Пересилить или пренебречь

Знает лишь время,

Сколько дорог мне пройти,

Чтоб достичь счастья.

— Басё.

— Будь уверена — это была его инициатива, — Флёр кивнула на собаку, сидевшего на полу смирно, словно и не было шалости, — давай-давай, ma désobéissant, разувайся, проходи, — мама была подозрительно радостной. Конечно совсем серьезной она бывает только на работе и прочих соответствующих ситуациях, но… твой ребенок куда-то уходил посреди ночи, а ты вместо того, чтобы обеспокоиться, почему-то улыбаешься. И при чем тут собака?       Не спуская взгляда с мамы, Юна мысками стягивает с себя обувь и аккуратно проходит по коридорчику. Флёр разворачивается к кухне и манит за собой, указывая на стул. — Ну рассказывай! — она наложила еды в тарелки себе и Юне, словно у них не было ужина несколько часов назад, — чего это сын госпожи Хон посреди ночи пришел? Я думала вы с великами пойдете, раз ты сейчас ими увлекаешься.       От сердца отлегло. Маме просто интересно и она знает, что дочь была с, отчасти, знакомым ей человеком. Юна берет столовые приборы. — Не знаю. Просто мотался, говорит, и зашел, — запихнув еду за щеку она принялась жевать. Мама скучающе буркнула и подметила то, что Юна не закрыла шкаф в зале, — подрался с кем-то. Заступился за мужика из другой команды. «Манга» вроде… странные ребята, но без ума от Юбина хаха! А вообще я потащила его на подработку. Раз вышла, заодно за телефоном сходила. — А я-то думала, что ты нашла себе мальчика и тайно убегаешь с ним на свиданки, — она подперла щеку с таким выражением лица, будто Юна согрешила, — а в целом, есть кто-нибудь, кто тебе нравится? В твоей школе много красивых ребят. Да и на Лиге тоже. Подружилась с кем-нибудь из других команд или они Avoir la Grosse Tête ? — К девочкам редко подходят даже познакомиться, потому что Юми нас так зарекомендовала. А вот к Колибри кто только не цепляется, — Юна начала рассказывать с таким интересом, что позабыла про еду, — с одной командой они регулярно на сборах пересекаются — «Трезубец», хорошие гонщики. Один там помешан на обуви, он сегодня даже с Юбина снял ботинок, чтобы оплакать, — мама сдерживала улыбку, чтобы не рассмеяться и не перебить рассказ. Она с искренним любопытством смотрела на дочь, пока та рассказывала о знакомствах и успехах, — второй не особо выделяется, а третий парень с такими… Зелеными что ли волосами, их лидер. Вот с ним я познакомилась. Потом еще обменялась стикерами команд с Монстром. — Который человек-ламборгини?! Топ один в этих соревнованиях! — Да. Не то, чтобы я с ним познакомилась, только пересеклась на отборочных, — она чуть смутилась от осознания, что он какая-то крутая личность и что она так беспардонно навязалась, — просто было интересно посмотреть на него вблизи. А еще на его велосипеде трансмиссия… — она запнулась. Мама не понимала ничего в велосипедах, — ну, чем больше шестерни, тем тяжелее крутить, но зато скорость будет выше. Тяжело крутить педали с такими шестернями, ну и я спросила могу ли я попробовать. Я удивилась тому, что он разрешил! Еще и стикер своей команды дал! — Ух ты, а он, кажется, хороший парень? — Тоже так думаю. Но мне кажется, что как профессионал, он будет оценивать каждого и не будет тратить время на кого-то, кто ему не запомнился. — Почему ты так думаешь? — Флёр вернулась мыслями к тому, что у них был коннект, а потом к этой фразе, — значит ты ему чем-то запомнилась. Я не видела на эфире чтобы кто-то так много скакал как ты. Бывают красивые моменты, конечно, и я не очень понимаю какие из них база, а какие — невероятные трюки… — Может я и не соперник ему, но он подметил мою трансмиссию. Это не удивительно, я же по телосложению не выгляжу как та, кто такие педали крутанет. Он запомнил меня как «новенькую с высокой передачей» и поздравил с победой. Но это ничего, потому что его команда все заезды смотрит, всех соперников оценивает. — Значит все-таки запомнилась.       Вспоминая новых знакомых, Юна невольно вспомнила Хвангёна, а вместе с тем весь перечень причин, почему она хочет уйти из команды. Внезапно приуныв, она задумчиво уставилась в стол. А должна ли она маме рассказать о произошедшем? А должна ли поделиться всеми переживаниями? Меньше всего Юна хочет, чтобы мама за нее беспокоилась. За свою жизнь Юна научилась молчать, поэтому не было дикого желания с кем-то поговорить по душам. Но… Наверное она соврет, если скажет что даже толики такого желания нет. — И всё же я думаю, что Юбин из тех, кто свою дружбу направо и налево не разбрасывает. Смотри, мышонок, а то влюбишь мальчика в себя, — мама кокетливо подмигнула, — как говорила моя матушка: крути хвостом так, чтобы самой не было больно. — Но я не кручу ни перед кем хвостом! — А вот я в твоем возрасте крутила! Меня называли «Une femme fatale», «Une muse intouchable», «Une sirène insaisissable», — мечтательно перечисляла она, подперев голову руками, — славные были времена. Я тогда была молодой, горячей, но обремененной работой. В детстве я мечтала о том, чтобы быть окруженной мужчинами, в подростковом возрасте о принце на ламборгини, в юношестве о любви на всю жизнь. Когда встретила твоего отца — о крепкой семье и счастливой жизни, — воспоминания об этом человеке сразу сгущали краски и отягощали атмосферу, но из-за лучезарной натуры Флёр ничто не могло померкнуть. Она непробиваемая, но даже такие яркие люди, как Флёр чувствуют боль, и она очень хорошо это прячет. Должно быть у них это семейное — скрываться, — ну а сейчас меня все устраивает, мне осталось поставить тебя на ноги по жизни, сосватать и жить старческой жизнью, нянчится со внуками и, если застану, правнуками! — она широко улыбнулась, в то время как Юна зарделась. Одна только мысль о близости с кем-то ее пугала, но рано или поздно ведь она с этим свыкнется, да? — обязательно первым делом познакомь меня со своим избранником, если такой нарисуется!

***

      Мину подозрительно крутился вокруг Джахёна, а Ханнам мучал собаку. Напялив на добермана парик, рубашку с пиджаком и налепив пластырь под нос, он заявил, что это его совершенный двойник. «Может только они понимают полную схожесть между ними?..» — Юна задумалась о том, как это глупо, но мало ли есть секретная фишка из-за которой Ханнама не отличат от собаки? Она постеснялась высказать сомнения, но за нее это сделала Юнха. Отлупив Хан-усача-Нама, они с Миён привели собаку по кличке Джордан в порядок. «Понятно, значит мне не показалось», — облегченно вздохнув, она продолжала наблюдать за друзьями, стоя рядом с Шелли и заплетая ей косы. — Сейчас, когда мы потеряли участника, моя слабость может еще сильнее ударить по нам! — заявил Ханнам. Это правда, что он единственный в Колибри, кто только сел за руль, но он невероятно одарен и у него есть соответствующая физическая подготовка, чем не могла похвастаться Юна.       Ей все еще приходилось работать над выносливостью в первую очередь. Но подождите, о ком речь? Кого они потеряли? Юна окинула взглядом друзей. Не хватало только Юбина, но маловероятно, что говорят о нем. Джунсу тоже их не бросит, он забил на экзамены ради соревнований, он не пойдет на попятную. Не Мину — он сильнее всех горит участием. Ханнам в принципе высказал позицию — это не его потеряли. Шелли не уйдет, вероятно, только если не уйдет Джахён, тогда остается?.. Все перевели взгляд на Джахёна… Неужели это он? — Юна, а как ты… — Ханнам переключился на расспросы подруги о ее тренировках. Как собрат по начинанию в катании и наблюдению у девушки успехов, он решил собрать о ней сведения. К сожалению ее тренировки для него не особо подходят, а в остальном она использует то, чему научилась катаясь на досках. Недовольно буркнув, что ему придется поискать другие пути, он щелкнул пальцами, — тогда расскажи немного о своей команде! — Ну ты перегибаешь. Кто же будет соперникам рассказывать о своей команде? — посмеялся с него Мину. — А мне кажется справедливо, потому что она с нами тренируется — равноценный обмен, если она своим расскажет о нас, а нам о своих! — он говорил истину, но такая формулировка будто бы отделяла Юну от них. Может и нельзя подобрать слов лучше этого, но сердце все равно дрогнуло. Она чувствовала себя предателем, тренируясь с ними, своими «соперниками». — Если так подумать… — девушка задумалась. Они ее друзья и она правда лишняя в их кругу, и Ханнам прав, поэтому она скажет, что знает. Но ее знания не удовлетворят их, — я ни разу не каталась полным составом, но лидер у нас главная от и до. — Неужели она выезжает за счет вас? — возмущенно предположила Шелли, но подруга поспешила ее успокоить. — В навыках она никому в нашей команде не уступает. К тому же их тактика опирается на то, что вся команда блокирует, а лидер едет в соло. — Никому не уступает? — повторил Мину с сомнением, — представители ехали первый этап отборочных, верно? Она пришла за четыре минуты, но… — он задумался, пытаясь что-то вспомнить. Может он не помнит каких-то моментов, может Юми на самом деле показала себя довольно превосходно на трассе, — у нее хорошая стратегия на трассе, но я не помню, чтобы она как-то запомнилась. Хочешь сказать она сильнее тебя? — Скорее всего, — Юна пожала плечами, принимая свою беспомощность, — я ни разу не победила ее, ни когда мы разбивались на команды, ни в соло. Не знаю, может тому причиной маршруты или то, что я ездила не на своем велике и вообще когда только училась кататься и не прошла те тренировки, которые прохожу сейчас. Но согласись, все, что я могу — скакать на велике. Даже комментатор говорит обо мне как о пауке-скакуне.       Шин улыбнулась так, словно поставила на себе крест и видела беспросветное будущее. Милая, за что же ты так не веришь в себя? Одна ошибка во время заезда не приговор, никто тебя не осуждал, ты все равно показала высший класс. Никакие Хвангёны, навешавшие лапши тебе на уши не показывают твою бесполезность… Либо ты сама себя убеждаешь в обратном, чтобы уходить было не так больно… — Я не поверю, что она сильнее тебя, — Шелли ушла в отрицание. Профессиональный ли это взгляд или женская солидарность — Юна не понимала, — может твои трюки и неотъемлемая часть твоего стиля, езда бывает разной и кто-то может использовать базу, а кто-то безумные приемы, и приедут они одновременно. Как ты и сказала — ты тренировалась. А комментатор также говорит, что от тебя так просто не избавиться! Я уверена, что на ваших дружеских заездах ты не гнала к финишу наплевав на опасность поворотов и не давила на педали так, будто позади тебя рушится земля. Это разные чувства — состязание и преследование. Сравни себя с действительно сильными гонщиками — Монстр запомнил тебя, а на отборочных ты дышала в спину Джахёна! — Хаха! Я знаю, что Джахён может намного больше, чем показал на отборочных! — она рассмеялась так, словно Шелли сказала шутку, — да и трасса была простой! — Колибри переглянулись так, будто Юна что-то попутала. Вот он, профессионализм: то, что ты щелкаешь как семечки для кого-то непреодолимое испытание, — …В любом случае даже я не знаю их способностей в команде. По отдельности сильна только лидер. — И ты, — добавил Мину. — И я…       Шелли тяжело вздохнула, понимая, почему Юна заставляет себя блекнуть в глазах других. — Вы же с Юбином друг друга воспитываете? — возмущенно пошутила Шелли, — если ему сказать о том, что ты себя принижаешь, может он придумает какую-нибудь пакость? — Тихо ты! — шикнули Мину с Ханнамом, вспоминая их командный прокол с выпивкой, — он гадостям ее учит, даже не пытайся! — Вспомни, — подметила Юнха, — она врезала президенту так как учил Юбин, хотя ты сама видишь, что она не из тех, кто в драку полезет… ну почти, — она сама себе противоречила, припомнив запись драки, на которую Юна не попала, но слушок все равно разлетелся.       Знали бы они, как Юбин по ней проехался за то, что Юна не хотела лишний раз конфликтовать…       Через урок Ханнам позвал Джахёна поговорить с командой. Как только звенит звонок, Мину и Юна меняют учебники на парте и идут в соседний кабинет, но стоило девушке узнать о командном сборе, как она неуверенно делает шаг назад не зная, стоит ли ей остаться, ведь их компания друзей своего рода команда и Юна им не чужая, или все-таки уйти, ведь она не в их команде. В один момент ее привлекают к командному обсуждению и спрашивают ее мнение по поводу присоединения Юбина, а в другой момент говорят о соперничестве. Юна не понимает, как ей это всё воспринимать, как ей относиться к сказанному. Иногда она корит себя за свои капризы в школе, лучше бы она помучалась с заведением друзей, но научилась понимать людей, а не сейчас, когда у них уже нет такого детского лепета, понимать их интеллектуальные беседы, до странного тесно граничащие с шутками. Её неуверенность была замечена Мину. Он приобнял ее за плечо, подталкивая, заставляя идти. — Запомни: даже если ты не в Колибри, ты часть команды, — этой фразой он поставил точку на метаниях подруги, — я все еще надеюсь, что ты действительно присоединишься к нам, хотя это будет грубо по отношению к твоим подругам, — пошутил он, все также следуя за товарищами.       Девушке стало неописуемо приятно на душе. Она часть команды объективно, хоть и не является ею фактически. Ей было важно услышать эту конкретизацию. И она рада, что друзья временами понимают то, чего Юна не может сформулировать или пересилить себя, чтобы сказать. Что до друзей, Юна надеялась, что за урок ничего не произошло, ибо намерения Ханнама были серьезными.       Собравшись в укромном месте у стен школы, участники беседы собрались напротив Джахёна, который поинтересовался причиной сборов. Неужели и сам не знает? Ханнам решил выяснить почему же Джахён решил покинуть команду. Аргументом оказались предстоящие экзамены. «Мне казалось, что соглашаясь на участие, он знал, что это будет идти вразрез с учебой», — размышляла сама с собой Юна, не встревая в разговор, — «и я думаю, что Джахён очень умный и начитанный, у него не должно быть проблем с учебой». Шелли встала напротив Наседающих на него Мину и Ханнама, предполагая, что у Джахена могли быть веские причины так поступать, а Мину предполагал, что этой причиной является его мама. — Агрх, как я ненавижу эту секретность и недосказанности! — в чувствах выпалил Мину, запуская руку в волосы.       Хоть ситуация и располагала для данной фразы, но она стала камнем и в огород Юны. Будто бы все уже смирились с тем, что Юна молчит о многом, но у них не было цели ее задеть. Молчание Джахёна и Юны немного разное. Юна молчит о прошлом и о личном, оно никак не касается ребят, лишь даст понимание о том, какая Юна, что она пережила, и это они еще не знают, что сейчас вырисовываются по истине неприятные ситуации, о которых она снова молчит, чтобы никого в это не втягивать и самой это пережить. Джахен же молчит о настоящем, которое сказывается на команде, непосредственно его участии во всем при том, что он сильнейшее звено в Колибри на данный момент. Мину осознает, что брошенная им фраза задевает не только Джахёна, он осекается, виновато смотря на подругу, которая ему улыбается, говоря, что все он правильно говорит.       Ханнам не успокаивается, ему нужно знать точную причину ухода. Предположения о ссоре с родителями, слова Джахёна о важности учебы — что из этого истина? — Оценки мне важнее вас.       Его слова прозвучали твёрдо. Бесчувственно, режуще. И это действительно задело Юну. Ей не доводилось сближаться с человеком, а потом быть им брошенной, ведь она банально не успевала с людьми сблизиться. Джахён не самый участливый в их компании, но Юна точно могла сказать, что без него их компания уже не та. Каждый из ребят вносит частичку себя и без них всё теряется. Но вот так в лоб без дрогнувшего голоса услышать, что они не в приоритете?.. Нет, будущее несомненно важнее всего, но, наверное, свою зависимость от успеваемости можно было высказать по-деликатнее. Мину и Ханнам были разочарованны больше, чем кто бы то ни был, а Джунсу принял решение Джахёна сказав, что пускай он поступает так, как считает нужным, главное чтобы потом не было сожалений. На этом они разошлись. Повис некий траур. — Н-ну… — Юна не могла перенести это печальное настроение, а так же не была уверена в искренности Джахёна, — мне кажется, что он не выглядит как тот, кто бросит велоспорт, учитывая его любовь к нему. Д-да? — словно поправляя себя, уточнила она у друзей. Так-то оно так, но узнав рассказ Мину о ссоре Джахёна с мамой невольно возникает соответствующий вывод.       Некоторые ученики, в том числе бывший президент, остались в школе до поздна, остальные же участники Колибри и Юна давно были дома и собирались на тренировку. В групповом чате приходит упоминание девушки и вопрос о том, работает ли она сегодня. Ей сегодня в ночь, но хотелось сказать, что она уже идет на работу. Она ведь собирается забросить велоспорт, а ее зовут на тренировку. Ей же будет спокойнее, если она будет отдаляться во всех аспектах, но желание провести время с друзьями было сильнее. Махнув рукой, она сказала правду и, получив геолокацию, направилась к месту сборов. Их целью было забраться на смотровую площадку, а путь на нее пролегал через крутую дорогу. В гору приходилось подниматься по долгому извилистому склону. На месте сбора стоило Юне увидеть их маршрут, ноги тут же заныли, ожидая те мучения и титанические усилия, с которыми ей придется крутить педали. Появилось желание дать заднюю, но последний, кого они ждали, Мину, уже подъехал. К сожалению без Джахёна. Джунсу, как мастер в подъеме, ехал первым, подбадривая команду. Старательно следом за ним ехала Шелли, Ханнам решил обойтись собственными силами, рыча, проклиная мир, но давя на педали, он поднимался, стараясь не отставать. После был Мину, который периодически оглядывался на Юну, которая уже не сдерживала выражений на лице и на нем буквально было написано, что она сейчас умрет. После был Юбин, который изначально плелся с Юной в хвосте, как обычно он и делал — всегда шел за компанией следом, но вышло так, что подруга оказалась слабей и довольно-таки отстала. Он тоже изредка оглядывался. — Давай-давай! Не переставай крутить педали, а то вовсе остановишься! — подбадривал Мину. Ноги Юны еще не такие сильные, чтобы взбираться в гору с подобной трансмиссией. Один взгляд на нее мучал, поэтому он прекратил крутить педали, позволяя велосипеду скатиться обратно по склону и, оказавшись наравне с подругой, взялся одной рукой за ее руль и вновь начал ехать, помогая.       Это определенно немного облегчило задачу. Заинтересовавшийся замедлением Мину, Юбин обернулся и, завидев этот тандем, остановился. Идея была интересной, поэтому когда они доехали до него, взялся за руль с другой стороны. Юне оставалось держаться за руль ближе к центру. Парни переглянулись, будто у них была одна мысль на двоих. Они закрутили педали с большим усердием и, крутя их все трое, эффективно, хоть и не так легко, поднимались вверх. Зато они не отставали от других. Парни отпускают руль и идут дальше, Юна же, с трясущимися икрами и горящими бедрами становится рядом с велосипедом, собираясь упасть на колени. Тихий звук чего-то отколовшегося сумел привлечь внимание ближайших велоспортсменов. — Чавой? — словно увидев то, чего не существует, в пустоту спросила Юна, оборачиваясь. Мину и Юбин обернулись на треск, подсознательно понимая, что такого звука за их спинами быть не должно, а оставшиеся ребята повернулись на вопрос Юны.       Их взгляду предстало то, как удачно трещина пошла по заднему колесу настолько, что не ровная его половина отвалилась, не сдерживаемая ни чем, и покатилась обратно по склону. Страх, паника. Всё? Теперь ее велосипед поломан? Он не подлежит ремонту? Она не сможет с ними покататься и выступить на соревновании? Юна возвращает обеспокоенный взгляд на друзей. — Ну, поздравляю с первым ремонтом! — бодро сказал Мину. На лице Шин была такая обескураженность, будто настал конец света. Будто он понял непросвещенность Юны, — сходи завтра в салон, замени колесо. — Даааа, а оно долго продержалось после шедевральной трассы и сальто, — присвистнула Шелли, — я удивилась тому, что оно еще тогда не отвалилось, но видимо все же на что-то напоролась.       Юна отъехала от дороги ближе к забору смотрительной площадки. Покататься она уже не могла, посидит хоть с ребятами. — Мне еще на развоз на нем сегодня нужно было… — приунывше сказала она понимая, что сегодня она будет вынуждена поменяться с коллегой и работать на кухне.       Ханнам подбежал к забору, смотря на город с высоты. Жадно выпивая воду, он восхитился красотой города на ладони. Шелли присоединилась следом, подмечая, что без Джахёна и радоваться-то не хочется. И вновь они его вспоминают. Джунсу заверяет друзей, что он обязательно вернется, а Мину возмущен: разве нельзя прямо сказать о своих проблемах? «Ах, а ведь мне с такой тёщей еще жить!», — страдальчески сложив руки в мольбе, пожаловалась Шелли. Как далеко она заглядывает! — Ух ты, Шелли, ты и предложение сама собираешься ему сделать? — хихикнула Юна. — Надеюсь, конечно, что он сам решится, но если так сложится — конечно! — гордо заявила блондинка без капли сомнения. А эта девушка знает, чего хочет. — Юна, — позвал ее Мину, — как человек, который тоже никогда ничем личным не делится, объясни ваши с Джахёном мысли, — спрашивал он без капли осуждения, — почему вы или постфактум говорите, либо пока клещами не вытянешь?       Компания с любопытством посмотрела на этих двоих. Вопрос действительно интересный, и что же ответит Юна? Она задумчиво опустила взгляд, держа бутылку воды обеими руками. Как бы описать это чувство? И есть ли этому определение… — У нас с Джахёнем разные родители, — отметила она. Родители Джахёна пилят его и решают за него судьбу. Эгоистичные родители, авторитарное воспитание. У Юны же мама как самая близкая подруга, но им пришлось выживать не в самых лучших ситуациях, — но, наверное, нам некогда и некому было жаловаться. Либо ты всё проглатываешь, мол, само пройдёт, либо ты не в том положении, чтобы жаловаться, либо стоит тебе что-то сказать, как тебя загасят. Со временем ты привыкаешь молчать, а отвыкнуть почти нереально, — виноватое покусывание губ сопроводило ее разъяснение. Сами додумаются, какая ситуация к кому относится. Больше всего Юну беспокоит именно осознавание ситуации. Она знает, что есть вещи, которыми стоит поделиться, это поможет в разрешении проблемы. Она же не может банально позволить себе выполнить актуальнейшую из проблем: «Хвангён дал мне допинг и мне кажется, что он хочет избавить Лигу от меня». Она не знает какой он, но знает, что ее друзья довольно влиятельны. По крайней мере большая часть из них. И никто не даст ее в обиду. Но вместо того, чтобы попросить помощи, она словно играет в театре, вжилась в роль популярной неловкой девушки. Возможно, всё было бы проще, если бы Юна наконец переступила через привычки.       Раздается жужжание. Юна смотрит на часы и видит контакт Джухвана. — С каких пор лидер Трезубца звонит тебе в такое время? — Шелли наклоняется, любопытным носиком вынюхивая неладное. Юна же улыбнулась со словами «кто знает» и отошла от компании, чтобы не мешать своим разговором.       Шелли, как страстная натура, искренне заинтересованная в счастье своей подруги, пыталась уловить разговор краем уха. «Джухван-и~», — сладко протянула Юна, приветствуя. — Как затянула-то, — кокетливо подметил Мину, — я видел, что они внезапно спелись еще с отборочных, — Шелли закивала, мол, кажется именно Юна была инициатором. — Да ничего необычного, — Джунсу пожимает плечами, — Юна как Юна, частенько таким тоном разговаривает. Правда чаще в ее непостоянных компаниях. — И то верно… — Шелли вспоминает подобный тон подруги. И вправду, либо игривый с ними, либо любезничает со своими однодневными знакомыми. «Свидание?» послышалось с её стороны и Шелли напрягает слух. «Я посмотрю» дополняет она, — чего? Свидание? — шепотом удивилась она. Недавно же Юна распылялась о том, что ей не до отношений, — а я-то думала, что она только к Юбину липнет, особенно зубами, — казалось бы обычное предположение переросло в подкол красноволосого, подмешав шалости в атмосферу. Юбин вспылил, парни захихикали. — Да ладно тебе, она общительная и до соревнований часто с кем-либо тусила! Вот увидишь, это просто из-за отсутствия контекста… — словно в курсе о социальной жизни Юны до знакомства с ней заявил Ханнам. «Встретишь меня завтра после уроков?» — Шелли, завтра, после уроков, — переобулся он в воздухе и они заговорщески отбили кулаки. — Вам делать нечего, как уши греть и следить? — «как вообще можно такой херней заниматься?» вот что читалось на лице Юбина.       Вскоре многие уже продрогли. Юна тряслась как собака на холоде, а Ханнам, рассекающий ранее на велике, только напялил куртку, говоря, что похолодало. — Юна, давай я тебя прово… — начал Мину и был перебит. Он хотел проводить подругу, которой еще спуститься с горы нужно, а потом дойти до дома и как воспитанный человек, он не мог позволить девушке вот так идти одной. Однако нашелся другой заступник. — Я сам провожу, — словно это уже обычное дело подбирать Шин как уличного брошего щеночка и вести в укрытие, сказал Юбин, беря велосипед девушки за раму, а свой протягивая Юне, чтобы катила. А то чего он и несет, и везет, — вы еще тренироваться будете, а нам на работу, — и, поймав взгляд подходящей подруги, кивнул в сторону, — шуруй.       Мину теперь был спокоен за безопасное возвращение Юны домой. Она со всеми попрощалась и пошла наравне с Юбином, везя его велик. Было до чертиков холодно и хотелось скорее спуститься. Обломок колеса по пути они не встрели, вероятно закатился в кусты или щель, в темноте искать не хотелось. Парень молчал, а Юне хотелось не то вприпрыжку идти, не то ничего не делать. В голове все еще крутился Хвангён. Если Юна правильно помнит, то он и Юбин словесно поцапались, и тогда Хвангён заимел виды на Юбина и вызвал на гонку. Кажется, велика вероятность, что он доберётся и до неё. Не важно, выпьет Юна допинг или нет, он все равно доведет дело до конца, бросит ей вызов и сломает её велик. А что если она просто откажется? Будет ее преследовать? Лучше уж велик новый купить, чем снова жить под сталкерством — и это только мягко говоря, мало ли на что он способен. Таким образом… Ей нужно быть готовой к заезду? И как она может узнать о нем, кроме как у непосредственно того, кто ездил против него… Стоит ли спрашивать Юбина о Хвангёне? Даже если как-то аккуратно, вокруг да около, стоит этому имени прозвучать, Бин явно взбеленится. Но нужно попробовать. — Юбин-а, — протянула она, — а как катает Хвангён? — Юна посчитала это лучшей тактикой и даже придумала оправдание. Как и ожидалось, парень неприятно нахмурился. — Снова яйца катил к вашей команде? — Н-нет-не-ет! — активно отнекивалась она, — ко мне-то точно катить не будет, моя онии всё внимание забирает, хаха! — самокритичная шутка прозвучала чересчур унизительно, — я подумала о том, что моя команда может с ним скоро столкнуться, вот и захотела разузнать про него… — …вам может попасться и не он, — первым делом предположил Юбин. Верно говорит: команда может выдвинуть не его. Либо повезет, либо будет командное состязание. Следует узнать о команде в целом, а не только о лидере, — на Лиге Улиц есть правила, в уличной же гонке их нет, только если не обговаривать. — Нет правил? Уличная гонка? — искренне удивилась Юна. Она не понимала, как не может быть правил у гонки, и в чем разница. Дружеские заезды с Юми будто были данным, а правила стандартными и негласными, поэтому она и не понимала об уличных гонках. — Он крыса, — это могло быть завершением его монолога, но он продолжил, — уличная гонка проходит зачастую в рандомном месте, без предварительной подготовки. Правил нет — главное доехать с каким-то условием типа таймера или первым, но правила можно установить, — Юна слушала не перебивая. Всё, что скажет Юбин, сейчас могло быть очень важным для неё, — сам этот ублюдок играет грязно. На том заезде он не говорил о том, что будет с проигравшим. Во время заезда он вместе с командой мешали ехать, поэтому либо ты просто ему продуешь из-за разницы в способностях, либо будешь побеждать, но тебе помешают и ничего ты сказать не сможешь, потому что это не нарушает правил, — он говорил размеренно, но чувствовалась обида. Он не отпустил эту ситуацию и говоря все это, он словно читал мантру, выпускал злость, которую не мог выплеснуть долгое время. Юна понятливо протянула. Вообще не забавно, она понимала, что ей конец, если будет ехать хотя бы наравне. Они будут применять грубую силу, а не просто толкать, как это бывало на Лиге. Хрупкая Юна себе такого позволить не может, но времена требуют от нее ответной жестокости… Только вот как ей суметь переступить через себя, — если пересечешься с ним вне Лиги — игнорируй и уходи в толпу. Короче вообще не контактируй. Не хватало еще, чтобы он на тебя нацелился, итак засветилась с самых отборочных. — Хихи, так ты думаешь, что мне удалось впечатлить людей? — она прикрыла рот ладошкой, посмеиваясь и стараясь изменить атмосферу. И ей удалось. Какой же Юбин все-таки неловкий! — Да кто ж еще кроме тебя и очкарика как обезьяна скачет…       Она никак не ответила. Возразить нечего, каким бы грубым не казалось его выражение. Они вот-вот спустились с горы и Юбин даже не поправил байк в руке. Нёс, будто он ничего не весил. Юна смотрит на велосипед, который везёт. Он больше, чем её. Оно и правильно, ведь комплектующие должны подбираться и под рост в том числе. «Думаю, я бы с трудом донесла его и половину пройденного маршрута», — предположила Шин и мельком вернула взгляд на невозмутимого друга. «А он сильный», — сделала она вывод. Разве его заезд, авторитет в школе и Зефирос и дурная слава не показатель его физической силы? Она же видит, что Юбин хорошо сложен, но почему-то только сейчас сделала такой вывод. Она смущенно и сдержанно улыбается своей мысли о том, что он ей помогает. Такой колючий Юбин, который бы вредничал, попроси она ее проводить, на самом деле такой услужливый. Колкий, но на самом деле хороший. Юна с самого начала твердила, что Юбин классный. Юбин же непонятливо покосился на внезапно заулыбавшуюся подругу, но не поинтересовался причиной, ему было всё равно что там у нее в голове. Эта бездна ему не подвластна, а интересоваться было лень, он думал только о работе.       Они прибыли к дому девушки и Юбин было хотел оставить велосипед и уйти, но Юна, поставив его байк у забора, обвила его руку своими, ненавязчиво удерживая. — Оппа, разве ты не хочешь кушать? — тон голоса был довольно любезным, искренне беспокоящимся. Она знала, каково это работать на пустой желудок. И на слова о еде желудок парня отзывается глухим бурчанием. Волшебная ситуация, как если зевнуть и другой человек это подхватит, — пойдем, покушаем и я тебя отпущу, — она мягко потянула его за собой. Смутившийся Юбин хотел было отказаться, но соблазн поесть… Он был сильнее… Но ему нужно на работу… Но Юна и сама работает, она не поставит его в неловкое положение, сильно задерживая, а время у него ещё есть. Покушать он любил, грех отказываться.       Уже через некоторые окна Юна видела, что свет в гостинной горел, значит мама дома. Девушка открывает дверь, позволяя Юбину с велосипедом зайти первым, а после идёт следом. Они оставляют велосипеды по левую сторону. Щенок бежит со стороны лестницы к пришедшим и садится, радостно виляя хвостом, ожидая действий хозяйки. Она треплет питомца за ухо и щеку и проходит вглубь комнаты, к холодильнику. Юбин присаживается на корточки, протягивая руку к зверюге. — Эта мелочь… — пёс нюхает его руку, знакомясь с новым запахом, подходит совсем близко, нюхая коленку, а потом опирается на нее передними лапами. Он облизывается и тянется к лицу Юбина, чтобы изучить и его. Тыча носом и поддевая руку, он хочет, чтобы его погладили. — Это Нуар, — она закончила сканировать холодильник и принялась собирать ингредиенты и уже готовые гарниры.       После полученного поглаживания, пес был доволен и отстранился. Он все еще следил, заигрывал, вставая на задние лапы и, приземляясь, делая круг вокруг себя. Словно он изучал Юбина на предмет действий и эмоций, которых он сейчас не выражал, но пушистый, если так можно сказать, чувствовал, что человек перед ним относится к нему положительно. Иначе бы он не тянулся к нему рукой, погладить такое податливое и только радое принять ласку. «Он похож на хозяйку», — мелькает в голове Юбина. Юна тоже любопытная, лезет, изучает. Стоит ей выплеснуть радость, как пыл уменьшается, но не затухает. Она тоже липнет к нему, пытаясь получить его внимание, тоже удерживает его, даже ничего не делая. Забавная. Тоже хочется погладить… Что? Юбин в миг чуть ли не шлепает себя по лицу, смахивая эту непонятную ассоциации. — Ух ты, Нуар, у тебя новый друг! — со стороны слышится взрослый женский голос. Если бы она была японкой, то точно с говором Киото. Голос мудрый, завораживающий и игривый. Он тянет буквы, чем подчеркивает в корейской речи непривычный акцент, но так схожий с манерой речи Юны. Схожий лишь подачей, а различающийся тем, что Флёр словно флиртует, а Юна может произносить присущую французскому «р». Когда она вырастет, то тоже будет также разговаривать? Честно, он не представляет эту робкую и редко когда переступающую через себя девушку такой. Скорее всего она так и останется тем самым типом девушек, что очень мягкие, не всегда показывающие коготки. От Флёр же чувствуется непоколебимая сила.       Юбин поднимает голову на голос. Он не слышал шагов, женщина в мягких тапочках, обволакивающих всю ее стопу. Однако одета она была официально, кажется, только вернулась домой. Юбин поднимается и чуть кланяется, приветствуя взрослого, к которому он должен — сам себе, а не кому либо еще, — высказать уважение. Он не пересекался с Флёр в любое время, кроме одного дня. Именно того, когда он пришел к матери на работу, застал, как какая-то мразь ее поливала грязью, и в то время, когда все стояли и смотрели, именно работодатель и подруга его матери вместе с дочерью заступились за нее. Юбин, любящий свою маму и не верящий никому более, не признается, но премного благодарен этим двоим. Так что меньшее, что он может сделать, это хотя бы уважительно поприветствовать. — Будь менее формален, Юбин-а~, — она отмахивается. Даже не удивительно, что она просит более дружеской атмосферы, — рада увидеть тебя вживую. Твоя матушка столько рассказывала о тебе, а вот познакомиться так и не удалось, — она была искренна. Стало чуть неловко от мысли, что они его обсуждали. Юна глянула на маму через плечо, но продолжила готовить, спрашивая, будет ли и она кушать, — да, дорогая, будь добра, — Юбин заметил это и в день, когда впервые увидел Флёр, хоть времени разглядеть особо не было, но у этих двоих замечательные отношения. Юна, всякий раз упоминая маму, излучала счастье и отзывалась хорошо. Хорошо, что они близки, — ах, да, я — Флёр. Вам, в Корее, не привычно будет обращаться по имени, поэтому, пожалуйста, обращайся, как тебе будет удобно, — она и это отпустила, не вдаваясь в мелочи, — Юна рассказывала про своих друзей, но никогда не описывала типа «красивый», — она обиженно надула губы. Что ж, она эмоциональнее своей дочери, — тебя точно стоило бы так упомянуть! — она не напрямую обратилась к дочери и Юна это поняла. Проигнорировала. — А, да… — он должен был что-то ответить, несколько смущенный комплиментам. Обычно бы дети стали возмущаться, мол, «ну маааам!», да даже он сам, если бы его мама подобное говорила, просил бы ее прекратить, будучи смущенным, но Юна, на удивление, была абсолютно спокойна. От привычности ли к поведению мамы, от нейтрального восприятия ситуации, от увлеченности ли готовкой да побыстрее, — я Хон Юбин…       Он не был уверен, что следует сказать такой собеседнице, но она, словно понимая его, просто махнула в сторону кухни, где подруга колдовала в нескольких местах одновременно. Он не мог не отметить то, как быстро она работала, видимо сказывается опыт с подработки, хоть готовит она там абсолютно иные блюда. Она сосредоточена. Наверное, она хорошая сотрудница, усердная.       Флёр села спиной к Юне, Юбин напротив. — Мамуль, можешь меня завтра в школу отвезти? По пути нужно в мастерскую заехать, — она на миг кинула взгляд на маму. — Мм? Ma absorbée, что-то случилось? — Колесо раскололось, заменить нужно. — Вот оно как… — она на миг задумалась, но переключилась снова на Юбина, — я видела заезд вашей команды, — Юбин напрягся, — страшно смотреть на травмы, будьте аккуратнее, — она не стала говорить о том, как это опасно, о том, что так поступать нельзя… Не то, что Юна, что не только высказала беспокойство о состоянии Юбина, но и почти лекцию прочитала об опасности его заезда, — как себя чувствует госпожа Хон? Она говорила, что хотела вернуться домой.       Как ни странно, семья Шин постоянно крутится рядом. Не только вокруг него самого, но и его мамы. Он, не посещающий маму каждый день, не знает, что каждый день к его матери в палату приходила госпожа Шин, обязательно сменяя чуть заветренный букетик, либо Юна по возможности. Он не знал, что вона за воной подруга копит деньги, чтобы вносить их в счет, и они оба не знали, что и Флёр работает больше, чтобы заработать так много, как сможет, чтобы помочь выплатить больничный счет, при этом и самим не чувствовать минус в сбережениях. Дела идут не очень, потребности также не уменьшаются, а потому и накопление идет с трудом. Если бы это знал Юбин, он бы отказался. Он не из тех, кто просит помощи. Однако, поставив его перед фактом, он будет по гроб жизни обязан — так посчитает он. Всё очень запутанно.       Юбин отвечает, что ничего плохого не происходит и, слава Богу, сейчас все хорошо. Юна наконец ставит сытный, приготовленный на скорую руку, ужин на стол. Флёр удовлетворённо мычит, расплываясь в улыбке. Как хорошо, что придя уставшей с работы, о ней всегда могут позаботиться. На столе оказались три тарелки, а вскоре и столовые приборы. Нуар сел рядом с Юбином, смотря своими умными глазами прямо в душу. Парень непонимающе смотрит на животинку, животинка наклоняет голову вбок. Чего он пялится? Покормить его с тарелки? Юбин задумчиво смотрит на собаку и на тарелку. А животным вообще это можно? Юна видит замешательство друга и понимает, в чем дело. Встает со стула и идет к лакомствам, хлопая себя по ноге. Нуар реагирует и бежит к хозяйке. — Не балуй его, — этими словами она остановила друга от того, чтобы он делился своей едой, — не стоит животных неподходящей едой кормить, — она говорила так, словно неплохо в этом разбирается. И он оказался бы прав, ведь в Швейцарии прежде чем завести питомца, будущие хозяева проходят обучение по содержанию и воспитанию домашних животных. Флёр проходила через это в молодости и поделилась знаниями с дочерью. — Кстати, — начала Флёр, — может не будешь и в гардеробную ему дверь открывать? Нуар сегодня твой сноуборд аж до моей комнаты дотащил. — Ааа?! — она резко удивилась. Сноуборд не лёгкий, Нуар еще не такой большой, вероятно он крепко вцепился зубами, оставляя следы, а может и потер лишний раз покрытие, пока волочил доску по полу, — ты смотрела повреждения? — Юбин с непривычным интересом слушал. Сноуборд у Юны… Она говорила об увлечениях, но иногда забывается, что она владеет чем-то кроме скейта. — Нет, замоталась. Может тоже на стену повесишь? — Можно, но я думала на каникулах покататься. Может слетать в Швейцарию?.. — задумчиво произнесла Юна. Швейцария для них родное место, хоть и принесшее множество боли. Однако для катания на доске они в первую очередь подумают о посещении родины Флёр, чем о пробе гор других стран. — Хочешь одна слетать? Думаю я на работе безвылазно буду, к сожалению.       Юбина удивил этот обыденный разговор. То, чтобы Юна одна летела в другую страну? Абсурд, хоть она уже не маленькая. А поверхностное знание ее биографии только добавляет пищи для размышлений. Получается, они не бежали оттуда, стараясь забыть всё, что было? Швейцария для них все такая же страна, как и все другие, хоть и с перчинкой в чувствах? Далее думается, что на какое-то время Юбин будет в тишине: его не будет окружать внимание этой девчушки. Даже если она не подле, кажется будто бы стоит захотеть, и она будет здесь. Стоит захотеть подойти самому, она тоже подойдет. А тут выходит, что она улетит. Странное чувство от этого «улетит». Вызывающее пустоту. И не только в отношении этой пугливой прилипалы, а в целом.       Юна не получила подтверждения о целостности своей прелести, поэтому пошла наверх, чтобы убедиться в этом. Вскоре, с доской наперевес, она шустро спускается со второго этажа и идет на задний двор. Ее сопровождают две непонимающих пары глаз. Они переглядываются, словно намереваясь убедиться, что они не одни это видели, а после вернули взгляд к вернувшейся девушке. Во второй руке она держала внушительную доску для сёрфинга. — Мама! — на французский манер воскликнула она, — он умудрился скинуть доску со стены и балкона! — Юна была скорее удивлена, чем возмущена. Насколько же критической должна быть ситуация, чтобы Юна чувствовала негатив, как в случае с Хвангёном? — а тут видимо потаскал по чему только мог, — она сделала акцент на сноуборде, при том поставив доску для серфинга на пол и окидывая взглядом на предмет повреждения. — Ого, Нуар, да ты проказник. За что ты так с ней? — шутливо ругала Флёр. Пёс виновато прикрыл морду лапой и заскулил, извиняясь.       Юна поставила доски у стены, чтобы потом обработать сноуборд — нужные ей вещи находились в тумбе рядом. Наконец-то она села поесть, но стоила Юбину и Флёр доесть, как она прекратила трапезничать и услужливо забрала грязную посуду, чтобы помыть. Да ты когда-нибудь уже сядешь поесть? У них есть посудомоечная машина, которой они пользуются только тогда, когда накапливается много грязной посуды, и сейчас не этот самый момент. — Ты на работу? — спросила женщина, вставая из-за стола. — Напишу боссу, может не понадобится сменщицу заменять.       И наконец настал момент прощаться. Матушка попрощалась с Бином раньше, уйдя в комнату, а Юна проводила его до самой двери. Довольная тем, что ему не придется работать на пустой желудок, она обняла его на прощание — как и любого другого друга, так привычно ей, и так непривычно Юбину.