Пересилить или пренебречь

Так я и знал наперед,

Что они красивы, эти грибы,

Убивающие людей!

— Исса.

— Юна! Пади ниц! — раздается требовательный женский голос. Юна, ранее стоявшая с Мину в классе Джахена, который попутно их игнорировал и друзья не трогали его, падает на колени и поднимает руки.       Мину прыскает со смеху, девушки и другие ученики не понимают, что происходит. Ханнам делает вид, что не при делах, а пришедшая Шелли налетает на подругу. — Как ты могла не сказать мне, что встречаешься с лидером Трезубца?! — с отчаянным тоном ругала она. Ученики зашептали. Должно быть речь идет о команде из Лиги, им следует уточнить, кого они имели в виду и теперь ученики знают, что должны кого-то углядеть в трансляции. — Чего?! — тянет Юна, — это несправедливое обвинение, mon cher ami! — она встает на ноги, понимая, что ни в чем не виновата, — я ни с кем не встречаюсь, а вот вы двое! — она указывает на Ханнама, намекая, что он тоже причастен, — по пятам следовали! Разве это нормально? — теперь на колени встали Шелли и Ханнам, поднимая руки. Парень виновато глянул на Юнху. — А я говорила, — она отвела взгляд, делая вид, что не видит жалобного взгляда. Мину, на которого Ханнам следом посмотрел, тоже отвернулся, сдерживая смех, — только вы двое были не в курсе ситуации. Ну почти, — она не учитывала не участвовавшего в дискуссии Джахёна и не присутствовавшего Юбина, — сами виноваты.       Миён хихикала в кулачок. Юнха на самом деле тоже прятала улыбку. — В чем проблема была спросить меня о планах? Да, я была занята, но позже бы ответила!       И тогда началось разоблачение сломанного телефона. Шелли говорила о каких-то моментах, а Юна приводила контраргументы. Картина была восстановлена и Шелли поняла, насколько ошиблась. — И, между прочим, у Джухвана есть возлюбленная, — подытожила Юна, открывая сделанное фото на телефоне. Даже если бы Джухван ей нравился, она бы не стала пытаться заставить его передумать, несмотря на его невзаимную любовь. Так думала Юна и кто угодно о ней же, но… Девушка задумчиво коснулась подбородка, пытаясь понять, почему она чувствует противоречие. — Ого, вы гляньте, — Мину заглянул в экран телефона, находя машину Ханнама, — так вас сразу рассекретили! Вы бы еще свои велики на крышу поставили.       Присутствующие от души посмеялись над ситуацией. Юна бы тоже посмеялась, но больше всего ее сейчас тревожат приближающиеся соревнования. В голове все больше появлялся Хванген и заветный бутылек. — Как думаете, следующий заезд будет еще труднее? У меня такое ощущение, что каждый раз организаторы делают трассу все более безумной, — предположила Юнха, ища ответ во взглядах друзей. Джахен был не с ними, а Юна была отстраненной, обреченной. Испугалась? — Меня это не особо волнует, в любом случае я поеду, — она пожимает плечами так естественно, — если так подсчитать, то есть вероятность, что должны быть групповые заезды, — несмотря на желание все бросить, Юна тоже думала над этим вопросом, искренне заинтересованная разновидностями заездов. Мину щелкает пальцами. — Точняк, я тоже думал об этом, — довольно подметил он, радостный от того, что Юна вливается в тему, — но подожди, ты что, собралась в соло все соревнования ехать? — Ты, конечно, хорошо катаешь, но нельзя самой все тащить. Разве из твоей команды некому тебя заменить? — Джунсу задумался о вероятности успеха Тарантулов, если бы предыдущие заезды были не в исполнении Юны. — Могут, но все же первые трассы были удобнее тому, кто более маневренен, а где-то я сама вызывалась. Вполне вероятно лидер тоже будет скоро выступать чаще, как прощупает трассы, когда решит сделать акцент на их тактике, блистать самой, — после этой фразы Шелли испытала двоякое ощущение. Нужно постараться, чтобы заставить Юну злословить о ком-либо, но и завуалированно она, скорее всего, не стала бы высмеивать — значит она не имела ввиду ничего плохого в отношении Юми, но с другой стороны, она выглядела так, будто сама в свои слова не верит. Или говорит на автомате, а собственные мысли где-то в другом месте. Может у них как и то проблемы, но Юна не опускается до обиды? И почему она так уверена, что-то именно она поедет в групповом заезде? Исключение — если будет лимит участников и Тарантулы смогут ехать всем составом. Иначе же лидер возьмет в приоритет всех, кроме Юны, поскольку у них уже была готовая и отработанная тактика, Юна же, судя по ее рассказам, еще ни разу не участвовала в ней и является сольным гонщиком. Так почему же она так верит в вероятность своего участия?       Юна же думает о том, что она на коленях будет умолять допустить ее к участию, каким бы ни было задание, какой бы ни была трасса, потому что она должна отыграть свою роль перед уходом.       Звенит звонок, Мину и Юна прощаются с друзьями и покидают кабинет. Идти не далеко, но рядом звучит мужское «Шин Юна». Это был учитель, попросивший Юну остановиться. Мину уходит в класс, а девушка остается для диалога. — Что вы сделали со своими волосами? Вы же понимаете, что нарушаете устав школы? Нельзя ярко красится! — его речь была вежливой, но строгой. Юна сомкнула руки, отводя взгляд. Вот и то осуждение, о котором она говорила. Должно быть Юбину было более противно, ведь он родился таким, а учителя вечно в него тыкали пальцем. Теперь не удивительно, почему он так ненавидит школу и людей. Даже если степень того, как Юну сейчас ругают кардинально отличается от ситуации Юбина, она все равно понимает, через что он прошел. Даже беря во внимание Швейцарию, где Юна выросла, людям было бы все равно на необычную внешность, но здесь в Корее… Неприятно. Какое им дело до него? Главное, что он красивый. Красивый… Да…       Пока Юна пропускала мимо ушей поучения и все шло к тому, чтобы отстранить её до тех пор, пока она не приведет себя в порядок, на горизонте материализовался учитель Нам. К кому должны быть вопросы по поводу яркой внешности, так это к нему. Мужчина становится рядом с ученицей. — Пожалейте волосы мисс Шин — они только были окрашены, не стоит прямо сейчас что-то снова делать! — подобным выражением он отсрочил её наказание, но далее он вовсе от этого избавился, — как хорошо, что наши ученики привносят ярких красок в стены нашей школы! — он гордо посмеялся. — Но устав!.. — учитель Нам пользовался негласным авторитетом, поэтому учителю не хватило возможности пререкнуться. Меньше всего он не хотел, чтобы этот розовый учитель прилип к нему. — Мисс Шин, я премного уважаю ваше умение брать от жизни всё! — он выразил восхищение смелым окрашиванием ученицы. Это было естественно, что он выступит «за», — ах, было бы славно, если бы ваш красноволосый друг тоже был здесь! Я так соскучился — передавайте ему приглашение на наши тренировки! — Юна едва сдержала шок от такой формулировки…       Учителю не оставалось ничего, кроме как принять поражение и отпустить ученицу. Юна поклонилась и ретировалась в кабинет. Мину проследил за выражением лица подруги, когда она садилась на место. Она прятала взгляд. Однако на лице мелькало и разочарование от того, что ее отругали, и радость, о которой не догадывался Мину, от того, что она больше понимает Юбина.       После уроков Юна ушла вместе с Миён, как они и планировали. Они вышли из метро и двинулись к нужному зданию, ориентируясь по карте. Студия находилась на верхнем этаже старого, но ухоженного здания с большими окнами.       Миён, уверенной походкой, шла вперед, слегка волнуясь, но стараясь не показывать этого. Она заинтересовалась миром моды совсем недавно, изучила позы, освещение, ракурсы, и теперь у нее был шанс попробовать себя в роли фотомодели. Юна же чувствовала себя немного не в своей тарелке. Она пришла просто поддержать подругу, а атмосфера места казалась ей чужой — слишком глянцевой, наполненной негласными правилами, о которых она не знала.       В студии пахло чем-то неуловимо профессиональным — лёгким ароматом косметики, слегка прожжённым пластиком софитов, и чем-то ещё, напоминающим бумагу или ткань. Фотограф, мужчина в черной облегающей водолазке с зачесанными назад волосами, встретил их у двери. — Привет-привет, Миён! — радостно встретил их мужчина, — о, ты не одна. Группа поддержки? — он с любопытством оглядел Юну. Юна чуть поклонилась, представляясь, — я Ким Чонган.       Она кивнула, и он жестом пригласил девушек пройти дальше. Визажисты и стилисты уже ждали. Юна отошла к стене, не зная, куда себя деть. Миён сначала накрасили, затем переодели в простую, на непрофессиональный взгляд Юны, одежду и всучили скейт. Это воодушевило девушку. Миён быстро освоилась: она сразу вписалась в этот мир яркого света и камер, уверенно поворачиваясь к объективу. Её лицо оставалось расслабленным, движения плавными. Когда съемка началась, Юна с интересом смотрела, как подруга меняется перед камерой. Миён выглядела естественно, грациозно, будто создана для этого. Она легко следовала указаниям фотографа, пробовала разные позы, меняла выражения лица. Через некоторое время фотограф перевел взгляд на Юну. — А ты не хочешь попробовать? — спросил он, слегка склонив голову набок, оценивающе глядя на нее.       Юна заморгала, не сразу поняв, что он обращается к ней. — Я? Нет, я просто за компанию… — У тебя интересные пропорции, то что нужно для подиума, а не фото, — задумчиво произнес он, обводя ее взглядом, — высокий рост, длинные ноги… но лицо еще слишком детское. Хотя… — он прищурился, — хочешь попробовать хотя бы для кадра?       Юна замотала головой. — Нет-нет, я совсем не фотогеничная…       Миён, услышав разговор, встрепенулась: — Ну да ладно тебе, Юна! Это же просто снимок! Давай попробуешь? Ради меня?       Юна вздохнула. Она знала, что с таким выражением лица Миён могла уговорить ее на что угодно, потому что Юна слишком мягкосердечна. Фотограф одобрительно кивнул и подозвал стилистов. Юну усадили в кресло и, прежде всего, обратили внимание на ее волосы. Стрижка волфкат, с многоуровневыми прядями, уже сама по себе выглядела эффектно, но стилист удивился тому, что Юна делает такую стрижку и все равно прилизывает, позволяя топорщиться только концам.       Юна посмотрела на себя в зеркало. Волосы и правда выглядели иначе — более объемными, динамичными. Она часто себя такой видит, но когда кто-то другой укладывает ее волосы подобным образом, восприятие другое. — Ого, оказывается у тебя совсем другая стрижка! — удивилась Миён. Перед ней совершенно другой человек. Вот что значит, что прическа меняет людей. И она нравится им такой… Юна взяла это на заметку. — Что-то более свободное… да, этот топ и штаны. Расширяющиеся к низу, — рассуждал Чонган, — будет хороший силуэт.       Через несколько минут Юна уже стояла у зеркала, разглядывая себя в новой одежде. Светлый кружевной браллет открывал её ключицы и подчёркивал линию плеч, а широкие, свободно ниспадающие голубые брюки делали её силуэт вытянутым, текучим. Её волосы пушились, придавая образу небрежность. Светлые волосы Юны с ярким акцентом, легкий смоки айс, светлый верх и чуть темнее низ делали ее нежной и дерзкой одновременно.       Юна посмотрела на свои запястья. Ее волновало то, что руки открыты. Она чувствовала волнение из-за того, что так много людей увидят ее шрамы. Миён замечает, что подруга смыкает руки, закрывая кистями запястья, Юна же встала перед камерой, чувствуя себя немного неловко. — Можно что-нибудь сделать с этим? — спрашивает Миён у фотографа, указывая на свои запястья и кивает на подругу, — она обычно скрывает руки…       Чонган тактично игнорировал наличие шрамов у Юны, когда они подбирали образ, особенно подметив, что они хорошо вписываются в образ, но не подумал, что они будут волновать его моделей. — Юна, не хочешь прикрыть запястья? — спрашивает он у Шин, ожидающей команд. — А? А нужно? — она не могла согласиться, потому что думала, что этим испортит образ, ведь стилистам виднее, но и отказаться тоже трудно. — Если тебе некомфортно, то можем добавить аксессуар, это не повлияет на общую картину. Но на мой взгляд смотрится очень хорошо для нашего сеттинга, — он не любезничал и не был строг. Чонган казался Юне просто хорошим человеком и профессионалом, знающим свое дело. Если ее рваные шрамы смотрятся уместно… Значит ли, что ей стоит просто принять их? В итоге Юна кивает отрицательно, мол, все нормально, — тогда просто расслабься, — сказал фотограф, настраивая объектив, — не думай о позировании, просто будь собой.       Она глубоко вздохнула. Первые кадры дались тяжело — напряженные плечи, зажатые руки. Но затем Миён, стоявшая рядом, улыбнулась ей, и Юна, усмехнувшись, невольно расслабилась. Фотограф продолжил снимать, ловя моменты, когда она выглядела естественной. Однако Юна понимала, что моделинг — это не ее. Ради Миён она пройдет через это, но продолжать не станет.

***

      Прошло несколько дней, и вот завтра уже соревнования. До Колибри, находившихся в кабинете, дошел слух, что где-то в школе произошла драка, но понимая, что новость дошла только сейчас, идти смотреть смысла нет — драка явно закончилась. Прозвучало обращение к участникам потасовки по громкоговорителю, их вызывали к директору. — Неужели драка была такой крупной, что даже к директору направили, а не просто отчитали, — удивилась Миён. — Жаль махач пропустили, — заскулил Ханнам.       Через несколько минут в класс преобладающей части Колибри заходит троица девушек — две из них не были особо помяты, выглядели так, будто разнимали, а вот третья истерически поправляла волосы, спрашивая у подруг смазался ли макияж. Достоянием ее образа стали царапины от ногтей и покрасневшие следы на челюсти. Ученики пребывали в шоке. Не ужели ОНИ могли поднять всех на уши? Ханнам и Мину переглядываются. — Чумааа, — тянет Ханнам, — кто вас так раскрасил?       Лучше бы он не лез. Девушки собирали свои вещи, поскольку их отстранили от уроков на пару дней. Но стоило Ханнаму к ним обратиться, как на них посмотрели волком. Но более гневный взгляд был обращен на Миён. — Это все ваша бешенная подружка! — повысив тон, ответила она. По ее глазам было понятно, что недавно она плакала, — те, кто считают ее пай девочкой — глубоко ошибаются! — поток проклятий лился из ее рта. А присутствующие велоспортсмены поняли, почему их иностранная подруга была не с ними. — Чего? Не может такого быть, — удивлялся Мину. Шелли молча слушала то, что скажет эта девушка, потому что она хочет узнать ее позицию прежде чем идти к дедушке за подробностями. Но она искренне держала себя в руках, лишь бы тоже не вмазать ей за подругу. — Оказалось может! Пускай научится принимать правду и не лезть не в свое дело! — на этом она взяла сумку, в которую скинула вещи, и удалилась из кабинета вместе с подругами.       Молча переглянувшись, они пытались переварить произошедшее. «Да быть того не может», — приобрело окрас. Однажды Юна уже ударила нынешнего президента, однажды влезла в драку, когда ударила Ханнама, но чтобы до такой степени, что участников отстранили? Да ни за что.       После школы, незадолго до тренировки, в групповом чате разгораются дебаты. Ханнам — самый интересующийся результатами драки, — тегнул Шелли, спрашивая узнала ли она что-нибудь от девушки. Практически все появились в онлайне, отслеживая чат, чтобы не пропустить подробности. Юна оставалась не в сети и до сих пор не выходила на связь. «Я не узнала причину конфликта. Та троица жаловалась, что Юна просто сошла с ума, а Юна молчала. Хуже того — из-за молчания она и получила недельное отстранение», — гласил ответ Шелли. Выходит, что «пострадавших» отстранили на два дня, а «зачинщика» за отказ от чистосердечного признания на неделю. Еще один участник появился в сети, но ничего не писал. «Сказали, что она повредила руку. Хреново, если она завтра будет выступать», — добавила Шелли. «Хотел сказать, что не нужно было ее учить драться, но понял, что иначе бы она просто сломала руку», — противоречил сам себе Мину. Виновник обучения Юны самозащите как обычно игнорировал сообщения — читал, но не отвечал. В произошедшем он понимал меньше других участников вместе взятых.       Ханнам пошутил, что в тихом чёрте омуты водятся — его поправили, — и сказал, что Юна их заинтриговала и пропала с радаров. Поздравил с первым отстранением и похвастался, что раньше частенько получал нагоняй от учителей. «Это не то, чем стоило бы хвастаться», — подметил Джунсу. Шелли же тегала Юну в чате, говоря, что завтра она от нее не отстанет, пока не узнает правду.       Юна сидела на кухне и пила чай, рассматривая забинтованное запястье. На столе лежал телефон на громкой связи. Флёр позвонили из школы и тогда женщина написала дочери с вопросом стоит ли её забрать, а после с просьбой позвонить ей, когда будет дома.

Звонок

      Флёр тяжело вздохнула, успокаивая взволнованное сердце прежде, чем принять вызов. Учителя не сказали, в чем причина, лишь пожаловались на то, что Юна НИЧЕГО не сказала. Они просили поговорить с ребенком, чтобы узнать причину драки и предложили помощь школьного психолога в случае необходимости. Флёр: Ничего не говори… — остановила ее женщина, переводя дух и готовясь к чему угодно, — лучше начни издалека. Мне стоит переживать?       Юна, как непосредственно зачинщик, знала всё от и до. И она считала, что сегодняшняя ситуация касалась лишь ее моральных принципов, а значит не должно было беспокоить никого, кроме нее. Но всё же была не уверена в своих выводах, ведь это задело настолько, что она распустила руки. Юна: Не думаю. Они оскорбляли мою подругу при том нагло врали. Флёр: А подробнее?       Размешивая сахар в кружке, девушка немного помолчала. Мама позвала ее по имени. Юна: Помнишь я ходила в фотостудию с Миён? Эти девочки узнали об этом и начали распускать слухи про Миён. Меня это расстроило. Сначала я сказала, что я тоже была там и знаю, как все было на самом деле, но они мне не верили. Сказали, чтобы я показала фото-доказательства. Флёр: Но ты фотографировалась. Может тогда ты не могла у студии запросить фото, но стоило сказать, чтобы они немного подождали, когда фото опубликуют.       Юна замолчала, обдумывая. Она правда слишком поторопилась. Она оценила обстановку не трезвым взглядом. Давно она стала такой? Или с тех пор, как связалась с Хвангёном?       Женщина облегченно выдохнула, будто до этого не дышала. Флёр: Хорошо, я понимаю, что ты переволновалась и, поскольку это твои первые друзья, не знала как лучше поступить. Но почему ты ничего не сказала директору? Юна: Перенервничала наверное… Думала, что плохо поступила, потом что у меня нет доказательств того, что это они распускали сплетни, а потом не хотела, чтобы это все расползлось. Миён только нашла то, что ей нравится, и если эти сплетни расползутся, Миён будет трудно… Ученики были на моей стороне не зная ситуации, поэтому мне это не повредит, но вот Миён… Не знаю…       Теперь молчала Флёр. Флёр: Ох, Le mien est juste et combatif, о таком следует сообщать учителям. Это их работа — воспитывать учеников. Как твоя рука? Сможешь завтра участвовать? Юна: Да, просто потянула. Я больше переживаю за то, как мне сказать девочкам, что я уйду из команды. Флёр: Даже не знаю, милая…

Конец звонка

      Вечер. Сонмин и Юбин на подработке. Ресторан шумел гулом голосов, перемежающихся с лязгом посуды и тихой фоновой музыкой. Воздух был наполнен ароматами жареного мяса, специй и только что сваренного риса. За большими панорамными окнами сгущались сумерки, отражаясь в стеклах теплым свечением уличных фонарей. Сонмин ловко расставлял тарелки на поднос, время от времени бросая взгляд на Юбина, который протирал стойку у бара. Его напарник работал молча, сосредоточенно, но Сонмин видел, как тот изредка напрягает челюсти, будто о чем-то размышляя. Как обычно. — Хеджин сказала, что Юну отстранили от учебы, — неожиданно заговорил Сонмин, аккуратно подавая блюдо на столик. Он был несколько шутлив, но все равно такая новость о его трусливой подруге его волновала.       Юбин замер на мгновение, затем продолжил движение, не меняя выражения лица. Потом снова остановился, вопросительно смотря на друга. Что еще за Хеджин? — Подруга Юны, с которой я недавно общаться начал, — кокетливо пояснил он, — говорят, драка, — продолжил основную тему Сонмин, словно пробуя эту мысль на вкус, — я даже не поверил сначала.       Юбин бросил на него короткий взгляд, но промолчал. Он знал о случившемся, но не собирался обсуждать это прямо сейчас. Да и сказать ему нечего. Единственный вывод, который он мог сделать, так это то, что Юна успешно пользуется его рекомендацией, а вот как — уже не его ума дело. — Ты что-нибудь знаешь? — не отставал Сонмин, подойдя ближе. — Если даже ребята из команды ничего не узнали, то с чего бы мне знать? — отмахнулся Юбин, сложив полотенце.       Сонмин нахмурился. В этом ответе что-то неуловимо скользило, словно Юбин нарочно обходил тему. — Позвони ей, — предложил он, — обычно она тебе рассказывает то, чего не может одноклассникам. — Она не ответит, — Юбин покачал головой, отмахиваясь, — с чего бы делать исключение, если она весь день игнорит даже Шелли?       Но Сонмин уже достал телефон. Его пальцы уверенно находили нужный контакт, а сам он даже не колебался. Гудки потянулись длинной чередой, и, когда в динамике послышалось безмолвие, Сонмин уж было собрался убрать телефон, но вместо этого нажал вызов снова. На этот раз, спустя несколько секунд, раздался щелчок соединения. — Юна? — Сонмин почти шептал, чувствуя, как напротив него замирает Юбин, словно прислушиваясь к каждому слову.       На другом конце провода было тихо, но дыхание выдавалось. Она слушала. Для начала Сонмин поинтересовался её состоянием — «Всё нормально». А потом, вместо расспроса что и почему, спросил кто победил в драке. Юбин покосился, мол, что за чушь он спрашивает, но Юна засмеялась, хвастаясь тем, что победила она с наименьшим количеством травм, чем ее оппонент. — Слышал? У неё всё нормально, — чуть отстранившись от телефона, сказал он Юбину, отреагировавшему резко. Удивившись, Юна поинтересовалась причиной звонка, — да Юбин тааааак распереживался из-за отсутствия подробностей! Да и мне было интересно! — он уклонялся от попыток Юбина выхватить телефон. «Да ладно тебе. Первое ты явно преувеличил», — ответила она. А Юбин даже почувствовал себя оскорблённым, но смахнул эту мысль — с чего бы ей быть такой гиперболизированной и с чего бы ему вообще париться по этому поводу.       Юна быстро завершила звонок. Сонмин выпытывающе посмотрел на мобильник, а потом на друга. — Ну что еще? — Знаешь, когда мы с Юной только познакомились, она была болтливой несмотря на то, что ссалась тебя, — Юбин нахмурился, — но в последнее время, где-то после вашей попойки, она отстранилась. Обычно бы она спросила, как мы с Хеджин погуляли, даже в чате, а сейчас… — он был не на шутку обеспокоен. Юбин задумался, ведь несмотря на все, что говорят о ней люди вокруг, она крутится рядом с ним и… кажется он не видит в ней этой отстраненности. Либо она не показывает? Научилась скрывать эмоции? Не весь спектр, ведь она все еще дрожит как мышка, стоит ему разозлиться, но как бы их общие знакомые на него не надеялись, ведь Юна ему доверяет, он и сам не может ничего ответить. Юбин устало потирает переносицу. Эта иностранка слишком сложная и он не хочет рыться в ее нутре, пытаясь понять. Было бы лучше, если бы все лежало на поверхности — ему трудно читать между строк. И играть в психологов и детективов ему уж точно некогда, итак едва концы с концами сводит, а тут еще и игра в угадайку «скрывает ли она свои проблемы». Нет смысла переучивать уже взрослого человека — это поведение укоренилось в его сознании. Но с другой стороны только благодаря семье Юны у них с матерью на столе бывают свежие продукты, он итак им обязан, значит он должен обратить немного внимания на странности в поведении подруги… но разбираться в этом не в его компетенции. Юна изучала навороченные дисциплины как наследница бизнеса, она более интеллектуально развита, куда ему, челяди, пытаться понять ум гениальных людей. В итоге Юбин просто проигнорировал рассуждения друга, сославшись на то, что им нужно работать.

***

      К этому дню Юна готовилась основательно. Она прошерстила интернет, чтобы идеально отыграть свою роль и уйти в закат. Имеется лишь одна проблема: она не знает актуального «образа» допингового спортсмена, поэтому ей придется импровизировать и быть убедительной. Первым делом она хотела подчеркнуть возбуждение в организме даже до гонки — расширенные зрачки. Будь у нее карие или черные глаза, все было бы проще, но у нее же глаза крайне светлые, серые. Да, зрачок может расшириться самостоятельно хотя бы потому что она испытывает зашкаливающий стресс, но ее спасательным кругом стали экстравагантные линзы — чего только в азии не найдешь, — прозрачные линзы с рисунком лишь на зрачках. Минимальный непигментированный участок позволял комфортно видеть. Посмотревшись в зеркало, Юна повертелась перед ним. Ничего необычного, но расширенные зрачки на постоянной основе вызовут сомнение. После она взяла меленькую бутылочку, куда налила немного воды — имитирует наличие разбавленного препарата. Главное выпить на глазах у Хвангёна или кого-нибудь из его команды.       Юна оставляет вещи рядом со своей командой и, взяв только бутылку, так привычно для них уходит к другой команде. «Разве это нормально, что она единственная, кто не ожидает с нами?» — спрашивали девушки, на что Юми беспомощно пожимала руками. Сегодня Юна тихая, даже улыбку не натягивает. Шин видит подругу, отшившую парня из незнакомой ей команды. Шелли замечает подругу. Уперев руки в боки, она подзывает проказницу к себе. — Ты не хочешь ничего рассказать? — первым делом спрашивает блондинка понимая, что ни требовать ответа она не может, ни что-то конкретное сформулировать, — хотя бы о причине конфликта? — Не хочу, — отрезала Юна, пряча взгляд. Шелли напряженно растрепала волосы. Эта мелкая… Ладно, когда будет готова рассказать, тогда расскажет.       Тем временем неподалеку находилась команда «Манга». Лидер команды, фанат Сены-чан, а по совместительству и Шелли, наблюдал за ней со стороны. Став свидетелем неудавшегося подката к его вайфу, он язвительно хмыкает, бубня, что Сена-чан им не какая-то легкодоступная девушка, ее не так просто заполучить, а после, смутившись своим же словам, робко поправляет очки со словами «рано или поздно она станет моей». Однако он возвращает взор на любимую, когда слышит внезапное поднятие тона ее голоса. Челюсть мужчины отвисает, когда он видит рядом с блондинкой девушку с белыми волосами, яркими акцентами и преимущественным белым и черным цветом в одежде. «Они близки, я не мог ее не увидеть раньше!» — активно раздумывал мужчина, пялясь на Шелли и Юну, — «кудере, второстепенная любовная ветка из основного сюжета, Мичико-чан, что с Сеной-чан как сестра. Сцена тройничка, конечно, хороша и я люблю только Сену-чан, но Мичико-чан… считаю, что эта девушка недооценена комьюнити!» — не успокаивался он. Сена-чан главная любовная линия симулятора свиданий для взрослых. Как правило, в таких играх имеются и второстепенные ветки, а также возможность их совмещения. Мистер Свин, как главный фанат и самопровозглашенный муж Сены-чан, собирает весь возможный контент со своей вайфу, а значит и прочие комбинации веток, одной из которых был любовный треугольник и тройничок с главным героем, Сеной-чан и Мичико-чан. Нашей чистой Юне лучше не слышать с кем ее там сейчас сравнили… — Гамбатте, Мичико-чан! — он поднял кулак вверх, поддерживая стремления Юны, которые он ей предписал, но факто того, что он привлек внимание своими криками и жестом, был неопровержим, его снова приняли за придурка. Даже Юбин, что сейчас находился с ним и его командой, отказываясь от приглашения в команду. Проследив за направлением взгляда лидера команды, он скривил лицо. О чем бы этот свин сейчас ни кричал вперемешку с японским, знать подробности он не хотел.       Юна же высматривала команду Колибри. Юбин где-то шляется, простительно, а вот Джахена и в помине нет. Поинтересовавшись у Шелли, пришел ли он, и получив отрицательный ответ, девушки приуныли. Не мог он бросить команду… Юна нервно сжимает бутылочку.       Ведущий объявляет о гонке. Как и предполагали Мину и Юна, заезд и вправду был групповым. Шелли удивилась тому, как они предугадали формат. Гонщиков ожидала большая дистанция, километров так двенадцать, каждая команда может выдвинуть до семи человек к участию по своему усмотрению. Проехав некоторое расстояние, гонщик передает флаг следующему и так до последнего их участника в этом заезде. В этой эстафете побеждает та команда, чей флаг первым пересечет финишную прямую. Таким образом на трассе находятся всего две команды, не будет толкучки, как в групповых заездах. Высветилось табло со списками и до Колибри и Тарантулов еще предостаточно времени. Как минимум Юна все еще не встретилась с Призраками, поэтому она не собиралась возвращаться сейчас. Сегодняшние заезды открывает пара «Монстр» и «Высший уровень». Вторая команда не из тех, кто как-либо запомнился, да и их противник… это заведомо поражение. Ожидание Юны было оправдано — сам Хванген подошел к ним переброситься парой слов. Все сложилось как нельзя лучше — Шелли попросила у Юны попить, но она прижала бутылочку к себе, отказывая и объясняя, что у нее низкий гемоглобин и в этой воде разбавлено железо. Юна на миг стрельнула глазками на парня и тогда Хванген вдумчиво протянул, видимо понимая, что это за железо такое. Улыбнувшись, он посоветовал выпить лекарство сейчас, чтобы оно сработало до заезда. Шелли сначала удивилась, пытаясь припомнить с каких пор Юна пьет железо, а после извинилась за то, что не подумала о том, что это может быть лекарство. Наконец Юна выпивает воду и Хванген желает девушкам удачи в гонке, и уходит. Шелли с Юной тоже уходят, чтобы выкинуть бутылку и Шелли задается вопросом, с чего бы ему к ним подходить. «На прошлом заезде мы с девчонками пересекались с ним, вот видимо и подошел разузнать обстановку», — соврала Юна. Это было меньшее из того, что она сейчас могла сделать, теперь ей нужно делать то, что вовсе ей не соответствует, чтобы были признаки воздействия допинга.       Один из участников команды, что едет против Колибри, посчитал себя всемогущим и, набравшись смелости, решил попытать удачи, подкатывая к Шелли. Очкарик пытался уломать блондинку, говоря, что их команда в любом случае победит, поэтому она будет обязана сходить с ним на выходных на свидание. Как бы Шелли не отпиралась тем, что она знать его не хочет, парень упирался, что он все оплатит: и ресторан, и кино, и на рамен можно сходить. — Слушай, ублюдок… — начала Шелли. Юна не знала, что ей делать, но понимала, что предпринять что-то нужно. Что-то сверх ее сил. Парень восхитился ругательствами, Шелли, говоря, что ему нравятся бойкие. Юна не осталась без внимания, ей тоже предложили присоединиться, хоть и ко второму парню, что сопровождал очкарика. Переступив через себя, Юна перебила Шелли, вставая перед ней и отпихивая наглеца, что только забавлялся с происходящего. — Слушай, мамкин выродок, — на лице Юны было презрение, и не понятно, наигранное ли оно, либо незнакомое ей и естественное. Она была немногим ниже него, тыкала пальцем в его плечо, — на глаза просел, теперь и на уши перешло? Кажется вам ясно объяснили чтобы вы к хренам катились, — шпарила она. Самой становилось мерзко произносить гадости, но мир требует перемен. Юна, крепись, держи роль, — у нее уже есть парень. На каком языке тебе еще раз сказать, чтобы ты шел нахер вместе со своим дружком? Может на жестовом? Морзе?       От этой перемены Шелли пребывала в такой степени удивления, что вовсе замерла, лишь смотря, как Юна давит на него, делая мелкие смелые шаги, а парень поддается, проглатывая оскорбления, но к концу ему было уже не до смеха. Как эта тёлка смеет его оскорблять? Он хватает Юну за руку, которой она его пихала. Недавний ушиб отзывается слабой и неявной болю. Шелли, словно очнувшись от лицезрение грубого жеста со стороны парня, берет подругу за плечи и тянет на себя, говоря не нарываться. Но тем не менее сама подливает масла в огонь, подмечая, что баранам не доказать, что они бараны. — Пусти меня, я разобью ему очки! — Юна решила сопротивляться. Она идет до победного и не важно, что будет дальше. Если ее исключат за драку, будет даже лучше, ведь ей не придется ехать. Сердце бешено стучало от страха. Хотелось прекратить это и извиниться, но причина, по которой она это все делает, была важнее.       Парни переключаются на бушующую Юну, переобуваясь: «Раз ты такая инициативная, не хочешь ее заменить? У тебя ведь нет парня?» — Юна собирается ответить отрицательно, даже не задумываясь о том, чтобы соврать, но Шелли ее перебивает, говоря что да, у нее тоже есть парень. Юна не подала виду, что удивлена ее ответу, лишь со злобой пыталась одернуть руку. — Че эт вы с утра пораньше такие перевозбужденные? — знакомый голос раздается поблизости. Юна закусывает губу изнутри и опускает взгляд, лишь бы не повернуться на голос. Ей хочется подойти к Юбину, спрятаться за ним и трястись как мышь на холоде. Но она должна держаться. Шелли опускает руки, когда парень отпускает руку Юны и между ними образуется какое-никакое расстояние. Не проходит и минуты, как в ее поле зрения появляется нога, пинающая очкарика.       Шелли и Юна реагируют незамедлительно. Несмотря на то, что парни сильнее — даже если очкарик с них ростом, как и его друг, — они встают между ними, создавая препятствие. Выставляя руку в сторону, как и Шелли, Юна отстраняет Юбина, чтобы он не полез в драку дальше. Девушка кидает взгляд назад, на руки Юбина. Перемотаны. Все еще не пришли в норму после драки — такой вывод она сделала. Значит последнее, что он должен делать, так это ввязываться в драку и еще больше повреждать запястья. На шум сбегаются сотрудники и другие участники, сдерживая гонщиков из команды «Пуля» и выясняя обстоятельства. — Этот урод первым нарвался! С хера ли я виноват?! — кричал он, пока стафф пытался его утихомирить. Показывая агрессию даже сейчас, он смеет спрашивать, почему его держат?.. — Закрой рот, свинья! — встречно ответила Юна, все еще стоя на месте, — если бы ты сразу ласты свои свернул, не получил бы в морду, уродец. — Ну-ну, прекрати, — успокаивала ее Шелли, сомневаясь в том, что сама Юна сейчас не кинется бить ему лицо, — чего ты сегодня такая гиперактивная?       Колибри, который прибежали, осознав, кто мог быть зачинщиком драки, не знали, хорошо ли то, что не Юбин звезда представления, и насколько плохо, что Юна, не допускающая даже мысли о гневе, сейчас так поливает обидчика грязью и более того лезет в бой. В растерянности, они безмолвно переглядываются. Юбин задумчиво смотрит на то, как мелкая девчонка перед ним сейчас словно шпиц рыпается на волкодава. Однако за ее грубыми словами и смелым подставлением себя, чтобы не позволить ему драться, он видит, как напряжены ее плечи. Он знает, что она боится, значит еще не совсем с ума сошла. А значит, что она делает это через силу…       Шелли оборачивается и подталкивает двух драчунов подальше, приговаривая, как бы они больше проблем не нажили. Парни забирают красноволосого, девушки остаются вдвоем. Расходясь, Юбин ненадолго задерживает взгляд на подруге, изучая. Сжатая челюсть, взгляд не выражающий ничего. Разве мог человек с такой эмоцией быть сейчас зол? Или злость была не настоящей? Поймав наблюдающий взгляд друга, Юна отвернулась, не желая задерживаться на нем. Уж слишком пристально он смотрел. — Юна, объясни что происходит! — требовательно сказала Шелли, но говорила тихо. Она тоже увидела, что отрицательная эмоция мигом пропала, а Юна и не понимала этого, она не актер, — я впервые слышу от тебя ругательства! За исключением тех, что ты за Юбином, естественно, повторяла. Я, конечно, благодарна, что ты вступилась, но это тебе не драка с девчонками, — Юна была будто не здесь. Она смотрела в сторону, в пустоту, словно пропускала сквозь уши слова подруги. — Ммм, так надооо, — протянула она и задумалась. — Лаааадно, не говори, если не хочешь. Но запомни женскую мудрость — если к тебе пристает какой-то додик, говори, что у тебя есть парень. Даже если это не так, — Шелли чуть тряхнула подругу за плечи, заставляя посмотреть на нее, — слышишь? Можешь даже наврать, что это Юбин. Не думаю, что он будет возмущаться, если узнает, что ты лишь прикрывалась от приставаний. Да любого из наших ребят приплети — они смогут постоять за девушек, — но запнулась, неуверенно продолжая, — хотя учитывая, что тут все по парочкам разбиты… Нет, друзья всегда прикроют! — Мгм… — несмотря на всё, Юна действительно прислушалась к ней, беря на заметку, но мыслями все равно уплыла куда-то обратно, — даже рамена как-то захотелось… — Никогда не соглашайся поесть рамен, — Шелли нахмурилась, — ты же знаешь, что это значит? — Юна подняла брови. Понятно, не знает. Наклонившись к уху подруги, Шелли вкратце объяснила, что это означает в Корее. — ОЙЙЙЙ… — протянула Юна, прикрывая рот, напугав Шелли внезапной реакцией, — прости, мне нужно к команде. Кажется они недавно неправильно меня поняли! — и убежала.       «Чего? Про рамен? Да что у вас там происходит…» — подумала Шелли, вздыхая и возвращаясь к команде. Она не понимает, что происходит с Юной. Она явно их избегает.       Команда, стоящая неподалеку, как раз обсуждали что-то между собой. Юна робко приблизилась к ним, с трудом подбирая слова. Она окликаем Юми, касаясь ее руки, и говорит почти шепотом: — Юми, я сейчас узнала, что значит «пригласить на рамен»… — она стыдливо отвела взгляд. Юми захлопала глазами, пытаясь понять к чему она это. Девочки из команды тоже слушали внимательно. — О чём ты, Юна? — спросила одна из них. — Про рамен… Про приглашение на рамен… на прошлых заездах мы говорила про это, но оказалось просто недопонимание: я буквально имела в виду, что мы ели рамен… Лапшу… Обычную лапшу… Мы просто поужинали…, — подбирая разные вариации, говорила она.       Некоторое время подруги молчали, осмысливая её слова, а затем… раздался смех. Кто-то хлопнул себя по лбу, кто-то согнулся пополам. — Боже, Юна, мы были так удивлены, но не хотели лезть с расспросами… А ты, оказывается, просто не знала! — Юми по-дружески положила руку на плечо смущенной Юны. — Ну конечно! Я же… я же… — Юна зажала лицо руками, чувствуя, как жар разливается по щекам, — ох, какой позор… — Да ладно тебе, тут нечего стыдиться. Кого волнует кто с кем спит, — отмахнулась розововолосая, — но в любом случае, ваши взаимодействия, кхм… — она осторожно посмотрела на Юми. Эти любовные треугольники та еще проблема.       Тогда Юна принялась объяснять как все к этому пришло. Как они отмечали день рождения, как парни хотели споить Джахёна, но споили Юну и Шелли, как пытались их растормошить и как, по рассказам Ханнама, Юна укусила Юбина — из этого вытекает ее интерес отметиной, которую она осматривала в тот момент. Ну а рамен просто рамен. Юми слушала и внимала. Из рассказанного она уловила момент, что Юна ночевала у Юбина и тот носил ее на спине, и вытекают следующие суждения: «значит он заботлив» и «ты была у него дома. Как он выглядит изнутри?»       На помощь Юне, не желавшей делиться большими подробностями, пришел комментатор, объявивший о том, чтобы Тарантулы и противоборствующая им команда начали подготовку.

***

      Ведущий объявляет о составе участников от каждой команды, показывая их расположение на схеме. — Юна была права, говоря, что она будет участвовать, — подметила Шелли, неприятно нахмурившись. Ее смущает поведение подруги. — Интересная у них тактика, — Джунсу кивает на экран, — маршрут двенадцать километров, Тарантулы выдвинули троих участников, из которых Юна вторая, а лидер третья. У противников пятеро участников, — он задумчиво почесывал подбородок, — и выглядят они на голову более физически подготовленными. — Как и в стратегии Монстра плюс в том, что им не придется терять время на передачу и приёмку флага. Но что-то я тоже заволновался. — На маршруте Юны спринтерский участок, думаю они выбрали хороший вариант, — Шелли в воздухе провела пальцем, повторяя схему, — на высокой передаче она наберет хорошую скорость, и никакие смены сильных гонщиков ей в этот момент не помешают, — не считая вчерашнего дня, возвращаясь к прошедшим событиям, можно заметить, что странности начались после разговора с Хвангёном, именно в момент разгара конфликта. Всегда ли Юна так резко реагировала в любого вида конфронтациях? Женская чуйка Шелли подсказывала ей, что неспроста лидер Призраков заговорил с ними, поэтому девушка решила поделиться своими переживаниями, — кто-нибудь в курсе, как давно она начала задушевно болтать с Призраком?       Участники были готовы услышать чью угодно команду, но не Призраков. Все они знают о том, как грязно они играют и точно знали, что Юна, как трусишка и борец за справедливость точно никогда бы с ними не связалась. По взглядам блондинка поняла, что они не в курсе происходящего и рассказала о том, как Хвангён подошел к ним, поговорил ни о чем и ушел, ну а потом у девушек произошел конфликт. Больше всего Шелли приглядывалась к Юбину, крепко сжимающему челюсть, ведь эти двое между собой обмениваются большей информацией, чем с кем-либо. Он тоже не знал этого. Вытекает вывод, что либо Юна скрывала, либо это начались недавно — как швейцарка и сказала, что Хвангён начал приглядываться к ее команде. Имея понимание о сути этого человека, становится понятно, что он нацелился на Тарантулов, и играет он через самого внушаемого и неопытного участника. Однако проблема была глубже. Юна представляла конкуренцию, пусть и не наравне с Джахёном, а также близка с Юбином, что перешел Хвангёну дорогу еще с самого детства, и Колибри в целом. Юна — прямая цель устранения, а не средство воздействия на Тарантулов. — Я думаю… — запнувшись в мысли, предположил Юбин, — … что она знает о намерениях этого ублюдка, — как Шелли и надеялась, есть что-то, что знает только Бин, — недавно она спрашивала о том, как он катает. — Ууу, походу у нее чуйка на слежку, — вздрогнул Ханнам, понимая, что Юна всегда все знает, особенно, когда наблюдают. Вероятно, сказался опыт прошлого.       Мину переглянулся с Шелли — эти двое словно опекуны своей младшей, — они явно думали об одном. Является ли ее странное поведение долгосрочным планом против Хвангёна? Как это скажется на сегодняшнем заезде? Станет ли она подставлять свою команду ради того, чтобы сбросить шантажиста с хвоста? Есть ли у нее собственная тактика на эту гонку? И была ли ее уверенность в том, что она точно будет участвовать — случайностью или планом? Как бы там ни было, она добилась своего участия и им остается лишь наблюдать за развитием своей теории.       Джухван, что знал не всю правду, но из первых уст, с ожиданием следил за трансляцией, когда у Тарантулов произойдет первая передача флага, когда настанет очередь Юны. Что она подразумевала под «красиво уйти»? Появления Юны ждали и те, кто наблюдал за ней с ее дебюта, и те, кто видел недавние разборки. Сама же девушка нервно ожидала сокомандницу, оглядываясь назад. Рядом с ней был третий гонщик из команды противника. Он был сосредоточен и не говорил ни слова, с уверенностью ожидал товарища, что больше нервировало Юну. Как можно быть спокойным, когда на тебя смотрят столько людей, и когда от тебя зависит многое? Первым приехал парень, и третий, что был подле Юны, тронулся с места, стремительно отдаляясь. Тот гонщик, что остановился, лишь с сочувствием смотрел на Шин, что в его глазах выглядела зажатой, испуганной, будто вот-вот сдадут нервы. И он был бы прав, если бы Юна не успокаивала себя тем, что она должна вести себя развязно, нестандартно обычной себе, и ее переживания были заглушены размышлением о том, что бы ей такое выкинуть на трассе. Закатить истерику, так и не доехав до Юми? Уехать ничего не говоря, как Джахён, ворвавшийся в гонку с Зефиросом? Нет, она все еще не может себе позволить подставить свою команду. Даже если она уже не «её».       Вскоре приезжает сокомандница. Стоило завидеть ее яркие волосы издалека, как Юна похлопала байк по рулю и приготовилась стартовать. Толпа гудела. Воздух казался разряженным, будто город сам задержал дыхание перед решающим моментом. Юна сидела низко, плотно прижавшись к рулю, и сжимала его так крепко, что костяшки побелели. Спереди, в каких-то пяти метрах, мчался её соперник, стараясь закрыть ей дорогу. «Я могла бы уйти в слипстрим, но не в этот раз», — думала Юна. Сокомандница осталась позади, и Юна моментально выжала максимум из своей трансмиссии, как только почувствовала, что набрала достаточно скорости, и могла уже крутить усерднее. Ветер больно хлестал по щекам, не прикрытым очками, а зрители по обочинам замерли, наблюдая за разворачивающейся схваткой гонщиков, пронесшихся мимо, как стрелы. Юна быстро догоняла соперника, накатываясь на его заднее колесо. Ещё немного — и он мог бы почувствовать её дыхание на затылке. Но этого было мало. Юна сместилась чуть в сторону, давая противнику почувствовать её присутствие. Она знала: он держал её в углу зрения, знал, что она рядом, готовая атаковать. Он тоже запомнил ее необычные элементы в езде, поэтому был готов к тому, что Юна что-то да выкинет. Именно это ей и нужно было. После обгона она не уехала далеко — ехала чуть сбоку. В какой-то момент она сделала резкий манёвр — ушла в сторону, будто собираясь сместиться вправо, подрезая. «Гонщица из Тарантулов не изменяет себе и берет хитростью. Дождемся ли мы нового трюка на спринтерском участке, или борьба пройдет, словно бой мотыльков у лампы?» — говорил комментатор. Зрители ахнули. Велосипед заскользил по асфальту, её колено почти коснулось земли, но Юна удержала баланс, ловко меняя траекторию. Теперь она была далеко впереди. Соперник дёрнулся, сбавляя скорость, чтобы избежать столкновения. — А она стала дерзкой! — гордо подметил Мину, — на прямое столкновение не пошла, но все равно нашла шанс замедлить. Хотя было бы хорошо, если бы он упал — так она выиграла бы время.       Она сразу же начала отрыв. Крутила педали изо всех сил, не жалея ни мышц, ни лёгких, которые уже горели огнём. Оторваться на несколько метров — это было слишком просто. Нет, Юна летела вперёд так, словно на неё давил весь воздух мира. Три километра позади. Впереди — точка передачи эстафеты. Там ожидала Юми, готовая принять эстафету. Но Юна не тормозила. Проезжая мимо, девушка виновато отводит взгляд, будто его было видно через очки. Вслед она слышит свое имя, но с ее-то скоростью, Юна довольно быстро уехала вдаль. — Она проигнорировала своего лидера?! — кричит ведущий, — кажется у Тарантулов новая схема, чтобы запугать своих противников! Даже девчонки могут составить конкуренцию в выносливости, ехехе! И не недооценивайте скейтеров! — он запомнил коротко брошенное объяснение Юной на отборочных. — Да что эта девчонка творит?! — не сдержавшись, прокричала Шелли по-английски, хватаясь за волосы. — Тише-тише, будем надеяться, что ей хватит сил проехать весь маршрут в этом темпе, — Джунсу успокаивает подругу. — Наши новички меня пугают, — Мину сложил руки в молитве и прикрыл глаза, вздыхая. Ханнам и Юна оказались монстрами воплоти, но им еще работать и работать над реализацией своих возможностей. Жаль только, что Юна хочет остановиться.       Подъезжая к повороту, Юна повернула по большой дуге и, не восстанавливаясь в направлении, подпрыгивает и въезжает прямо на стену здания. Мыском обуви оттолкнулась, плавно наклоняя корпус и выравнивая траекторию. Голень на миг пронзила боль, но не доставляла большого дискомфорта во время педалирования. Колёса мягко вернулись на асфальт, а зрители взревели. — Я запрещаю ей учиться у Джахена! Эти двое меня доведут! — пряча взгляд говорила Шелли.        Последний соперник был сзади, он был шустрее предыдущего его товарища и ему хватило навыков наступать Юне на пятки, отчего девушка подумала, что она не достаточно выкладывается, что она так высокопарно напредставляла о своем максимуме, а на деле ее так легко догнали. Всё вокруг уже начало расплываться, как в тумане. Юна не смотрела назад. Она просто крутила педали, будто её сердце превратилось в ещё один механизм, разгоняющий велосипед. Голова кружилась, кислорода не хватало, руки немели от напряжения. Она слышала гулкие удары своего сердца в висках. И всё-таки она терпела, говорила «еще немного!» и приближалась к финишу, уже не разбирая криков спереди. Финишная черта. Затормаживая скиддингом, она вильнула задним колесом чуть дальше, но вернулась в положение. Юна резко подняла руку вверх, тяжело дыша, не улыбаясь. Она так устала, что даже сил не было снять шлем, остудить голову. Этот момент попал на все камеры, а ее команда — «Тарантул», — на все табло. Комментатор объявляет о победителе и продолжает рассуждать о тактике девушек, давших фору многим.       Юна слезает с велосипеда, но и шагу не делает, как падает на землю. Медики реагируют незамедлительно, подлетают к девушке, частично расстегивая костюм и снимая шлем. Она была в сознании, но реагировала крайне медленно. Медик щелкал перед ее глазами и только через пару секунд глаза сменяли ракурс, будто Юна только нашла силы для одного движения. Медики что-то говорили, но Юна лишь расслабленно смотрела в небо, жадно вдыхая воздух. Ей помогли подняться и увели с трассы.       Те, кто наблюдал через экран застали момент с тем, как Юна начала падать, но кадр переключился на второго финишировавшего. Пока камера кружилась вокруг него и иногда ведущего, лишь в моменте, когда кадр сместился на окружение, на заднем плане можно было увидеть, как уносят победителя. Кто-то смотрел с восхищением, а кто-то с горечью.       Хвангён многозначительно улыбался, поверивший в игру Юны, которая превышала свои возможности, чтобы показать прилив сил под действием препарата. К сожалению трасса не позволила ей выполнять привычные трюки и ее вход в поворот был не самым шокирующим, но ее сопротивление и непрекращающееся педалирование на протяжении почти десяти километров убедили Хвангёна. — И зачем это всё было? Она же оторвалась от преследования и могла передать флаг! — возмущалась блондинка. Ее сокомандникам было доподлинно неизвестно. — Она оказалась сильнее, чем я ожидал, — подчеркнул Мину с нотой разочарования, — но оно не стоило того, чтобы довести себя до кислородной комы.       Чжухван не знал, какую эмоцию ему использовать, ведь гонка выдалась жаркой, но с другой стороны стоила ли игра свеч? Он понял то, что «уйти красиво» было «победить и уйти из-за травмы». По трансляции не понятно, потеряла ли Юна сознание или просто рухнула от бессилия. Сокомандник Монстра 13 обратился к нему, смотревшему стрим с озадаченным взглядом. — Что скажешь? Не похоже на то, чтобы это было тактикой. — Это не было тактикой. Не команды так точно, — заявил Монстр, смотря на команду. Он, как профессионал, разглядел усилия, а не искусственное усиление в этом локальном случае, — это было глупо.       Более он ничего не сказал. По нему было видно, что он ожидал от этого участника — он не делил на девушек и парней, для него были только хорошие и плохие гонщики, — большей рассудительности. Он даже не пытался размышлять иными категориями, например как «это было необходимо для чего-то».       Уже в специально отведенном для медсотрудников месте Юна пришла в себя довольно быстро. Мышцы и лёгкие горели, горло саднило, будто она кричала целые сутки. Её отпустили домой, когда убедились, что всё в норме. Добралась девушка до дома на такси, предварительно ни с кем не попрощавшись. В особенности со своей командой. Однако по прибытии ее ждало два смс: от мамы и Юми. Флёр поздравила с победой, спросила всё ли прошло как она и планировала и стоит ли ей приехать. Юна успокоила маму, сказав, что все прошло, как нужно, а также заверила, что она в порядке. Упала от усталости, но в остальном всё нормально. А вот Юми интересовалась не менее насущными вопросам: о состоянии и причине. Отвечать не хотелось. Но через некоторое время проходит следующее: «Я знаю, что ты прочитаешь. Я все еще жду ответ». И тогда Юна потеряла все связующие нити и не знала как лучше изъясниться.

Чат

Юна: Прости за своевольность и если поставила в неудобное положение своим поступком. Я слишком перенервничала и подвела вас Юми: Не подвела, ведь мы выиграли. Даже если благодаря этому мы стали популярнее, наш успех не должен идти наперекор твоему здоровью. Это было безрассудно.       В чем причина? Я сделала что-то не так? Ты не контактируешь с командой и не тренируешься с нами. Сомневаюсь, что ты не могла выделить нам время из своих индивидуальных тренировок.       Параллельно чату Юна приводила себя в порядок, ведь ей нужно прийти в школу, чтобы написать экзамен. Вот если бы ее положили в больницу, то по уважительной причине сдачу ею экзамена бы перенесли.       Юна не собиралась никого обвинять в своих тревогах и ревности к друзьям, ведь это эгоистично и не правильно. Ей остается только признать собственную некомпетентность. Юна: Прости. Оказалось, что мне трудно приспособится к соревнованиям. Высокая конкуренция и нагрузка, много внимания       Прости, Юми, я не хотела при девочках показывать волнение, кажется я не очень с ними лажу вопреки всем слухам. Я хочу уйти из команды.       Вы привыкли кататься без меня, поэтому надеюсь, что мой уход не скажется на вашем успехе

Конец Чата

      Вопреки всему, Юна закрыла чат, чтобы не читать его. Выключив уведомления от него, она отправилась в школу, чтобы сдать экзамен. Юми же пыталась выпытать подробности у подруги, но поняла, что ее кинули в игнор. Но несмотря на это, пыталась объяснить, что ни в коем случае не винит Юну за самовольность, ведь они изначально знали, что Юна сольный гонщик и, когда они подавали заявку, обсуждая их уникальную стратегию, поднимали этот момент. Даже восхитилась ее упорностью и выносливостью — катание на различных досках и жизнь в горной местности дают свои плоды. На всякий случай уточнила были ли у нее конфликты с девочками, но промолчала об их сплетнях, которые сама же пресекала. И в заключение извинилась за то, что так внезапно повысила планку для «тренировок» Юны, позвав в участие в Лиге Улиц, а также понадеялась, что из-за этого она не бросит катание. Шин видела эти сообщения, не отмечая прочитанным, и чувствовала себя мерзко, ведь скорее всего своим молчанием она заставляет Юми чувствовать себя виноватой, и хуже того то, что потаенная частичка души Юны, совсем крохотная, незримая, но желала немного подсолить подруге. Именно за эту толику эгоизма она винила себя больше всего.       После написания экзамена, где девушка едва находила силы с улыбкой принимать похвалу преподавателя за такой жаркий гладиаторский заезд и избегая общения с учениками, по возвращении домой Юна узнала, что такое допинг на самом деле. Она смотрела прямую трансляцию телевизора, развалившись на мешке на втором этаже, поглаживая голову лежащего рядом Нуара. Колибри решили ехать всей командой, что было хорошим решением для каждого из их амплуа. Шелли была на старте, проехала Мину, который блокировал соперника — такова была их тактика. На подъеме ожидаемо переключились на Джунсу, а далее остались Ханнам и Юбин. Они решили оставить спринтеров на конец. Однако среди их противников, команды Пули, оказалась тёмная лошадка в лице того самого очкарика, с которым была стычка. Он игнорировал своих товарищей и гнал, как и Юна. Юбин свалился с велика из-за того, что не смог стабилизировать свое положение из-за травмированных рук, когда очкарик его толкнул. Откуда не возьмись появляется Джахён, которых на скорости хватает с земли флаг и мчится вслед за соперником, который выглядел крайне свирепо и безумно. В критический момент Джахён переворачивает ситуацию в свою сторону и приносит победу команде Колибри. Как и Юна он валится на финише, но если Юна довела себя до предела, то Джахён просто засыпает. Что до очкарика, его состояние оставляло желать лучшего и ведущий объявил, что ему придется пройти допинг-тест, который впоследствии подтвердится. Хвангён, будучи с командой, был заинтересован результатом, но позволил себе сравнить: «Придурки, могли и дальше участвовать, но теперь будут проводить контроль. Та девка и то была умнее — не попалась». Юна, увидев итог, вздохнула с облегчением, ведь она смогла вести себя соответствующе еще и не напороться на тест — если бы объявили об отрицательном результате, вся игра Юны пошла бы на смарку. Но если бы подтвердился, то она бы подставила команду… Юна облегченно рассмеялась. Красивое завершение с возвращением Джахёна. Она верила, что он не бросит то, что любит. Она восхищена его отвагой и навыками. Ей бы также кататься, также любить что-то, кроме скейта… Написав в чат поздравления и отдельный респект Джахёну за эпичность, она выключает телевизор. Больше ей не за кем там следить, все, кто ее интересовал — завершил свои заезды. И все-таки жуткая эта штука, допинг.

***

      Поздний вечер. Юна вышла прокатиться по прохладному ветерку. На удивление ее ноги пока не отзывались болью, а удовлетворения от сегодняшнего катания не было. Она везла велик рядом с собой, разглядывая квартал, в котором была от силы пару раз. Внезапно со спины раздается свист и мужской голос. Юна испуганно оборачивается и видит три человека в светоотражающих куртках. Пазл тут же складывается воедино. Понимая, что она от них ни сбежит, ни уедет, коленки начинают трястись. Хочется свернуться калачиком и спрятаться от мира. Этот человек, что дал ей допинг, вероятно и тому очкарику — конечно если он единственный, кто его распространяет, — что имеет виды на Колибри ее пугает. Судьба, не пора ли прекратить с ним пересекаться? — Чего такая шуганная? Разве я когда-то обижал тебя? — улыбаясь сказал он. Теперь эта улыбка не казалась ей искренней, — понравился эффект? — они приблизились. Хвангён подходит совсем близко и приобнимает за плечи и кивает парням на велик. Те его забирают, а Хвангён подталкивает Шин и они начинают идти, вероятно, на базу Призраков, — ах, да, поздравляю с победой! Это был полнейший разнос. Надеюсь мы скоро встретимся на трассе и я смогу посоревноваться с тобой! — Я-яа ушла из команды после за-езда, — акцент проявился из-за дрожи в голосе. Она не смотрела в глаза. Плечи напряжены и подрагивают. Юна думала о том, чтобы увернуться и убежать, но ей было жаль бросать ее первый велик. Она выбирала его с Мину. Даже если она не хочет участвовать в Лиге из-за страха травм и прочего, это не значило, что она готова бросить своего боевого товарища.       Хванген не отвечает некоторое время, переглядываясь с парнями. Был один умник, который ему то же самое затирал, поэтому больше никому веры нет. Но тем не менее они наконец пришли на базу, где было еще больше парней в белых куртках. Некоторые затянули ноту, узнавая Юну. — Тогда, раз мы не пересечемся больше, то сейчас самый лучший момент погонять, как думаешь? — он кивает в сторону своей команды.       «Они меня не отпустят. Если сбегу во время заезда — он не отстанет. Выглядит человеком не просто обеспеченным, а с бешеными связями…», — рассуждала Юна, — «Юбин говорил, что они играют грязно, и если правилами не утверждено, то они будут иметь право сделать что-либо. Значит нужно играть по их правилам», — она с подозрением оглядывала местность. Хвангён это заметил. — Подозреваешь нас? Не волнуйся, мы следуем правилам! — он подбадривающе похлопал ее по плечу и пошел за своим великом, когда Юне возвращали её, — Сучеглазка, наверное, уже рассказал? — кажется в этот момент он смекнул, что Юбин мог рассказать, как прошел их заезд, а значит играть хорошего мальчика уже нет смысла.       Понимая, что остается только согласиться, Юна экстренно шевелит мозгами, подключая стратегическую его часть и решая, что следует уточнить, чтобы завершить хотя бы в ничью. И вместо того, чтобы создавать ограничения для них, Юна придумала, как сделать выигрышную площадку для себя. — Нет же запрета на то, чтобы я трюки использовала? — Нет, конечно. Езжай, как тебе удобно, — он махнул рукой, довольный таким тупым вопросом, — это твой стиль, я заберу у тебя отдушину, если вдруг запрещу!       Юна просияла. Она была рада возможности исполнения своего плана и тому, что немного научилась притворяться дурой ради своих задумок. Либо тому, что есть люди, которые ведутся на ее глупые попытки. Парни же чувствовали, что это будет очередная победа, ведь перед ними был человек, который мог узнать все детали проведения их заездов, но если и знал, то слишком верил в себя. Ей показали маршрут и дождались, когда Юна его изучит. — Хён, может дашь девушке фору? Она все же отжигала сегодня на Лиге, справедливо будет дать ей преимущество.       Никто, кроме Хвангёна не был ей знаком. Ничего не сказав на это предложение, она украдкой посмотрела на соперника, что ухмыльнулся такому замечанию, а потом оценивающе посмотрел на Юну. Хмыкнув, он согласился на предложение и сказал, что у нее есть минута.       Трасса была узкой — зачастую они ехали между домов и по жилым районом. Много препятствий и множество поворотов, так что Юне не разогнаться. После того, как постучала по напряженным икрам, девушка обрядчески похлопала велик по раме и подготовилась к старту.       Юна глубоко вздохнула, сжимая руль. Ветер позднего осеннего вечера холодил разгоряченную кожу, пробирался под тонкую куртку. Её ноги были тяжелыми, мышцы ноющими после утреннего заезда, но отступать было нельзя. Фора в минуту — ничтожно мало против Хвангёна. Он силён, хитер и, что хуже всего, не брезгует грязными трюками. — Поехали! — раздался голос импровизированного судьи.       Юна резко нажала на педали, врываясь в узкий коридор между домами. Колеса громко щелкнули по неровному асфальту. Улицы южнокорейского жилого района были тесными, извилистыми, наполненными неожиданными преградами — мусорными баками, припаркованными машинами, лестницами и даже вывешенным для сушки бельём. Каждый поворот был ловушкой. Юна уклонялась, резко меняя направление, поднималась на заднее колесо, перескакивая через бордюры, перепрыгивая баки, опираясь рукой, словно паркурила, а не ехала, проскакивала под низко висящими проводами, пригибая голову. Прошла минута и уже чуть позже позади раздался шум и голос, ведущий с ней диалог, но игнорируемый. Как и ожидалось, Хвангён быстро догнал её.       Юна не оборачивалась. Она слышала, как его колёса мчатся по дороге, слышала, как он агрессивно срезает углы. На крутом повороте Юна резко спрыгнула с высоты, едва не задев машину. Впереди лестница. Она рванула вниз, удерживая баланс. Перила справа. В голове вспыхнула идея, которая была для неё дикой, но как она весь день сегодня говорит — иногда нужно меняться. Рывок — и она запрыгнула на перила. Велосипед скользил, как родной под чутким руководством Юны, что в трюках — как рыба в воде. — Смотрю, ты приноровилась к маршруту! — его разговоры, по всей видимости, были для отвлечения, ведь некоторые препятствия были созданы искусственно. То машина внезапно выезжает откуда не следует, то велосипедист мчится навстречу, то какая-то палка стремится пронзить колесо.       Хвангён тоже мчался вниз, не ожидая её манёвра. Юна подпрыгнула, ноги легко отстали от педалей, ведь она была в обычной обуви, и, выкручивая руль, прокручивая велосипед. Колесо резко взметнулось в воздух. Глухой звук столкновения удачно проведённой атакой Юны. Хвангён, кажется, потерял сознание, его оглушенное тело завалилось в сторону, и он кубарем полетел вниз по ступеням. Юна приземлилась, продолжая движение. Дыхание сбивалось, но сердце гнало её вперёд. Последний поворот — и она пересекает финишную линию. Девушка радостно спрыгивает с велосипеда, молясь, чтобы ноги не отказали прямо здесь. Она не была рада тому, что ударила человека, еще и велосипедом, но ситуация располагала. Однако радость продлилась не долго: один из парней хватает Юну и оттаскивает от велосипеда. Это было довольно легко. Велик безвольно падает на асфальт, а рядом образуется парень с кувалдой. Глаза расширились от испуга. — Стой! Я же выиграла! — кричала она, дёргаясь.       С ней даже пререкаться не стали, не сказали даже что-то из разряда «ты никому не докажешь». Замах кувалдой. Юна кусает удерживающего ее парня за руку — челюсть крепко сжимается на костяшке и тыльной стороне кисти, вызывая болезненную судорогу, и высвободившись, кидается в сторону велосипеда, в надежде защитить его от повреждения. Хвангён, видимо пришедший в сознание и вернувшийся на место сбора, громко говорит остановиться. Он пошатывается, держась за голову, придерживаемый сокомандником. Парень с кувалдой реагирует незамедлительно, но под весом инструмента не может остановить его полностью. Неслабый удар приземляется точно в лопатку девушки, что выплевывает воздух. Всю руку вплоть до спины пронзает боль, потом непонятный холод. Потом легкий жар и онемение. Юну словно резко тряхнули — настолько она вмиг не соображала и жадно вдохнула.       Хвангён разъярен. От того, что его грязно победили, от того ли, что он в принципе проиграл. Схватив развалившуюся девушку за шкирку, он поворачивает ее к себе. По лбу течет кровь, губа разбита. Кажется он хорошо приложился о лестницу, когда падал. — Эта маленькая сука… — шипит он, но медлит, видимо у него рой мыслей, что бы он хотел сейчас сделать с ней. — В чём проблема? Я не нарушила правил, а случайное нанесение увечий не было оговорено, — левая рука ныла и безвольно висела. Она не могла отвернуться от этого пожирающего гневом взгляда.       «Случайно нанесение…», — повторяет он, — «тогда это тоже ненамеренно», — добавляет он и кулак Хвангёна стремительно встречается с лицом девушки. Юна реагирует машинально — махнув здоровой рукой, ее ногти в ответ проходятся по и без того раненному лбу лидера Призраков, оставляя царапины. — Вот стерва… — отшвырнув девушку он хватается за ранение и возвращает взгляд на Юну, — еще в сознании? Похвально.       Он лицезрел как девушка сидела на асфальте, наклонившись и схватившись за нос. Кровь активно стекала с рук пропитывая ткань и под рукав, капала на землю. Хвангён улыбается и выхватывает у сокомандника кувалду и замахивается. Юна смотрела на парня снизу вверх с потерянным взглядом и увидев, что он собирается замахнуться, зажмурилась и нагнулась к земле, ожидая удара, как это было и в случае, когда она ударила Ханнама, а после боялась ответного удара. Мысли скандировали только одно желание «не бей меня, не бей меня…», параллельно предполагая все возможные варианты, где сейчас будет больно. Но вместо удара она слышит лязг метала, треск. Видит: Хвангён с яростью вкладывается в удар и ломает свой велик. — ПРОВАЛИВАЙ, — кричит он и оборачивается. Он весь изошелся потом. Так унизительно проиграть девчонке, — ВЫКИНЬТЕ ЕЕ К ХЕРАМ.       После его «команды», несколько парней оказываются рядом с Юной, берут под руки и поднимают на ноги, кто-то берет велик и ее попросту уводят. Никто до сих пор не подал голоса. Никто ничего не сделал. Кто-то просто смотрел, а кто-то отвернулся, словно ничего не видел. «Они не реагируют… Неужели это происходит каждый раз?» — с удивлением и досадой отмечает Юна, пока могла лицезреть окружение, но ее внимание привлекла щекочущая струйка, покатившаяся по шее. Было хреново. Было больно. Ее не волокли как мешок — и на том спасибо. Стоило им скрыться за строением, как трое парней, что выпроваживали Юну и, фактически, должны были ее швырнуть как котёнка, заговорили. — Это жестко. Даже девушек не щадит. — Если бы она была совершеннолетней, мог и изнасиловать, — кивнул второй, словно это меньшее, чем она могла отделаться. — Заткнитесь. Если узнает — нам тоже прилетит.       Юна не реагировала, едва переваривала услышанное. Она была сосредоточена на боли. В итоге ее оставили вместе с великом, уходить не спешила. Парни переглянулись. Они не были сердобольными, но явно не такими садистами, как Хвангён, которому все по плечу. Они ушли. Верно, Юне еще повезло, что эти люди побрезговали водиться с несовершеннолетней. Но кто знает, может это только ей повезло? Осознавая, в какое дерьмо она сейчас вляпалась и как херово ей сейчас было. Ноги болели, рука не слушалась, в глазах едва становилось ясно, но все еще периодически мыльно от накатывающих от боли слёз. Юна запрокинула голову, чуть не откинувшись назад и закрыла нос. — Что ты делаешь?! Нельзя так делать! — на английском восклицает женский голос спереди. Руки девушки уверенно наклонили Юну вперед и удерживали, чтобы она не упала, — вот если бы я умела драться! А был бы тут… — она осеклась, — а ты меня вообще понимаешь? — она перестала лепетать и задала вопрос, который следовало бы задать изначально. Юна утвердительно мычит, — замечательно. Ну-ка, встать можешь? Тебя бы в больничку, — Юна схватила девушку за рукав, испуганно на нее посмотрев. — Не надо. Не в таком виде точно, — собеседница пожала плечами, но все равно заставила Юну подняться. — В любом случае нам нужно идти. Если тот псих тебя увидит, боюсь, этим ударом ты не отделаешься. Бешеные они какие-то, — она поддерживала Юну, а другой рукой катила велик, — давай-ка зайдем в круглосуточный. Надо тебя хотя бы умыть, а то людей напугаешь, — Юна только кивнула. Девушка вздохнула и сунула руку в карман косухи, вспомнив, что у нее была одноразовая черная маска, — надень это. Надеюсь ты не брезгливая.       Будучи в городе, незнакомка оставила Юну в укромном месте, а сама ушла в магазин. Ожидание казалось бесконечным. Юна думала, как она вообще вляпалась в это, и как ей выкручиваться. Она не хочет рассказывать об этом маме и тем самым заставлять ее волноваться, но за пару дней это не пройдет. У нее крупные проблемы.       Иностранка возвращается с бутылкой воды и лекарствами. Сняв маску, Юна аккуратно умыла лицо, едва касаясь носа, потом незнакомая девушка помогла налепить большой пластырь. — Дааа, мразь он, раз поднял руку на девушку. Еще и в лицо…, — она брезгливо поморщилась.       Сейчас в слабом свете со стороны Юна могла разглядеть свою спасительницу. Смуглая девушка с черными волосами и голубыми глазами. У нее был пирсинг на губе, макияж, одета в топ, косуху и скини. Внешность не соответствовала характеру, который демонстрировала. Она из разряда: «я думал ты сука, а оказалась такой хорошей». Девушка смотрела сверху вниз на сидящую на чем-то Юну, но самим ростом она была примерно равна. Что касается возраста, выглядела она молодо, вероятно, она точно совершеннолетняя. — Что? Ждала рыцаря на белом коне, а пришла воительница с красивыми глазами? — пошутила она, понимая, что ее рассматривают, — я правильно понимаю, что домой ты не собираешься? Разве не будет проблем, если пропустишь школу? — Меня отстранили на неделю… — Юна виновато отвела взгляд. Собеседница повеселела. — Да ну? Неужели? Чего, подралась с кем? — Юна кивнула, не желая вдаваться в подробности, — ладно, а есть куда пойти? К парню может? — У-у ме-еня нет парня, — она смутилась. Французский акцент проигрался в ее речи, — но-о есть куда пойти…       Юна снова прятала взгляд. Она подумала о том, чтобы наведаться к Юбину — это единственный и самый лучший вариант. По крайней мере она может попытать удачу. К Шелли она попроситься не может, потому что она живёт с директором. Девушка напротив улыбалась. — Ух ты какая стеснительная! Что, сразу задумалась о неразделенной любви? — Юна отреагировала сразу, хотела отрицать, — да не волнуйся, мне вообще всё равно. Но знаешь, как девушка девушке дам совет: если нравится — действуй, — прошептала она, наклонившись. Девушка подмигнула, намекая на то, что это за действие такое. — Говоришь так, будто уже пользовалась этим методом, — Юна хотела подловить ее, но реакция была иной. Девушка выпрямилась, разведя руками и отвечая честно: — Да, пользовалась. Но мой «предмет воздыхания» такой идиот, что ничего не понимает. Именно поэтому мы все еще общаемся, как ни в чем ни бывало, но я бешусь, как только вспоминаю о его тупости! Но ладно, мне и так нравится быть с ним, — теперь она улыбнулась, склонив голову. — О-ого…, — она напоминала Шелли. Такая же отчаянная. Но Юна отогнала мысли. Безумные советы. Интересно, но ей не к чему, — как ты там оказалась? — Ах, точно, — она щелкнула пальцами, — случайно там оказалась. Шлялась где попало. Я здесь недавно, так что просто исследую районы. Команду и тебя я узнала — видела трансляцию. — Так ты тоже катаешься? — Неа, вообще нет. Но друзья катаются, поэтому я шарю только за теорию, — она отмахнулась, — я была нереально удивлена вашему тандему, но исключая всё — будь это совершенно рандомные парни и девушка, я бы все равно помогла девушке. Повезло, что они выпроводили тебя, иначе мне пришлось вызывать полицию. Ну и мне повезло, что ты говоришь по-английски, иначе было бы труднее — Большое спасибо тебе за помощь, - Юна склонила голову. Девушка запричитала, что не нужно так кланяться, — давай я верну деньги за лекарства… — Неее, оставь себе. Как там в Корее говорят? Старшие платят за младших? Вот и ты не рыпайся, — она отмахнулась, — итак, мне проводить тебя до твоей «базы»? — Нет, спасибо, я уже хорошо себя чувствую, — отчасти это было правдой, но на деле она не хотела ещё больше обременять. — Окей! Как придешь домой, обязательно воспользуйся мазью. Будет неприятно если на твоем миленьком личике и теле останутся следы. Гляди, не сможешь в следующих заездах участвовать. — Я больше не буду участвовать в Лиге… Я ушла из команды. — Аааа? Жаль. Мне нравилось смотреть, как ты выкрутасничаешь. Ну ладно, зато ты завершила свое участие двумя победами! — она похлопала Юну по плечу, благо это была здоровая рука, — адьос, может когда-нибудь еще свидимся, а может и нет!       И ушла, словно в закат. Юна проводила незнакомку взглядом, понимая, что не спросила её имени. А что бы ей это дало? Посидев некоторое время, поразмышляв, Юна двинулась в люди. Как же она устала…       Через некоторое время Шин была уже на подходе к дому Юбина. В руке, которая почти не отзывалась, она держала пакет с продуктами — лучшим решением, чтобы задобрить Юбина и в каком-то смысле оплатой за проживание, была еда. Другой рукой она выбрала контакт друга и позвонила ему. Трубку подняли не сразу. На вопрос спит ли он был отрицательный ответ. «Отлично, тогда жди, я сейчас приду!» — ее голос был радостным. Помимо общей потрепанности, она не выглядела так, будто недавно была готова умереть. Она просто не могла позволить кому-то узнать об этом.       Она вваливается, как к себе домой. Возмущенный Юбин сразу подскакивает к двери, но желание отчитать внезапно сменяется на непонимание, после того, какой перед ним предстала Юна. Ворот светлой футболки и местами на куртке была кровь, на носу широкий пластырь, а под ним видна гематома. Пара синячков на ногах и ссадина на колене, но тоже уже обработанная. Помимо этого Юна выглядела довольно бледной, но улыбалась, как и обычно. Как когда она что-то явное неумело пыталась скрыть. Примерно становится понятно, почему она внезапно нагрянула, даже продукты принесла. — Ну? Ты меня пропустишь или так и будешь пялиться? — она едва приподнимает сумку, — у меня рука устала уже!       Юбин отходит из прохода со все еще немым взглядом. Он пытается самостоятельно разобраться в том, что видит. На белой раме велосипеда, который оставили в коридоре, тоже имеются капли застывшей крови. Юбин вспоминает сегодняшнюю гонку и как вела себя Юна. Он вспоминает слова Шелли. — Ты кого-то убила? — он взял пакет из рук подруги и посмотрел на нее, кивнувшую в сторону холодильника, мол, разбирай. Но повиноваться не спешил, выпытывал взглядом. — Неудачно покаталась. Ноги устали просто ужас! — не верит. Но пока не говорит ничего против. Он-то знает, что если она и впечатается лицом куда-то, то гематома будет явно другой. Это чистого вида нанесенная травма. Но если она не хочет говорить… — Ты знаешь, что Шелли весь день ворчит из-за твоего странного поведения? — удивленный взгляд. Видимо подозревала, — мама знает? — Нет. Пришлось соврать, — в этот момент взгляд ее стал тоскливым. Последнее, что она бы хотела делать в этой жизни, так это врать маме, но, видимо, произошло что-то настолько серьезное, явно не обошедшееся ссадинами, что она не хочет показывать ей, — прости, что так нагло, но мне нужно «спрятаться» на несколько дней, — хоть она и заставляла себя говорить так нагло, но верила в то, что Юбин не прогонит, сжалится. Девушка начинает снимать куртку. Левая рука двигалась слишком заторможенно. Будто импульс поступал с опозданием и сила его угасала по мере передвижения. Движение начиналось резко и заканчивалось плавно. Это бросалось в глаза.       Запястье под рукавом было испачкано. Обилие крови тоже вызывало вопросы. Даже если кровь шла из носа, то либо травма серьезная, либо все-таки так получилось, что долго не останавливалась. Ойкнув, Юна берет из кармана куртки крем и удаляется в ванную к зеркалу.       Она отмыла руку и сняла футболку, чтобы было удобнее мазать синяки. Одной рукой снимать было не удобно, но в моменте кровь снова пошла из носа. Футболка покоилась на краю раковины, а Юна склонилась, зажимая нос. Левая рука за ненадобностью сейчас в использовании лениво висела. Не понятно, сколько времени прошло, пока Юна останавливала кровотечение, чувствуя себя паршиво, а потом, чуть повернувшись, разглядывала в зеркало огромный темный синяк с кровоподтеками в области лопатки. Она не услышала стука в дверь и как ее окликнули, но вот когда дверь открылась, девушка схватила футболку прикрываясь, ведь стояла в лифчике, и повернулась, чтобы не демонстрировать спину. Юбин отреагировал сразу, не ожидая увидеть гостью в неглиже, отвернулся, но внезапно осознал, что увидел помимо этого. Вновь повернулся с тяжёлым взглядом. — Не думала, что ты любитель подглядывать! — выпалила Юна, надеясь, что он засмущается и уйдёт, ведь лучшая защита — это нападение, но вот Юбину было вовсе не смешно. Юна вжала голову в плечи, понимая, что он не отворачивается, а потом поняла, что стоит напротив зеркала, и ее спину всё равно видно. Да и рука, все еще не поднятая, чтобы тоже придерживать футболку вызывала бы вопросы у любого человека.       Юбин проходит в ванную, оставляя вещи на тумбочке и тянет девушку за руку на себя и разворачивает — Юна слабо что-либо ощущает. Она жмуриться от осознания оплошности. Все эти синяки на ее спине, включая этот гигантский, абсолютно не выглядят случайными. — Откуда это? — он окидывает взглядом спину, а после снова поворачивает, осознает, что она все еще не одета, отворачивает голову. — М-можно я для начала оденусь? — он сразу махнул на чистую одежду, — спасибо… — Разве тебе не больно? — Юбин говорил о моменте, когда дернул ее за руку, но Юна даже не щурилась от боли в тот момент. — Я почти ничего не чувствую… — выдала она, поспешно натянув футболку и сменив шорты, шнуровку которых пришлось сильно затянуть, было не просто, — я всё…       Юбин разворачивается и снова её оглядывает — на руках и ногах ничего серьезного нет. Однако он понял, почему она не хотела показываться маме. Они вернулись в гостинную и Юне наказали сидеть, пока Юбин разбирал продукты. — Сядь, — скомандовал он и Юна упала на колени, подняв руки, — ты дура? Нормально сядь, — он качнул головой, а Юна не знала, радоваться этому или нет, — и почему мне кажется, что в этом замешан Хвангён? — у него были подозрения на фоне того, что говорила Шелли, но он не слышал ответа, Юна не спешила опровергать его предположения. Он замирает у холодильника, поворачивается, чтобы посмотреть на девушку, что прячет взгляд, — это ведь не так? — молчит, — этот ублюдок что-то сделал? — продолжает спрашивать он, понимая, что прав. Пихнув последний продукт в холодильник, он садится напротив. Юна сидит спиной к дивану, их разделяет только стол, — да что за херня с тобой происходит? Почему об этом задумывается даже Сонмин, которого ты видишь реже Теянг? — он продолжал наседать, но всё еще не получил ответа. Он начинает связывать это с воспоминаниями о том, что Юна спрашивала про Хвангёна. Не могла же она устроить с ним уличный заезд? Он играет грязно, начинающей Юне было бы трудно одолеть его, но ее велик с ней, значит ли что гонки не было и если ее травма связана с этим человеком, то он просто поднял руку? — ты ездила против него? — Да, — наконец ответила она. Юбин глубоко вздохнул. Всё-то клещами из нее тащить надо, — благодаря тебе я выиграла. — Я-то здесь при чём? Если только в том, что он знает о твоем круге общения — он не переваривает Колибри, еще и ты маячишь в топах. — Ну… — она хотела начать с ее вопросов о Хвангёне, но подумала, что стоит припомнить и более ранние события, избегая упоминания допинга, — помнишь, когда мы разошлись после прошлой гонки? Он подошел позже, — нерв дрогнул. Неприятно осознавать, что такой неприятный и уж точно опасный для этой мелкой девчонки человек появился, как только она осталась одна, — он говорил ни о чем, просто подбадривал. Это казалось странным, но я не придала значения. Но потом дошло, что такой человек как он не стал бы поддерживать, — Юбин мысленно согласился. Уж он знал, каков этот человек, — я поняла, что он хочет устранить потенциальных противников. Не ясно только, кто цель — я или Тарантулы. Но, если честно, он только подтолкнул меня к тому, чтобы уйти из команды. — Ты ушла из команды?.. — переспросил он, не веря в услышанное. — Хаха, да, я думала об этом некоторое время, — она улыбалась и виновато почесала щёку, — для меня это всё трудно. Слишком высокая планка, учитывая, что я едва только села на велосипед, не говоря о том, что вообще вышла в люди. Это вышло случайно, что на отборочных вышла я и привлекла внимание, но оно давит на меня. А еще мне не нравится чувство удушения от нехватки кислорода, когда завершаешь гонку, и падать, как строительной зоне. И с командой не срослось — я дружила только с лидером. — Я думал ваша девчачья группа… Крепкая? — Нет. Это скорее культ поклонения Юми, — «так вот как ее зовут» подумал Юбин и тут же забыл, — я с ней знакома давно по другим обстоятельствам, а другие за ней следуют, естественно они ничего мне не выскажут только потому что я под защитой лидера, — Юбин цыкнул. Змеиное общество, — они привыкли быть без меня, так что мой уход не должен повлиять. — Да куда там, — перебил он, — притянула внимание участников и думаешь, что популярность команды с твоим уходом останется такой же? Хрена с два, — он встал, чтобы налить попить, пока Юна объяснила, что собиралась подыграть Хвангёну, а после уйти из Лиги, — кипиш в школе с этим всем как-то связан? — он вернулся с кружками с водой. Ставя вторую перед девушкой и садясь на место, он ухмылялся, довольный фактом драки, — Ханнам хвастался, что девчонки были в мясо, — он шутил, а Юна повелась. — Не правда! Всё было не так критично! — Значит драка все же была. — Была… — она отпила воды, — это было впервые, когда я захотела кого-то ударить. — А потом ты захотела сменить контингент и подраться с парнем. Чего ты сразу на незнакомца полезла? Сказала бы, я бы собрал пацанов со школы — могла бы лупить сколько душе угодно, — продолжал он дразнить. — Ааа, прекрати! Не правда это всё! — верещала она, со стуком поставив кружку на стол, — девочки просто заслужили, а сегодня поступала так, как обычно не делаю. — Лезть в драку и материть людей? Забавно было наблюдать. Если бы это услышал Мину, он бы натянул уши на задницу тому, от кого ты услышала эти слова, — его забавляло, как её опекают. Зачастую именно он учит ее гадостям, но, к сожалению, в этом он уже не участвовал, — только если ты хотела скрыть причастность Хвангёна, то у тебя не получилось. Именно ваше воркование вызвало у Шелли подозрения и все поняли, что ты из-за него себя странно вела.       Юна снова слабо улыбнулась. Хоть у нее и не получилось блестяще выполнить задуманное, но она добилась минимального идеального эффекта, и скрыть то, что ну никак не должно всплыть. — Ну и сегодняшний заезд, я намеренно проехала мимо лидера и ехала сверх своих возможностей. Падать я, конечно, не планировала. Просто сил уже не было, — она признавалась в этом, будто в чем-то постыдном. — И этим самым всех Теянг удивила, — он рассказывал, что было по их сторону, параллельно повествованию подруги, — Шелли сказала «я запрещаю ей учиться у Джахёна» из-за вашей бешенной езды. Весь день себе места не находила, даже когда ты пропала после гонки. — Это мы-то бешено ездим? Ты тоже не спокойно ездишь! — он отмахнулся. — Значит после медкабинета ты ушла домой. Так валялась бы и отдыхала. Зачем поперлась кататься? — Ммм… Не знаю. Было такое ощущение, будто я не выполнила норму во время катания — трюки, например. Правда в итоге много я не проехала, просто гуляла. Забрела куда-то, и вот там оказалась база Призраков…       Юбин задумался, прикрывая рот рукой. Они ведь могли проигнорировать её. Хвангён, который за ней наблюдал, точно понимал, что Юна вымоталась и не смогла бы ехать нормально. Значит она сто процентов была его целью — выиграть по-лёгкому, даже мешать ей не придётся, но что-то пошло не по плану. — Разве у тебя не болят ноги? — Оо, еще как болят, что умереть хочется. Сейчас приглушенно, а если захочу встать, походить по лестнице и что-то еще — будет больнее. Вот завтра меня ждет адская боль, — она рассмеялась. Иногда смех — защитная реакция… — если бы я не ехала против Хвангёна, вероятно, было бы полегче. — Так всё же, как ты выиграла у него? Разве он позволит сломать свой велик? — он запнулся, — хотя он сорит деньгами, ему ничего не стоит новый купить… — Так он богатый? Я так и думала… — ее мысли подтвердились. Даже наличие у него допинга теперь без сомнений, ведь деньги решают всё, — он сам меня нашел и я просто поняла, что не убегу и не уеду, а если и получится, то откопает, где бы я не была, — обреченно заявила она, — и снова это поняла, когда меня привели на базу. Ты же уже видел всю банду? Их много, — Юбин угукнул, — ему даже не пришлось шантажировать, потому что мне не оставалось ничего, кроме как принять участие. Ну и я вспомнила, что ты говорил о езде Хвангёна и уличных гонках, поэтому спросила могу ли я делать трюки во время езды. — Хвангён проиграл трюкам?.. — Юбин чувствовал себя проигравшим Юне. Он, умея очень даже хорошо кататься на велосипеде и тоже умеющим делать на нем различные вещи уступил той, кто использует велик как скейт? Есть главное различие — Юна знала на что шла. — Не совсем. Просто я последовала советам, которые мне давали. Хвангён сказал, что я могу ехать как хочу. Не добавил никаких «но». А раз никаких запретов нет, то в случае чего я могу сказать, что это не было обговорено правилами! — Юбин понимающе кивнул. Она поступила стратегически правильно. Где-то в глубине души он почувствовал гордость, — кто-то сказал, чтобы я ехала первой, потому что я итак устала на соревнованиях, но минута — это ничто. Маршрут был по улочкам и узким улицам, ты примерно понимаешь, какие там препятствия. Однако в колеса чуть не попала палка какая-то, то машина откуда-то взялась меж домов, — Юбин понимал к чему она ведет и это его злило. Еще больше он закипал от ожидания завершения заезда, ведь факт того, какой Юна вернулась после него — интересовал больше всего, и он уже имел представление, — можно считать, что мы закончили на середине маршрута, когда съезжали по лестнице. Я запрыгнула на перила, думала проскользить, но показалось, что это лучший момент, чтобы по его же правилам сыграть и на неожиданности. Я сделала прокрут так быстро, как только могла и задним колесом влепила ему в голову, — она покружила пальцем в воздухе, показывая оборот, — он свалился с лестницы. — Молодец, — он ощущал победу как свою. — Молодец-то это так, но всё равно чуть не потеряла велик, когда приехала на финиш. Мне кажется, что не важно, какой результат — все равно потеряешь велик, особенно если победивший, примерно как я, ничего им сделать не сможет, — слушая это парень сделал вывод, что все обошлось, ведь Юна пришла с великом, — они отобрали велик, но пришел Хвангён и сказал остановиться, распсиховался и сломал свой велик.       Она поспешно выплюнула эту концовку, оставляя Юбина без объяснений. Он завис, чувствуя незавершённость и как Юна съехала с темы. А самой девушке было стыдно признаваться, как она травмировала руку и что её ударили в лицо. Больше она переживала за то, что Юбин итак терпеть не может Хвангёна, и не дай Бог при встрече начнет драку. — Ты не договорила, — строго подметил он, кладя руку на согнутое колено. Юна со своего места чувствовала, как он напряжен и серьезен. А она нервничала. Сомневалась, — подожди, руку ты, скорее всего, травмировала перед приходом Хвангёна, — уверенно предположил он, но не успел предположить практически верный вариант, как Юна схватилась за нос, почувствовав слабую струйку, дошедшей до верхней губы. Она зажала нос, облизнув губу, и наклонила голову.       Юбин подскочил с места и, найдя аптечку, принялся рыться в ней. Возвращаясь, он увидел, как Юна неестественно покачнулась в бок. Что-то подсказало ему, что это не к добру и эта чуйка либо опыт заставили его быстро приблизиться, подставляя руку под голову, и он оказался прав. Юна начала терять сознание из-за головокружения, но как только голова нашла опору, стало легче. Садясь рядом, Юбин вернул подругу в нормальное сидячее положение. До этого он помогал только матери, поэтому у него не было как такового опыта, но действовал он аккуратно, неуверенно. Юна вернулась в сознание и после небольшого тормоза от попытки осознать, что только что было, взяла вату, которую передал Юбин, и заткнула нос. Это лучше чем ловить убегающую кровь руками. — У тебя нос что-ли сломан? — Точно нет, — уверенно отрицала Юна, — слабые сосуды, — и облокотилась на диван, не запрокидывая головы. Юбин не спешил уходить, ему было стремно от того, что нельзя предугадать, когда эта хрупкая на вид девчонка снова рухнет, — я сама виновата, что полезла велик отнимать, — вздохнула она, смирившись. Если она будет скрывать, перенервничает от множества мыслей и сомнений, а если перенервничает, снова станет плохо, — тот парень остановился, но кувалда все равно с размахом упала. — Ты точно ебнулась… тебе так нравится бросаться под удар? — он помял переносицу едва припоминая момент, и то по рассказам Сонмина, когда Юна влезла в драку не осознавая последствий. — Я не хотела, это само произошло… — она не знала как объяснить это чувство. Это просто произошло и всё тут. — Тогда что с носом? Асфальт клюнула? — он сидел полубоком и следил. А Юна пялилась в стол. — А это уже Хвангён… — молчание. Даже тяжёлого дыхания не было слышно. Юбин слушал, чтобы сделать для себя вывод в какой степени он хотел бы раскрошить его лицо, — сначала за ворот поднял, назвал мелкой сукой, — даже повторение чьих-то ругательств от нее слышать непривычно, — я сказала, что все было честно ведь случайные травмы не обговорены правилами и тогда он ударил со словами, что это тоже случайная травма. А потом разбил свой велик и сказал чтобы меня увели.       После завершения признания Юбин сел ровно, измученно спрятал лицо в руки и глубоко вздохнув, помассировал виски. В воздухе стояла злость. — Я знал, что он мразь, но чтобы поднять руку на девушку… — он не договорил. Не хватало слов, чтобы описать какое по счету дно он пробил в его глазах. — Да ладно тебе. Главное, что я больше его не увижу, к счастью. Из лиги я ушла, он хоть и проиграл, но ответил той же монетой — мы в расчете, — девушка положила руку на волосы Юбина и потрепала его. Но Юбин выпрямил спину и посмотрел на Юну, явно расслабившуюся, то ли от мысли, что все закончилось, то ли от усталости. — Ты дура? — лишь спросил он, на что Юна обиженно надула губы и, повернулась боком, ставя локоть на диван и подперла голову, — ты же толком не можешь двигать рукой, нос может быть сломан, ты была в окружении двинутых на голову мужчин, у которых есть не только кулаки, но и деньги. Это меньшее, чем ты могла отделаться, — он говорил на повышенных тонах, — да даже если бы ты на колени перед ним упала, все могло пойти по тому же сценарию. Этот ублюдок сумасшедший — сейчас он забьет на тебя, но в любой момент может припомнить и захотеть отомстить, — Юна понимала, что ему лучше знать и это испугало еще больше. Ее дразнящая улыбка сменилась поджатыми губами, едва испуганными взглядом и покалыванием в носу, будто она вот-вот заплачет. Юбин понял, что переборщил. Как трудно с этими сентиментальными девчонками, — забей, — он поднялся, — давай спать.       Юна лежала в темноте, свернувшись калачиком под одеялом, но никак не могла согреться. По логике, ей не должно быть холодно — в комнате не сквозило, за окном не было мороза, даже воздух казался тёплым. Но дрожь не проходила. Тело ныло после гонки. Мышцы, перегруженные за день, отказывались расслабляться, словно держались за остатки напряжения. Она пыталась найти удобное положение, закутываясь в одеяло плотнее, но всё без толку. Наконец, Юна сдалась. Она осторожно встала, стискивая челюсть от боли в ногах, и вышла из комнаты.       Юна без лишних раздумий перелезла через Юбина и устроилась спиной к спинке дивана. Юбин шевельнулся, пробормотал что-то нечленораздельное и только потом открыл глаза, смотря на макушку устраивающейся поудобнее и вытягивающейся вдоль спинки дивана как струна, чтобы не сильно мешаться. — Что ты делаешь? — пробормотал Юбин, — у тебя целая комната в распоряжении, а ты всё равно меня теснишь, — проворчал он, лениво поправляя руку под подушкой, на которой улеглась вторая голова. Она бесцеремонно вздохнула, словно перетрудилась, учитывая, что укладывалась и накрывалась одеялом она одной рукой.       Юна не стала объяснять, что она уже пыталась согреться в комнате, но не смогла. Вместо этого тихо ответила: — Мне холодно, — ответила она. Юбин прислушался к ощущениям. Совсем не холодно. Но оно и понятно, почему ей так чувствуется, — а греться о человеческое тело эффективнее, — Юбин фыркнул, не было сил препираться.       Она накинула на него часть одеяла, прижала руки к груди и принялась засыпать. Он просто положил руку на себя так, чтобы случайно её не касаться, и спустя пару минут дыхание его выровнялось. Юна же почти сразу провалилась в сон. На этот раз — в тёплый.