Бессердечие и Терпимость.

Ходят легенды о том, что около тысячи лет назад один демон решил, что ему хватит сил бросить вызов небесам, став королем загробного мира. В обмен на безграничную силу, ему нужно было заключить сделку с самой тьмой: уничтожить в себе самое последнее светлое чувство и отдать душу. Он собрал для этого все необходимые артефакты и был готов к последней ступени своего совершенствования. Чтобы его остановить, с небес спустился безымянный бессмертный, который отдал всю свою духовную энергию, чтобы запечатать демона в священной горе Хуашань. За данный подвиг небеса благословили человека и вознесли его. Так и появился великий Юншэн — оплот добра, тот, кто смог искоренить зло. В честь него люди воздвигли храмы и по сей день молятся ему за то, чтобы в их дом не пробирались демоны, а злые помыслы не касались сознания. Но рождение короля демонов — процесс неизбежный. И однажды на свет появится дитя, обладающее ядром чистой тьмы. Тогда небеса вздрогнут и мир погрузится в хаос.

***

— Чонгук! — в воздухе разносится свист от бамбуковой палки, а затем удар, — сколько раз я тебе говорил, чтобы ты не совал свой нос в древние письмена. Пожилой даос отчитывает юношу на глазах у множества учеников клана Синьюэ, нанося десять ударов по чужим выпрямленным рукам. Гук терпел, сжав зубы, чтобы не проронить ни единого звука, иначе ему добавят еще пять ударов. Терпение — тоже еще одна ступень в культивировании, их клан обладает довольно жестокими правилами, но это самый верный способ оказаться ближе к становлению бессмертным. «Терпишь. Больно? А за что? Ты просто хотел знать чуть больше остальных. Быть умнее и сильнее, разве это плохо?» Это не собственный внутренний голос, Чонгук уже знает, сколько он себя помнит, его преследует он, проговаривая простые истины, которые колом вбиваются в сознание. «Ну терпи, какое жалкое зрелище. Мы оба знаем, что даже те письмена не помогли бы тебе заговорить самый простой талисман». Чон опускает руки, чувствуя, как кожа горит от ударов, наказание он получил, больше тут смотреть не на что, все просто расходятся по своим делам, кроме учителя Мао, который молча наблюдал за происходящим. — Терпение наша благодетель. Ты сильный духом, Чонгук, твои кости крепкие, твоя тяга к знаниям похвальна. Но тебе не хватает чистоты разума, займись медитацией, а после перепиши сутры снова. Я вижу в тебе потенциал. Возможно это единственный человек, который не считает юношу слабаком, вечно вторит о великом будущем. Но Чон ему, если честно, почти не верит. Голос был совершенно прав, напоминая о том, что сколько бы не старался, но ему даже талисманы не поддаются. — Вы правы, господин Мао. Мне стоит уединиться для медитации и очистить сознание от неблагоприятных помыслов. Он складывает руки в жесте баоцюаньли и торопится уйти туда, где не будет лишних глаз. Не так давно он открыл место у реки, спрятанное ветвями ивы, так далеко для медитаций обычные ученики заходят редко, предпочитая места ближе к храму. Вместо медитаций, Чон в тайне от всех практикуется, он достает лист бумаги, на котором было написано «ветер» и «лепесток», простой талисман. «Ты уже знаешь, что надо делать. Не ищи в себе светлую энергию, в твоем теле есть нечто гораздо более сильное» Запястье обвивает черная змея, кажется, словно это говорит она. Чонгук прекрасно знает, что с ним общается демон, причем довольно сильный. И почему-то наблюдающий за человеком уже несколько лет. С каждым разом его слова оказывают все большее влияние на слова юноши. И он поднимает два пальца, направляя на талисман, чтобы воспользоваться советом голоса. Поднявшиеся с земли лепестки становятся багровыми и кружат в воздухе. Хватило маленького жеста, даже произносить ничего не пришлось. Почему же пользоваться светлой энергией не получается?

***

Ким Тэхен шел по пути бессердечия сколько себя помнил, ни разу его разум не был затуманен мирскими чувствами и он творил добродетель, став в первую сотню лет лучшим учеником и сильно сблизившись с небожителем. Он медитировал один, как привык делать, после закрытия храма, где он находил покой. Весть о родившемся с ядром чистой тьмы ребёнке сотрясла небеса, словно гром среди ясного неба и Юншэн, запечатавший демона, которому почти удалось низвергнуть небожителей, должен был предотвратить очередную катастрофу, чтобы мир продолжал жить в добре и спокойствии. И у него уже был кандидат на роль того, кто будет взаимодействовать с пока ещё человеком Чонгуком. — Тэхен, — взывает голос внутри, имя которого Ким знал отлично, Юншэн, каким его величали в народе, но Тэхен знал, что истинное имя небожителя — Хосок, — Король Демонов родился и сейчас обучается в клане Синьюэ, но я чувствую, а точнее знаю наверняка, что запечатанный мною демон, связывается с ним, сбивая с правильного пути. — И что я должен делать, Хосок? — фамильярность, которую позволял себе Тэ, когда был уверен, что никто точно не услышит имени Юншэня, кроме него самого. Юноша открывает глаза, видя, как в аналогичной позе перед ним сидит в белых одеяниях мужчина. — Нам нужно найти его и обезвредить. — Хосок смотрит в глаза, говоря абсолютно серьезно, — Ты самый способный из всех, кого я видел за последнюю тысячу лет и я уверен, что ты мне поможешь. — Я должен помочь найти ему истинный путь? — уточняет Ким. — Ты должен убить Чонгука, очистив его разум от дурных помыслов, пока он не набрался сил, чтобы противостоять небесам. — Вкрадчиво говорит небожитель, наблюдая за равнодушным лицом напротив. Тэхен молчал взвешивая все «за» и «против» в своей голове, все же, как ему самому казалось, он слишком далёк от идеала, но он кивает, признавая, что среди всех идущих по выбранному пути, он единственный, кто ни разу с него не ступал и не давал осечек. — Хорошо, — Тэхен кивает ещё раз, более уверенно, хотя не совсем понимает зачем нужно убивать, поэтому обещает себе попробовать найти в будущем Короле Демонов, хоть немного света. — Но если он исправится? — Дети тьмы… — Юншэн выдерживает паузу, словно подбирает слово подходящее. —неисправимы. Тэхен вновь прикрывает глаза, чтобы вернуться к медитации. — Отправляйся в путь на рассвете. Даос уже собирает необходимые тебе вещи. Образ мужчины рассеивается, а Тэхен продолжает мысленно повторять себе «ты должен убить Чонгука».