Пересилить или пренебречь

Слушая строгий укор,

Опустила девушка голову,

Словно мак вечерней порой.

— Такараи Кикаку

      Она успевает вжать голову в плечи и поднять руки к лицу. Всё это — от первого столкновения до второго, — произошло за долю секунды и Юна не успевала ничего обдумать. Благо прямого столкновения не произошло, оппонент успел среагировать, подпрыгнул и лишь слегка задевает плечо. — Ооу, кажется мы потеряли гонщика! Она не смогла завершить финт. Гонщик подрезал и унесся прочь! Вот уж не ожидал такой жестокости по отношении к дамам! — верещал комментатор. Жмурясь и шипя от боли падения, а не столкновения, она приподнимается, опираясь о землю руками, вынимает ноги из фиксаторов, хватает шлем и вскакивает на велосипед. К счастью падение не было серьёзным, обойдется ушибами и ссадинами на челюсти и руке, первой повстречавшейся с асфальтом. Даже то, как она приложилась о руль не заставило еду покинуть свое изначальное убежище, но все равно было крайне неприятно, — кажется от неё не так просто избавиться! Их соперникам лучше приготовиться, эта девушка догонит их в два счета!       За все заезды, что уже прошли, было много падений травм похуже того, что сейчас испытала Юна, но смотреть на это снова и снова страшно. Паучихи вцепились друг в друга, с надеждой смотря на сменяющиеся кадры погони соло против двоих и того, как Юна быстро вернулась в строй. — Технически он даже не блокировал ее, — размышлял Мину. В груди саднили крупицы недовольства. Да у многих, кто близок с Юной, она была. Если бы это был любой другой человек, было бы его жаль, но если это девушка, а особенно подруга, то отношение уже совершенно другое, что естественно для друзей. — Ты сейчас зубы раскрошишь, если будешь так их сжимать, — Шелли подметила реакцию Юбина на произошедшее. Ханнам помнил ответ этого парня на его вопрос об отношении к Юне. Так ли ему все равно на нее, как он говорит? Нет, все-таки он человечнее, чем хочет казаться, и уж точно не будет спокоен как удав, если коснутся кого-то из его окружения. — Сам ведь чувака в ковш впечатал… — покосился Ханнам, осознавая противоречивость ситуации.       В голове Юны была лишь одна установка — догнать, с чем она справилась успешно. Гнать для нее не проблема. В быстрый спуск и следующий поворот она вошла аккуратнее, без выкрутасов, но от мысли, что сейчас комментатор бы сказал: «она испугалась падения и теперь не будет прыгать выше головы», — вновь вернулась к изворотливости, эта мысль стала для нее триггером осуждения, взятием на слабо, манипуляцией от общества. Она чувствовала себя виноватой за оплошность, которая на самом деле была совпадением и содействием противников, но кто она такая чтобы кого-либо обвинять?       Она смогла догнать и обогнать. Оппоненты решили ехать сразу за ней на спринтерском участке, но виляния их напугали — могли пнуть их передние колеса, — и благодаря большой трансмиссии разгон она взяла большой и за счет педалирования смогла оторваться. Сразу после пересечения финишной черты Юна затормозила скиддингом, опуская ногу на землю и наклоняясь вперед, утыкаясь шлемом в руки, тяжело дыша. Напарница пришла второй, парни соответственно последними. В конце Тарантулы предали командный стиль, так привычный им, поэтому двое гонщиков были предоставлены паучихе, но в этом не было смысла, ведь Юна уже заведомо победила. Девушка сразу приближается к младшей, беспокоясь за ее состояние. Она не испытала анаэробное состояние, как на отборочных, но падение было не слабым. Шин отозвалась сразу, значит нормально мыслит. С протертой ссадины на челюсти уже обветрилась струйка крови, едва дотекшей до ворота. — Тебе нужна медицинская помощь? — уточнила темноволосая девушка, получая отрицательный ответ — Побеждает кооомаааандаааа «Тарантул»! — протянул ведущий, словно озвучивал победителя не на заезде, а на боксе, — паучихи не отдали победу просто так и сильнее закутали жертву в свои сети! С большим отрывом после такого же большого отставания пересекла линию гонщица Шин Юна!!!       Напарница была крайне возмущена тем, что парни, с которыми они соревновались, лишь зло прошли мимо. Проиграли девчонкам? Злы? А как на счет извиниться за этот прессинг, после которого гонщик получил травму, и они явно знали, к чему бы привело то блокирование. Она уже окликнула этих мелких нахалов, но Юна запричитала: «Онни, не надо, это естественно в гонках! Много кто падал!» — и была вынуждена отпустить сопляков, которые лишь цыкнули и ушли. Чудо спасло их, чтобы не получить от нуны за такое нагоняй вслед. — Ааа, я знала что у нее получится! — Шелли прыгала от радости. — А она упертая! — Ханнам победно ударил кулаком в небо, а после обменялся с Мину и Джунсу пятюнями, — думаете нам будет непросто, если пересечемся с ними? — Мы не можем сказать наверняка, потому что были только соло заезды и парный. Да и в каждом из них была Юна, — размышляла девушка, — если мы представляем ее навыки, границ которых мы не знаем, то других участниц мы не знаем ВООБЩЕ. Ее нынешняя напарница ничего особо не показала, да и Юна перетянула все внимание на себя, что отвлекло от анализа напарницы. У нас мало информации. — Шелли, а ты глубоко мыслишь!       Сразу после гонки Юна, прикрывая рукой челюсть, забрала сумку и ушла, лишь заверив, что в порядке и попрощавшись с командой. Девушки не очень понимали подобной спешки. Понимали, что она собиралась на подработку сразу после заезда, но у нее явно было время, чтобы хотя бы обсудить гонку. Может, она все-таки не очень хорошо себя чувствует, или ей неловко за ошибку, ведь она понимает, но не принимает то, что любой велоспортсмен может ошибиться, или их идеальный план нарушит кто-то из вне, или банальный человеческий фактор. Она слишком строга к себе.       Колибри не заметили, когда ушел Юбин. Джахён тоже ушел сразу после своей гонки после странного звонка, остальные же наблюдали за заездами других групп, чтобы знать противников в лицо. Шелли выглядывала подругу вдалеке, где была команда Тарантулов, но не видела знакомую макушку, что было странно. Она не была уверена в местонахождении Юны, поэтому написала и довольно быстро получила ответ, что она спешит на подработку, Шелли с досадой оповестила об этом парней. Юна вышла из раздевалки, расстегнув комбинезон и, не снимая, повязав рукава на талии и оставаясь в топике, надела поверх ветровку. Она прошла некоторое расстояние от раздевалки, шла по нелюдимому маршруту и наткнулась на поджидавшего её Юбина. Кажется, он ожидал, что она здесь пойдет. Есть что-то, что он понял в скрытной Юне и может предугадать некоторые ее действия? Натянув улыбку, она окликнула его. — Оппа! Поздравляю с победой! Страшно, конечно, было смотреть, но я впервые увидела как ты катаешься. Подозревала это, но ты действительно крут! — восхищенно ворковала она, но как бы она не описывала свое восхищение, Юбин казался злым. Улыбка с лица Юны пропала, стало холодно, страшно. Юбин скуп на проявление эмоций, но эта аура гнева, желания убить и прочий спектр Юна ощущала как никто другой. А подавляющий негатив для нее все еще проводник в прошлое. Она итак маленькая на фоне Юбина, но ощущала себя еще более мизерной, бесполезной, незащищенной, — оппа?.. — И ты ничего им не высказала? — в лоб спросил он. Руки были в карманах, а его велосипед подпирал стену. — Да ничего страшного, блокирование разрешено, а я сама виновата в неуместных методах… — она прятала взгляд, от нее так и веяло страхом. Говорила тихо, неуверенно, но уперто пыталась убедить в чем-то своём, — он мог и сам не ожидать, что такое произойдет… — Есть разница в том, чтобы подрезать просто потому что, и чтобы навредить, — он говорил грубо, твердо. Он отчитывал, словно ребенка, словно он, злой взрослый, ответственен за воспитание стержня в этой нежной лани, — если ты говоришь о неуместном, то до его прессинга ты НИЧЕГО им не сделала. Не давила, не подрезала. — Оппа, но ты сам не дал очкарику выехать из-под крана, — была ли это попытка шпица огрызнуться на добермана или нет, но Юбин скуксился. Она-то права, он так и сделал, он сам себе противоречит. Но признается ли он, что на других болт он клал, а на друзей, которых у него, по его же мнению, быть не может, он реагирует иначе? Прилипчивость Юны и их дружба дает плоды. Вместо ответа Юбин резко, но аккуратно берет девушку за подбородок, сжимая пальцами щёки, — оппа! — окликает она, когда Юбин поворачивает ее голову, смотря на ссадину, которую девушка промыла, но на шее остались редкие-редкие следы запекшейся кровы, свидетельствующие о том, что была не просто ссадина, а она кровоточила. Это только больше заставило его злиться. — Куда они ушли? Ты должна была позволить своей напарнице их отчитать. Эти выблядки только глаза закатывали. — Оппа, нет! — она схватилась обеими руками за ветровку, словно это как-то его остановит, если он захочет уйти, — подраться хочешь? Не надо, они все равно здесь больше не появятся, проиграли же! — Эти сопляки проиграли девчонкам, еще смеют глаза закатывать. Дохера возомнили о себе, — поток ругательств лился из его рта, но даже если со своим чувством справедливости он хотел бы отметелить, он не знал куда идти. — Если ты сразу знал, что их нужно проучить, тебе следовало сразу за ними пойти, а не за мной. Наверное они уже далеко, — она продолжала держать его. Наивная, если бы это играло роль…       Он не ответил. Он не находит контраргументов. Она не может заставить его не обращать внимания, а он не может донести до неё то, что нельзя всем и всё прощать, особенно если страдаешь ты. Добрая она, тяжело ей будет. Нервно цыкнув, Юбин взял велосипед и, махнув на прощание, уехал. Юна стояла на месте. Она должна была его окликнуть и поблагодарить за беспокойство. Есть ли еще люди, не родные как мама, которые бы вступились за неё? Если она не уверена в девочках из своей команды, то Колибри… Будто бы они лучшее, что было с ней за время пребывания в Корее. Может, было бы лучше, если бы она согласилась на предложение Мину и присоединилась к ним, а не Юми, которая заставляет ее сердце тревожиться? Юми… Ей нравится Юбин и если они будут вместе, они будут всё время вместе и от их внимания Юне ничего не останется. А так ли происходит, когда люди в отношениях или она ошибается — ей не известно, она в этом ничего особо не понимает.       Велосипед остался подпирать стену какой-то бетонной коробки, возможно трансферной будки, возможность склада, а возможно даже здания. Девушка присела на бетонную платформу, окружающую несущие стены здания. Людей здесь нет, если и проходят, то очень редко. Обняв колени, Юна уткнулась в них лицом. Почему слезы не идут, когда наконец хочется поплакать? Она была наедине со своими мыслями и шуршанием листьев. Мысли об этом не очень удачном заезде ее не отпускали. Послышались приближающиеся шаги. Хотелось надеяться, что это просто прохожий, который проигнорирует ее. Хотелось надеяться, что это не кто-то из ее знакомых, чтобы ей не пришлось придумывать отмазку. Она не поднимала лица, пока эти шаги не оказались рядом и кто-то — по звуку довольно габаритный, — не присел рядом. Первые люди, которые были таковыми и вспомнились ей, были учитель Нам и Монстр. Ну или любой из его команды. Однако человек, которым оказался неизвестный, ее удивил. Чхве Хванён. Парень, который сломал велик Юбина, который подкатывал к паучихам. У Шин было заведомо неприятное мнение о нем и присутствовали ноты отрицания, ведь он был плохим человеком по всем параметрам. Но то, какое выражение лица было у него сейчас делало Юну обманутой. Все совершают плохие поступки, но не все это делают от хорошей жизни. Нельзя ставить крест на человеке не дав ему исправиться. Хванён смотрел вперед, не на Юну. Словно о чем-то раздумывал. Вел себя на удивление аккуратно, так, чтобы человек, находившийся в истерике, доверился и подпустил его к себе. Юна не была в истерике, лишь подавлена, еще и упреки Юбина в том, что она не дает отпор… — Давно катаешься? — было первым о чем он спросил. Он не представлялся, не пытался сначала познакомиться. Вел себя как таксист, которому пассажир всю душу выложит, ведь больше они не увидятся. Юна отрицательно буркнула. Его аккуратный подход заставил эту неопытную доверчивую девушку не гнать бочку сразу, — тогда понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Твои сокомандницы старше и опытнее, на дебюте ты превосходно себя показала, а сейчас тебя подставили на повороте. Кажется, что недостаточно сил, навыков, реакции, да?       Прямо в яблочко. Чхве Хванён, как ты можешь читать её чувства? Она ведь вся из себя загадка. Да, ее эмоции написаны на лице, но как ты мог прямо с языка снять то, что так трудно достать? Она не могла точно сказать что ее беспокоит, а он прямо сейчас, прямо здесь все разложил по полочкам. — Когда я только начинал кататься, тоже такое испытал. Конечно я не использую трюки в езде, как ты, например, в поворотах, но у каждого суть та же, — красиво ли он стелил, изливал ли душу — не понятно, но Юна развесила уши, — это приходит с опытом, но на самом деле гениальных гонщиков отделяет одно — правильное развитие, — подобное высказывание заставило усомниться, — нет, я не про тренировки и питание — это само собой разумеется. Может ты знаешь про протеин и энергетические напитки, — он наконец посмотрел на Юну. Она смотрела грустно, но заинтересовано. Кажется, он правильно закинул наживку, — многие закидываются энергетиками перед соревнованием.       Ложь. Джахён и Юбин никогда не употребляют что-либо странное перед заездом. Как минимум все команды на месте решают, кто поедет, они не могут знать заранее. — Конечно в исключение входят такие таланты как Супер-новичок. Ну или кто достаточно прокачался, чтобы самостоятельно развиваться, — он все еще вел монолог, рассказывая о плюсах этого чего-то. — То есть есть штука, которая помогает в повышении навыков, как протеин? — Ну… Да, именно, — Юна не отвечала, смотрела. Хванён начал сомневаться, но продолжил, — поначалу я тоже такую штуку использовал! Сейчас-то я уже прокачался! — он согнул руку, демонстрируя бицепс. Естественно речь шла не о мышечной массе, это было лишь для объективизации, — если хочешь, могу подсобить. Проверишь на следующей гонке, как сработает? — Это же безопасно? Я знаю, что энергетики могут вызывать привыкание и со слабым сердцем лучше не пить, а протеин нужно подбирать правильно. — Да, это просто похожая штука, — он достает колбочку и показывает ее Юне. Она выглядит заинтересованной, — как видишь, я в норме, как и другие гонщики — пока не спросишь, не узнаешь, используют ли они протеин, когда тренируются! — и протягивает колбочку девушке, та с радостью берет, — выпей перед заездом так или в воде разбавь. Увидишь — проедешь так хорошо, что все обзавидуются. Ничем не уступишь Супер-новичку! — Круто! — она вертела колбочку в руке, а после кинула в сумку, — спасибо! — Пожалуйста, — по-английски сказал он, видимо для красоты слова, как если бы сказали «ок» или «хай», — ты быстро ушла после гонки. Спешила? — Ах, точно! Мне же на работу еще!       Хванён удивился, ведь Юна еще ученица, а значит не должна работать. Девушка же подскочила, уважительно поклонилась и, забравшись на велик, помчала домой, чтобы привести себя в порядок.       Когда Юна, вскоре, прекратила виднеться за поворотом, к Хванёну вышел парень из его команды. — Думаешь стоило сейчас давать ей допинг, а не перед гонкой? Она, может и наивная, но не выглядит глупой. — Верь мне. Знаю я таких — накрутят себя, а когда найдут простое решение, уже ничто не переубедит, — он поправил прическу, уверенно смотря на сокомандника, — нам на руку, если мы избавимся от нее. А чтобы точно не вернулась, предложу посоревноваться, — он хихикнул, вспоминая реакцию Юбина на сломанный велосипед, — жаль, красивая, но мне выигрыш важнее. — Она водится с командой Супер Новичка, — констатировал парень, — можно с ее помощью выйти на них. — Хм, а это идея.

***

      Первый час ночи. Прошло уже несколько часов с момента, когда Юна вернулась с подработки, но её по-прежнему грызло волнение. В комнате, освещенной лишь монитором компьютера, она вдумчиво пялилась на колбочку. На экране горел поисковик со вбитым в него вопросом о неком веществе, позволяющем становиться сильнее. Допинг. Даже фотографии соответствующие. Вид препарата, который дал ей Хванён, мог лишь совпадать с допингом, но и доказать, что это не он — она не могла. Стоит ли ему довериться? От одной капсулы ничего не будет, а если она хорошо себя покажет, ей будут гордиться. Или все-таки допинг — зло? Неспроста же он запрещен. Если она его выпьет, рискует быть обнаруженной, подставит команду. А если не выпьет, то Хванён скорее всего узнает, и что тогда будет? Распространяться нельзя, он что-то предпримет. Похоже на ситуацию, где устраняют свидетеля. А эта ситуация хоть и в иной интерпретации, но знакома семье Шин, как никому другому, поэтому первая мысль девушки — спасаться. Что она может предпринять? Принять препарат и будь что будет? Бросить всё и сбежать, но что, если Хванён не просто торгаш, а опасный человек? Либо сделать вид, что она приняла препарат — главное правильно сыграть. Почему всё пошло по наклонной даже здесь… Неужели ее семья обречена быть несчастной? Снова именно она становится косвенной причиной проблем. Если бы она не была такой наивной, если бы не развесила уши, если бы не начала кататься… Если бы не родилась… как ведут себя люди под допингом? Юна изучила этот вопрос, чтобы постараться составить портрет и соответствовать ему в следующий раз. Она обязана будет принять участие. Очередная причина, почему она должна уйти. После этого заезда она покинет команду. От мамы же она получила партию беспокойства и поздравлений.       В одиноком шуме компьютера начало слышаться щелканье или стук. Девушка выключила компьютер, чтобы прислушаться, звук снова повторился. Он шел со стороны балкона. Редкий тихий стук о дверь или окно, а после о кафель балкона. Юна тихо перемещается в своей же комнате, открывает дверь. Она наступила на камешки и болезненно шикнула. Закралась какая-то беспокойная мысль на фоне произошедшего, но стоило увидеть знакомый силуэт, как паника прошла. — Юбин? Ты что…       Не успела она спросить его о том, что он тут делает, Юбин бросил мелкие камешки на землю и поманил девушку ладонью вниз. Выйти на улицу в такое время? «Что у него с рукой?» — задумалась она, видя в свете фонарей какие-то пятна на его кистях. Сразу становится понятно — подрался. Подрался и не обработал! Шин вернулась в комнату, надевая белье под пижаму и ветровку поверх. Пихает связку ключей в карман, бежит в соседнюю комнату с беговой дорожкой, чтобы взять из шкафчика нужные средства, а потом, словно неуловимый ниндзя, быстро и бесшумно спускаясь на первый этаж и вышла из дома. — Я тебя не за первой помощью позвал, — заметив вещички в руках подруги, сказал он, когда она подходила к калитке. — Это моя инициатива, — буркнув, она сунула бинт и мазь в карман, оставляя в одной руке ватный диск и перекись, — что случилось? — нет ответа, — оппа? — требовательнее позвала она, — ты ведь не нашёл тех парней и не побил их? — голос стал беспокойным, пока она держала его руку в своих и отвлеклась от рассматривания побитых костяшек. — Нет. Просто какие-то ублюдки доебались до сраных отаку, — как ни странно, но Юна поняла, что за отаку. Это они кричали про клан Учиха и шаринган. Что до нападавших, она не представляла, кто это мог быть, а Юбин никогда не признается, что одним из этих людей по великой воле случая оказался мерзавец, которому Юбин с удовольствием бы расквасил лицо. Пускай в глазах Юны он будет просто сердобольным человеком. Незачем ей знать подробности. — Да ты со стеной будто дрался, совсем руки не бережешь, — вздыхала она, рассматривая его руки. Бин не сопротивлялся, а она настолько аккуратно, несмело и ювелирно трогала его, не боясь случайно сделать больно, а из-за простой неловкости, — если не за первой помощью, то зачем пришел в такое время? И как ты узнал, где я живу? — она налила перекись на ватку и принялась обрабатывать раны. Юбин дернул рукой и шикнул, но даже подскочив от внезапности Юна не отпустила руки. — Просто. Захотелось, — вот и все оправдание, — адрес сказала мама, — он смотрел в сторону. Не хотел или не позволял себе рассматривать, как Юна неопытно, но старательно хлопочет над его руками. — Разве нормально в это время из дома выходить?.. — Шин подняла взгляд удивленная тем, как спокойно он нарушает комендантский час для несовершеннолетних. Раз он пришел без какой-либо цели, значит у него нет планов. Странный он! Но не более, чем она сама. — Она привыкла, — когда девушка закончила заматывать вторую руку, она сунула бутылек перекиси и крем в карман. Юбин осмотрел свои руки. Аккуратно. Он, конечно, пришел не для того, чтобы его пожалели, отчитали и подлатали, но такое странное теплое чувство растеклось внутри, подчеркнутое прохладным ночным воздухом. Пересекаясь взглядом с наблюдающей девушкой, он неловко поджал губы, — спа-спасибо, — отводя взгляд выдавил он. Но вновь вернул, ведь как-то неправильно говорить и не смотреть на собеседника прямо перед тобой. На челюсти, где была ссадина, красовался пластырь, а на коленке и из-под шорт на бедре красовались синяки. Видимо она отделалась только ушибами на той половине тела, на которую упала. Само лицо выглядело меланхоличным. Беспокойство, усталость и радость от общения смешались, а вот что на самом деле чувствовала девушка сказать было нельзя, — после падения… Только синяки? — У меня-то? — она оглядела себя, словно не ожидала, что ее спросят, — наверное, я бы не так сильно ударилась, если бы смогла тогда отцепиться от фиксов… — она положила руку на живот и состроила страдальческое выражение лица, — я много падала на досках, но упасть пластом на воду или животом приложиться к рулю, думаю, одинаково больно, — и посмеялась, чтобы не нагонять тоску зелёную. Юна привыкла, что Юбин может не ответить, либо только через некоторое время, но иногда эти секунды ожидания ответа заставляют чувствовать себя дурой. — Тебе было очень больно? — словно психолог, подчёркивающий слова пациента, он переспросил о том, что она чувствовала. Откровенно говоря, если говорить о страхах, можно назвать высоту, насекомых, одиночество… Но Юна сказала бы «боль». Не важно, физическая или ментальная. Всё это преследовало ее с детства, и даже ее одиночество ничто в сравнении с болью.       В то же время дома у Шин не было ни одной спящей души. Флёр работала в компьютере, полностью погруженная в процесс, и даже если бы Юна шумела — она бы не заметила, — а вот Нуар, прежде спавший в комнате женщины, начал скулить под дверью, тычась в нее носом. Продолжительный скулеж наконец был замечен и пушистого выпустили из комнаты. В любой бы момент Флёр просто вернулась на место, но именно сейчас ей захотелось проводить питомца взглядом и вместе с тем застала звук закрывшейся двери. Юна вышла из дома? В это время? Если она вдруг захотела бы подышать свежим воздухом, то вышла бы на любой из балконов, а если захотелось поваляться на шезлонге, то вышла бы через другую дверь. Написать или позвонить она ей не сможет, ведь дочурка забыла телефон на подработке, но она ей доверяет, поэтому спросит позже. Из искреннего беспокойства и любопытства она приблизилась к окну напротив двери в свою комнату, из него видно калитку и некоторое расстояние от нее. А вот и ответ на вопрос: ночной гость. Зачем сыну госпожи Хон приходить в это время? Что Юна там усердно делает? Флёр наблюдала некоторое время, искренне не понимая, потому что забор перекрывал вид, но когда парень в какой-то момент потрепал Юну по голове, она улыбнулась и с мыслью «не буду мешать молодым» вернулась к себе, не закрывая дверь, чтобы ревнивый щенок, без которого ушли «гулять», мог вернуться. — Да… — тихо и честно ответила она, — мне было очень больно. Но если бы я не поднялась и не поехала дальше, я бы не смогла смотреть команде в глаза…       После ответа большая мужская рука легла на ее голову. Юна, робко сцепившая руки вместе, не осмелилась поднять голову, не хотела заставить передумать совершать данный жест. — Эти соревнования слишком трудные для того, кто только сел на велосипед, каким бы талантливым он ни был. Твоя команда слишком вдохновлена твоими навыками и забыла, что ты новичок, — он с секунду помолчал, — в первую очередь собственная безопасность, только потом все остальные, — словно прочитав мантру, которой сам следует, он потрепал Юну по голове и убрал руку, словно ничего и не было. — Спасибо, оппа, — она улыбнулась, хотя только сильнее задумалась о навалившихся проблемах. Мысленно от них отмахнувшись, она обвивает руку друга, собираясь потащить его в сторону, — что ж, раз ты пришел сюда без планов, не хочешь смотаться со мной на одну из моих подработок? — и достала из кармана запасные ключики, — телефон там забыла. Хотела завтра сходить, но раз уж мы гуляем!..       Они шли пешком до места работы девушки. Людей было мало, да и кто был — все в торговом районе. Юна была не особо разговорчива, но и не сказать, что это для нее не привычно. Она расспрашивала Юбина о его катании, о чем-то отстраненном, либо молчала. Зашли они через вход для сотрудников, с обратной стороны здания. Это был цветочный магазин. Юбин нахмурился. Буквально на соседней улице находится ресторан, где он работает, но сегодня он не пришел. — Одна из подработок… — вспомнил он. Шин уже говорила о том, что она работает в нескольких местах, — и все же странно осознавать, что чеболь работает… — он действительно не мог смириться с тем, что у Юны, как бы грубо это не звучало, все есть, а она прожигает молодость за работой.       Девушка же всегда помнила о том, что если ранее она придерживалась мысли, что деньги лишними не бывают, то сейчас ей катастрофически нужны деньги, чтобы помочь с оплатой счетов. Даже на участие в гонках она согласилась ради приза, хоть и не верила, что у них есть шанс. Только этот приз, в первую очередь, удерживал ее, но, к сожалению, запахло жареным, и она вынуждена бросить затею. Юна забирает телефон и на этом цель прогулки завершается. — Недавно, в клубе, ты упоминала Сонмина несколько раз, — вопрос был настолько внезапным, что сложилось впечатление, будто он все это время его интересовал, — на французском, ничего не понятно было. Зачем? — Ааа? Да? — Юна глубоко задумалась. Она помнила только начало пиршества и только одно упоминание, но, оказывается, их было несколько, — ах, точно. Я подумала, что было бы классно, если бы он с нами отмечал день рождения Джахёна! Просто он так редко мелькает на горизонте, только в чате пересекаемся. — Мне казалось, ты довольна занята, чтобы развлекаться в свободное время. — Ну… — она неловко сложила руки, словно собиралась сказать что-то откровенное. Мысли Юбина были что-то около «избавьте меня от драмы», — у меня есть знакомая первогодка, которая хотела бы с ним познакомиться! — это было внезапно для всех предположений Юбина, — ты думал на участников драки с того видео только вилы наставляют? Есть и те, кто восхищается! Вспомни только реакцию учеников Теянг, когда ты к нам приходил. — Помолчи… Сами с этим разбирайтесь, — он отмахнулся, не хотел принимать участия в амурных делах.       Они сделали небольшой крюк по мостовой — Юна отметила, что это хорошее место для катания, — и вновь вернулись к дому. — Если захочешь, ты можешь заглядывать к нам. Мама будет только за, хаха! — она вспомнила все встречи на ее памяти, когда мама и Юбин виделись. Это было лишь однажды, в торговом центре. — Не представляю, как наши мамы могли подружиться… — их семьи из совершенно разных миров. Он всегда помнит о поверхностной биографии подруги, но временами вспоминает и то, что она все же чеболь. Да всё его окружение сейчас — чеболи… Теянги… — Шелли уже показывала твой дом. Личный тренажерный зал, кинотеатр… — Так ты смотрел! — радостно подметила Юна, — а то только отмечаешь сообщения прочитанным. Оказывается действительно читаешь! Я рада, — она неловко приложила руку к щеке, чувствуя, как они начинают припекать, — у тебя нет аллергии на животных? Я бы познакомила тебя со щенком! — Да-да, как-нибудь потом, — отмахиваясь от этих мечтаний, он прятал взгляд, — иди домой. В Теянг наверное шкуру спускают за опоздания. — Не то что бы… — она призадумалась. Она прогуливала и опаздывала не единожды, обходилось, — ладно! Mon dangereux, будь добр, не вляпайся никуда по пути домой! — она взяла его за предплечья, — побереги руки! Если будет растяжение — ездить будет больно! Понял? — Да-да, я запомнил. Не марать руки — ногами можно. — Оппа! — она чуть стукнула его по руке, заставляя легко засмеяться и скорчится в наигранных конвульсиях, а девушка на миг поверила, — могла бы — всего поколотила, дурак! Сляжешь в больницу — буду каждый день приходить, чтобы навсегда запомнил, что калечиться нельзя! — В больнице я не буду — у меня нет денег на это, — жестоко и по факту. — Ах так! Тогда я сама засуну тебя в больницу. Тогда ты будешь вынужден там оставаться из-за совести! — щелбан, — ты!.. — Тебе в школу вставать, — напомнил он. Спроваживает как может.       Юна вздохнула. Будни никто не отменял. Она лишь обнимает на прощание и уходит за калитку. Юбин не задерживается на месте и спешно уходит восвояси.       Девушка тихо заходит в дом, щенок тут же подбегает к ногам. Шепотом говоря ему, чтобы он не мотылял под ногами, Юна разувается и вдруг в зале включается свет. Сердце чуть не выпрыгнуло из груди, а из-за поворота, где находились выключатели, появляется Флёр. — М-мам?