Ангелы

По сравнению с небесами воздух потяжелел и погустел. Везде суматоха, усталость и боль, а где — то искренний смех. Город — это огромная яма чувств, эмоций и событий, предположений и теорий, клеветы и правды, не отгадаешь к чему это приведет и что будет дальше. Историки, предугадавшие будущее, о том, что ждёт впереди восхищают. Неужели они пророки? — Давай начнем? Фагаль и Самаэль прибыли в город несколько дней назад. Потратили их, изучая город. Преобладают здания средней высоты. Иногда встречаются частные, реже многоэтажные, что уж говорить о высотках. Зелени немного, скоплена в двух парках. Развлекательных и торговых центров мало. Серый город. Наконец принявшись за работу, в воздухе появился листок с заголовком: Томас Смит, 15, 3, на другой стороне карта города с движущимся значком. Заголовок задания давал основную информацию про человека: имя, возраст, уровень проблемы и местоположение. Уровень опасности показывал по десятибалльной шкале насколько человек отчаялся. 0 — все в порядке, 10 — суицид. 3 не особо большое число, боятся нечего. Сказать пару слов, показать, что нужно делать и все в порядке. Фагаль расстроился. Он хотел чего-то более интересного, поэтому решил взять еще одно задание, но его остановил Самаэль: «Давай сначала это задание сделаем. Последние дни мы избегались, так неужели тебе хочется ещё напрягаться?». Фагаль согласился. Им действительно надо отдохнуть, но сначала закончить задание. Первое задание. Самое важное. А как его выполнить? Наставники, конечно, учили подопечных ходу действий, хотя, когда никого рядом нет теряешься. Самаэль не выглядел рассеянным. Он бродил по крыше взад-вперёд, подходил к краю, смотрел вниз и сделав круг возвращался в исходное положение. Заметив озадаченность напарника, мотнул головой в сторону Томаса. Они полетели к нему. Сначала понаблюдать, разузнать, потом действовать. Ну конечно! Местом его пребывания оказалась школа. Обветшалая снаружи, отремонтированная внутри. Томас сидел за партой, слушал урок. Молодая учительница математика объясняла тему, аккуратно выводя каждую цифру. Скрипела мело, писав задачу. Объяснения усыпляли. Зачем вообще это школа? Противный смешок с задних рядов вывел из транса. Жадные глаза брезгливы пялились на Томаса. Это был совершенно обычный мальчик. Жидкие волосы, обычные черты лица, идеально завязанный галстук, глаженная рубашка. Коричневый костюм, как и у всех, короче говоря, среднестатистический школьник. Сделав предположение, что это травля, Самаэль и Фагаль стали строить стратегию. Начиналась все нормально, потом пошли споры. Что делать с мальчиком, как действовать. Кто же знал, что у Фагаля и Самаэля такие разные способы решения проблем. Если Фагаль предлагал решить мирным путём, то Самаэль драться, заставить пацана показать силу. — Идиоты в их возрасте не понимают слов! Обидчики не захотят слушать жертву, особенно пытающуюся прийти к пониманию словами. Надо драться. — полыхал тот. Насилие порождаешь лишь большее насилие. Драка только усугубит ситуацию, — противился первый. Этот разговор ни к чему не приведёт. Фагаль начинал злится, несмотря на терпение. Как-то слишком рано напарники ссорятся. Но было уже поздно. Терпение Самаэля лопнуло. Они отошли подальше повыше, поговорить. Самаэль расправив крылья, пикировал в низ. Сверля ему затылок Фагаль направился за ним. Ангелов никто не видит, пока они сами не покажутся, поэтому они без опаски мчались над проезжей частью, облетая деревья, и взмывали вверх на здание. Высоко летать не удобно: птицы мешаются и ветер всегда переменный, из-за этого отдают предпочтение летать где-то в середине, на уровне 4 этажа. Вернувшись к школе, атмосфера вновь переменилась. Учебные учреждения вообще популярные места для работы. Подрасти переменчивы в настроении, гормоны бушуют, а вечные контрольные и проверочные давят. Плюс родители, следящие за оценками, надоедают. В общем Фагалю это место никогда не нравилось. Да кто вообще придумал такие места. Хотя он понимал их важность и свои мысли вслух не озвучил. Зато Самаэлю, казалось, это место приходилось по душе. Сразу понять кто обидчик не представилось возможности, поэтому была введена слежка. Предполагалось, что Фагаль будет следить за Томас днём, а Самаэль утром. Сразу же их прекрасные планы нарушила следующая же перемена. Скорее даже не перемена, а конец урока. Учитель попросил распределится в группы для проекта. В строну Томаса с полетели недовольства и издёвки из другого конца класса. Поведение Томаса удивило. Он ничего не сказал, а собрал вещи и пошел на следующий урок. Его попытка не вступать в конфликт нарушилась теми самыми «весельчаками». Они взяли его под руку и отвели в туалет. Как оригинально. «Ты что нас игнорируешь? Да кто вообще дал тебе такое право?» — началось… «Выглядишь как урод. Ты вообще моешься, от тебя воняет. Кем ты себя возомнил?!» — и множество других необоснованных измывательств и претензий. Томас ничего не говорил, терпел. Он стоял как столб, не двигаясь с места. Могло показаться что у него получается, но на самом деле он боялся двинуться и проронить слово, как на минном поле. Шагнёшь к двери и взорвёшься, в сторону туалета и опять же разлетишься на кусочки. Началось рукоприкладство. Один из банды закурил сигарету. Будничным тоном он жаловался на безмерное количество заданий и классной работы, плохое объяснение темы и так далее. Остальные его поддерживали. Прикурили с ним. Наблюдающий за происходящим Фагаль убеждался в действительности своего суждения. Кулаками не поможешь. Самаэль недовольно фыркнул. Самый большой из обидчиков раздвинул остальных и ударил со всей силой кулаком в живот. Томас упал на колени, от боли на его щеках блеснули еле заметные слезы. Задира схватил его за волосы и посмотрел в лицо. Увидев, что он плачет довольно усмехнулся и отозвав свих «товарищей» ушел. Томас так и остался один по середине туалета. В дыме едких сигарет, непотушенных бычков. Он потянулся к одному из них. Жуткая тишина окутала помещение. Казалось, что оно заколдовано, никто и никогда не войдет, а если у него это получится, то уже не выйдет. Словно умрёт. Его задушит жизнь и одиночество. — Ну и всегда ты так? Какой жалкий. Пронеслось эхом. Голос шел из — за спины Томаса. Поворачиваться не хотелось — страшно. Ещё минуту назад все вышли, он точно знал, как вдруг оно: неизвестное существо, появившееся из неоткуда. Он повернулся. На подоконнике закинув ногу на ногу и крутя в руках крест, поблескивающий серебром, сидел ребёнок с очень надменным взглядом. Неизвестный улыбался. В воздухе летал невидимый Фагаль и сумбурно возмущался: «Ты что творишь?! А ну верни крест обратно! Ты же его напугал». Самаэль же в свою очередь не обращал на него ни малейшего внимания. Томас резко встал и осторожно попятился к двери. Дыхание перехватило. Он не мог выдавить из себя ни слова, только усилившийся страх подбирался к горлу. Крест в руках Самаэля взлетел сам по себе и перед ним появился еще один неизвестный. Он кричал что-то первому, но Томасу было уже всё равно что это было. Не вытерпев, он заорал и выбежал из туалета. Фагаль и Самаэль остались одни. Фагаль сразу же забрал крест и сделал их невидимыми. — Теперь его будут считать сумасшедшим. Мы только усугубили ситуацию. Объясняйтесь, Самаэль. Самаэль сделал максимально не понимающий вид и попытался отделаться лишь: «так надо». — Чего Вы добивались, сделав это? Ему и так страшно было. Знаете ли нормального человека Ваш вид не успокоит. — Я подумал это полезно. А вдруг от неожиданности он ударит меня и поймет, что это не страшно, а я, в свою очередь, лучше пойму его чувства. Но в действительности это не прокатило, — серьезно ответил Самаэль, — а ещё мне хотелось увидеть его страх вблизи. — Да, что-то не прокатило… И как Вы планируете исправлять произошедшее? — Не знаю. Фагаль тяжело вздохнул. — Ладно. Давайте разложим по полочкам информацию, полученную сегодня. Во-первых, Томас много терпит, держит в себе злость и обиду, это негативно влияет на его внутреннее состояние. Во-вторых, он боится возразить и при этом, нелюди пугают больше, чем люди. А значить частичка храбрости в нём таится. В сведущий раз я попытаюсь ему помочь. — Да если у тебя получится, — протянул Самаэль выговаривая каждый слог, — я буду слушаться целую неделю.

***

Никто не может понять близкого полностью, но способен приблизится к понимаю — такова истина, движущая Фагалем. Берясь за задание изучить цель вдоль и поперёк, даже самая бесполезная информация может спасти. Артак этому научил. С его слов: «Девушку можно легко заполучить, если знать её предпочтения». Из этой мимолётной фразы Фагаль сделал соответствующие выводы. Он начал летать за Томасом везде: будь то столовая, дом или даже туалет. Он изучал его днем, а историю жизни ночью. В конечном итоге получилось приблизительно составить расписание дня, повадки и начало причину школьной травли, те или иные черты характера. Достаточно скучная картина: Три основные черты характера — аккуратность, терпение, отважность. Эмоции, которые он испытывал –разочарование, грусть, безысходность. Уж очень противоречивые эмоции для характера, пришлось покопаться в автобиографии. С детства Томас был общительным ребёнком, всегда защищал слабых, никогда не бросал друзей в беде — так научила его бабушка. Бабушка в жизни Томаса имела очень большую роль. Она привила ему аккуратность к вещам и людям, что он до сих пор не забыл, терпеливость к окружающим и отважность, решительность постоять за себя и остальных. У Томаса, конечно, были недостатки, он много не слушался и был очень дерзким, но это ему не мешало. В средних классах он помог одному мальчишке, которого обижали, и они стали друзьями. Всегда вместе ели, гуляли, играли в футбол, влюблялись, болтали, и всегда Томас помогал ему, защищая от задир. Вскоре они ополчились и на него, обзывали и всячески пытались унижать, но это редко когда получалось, ведь всегда что-то шло не по плану. Все было хорошо, пока неожиданно не умерла бабушка. Это очень ударило по Томасу, и он какое-то время у него не находилось сил встать с кровати. Его друг часто ему писал, спрашивал, как дела, и просил вновь вернуться в школу. Поддавшись на уговоры, он смог подняться, ведь об этом просит его единственный понимающий человек, но всё оказалось совсем не так. Пока его не было над его другом опять начали издеваться, и когда он вновь показался, жестокость направилась и на него. А он не мог ничего ответь. Нет, он пытался, но ему чего-то не хватало, какой — то уверенности в том, что он делает. Томас пытался поговорить с другом, попросить у него помощи. Его предали. «Они сказали, что если я не буду маячить рядом с тобой, то меня прекратят обижать, извини» — нож в спину. Это нанесло очень большой удар и так по больной душе. Томас закрылся от окружающих. Люди — жестокие существа. На этом Фагаль закончил читать свои наблюдения. — Да ты прям сталкер, к тому же не простой, а мастер. Жуть. — прокомментировал Самаэль, — Да, — интонация изменилась на более повседневную, — история грустная, но неужели эти бесполезные данные тебе помогут? Фагаль пожал печами.

***

Солнце не успело скрыться за горизонтом, как Томас сделать домашнее задание. Тупо уставился в пол. Золотой свет проникал в комнату. Лучи освещали пол, коснулись кончиков пальцев ног. Дальше не пошли. Задержались на пару секунд и растворили в темноте сумерек. Надо свет включить. В комнату заглянула мама. Прекрасная женщина, жаль только слепа к своему ребёнку. — Милый, ты не знаешь где соль? — её тихий голос узнаешь из тысячи. Раньше она очень вела любительские программы на радио, а после бросила. Смерть бабушки повлияла и на неё. Это она отдала её в кружок ораторского мастерства. Томас отрицательно покачал головой, — Плохо. Мы с папой хотели засолить рыбу. Уже порезали… Видимо придётся идти в магазин, ты с нами? Не хочу слышать этот тембр! — Извини, мам, много уроков. — Понятно, тогда мы ушли. Дождавшись, пока родители уйдут, Фагаль, приступил к действиям. Воспользовавшись крестом, он приобрел видящее человеческому глазу тело и навис над Томасом. Он испугался. Упал со стула, выбежал из комнаты, закрылся в ванной. Скрыться не получиться. Посыпались расспросы, кто такой Фагаль, откуда взялся, зачем явился. Фагаль спокойно отвечал и рассказав о себе немного помолчал, дав Томасу прийти в себя. После начал задавать простые вопросы, получая косвенные ответ на интересующие его «опасные» части. Поняв, что Фагаль ему не враг Томас успокоился и приоткрылся. — У Вас есть хобби? — Фагаль сел почти рядом с Томасом. Они переместились на кухню. Чай успокаивает. — Не назвал бы это хобби, но я люблю рисовать. — Сейчас занимаетесь этим? — Нет. — В Вашей комнате висит одна картина, Вы её нарисовали? — Очень давно. — Красиво. Почему же перестали? — Не хочу. Настроения нет. Фагаль понимающе промычал. Продолжать разговор не стал. Взлетел на высоту шкафа для посуды и достал соль. Поставил её на полку, откуда взял. — Знаете, — медлил Фагаль, переставляя склянки с приправами так, чтобы показалось, что за ними минерал не заметили, — люди в Вашем положении обычно отдаются какому-то занятию, пытаясь закрыть пожирающую дыру внутри. А Вы? Томас хмыкнул. Успокоительное подействовало. — Говорите прямо как психолог, к которому мы с мамой ходили. — Психолог? Интересно. Ну так что, чем Вы заменяете утрату? — У меня не пусто в душе, как ты говоришь. Я смирился с,. — Томас запнулся, — со смертью бабушки. И предательством. Смирился. — Так что Вам мешает двигаться дальше? — Не знаю. Несколько раз я пытался, но в самый последний момент останавливался. — Вам не хватает толчка. — Да. Фагаль мило улыбнулся и посоветовал ему попробовать отстоять свое положение завтра. Томасу это идея не понравилась. А попытаться ещё раз всё же решился. Самаэль заявив Фагалю, что все не так легко, продолжил наблюдать. — Потренируемся! — воспрял духом Фагаль. Вся ночь была наполнена страданиями, для Томаса. Это были суровые тренировки длившиеся часы подряд. Он натаскивал себя для завтрашнего боя. Фагаль нападал, а ему приходилось защищаться. Как сильно был изранен Томас, вы бы знали… но у него получилось! Он парировать атаки и переводить их в нужную ему сторону, вот она, сила усердия. Вы не бойтесь за мебель, бои проходили на словах и обошлось без крови. Хоть все так и было, Томас не был уверен в успехе завтрашнего состязания. Всё или ничего. Фагаля это настораживало. Он мог подбодрить, не стал. Если ключевые моменты обстоятельства выберет человек не самостоятельно, то он не сможет жить. Только пожелать удачи. Светало. В один день встречать закат и рассвет — хороший знак. Родители давно спят, пора ложиться. День выдался изнурительный. Самаэлю и Фагалю не нужен сон, и всё же так приятно отдыхать, даже если на ковре. Утро прошло совершенно обычно: тяжелый подъем, завтрак, быстрые сборы и бегом на уроки. Проверочный, столовая, пробежка. Момент икс. Перед этим надо рассказать о способности ангелов становится видимым для человека. Сами по себе они бесполезные существа: не могут ничего касаться и разговаривать с живыми, поэтому существуют заклинания. Они называются молитвенными, потому что похожи на молитву, ангел будто просит Всевышнего дать ему шанс. Когда заклинание будет прочтено, существо станет осязаем. К тому же, полностью белым. С помощью другого могут приобрести свой истинный цвет. Фагаль мальчик с пшеничными кудрявыми волосами, серыми шортами и белой кофтой с сиреневым прямоугольником в котором расположилась абстракция. Самаэль черноволосый, приглаженный, черном костюме. Существует множество других заклинаний. Их можно узнать, когда репутация пары повыситься. Вернемся к нашему Томасу. В этот раз стычка началась из–за ерунды, которую не запомнили. Предводитель в окружении его шестерки приказал идти с ним, хочет о чем-то поболтать. Завел Томаса за угол школы, где никто не ходил. Ну как, ходил, такие же забияки их жертвы. Как и в прошлый раз пошли оскорбления и насмешки, а после и насилие. Фагаль стоял и ждал, когда же Томас пустит в дело изученное ранее. Перестать терпеть трудно, особенно, когда привык, но терпеть сложности, а потом не использовать то, ради чего усилия были приложены ещё труднее. — Почему вы это делаете? — пробубнил Томас. Его не расслышали и он повторил чётче и громче. — Что именно? — Издеваетесь над другими — его голос пропадал, пока не зашел на нет. В горле ком. — А тебе что-то не нравится?! — прослеживалась злость. Тяжелый удар ногой зарядил по колену. Томас упал. Не вымолвить ни слова. «Ради чего? Для того, чтобы было больнее? Надоело, хочу умереть…» — отчаянный крик Томаса пронеслись в голове у Фагаля и Самаэля. Для обоих такое впервые. Рассказывали про подобное. Что делать? Оставшийся день прошёл как в тумане. Фагаль появился перед Томасом, они молчали. Все были подавлены. — Что будем делать, Самаэль? — подал голос Фагаль. — Ты у меня спрашиваешь? — скорее утвердительно, чем вопросительно ответил Самаэль, — Неужели у такого уверенного в себе Фагаля нет идей. Меня боятся. Я от бедной овечки и слова не получу, хотя я с радостью бы его попугал. — То есть Вы тоже не знаете. Самаэль коротко рассмеялся. Фагаль размышлял, но ничего не лезло в голову. На него посмотрел Самаэль ухмыляясь дал понять, что бы он проговаривал мысли в слух. — Словами делу не поможешь, -тихо заключил Фагаль. Как ему не хотелось это признавать! — вот если к ним добавить еще и действия тогда может получиться. Вы оказались правы. Хотя в нынешнем состоянии Томас вряд ли что — то сделает. Вот если ему показать, что обидчики не такие страшные… Надо его направить, почти получилось… — вдруг Фагаль засветился — А что если… В следующую стычку имелся план. С чего вдруг всё опять началось? Да кто его знает; всё уже заканчивалось. Томас сидел на полу в синяках. Довольная компашка, сделав своё дело, уходила, как время остановилось. Оно замерло, не двигалось ничего — так могло показаться. На самом деле так ощущалось. Серые стены, казалось, сжали комнату до размера квадратного метра, тяжёлый воздух давил на пространство. Среди этого мрака сверкнуло красным. Мальчик в белом, с нимбом и крыльями появился перед Томасом. Самаэль смотрел на него с презрением. Томас мог двигаться, и видеть, что происходит, он испугался. Вспомнил его, ведь не мог забыть этот взял и те слова, что он от него раньше получил. Самаэль молчал, а после подперев щеку рукой сел на корточки, и продолжал молчать. Улыбка. Смех. Новые слова, которые забыть невозможно: «А можно, я тебя ударю?». По телу пробежала дрожь. «Я уже говорил, но повторюсь, ты такой жалкий. Словно пытающийся выжить птенчик среди петухов, как забавно наблюдать за твоими страданиями!». Самаэль встал и подошёл к замершим обидчикам, облокотился на них и посмотрел таким же взглядом. «И они такие же. Пытаются выжить, показать силу. Им тоже хочется вмазать. Сначала ударить локтем в лицо, после в живот и в ноги, что бы они упали на землю, пали ниц. Пусть ноют и просят о пощаде, а я их буду бить и бить, и так пока они не начнут молить о смерти». Самаэль начал ходить по всей комнате как змея, обходя то их, то Томаса. О смеялся. Весло! Время снова пошло. Злобный смех задир уже не так пугал, но не успели они сделать и шаг, как время вновь остановилось. На этот раз никто не появился. Сначала Томас ждал, а когда никто не появился подошёл к задирам. С громким ором попытался их всех ударить, но его рука прошла насквозь. «Ну я же сказал жалкий! По-настоящему ударить боится, а как его никто не видит так давай отрываться» — пронеслось эхом. Никого так и не было. Время пошло. Все тот же не страшный смех и еще один шаг. Время замедлилось. Можно было различит кто что делает, но только очень медленно. На этот раз другой голос прозвучал из -за спины. Не страшный, в отличии от предыдущего. Самаэль то появляться, то исчезать и все время называть Томаса жалким. Было не понятно, что происходит, и взгляда не отвести. Голос за спиной сказал: «Чего тебе бояться? Бояться больше нечего, худшее уже позади. Дай им отпор, разве твоя бабушка тебя не учила этому? Она всегда с тобой, наблюдает с небес и хочет тебе только лучшего». Фагаль. Время пошло, исчезло невиданное, а голос продолжал: «Пересиль себя. Ты сильнее. Повторяй за мной. Стойте… Стойте. Стойте!». Эти слова въелись в мозг и душу и какая — то невидимая нить внутри порвалась. Неожиданно даже для себя Томас закричал: «Стойте!». Он встал и посмотрел прямо в глаза ненавистнику. Голос сменился на хихикающий. Наседал, давил, шептал. — Вы все… — Вы все! — Полные… — Полные! — Идиоты. — Идиоты! Томас ждал продолжения. Оно не последовало. Задиры развернулись и посмотрели на него так, как не смотрели прежде. Отвратительный взгляд. Шаг по направлению к нему. Вот бы время снова остановилось. Томас дрожал. Ни ответа, попытка немного отступить назад, но что-то не дало это сделать, он будто уперся в стену, которой не было. Спасите. Кто-нибудь! — Сломай. Импровизация. — Терпеть вас не могу! Почему вы всегда такие злые?! Чем я такое отношение заслужил?! Что сделали другие?! Вы ведете себя как дети, желающие доказать своё превосходство собаке! Как вы меня бесите! Томас поднял голову и посмотрел прямо обидчикам в глаза. Не давая им сказать и слова быстро подошел к их главарю и ударил прямо по лицу. Из носа потекла кровь. Шестерка попытались его задержать, но он проскользнул вырвался из помещения. Казалось бы, обычные слова ненависти, но после этого дня его не трогали.