Пересилить или пренебречь

Намокший, идёт под дождём,

Но песни достоин и этот путник,

Не только хаги в цвету.

— Басё.

      Как хорошо, когда никуда не надо. А когда один настолько устал, что готов сутки проспать, а второй просто любитель подрыхнуть, то вы идеальный тандем! А если вы еще и не ворочаетесь и не пихаетесь — вообще превосходно! Ладно, если хотя бы один из вас спит спокойно…       Юбин просыпается первым от вибрации будильника. Спи не спи, а кушать хочется. Вечером на тренировку с Колибри. Открыв глаза, Юбин видит потолок и чувствует тепло под боком. Первой мыслью было «она совсем не двинулась за ночь?», а только потом осознание того, как она беспардонно улеглась рядом. Он плохо помнил этот момент, потому что был сонным, но смятение пришло только сейчас. Реагировать было уже поздно, поэтому он отвернулся и зарылся носом в холодильник, с непривычки отметив, что он не пустует. В голове пролетает немое соглашение с самим собой, мол, пускай тут поживет, так хотя бы будет что поесть.       Когда живешь один, настолько привыкаешь к тишине, что ничего не беспокоит, но когда понимаешь, что ты не один, но шума от этого больше не становится, нарастает напряжение. Поначалу Юбин старался не шуметь, когда передвигался по жилищу, когда готовил, когда принимал душ, но понял, что он не только не потревожил сон девушки ни на вону, но и Юна не сдвинулась ни на сантиметр. Он сел за стол, опираясь спиной о диван, и включил телевизор, убавив громкость. Прогноз погоды, какие-то сериалы. А Юна сладко посапывает, видя уже, наверное, двадцатый сон. Ее губы немного приоткрыты, потому что носом плохо дышится, одеяло как накрывало ее наполовину после того, как Юбин вылез из-под него, так и накрывает. Юбин замирает и присматривается, пытаясь понять, дышала ли она вообще. Ну не может человек так неподвижно спать, верно? Поднявшись с места, он подносит руку к лицу спящей и чувствует теплое дыхание. Дышит, уже хорошо. Растеряв интерес, он собирается, чтобы встретиться с Сонмином прежде, чем настанет время тренировки.       Госпожа Хон частый гость дома у сына. Иногда она приносит продукты, которые купила сама или передала Флёр, но самое важное для нее — убедиться, что Юбин поел. Когда она подошла к дому, свет не горел, поэтому она решила оставить продукты и уйти, но стоило ей зайти в гостинную, как взгляд тут же упал на диван, а точнее на человека, накрытого одеялом. Лицо не была прикрыто, женщина сразу узнала Юну. Пластырь на носу, спит в такое время, в сковороде не тронутая еда, видимо оставленная гостье, пока хозяин отсутствует. Оставив скудный пакет фруктов, женщина подходит к Юне и аккуратно тормошит ее за плечо. Девушка лениво разлепляет глаза. Было чувство, будто лучше бы она не просыпалась, ведь во сне она не чувствовала всей той физической боли и усталости, как сейчас. Завидев лицо госпожи Хон, Юна поспешно принимает сидячее положение. Опираясь на левую руку ее пробрало противное ощущение, как если бы ты отсидел ногу и пытался идти — вроде и наступаешь, ведь нога твердая за счет кости, но такая не устойчивая, сразу подкашивается с неприятным ощущением и глухой болью. То же самое она почувствовала, когда подкосилась и рука. Помимо этого ее сопровождала острая боль в мышцах по всему телу и отчётливо в лопатке. Юна жмурится, хватая ртом воздух, но завершает действие. Даже просто сидеть получается с трудом. Женщина засуетилась, забеспокоилась. — Милая, как ты? Что случилось? — тараторила женщина, оглядывая девушку испуганным, но заботливым взглядом. — Аа, — протягивает Юна, немного возвращая картину мира в сознание, и посмеивается, — не стоит беспокоиться, госпожа Хон! Я перетрудилась на соревнованиях, вот и всё! — если сделать мелкие исключения о вчерашнем вечере, то это абсолютная правда. Женщина продолжительно смотрит в глаза Юны, а после на нос, — правда-правда. Нос разбила, когда упала. — Ох, такая неуклюжая… — вздохнула она, садясь рядом, — почему же ты спишь здесь? — Я спала в комнате, — частично соврала она, — в течении дня снова уснула, но уже здесь, — откровенно соврала она. На задворках памяти было только раннее утро, когда Юбину приспичило перевернуться на живот, а чуть позже на спину, и каждый раз он задевал девушку, и без того вытянувшуюся вдоль спинки, но не возмущавшуюся, ведь она сама потеснила его. — А где Винни? — взгляд падает на одежду, в которой была Юна. Она не замечала, чтобы девушка носила оверсайз футболки, но и исключать этого не могла. Однако было наитие на то, чья это на самом деле футболка. — Он… — Юна задумалась, даже приподняв взгляд в потолок. В голове пусто. Она не знала его планов, поэтому и ответить не могла, — может быть на тренировке с ребятами. У них же заезд скоро, — госпожа Хон вновь принялась оглядывать Юну, что встала с дивана и отнесла одеяло в комнату. Женщина убирала фрукты в холодильник, сперва удивившись его наполнению, — я не хотела беспокоить маму этими ушибами после соревнований, поэтому отпросилась у нее на ночевку, — неловко объяснялась она, переминаясь с ноги на ногу, стоя в гостинной, — не говорите маме, пожалуйста… — А я думала… — она запнулась, — да ладно тебе, все хорошо, — успокаивающе ответила госпожа Хон, беря Юну за руки, — будь аккуратнее, милая.       Вскоре женщина ушла, подметив, чтобы Юна поела — еда была в сковороде. Юна последовала совету — быстро проглотила легкий перекус и помыла посуду, а после, словно весь день трудилась, упала на диван и свернулась в клубок. Тело ныло от каждого движения, лопатка со временем начинала адски болеть после того, как с нее сходило онемение. Девушка прижала к себе ноги, в тишине одинокого пребывания в доме, она провалилась в дремоту, параллельно думая, что это была за минутная конфронтация с оправданиями и насколько они были убедительны. А может ей это вообще приснилось? Ответы вылетали сами собой, она привыкла недоговаривать, так может быть и не приходила никакая госпожа Хон? Юна пребывала в небытие, пока не послышалось открытие двери. Недолгое копошение, за время которого девушка снова задремала, но тут же приоткрыла глаза, видя наклонившуюся фигуру красноволосого, что разглядывал ее. — Мелочь, ты вообще вставала? — Юбин выпрямляется и снимает с себя куртку. — … яблоки… — бормочет она и, услышав свой тихий голос, просыпается, — а?       Юбин не понял к чему она сказала про яблоки. Приснилось что ли? Или проголодалась? Кинув взгляд на кухню, он заметил, что сковороды нет, значит вставала и ела. После тренировки он устал и самому хотелось бы поесть, но так лень готовить. Бин смотрит в холодильник, в надежде найти чего перекусить и видит пакет яблок. Значит не приснились. — Мама приходила? — спрашивает Юбин, беря и надкусывая яблоко. Закрыв холодильник, он снова смотрит на девушку, что сидела на диване, обнимая колени и тихо простонала от боли. После вопроса, Юна уставилась на него. Она отметила для себя, что госпожа Хон все-таки приходила. Она угукает. А Юбин все пялится, будто смотрел на редкий вид ядовитой гусеницы. Он в общих чертах представлял, как Юна себя чувствует. Давно он не испытывал подобной боли. Но больше этого вопросы вызывали другие очаги боли девушки, — мышцы? Как рука? — он задумчиво держит в руке яблоко и жует кусок, а сам подходит и несильно сжимает трапециевидную мышцу девушки. — Аа-а-хах… — стон был мучительным и громким, Юбин отнимает руку, будто обжёгся, — больно-больно… Ху-ху… — плачется Юна, разминая мышцу, — чертовски все болит, еще и весь день проспала, — она поджала губы и обиженно глянула на Юбина. Он дернул бровью, мол, «то-то же, весь день лежать, естественно мышцы застоялись».       Юбин выкинул огрызок яблока и ушел в душ, а Юна встала, чтобы размяться. Как и ожидалось, левая рука не слушалась, лопатка болела, стоило напрячь, да и Юна не сильно себя заставляла, главное разогреть мышцы, после чего она почувствовала себя заметно лучше.       Для отхода ко сну еще рано, поэтому двое бездельников смотрели телевизор. Юбин все также грыз очередное яблоко, сидя на полу и опираясь спиной о диван, а позади него была подушка, которую подпирала свернувшаяся на диване Юна. Пальцы невесомо перебирали волосы парня. Так аккуратно, то ли от слабого контроля руки, то ли от попыток не сделать что-то не так. Она проходилась по едва влажным волосам от линии роста волос почти до макушки и возвращалась обратно, постепенно перемещая руку. Это случилось в моменте увлеченного просмотра какой-то детективной дорамы, так что никто из этих двоих не уловил момента, как пальцы начали перебирать прядки, а когда заметили, не придали значения. «Почему бы ему нормально не перекусить? Яблоки — тяжелая пища, да и он тренировался. Одними яблоками сыт не будешь», — рука замирает в момент, когда Юна, итак лежащая непонятно как, тянется к уху Юбина. — Оппа, а давай закажем пиццу, ммм? — тихо-тихо, аккуратно и заговорщески говорит Юна. После своего же предложения она почувствовала тяжесть в желудке и вспомнила, что сама толком не ела, а готовить не было желания ни у одного, ни у другой.       Юбин вздрагивает из-за голоса, раздавшегося так близко. Чуть повернув голову, он задумался. Заманчивое предложение, но есть одно «но»… — Я угощаю, — также тихо добавляет Юна, и пальцы продолжают движения по волосам. Ноготочки коснулись виска и заправили прядь за ухо. Так нежно, до дрожи по спине. Такие незнакомые ощущения. Это потому что Юна «расчесывает» ногтями?       Заветное уточнение. Кто откажется от халявной еды? Теперь, если подумать, предложение кажется крайне соблазнительным. Грех отказаться. Или на Юбина так подействовали эти чудодейственные поглаживания? Он соглашается. Юна радостно тихо взвизгивает и отстраняется, укладываясь снова на диван. Прекращается и возня с волосами — досадно. Девушка берет телефон и открывает доставку. По пицце на каждого будет достаточно? Или стоит взять три? Каждому по полторы. Они оба любители поесть, поэтому одна пицца для них — перекус. Но и на ночь не стоит много есть, поэтому обойдутся этим. Девушка выбирает себе пиццу с ананасами и клюквой, а что до Юбина… Она не знает его предпочтений, пусть сам выбирает. Юна снова наклоняется к нему. Одна рука покоится на краю подушки, а вторая протягивает телефон. «Выбирай любую», — уточняет Юна, следя за тем, как Юбин неуверенно скроллит ленту.       В ожидании еды Юна активизировалась. То окно откроет, как услышит стук капель уже прошедшего дождя и, увидев на чистом небе звезды и луну, зависнет, восхищенная. То сядет на диван и поболтает ногами, задумчиво смотря на напряженный момент в дораме. То сядет рядом, обнимая колени, а потом подскочит от внезапного момента на экране, чем или напугает внезапностью Юбина, или заставит его усмехнуться, мол, «да чего там пугаться?», а у самого холод по спине бежит. На эту активность сразу можно подумать, что Юна просто проснулась — проспала весь день, а сейчас прилив сил. Наконец пиликает уведомление, что нужно выйти забрать заказ. Девушка хочет встать, но ее останавливают одним жестом руки — вскоре Юбин возвращается с двумя коробками с пиццей. Они открывают обе, чтобы понять где чья. Угадывать не приходится, они меняются коробками, когда видят явное различие. Вкусив первый раз, Юна довольно мычит. Сладость вперемешку с кислинкой. Что может быть лучше? — Дай попробовать, — говорит Юбин и чуть наклоняется к подруге, сидящей слева от него. Её восторженная реакция пробудила в нём интерес к ее выбору. Юна тянет второй кусок — одной рукой держит, а вторую подставила ниже, на случай, если упадет. Но вместо того, чтобы взять кусок пиццы из рук, Юбин тут же откусывает добротную часть, а только потом забирает остаток. — Ыыых, — удивленно вздыхает она, выпучив глаза, — чуть пальцы не откусил! — шутливо возмутилась Юна, переглядываясь с Юбином, облизывающим губы. Что-то в ней затрепетало. — Зато ты как мышь, — он развивает этот спор, параллельно перекладывая кусок своей пиццы к ее взамен того, что ему дали. Юбин врет, ведь Юна не кусает уж столь мелкие кусочки, как он это описал, но и правда в этом есть, ведь Юна банально меньше него, естественно она не может весь кусок разом съесть. Но Юна оказалась умнее, лишь хмыкнула в ответ, не позволяя развиться их шуточной перепалке.       В один момент голова начинает слегка кружиться, поэтому Юна облокачивается на руку друга. Перекус быстро улетучился, а дорама набирала обороты. Она их не заинтересовала, но они все равно смотрели. На телефоне раздается короткий вибросигнал. Потом снова. И еще один. Не звонок, скорее отметка в чате — либо всех отметили, либо только ее, — и не единожды. Наверное что-то важное. Юна заходит в мессенджер и видит, что в нескольких чатах, в которых она состояла, но крайне редко принимала участие, вдруг появился наплыв сообщений. Единицы людей, что состояли сразу в нескольких чатах, как Юна, но в основном это были разные группы людей. Юна была там лишь потому что она как всегда со всеми общалась и все хотели ее внимания. Были отметки самой Юны еще днем, а также сейчас появлялись упоминание всех участников — не важно кто, главное чтобы увидели как можно больше людей. Девушка быстро проматывала переписки, ознакамливаясь с содержанием и, что удивительно, все говорили об одном. В сообщениях с тегом Юны спрашивали, связана ли ее драка с троицей из класса 2-1 с ситуацией Миён… В остальном же люди обсуждали какое-то фото, а также то, что Мину навёл шороху из-за этого. «Ой-ой, неужели все стало хуже?..» — подумала Юна, боясь заходить в другие чаты. Она почувствовала вину. Неужели это из-за неё? В том чате, в котором она сейчас находилась, Юна спросила, что за фото они обсуждают. В ответ пришла ссылка на пост. Начала текста в этом посте ей уже не нравилось, а комментарии были еще хуже. — Это выложили в сеть? — в голосе Юбина слышалась нотка удивления. Он заглянул в экран, читая комментарии. — Эт-то же не правда! — убеждала его Юна, — я его знаю — он хороший! — она осеклась. Может ли она это утверждать, когда виделась с ним единожды? Юбин испытывающе смотрит на неё, требуя ответа, — ранее мы с Миён вместе ходили в фотостудию. Ну, он показался мне хорошим… — Ты, вроде, редко ошибаешься в людях, но наивная до одури, — и снова в точку, — нравится тебе с плохими людьми связываться? Один раз развесила уши на трёп Хвангёна.       Она пристыженно молчала. Он прав. Она слишком восприимчива, благодаря чему может попасть в передрягу… Интересно, а та девушка, что ей помогла, тоже на самом деле плохая? — Про тебя тоже говорят всякие гадости, но ведь ты на самом деле хороший человек, — один аргумент этой бесконечной теории вероятностей все-таки нашелся. Теперь в ступоре Юбин. Снова она говорит о том, что он хороший, что люди чрезмерно категоричны. Она действительно верит в него. — А если я все это время вру тебе? Если на самом деле выжидаю момента, чтобы сделать тебе больно?       Молчание. Он смотрит, улыбаясь. Задал провокационный вопрос и радуется замешательству подруги. Но чего ты добиваешься? Будет ли тебе радостно, если она вдруг найдет в мыслях подтверждение твоим словам и решит, что ты действительно играешься с ней? Вопреки его ожиданиям, Юна отвечает расплывчато. — Я плохо разбираюсь в людях, поэтому не могу проанализировать твои слова. Если однажды ты решишь причинить мне боль, мне лишь придется смириться, ведь я буду сама виновата в том, что доверилась тебе.       Этот ответ заставляет душу болеть. Она улыбается, говоря это. — Если я не могу доверять тебе, то кому смогу вообще? И разве ты хочешь это испортить? — она смотрит на него с интересом, будто он сказал глупость. Но волнует одно — всегда, когда речь заходит о его влиянии на нее, он говорит о том, чтобы сделать ей больно. Это от неуверенности в себе, мол, «да чтобы мне кто-то доверял? Бред», или есть что-то большее?       Наивная, невинная, но привыкшая к моральной боли. Юбин хмыкает, отворачиваясь. Юна возвращает взгляд в телефон, делая скриншоты переписок, где обсуждали кто и что сделал, в частности автора этого фото. Всё это Юна отослала Мину, посчитав, что как борцу за справедливость Миён, он должен знать источник проблем. — Я видел их, — вдруг говорит Юбин, — но не видел ничего подозрительного. Мину сегодня на тренировке нам все уши этим прожужжал.       Услышав это, Юна сделала вывод, что ситуация далеко не из простых и ребята из Теянг так просто это не отпустят. Интересно, как там Миён? В порядке ли она? В курсе ли что про нее пишут в интернете?       Мину ответил быстро. Уточнил из какого класса девушка, распространившая фото — Юна знала это, поэтому сообщила, — и поблагодарил за информацию. Все-таки есть польза в том, чтобы общаться со всеми. В свою очередь Мину сказал, что Миён еще не знает о произошедшем, но, вероятно, уже завтра об этом будут трепаться на каждом углу. Девушка вздыхает. Юна обнимает руку Юбина, устраиваясь удобнее. Пальцы чувствуют напрягшиеся мышцы. В мыслях сразу проскакивает неловкость момента и её действия, но вместо того, чтобы смутиться и отстраниться, она улыбается, невзначай ведя руку чуть ниже по бицепсу, в очередной отмечая, что Юбин сильный и хорошо слажен. Она убирает наслаждающуюся моментом улыбку и поднимает взгляд на парня, что пытается игнорировать её. — Юбин-а… — зовет она его. Усталость от мирской суеты отчетливо слышится в её голосе, — ты устал? — такой всеобъемлющий вопрос. От чего-то кажется, что спрашивают не про нынешнее состояние измотанности тренировками, а душевное состояние, — хочу показать тебе Швейцарию, — выпалила она без капли сомнения. Но это заявление крайне громкое для такого человека, как Юбин, — давай, как появится время, слетаем на пару дней? Я бы хотела съездить на горы и покататься на сноуборде. Это, в какой-то мере, успокаивает.       К сожалению она понимала, что это практически невозможно. Она свободна от соревнований, от учебы можно отпроситься, либо поехать на каникулах. Но вот Юбин занят — между соревнованиями может быть время, но это не значит, что у него будет время даже на каникулах. Как бы ни было сильно ее желание показать ему Швейцарию, она не может распорядиться его временем. — Я не могу… — он отрывал эти слова от сердца. Он понимал, что ему нужно разгрузиться когда-нибудь, но он слишком обременён, — соревнования и… Мама… — Вот об этом я и говорю, — она вздыхает, обнимая его руку второй рукой и опуская голову, — по-этому и нужно отдохнуть. Никакие стальные нервы не выдержат рано или поздно. А о госпоже Хон не беспокойся — моя мама о ней позаботиться, — и снова подняла голову с горящими надеждой глазами, — так что если вдруг захочешь — только скажи и я все оформлю. — Хорошо быть богатой, да? — не понятно с какой мыслью он это сказал, но это совершенно не ранило девушку.       В голове Юны велся учет ее денежных средств. Часть их оставалась неприкосновенной — семейный бюджет, часть на сбережения, которые она внесет на оплату лечения вместе с мамой, и часть на свободное пользование, ведь она не может совсем ограничить себя. Она может пренебречь первой частью денег, чтобы с комфортом слетать на Родину. У нее есть не малые деньги, и она понимает положение Юбина. Он чувствует дискомфорт от таких трат на него, но Юна этого хочет. — Я буду рада, если они принесут тебе спокойствие.       Не счастье, не удовольствие. А именно спокойствие. Необычная формулировка. Юбин усмехается. Со словами «я подумаю над твоим предложением», он встает с места, забирая коробки из-под пиццы, чтобы выкинуть. Уведомляя о том, что пора бы спать, он выключает телевизор и возвращает подушку на место и спрашивает заранее, не надумала ли Юна снова его тревожить — она отвечает отрицательно, ведь не чувствует озноба. Тогда, Юбин укладывается первым, ведь далеко идти не надо. Он не провожает подругу взглядом, сразу отворачивается лицом к спинке дивана. После щелчка выключателя едва слышные шаги не отдаляются, затихая в комнате, а почему-то приближаются. Губы девушки мазнули его по щеке, сопровожденные тихим пожеланием спокойной ночи, и только потом Юна скрылась за не закрытой дверью. «И что это было?» — подумал Юбин, едва касаясь пальцами щеки и пряча лицо в подушку. Можно было привыкнуть к поцелуям на прощание — чего он так и не смог сделать, но поцелуй на ночь — это что-то новое.       Следующим днём, будто в подтверждение расползающимся слухам в продажу вышли журналы, где были размещены фото Юны и Миён. Ситуация приняла несколько оборотов. Первая: Миён порицается обществом за то, что, вероятно, попала в журнал через постель. Вторая: Юна порицается обществом как подельница — тоже через постель, однако благодаря популярности её осуждают в меньшей степени и будь Шин моделью — никто бы не удивился. Третья: люди восхищены их образами. Однако голос со дна громче комплиментов. Юна спрятана в четырех стенах, поэтому никакое осуждение и хвальба её не достигают. В лицо ей не выскажут, а в чате она особо не читает. Но что до Миён, то девушке очень не повезло. Она не в состоянии пережить столько ненависти в свой адрес. Мину, благодаря наводке от Юны, быстро нашёл виновников слухов и принял меры с борьбой против них. Шин же, взволнованная состоянием подруги, то и дело посматривала в телефон на случай, если ей расскажут актуальные новости. Изредка мог написать Мину, продолжая свое расследование и прося подругу что-то узнать, но в основном в курс дела вводила Шелли. Благодаря её умозаключениям после слов троицы из ее класса: «и эта бешенная не скроет факта», — Колибри узнали, что крылось за недавней стычкой. Шелли отругала Юну — она должна была сообщить об этом им и учителям, потому что они друзья и должны помогать, а учителя должны урегулировать любого рода конфликты. На крайний случай Юна всегда могла сказать о произошедшем Шелли, а она дедушке. Юна несколько раз извинилась за то, что не поступила подобным образом, ведь не подумала, что нужно делать именно так. Считала, что если перерубит на корню и похоронит тайну вместе с собой, то будет эффективней. В качестве смены настроения из разговора Шелли сделала комплимент снимку Юны в журнале и спросила каково ей было участвовать в подобного рода мероприятии. Юна с самого начала сделала для себя вывод, что моделинг не её и что более она не заинтересована в этом. Это дискомфортно для нее, по крайней мере в ее нынешнем мировоззрении и самосознании. Чат с Юми тоже поднялся в списке за счет новых сообщений и благодаря началу последнего из них она поняла, что речь идет о фото, но Юна в миг окунулась в чувство вины и неосознаваемой ею самой обиды, снова даже не открыла чат и более того бросила в архив. Это не умаляло того, что счетчик будет чаще попадаться на глаза и уведомлять о том, что у нее есть непрочитанное сообщение. Счетчик сообщений из архива, в котором находится один единственный чат. — Ты хоть похрусти для присутствия, не знаю, — вдруг раздраженно выдал Юбин, пришедший с тренировки. Подходя к дому, он видел включенный свет. С момента как зашел в дом, как разулся, как прошел в гостинную, увидел девушку, залипающую в телефон и жующую сухарики вплоть до момента, когда он повесил верхнюю одежду, уже походил туда-сюда, принял душ и лег на диван, включая телевизор, увлеченная Юна не издала ни единого шороха. Он был раздражен сейчас, в моменте, а не из-за того, что было до того, как он вернулся домой.       Он живет один и привык к тишине, а сейчас, даже если Юна ведет себя как мышка, он подсознательно осознает, что дома не один, из-за этого тишина давит, раздражает. Юна, удивленно посмотрев на парня напротив — она сидела за столом лицом к дивану, — громко похрустела сухариком для приличия. После изредка можно было услышать тихий хруст и шуршание упаковки.       Следующим днём, девушка чувствовала себя достаточно свежей для визита ко врачу и ноги, как минимум, не подкашивались от попытки согнуться в коленях на миллиметр. От синяков осталось совсем ничего, лопатка все еще зверски болела от ушиба, рука все еще онемевала при небрежном пользовании, но это ничего на фоне противного локального дискомфорта, например в локте и плече. На носу также оставался минимум от синяка и легкое побаливание. К ее неудаче, мама попросила зайти на работу за продуктами и передать их госпоже Хон. Наконец-то Юна может хотя бы показаться маме. Нос оправдает незаснятым моментом с гонки, а руке она даст видимость полной работоспособности на непродолжительное время. Остальные участки тела она бы все еще не хотела показывать маме, ведь синяки на различных местах вызовут сомнения.       Для начала девушка зашла домой, чтобы сменить одежду и поиграть с Нуаром. Следом посетила больницу. Возникла проблема с тем, чтобы найти нужный отдел и кабинет, поэтому Шин залипла взглядом на плане этажа. Подходить на ресепшен снова не хотелось, было как-то стыдно снова спрашивать маршрут, поэтому она обратилась к первому попавшемуся работнику, коим оказалась женщина-врач. Начав с «извините, подскажите, пожалуйста…», Юна запнулась, уточняя специалиста. Взгляд женщины был осуждающим. — Сколько Вам лет? Вы ученица? — вместо ответа спросила женщина, чтобы понимать, с кем говорит. Мало ли эти иностранцы, как и азиаты зачастую, выглядят там молодо, будучи взрослыми. — А? Да, я учусь в старшей Теянг. Так что на счет…       Услышав название школы, женщина лишь нахмурилась, смотря на девушку сверху вниз. Пальцы сильнее сжали папку документов, а глаза блеснули осознанием — кажется она узнала Юну. — Ах, так ты тоже безумная гонщица, — раньше бы Юна приняла это как комплимент, но выражение лица этого взрослого не позволяло принимать эти слова в положительном ключе, — в вашем возрасте вы должны заниматься учёбой, а не тратить время на безделье. А твои родители куда смотрят? Ты янки? Раз твои волосы нарушают школьный устав и… — она отметила пластырь на носу девушки и проглядывающий под ним синяк. Однако манера речи Юны выдавало в ней мягкого человека, что никак не вязалось с образом бунтаря, который женщина себе представила. Более того, голова испуганной девочки была едва вжата в плечи, виноватые глазки часто моргали, а губки были поджаты. Манипуляторша ли? — ах, да с этих иностранцев, — женщина вздохнула, отворачивая голову и касаясь лба рукой. Ее запал внезапно пропал, будто она сейчас выпустила накопившийся гнев. Но извиняться не стала.       Она объяснила Юне, как найти нужный ей кабинет и уточнила, знает ли она хангыль или английский, чтобы ориентироваться по вывескам на двери. Получив утвердительный ответ, они разошлись. Шин поспешила удалиться, лишь бы более не пребывать в ее компании, гляди еще за что-нибудь прилетит. Странная женщина.       Получив результаты осмотра, девушка двинулась к следующему пункту назначения, заранее уведомив маму о прибытии, чтобы она была готова к ее приходу и не отрывалась от работы в моменте. На месте она встретила не только Флёр но и госпожу Хон, которая явно не работала. Пришла за продуктами или совпадение? Юна приветственно поклонилась матери друга. — Милая, что с носом? — удивленно спросила женщина, беря личико дочери в свои изящные руки. С новой прической Юна стала больше похожа на милую бунтарку, что было абсолютной противоположностью матери. — На соревнованиях упала. Скоро пройдёт! — Ммм, да? Странно так ударилась… — кажется у нее возникли сомнения, но она верила Юне. Всякое бывает, — ладушки, ma maladroite, надеюсь ты не скучаешь на отгуле, — она дразняще говорила об отстранении, — составь, пожалуйста, госпоже Хон компанию. Будь добра, — Флёр говорила не в приказном тоне, это была просьба. Но она знала, что Юна не откажет, потому что она и сама рада помочь госпоже Хон. У Флёр свои планы на их тандем, но беря в учет ее собственную дружбу с сотрудницей, Флёр не может сейчас уделить ей время из-за работы.       Госпожа Хон уже не говорила ничего против. До прихода Юны её уведомили о том, что сама женщина пакеты не понесет — ей помогут молодые и здоровые. Она отнекивалась как могла, но Флёр была убедительна. Юна поинтересовалась у женщины как так вышло, что она была в торговом центре и исходя из ответа сделала вывод, что мама это спланировала. Ну, а если не искать смысл там, где его нет, то она не хотела позволять болезненной подруге подрывать здоровье переносом продуктов, которые Флёр сама отбирала в своем же центре. Жаль только, что Флёр не знала истинного состояния дочери. Поначалу Юна несла два пакета в правой руке, игнорируя баланс, который был бы, возьми она по пакету в руку, но та устала. Она терпела, но госпоже Хон понадобилось взять Юну под руку именно справа, так что девушке пришлось переложить оба пакета в другую руку. Лопатка болезненно отзывалась при каждом движении, но сейчас она пребывала в напряженном состоянии и к этому добавлялось неприятное ощущение и онемение по всей руке. Госпожа Хон выдвинула такой план: они идут к Юбину, она оставит некоторые продукты, а остальное заберет к себе. Вполне себе справедливо.       Раздраженный Юбин играл добродетеля. Приютил Мину и Джахёна, угощал рамёном. И все это с лицом, будто его всё достало. Он слышит, как проворачивается замок входной двери — Юбин сразу понимает что это не Юна, которая ушла еще утром, но к его удивлению на пороге в гостинную появляется мама, говорящая не сидеть в потемках, а позади Юна с пакетами и бледнющим лицом. Вид, будто вот-вот упадет. Юбин подскакивает с места, забирая пакеты — для него они не были тяжелыми, но он понимал, что ей, вероятно, ещё тяжелее из-за руки. — Юнаааа??? — удивленно протянул Мину, от чего она делает шаг назад, чтобы спрятаться за стеной. — У тебя друзья в гостях? Рамен — не еда, — подмечает госпожа Хон, залезая в пакеты, которые Юбин поставил на кухонные тумбы, — в холодильнике есть немного продуктов и госпожа Шин передала еще. Я приготовлю что-нибудь подобающее на ужин…       Услышав о том, что в холодильнике есть продукты, Мину довольно покосился на Юбина, поняв, что он хотел на них сэкономить, но его спалили. Однако он был не в обиде — рамен в исполнении Юбина та еще вкуснятина. Джахен выглядел отстраненным и из всего происходящего был только один вопрос: почему Юна здесь, еще и как родная? Её велосипед стоит в спальне, чтобы не занимать место в коридоре, поскольку с момента прихода она на него даже не смотрела, а Юбин регулярно катается на своём; парни не могли бы его увидеть и понять что Юна тоже тут, так что ее приход, даже зная о дружбе их семей, для них все равно неожиданный. Юна удивлена не меньше них, да и вообще она бы не хотела распространять свой потрепанный вид. — Аа, госпожа Хон, не стоит напрягаться! Я потом что-нибудь приготовлю, — девушка поспешила остановить женщину посчитав, что они лишь утруждают её, взрослую женщину и без того едва сводящую концы с концами, готовить на целую ораву, — что важнее, стоит ли мне Вас проводить? — игнорируя мужскую половину и такого же хлопочущего рядом с мамой Юбина, она мысленно желала отказа, чувствуя напряжение в переносице и боясь, что сейчас ливанёт. — Думаешь?.. — она задумалась над утверждениями девушки. Женщина была более понимающей ситуацию, чем Юна, что только училась понимать окружение. Должно быть и вправду стоит оставить все молодым, — не стоит провожать, пакеты теперь лёгкие. Спасибо что помогла донести, милая, — женщина мягко улыбнулась. По сердцу полилось тепло и улыбка сама тронула губы Юны.       Женщина засобиралась, давая наставления сыну, а Юна, схватившись за нос, стараясь не привлекать к нему внимание, ушла в ванную. После ухода женщины ненадолго повисла тишина. Лишь звук льющейся воды разбавлял её и не выходящая из ванной некоторое время Юна вызвала вопросы у парней, которые впервые за несколько дней увидели лицо подруги, еще и с пластырем. — Так она платит едой. Теперь понятно, — Мину не стал продолжать, мол, «понятно, почему предъявы кидают только нам». Он переглянулся с Джахёном, словно искал у него на лбу ответ на вопрос, почему Юна будто тоже прячется, на что очкарик пожал плечами. — Всё равно здесь вам не шведский стол.       Юна не спешила выходить. Убедившись, что кровь не идёт, она тщательно вытерла лицо, но выходить не хотела. С какой эмоцией ей выйти? Почему они здесь? Судя по одежде, которая явно принадлежит Юбину, они остаются здесь. Собравшись с духом, она открывает дверь, сразу встречает три пары глаз. Она прижимает руки к груди, частично скрываясь за проёмом двери. — Чего? — неловко спрашивает она, не зная с чего начать разговор. В воздухе витает напряжение прерванного обсуждения. Первым тишину нарушает Юбин. — Снова нос? — и указал пальцем на свой нос, намекая на кровотечение. Девушка кивает, приближаясь к компании и садясь за стол, спиной к дивану. Юбин сидел правее, во главе стола, а Джахён и Мину аналогично с противоположной стороны, — и чем думала, таская тяжести еще и с такой рукой? Критическое мышление явно часто отключается, — он ругался и довольно грубо, но было понятно, что он волнуется по-своему, — как вы вообще пересеклись? — видя эти препирания, Мину и Джахён снова переглядываются, чувствуя, что их разговор может немного подождать. Юбин ругается как бабка, Мину даже забавно за этим наблюдать. — Мама же не знает ничего… Она попросила помочь, — Юна не отрицала факта, что иногда она поступает глупо, потому что не продумывает все возможные варианты. И расплатилась она вновь своим состоянием. Потрепанная жизнью рука не была уложена на согнутые колени, а безвольно висела, что выглядело неестественно для позы, в которой сидела, но девушка чувствовала облегчение от естественного положения руки — расслабленной, не согнутой, — а почему, ну… — она посмотрела на нежданных гостей. Юбин тоже перевел взгляд на них. Мину прокашлялся, возвращаясь к изначальной атмосфере. — Что ж, мама Джахёна выпилила нам мозги, поэтому нам пришлось податься в отшельники.       Вспомнив слухи о матери Джахёна, Юна насупила нос, вспоминая визит ко врачу. — Кстати, когда я ходила сегодня в больницу, встретила такую странную женщину-врача… Она прицепилась к моему внешнему виду, а когда узнала что я из Теянг, еще и в соревнованиях участвовала, стала говорить, что я не должна бездельничать, а должна посвящать время учебе… — наконец от души отлегло, будто с того момента Юна так и ждала, кому бы об этом рассказать. — Если это было в начале дня… — Мину прикинул время, когда мама Джахёна была на работе, и уверенный, что Юна ходила в конкретную больницу, он неприятно скорчил лицо, — чувак… — он посмотрел на друга, — боюсь она именно на твою маман наткнулась, — Джахен пришел к тому же выводу. Он кротко склонил голову, извиняясь перед подругой за его мать, но девушка заверила его в том, что всё в порядке.       Сегодня все были вымотаны. Вопросы остались нерешенными, а молчание Джахёна и его стояние особняком говорили о том, что сегодня не стоит вести дискуссии. Мину что-то буркнул о том, что Юне выделена комната, но вскоре квартира превратилась в сонное царство.       Джахён и Мину ушли в школу, Юна свернута калачиком и с носом укутана в одеяло. Не стоит заходить в комнату, где спит девушка, но это дом Юбина и вообще, ему нужен компьютер. Девушка быстро проснулась. Потирая глаза, она пальцами привела в порядок прилизанные от лежания на подушке волосы и повернула голову в сторону стола. Девушка желает доброго утра, хотя уже обед, и с любопытством заглядывает в монитор через плечо парня, обернувшегося лишь на миг. — Что это? — она сразу заподозрила неладное. Подходя ближе, она замечает сложное выражение лица у Юбина и компрометирующие фото, которые девушка еще не успела увидеть в сети. Присутствие Хвангёна на фото пугало не меньше. Повсюду этот паразит, — откуда у тебя это?.. — Флешка выпала из кармана Джахёна, — коротко ответил он и посмотрел на подругу, у которой на лице была буря эмоций от страха до сочувствия. После таких фото она не могла бить кулаком в грудь, крича о чистой репутации фотографа и Миён, — как думаешь, он и Хвангён связаны? — Я думаю… — она задумалась, перебирая варианты, что возникли в ее голове, — явно не по своей воле.       Юбин выключил компьютер и засобирался. После расспросов, одеваться начала и Юна — им предстоит встретиться с Мину. — Тебе-то куда? Я ждать тебя не собираюсь.       Несмотря на возражения, он дождался, когда Юна соберется и вышел из дома с велосипедом, но не садился на него — катил рядом, хотя изначально собирался доехать до места встречи с Мину. Девушка бы смогла управлять велосипедом и будучи однорукой, но пока она даже касаться его не хотела. Она ничего не сказала, заметив выбор друга, но была безмерно благодарна.       Ханнам радостно встретил подругу и совсем не по-джентльменски подметил ее боевое ранение. Взгляд Мину упал на ее руку, безвылазно находящуюся в кармане. — И всё же я сомневаюсь в том, что это фотограф подстроил. Я все еще считаю его хорошим человеком… — заявила Шин, вместе с остальными смотря на фото в телефоне Юбина. — Во-во, я тоже говорю, — подметил Ханнам. Уже все видели журнал, а потому не возникало вопросов о том, откуда Юна знает фотографа. — Как бы то ни было, на фотке Хванген и фотограф, а флешка была у Джахёна. — Не мог же Джахён это опубликовать?.. — Ханнам задумался.       Вдруг Мину срывается с места — становится понятно, что он побежал в школу. Юбин вздыхает, понимая, что ему не слинять. Они пошли к Теянг.       Неведомым троице образом Мину выволок Джахёна на улицу. Он был так зол, будто действительно верил в то, что Джахён замешан в публикации фото. «Мне кажется Мину слишком остро реагирует», — руки Юны находились в карманах и она нервно перебирала в пальцах ткань, — «они же друзья, как он может ставить под сомнение его действия? Может он ведёт себя так из-за Миён?» — размышляла девушка, пялясь на асфальт, пока Мину требовал объяснений от бывшего президента. Шелли была не в восторге от нападок, поэтому защищала Джахёна. Он упирался, ничего не объяснял, но наконец заговорил. «Он шантажировал меня этими фотографиями», — звучало словно гром среди ясного неба. Хвангён много где успел наследить. Юну пробирает дрожь от упоминания этого человека. Джахён рассказал об их заезде, и как лидер призраков, проиграв, сломал свой велосипед. События повторялись, а причина пущей ярости мужчины была известна — Юбин кинул взгляд на подругу, что стояла неподалёку и вообще никак не участвовала в разговоре, смотря в никуда и явно испытывая страх. По ее побледневшему лицу и дрожащему дыханию всё было видно. — Да он неудачник, раз за короткое время потерял уже второй велик, — посмеялся Ханнам после того, как Джахён и Мину собрали анамнез Хвангёна: фразы, которые, по словам Джахёна, тот бросал. — После моего с ними заёзда они определенно сменили базу, — Юбин задумчиво потер подбородок. Джахён кивнул, но не мог предположить местоположение их нового укрытия, поскольку состязались они не там. Но кое-кто знал. — Я… Знаю, где они… — тихо вставила Юна. Молчание сопроводило её короткую фразу. Парни уставились на нее с любопытством, Шелли с непониманием и мыслью, что она позже разберется со внешним видом подруги, а Юбин с озарением: он понимал, что Шин и в правду могла побывать там и, если их не видели копы, то Призраки не сменили геолокацию.       Джахён смекнул и распутал узел нитки, ровно как и остальные непосвященные присутствующие. «Сука, скачущая как ебанутая» и прочие не лестные описания паркура и «ебаных иностранцев». — Юна, — никто не ожидал, что он вдруг окликнет её, но ему было что сказать, — это же ты состязалась с Хвангёном недавно? — Да ну нет… — протянул Мину, — с чего бы ей… — и замолчал, предполагая, что это всё-таки возможно, учитывая события последних соревнований. Его взгляд скользит от виноватого лица подруги к ее носу и руке, которая еще вчера вызывала подозрения, — связаны ли… Твои травмы… — он не завершил мысль и посмотрел на Юбина. Он отвел взгляд. — Какого черта, Юна? — не понятно, от злости или какой другой эмоции выразилась Шелли, — эй, и ты знал, но молчал? — обвиняла она Юбина, — что с гонкой? Твой велосипед… — Шелли почувствовала холод, расползающийся по телу. Неужели Юна проиграла и поэтому пришла без велосипеда? Если ее нос — показатель заезда, то, должно быть, все прошло крайне травматично. — Я не нянька, чтобы всем докладывать о чьих-то делах, — отчеканил Бин, — она итак дом мне в крови затопила, — он пошутил, словно неосознанно пытался разрядить обстановку, но это только больше всех напрягло. Если выигравший Джахён выглядит, будто терся лицом об асфальт, то что произошло с, кажется, проигравшей Юной? И до чего опустился Хвангён, если сделал что-то с девушкой?       Шелли стремительно двинулась к Юне и ее не остановила возникшая на пути рука Юбина, разделяющая их. Она пылко отбросила его руку, он и не особо сопротивлялся, и взяла личико Юны в ладони. Она не видела никаких признаков насилия, лишь заживающий синяк на носу. — У тебя что-то с рукой, — спалил ее Джахён. — Точняк, она вчера висела как тряпка, — покивал Мину, смотря на то, как Юна избегает взгляда подруги. После этих слов Шелли стащила с Юны куртку и сразу заметила какая из рук, как ни старайся, выдает себя. — Да расскажи ты им всё. Знаешь же, что допытаются, — Юбин хотел сократить время разборок, им хватило и того, что они правду вытягивали клещами из Джахёна. Юна кидает на него предательский взгляд. — … Ну, я выиграла, — эта новость, которая была отчасти понятна, судя по тому, что Хвангён «снова проиграл» и проклинал предыдущего оппонента, — велик цел, — и это тоже радовало, значит Хвангён сдерживает это обещание, а не только Джахёну повезло, — я выиграла, потому что въехала ему колесом по голове и он потерял сознание… — она выдавала признание маленькими порциями. Мину и Ханнам зашипели от боли. Шелли же таращилась на подругу, боясь услышать продолжение. — Если короче: шестерки хотели сломать велик, но эта дура прыгнула под кувалду, — Юбин не выдержал ее бубнежа и вывалил информацию, что ему известна, — Хвангён сопли пустил от проигрыша, ударил ее в лицо, она расцарапала ему лицо и разошлись.       «Твою ж мать…», — всё, что пробубнили присутствующие. Сказать, что это жестоко — ничего не сказать. Это в очередной раз показывает гнилую натуру Хвангёна. Честная игра — не его сильная сторона. В случае Юны он проиграл, но разбил ей нос; в случае Джахёна он проиграл, но разослал фотографии, на которые изначально была ставка. Джахён и Юна молча переглядываются, понимая, в какую грязь они вошли по горло. — Ему не хватило притеснять тебя на соревнованиях, так еще и руки распускает! — на этих словах она поворачивает податливую Юну к себе спиной и задирает футболку так, чтобы оголить пораженную часть. Юна пискнула, прижимая руки к груди. Юбин тут же отворачивает голову, — я… Я УБЬЮ ЭТОГО УРОДА! — в бешенстве произносит она, делая шаг в строну. Троица в стороне лицезреет не самого приятного вида гематому, но после отворачивается, осознавая, что смотрят на девчачью оголенную спину. Как-то неловко от этого. Шелли отпускает футболку и Юна поворачивается обратно, — скажи, что ты ходила на осмотр и у тебя всё в порядке. — Я-я ходила на осмотр и у меня все в порядке, — повторяет Юна. И не просто, чтобы успокоить подругу и кипящих парней, которые добавляли очередной пунктик в причины ненавидеть Призраков, а правду, — нос разбит, да и сосуды слабые. С рукой тоже все в порядке — удар затормозили. Врач сказал, что некоторое время будет онемение из-за того, что ударили по нервам. Лопатка разве что из-за ушиба болит, — она натянула улыбку. Юна не хотела углубляться в ситуацию, поэтому умалчивала о деталях произошедшего — Юбин вполне лаконично всё рассказал, а также опустила момент с тем, что ей помогла незнакомка.       Есть над чем облегченно вздохнуть, но Ханнам всё равно сыпал проклятиями, а Юбин уже ничего не комментировал, он еще в день, когда Юна к нему пришла, обзавёлся мечтой размазать лицо Хвангёна так, чтобы его не опознали. Джахён был скромен в проявлении эмоций, которые не суммировались. Что ни новость, то очередные минусы. Мину же пялился в асфальт, думая о том, что эта мразь Хвангён делает больно его близким, и при том грязнее всего он поступает в отношении девушек. — Так где находится их база? — тон был серьёзным. Разговор вернулся в прежнее русло.       Юна открыла карту на телефоне и тыкнула на одно место, где теперь и располагались Призраки. Вскоре Мину дал дёру — Ханнам и Юна вздохнули. Он слишком возбужден происходящим. Ханнам, прокричав о взрывном характере Мину, дал девчонкам указ оставаться с Джахёном и побежал за своим великом. Юбин ткнул пальцем в сторону Юны, сказав «тебя это тоже касается», и тоже побежал за великом. Оставшись втроем в неловком молчании, они переглянулись. Перед Шелли стояли два потрепанных молчуна. Она вздыхает, ощущая, что этих двоих оставили на ее попечение. — Бедолаги вы мои, пойдем.       Они сели на ближайшее место, где можно было вообще расположиться. Джахен витал в облаках, над чем-то упорно размышляя, а Юна также смотрела вниз, заламывала руки, скрытые рукавами и болтала ногами — достань она мысками до земли, тарабанила бы ими от нервов. Шелли стояла напротив, словно надзиратель и размышляла о мотивах Хвангёна. Потом замолчала. Выжидающе смотрела на двоих мимов, в надежде что им покажется молчание странным и они поднимут голову, но никто из них не реагировал. Слушали ли они вообще ее рассуждения? Юна определенно да, а вот у Джахена в одно ухо влетало, в другое вылетало. — Ну действительно, что вы головы повесили как в трауре? — Мне это всё не нравится… — голос дрогнул, стал певуч, выдавая французский акцент. Однако фраза звучала незавершенной, будто Юна скажет что-то ещё и это будет довольно важным. Шелли внимательно уставилась на подругу, — они ворвутся на базу Призраков, а их там много… Вы же знаете Юбина и Ханнама — они влезают в драки, а Мину сейчас очень зол. — И вправду, не поговорить же за чашкой чая они идут… — девушка прикрывает рот ладонью не то задумчиво, не то с опасением. Становится ясно, что эти трое решили помахаться с целой группой парней с явным преимуществом.       Наконец Джахён не выдерживает собственных раздумий, сжимает кулак, беря в него всю волю, что только мог, и срывается с места. Девушки дернулись с места, но остановились, понимая, что не догонят. Шелли обиженно топает ногой. — Ну ты-то не дёрнешь за ними? — вполне логично спрашивает она, садясь рядом. Юна вернулась на свое место, ранее успев только с него встать. — А смысл? Мы не парни и уж точно не обладаем боевыми навыками — от нас пользы не будет… — Придурки, только переживать заставляют, — констатировала она, на что Юна лишь странным образом помычала, соглашаясь с Шелли, — пойдём-ка в аптеку, что ли…

***

      Мину, Ханнам и Юбин возвращались из дома Кан, где им довелось поесть мяса и приложить к ранам подорожник, ведь они мужики, а скулят как девки. У ворот дома Юбина они заметили Джахёна, игнорирующего лепечущую вокруг него Шелли, и Юну, стоящую рядом. Они услышали голоса и шаги, встретились с троицей взглядом. «Кажется к нам прибавится еще один», — подумала Юна, — «и еще, если Шелли тоже решит остаться». В свете фонарей и по мере приближения девушки могли увидеть плачевное состояние парней. Сердце сжималось от осознания, что драка была крайне жестокой. Живот Джахёна заурчал. «Бедняга, не попробовал мяса», — причитали Мину и Ханнам, строя глазки Юбину. Бедного Бина запрягли готовить ужин, а девушки занялись тотальным лечением. Помимо того, как Шелли их отругала, она взволнованно охала и ахала, говоря о том, что они заставляют их беспокоиться. Юна же ничего не говорила, просто делала свою работу. Взяв из морозилки заморозку, она взяла с кухни полотенце и замотала её. Не успев что-либо сказать, Юбин лишь протянул руку и тут же убрал, поняв, что поздно говорить, что это полотенце для вытирания рук. Тем смешнее.       Парней пришлось раздеть, чтобы обработать раны под футболками. Шелли улюлюкала над Джахёном, переключаясь и на других, как Юна соответственно, а Шин металась между «ой, как неловко» и «мне все равно на различия, будто в юности мне было до подобного дело». Парней же все же немного это смущало. — Иди сюда, это чтобы не болело! — и притянула лицо Джахёна к себе целуя его в щёку, — вот так! — Эти чертовы парочки… — Ханнам кусал локти, с завистью испепеляя одноклассника взглядом, — а как же мы? — Мои губы предназначены только для Джахёнчика! — безопровергательно заявляет она, тогда взор парней обращается на Юну, держащую заморозку у затылка Мину, со взглядом «ты же нас не предашь?», — Юна, не ведись на их провокацию! — А это работает? — удивлённо спросила она, припоминая, что мама тоже целовала ее ушибы, — я, конечно не Юнха и Миён, но почему нет?       Нежнейше Юна придержала свободной рукой лица парней и невесомо чмокала в лоб по очереди. «Юна — лучшая», — нахваливали они ее назло Шелли. — Тц, ты слишком их балуешь. Вам повезло в первый и последний раз!       Балует? Но также ты не делала то же самое со своим парнем? А чем эти двое хуже? Наконец очередь дошла и до Юбина, который закончил готовить. Юна похлопала по полу рядом с собой, тот послушно сел, но футболку снял сопротивляясь. С телом разобрались быстро. Юна ничего не говорила, не поглядывала из-под опущенных ресниц на усердно отворачивающегося парня. Лицо было угрюмым. — Чего вид, будто хоронила кого? — спрашивает Юбин, не выдержав немого бубнежа. Хоть она и молчит, но выглядит так, будто есть что сказать. Вместо ответа на него устремляется пара светлых глаз и, казалось бы, спокойное выражение лица становится непривычно для него нахмуренным и ладошка тут же не сильно, но звонко шлёпает его в лоб. От неожиданности он покачивается назад, а после возмущенно пялится в ответ, хватаясь места ушиба, — айщ… — шипит он от боли, — какого черта?! Ты уверена, что у тебя больная рука? — и то верно. Как она от души ему влепила абсолютно не соответствует ее состоянию. — Не поверишь: вот прямо сейчас будто силы точно есть! — также на повышенных тонах отвечает она продолжая хмуриться. Четыре пары глаз устремляются на них удивляясь тому, что они ругаются. Ладно Юбин, но Юна? Он что-то сказал, пока они отвлеклись, что задело её? Как он сделал невозможное?       Она не может долго злиться, поэтому, словно уже выпустила пар, но с где-то вдалеке еще потрескивающей грозовой тучей, принимается обрабатывать лицо Юбина. «Это называется целительный оплеух», — шепотом говорит Мину, посмеиваясь вместе с Ханнамом и радуясь, что целительную силу они получили иным образом. Девушка оборачивается на них, кидая не самый равнодушный взгляд. — Вас бы тоже треснула, да оба итак побиты… — А я разве не побит?! — и снова он возмущается. Не дразни итак бушующего дракона. Юна возвращает на него взгляд, поджав губы. Вид запекшейся крови на губе заставляет сердце щемить. Такие знакомые образы. Такие же, как в ее детстве. Не самое приятное зрелище. — А ты под руку попался, — оправдалась она. — Сам виноват, что научил ее махаться, — Ханнам рассмеялся, вдруг начав обсуждение о том, что оказывается махыч Юны с их одноклассницами произошел из-за сплетен и того, что она так осмелела только из-за Юбина.       Раз уж говорить о лечении с помощью поцелуя, то стоило бы дать его и Юбину. Но разве что… Следует поцеловать саму рану… А рана на губе… А если чмокнуть его… Юна хмыкает, дернув головой, что тоже было не в ее характере, но она лишь смахивала навязчивую идею. «Мне просто все это не нравится», — призналась она, говоря так тихо, чтобы ее расслышал только непосредственно собеседник, а не отвлеченные лица. Юбин резко и коротко вздыхает. Он смеется над ней или ему неловко от правды? — Тебе не пора домой? — он переключается на Шелли, которая ой как не вписывалась в их и без того хаотичные планы. — Я? Неее, я с вами, — она заявила так гордо и прижавшись к руке Джахёна, словно само собой разумеющееся, — я у дедушки на денечек отпросилась.       Ответ Юбину не понравился, а его возмущения игнорировали. — Помолчи, — прерывает его Юна. Сначала он не понял такой борзости, но стоило ватной палочке с раствором коснуться его губы, он начинает шипеть, одергивая голову назад и перехватывая руку подруги. Она и сама начинает жмуриться, словно ощущает такую же боль. Она кладёт руку на его щеку, таким далеко не тяжелым жестом ограничивая движения головы, и начинает дуть, снова касаясь раствором раны.       Шелли задумчиво касается подбородка, смотря на разворачивающуюся сцену. Она чувствует разочарование, не в силах увидеть в этом что-то большее: она одинаково со всеми нежна, невозможно прикопаться к ее исключительному отношению к кому-либо. Она, может, и смутится от соприкосновений с противоположным полом, но количество и мотив прикосновений с её инициативы абсолютно равен в отношении занятого Джахёна, по уши втрескавшегося Ханнама, потенциально и практически подтвержденно влюбленного Мину и свободного, ничейного и неприкаянного Юбина. Она цыкает, отчаянно, будто ничего веселого не происходит, чтобы ее развеселить. — Юна, мне кажется, ему тоже нужен целебный поцелуй, — вбрасывает идею она. — А я так не думаю, — встревает Мину. — Вот именно. Ты сама сказала, что нечего баловать. И Юна прислушалась.       Мозг Юны уже поплыл. Она их не понимала. Так нужно целовать или нечего баловать? Разве она уже не дала целебного щелбана? Шин смотрит на Юбина, почувствовавшего, что пахнет жареным. Он вскакивает с места прежде чем Юна принимает хоть какое-то решение. Девушка выглядит удивленно и… Обиженно?       Шелли улыбается и вместе с тем шуточно ругает раскрасневшегося Юбина. Парни тоже принялись хихикать над ним, переобувшись из «нельзя его целовать» в «ты что, боишься поцелуев?». Юбин остро реагирует на внимание женского пола, а Юна… Она расстроена, потому что ее унизили нежеланием получить от нее поцелуй в принципе или потому что она хотела его поцеловать? Ответа нет, но это так интересно!       «Шелли, у меня носик бо-бо», — сделав и без того высокий голос более детским, Юна подползает к подруге. Блондинка берет лицо подруги в руки и, также игриво сюсюкаясь, чмокает её в переносицу. Любовь должна быть такой же, как взгляд Шелли на Джахёна или их обоюдные с Юной.       Юбин расстелил подушки и одеяла в гостинной, чтобы они с парнями улеглись там, а Шелли и Юна, ожидаемо, были в спальне и делили одно одеяло и подушку на двоих. Они разбрелись в две комнаты, собираясь спать. Из комнаты девчонок доносилось неразборчивое бормотание на английском и редкие смешки, а некоторые парни притихли, пытаясь разобрать речь. — Ничё не понимаю, — сдавшись, признался Ханнам, — йо, Джахён, о че они говорят? — Не знаю. Я сплю.       Он мог бы быть лжецом, если бы это было не так. Он понимал их речь, хоть и едва слышал даже сейчас, прислушавшись из-за того, что его внимание переключили, но он и вправду собирался спать. — Что-то о чьём-то празднике, — сделал вывод он, чтобы от него отстали.       Юбин игнорировал все вокруг, а Мину пытался услышать их. — Знаешь, я бы не оставлял их наедине, учитывая бесстыдство Шелли, — боязливо предположил Ханнам, — как они на отборочных костюмы «рассматривали» и как они чуть не… Ну того, когда напились. — Шелли думала, что это был Джахён, а не Юна, а Юна просто липла ко всему, что попадется, — посчитав что на ночь у Ханнама разыгралось воображение, успокоил его Мину. После короткого звука, казалось бы, борьбы за дверью послышался тихий девчачий визг и смех. Кажется фантазии усача дали повод для размышлений остальным и не дали уснуть после компрометирующих возгласов.       Юбин, будто его достал шум, поднялся с места и по-хозяйски, как ему и соответствовало, распахнул дверь в комнату. Свет из комнаты пролился в мрачную гостиную. Мину и Ханнам тут же перекатились с места, чтобы видеть проем двери. Юбин замирает, видя картину, как Юна сидит на Шелли и щекочет её, а Шелли под ней отпирается и при том руки ее находятся на груди нападающий. Блондинка явно не чувствует стыда, а вот Юна заливается краской. С опозданием и интересом к слежке подключается Джахён. — Как можно врываться в женскую комнату?! — возмущенно произносит Шелли, беря из-под головы подушку и швыряя ее в Юбина, утверждающего, что эта комната по-прежнему его. — Ух ты ж бля, — слышится позади него. Подушка мягко отскочила от Юбина и упала за спину, на Мину.       Юбин подбирает подушку и поднимает одну руку, опираясь предплечьем о косяк, видя, как маленькая Пакчжу подскакивает с места, суетливо подходя за подушкой. Шелли вальяжно переворачивается на бок и подпирает голову, с интересом наблюдая за подругой. Поцапаются ли? — Юбин-а~, — тянет она, — отдай подушку, а? — Чтобы Шелли снова выкинула? — он не улыбается, чтобы не выдавать наслаждения возможностью ее подразнить, но интонация несколько игривая. Юна не наглая, поэтому не станет вырывать подушку из рук, если только не скажут это сделать. Его голос тихий и низкий, обращённый только к ней.       Мину закатывает глаза, но он понимает, почему никто не упускает возможности пощекотать нервы подруге. — А нечего врываться! — вставляет Шелли, но ее игнорируют.       Юбин протягивает руку, в которой держал угол подушки. Юна собирается взять, но он убирает руку. Юна удивлена и возмущена. — Мину-а, ну скажи ему, — жалостливо зовет Шин, надеясь на поддержку. — Юна-я~, — передразнивает он ее, — у вас целая комната в распоряжении, просто залезь в его вещи и он как миленький вернет, — Юбин, не поворачиваясь на него, повел бровью, слыша это предательское предложение. Но Юна так не поступит. — Гляди найдешь запрятанные журнальчики с порнушкой и выторгуешь что-нибудь больше, чем подушка, — шутит Ханнам и они с Мину разрываются в смехе. Джахен, растеряв интерес, возвращается на место и снова пытается уснуть.       Поняв, что ничего дельного ей не скажут, девушка поднимает взгляд на Юбина. Уставившись, словно кот из Шрэка, она надеется на то, что он передумает дурачиться. Он снова тянет руку. «Сможешь разжать пальцы — заберешь», — звучало как финальное испытание, но оно какое-то легкое, нет? Юна поддевает ноготочком его палец, сжимающий подушку, но поместить туда пальчик не получается — рука Юбина резко напрягается, стискивая бедную ткань. Удивившись тому, что это не так просто она подключает вторую руку, все также тщетно пытаясь поддеть ногтями и пальцем, но теперь не проходили даже ногти. Юбин поджимает губы, сдерживая смех, Шелли порядком поднадоело смотреть на цирк, а Ханнам и Мину шушукались, предполагая, кто же выиграет. «Шелли», — делает ставку Джахён, снова уставившийся на клоунаду. Как бы он не пытался игнорировать происходящее, он натыкался на мысль, что единственный, кто не принимает в этом участие, снова возвращался. Юна была похожа на хомячка, а в ее случае мышку, что пыталась расшелушить семечку, но скорлупа не поддавалась. Она пыхтела, уже не пытаясь придумать тактику. Ситуацию разрулила Шелли, просто подойдя и дернув подушку, с легкостью выбравшуюся из хватки. Помимо этого Шелли легонько толкает Юбина в грудь, заставляя сделать шаг назад, и закрывает дверь перед его носом. Наблюдавшие рассмеялись, хоть и выиграла ставка Джахёна — Мину и Ханнам обоюдно поставили на победу Юбина. «Нельзя же так делать…», — слышится за дверью, а в ответ: «пока это наше преимущество — можно». Ничуть не разочарованный результатом Юбин укладывается обратно. Зато девчонки больше не шумели.       Парни просыпаются от запаха еды. Если бы они были в игре и у них была миссия разбудить босса, а именно Юбина, за минимум действий, то они бы блестяще справились с этой задачей. Еда единственное, что моментально будит его. Заглянув на кухню, они видят идеальный тандем их самых скрытных друзей. Они готовили завтрак в четыре руки, правда Джахён скорее был шефом, а Юна помощником, подготавливала ингредиенты до того, как они понадобятся Джахёну. Ханнам закричал, напугав сонных друзей. — ААААА! ПАКЧЖУ, ЭТО ТЫ?! — Юна подпрыгивает от испуга и оборачивается, выглядя как нашкодивший котенок. Ханнам водит в воздухе рядом с собой руками, словно говоря про ее волосы. — Сколько по утрам видел — всегда такая, — сонный Юбин глубоко зевает и, почесывая живот, уходит обратно. — Чего? Это обычное их состояние, — она не могла руками прилизать волосы, но тыльной стороной она убрала прядь, щекочущую лоб.       Обычно Юна приводит их в порядок чуть позже пробуждения, но сегодня вышло так, что они с Джахёном синхронизировались и сразу принялись за еду. Шелли же выглядела блистательно, словно этой ночью ее волосы не рассыпались кто куда и не падали на лицо Юны. Они уснули в обнимку, а проснулись порознь, словно Юна всю ночь отбивалась от ее волос, а уши хотелось снять из-за храпа Ханнама. Вперемешку с комплиментом Юне, мол, ей идет и вообще образ с фотосессии был классным, она пела дифирамбы Джахёну о том как классно что парень готовит и в принципе рукастый, и что-то про завтрак в постель.

***

— И кому ты там так широко улыбаешься? — спрашивает Шелли, подходя к Юне, одиноко стоящей в конце класса, пока остальные дружно щебетали в кучке.       Блондинка облокачивается о шкафчики, кивая в телефон. Улыбка Юны не пропадает, когда она убирает мобильник и тычет в экран часов на руке, чтобы выключить их после уведомления. — Это Джухван, — призналась она, — договорились после соревнований сходить на… Наверное это всё же можно назвать свиданием вслепую.       Шелли прочистила пальцем уши, чтобы быть уверенной в том, что не ослышалась. Юна хихикает, вспоминая, насколько было сильно ее любопытство в аналогичной ситуации ранее. Мину лишь часть из услышанного заинтересовала, ведь другая ее часть ему известна. — Он сказал, что его школьный друг искал людей на свиданку. Спросил есть ли знакомые с лиги, вспомнили про фотку, которую он опубликовал — когда вы с Ханнамом за нами гонялись, — она кивнула в его сторону. Шелли все еще чувствовала укол неловкости, — и тогда он не поверил, что он действительно дружит с иностранкой… В общем, как обычно, меня зовут на групповое свидание, потому что я иностранка. — Хаха, я слышал об этом от Водоросли, — Мину упомянул их одноклассницу, — твои компашки часто тебя звали. Обидно, наверное, когда тебе уделяют внимание не потому что понравилась, а потому что иностранка? — Ммм… — Юна задумалась, вспоминая свои ощущения. Наверное сейчас бы ее это больше ранило, чем в начале учебного года, — наверное нет. Если бы я была в этом заинтересована, то скорее всего так бы и было. Бывали ребята, которые пытались продолжить общение, но из тех, что остались, некоторые до сих пор пишут и зовут на свидание. Я не против ходить на такие мероприятия с друзьями, даже если это нужно для подтверждения, что мы действительно общаемся, хаха. — Юнааа, да ты сердцеедка, — Юнха подперла подбородок, щурясь, — бедные мальчики, их динамят, а они все еще пытаются удостоиться внимания неуловимой Пакчжу. — Вот кто-кто, а Юна умеет игнорить… — Ханнам встрепенулся, — бедные мужики, не на ту напали. — То есть ты еще ни разу не ходила на настоящее свидание? Без отношений там, так, чисто присмотреться друг к другу, приятно провести время… — Шелли наклонила голову, а потом кротко бросила взгляд на Джахёна.       Юна погрузилась в воспоминания. Она имеет представление о том, что такое свидание и какие бывают клише, основываясь на аниме и дорамах. Перед глазами стоят ночные прогулки вдвоем, по малолюдным улицам. Ветер со стороны моря обдувает лица, вы идете под руку, молчите, либо говорит один из вас… Юна вспоминала различные сцены, коснувшись подбородка, она едва шевелила указательным пальцем. Погодите-ка, а эта сцена с прогулкой у моря ночью… Что-то это напоминает. Шин вспомнила стук в окно, как она увидела у дома Юбина, как она шла с ним под руку, как они гуляли по мостовой. Она замирает от осознания. А потом припоминаются и другие их прогулки вдвоем. — Что-то вспомнила? — Наверное… Были похожие ситуации, но совершенно без контекста свидания, — она поднимает плечами, хотя мыслями все еще пытается разорвать связь между свиданием и их с Юбином дружескими прогулками, — Шелли, наши с тобой прогулки и то больше на свидание похожи.       Шелли состроила дурашливое личико, мол, «упсии, как же так?». И тогда она прямо позвала Юну на свидание, а та, подыгрывая, согласилась, сказав, что ей есть что с ней обсудить. Один из учеников удивленно обернулся, смотря на них, а после принялся шушукаться с другом о том, что обе иностранки из их школы ходят на свидание. — А уши-то покраснели, — хихикая, подметила Миён. И вправду. Когда Юна вспомнила о прогулке у набережной, ее уши запылали.       Сегодня Шелли пришла на ночевку к Юне. Она отпросилась к ней «еще раз». Шин ушла в туалет, а Шелли с порога поймала Флёр. Девушка отметила, что она действительно очень импозантна. Женщина проводила гостью за стол, где уже был готов ужин. Флёр начала расспрашивать о соревнованиях, каково ей кататься в одной команде с парнями, кто, по ее мнению победил бы в заезде — она или Юна. Шелли случайно упомянула лекарства Юны, которое она пила на последнем заезде, на что Флёр посмеялась, подумав, что это шутка и сказала, что Юна хоть и была очень болезненной в детстве, но сейчас она не пьет никаких лекарств на регулярной основе так точно. «Не пьет лекарства?» — подумала Шелли, но улыбнулась, словно и вправду глупость сказала. Девушки не проводят вместе сутки напролет, но Шелли никогда не замечала вялости подруги на фоне упадка сил, даже вечерняя подработка не так сказывалась на ней. А когда она в первый и единственный раз заходила в комнату Юны, то не заметила никаких лекарств под рукой, но кто знает, может они в ящиках.       Когда подруги поели, Шин сказала подруге оставить рюкзак в ее комнате, а сама она придет позже, потому что сейчас она помоет посуду и что-то там перетрет с мамой. Шелли кивает и идет на второй этаж. Она кладет рюкзак у дивана и присаживается, открывая его, чтобы достать зарядку для телефона, но в мыслях щелкает идея. Выхватывая зарядку, она поднимается и принимается оглядывать комнату: шкаф, тумба, стол, полки… Вещей не там много, поэтому взгляд не скачет с места на место, и точно можно сказать, что никаких лекарства нет. Только пластыри и охлаждающая мазь — одна из причин, почему от девушки всегда пахнет мятой. Женское чутье навязывало Шелли идею порыться в вещах, потому что связь с Хвангеном казалась более значимой, чем обычный испуг. Она чувствовала, что это все не правильно — рыться в вещах, а знание непростого прошлого подруги только усугубляло ситуацию. Что она собирается там увидеть? Ничего или темный бутылек с лекарством? Что она будет делать в каждом из вариантов? Если там будут лекарства — она облегченно вздохнет, дав отбой навязчивым догадкам; если будет пусто — либо они не здесь, либо… Может она зря себе надумала? К сожалению она сама слышала разговор Юны и Хвангена и то, что второй настаивал, чтобы выпить «сейчас», звучало крайне подозрительно, по большей части именно потому что это Хванген и он ну никак не мог просто так подойти поболтать ни о чем — только с целью. Юна тоже не могла просто так мило с ним болтать, особенно с ее ранимым восприятием мира — Хванген враг Юбина, значит и ее. Если наложить на это события уличной гонки и условный рассказ подруги, то это только подтверждает паранойю Шелли. Девушка открывая верхний ящик стола, окидывает взглядом, слегка отодвигает вещи, чтобы увидеть дно. Она хмыкает под нос, уже облегченно думая «и что я собиралась там увидеть? Лекарства не кладут в ящики стола», пока на глаза не попалась ампула. Слышится лай Нуара, что скакал перед хозяйкой вверх по лестнице, шаги Юны же были едва различимы. Если бы не пёс, ее бы застали на месте преступления. Шелли закрывает ящик и делает шаг вправо, к шкафу, делая вид, что рассматривает немалочисленные корки книжек на ней. Было бы подозрительно, если бы через проем двери увидели, как подозрительная блондинка внезапно выходит навстречу или резко садится на диван. Юна появилась быстро, она принесла фрукты на закуску и брала ноутбук со стола, приглашая подругу на пуфики. Шелли отметила, что среди книг пополнений на полке с прошлого раза не произошло, ничего не затерялось, а литература не была подозрительной… Шелли ерошит свои волосы, идя следом за подругой: «прекрати, ты надумываешь».       Они плюхнулись на один мешок. Хозяйка тычет в нос собаки, что не давал им взять нарезанные фрукты, аккуратно отталкивая и сопровождая фразой «нельзя» — Нуар дрессируется, но не все команды заучены до идеала, поэтому иногда нужно повторять. Юна включает ноутбук. — Итак, что ты там надумала на party-party? ~ — по-английски дополнила Шелли, смотря на монитор ноутбука, где Юна пролистала список чатов, подмечая, требует ли что-то ее внимания, а после включила календарь. — Да, я посоветовалась с мамой и ребятами со школы, потому что мне в итоге было трудно что-то придумать, — она неловка почесала висок, — наверное, как именинница я больше хотела бы быть как Джахён — чтобы мне подготовили праздник, — они посмеялись. — И чтобы тебя попытались споить, а потом потенциальный парень тебя поцеловал? — она боролась с тем, чтобы назвать ситуацию как она была — чтобы Шелли поцеловала, но подогнала ее под Юну, а после с тем, чтобы сказать «твой парень» и поймала себя на том, что у Юны нет парня, чтобы так говорить. — О, не смею и мечтать! — она начала что-то печатать в поисковике, по первым буквам Шелли уже поняла суть запроса, — единственная проблема в сроках. Четырнадцатого числа гонка, а когда следующая — пока не знаю. Если выпадет на семнадцатое, — она открыла закладку, — придется перенести, а если в общем, то нужно узнать планы остальных на эти дни. — Да какие у них планы? Парни ничем не занимаются — труднее достать Джахёна. Джунсу еще можно из книжек вытащить. Девочки… Не знаю ничего насчет Юнхи, но Миён может быть на съемках, нужно уточнить. — Я сама в этот день работаю, так что мне нужно знать, брать ли отгул… — она задумчиво стучала ногтями по металлу, Нуар поднял голову и наклонил вбок — это было похоже на похлопывание по ноге, когда его подзывали.       Вопрос решался одним сообщением Шелли в групповой чат: «У вас есть планы на неделе? Конкретно 17 числа. В ваших интересах быть свободными; 3». Ханнам и Юнха свободны, Миён сказала что проверит свои планы, а после отписалась, что тоже свободна, а Мину отвечал за троих — себя, Джахёна и Юбина, что они тоже свободны. Джунсу ответил чуть позже, но он тоже свободен. Издав победный клич, девушки дали друг другу пять. — Но смотри, если ты хочешь туда поехать, то нам нужно четное количество людей, — она начала загибать пальцы, называя имена друзей, — нас девять. Можно конечно нечетно поделиться, не оставлять же никого.       Первой мыслью Юны было то, что она лишняя: вся компания Колибри, и только она ни там, ни сям. — Позвать кого-нибудь еще… — стало трудно, ведь знакомых у Юны много, обделять никого не хочется, но и кого попало звать тоже… — Может Джухван захочет? Ребята неплохо общаются, он точно впишется, — Юна уже открыла рот, чтобы предложить человека, но Шелли уже сделала неплохое предложение, и Шелли поняла, что у них снова нечетное количество людей, — а ты кого придумала? — Я думала про Сонмина… — Сонмин? — Шелли пыталась вспомнить его, — друг Юбина? А, тот у которого что-то там с первогодкой намечается? Это та, которая подходила к тебе по поводу него? — помимо этого она вспомнила некоторые дни ранее, когда Юбин обмолвился фразой, что «они с Сонмином и Юной» когда-то там должны были встретиться в кафе. Эти трое определенно близки. — Да-да, она. Сонмин классный! Я думаю, если они с Юбином оба будут, на поле будет полнейшая жесть. — Если они будут в разных командах…       Юна нашла контакт Сонмина — решение было негласным, прости Джухван. Она нажала на вызов. — Если мы будем в разных командах, я позволю тебе пустить пулю мне в лоб — я не смогу в тебя выстрелить.       Шелли заулюлюкала, умиляясь этому завещанию. Трубку наконец сняли.

Звонок

Юна: Минмин-аа~, — затянула она играючи. Шелли изогнула бровь, она уж точно не ожидала, что она подобным тоном будет разговаривать — в отношении Джухвана уже даже привычно. Сонмин: Юнюн-ааа~, — передразнил он ее уже настроившись на что-то интересное. Юна: Я. Ты. Колибри. Мой день рождения. Пати. Афтерпати.       Юна изложила максимально кратко и интригующе. Лаконично и информативно, а главное Сонмин сразу сообразил что к чему. Сонмин: Я в деле! — он тоже был краток. Юна: Что, даже не спросишь, что мы задумали? Сонмин: Если предлагаешь ты, значит в участок не загремим, — он рассмеялся. Эту отсылку поняли лишь они и понял бы Мину с Ханнамом, — если говоришь Колибри, значит и Бин будет? А выпивка? Малыха, такое нельзя трезвыми отмечать. Юна: Вы всё так празднуете?.. — она сделала паузу, а бровь Шелли скоро пробьет потолок, — да, Юбин будет. Разнесете всё, это я уже усвоила, mes guerriers. Алкоголя не будет, но зная Ханнама… Может и появится. Сонмин: Забились. Маякни тогда ближе к делу!

Конец звонка

      Шелли пялится на подругу. — Малыха? Полиция? — На обращения я не обращаю внимания. Страннее неуловимой Пакчжу уже ничего не будет. Даже «Мышь» от Юбина и то понятней, — Шелли согласилась. Да и многие сюсюкаются с Юной при разговоре, поэтому от незнакомых Шелли людей в адрес Юны прилетают различные ласковые прозвища. Она умеет себя зарекомендовать, — а про полицию — строжайший секрет! Но тебе я расскажу.       Шелли навострила ушки, ожидая секрет Юны, но тот касался лишь ее участия в секрете других людей. Шин рассказала о ситуации, когда Сонмин пришел к Мину просить помощи, а в итоге Юна выплатила залог за освобождение Юбина и сбор нового велика. — …Да ты мать Тереза… пусть он и не знает, но если я когда-нибудь узнаю, что он с тобой плохо обращается, я повыдергиваю ему все волосы!... а что с афтерпати?