Ангелы

Когда задание выполнено успешно на рабочем листке появляется зеленая галочка. После задание можно обменять на деньги, меняющиеся в зависимости от валюты страны. Получить их можно только вернувшись в Верхний мир. Опять этот длиннющий коридор и потрясающий мост над миром людей. В такие моменты посещает мысль, что мы лишь крупинки в потоке жизни, нашу смерть никто не заметит. «Прекращай, философские мыли утомляют,» — возмущался Самаэль. Он с самого начала бубнил и был всем недоволен больше чем обычно. Почему? Потому что Фагаль заставил его идти с ним. Самаэль не любит ангелов и всячески пытался избежать похода в их мир. То у него дела то назначена встреча неизвестно с кем, то он плохо себя чувствует и так далее… Фагаль пытался настоять, хоть его попытки были тщетны. Поняв это, он просто схватил Самаэля за шкирку и потащил с собой. Сопротивление было, неуспешное. Наконец они добрались до ПБК. Он открыл им дверь после чего исчез. Фагаль тяжело вздохнул, из -за чего получил непонимающий взгляд от Самаэля. Поплутав немного по огромному количеству помещений, они нашли место выдачи зарплаты. Полные предвкушения подошли к окошечку и просунули листок с прекрасной зеленой галочкой. Нетерпение было видно только по Фагалю, но Самаэль тоже радовался, а вида не показывал. Надо же сохранить свой образ. Девушка забрала листок и стала заполнять какие — то данные в компьютере. мучило. За эту минуту Фагаль коротал время как мог. Он прожигал девушку взглядом, рассматривая её, не та с собрания. Пухлее и ниже. Через пару минут она встала и ушла. Вернувшись, вручила мешочек с монетами, похожий на средневековой гельдкатце. Отдавая, сказала что-то про то, что у них нет карты и поэтому наличкой, но эту фразу ни Самаэль, ни Фагаль не поняли и просто пропустили мимо ушей. Радостные от первой, к тому же удавшейся, миссии Самаэль и Фагаль пустились во все тяжкие. Полученные деньги они сразу начали делить. Поссорившись, пришли к умному решению, а именно пятьдесят на пятьдесят. Пролежали они у них не долго и были потрачены на разные вкусности. Первое приглянувшееся им кофе назвалась Туртьер. Зайдя туда, они уже не смогли остановиться и заказывали все что хотели: от копченого мяса, до картошки фри и традиционных сладостей. Алкоголь им не давали — они же маленькие. Попытка обмануть официантов поменяв возраст удалась, но вкус алкоголя Фагаля не впечатлил. Да и пить его нельзя. А вот Самаэль наслаждался. — Однажды в Мексике, — неожиданно рассказал Самаэль под градусом. Обычно он обходился неприятными комментариями и много не рассказывает, а сейчас изъявил желание поведать что-то, — пил пульке, — свободный разговор не помешает, — такой кисло-сладкий напиток, похожий на шипучку. Градус небольшой и взбодрится помогает. Потому что словно слизь пьёшь. — Слизь? — удивился Фагаль. — Необычную слизь. Самаэль жадно сделал глоток. — Необычную? А какая же обычная? Пробовал? — Это ещё смотря что для тебя слизь, но было дело. — Ну, такая жижа… вязкая. Неприятная, — Фагаль постарался изобразить руками бесформенную фигуры. Самаэль скривился. — Прекрати, противно выглядит, — прервал его попытки Самаэль, — вообще почему мы о слизи говорим, а не о агаве. Знаешь что это? Самаэль испытывающее посмотрел на Фагаля. — Растение вроде. — Э, так ты знаешь. Жалко, — грустно вздохнув, он продолжил, — из него пульке как раз-таки и делают. Выращивают долго, потом сок собирают и запускают процесс брожения. И в момент созревания обманчивого растения я побывал в этой стране. Никогда не забуду! — Самаэль рассмеялся. Наполнил заново бокал и с непонятными нотками в голосе вернулся к теме, — Обиделся на меня тогда бывший напарник, он был виноват, и ушёл. А мне то что, ну я и решил выпить. А то не позволял, видите ли, не должны ангелы иметь пристрастия. Это грех! Ха! — На самом деле он прав, — бросил Фагаль. Самаэль вытянулся. — И ты туда же? — сурово спросил он. — Не, не, вспомнил, что нас такому учили, пожалуйста, продолжай. Фагаль извиняющее улыбнулся. Самаэль помолчал, но продолжил. — Пошёл и напился текилы. Гадкий напиток, крепкий! И рассказали мне тогда завсегдатые про волшебный напиток, который пьёшь и пьянеешь. Надо попробовать. Налили мне, делаю глоток и не понимаю, что пью. Вроде сладко, а вроде и кисло. Показалось улитку съел. Я давай возмущаться, а местные на меня как обидятся. Отправили на растение посмотреть, мол не раз не веришь в его чистоту, то на ведро, сам приготовишь. Последнюю фразу Самаэль выговорил очень заговорщицким тоном. Глаза сверкали, лицо покраснело. Алкоголь подействовал. — И ты пошёл?! Фагаль прыснул. При первых нотках смеха по Самаэлю пробежала еле заметная рожь. — Взял ведро, нож и отправился на самую вершину тамошней горы. Пробирался на закрытую территорию, нашёл самую лучшую агаву, по моему мнению, вырезал сердцевину, поставил в неё посудину и стал ждать. Сидел три дня и три ночи, как в сказке, а когда ведро полностью наполнилось отнёс его к местным. Покрутились вокруг него, переглянулись и вылили. Оказалось, старое растение выбрал! Я не стал уступать. Вернулся в горы, проделал тоже самое. На этот раз Мексиканцы приняли. Если бы нет, я бы устроил там ре… Короче перелили они его в деревянный чан и отправили гулять. Через несколько часов молодой пульке уже был готов. Странный алкоголь. Хотя пить можно. Самаэль громко поставил вновь опустевший бокал. Потянулся к бутылке, та была пуста. Он сощурил глаза, поднял голову на Фагаля. Тот бодро отрицательно покачал головой. — А что с напарником? — поинтересовался Фагаль, после нескольких интересующих вопросов. — Да пошёл он, — ответил огорчённый Самаэль. Тихо добавил: «Ради славы…» В итоге, потратили в Туртьере большую часть заработанных денег. На следующий день напарники посетили новое место. Второе кофе получило больше внимание к самому себе. Если в первом наедались досыта, не обращая внимание на окружение и на то, что едят, то второе они смогли разглядеть. Приятный интерьер: бежевые стены, большие круглые картины, молочный тюль, покрытый персиковыми жаккардовые шторами. Пуфики, покрытые персиковой тканью, и ваза с сухим цветком по середине небольшого столика. Выглядело так будто два мальчика на свидании. А самое запоминающиеся — очень дорогое кофе. Сначала Самаэль и Фагаль не обратили на это внимание, поэтому было заказано по три напитка каждым, а после… Горячее какао, согревающее тело изнутри стоило трети оставшихся денег, а ведь был еще раф с сиропом и глинтвейн! В общем, оставшись ни с чем парни решили остановиться. «Что, опять сегодня спим на улице или заберемся в чужой дом?» — отшутились они. Делать было нечего и пришлось взять новое задание. Повезло! Оно было очень похоже на предыдущее и новых особых действий не просило. Фагаль опять собрал материал и под действия Самаэля пошептал на ушко желаемы слова. Бац, и снова появились деньги. И снова они были все потрачены, на этот раз медленнее, но не менее бестолково. Картошка с котлетой таяли во рту. В животе давно не было места. Клубничный коктейль, банановый, шоколадный и множество других вкусностей, ну а на что ещё деньги тратить? Первый раз только один раз. Самаэль и Фагаль были очень неопытны в жизни в человеческом мире и как вести бюджет. Это странно, ведь они должны помогать людям, показывая, как выкрутится из ситуаций, а на деле… Ослеплённые удачей прошлых заданий они были уверены, что и на этот раз все будет хорошо. Лили Флоретсен, 44, 5. «Она взрослее чем другие, но это же ещё не значит, что её случай отличается» — думали они, и сразу принялись за работу, точнее Фагаль принялся. Он пытался закончит сбор информации как можно быстрее и пойти очередное что — нибудь попробовать. Это забылось, как только он дошел до сути. — О, вернулся, — Самаэль сидел на бетонном окне недостроенного заброшенного здания, где на время обосновались они с Фагалем. Увидев его, он встал и расправил крылья, готовясь лететь, — не будем медлить, пошли, — скомандовал он. Его приказа не послушались, — ты чего такой мрачный? Хотя мне всё равно, пошли. Время не ждёт. — Мы не будем проворачивать ту же схему, что и раньше. Самаэль хотел пропустить это мимо ушей, но интонация Фагаля была слишком твёрдой. Самаэль посмотрел на него таким же взглядом, как и на Томаса. Раньше Фагалю казалось, что он и смогли поладить, но оказалось, что это были лишь заблуждения, которые легко рассеялись. Они толком и не разговаривали. А после разговора о Мексике атмосфера изменилась. — Что случилось, струсил? — Самаэль остановился, — Они и правда одинаковые, — скорее себе, чем Фагалю сказал он, — и чего я только ожидал. Такой же, как и другие. Чуть что так сразу мы не будем это делать… — зрачки Самаэля сузились от… разочарования? Он стоял, уверенно не принимая отказа, — да я вообще не уважал твои методы, — язвительно передразнил он, — я с самого начала подыгрывал. Я пытался. Я. Я. Я. Но… Ах! Как с тобой сложно! Фагаля словно молнией поразило. Как Самаэль делает подобные выводы. Не первый раз, ведь. — Мы не будем пользоваться этим методом не потому, что я не хочу, хотя он мне не близок, а потому, что он не сработает. Дай мне с ней поговорить, — стоял на своём Фагаль. Самаэль цокнул. — У тебя в прошлый раз не получилось, думаешь в этот раз сможешь?! — Если не получиться, то ей уже ничто не поможет. — Почему это? С другими же получалось. Давай, раскрой же тайну! — В тот раз нам повезло. Ты и сам знаешь, но на счет неё я… Не хочу лишний раз об этом говорить… Но такую судьбу я не посоветовал бы не кому, поэтому, прошу тебя, дай мне с ней поговорить! Самаэль посмотрел на него и не желая ничего слушать достал заказ, расправил крылья и полетел к местоположению Лили. Там, где она находилась было очень спокойное место, хоть и ненавистное Самаэлю. Церковь. Женщина лет 40 сидела на инвалидном кресле по середине зала и молилась. Длинные светлые волосы были аккуратно расчёсаны и лишь парочка прядей обволакивали плечи, пытаясь упасть на грудь. Голова была слегка наклонена вниз, а глаза закрыты, ресницы поблёскивали от сырости. Обе руки были сложены около рта, она шептала. Никто н её не трогал, да и некому было это делать. Кроме неё больше в комнате людей не было, даже священника. Лишь молодая девушка, её помощница, стояла у двери, а внутрь не заходила. Следила за женщиной, вдруг с ней что — то случиться, но за время пребывания так и не взглянула на нее. Женщина медленно открыла глаза и подняла голову, и спокойным, но от чего — то очень стеклянным голосом произнесла: «Аминь». Одна фраза, но сколько эмоций. Что-то в груди сжалось от подобной картины. На улице прекрасная погода. Холодноватая, но преобладающий теплый ветерок не давал замерзнуть. Хорошее время для того, чтобы сходить помолиться. За кого эта милая женщина просила, окружающие не знали, но точно можно было сказать, что не за зло. Во время своей проповеди человек становиться открытой книгой, и она не исключение. Вновь подувший ветер подхватил ее слова и, казалось, унес куда — то в небо. Туда, где ему и нужно быть. Самаэлю это дело не по нраву, но от чего — то он не стал её перебивать и просто смотрел. К этому же моменту подоспел Фагаль и встал радом с ним. Они стояли, словно несколько минут назад никакой ссоры не было. Фагаль протянул руку, что бы забрать у Самаэля крест, тот без сопротивления отдал его и к действию добавил лишь: «Церковь — это место, где мы можем чувствовать переживания людей и читать их мысли, не будешь этого делать?». — Нет. Понятно. Неспеша дождавшись удобного момента Фагаль подошел к Лили и появившись перед ней присел. Их глаза оказались на одном уровне. Увидев его, она не испугалась и слегка улыбнулась. Эта реакция поразила Фагаля, и он на какое — то время потерял дал речи и молча смотрел на нее. Поняв это, она начала первой. — Вы ведь ангел? Скажите, пожалуйста, добрались ли души моих близких до небес благополучно? Фагаль взял её за руки и через силу выдавил: «Я не знаю». — Вот как, ладно, спасибо, — смиренно ответила она, — тогда может Вы знаете, что мне делать дальше? — на её щеках потекли невидимые слёзы. Фагаль посильнее сжал её руки и резко встал. — Не смейте! Слышите, не смейте плакать, — это звучало очень неестественно странно, а на его щеках, неожиданно даже для Фагаля, блеснули слезы. Казалось, это он, он по-настоящему плачет. За двоих. — Почему Вы плачете, дорогой ангел? Не надо из — за меня плакать, со мной все в порядке. — Да как в порядке — то?! — повысил он голос. Кудрявые волосы растрепались, сквозняк подхватил их, открыв голубые глаза, — извините, — он закрыл глаза пытаясь успокоится, — я лишь хотел сказать вам, что… что Вы… Вы справитесь. Всё наладиться. — Пожалуйста, посмотрите на меня. Моя судьба не настолько плоха, как Вы думаете. У некоторых душа расколота на гораздо большее количество частей, чем у меня. Самаэль усмехнулся. — Да, Вы правы — он отпустил ее руки, — вы правы. Это так странно, я появился перед Вами, чтобы успокоить, а в итоге получилось, наоборот. Простите, пожалуйста. — Что Вы, это Вам спасибо, — еле слышно произнесла она, — это Вы помогли мне. Больше Лили ничего сказала. Слишком тяжело. Фагаль крепко обнял её, и не отпускал до того момента, пока она не успокоится. Горячие слёзы закончилась. А время шло. Очень эмоционально тяжелое время. Самаэль зевнул. Ему не интересно смотреть на чужие объятия. И слёзы не те, в которых можно найти слабость. Он разминаясь потянулся. Подошёл к помощнице Лили рассматривая её. Он всё ещё был невидимкой. Обошёл кругом лавочки, выставленные в середине для прихожан. Лёг на одну из них изучать потолок, вдруг в нём найдётся что-нибудь занимательное, но провалился в дремоту. Ему даже начало что-то сниться. Быстро меняющиеся картинки людей, покрывающихся непонятным веществом разных цветов и исчезающих в нём. Их остатки собирались в кривые полупрозрачные шары, затем растягивались в нитки обкручивая каждое новое всплывающие лицо. Чернокожий, молодой, высокий, низкий, худой, улыбающийся, слепой, с пирсингом, в крови и так далее. Абсолютно разные люди, не имеющие ничего общего. Черты лица, национальность, цвет глаз — всё различалось. Вдруг нити замерли. Картинки прекратились. Появился Фагаль. Не фотография — настоящий, словно настоящий. Он улыбался. Звонкий искренний смех заполнил сон. Сначала он звучал как из пузыря, а потом всё чётче и ярче, светлее. Стало так тепло. Одна из ниток шевельнулась. Чёрная. Таких Самаэль не видел раньше. Она приняла форму объёмной соски и поползла вверх. От одной ноги к другой, от бедра к руке, задержалась на ней, обвила несколько раз плечо и грудь, как будто оставляя пометки, и по-змеиному обкрутила шею. Не надо! Свободный конец и правда превратился в змеиную голову. Пресмыкающиеся открыло пасть. На фоне чёрного тела блеснули светлые клики. Какой знакомый цвет! Не ангельский белый, а «её» кожа. Змея сдавила шею заглушая смех. Голос пропал. Стало тихо. Ни звука. Шипение змеи. «Нет!» Самаэль проснулся. Он не понимал, где находится. Его покрывал холодный пот. Частое дыхание. Как давно такого не было. — Терпеть не могу церкви! — взревел Самаэль, приходя в себя. Фагаль, который так и не изменил позу, от неожиданности дёрнулся. Обычно Самаэль бросил бы всех и ушёл, но после сна не хотел оставаться один. Очертания змеи так и всплывали в голове. Клыки. Чёрный. Плечо. Грудь. Шея. Фагаль бросил Самаэлю злой взгляд, случайно пробудив от мыслей Лили. Придя в себя Лили позвала свою помощницу. Та так же вздрогнула от долгожданного движения и с радостью повезла её к выходу. Фагаль провожал их взглядом, выжидая момента пожаловаться на чёрствость Самаэля, но не успели они скрыться, как неожиданно развернулись и вернулись. Сначала было не понятно почему, оказалось, что для фразы Лили: «Чем я могу Вам помочь? Если нуждаетесь в чем-то просто скажите. Вы слишком много сделали». Это ошеломило обоих мальчиков, они забыли о разногласиях. Ну какой человек будет беспокоиться о высшем существе? Фагаль ничего не сделал. Можно было и отказаться, но что бы Лили не переживала по этому поводу взять плату надо. Слова за слова. — Как живут люди? — полюбопытствовал Фагаль.

***

Как живут люди? Этот вопрос поставил всех присутвоваших в ступор. Что значит, как живут. Живут и живут, растут, влюбляются и умирают, как ещё… А действительно как? — Ну, люди… Мы существа социальные и нам нужно окружение, в котором мы растем. Сначала мы рождаемся, хотя этого не помним, учимся, общаемся с другими, заводим друзей, а потом и семью. Растим детей, и умираем… Если кратко, то так, но вопрос философский, над ним надо подумать — попыталась объяснить Лили. Все задумались. «Хоть жизнь людей и отличается от жизни ангелов, но это не мешало им знать про устройство человеческого мира. И оно сильно отличается от ангельского. В странах разные традиции, религия, работа, предрассудки. Некоторые больше походят на верховное устройство, некоторые меньше. И все народы считают, что они делают правильно. А что правильно? Правильно ли устройство ангелов? Должна быть одна черта, объединяющая всё. Что-то что соединяет верхние слои общества и нижние, друзей и врагов. Любовь? Надежда? Нет. Людям нравится плохое. Предательство. Унижение. Дискриминация. И это плохое и должно являться отличием, однако… однако дискриминация никуда не делась. На верху есть дискриминация дискриминации?! « Фагаль в ужасе бросил взгляд на Самаэля. Тот улыбался. В его взгляде читалось: «Найди, пойми, ужаснись». «Не это! Мыслить в другом направлении!» Задумавшись на это тему Фагаль кое — что осознал. Одно, лишь одно, отличие людей от ангелов в том, что вторые бессмертны. Им безразличен голод, жажда, болезни, порезы. «Тогда мы почти одинаковые, просто у нас разные способности. У нас одинаковое общество, а прямое доказательство, что мы не «святоши» как нас принято считать это — Самаэль.» С этими мыслями Фагаль снова посмотрел на Самаэля, будто пытаясь удостовериться в этом. Он не хотел это принимать. Почему же мы ангелы думаем, что мы выше людей? Потому что люди так считают. «Какие мы внушаемые… Или нас такими создали? Ведь ни у кого никогда не было и мысли, что ангелы слабее людей хоть в чем-то. Каждый вид в чем — то силен и слаб. А мы. Мы!» Самаэль был не настолько склонен к самопознанию, поэтому и не размышлял глубинно, и все это время просто наблюдал за происходящим. Лили и ее помощница тоже стояли на месте и пытались понять почему Фагаль застыл. Это было похоже на театр одного актера с трема зрителями. На самом деле было интересно, ведь Фагаль периодически вскрикивал, ахал, хватался за голову, бросал непонятные взгляды и бормотал несвязанные предложения. Время близилось к полудню; припекало, ветер стих и становилось жарко. Самаэль хотел улететь, оставив своего напарника «жариться» раз уж ему это так нравится, но как только он решил куда будет держать путь, Фагаль ожил и с громким криком схватил его. Со стороны могло показать, что он держит воздух, но спустя какое — то время разговоров с воздухом появился еще один мальчик. Лили это опять не напугало, зато её помощница такого не ожидала и чуть не упала в обморок. Фагаль снова представился, заставив это сделать и Самаэля, после чего наклонил голову и попросил Лили об одолжении. — Извините за столь странную просьбу, пожалуйста, можно мы поживем с вами! — эти слова вновь озадачили всех — Понимаете, я только что понял, что люди и ангелы не сильно различаются, поэтому я хотел бы попробовать пожить как человек, и сделать некоторые выводы. Если это вас затруднит, мы, конечно, не будем надоедать. Глаза Самаэля округлились. -Чтооо?! А меня то ты зачем сюда приплетаешь? А ну пусти! Черт, ну почему ты такой сильный? — Пожалуйста, Лили. Помощница Лили поддержала Самаэля. И началась неразбериха. — А, ну ладно. — Лили, вы что такое говорите? — Да с чего ты взял, что я буду тебе повиноваться. — Ничего страшного же не случиться. — Мне не нравится решение. — Вы с ума сошли? — Прекрати, надоела уже. — Бесишь! — Пойдёмте? — Ну как обычно, все тебя бесят. — Спасибо. — Да послушайте же меня! — Да послушай же меня! Я на это не подписывался!

***

— На часах 7:30 утра, самое время вставать. Людей встают раньше, а некоторые и позже, и все равно все жалуются как хотят спать, так в какое время надо вставать, чтобы быть довольным? Почему некоторые люди не едят по утрам, а говорят, что не могут усваивать пищу? Они же не желудок и внутрь себя смотреть не могут, так почему? — Это связано с выбросом желчи во время сна, поэтому у некоторых нет аппетита по утрам или их тошнит. Так бывает и в этом нет ничего страшного, а вообще КОГДА Я ЕМ Я ГЛУХ И НЕМ! Кто ж знал, что Лили настолько строга в некоторых вещах? Самаэль и Фагаль живут у нее уже около двух дней, но за это время она успела показать другую сторону себя. На самом деле Лили очень милая и умная, с ней есть о чём поговорить, но когда делаешь что-то не входящее в её принципы, то это конец. Прячьтесь все, сейчас будет буря. Например, те же самые разговоры за едой она терпеть не может. «Пища нормально усвоиться» — заявляла она. Такие установки выводили из себя, к тому их попробуй не соблюсти, все будет вверх дном. Мыть руки перед и после еды, класть вещи на свои места, не мять диванную подушку, не трогать занавеску, не лапать телевизор, не мешать соседям, здороваться по утрам и так далее. Лили перешла компания мужа, после его смерти. Рабочие попросили ей взять отпуск, оправиться немного после потери. Поэтому Лили никуда не ходила. Свободное время она проводила, уча Фагаля разным вещам. Показывала тонкости готовки, уборки, шитья. Например после завтрака учила играть в шахматы и карты. Конь на А3. Пешка на Е6. Конь на С4. Королева на Н4. Конь на Ф3. Королева есть коня на С4. Пешка на В3. Королева на С5. Слон на А3. Королева ест слона на А3. Пешка на Н3. Королева на С5. Пешка на Ж3. Королева на В6. Пешка на А3. Слон на С5. Пешка на В4. Слон на Ф2, мат. — Аргх, да почему ты всегда выигрываешь? — Просто ты ещё слишком неопытен, — она перешла на ты, — ну или я гений. Хаха. — Ещё раз! И так продолжалось до самого обеда, а после шла трапеза. Она состояла из какого — нибудь супа и обязательно салата или тушеных овощей. После горячий чай со сладким. Больше одной булочки есть не позволялось, хотя она была такой вкусной. Совершенно обычный хлеб с повидлом, но почему — то он был слаще чем десерты в кафе. Лили в неё вложила частичку души. Нельзя привязываться. После обеда шёл обязательный тихий час, что бы были силы на оставшийся день, а он этого требовал. Вечером они шли гулять в парк или на набережную, где мало машин. Дышали свежим воздухом. Помощница Лили катила коляску, Фагаль бежал впереди и рассматривал все, а Самаэль плелся сзади. Многозначительно смотрел на бескрайний горизонт. В такие моменты трогать его не хотелось. Ужинали они в шесть, смотрели телевизор или играли вместе и ложились спать. Дни были насыщенные и всегда открывали что-то новое. Оказалось, Самаэль хорош в подобных вещах. Садился за стол, раскладывал карты и играл сам с собой. Гадал. Успех предсказания пятьдесят на пятьдесят. Терпимыми по температуре ночами мальчики уходили работать. Возвращались ко времени подъёма, что бы не тревожить Лили и с предупреждением уходили днём закончить дело. Все же люди такие необычное. К сожалению или к счастью, всему рано или поздно придёт конец. И этого больше всего боялся Фагаль. Так прошло около месяца.

***

— Хаха, наконец — то я Вас обыграл! Теперь я гений! — воскликнул Фагаль вытирая пот со лба. — Ого, неужели ты наконец-то научился нормально играть, — удивился наблюдающий за игрой Самаэль. Лили, поздравляя, похлопала в ладоши. Это сражение продолжалось добрый час. Оно было напряженное. Пот стекал на лицах обоих противников и падал на стол, образовывая лужицу. Нервы на пределе, и казалось, что еще чуть — чуть и они порвутся. Руки дрожали, а на доске осталось лишь несколько фигур и все близилось к концу. Ладья упала за мертво от рук какой — то безымянной пешки, а она в свою очередь заняла ее место. Но жить ей было суждено не долго, после удачного убийства. Пешка противника снесла её голову одним ударом, гордо встала на клетку, где умерло уже двое. Король трясся от страха в своем углу, пока вражеский пребывал в экстазе. Подгадав нужный момент, он наконец решился, и сделал свой ход. Сделав это, ситуация переменилась и все оставшееся в живых окружение как будто стало другим. Приближённая к королеве пешка перестал плакать и сделал шаг вперед. Наступление взяло верх, и вражеский слон оказался под ударом. Чудилось, что в этом месте развернется бурное и беспощадное сражение, но на другом конце поля непримечательная пешка лишь ступив на шаг вперед мигом обратилась слоном. Этого никто не мог просчитать, но, если бы заметили её раньше можно было бы предотвратить это несчастье. Сейчас не до этого. Новоиспеченный слон стоял в паре метров от короля натянув свою тетиву и прицелившись. «Еще шаг и вам некого будет защищать!» — как будто кричала она. Все противники бросили свое оружие, и король поднял белый флаг. Победа наконец была достигнута. Щеки стали красными как наливное яблоко, а улыбка растеклась весенним ручьём. Фагаль светился от счастья и довольным, немного свысока, голосом заявил о своей победе. Самаэль сидел рядом на диване, и не понимал почему его странный напарник так радуется. Хотя кое-что он все же понял: из этой ситуации можно получить выгоду. Он может о чём-то попросить. — Ну раз Фагаль у нас такой молодец, — Самаэль неприятно растягивал каждую гласную, — что выиграл, не заслуживает ли он награды. Всё же надо поощрять старания других, не так Лили? Сама нам такое говорила. Лили задумалась. Убрала вещи со стола и ответила. — Ты прав. Чего — нибудь хочешь, Фаль? Фагаль не одобряющим взглядом посмотрел на Самаэля, «ну почему тебе всегда надо искать выгоду?» — читалось в его глазах. Хотел отказаться, но его перебили. — Вот ты всегда говоришь, что нельзя есть много сладкого, особенно до обеда, а то аппетит перебьешь, а он может хочет. Поэтому в качестве приза мы хотим какао с пятью ложками сахара и печенье с медом и вареньем. — А ты то, что сделал? — Я морально поддерживал, — без запинки утвердил Самаэль, — я всегда знал, что он сможет, поэтому мне тоже нужно какао за то, что я ни разу не сомневался в своем «любимом друге». На последней фразе он запнулся и скривился, но свои слова обратно не забрал. — Хаха. Какой ты наглый. Ну ладно, какао так какао, но эти пять ложек я разделю вам на двоих, и печенье тоже. Самаэль цокнул. Фагаль не успел ничего сказать до того, как Лили переместилась на кухню. Чайник начал греться. Лили поставила три кружки; в две насыпала какао, а в оставшуюся положила пакетик чая. Достала мёд из холодильника, но он был холодный и твердый, и она подержала баночку над носиком чайника. Когда чайник закипел, она налила холодную воду в графин и вместе с чашками поставила на стол, достала печенье. Намазала на одну половину мёд, а на другую вишнёвое варенье. Взяла чайник и вежливо спросила: «Кому водички?». После подошла к столу налила в кружки. — Приятного аппетита! Ой, забыла ложечки взять. — Я возьму, а то Вы, наверное, устали ездить. Фагаль отодвинул стул и случайно задел ножку стола, немного содержимого вылилось из всех кружек. — Как слон в посудной лавке, — прокомментировал Самаэль. — Я сейчас вытру, — проигнорировав, ответил Фагаль. Он взял тряпку вытереть. Под кружками тоже была жидкость и их надо было поднять. Он не подумал о том, что они горячие и ухватившись за одну из них ожегся и, уронил на стол. Горячее содержимое разлилось прямо на Фагаля. — Осторожно, Мэри! — крикнула Лили. Фагаль застыл. Ему было больно, но значения не имело. Мэри? Но он ведь не Мэри… Всегда радостный и довольный Фагаль вдруг резко изменился. Это заметил Самаэль и с интересом стал за ним наблюдать. Такого выражения лица он ещё не видел. То о чём хочется не думать — вот, что было. — Ау, Фаль Самаэль попытался вернуть Фагаля в реальность. Ожоги Фагаля задымились и зашипели. Покраснение сошло и успевшие вздуться пузыри подсохли. Он взялся за них и выдавив из себя сказал, что все хорошо, он же ангел и людскими методами его не убить. Чтобы не пугать Лили он улыбнулся и сделал вид что в порядке. Незнающий Фагаля принял бы сказанное за чистую монету, но Самаэль уже научился отличать «нормально» от «не нормально». Наконец закончив переломную для будущего трапезу, Самаэль захотел поговорить с напарником. Дождавшись вечерней прогулки, он подхватил его и отбежал настолько вперед, что бы его их разговор не слышали. — Кто такая Мэри? — напрямую спросил он, — Это как-то связно с тем, что наше задние почему-то до сих пор не выполнено? Фагаль замялся. — Мэри — дочь Лили. Она умерла, как и вся её семья. Повисло молчание. Фагаль поник. Самаэлю видимо эта информация понравилась. — Умерла? Как вся семья? Ха, неожиданно, хотя я подозревал. Смерть не что иное, как непредсказуемое событие каждого человека, её невозможно избежать. Ты меня заинтересовал, а как именно они умерли? Ха… А сегодня о на прияла тебя за своего ребёнка. Дурёха. — Не смей её так назвать! — повысил голос Фагаль и быстро привел его в норму, чтобы не привлекать внимание, — ты ничего о ней не знаешь. — Да, не знаю. Так расскажи же мне. — Не хочу… — Ты мой напарник, в конце концов, или кто? Даже я понимаю, что мой метод не поможет, и должен знать почему. Ну раз не хочешь так прямо начинать рассказ о ней, так расскажи, как ты добываешь информацию, которую не услышать от человека? Мне интересно. — …А знаешь, ты прав. Ты всё же мой напарник. Лили 44 года, а вышла она за муж только в свои 32. До этого она чем — то болела, не знаю чем. У неё было трое детей. Два мальчика: старший и средний, и дочь младшая — Мэри. У них у всех была разница в три года. Жили они дружно. Муж Лили старше её на 9 лет. У него был свой бизнес, поэтому в финансовом плане у них не было проблем, но и богатыми их назвать нельзя, все же трое детей в семье, да и доход был не гигантским. Сама она никогда не считала, что деньги в жизни — это главное, а всего лишь посредственная вещь, превыше всего — семья. Они всегда откладывали на будущее их детям. Из-за их смерти у Лили осталась достаточно большая сумма, на неё она, кстати, и живет. Бизнесом сейчас управляет она. Авария — вот роковое событие. За 18 дней до неё умерла её мама. Девятый день после смерти — день, когда душа предстаёт перед Небесным Судом. Она хотела помолиться за неё в храме, но вместо этого поехала в морг на опознание тела. Её отец упал с лестницы. Таким образом 9 дней после смерти мамы умер и папа… Она очень пережевала по этому поводу и поехала посетить кладбище. Дети и муж напросились с ней, она возражала, будто предчувствуя беду, но все же нехотя согласилось… Как ты уже сам понял они, так и не доехали. — Три раза подряд на девятый день дорогие ей родственники умирали. Жестоко… Как ты это узнал? — Я пробрался в морг и покопался в документах… — Ого, от тебя я такого не ожидал. Пробраться в морг — это смелый поступок, а ты там не почувствовал не упокоенные души? Ходил, проверял могилы? — Не упокоенных не почувствовал, а на место упокоения не ходил. — Тогда пойдем сегодня ночью.

***

Души редко остаются в видимом мире. В основном из-за необъяснимо сильной связи с живущими. Несмотря на это Смерть бесстрастно оправляет их наверх. Однако нить, связывающая тело и душу, может только сделать вид, что перерезалась. В таком случае человек считается мёртвым для живых и частично живым для высших. И как бы не хотелось заставить личность вновь дышать это невозможно. Надо закончить дело до конца. До кладбища лететь не близко. Если поздно выходить из дома можно не успеть к рассвету. Дождавшись, когда Лили заснет Самаэль и Фагаль первым делом направились к месту упокоения её родителей. В темноте они не гнались, как иногда бывает, и успели обсудить поведение своей «помощницы человека». Почему она назвала Фагаля Мэри, не начала ли принимать их как свих детей и что нужно сделать, чтобы выполнить задание до конца. Серебряный ободок луны светил ярко, но несмотря на это звёзды не виднелись. Холодный ветер, напоминающий о том, что скоро зима, завывал. Редкая листва деревьев. На кладбище всё стихло, словно застыло. Перед входом Фагаль мысленно пожелал хорошей жизни всей умершим, а Самаэль бесцеремонно перелез через забор, ведь как он выразился «так веселее». — Ты знаешь куда идти? — спросил Самаэль. — Приблизительно, — покачал головой Фагаль. Тропинки были хорошо очищены от опавших листьев. Идя по ним, не слышишь этого уже привычного шуршание, и это добавляло больше неспокойной непривычности, чем удобства. Ночные птицы, как и дикие животные не заходят на территорию умерших. — Ну почему так тихо… — проворчал Фагаль отодвигая еловую ветку. — Что боишься? — не мог без колкостей Самаэль. Та самая ветка появилась перед его лицом. — Да не боюсь я! –оправдывался Фагаль. — А кто это у нас тут дрожит от страха? — Я просто… Ай ладно, боюсь! Какое нормальное существо не будет трусить в такой ситуации? — Фагаль хотел продолжить мысль, но вспомнив кто за ним идет, тяжело вздохнул — это ты какой-то не нормальный. Самаэль усмехнулся. — Мы пришли. За голубой, недавно покрашенной, оградой скрывалось гранитное надгробье новое и ухоженное. Рядом лежали свежие цветы. По середине надгробие в виде креста с надписью «Сара Флоретсен, из земли взята и землю паки пойдёт». — Так она была старообрядцем. Как же до неё эта вера дошла. — сделал вывод Фагаль. — Не обращай внимание, это все равно ни на что не влияет, — прервал его Самаэль, — лучше скажи, ты что-нибудь необычное чувствуешь? — Не-а. — Видимо мы зря пришли, разворачиваемся, — Самаэль потер друг о друга руки и сунул их в карман. Поднял голову, посмотрев на луну и выдохнул горячий воздух, образовав облако пара, — холодно как-то. — Похоже. Неужели все эти смерти через 9 дней были просто случайностью… — Бывает, пошли. — Нет. Раз уж мы здесь давай пройдемся по всему кладбищу, вдруг здесь неуспокоенные есть. Хотя я никого не чувствую; в любом случая поспешишь — людей насмешишь. — Да ну! Морозит! Пошли. — настаивал Самаэль Фагаль проигнорировал эту просьбу и пошел дальше. Самаэль не знал путь обратно, а идти одному и заблудиться он не хотел — лишняя морока. Больше замёрзнешь. Он покорно пошел за Фагалем периодически ноя. Никого не обнаружив они ближе к утру отправились домой.

***

Осенью солнце встает около 6 утра. Лили пробуждается позже. Надо долететь до дома пока она не проснулась и незаметно лечь в кровать. Светало. Фагаль и Самаэль стояли на подоконнике окна квартиры, а напротив сидела она. Лили. Не сказала ни слова, увидев двоих блудных ангелов. Пустой взгляд, голова опущена, плечи расслаблены. В горле застрял ком. Холодный утренний ветер дул из окна, и что бы Лили не простудилась Фагаль быстро зашел и закрыл его. Самаэль не обращая ни на что внимание собирался налить себе чая, но Лили его остановила. Когда он проходил рядом она слабо ухватилась за его рукав и тихо сказала: «Где вы были?». В отличии от глаз в дрожащем голосе скрывалась буря. Не ответив, Самаэль грубо освободился и повернувшись к ней ответил: «А тебе какая разница? Ты не наша мать. Мы не обязаны отчитываться о своих действиях перед тобой». Его слова заставили сжаться что-то в груди Фагаля. — Что ты такое говоришь, Самаэль? Зачем так грубо? — забыв об уважении рассердился он. Это всё изрядно бесило Самаэля. Он был на пределе своего терпения. Он хотел высказать им обоим всё, что его не устраивало. Ему изначально не нравились те отношения, что построили Фагаль и Лили, и его сюда зачем — то приплели. Они словно создали несуществующий мирок. Сначала ему было любопытно к чему это может привести, а после надоело. Он твёрдо решил, что пора заканчивать с этим представлением. Фагаль тоже об этом знал, но, как он умеет, не обращал на это внимание, запрятал где — то глубоко у себя в сознании и не думал об этом. — А я в чем — то неправ или ты считаешь по-другому? — спросил Самаэль, — Вы просто играете! Даже не знаю во что! Ты мёртв, Фагаль! Уже мёртв, твоя человеческая жизнь закончилась. Теперь твоя задача помогать другим, и ты это умеешь. — Он понизил голос и стал говорить спокойнее, пытаясь донести свои слова туда, — Знаешь, чем ангелы отличаются от людей? Нам не надо думать о чувствах людей. Мы просто говорим то, что они хотят услышать, а не то, что им действительно надо сказать. Я считаю, что это незыблемая истина. А ты Лили, та еще дура. Мы не твои дети. — он гнул своё, — и никогда ими не были. Мы лишь… по вашим меркам идеальные люди, не более. Это звучит бредово, но так и есть. Если тебе так плохо, то займи себя чем — то. Тебе надо отвлечься. Займись благотворительность, у тебя ведь много денег, а не исчезай в вере. — Да как ты?! — пылал Фагаль. — Успокойся, Фаль, — прервала его Лили, — Знаешь… на самом деле Сэм прав. Изначально я хотела вас поругать. Меня охватила ярость, а потом… Осознала… я не в праве. Действительность свалилась тяжёлым грузом. Хрупкое равновесие нарушилось. Вся её игра была разрушена в один миг. Это било по обоим, они всё понимали. Всё знали. Всё осознавали. А принимать не хотели. Насколько же сильно люди хватаются за желаемое. — Мы здесь и так долго задержались, нам пора идти, Фаль. Самаэль вновь открыл окно. Фагаль с грустью посмотрел на него. — Нам точно надо уходить? — Точно. Фагаль обнял Лили, она обняла его. Лили глубоко вздохнула, и улыбнулась. — Раз улетаете, значит так надо. — из последних подала она голос, — Но сначала я вам кое — что скажу. Не забывайте спать и хотя бы иногда есть. Осень, одевайтесь потеплее, и не спите на улице, а то замерзните. Самаэль, не ешь много сладкого, и учитесь чему — нибудь новому. Помогите как можно большему количеству людей и, пожалуйста, хоть иногда навещайте меня. А то я закисну тут одна сидеть. На глазах Фагаля наворачивались слёзы, он кивнул. Задержав взгляд на инвалидной коляске, закусил губу, расправил крылья и полетел. Как только он это сделал листок с заданием засветился и на нем появилась зеленая галочка. Задание выполнено. Самаэль обрадованно сделал сальто. А когда был вверх тормашками слегка улыбнулся. Не так как всегда. По-другому. Мягко. Лили Флоретсен после унаследовала компанию мужа и стала известна как директор крупной фирмы. Последовав совету Самаэлю, занялась благотворительностью. В скором времени она стала популярна в определённых кругах, за что ей дали прозвище «Лили — цветок надежды».