Пересилить или пренебречь

Без хозяина, поди,

в кухне попросторнее.

— Бонтё.

— План такой: сегодня — шопинг и Лувр. Завтра — Эйфелева башня и какие-нибудь бутики, если Ридж не разорит меня до этого. Послезавтра… — она задумалась, — а, там видно будет.       Юна нехотя достала мобильник — вчерашние новости, которые она мельком просматривала в аэропорту, были не такими важными, но всё ещё шокировало то, как распространилась фотка Шелли и Джахёна. Но сейчас её внимание привлёк чат с подругой: «Как там твои французы? Уже соблазнили?» — писала она. Крис поднялся с места и, зевнув так широко, что чуть не вывихнул челюсть, направился к лестнице. На полпути он обернулся, бросив на Юну короткий, изучающий взгляд: — Сегодня отдыхай и осваивайся. Завтра с утра начнём. — С утра? — переспросила Юна, чувствуя, как внутри всё сжимается от нехорошего предчувствия. — Раньше ты встаёшь? — он изогнул бровь, и в его тоне послышалась скрытая усмешка. — В пять обычно.., — неуверенно ответила она. — Тогда в пять. Жду в зале, — и, не дожидаясь ответа, он скрылся на лестнице, оставив Юну переваривать услышанное.       «В пять? В зале? В каком ещё зале?» — мысли заметались, но Ридж, радостно хлопнув в ладоши, тут же утянула её наверх, переодеваться к выходу в город. Через час, наскоро приведя себя в порядок, девушки стояли у выхода. Юна так и была в широких джинсах и кружевном топе, а сверху накинула пано, белое и почти просвечивающее — просто чтобы плечи прикрыть. Волосы, как всегда, торчали в разные стороны, но она даже не пыталась их уложить. Ридж, напротив, выглядела так, будто только что вышла с обложки модного журнала: белые брюки клёш, ярко-синий топ, открывающий плечи, и огромные круглые очки. Глядя на неё Юна тоже достала очки, но с собой она взяла только те красные, что ей отдал Уин. Нюра, как всегда, была воплощением элегантной небрежности: простые белые брюки, шёлковая рубашка нежно-розового цвета, расстёгнутая на две верхние пуговицы, и никаких украшений, кроме обручального кольца на пальце.       Париж радовал их солнечной, почти летней погодой. Машину оставили на платной парковке и дальше двинулись пешком. Ридж тут же вытащила телефон и начала снимать всё подряд: фасады зданий, уличных музыкантов, голубей, деловито расхаживающих по площади перед Лувром, в который они заглянут в другой день. — Остановитесь! — кричала она, отбегая на несколько шагов назад, прося кого-то их сфоткать, и прибежала обратно, — вот здесь, на фоне пирамиды! Чииииз!       Нюра покорно вставала в позу, закатывая глаза, но уголки её губ всё равно тянулись вверх. Юна улыбалась от неловкости, её глаза блестели. Она представляла, как скинет фото в чат или опубликует в инсте и уже знала, что Шелли будет первой, кто поставит лайк, а Ханнам напишет что-нибудь вроде «Пакчжу, ты че модель?». Но сейчас, стоя под парижским солнцем, она не хотела думать о школе, о тренировках, о том, что ждёт её в Корее.       Они прошли через двор Лувра, но внутрь решили не заходить — оставили на другой день. Ридж, как заворожённая, крутилась вокруг пирамиды, пытаясь поймать идеальный ракурс. Нюра купила три бутылки воды из автомата и всучила одну Юне. — Пей, тушканчик. Завтра Крис будет гонять тебя так, что ты воды попросишь, а он не даст. — Он и правда такой строгий? — осторожно спросила Юна. — Он такой мудак, — с неподдельной нежностью ответила Нюра, — но я-то к нему привыкла, а ты нет. Не законтришь.       К двум часам дня Ридж настояла на шопинге. «Лувр никуда не денется, а скидки — да!» — заявила она, увлекая подруг в сторону «Rue Saint-Honoré». Нюра покорно пошла следом, но перед этим закинула в рот макарун из придорожной кондитерской и закатила глаза от удовольствия. Юна ожидала, что её будут затаскивать в бутики, где цены выше её месячной зарплаты — а они собирались, — но Ридж, к её удивлению, повела их в небольшие концептуальные магазинчики, где пахло кожей и воском, а вещи выглядели так, будто их сшили вручную, и только вчера. — Это местные дизайнеры, — пояснила Нюра, пока Ридж примеряла жакет, — не люкс, но стильно. И дёшево, если повезёт.       Юна купила себе платье, чёрное из тонкого, почти невесомого хлопка, с вырезами на спине. Раньше она бы никогда такое не надела, слишком открыто, слишком… не для неё. Но Ридж сказала: «Ты в Париже, дурочка. Никто тебя здесь не знает. Можешь быть кем захочешь. Хоть стань мотыльком на эту неделю и уйди в закат!» — и Юна почему-то поверила.       Их пунктом назначения был остров Сите, Сент-Шапель. Часовня оказалась не такой большой, как Юна себе представляла, но витражи огромные, от пола до потолка, заставили её замереть на пороге. Синий, красный, золотой, свет лился сквозь цветное стекло, окрашивая каменные стены в сказочные оттенки. — Боже, — выдохнула Ридж, задрав голову, — это ж сколько тут стекла… Я боюсь даже дышать, чтобы не разбить. — Ты умеешь бояться? — подколола Нюра, но сама тоже замерла, глядя вверх.       Юна стояла чуть поодаль. Она не торопилась, давая себе время прочувствовать каждую деталь. Где-то в углу, за скамейками, туристы снимали видео. Кто-то говорил по-английски, кто-то по-немецки, и всё это смешивалось в единый, далёкий гул. «Надо будет выложить фото в инстаграм», — подумала она. Позже, когда вернётся в дом. Порционно, с хештегами. Чтобы все позавидовали, как и говорила Шелли.       Когда все интересности закончились, у Ридж заурчал живот и Нюра закатила глаза — одно дело Крис, он спортсмен, ест много и сжигает тоже, но Ридж куда уж? «Мне кажется с тем, как часто она закатывает глаза, она уже детально изучила свою черепную коробку и её интерьер», — мысленно пошутила Юна и похихикала, пока девочки ругались из-за обжорливости Ридж… живот Юны тоже заурчал и в эхо часовни это было громко… подруги посмотрели на Шин — кто с задором и подначивая вернул взгляд, а кто с удивлением и побеждённо вздохнул. Юна неловко сложила руки на животе и посмеялась. Нюра везла их в ресторан «Le Comptoir», он был не самым близким, поэтому Ридж ворчала, ведь они могли зайти в любую ближайшую забегаловку, но Нюре было принципиально потратить время в месте, достойном внимания Юны. Ресторан оказался маленьким, с красными диванчиками и зеркалами на стенах. Запах жареного лука и трав ударил в нос, как только они переступили порог. Упав поближе к окну, Ридж сразу же схватила меню и принялась водить пальцем по строчкам, бормоча себе под нос. У половины блюд не было английского текста, поэтому Юна любезно переводила интересующие её позиции. — Что тут есть, кроме улиток и лягушек? — спросила она, подозрительно щурясь. — Всё, что ты захочешь, — Нюра отобрала у неё меню и указала на раздел, — вон, говядина по-бургундски. Не умрёшь.       Юна листала своё меню медленнее. Её взгляд зацепился за луковый суп. Классика. Она слышала о нём, говорят это традиционное французское блюдо, но никогда не пробовала. Ридж и Нюра взяли вино, но Юне не позволили, объяснив тем, что Крис спустит с неё три шкуры на тренировке, так что пусть терпит до их похода в клуб. — Я возьму это, — сказала она, показывая официанту.       Когда тарелка с горячим, тягучим супом, покрытым золотистой корочкой запечённого сыра, оказалась перед ней, Юна на секунду замерла. Пар поднимался к лицу, пахло луком, мясным бульоном и чем-то пряным. Она отломила кусочек сырной корочки, макнула в бульон и отправила в рот. — Мммм… — удовольствие прокатилось по телу тёплой волной. Она зачерпнула ещё. И ещё. Глаза её закрылись сами собой, и только тихое, почти мурлыкающее мычание выдавало, насколько ей нравится. Ридж и Нюра переглянулись. — Не захлебнись в слюнях, малая, — хихикнула Ридж. — Я обязана научиться это готовить, — сказала Юна, открывая глаза и доставая телефон. Она быстро набросала заметку.       В этот момент из кухни, вытирая руки о белый фартук, вышел низенький мужчина с седыми усиками и круглым, румяным лицом. Он окинул зал быстрым взглядом — и остановился на Юне. В его глазах мелькнуло узнавание: туристка, иностранка, но не совсем обычная. — Приятного аппетита, мадемуазель! — он подошёл к их столику, хитро прищурившись, — нравится суп? Это дедушкин рецепт. Сто лет, не меньше.       Юна отложила телефон и, встретившись с ним взглядом, улыбнулась самой своей доброй улыбкой: — Это восхитительно. Правда. Я никогда ничего подобного ещё не пробовала, — он наклонил голову, прислушиваясь. — Ах, вы француженка? Нет… Акцент.. — он вдруг радостно хлопнул в ладоши, — Швейцария? Узнаю говор.       Обменявшись любезностями, мужчина оставил их, а Юна с восторгом доедала суп, собираясь приступить к улиткам. — Чё вы там мычали? Я ваш мурчащий не понимаю, — требовала объяснений Ридж. — Ничего особенного, Юна польстила хозяину заведения.       Когда Юна подцепила улитку, а Нюра шустро и не раздумывая закинула себе в рот, Ридж схватил рвотный рефлекс. Она понятия не имела, как можно есть этих тварей… но Юне понравилось. Она сравнила вкус с диетическим мясом вроде индейки, и взгрустнула о том, что улитки такие маленькие и жирные из-за чесночного масла, в котором они лежат.       Нюра закрыла счёт, едва не тявкая, запрещала Юне скидывать деньги — они с Крисом не для того зарабатывают, чтобы деньги пылились. Когда смеркалось, девушки ехали к очередному месту под восторженные отзывы Юны о французской кухне: — Из меня ща улитки поползут…, — жаловалась она, когда её вновь укачало в машине. — ЮНА, ФУ! — визжала Ридж. — ТОЛЬКО НЕ В МАШИНЕ! — за рулём верещала Нюра. — ДА НЕ ТОШНИТ МЕНЯ ЕЩЕ! — оправдывалась она.       Они вышли на Сене. Солнце уже садилось, окрашивая небо в розово-золотые тона. Нюра предложила дойти до Эйфелевой башни пешком — не так уж и далеко, а вид того стоит. Ридж тут же схватила их под руки, и они двинулись вдоль набережной. Ветер трепал волосы, вода блестела, и Париж был прекрасен так, как бывает только на закате. Ридж, до этого ворчавшая, что башня «на картинках красивее», наверху затихла. Огни Парижа, разбросанные внизу, мерцали как россыпь драгоценных камней. — Красивоооо, — тихо сказала она, прислонившись лбом к холодному стеклу ограждения.       Нюра стояла рядом, положив подбородок на сложенные руки, и молча смотрела вдаль. Юна отошла чуть в сторону, давая им пространство. Повсюду, куда ни глянь, пары обнимались и целовались. Парень опустился на одно колено перед девушкой, и вокруг зааплодировали. Молодожёны позировали фотографу. Кто-то просто стоял, прижавшись друг к другу лбами, и улыбался. Ридж, наблюдая за этим, фыркнула: — Все такие счастливые. Прямо тошно. Где мой принц на белом коне, а? — У тебя принц будет на чёрном, с татуировками, — хмыкнула Нюра, — и приедет на раздолбанном велике. Не ссы. — Вот спасибо, успокоила, — Ридж закатила глаза.       Юна молчала. Она смотрела на пару, стоящую у самого края смотровой площадки — девушка в лёгком платье, парень в рубашке с закатанными рукавами. Они не целовались, просто держались за руки и смотрели на город. «Мы с ним тоже так стояли на Намсане…», — совсем уже тоскливо думала она. Она достала телефон, сделала несколько фото: вид на Сену, на закат, на сияющую вдали башню Монпарнас.       К восьми часам вечера Юна буквально рухнула на кровать. Ноги гудели, голова кружилась от обилия впечатлений, а веки слипались с каждой секундой. Она кое-какое стянула с себя обувь, и с наслаждением вытянулась на прохладной простыне, щекоча кожу наэлектризованным от долгой прогулки телом. Достала телефон — сообщения, уведомления, куча чатов, требующих внимания. Юна устало улыбнулась и открыла общий чат Колибри. Там было тихо, но ранее кто-то обсуждал гонку, кто-то спорил о тактике на следующий заезд, кто-то жаловался на погоду, но все обсуждали пост с фото из аэропорта. Юна пролистала ленту вверх-вниз, убедилась, что ничего срочного не произошло, и зашла в галерею. Фотографии улиток, которые она сделала в ресторане, — крупным планом, с маслом, петрушкой, аппетитно поблёскивающие на свету. Она выложила их в общий чат без комментариев и замерла в ожидании. «А… в Сеуле пять утра…» — словно пёс, опустив хвост, Юна зашла в Инстаграм, чтобы опубликовать фото. Часы прожужжали, Шин свапнула шторку уведомлений. Только Шелли сейчас не спала, ведь в Англии на час меньше, чем во Фанции. «О, Боги, Юна, я никогда не сомневалась в твоих вкусах», — комментировала она. Юна хихикнула и пальцы сами зашли в чат с Юбином. Пальцы замерли на экране. Что написать? «Привет, как дела?» — банально. «Скучаю» — слишком откровенно. «Ешь улиток, это вкусно» — глупо. Она думала несколько секунд, потом выбрала из галереи вечерний снимок — Эйфелева башня, подсвеченная золотом, Сена внизу, звёздное небо над головой. Картинка была почти идеальной: не слишком постановочной, не слишком любительской. Просто красивое фото. Юна прикрепила его к сообщению и написала: «Красиво, но вид с башни был лучше». Отправила, и тут же пожалела. «Зачем я это написала? Зачем? Он подумает, что я ною. Или что я специально его вспоминаю. Или… или что я хочу, чтобы он ответил…» — и жужжание совсем скоро. Не уж-то он не спит? Юбин: «Там тоже красиво»       Юна фыркнула, глядя на это сообщение. Это как на «луна сегодня красивая», сказать, что солнце тоже ничего. Юна: «Разве ты видел Париж?» Юбин: «Нет, только на картинках», — Юна победно хмыкнула. Такую красоту стоит видеть воочию, а не на фото. К тому же ей действительно больше понравился вид в Корее, потому что они были вместе, — «у вас там солнце было?» Юна: «Да, тепло» Юбин: «У нас дождь»       Она смотрела на эти короткие, рубленые фразы и чувствовала, как где-то под рёбрами саднит. «Спроси, скучаю ли я. Или что я делаю. Или когда вернусь! Спроси что угодно», — но он не спрашивал. Просто написал: «У вас скоро ночь, ложись спать». Глядя на это сообщение, из ушей пошел пар. «Не то спрашиваешь, дурак! У самого раннее утро. Не спал или проснулся? Дурак! Дурак!» — она била ногами о кровать. Но ей и вправду лучше раньше лечь сегодня спать — она не выспалась после перелета, у нее был насыщенный день, а рано утром у неё тренировка.       Будильник завибрировал в 4:45. Юна, не открывая глаз, нашарила телефон на тумбочке, смахнула сигнал и ещё несколько секунд лежала неподвижно, пытаясь вспомнить, где она и почему её тело чувствует себя так, будто его переехал грузовик. Потом память вернулась: Париж, дом Криса и Нюры, и обещание тренироваться каждое утро. Она увидела счётчик сообщений в чате Колибри: Ханнам: «ОМАГАД ЭТО ЧТО ЗА СЛИЗНИ?!» Джунсу: «ЭЭЭЭЭЭ ФУУУУ КАК МОЖНО ТАКОЕ ЕСТЬ?!» Миён: «А они вкусные?..» Мину: «О, я пробовал давно-давно. Они прикольные» Юнха: «Лучше не знать, из чего это сделано, поверьте» Мину: «Не наговаривай на деликатес!»       А потом начали тегать Джахёна. Ханнам: «@Джахён, смотри, твой человек!» Шелли: «Вы теперь все гадости будете вместе есть?» Джунсу: «Команда странных вкусов, я пас»       Джахён прочитал, но не ответил. Юна хихикнула, убирая телефон. В комнате было прохладно, за окном ещё темно, только где-то вдалеке горели редкие фонари. Юна на ощупь нашла шорты, а сверху накинула футболку и зипку. Она бесшумно спустилась по лестнице. На первом этаже горел только ночник на кухне, и в этом полумраке она увидела Криса. Он стоял у входной двери в чёрных спортивных штанах, лёгкой ветровке и кроссовках. В руке он держал две бутылки воды. И поводок… — Опаздываешь, — сказал он, даже не глядя на часы. Без Ридж он мог говорить на родном, на французском. Для Юны, с нечистым французским, это была отличная возможность попрактиковать язык. — На минуту, — парировала Юна, завязывая шнурки. — На минуту — это уже опоздание. Знаешь сколько калорий можно сжечь за это время?       Он толкнул дверь, и холодный утренний воздух ударил в лицо. Юна поёжилась, но вышла следом. Территория вокруг дома оказалась больше, чем она думала: дорожка, обсаженная кустами, сворачивала в небольшую рощицу, потом выходила к лужайке, а дальше — круг, почти как стадионный, только грунтовый. — Три круга. Разминочный темп. На втором ускоряемся, на третьем — спокойно. Вопросы? — Нет, — ответила Юна, хотя вопросов было много. Например: «Зачем?», «Почему так рано?» и «Ты меня убить решил?», но кое-что её всё же волновало, — но… зачем тебе поводок?.. — Нет, это не для собаки, — предвосхитил он её вопрос, — Нюра не хочет — говорит, что я и так веду себя как пёс. Хватает одного зверя в доме, — Юна улыбнулась, думая, что это не то, чем стоит хвастаться, но у неё самой есть, если так подумать, ручной пёс, — это чтобы ты не отставала. Отстанешь хоть раз — надену на тебя, чтобы не терялась.       В голове вертелась одна-единственная мысль: «Обычно я бегала с Нуаром. Он бы сейчас скакал рядом, радостно высунув язык. А тут этот…», — она не подбирала слов, потому что сил не было даже на злость. Они бежали круг за кругом. С каждым новым кругом Крис чуть увеличивал темп. Юна, чьи ноги ещё помнили вчерашнюю прогулку, молилась, чтобы они поскорее вернулись к дому, но Крис, казалось, вообще не уставал. Он бежал, дышал ровно, иногда оборачивался и проверял, не отстала ли она. Юна была не из слабых, но сегодня просто не её день. Крис не задавал вопросов, не пытался подбадривать разговорами — он просто задавал темп, а Юна должна была держаться. Это напоминало ей тренировки с Колибри, только там всегда было шумно, кто-то ругался, кто-то смеялся, а Ханнам обязательно говорил какую-нибудь глупость.       Через двадцать минут они вернулись к дому. Юна стояла, уперев руки в колени, тяжело дыша и вытирая пот со лба. Крис даже не запыхался. — Пять минут на воду, — сказал он, — потом на великах. — На великах? — Юна выпрямилась, — куда? — На стадион. Проверю твою скорость.       Игнорируя её растерянный взгляд, он уже скрылся в доме за велосипедами. Крытый стадион оказался в двадцати минутах езды от дома. Дорога была ровной, почти без машин, и Юна могла сосредоточиться на движении. Крис ехал впереди, чуть быстрее её, заставляя напрягаться, но не срываясь в спринт. Юна крутила педали, чувствуя, как работают мышцы, и вдруг вспомнила тренировку с кабаном. Как они с Ханнамом и остальными удирали от разъярённой животины, как он зацепился за кукурузу, как она чуть не упала. Несмотря на весь ужас той ситуации, сейчас она вспоминала её с лёгкой улыбкой. Они были вместе. Там был Мину… Времена, когда даже кабан был частью того странного, безумного приключения, а не вот это вот всё…       На стадионе Крис поставил её на дорожку, включил таймер и отошёл в сторону. — Один километр. На время. Давай.       Юна похлопала велосипед по раме — старый ритуал, от которого не могла отказаться, — и нажала на педали. Она не знала, какое время ей нужно показать — Крис не сказал. Он просто стоял наверху, скрестив руки на груди, и смотрел. Юна крутила педали так, будто от этого зависела её жизнь. Стоячий ветер свистел в ушах, лёгкие горели, мышцы кричали. Финиш, Крис щёлкнул таймером и, не глядя на неё, кивнул: — В установленный тайминг уложилась. Быстрее, чем я думал. — А… какой был лимит? — Не важно. Главное, что ты справилась, — он усмехнулся и уже разворачивал свой велосипед, — едем обратно. Не отставай.       «Зачем было ехать на стадион, если можно было на велотренажере или на улице погонять?» — мучительно думала Юна. Обратная дорога оказалась тяжелее. Крис ехал чуть быстрее, и Юне приходилось вкладывать все силы, чтобы держаться за ним. «Он специально», — поняла она, — «проверяет, насколько я могу выложиться, когда уже нет сил». Она вспомнила, как Мину говорил на тренировках: «Если можешь ещё, значит, не предел». Она стиснула зубы и надавила на педали.       Дома их встретила Нюра. Она стояла на пороге гостинной, уперев руки в бока, и смотрела на них с выражением, которое могло означать что угодно — от «я вас жду» до «вы меня достали». — Завтрак через десять минут. Помойтесь, воняете, бактерии.       Юна, шатаясь, прошла в дом и буквально рухнула на стул. Ноги тряслись, в голове шумело…       После прохладного душа Юна надела сарафан и босоножки — их Юна вынесла в коридор, чтобы потом обуться, — сегодня обещали жару. Крис сел напротив, абсолютно бодрый, и налил себе сок. — Ридж ещё спит? — спросил он. — Проснётся через полчаса, — Нюра поставила на стол огромную тарелку с завтраком, — мы же не на пожар выезжаем.       Юна смотрела на еду и чувствовала, как внутри просыпается животный голод. Правда из-за нагрузки и внутреннего жара ничего не лезло. — Нюра, — сказала она, глядя на подругу с такой благодарностью, будто та только что спасла ей жизнь, — я тебя люблю. — Чего? — Нюра, наливавшая сок, замерла с графином в руках. — Да благословят тебя боги, — простонала Юна, буквально падая на стул, — я тебя люблю, ты спасла меня от голодной смерти. — Ты чего? — Нюра подняла бровь, но в уголках её губ уже пряталась улыбка. — Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮЮЮЮ! — громче повторила Юна, хватая вилку.       Крис, до этого молча намазывавший масло на тост, возмущённо поднял голову: — Эй! Она моя невеста! Я её больше люблю! А ты любишь еду! — А кто не любит еду? — она с вызовом посмотрела на него и кивнула на тарелку с едой, — я люблю её как подругу! — парировала Юна, и в её глазах заплясали озорные огоньки, — а ты не можешь любить её как подругу! — Могу, если захочу! — Не можешь, ты жених! — Нюр, скажи ей! — Я вас обоих люблю, — сказала Нюра, пожав плечами, — но если вы сейчас не прекратите спорить, ваш завтрак остынет. А я его выброшу в собаку. — У тебя нет собаки, — напомнил Крис. — Заведу. И назову её в честь тебя, чтобы орать на неё, когда ты бесишь.       Юна злорадно захихикала, чувствуя победу. Нюра не мешала этому абсурдному спору, просто хлопотала в гостинной и улыбалась, чувствуя, как в груди разливается что-то тёплое и домашнее. Крис и Юна продолжали препираться, перекрикивая друг друга через стол, пока Ридж, спустившись на шум и сонно щурясь, не рявкнула: — ЗАТКНИТЕСЬ ОБА! ВЫ МНЕ-НЯ-МЕ… ТЬФУ ТЫ, МЕНЯ РАЗБУДИЛИ! — Ты уже проснулась, — заметила Нюра. — И теперь пожалела, — буркнула Ридж, падая на стул.       Над кухней повисла тишина, а потом Крис громко рассмеялся. Юна подхватила его смех, за ней Нюра, и даже Ридж, продолжавшая ворчать, в конце концов улыбнулась.       Ридж, на удивление, собралась за пятнадцать минут — рекорд, по словам Нюры. До Гранд-Опера они доехали на машине — лучший друг во время шоппинга. «Galeries Lafayette» встретил их высоченными потолками, золотыми люстрами и витринами, от которых у Юны зарябило в глазах. Ридж тут же утянула Нюру в отдел обуви, прихватив за компанию «на посмотреть, просто посмотреть, ничего не будем покупать», и Юна, вздохнув, двинулась дальше одна. Парфюмерный отдел она заметила сразу — стеклянные витрины, подсветка, тысячи бутылочек, блестящих, манящих. Она подошла ближе, провела пальцами по прохладному стеклу и замерла. Иногда самое мучительно, это навязчивые мысли. Идея, что взбредает в головы и ты говоришь себе «нет», а потом… не можешь сопротивляться. Учуяв приятный шлейф от пары, выходящей из этого отдела, словно наваждение, Юна зашла внутрь. Она обошла отдел три раза. Продавец — молодой парень с идеально уложенными волосами, — терпеливо ждал, пока она снова и снова нюхала тестеры. Юна знала, что ей нужно — резкий, дымный, немного горький аромат, такой же, как он сам. Что-то, что не кричит «посмотри на меня», а заставляет подойти ближе, чтобы понять. Шин уже приметила несколько духов по нотам, указанным на них, понюхала что хотела, но выбрать так трудно… — Мадемуазель, вам помочь? Выбираете кому-то подарок? — Да, — Юна вздохнула, — парню… Молодому человеку. — Он любит яркие ароматы или сдержанные? — Он… — она запнулась, — он спокойный. Сдержанный…, — и вновь задумалась. Мысли уже выбирали ноты, подходящие ему. Одна из них — табак, но Юне не нравится запах табака в духах. Она же может немного и на свой вкус полагаться, если она будет часто его чувствовать, верно? Если конечно он будет пользоваться… — он спортсмен, поэтому не что-то резкое и кислое. И, может без явного запаха табака, если он есть?..       Продавец понимающе кивнул и повел её к другой витрине. — Попробуйте вот эти, «Mancera Red Tobacco Intense». Древесный, с табачными нотами, вишня и ваниль, очень стойкий. Табак не режет нос.       Юна брызнула на бумажку, понюхала. И замерла. Он напомнил ей вечера на диване, когда Юбин засыпал у неё на коленях, а она перебирала его волосы и молчала. Вишня давала вкусную терпкость, а ваниль делала запах мягким. Корица, уд, что-то смолистое и тёплое. Она представила, как этот запах ляжет на его кожу, смешается с его собственным — и сердце её пропустило удар. — Есть ещё один вариант, — продавец протянул ей другой тестер, — «Kajal Topaz», более мягкий, с нотами амбры, кожи и пряностей. Не такой агрессивный, но такой же глубокий.       Юна понюхала. И поняла, что не может выбрать. Они оба подходили. Девушка глянула на ценники — один чуть менее, чем бюджетный, другой люксовый. Она ужаснулась ценам, трудно тратить такие суммы, но… у неё есть деньги, она сама их заработала, она же может потратить их на близких! — Я возьму оба, — сказала она, — и упакуйте, пожалуйста, в подарочную коробку.       Продавец удивлённо приподнял бровь, но промолчал. Флаконы упаковали в коробку и перевязали лентой. Юна расплатилась, не глядя на чек, и положила драгоценную покупку в шоппер. Она вышла из отдела, и в поиске подруг наткнулась на Ридж, которая уже успела примерить три пары туфель и теперь скептически разглядывала четвёртую. — Купила что? — спросила она, кивая на пакеты. — Духи, — ответила Юна. — Какие? — спросила Нюра. — Для кого? — в этот же момент спросила Ридж и девушки переглянулись. — «Mancera Red Tobacco Intense» и «Kajal Topaz». Для… — она запнулась, но Ридж поняла всё без слов. — Ай, молодец, — сказала она, похлопав подругу по плечу, — пусть знает, что о нём думают, даже когда его нет рядом.       Нюра, стоявшая чуть поодаль с парой туфель на подносе, только удовлетворённо покачала головой. Она явно разбиралась и в парфюмерии и люксовых брендах. Она знала, что стоит брать, а что нет, и выбор подруги удовлетворил её спокойствие. «Ты не на хлеб копишь, а делаешь подарок человеку, который тебе дорог. Не жалей денег», — сказала бы Нюра, если бы застала Юну за выбором духов и беспокойством за ценник.       «Я хочу кожанку, как у тебя, но побольше», — заявила Юна, увлекая их внутрь другого бутика. Нюра закатила глаза, но пошла следом. Юна бродила между стойками, трогала сумки, разглядывала ремни и чувствовала себя немного чужой в этом мире роскоши, но, в целом, не сказать, что ей было не комфортно. Ридж нашла куртку, кинула Юне на примерку. Шин покрутилась перед зеркалом и, получив одобрение Нюры и главной панк девчули Ридж, отправилась к кассе. Помимо этого Юна купила шарф — светло-серый, кашемировый, мягкий, как облако. «Для мамы», — подумала она и тут же представила, как Флёр улыбается, разворачивая подарок. Он идеально вписывался в её образ.       Следующим пунктом, по настоянию Нюры, был бутик Chanel. Примерка свадебного платья была делом святым, и Нюра не собиралась делить его ни с кем, кроме самых близких. Следующим занятием на сегодня было именно это. Консультант встретил их у входа, провёл в отдельную комнату с огромными зеркалами и мягкими креслами. Нюра скрылась за ширмой, а Юна и Ридж устроились в креслах, попивая предложенное шампанское.       Консультант помогла Нюре с платьем и она наконец вышла. Нюра стояла перед зеркалом в длинном белом платье — тонкое кружево, струящаяся ткань, открытая спина. Юбка была короткой, а поверх нее более длинная, но с открытым передом. Она выглядела как королева, как та самая «гадкая Нюра», которая может кому угодно нахамить, а потом выйти замуж за самого красивого парня в мире, поставив этот самый мир на колени. — Вау, — выдохнула Юна. — Вау, — повторила Ридж, заглядывая через плечо, — ты как принц, влюблённый в лошадь. — Я женщина, выходящая замуж, так-то, — поправила Нюра, но глаза её сияли.       Нюра убедилась в том, что платье подогнано идеально, и теперь её образ готов. Она ушла переодеваться и когда Нюра вышла из примерочной, Ридж уже вернулась с двумя вешалками, подтолкнула Юну внутрь и закрыла дверь. Ей были всучены два платья — оба бордовые, оба элегантные, оба с разрезом. Первое было длинным, до пола, с закрытой спиной и скромным вырезом. Второе — короче, чуть выше колена, с открытыми плечами и рукавами-фонариками. — Бордовое? — переспросила Юна через дверь, рассматривая ткань. — Тема свадьбы, — крикнула Ридж, — невеста в белом, жених в чёрном, подружки в бордовом, гости в нейтральных тонах. Я уже выбрала. Осталась ты. Ты ж говорила, что не уверена в своём прикиде? Вот и пользуйся случаем, когда ты ещё в Chanel будешь шопиться?       Они перебрали с десяток платьев, пока не нашли то самое: бархатное, бордовое, с открытой спиной и длинным рукавом. Юна стояла перед зеркалом, поворачиваясь то так, то эдак, и не верила своим глазам. — Берём, — сказала Нюра, и Ридж согласно кивнула. Юна не успела слово вставить, как они решили за неё. Платье, еще и такое красивое… в прочем, она тоже согласна с выбором. — Кста, — Ридж метнула взгляд на свадебные платья, — Юнчик, может хочешь по фану свадебное платье примерить? — Точняк, — щелкнула пальцами Нюра, — я старая уже буду, когда твой тупень раздуплится на предложения. Вот чую! — она подозвала консультанта с просьбой подобрать Юне размер.       Право голоса ей не оставили, пришлось повиноваться… После выбора чего-то, что неплохо выглядело, Юну затащили в примерочную, и через десять минут она стояла перед зеркалом в свадебном платье… Белое, кружевное, с открытыми плечами и шлейфом, который она тут же наступила, чуть не упав. Юна не удержалась — достала телефон и сделала селфи в зеркале. В бордовом платье, на фоне примерочной Chanel, и сразу выложила в Инстаграм и свой «образ невесты», подписав: «Примеряла, раз шанс выпал)», — и добавила геолокацию — бутик Chanel в Париже. Комментарии посыпались мгновенно. Кто-то поздравлял, так и не поняв, что это просто фотка, кто-то офигевал, кто-то писал просто смайлики. Ханнам написал: «ПАКЧЖУ ТЫ ЧЕ ЗАМУЖ СОБРАЛАСЬ???», Шелли: «ЮНА Я ТЕБЯ УБЬЮ». Юна хихикнула. Она провела ладонью по ткани, чувствуя, как пальцы слегка дрожат. «Если бы мама сейчас меня увидела…» — подумала она и тут же отправила фото маме, сразу подписав, что девочки предложили померить. Ответ не заставил себя ждать — Флёр была в восторге, говоря, как красива её малышка и придурок Юбин, если не возьмёт себя в руки, упустит такую красотку. «А ведь такие красивые детишки могут получиться!» — также писала она, и Юна мигом убрала телефон. — Ого, а ты невеста хоть куда. Может, оставим тебя здесь? — Не дождётесь, — Юна смущённо улыбнулась и скрылась в примерочной, стягивая платье.       Планы на сегодня закончились, поэтому девушки вернулись в дом и, радуясь тому, что Крис не дёрнул с порогу на тренировку, Юна нырнула в кровать. Тем временем Шелли сделала скриншот и кинула в общий чат Колибри. Количество упоминаний заставляло часы разрываться: Шелли: @Пакчжу ОБЪЯСНИ ЭТО Миён: Ой, какое красивое платье! Юнха: @Пакчжу это фотошоп или ты реально в Париже выходишь замуж? Ханнам: @Юнха С её последними гуляниями, я не удивлюсь, если она там во Франции красавчика подцепила и у них случилась любовь с первого взгляда Джунсу: Подождите, она же в Париже на свадьбе подруги. Это примерка, наверное. Мину: @Джунсу не порти веселье Мину: @Пакчжу поздравляю! Когда свадьба? Мы все приедем! Ханнам: Я КУПЛЮ КОСТЮМ ЗАВТРА ЖЕ Шелли: @Пакчжу ТЫ СЕРЬЁЗНО МЕНЯ ИГНОРИРУЕШЬ? Я ТЕБЕ СЕЙЧАС ТАКОЕ НАПИШУ… Шелли: @Пакчжу ЕСЛИ ТЫ ВЫШЛА ЗАМУЖ БЕЗ МЕНЯ, Я ПРИЛЕЧУ И УБЬЮ ТЕБЯ Миён: Шелли, она же в посте написала «примеряла». Не волнуйся. Шелли: А Я ВОЛНУЮСЬ Шелли: ПОТОМУ ЧТО ОНА СПОСОБНА НА ВСЁ Ханнам: Правда, способна Ханнам: Помните ведро с водой? Джунсу: Не напоминай Мину: @Пакчжу не молчи, мы знаем, что ты читаешь       Юна действительно читала, лёжа в кровати после возвращения из магазинов. Она хихикала в подушку, читая панику Шелли и подколы Мину. Потом открыла Инстаграм и увидела, что под фото уже больше сотни лайков и куча комментариев. Наверное стоит выкатить еще пост, где она и в платье подружки невесты. Она быстро накатала комментарий к своему же посту: «Не волнуйтесь, я не замужем. Просто дурачилась в бутике) Свадьба у подруги на шестой день моего путешествия, я там подружка невесты. А это просто так, для истории». Ханнам: ААААААА ПОНЯЛ Ханнам: ТЫ ШУТИЛА Ханнам: НУ ТЫ ДАЁШЬ Шелли: Я ТЕБЯ УБЬЮ Шелли: В ХОРОШЕМ СМЫСЛЕ Мину: А я уже костюм начал выбирать ( Джунсу: Мину, ты в больнице, какой костюм Мину: Мечтать не вредно       В чате не появлялись лишь два сдержанных человека, но они оба поставили лайк на постах… в миг Юна засмущалась… лишь бы не дать волю фантазии — в каком бы платье она играла свою свадьбу…       К вечеру, когда солнце уже клонилось к закату, Ридж вытащила Юну на прогулку. — Пойдём, проветримся, — сказала она, накидывая лёгкую куртку, — а то я сейчас за себя не ручаюсь. Нюра меня достала со своими «примерь ещё это», «а это тебе идёт». — А где Нюра? — спросила Юна, натягивая босоножки. — Нюра, — Ридж многозначительно подняла бровь, — с Крисом наверху. Им нужно… ну, ты понимаешь, — Юна не поняла. Она смотрела на Ридж с искренним недоумением, пока та не вздохнула и не пояснила, — они хотят побыть вдвоём. Маменьке и папеньке нужно провести время в кроватке наедине. Чикибринькаются они, но без предполагаемых деток. — Ааа… — Юна замерла на секунду, а потом до неё дошло. Её щёки залились краской, — ой. — Ой, — передразнила Ридж, — у тебя задержка реакции, как у моего модема. Так вот, поэтому мы идём гулять. Часа на два.       Ридж болтала без умолку: рассказывала о своих похождениях в Корее, о том, как однажды перепутала поезда и уехала в другой город, о том, как её чуть не арестовали за то, что она залезла в чужой сад за яблоками. Юна слушала, смеялась, но где-то глубоко внутри всё ещё пульсировало беспокойство. Ридж иногда доставала телефон и что-то фотографировала: вечернее солнце, отражающееся в воде, стаю голубей, взлетевшую с моста, уличного музыканта, который играл на аккордеоне.       Они шли вдоль Сены. Вода блестела, отражая огни набережных, где-то играла музыка, пахло жареными каштанами и чем-то сладким. Ридж купила две ватрушки, и они сели на парапет, свесив ноги.       Вернулись они уже в девятом часу. В доме пахло жареным мясом и специями. На кухне, в одних спортивных штанах, стоял Крис и нарезал овощи. Нюра, уже переодетая в домашнее, сидела на столешнице и болтала ногами. Понятно, ужин на Крисе, а значит это будет что-то очень сытное. Но через пять минут, когда Юна уже собиралась плюхнуться на диван и залипнуть в телефон, Крис возник перед ней с лопаткой. — Обувай кроссовки. — Что? Я только пришла! — Бег. Два километра. Вы ж нажрались всякой гадости, да? — спалил он. И вправду, они с Ридж пробовали всё, что видели, — ты — не я, тебе нельзя набирать калории. Вот домой вернешься, там уже сама по себе. А тут ты, тушканчик, в подчинение. — Крис, я умираю. — Умрёшь — пожалею. Давай, шевелись.       Она хотела посмотреть на Нюру в поисках поддержки, но Нюра только развела руками: «С ним бесполезно спорить». Бег в десять вечера был пыткой. Улицы уже опустели, горели фонари, где-то лаяла собака. Юна бежала, смотрела себе под ноги, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Крис бежал рядом и молчал, только иногда бросал короткие фразы: «Дыши глубже», «Не сбавляй темп», «На гонке тоже ныть будешь?». Когда они вернулись, Юна на ватных ногах дотащилась до дивана и рухнула лицом в подушку. Нюра укрыла её пледом, Крис поставил на стол стакан с водой. — Пей, — сказал он, — завтра снова в пять.       Юна хотела возразить, но вместо этого только простонала и закрыла глаза. Вдруг перед ней встает Ридж, уперев руки в боки. Горящими глазами она пялится на Юну, выдерживая ее вопросительный взгляд, и вдруг наклоняется, поднимает подругу на руки — раз подкинула с лёгким присядом, переворачивая, чтобы держать поудобнее, — Юна пищит, прижав руки к себе. Её не устроило, что Юна заваливается спать не в комнате и сразу после тренировки, поэтому самовольно решила донести её до ванной. Пораженная силой подруги, противиться не стала, смотря за её спину на смеющихся хозяинов дома.              Будильник завибрировал в 4:45. Юна уже не пыталась бороться со сном — за два дня она поняла, что это бесполезно. Тело ныло, мышцы горели, но она заставила себя сесть, нашарить ногами тапочки и побрести в ванную. Холодная вода отрезвила. У неё было несколько минут проверить уведомления, и помимо тишины в общем чате, были сообщения от Шелли. В чате красовался пост из интернета, который Юна ещё не успела увидеть. На фото Джахён и Ноа выходят из мотеля. «Чего? Шелли только уехала, а он уже в скандале!» — она рассматривала фотку, ища подвох, — «интересно, кто сфоткал? Может они просто удачно мимо прошли». Шелли писала свои беспокойства о том, что она не понимает, что происходит, что все подряд ей это кидают, и хотя она доверяет Джанёну, этот придурок никак не объясняется! «Мне кажется Ноа не из таких, но странно, что Джахён отмалчивается», — написала Юна и поторопилась на тренировку. Крис встретил её в спортзале, а не на улице. Это должно было насторожить Юну, но она была слишком сонной, чтобы анализировать. — Сегодня без велосипеда, — сказал он, кидая ей полотенце, — работа с весом: ноги, спина, кор. — А велосипед? — спросила Юна, уже понимая, что ответ ей не понравится. — Велосипед — это техника. Без мышц ты на нём далеко не уедешь, даже если ты королева трюков, — он указал на тренажёры, — приседания, жим ногами, выпады, потом — планка. Потом — умираем. — В каком порядке? — В любом. Главное — успеть всё за два часа. Начали, начали!       Юна присела со штангой. Крис стоял рядом, поправлял спину, заставлял опускаться ниже, терпел её пыхтение и не давал сбавлять вес. Потом были выпады с гантелями — она едва держалась на ногах, но Крис был непреклонен: «Твои ноги должны привыкнуть к нагрузке. На трассе не будет перерывов. Только спринт. Только вперёд. На спринтерских участках — дави, даже если кажется, что больше не можешь». Планка — минута, две, три. Юна не дрожала, но пот заливал глаза, приходилось терпеть. Когда всё закончилось, она лежала на мате, глядя в потолок, и не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. — Вставай, — Крис протянул руку, — завтрак через полчаса. Не очухаешься к этому времени, девки тебя за волосы с собой потащат.       Это было хорошей мотивацией. Жмурясь, юна подскочила с места одним рывком благодаря импровизированному тренеру. Уже в восемь Юна сидела за столом, с трудом поднося ложку ко рту, руки тряслись. Нюра смотрела на неё с жалостью, Ридж с ужасом. Она видела тренировки Лёгкой Кавалерии, сама иногда занималась, но видеть, что человек не переносит тяжелые тренировки не привычно для её окружения. Юна выглядел крайне молодо, поэтому невольно казалось, что младенца заставляют бежать кросс.       Ехать решили на машине — Ридж настаивала, что у неё «ног нет» после вчерашнего шопинга. Юна не спорила: она вообще была согласна на всё, что не требовало от неё лишних движений. Но всё же, у кого нет ног — у неё или у Юны, разбавляющей прогулки с тренировками? — Он тебя угробит, — констатировала Ридж, намазывая джем на круассан. — Угробит, — согласилась Юна, — но я буду красивым трупом, — играючи, она коснулась руками щек, заставляя подругу рассмеяться. — Хороший настрой, — хмыкнул Крис, входя в кухню, — после завтрака — душ и в Лувр. Я вас отвезу. — Ты едешь с нами? — удивилась Нюра. — Хренушки. Только довезу. У меня свои дела.       Образ для Лувра девушки выбрали элегантные. На Юне было короткое облегающее платье с оголенными плечами, а рука были едва не опахалами — рукава с разрезами лишь обрамляли руки по длине. Нюра, как всегда, была само совершенство: шёлковая блуза, идеально отглаженные брюки, минимум макияжа, но при этом она выглядела так, будто сошла с обложки французского Vogue. — Ты могла бы хоть иногда не быть такой идеальной? — проворчала Ридж, поправляя очки на макушке Юны. Кажется, не сделай она этого, потянула бы свои ручонки к шее Нюры. — Нет. Я всегда идеальна, — без стыда и совести, не задумываясь ответила Нюра и тряхнула своими длинными волосами, которые никогда не запутывались. — Тушканчик, держи меня, иначе я обстригу нашу Рапунцель! — Ридж вцепилась в плечи Юны, оборачиваясь на сверкающую Нюру. Её зависть брала, ведь её собственные волосы путались, если не уложить их правильно после правильного мытья… — а ты, гляжу, со своим веником тоже не мучаешься! Аааай как вы бесите меня обе!       Ридж фыркнула и прошла к стойке, она взяла аудиогид на английском. Нюра и Юна синхронно выбрали английский — проще слушать одно и то же, особенно если все понимают язык. Нюра прихватила карту музея, и они двинулись в сторону Да Винчи. Ридж то и дело останавливалась, щёлкая телефоном, Нюра шла уверенно, как по учебнику истории искусств, а Юна брела между ними, слушая аудиогид и иногда пересказывая самое интересное для Ридж. — …говорят, что Мона Лиза улыбается, потому что беременна, — перевела она очередной кусок текста. — Да ну? — Ридж вытаращила глаза, — а я думала, она просто на солнце перегрелась. Их ж как долго рисуют… — Там версий много, — Нюра остановилась перед картиной, скрестив руки на груди, — главное, что она маленькая и до неё не дотянуться. Всегда мечтала лизнуть. — Нюра! — воскликнули Ридж и Юна одновременно. — Шучу. Или нет. Не проверяйте.       Они прошли через залы итальянской живописи, задержались у огромных полотен Рубенса «Это он, что ли, всех этих толстых баб рисовал?» — спросила Ридж, и Нюра закатила глаза, потом свернули в сторону античного искусства. Юна замерла перед Венерой Милосской. Статуя была выше неё, белая, с отколотыми руками, и в ней было что-то такое… спокойное, вечное. Она стояла и смотрела, не замечая, как мимо проплывают толпы туристов, как Ридж уже успела сделать десять фото с разных ракурсов. — Нравится? — спросила Нюра, подходя ближе. — Она красивая, — тихо сказала Юна, — даже без рук. И не знаю… кажется, что она смотрит на всех свысока. Но не потому что гордая, а потому что ей всё равно. Благородно как-то. — Это называется «аристократическая усталость», — хмыкнула Нюра, — если прям совсем некультурно, от жиру бесится. Прям как Крис, — она цыкнула. — Ладно! — к ним присоединилась Ридж, ведя абсолютно другой разговор, — ух-ты бля, а руки где? — на миг подскочила она, когда подняла глаза на статую, — ай, да. Но Мону Лизу мы всё равно найдём! — она была полна энергии.       И они нашли. Толпа перед картиной была такой плотной, что Ридж, пробиваясь вперёд, чуть не потеряла Нюру. Юна не стала лезть, осталась сзади, рассматривая Джоконду издалека. Маленькая, тёмная, с той самой улыбкой, о которой написано столько книг. Юна смотрела на неё и думала: «А знает ли кто-нибудь, о чём она на самом деле думала? Или все просто придумали себе красивую историю? Жаль, что творцы не оставляли заметок к работам, поясняя то, что задумали. Зачем нам мозг ломать и додумывать? Наверное от некоторых теорий они в гробу переворачиваются», — думала она, пока девочки не начали возвращаться из толпы. — Все на месте? — спросила Ридж, выныривая из толпы. — Да, — Юна улыбнулась. — Нет. Одной тёмненькой дурочки не хватает. Наверное толпа раздавила её. Придётся оставить её бренное тело здесь и уехать, — пошутила Нюра и её коротко потянули за волосы. — Я сделала селфи, — Ридж показала телефон. На фото она стояла на фоне толпы, высунув язык, а за её спиной маячила голова какого-то незнакомца.       В сувенирном магазине Лувра Юна купила магниты и фигурки. Для Шелли — Мону Лизу, для Миён — Венеру Милосскую, для Юнхи — египетскую царицу, для Джахёна — Тота, для Юбина — Сета, для Мину — египетскую пирамиду, для Ханнама — крылатого льва. Себе — ничего, но маме — Сехмет. Что-то затянуло её в Древний Египет. Они вышли из Лувра около часа дня. Солнце стояло высоко, и Ридж тут же заныла, что хочет есть и повисла на руках подруг. — Мы же завтракали! — возмутилась Нюра. — Три часа назад. Это прошлый век. Целый ренессанс! — Ренессанс был шесть веков назад, — поправила она, — потерпи, — Нюра сверилась с картой в телефоне, — сейчас поедем на Rue de la Paix. Там поедим. — «Rue de la Paix» это же улица мира? — уточнила Юна. — Точно. И там ещё ювелирка. Мне нужно забрать кольца.

В Корее

      Тренировка как всегда набирала обороты, парни не жалели себя. Первогодки не переставали исходить потом и ужасным ощущением от анаэробного состояния, когда они возвращались на площадку. Юны и Шелли не было, чисто мужская компания будто потеряла всю лёгкость, но Аран была тут как тут после всех препираний. Она подавала воду, подбадривала. Никто не понимал, когда она в менеджеры прописалась, но вода была как нельзя кстати и её принимали все. Первогодки ползли по асфальту, моля подать воды и только Джахён сидел в стороне, на лавочке. Он не отлипал от телефона. «Когда встретимся, нам нужно будет еще разок поцеловаться!» — писала Шелли. Обескураженный, Джахён не знал что ответить… — ЕЩЁ РАЗОК ПОЦЕЛОВАТЬСЯ? — орал Ханнам, заглядывая в его телефон. — Да, Ханнам. Они легенды аэропорта, — протянул Джунсу. — Бля, завидую… — Ханнам закусил губу от обиды, едва не плача, — ну как, клёво было?! Каково это когда язык… — Да блин, дайте я трубку возьму… — щурясь взмолился Джахён, когда его взяли за грудак.       Препирания продолжались и Джахён не мог взять трубку из-за налегающего Ханнама и осуждающего Джунсу за ту ситуацию с Ноа. Как он будет перед Шелли оправдываться, если она узнает? А она уже знает.       Тут, к абстрагированному от компании Юбину подбегает малец. С каким восторгом и блеском в глазах он тянул ему ручку и тетрадь, прося автограф… Смущенный, Юбин присел на корточки и расписался под комментарии ребенка о том, какой он классный, и что тоже купит велик, когда накопит! — Ооой, Юбинчик, завидую, у тебя уже фанаты появились, хехе, — за ним стоял Ханнам, коряча лицо в такой издевательской ухмылке, что лучше не видеть.       «Везёт же», — тянет Джунсу, возвышаясь над сидящим другом. Так весело его дразнить. Но кое-чьего поддразнивания не хватало как воздуха… Ханнам и Джунсу быстро отстали от него, снова пристав к Джахёну с не таким задорным настроением. Аран тоже подключилась, подтверждая, что это правда, ведь она видела их с Ноа целующимися у его дома!.. Благодаря хубе слух, который, казалось бы стоило просто оправдать, только набрал обороты. — Эй, ты так и будешь молчать? Это правда или нет? — требовал Ханнам, но одноклассник понурил голову. Ничего не говорит, не защищает себя, не оправдывается… — бро, я так разочарован в тебе, если это всё правда… — сказать этой стенке ему было больше нечего сказать, — разбирайся с Шелли сам, я не смогу вмешаться не зная правды, — сказал он, уходя.       Джунсу, тоже высказав своё «фи» тоже ушел. Первогодки не знали куда податься, поэтому пошли за большинством, и только один человек остался, чтобы сказать что-то вне досягаемости чужих ушей. Когда друзья ушли достаточно далеко, Юбин наконец допил воду и кинул в мусорку — и попал. — Эй, даун, — говорил он негромко, но низкий голос разносился эхом, — ты только и делаешь, что в книжки пялишь, а ща чё? — Джахён поднял на него взгляд. Он сказал что-то необычное или в принципе удивительно, что заговорил с ним? — в чем проблема объяснить что произошло? Не сиди на жопе как идиот. Если не правда — так и скажи.       Высказавшись, Юбин тоже хотел уйти, но на этом разговор не закончился: — Не тебе мне об этом говорить. — Чё? — он обернулся. Взгляд Джахёна был резким. — Сам не можешь свои проблемы решить, и будешь что-то мне об отношениях говорить? А она тебя послушала? И к чему привело? — он неторопливо закидывал его вопросами, на уточняя, о ком речь, а Юбин тем временем закипал.       Юбин дёрнулся. Он знает? О том, что они с Юной встречаются, и что они в ссоре? Он хмурится, пытаясь каким-нибудь образом узнать ответ, не подавая виду, но это же Джахён. Или он про Юми, которая постоянно липла к нему на Лиге Улиц? Про неё тоже слухи расползлись, но она-то не его девушка… Ничего он ему не ответил, развернулся и ушел со своими мыслями. Юна кому-то что-то рассказывает или это они не умеют прятаться?

Во Франции

      Они зашли в небольшое кафе на рю де Риволи. Ридж заказала салат — после вчерашнего объедания, как она выразилась, «организму нужна разгрузка». Нюра взяла суп фо бо и салат с козьим сыром и грушей, Юна — теплый салат из лосося с камамбером и кофе, хотя знала, что после кофе её будет трясти на тренировке. Но сегодня было лень думать о тренировке. Одурманенная, Юна припала к супу Нюры и у нее потекли слюнки, она знала что еще пойдёт искать в корейских ресторанах, ну или сама попробует приготовить. Юна слушала их перепалку и улыбалась. Ей нравилось смотреть, как они общаются — легко, без напряжения, как сёстры. Она вспомнила Юнху и Миён и подумала, что они могли бы поладить с Ридж. А может, и нет — Ридж слишком громкая для Юнхи. Но она похожа на Ханнама, только поумнее. Может всё же могли бы…       После они пошли в ювелирный бутик — он оказался небольшим, с витринами, за которыми мерцали драгоценности. Нюра вошла первой, поздоровалась с продавцом — видимо, они уже были знакомы, — и направилась к стойке. — Мадемуазель Ревиаль, мы вас ждали, — продавец, элегантный мужчина в идеально сидящем костюме, достал из сейфа две бархатные коробочки, — ваши кольца готовы.       Нюра открыла первую коробку. Там лежало обручальное кольцо — тонкое, золотое, с едва заметной гравировкой внутри. Она провела по нему пальцем, и уголки её губ дрогнули. Второе кольцо было помпезнее — с бриллиантом, окружённым мелкими камнями. Нюра надела его на палец, повертела рукой, любуясь, как камень переливается при свете. Её взгляд заметно смягчился, в нём плескалось такое тепло, что наблюдающая за ней Юна позавидовала… Вот нужно ей было из «не хочу отношений» превратиться в «хочу также»? Она долго смотрела на них, потом подняла взгляд на Ридж и Юну. — Ну как? — Красивые, — выдохнула Юна. — Очень, — добавила Ридж, — а можно померить? — Нельзя. Это не игрушки. — Знаю, но вдруг они случайно наденутся на мой палец? И не слезуууут! — Случайно не наденутся, потому что я их спрячу в трусы. — Нюра! — спохватилась Юна. — В сейф. Я хотела сказать, в сейф.       Юна смотрела на них и думала о том, что когда-нибудь, возможно, и она будет стоять в ювелирном магазине и выбирать кольца. Но не сейчас, и не в ближайшем будущем. Сейчас она просто наблюдала со стороны, чувствуя себя немного чужой в этом мире вечных обещаний и драгоценностей. Пока Нюра получала документы — паспорта колец и камней в них, — Ридж утянула Юну к витрине с украшениями. — Смотри, какие милые, — сказала она, показывая на два тонких колечка, — тебе бы подошли. У тебя низкая контрастность внешности, тебе подойдёт серебро. Или может розовое золото? Оно больше разбавит твой светлый образ.       Первое колечко было абсолютно обычным — как обруч, — без камней из розового золота, а второе таким же простым, но гранённым, будто вырезали из куска трубы. Консультант достал их, Юна надела сначала одно, потом другое, кольца сели идеально, будто ждали именно её. Юна смотрела на свои руки и не могла отвести взгляд. Но всё же розовое ей нравилось больше… А на какой руке оно будет смотреться лучше?.. Попросив второе такое колечко, Юна нацепила на оба безымянных пальца, крутила так и эдак, и решила: — Беру оба, — сказала она. — Вот и молодец, — Ридж довольно кивнула, — а то ходишь как монашка, никаких украшений. — У меня есть подвеска, — возразила Юна, доставая телефон, чтобы оплатить. — Та, что ты своему подарила? Не считается. — Это другая. И вообще-то у меня есть серьги! — И пирсинг со.., — Юна закрыла ей рот рукой, чтобы она не произносила такие слова здесь. — Юна, ты что, поддалась магии шопинга? — Нюра заглянула через плечо, посмеиваясь.       И в какой-то момент её взгляд упал на витрину с украшениями. Не новыми, не блестящими, а старыми, с историей. Брошь с камеей была маленькой, в серебряной оправе, с профилем женщины в античном стиле. Юна взяла её в руки, повертела: «Это госпоже Хон», — подумала она, — «она оценит». Но мысленно добавила: «Передам через Юбина. А то она спросит, сколько стоило, и я умру от неловкости». Она представила, как протягивает коробочку Юбину, а он смотрит на неё своим колючим взглядом и спрашивает: «Это что?». «Для твоей мамы», — ответит она. И он ничего не скажет, только сожмёт коробку в руках и уберёт в карман.       Они гуляли вдоль реки по пути к машине, и Ридж показывала пальцем на здания, выкрикивая названия — или то, что казалось ей названиями. Нюра изредка поправляла, не вмоготу сдерживая смех когда она откровенна ошибалась, но больше молчала, наслаждаясь прогулкой. Юна слушала вполуха, её мысли были далеко. Она вспоминала вечер, переписку с Юбином, его короткие фразы, от которых внутри всё переворачивалось. «Спроси, скучаю ли я. Или что я делаю. Или когда вернусь», — мысленно просила она, но он не спрашивал. — Ты чего? — Ридж тронула её за плечо. — Задумалась. — Понятно. Опять о нём, — Юна не ответила, — ладно, просто знай: если ты решишь, что он мудак — я помогу тебе его закопать. У меня есть знакомая с лопатой. — У тебя есть знакомая с лопатой? — удивилась Нюра. — А ты думала, я только языком болтаю? — она гордо хмыкнула, многозначительно не получив ответа, от чего сама же и возмутилась.       Домой они вернулись, когда уже смеркалось. Крис был на кухне, он готовил пасту с морепродуктами. Ридж и Юна, обливаясь слюнями, облепили его с двух сторон — пахло сногсшибательно. — Ужин через пятнадцать минут, — сказал он, не оборачиваясь и параллельно запихивая в рот пончики с сахарной пудрой. Ну и обжора, — разминка через час, — бросил он, также не оглядываясь, но виновник знал, что к нему обращаются. — Я знаааюююю, — вздохнула она и поплелась наверх переодеваться и раскладывать покупки.       Она сняла кольца, боясь сломать давлением, да и заниматься с ними в принципе не удобно. Разминка была короткой — пятнадцать минут на велотренажёре, потом растяжка. Крис стоял рядом и командовал: «Спина прямая», «Не падай», а Юна молча делала, что велели. Нюра и Ридж сидели на диване, пили чай и комментировали. — А мог бы просто сказать «молодец», — заметила Нюра, — хреновый ты тренер, никакой мотивации. — Скажу, когда будет за что, — парировал Крис, не отрывая взгляда от скрюченной в очередном упражнении Юны, — чем мне нравится с ней возиться, так это в том, что она сама понимает свою цель и сама находит мотивацию для её выполнения. Не то, что эти придурки в залах со штангами. — Ты бесчувственная скотина. — Ты это уже говорила. В загсе повторишь.       Ридж прыснула со смеху, Нюра закатила глаза, а Юна прикусила губу, чтобы не улыбнуться. Ей нравилось быть с этой дурацкой семейкой.       После разминки, закончившейся не так смертоносно, чем обычно, Нюра предложила пройти новые серии в новелле, которую они когда-то проходили. И сомневаться не нужно, девочки конечно согласились, а Крис пробурчал что-то про этих 2Д мужиков с которыми его собственная невеста ему изменяет. Устроились в гостиной, на мягком диване. Нюра взяла пульт, Ридж пристроилась рядом с ней, Юна — с краю, поджав под себя ноги. На экране замелькали знакомые картинки — рисованные персонажи, диалоги, выбор, от которого зависела судьба героини. Они проходили сюжетную линию, где главная героиня, Эмили, влюблена в парня по имени Кайл, но он холоден и отстранён. Ридж возмущалась, что он придурок и как вообще автор собирается его обелить, чтобы он был стоящим фаворитом, Нюра говорила, что он просто «сложный», а Юна молчала, потому что Кайл напоминал ей одного человека. Слишком сильно. — Да что он за фрукт такой? — возмущалась Ридж, когда Эмили в очередной раз пыталась поговорить с Кайлом, а он отмахивался, — она же ему сердце открывает, а он? «Мне нужно работать». Работать?! Да пошёл ты нахер! — У него травма, — спокойно сказала Нюра, — он боится близости. Это же очевидно. — Травма? У него просто характер дерьмовый. Вон, у Криса характер дерьмовый, но он тебя не посылает. — Крис другое дело, — Нюра усмехнулась, — он горлопанит на всю улицу если что не устраивает. И у меня характер тоже прекрасный, я — не терпила Эмили. — Вот именно, он прямо говорит! — Ридж повернулась к Юне, — ты только посмотри на эту ситуацию. Эмили бегает за ним, он её динамит, она мучается, а он даже спасибо не скажет. Знаешь, на кого это похоже? — На кого? — спросила Юна, чувствуя подвох. — На тебя и твоего красноволосого, — Ридж кивнула на экран, — такая же фигня. Ты там бегаешь, переживаешь, даришь подарки. А он что? Молчит и смотрит. И ты с ним ещё после всего остаёшься! — Ридж, — попыталась остановить её Нюра, но та была неудержима. — Нет, я серьёзно! Ты ему перчатки купила, духи подарила, а он что? Отвечает «спасибо» и всё? И после этого ты ещё сомневаешься, нужна ли ты ему? — Они сделали паузу, — объяснила Нюра, — она сама предложила. — ДА?! - удивилась она, — и это тоже дурость, — Ридж махнула рукой, — если любишь — не делаешь пауз. Ты просто рядом. И всё.       Юна молчала. Она смотрела на экран, где Эмили в очередной раз выбирала неправильный ответ, и думала о том, что Ридж, возможно, права. А может, и нет. Она не знала. Внутри снова поднималась та самая мешанина из чувств, от которой хотелось плакать или пить. Или и то и другое вместе. Нюра, до этого молчавшая, вдруг выпрямилась и посмотрела на Юну в упор. — А знаешь, что я думаю? — сказала она, — я думаю, что ты дура. Такая же дура, как эта Эмили. Придумала себе паузу, накрутила, а теперь страдаешь. А он там один сидит и не понимает, что происходит. Ты ему мозги ебёшь, а потом удивляешься, почему он не пишет и не звонит. Кому нужна такая нервотрёпка? — Нюра! — Ридж даже привстала с дивана. — Что? Я правду говорю. Он тебя ждать будет? Да через неделю забудет, как тебя зовут. Он же мужик. У них память короткая, — Крисс возмущенно поднял бровь, смотря на Нюру, но промолчал, - не будет тебя рядом — найдёт другую. Вы блять как Раф и Сульфус, — это сравнение было трудным для Юны, не смотревший мультфильм. — Ты же Криса нашла, — напомнила Ридж. — Крис исключение, — отрезала Нюра, — я его выучила как свои пять пальцев. А твой красноволосый — просто парень, который не умеет говорить. Это не делает его плохим, но и не делает его святым. Так что перестань себя накручивать. Если хочешь быть с ним — будь. А не хочешь — не ной. А ты, — Нюра перевела взгляд на Ридж, — тоже помолчи. У тебя своих проблем выше крыши. За своим Гарри бегаешь, а он всё ещё только на велики дрочит, да? — Я молчу, — Ридж подняла руки, — я вообще ни слова. Ты сама только что весь этот монолог выдала! — Это был не монолог. Это была дружеская поддержка.       Юна слушала их перепалку и чувствовала, как усталость накрывает её с головой. Два совета, два противоположных мнения, и ни одного спокойного, взвешенного. Ридж говорила «да», Нюра — «нет». Кто из них прав? И прав ли кто-то вообще? Может быть, истина, как всегда, где-то посередине. — Ладно, — сказала она, вставая, — я спать. Завтра тренировка. — Юна, — окликнула её Ридж, — ты не обиделась? Возможно мы слишком резко… — Нет, — ответила она, — я просто устала. И запуталась.       Она поднялась наверх, не оборачиваясь, и через минуту уже лежала в кровати, глядя в потолок. Часы завибрировали — сообщение от Юбина. Короткое, как всегда: «Как прошёл день?». Накатили слёзы. Как всё запутанно, хочется пойти разными путями, но какой же лучше?.. Он не спит в это время, чтобы написать ей или пишет, потому что нечем заняться в это время? «Продуктивно, накупила сувениров. Очень устаю, потому что тренируюсь с Крисом», — ответила она и легла спать.       И вновь подъём в 4:45. Тело ныло — не так, как вчера, а как-то глубже, будто боль спряталась в костях и теперь пульсировала оттуда. Всё по рутине — умываться, одеваться… но без проверки чатов. Сегодня Юна вялая, долго раздуплялась, времени не хватило. Крис ждал её внизу, в чёрных спортивных штанах и майке, открывающей мощные плечи. В руке он держал два велосипедных шлема. — Сегодня трек, — сказал он, кидая один ей, — спринтерские ускорения. Пять по двести метров. — Пять? — переспросила Юна, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Пять. Если не сдохнешь после третьего, добавим шестое.       Он не шутил. На крытом велотреке было прохладно и пусто. Эхо от каждого звука разлеталось под высокими сводами, возвращаясь многократным отражением. Крис разминался лениво, почти небрежно, но Юна заметила, как под его кожей перекатываются мышцы — напоминание о том, что этот человек, — профессионал мирового уровня. Вот только к росту его она не привыкла, шея болела, хотя большую часть дня она его не видела, а во время тренировок смотреть некогда. — Первый заезд разминочный, — сказал он, садясь на велосипед, — просто проедем круг, привыкни к покрытию.       Юна послушно нажала на педали. Трек был непривычным — гладким, почти скользким, с крутыми виражами, на которых приходилось наклоняться так низко, что колено едва не касалось полотна. На втором круге она уже вошла в ритм. — Хорошо. Теперь ускорение, — Крис встал на стартовой линии, поднял руку. Юна заняла позицию рядом, чувствуя, как сердце начинает колотиться быстрее от предвкушения, — на старт… Внимание… Марш!       Они рванули с места. Крис сразу ушёл вперёд, но не намного — ровно настолько, чтобы Юна слышала свист его колес, ощущала давление его присутствия. «Не смотри на него», — сказала она себе, — «смотри только вперёд». Первые двести метров она держалась. На трёхсотых ноги начали гореть. На четырёхсотых — лёгкие. — ЖМИ! — заорал Крис откуда-то сбоку, — ТЕБЯ БУДУТ БОРТОВАТЬ НА ТРАССЕ, А ТЫ БУДЕШЬ ПЛАКАТЬ? ДАВАЙ!       Юна замычала и вдавила педали так, что цепь зазвенела — не слетела ли? Финиш. Она проскочила черту, едва не налетев на барьер, и сбросила скорость, тяжело дыша. — Двадцать семь секунд, — Крис посмотрел на таймер, — не позорь меня. — Это… хорошо? — выдохнула она, сгибаясь пополам. — Для дебюта сойдёт, для чемпионата нет, — он уже разворачивался обратно, готовясь ко второму заезду, — отдых три минуты. Пей воду, не сиди.       Она выпила полбутылки залпом, чувствуя, как вода обжигает горло. Второй заезд был тяжелее. Третий — почти невозможным. На четвёртом у неё свело икру, и она едва не упала, когда вылетела на вираж. Крис подхватил её за локоть, удержал. — Разомни, — сказал он, — потом продолжим. — Я не могу, — прохрипела она, — у меня ноги.. — Можешь. Ты не на пределе. Если бы была на пределе, ты бы уже упала и не встала, а ты стоишь. Значит, можешь больше.       Она стиснула зубы, распрямила ногу, потянула носок на себя, боль была дикой. Пятый заезд она проехала как в тумане. В глазах темнело, в ушах шумело, но она крутила педали механически, не думая, не чувствуя, только слыша где-то на периферии его голос: «ЖМИ, ЖМИ, ДАВАЙ, ПОСЛЕДНИЙ РЫВОК!». Финиш. Она остановилась, сползла с седла и рухнула на колени, уткнувшись лбом в резиновое покрытие трека. Крис подошёл, встал рядом. — Добавим шестое? — спросил он после паузы. — Я тебя убью, — прошептала она в пол, — попрошу Ридж позвать подругу с лопатой… — Подруга с лопатой? Ноа что ли? Хотя с её дружбой напоминает Нюрку, — посмеялся он, — значит, не на пределе. Поднимайся.       Она поднялась. Сделала шестой заезд. И седьмой для закрепления, как сказал Крис. Она взмолилась, когда он не сказал «Ну и восьмой, так, для души». Когда всё закончилось, она лежала на спине, раскинув руки, и смотрела в потолок. Сердце колотилось где-то в горле, лёгкие горели, ноги тряслись. Вот теперь она точно не могла двигаться.       Думала Юна, что на этом катание окончено, но вспомнила, что нужно доехать о дома… Она пожалела о том, на какой передаче катается, хотелось выть… Заползая в дом, Юна не останавливаясь побрела в ванную, иначе сядет и не встанет. Нюра стояла у плиты в длинной футболке Криса с кроликом из мультфильма — видимо, только встала. — Садись, тушканчик, — сказала она, кивая на стул, — сейчас покормлю.       Юна рухнула на стул и уронила голову на сложенные руки. — Я умерла, — простонала она. — Умершие не едят, — заметил Крис, садясь напротив. Он потянулся за порцией Юны, раз уж она умерла, но его треснули по рукам. Она подняла голову и посмотрела на него с такой ненавистью, на какую была способна в своём полумёртвом состоянии. — Я тебя ненавижу. — Это нормально. Моя невеста тоже меня иногда ненавидит. Потом проходит, — Нюра потянула его за волосы, а после нацепила заколки, чтобы его рыжая копна не лезла ему в глаза, — ауч! — Ты выглядишь как выжатый лимон, — сказала она, вручая Юне кружку. — Я и есть выжатый лимон, — простонала Юна, пытаясь удержать вилку. — Хороший лимон, не нагнетай! — возмутился Крис.       Ридж спустилась через полчаса — сонная, всклокоченная, но с горящими глазами. — Сегодня рынок! — объявила она, плюхаясь на стул, — покупка сыра, хлеба и всего, что плохо для фигуры. — У тебя ещё есть фигура? — поддела Нюра. — У меня идеальная фигура! Просто она скрыта под слоем любви к еде. — Под слоем жира, — поправил Крис, — Юна вот ест тоже дохрена, но ты видишь у неё мышцы или жир? — он посмеялся. Он конечно не со зла и все это понимали. — Ну и козлина же ты, — она пнула стул, на котором он сидел, но эта туша так его придавила, что он не сдвинулся ни на вону. Было больно, она запрыгала на одной ноге постанывая, а Юна подавилась пельменями и закашлялась от смеха.       После завтрака Юна надела топ и серые серые мешковатые спортивные штаны. Нюра в своём репертуаре элегантности и сучьего макияжа, Ридж в сетке и клетке. Ридж настояла, что сегодня они едут на Монмартр — «самое атмосферное место в Париже». Нюра не спорила, Юна тоже. Поднялись на фуникулёре — Ридж снимала всё подряд, Нюра делала вид, что её это бесит, но сама то и дело поправляла волосы перед объективом. Юна купила три билета и молча раздала. На площади перед Сакре-Кёр было людно. Художники рисовали портреты, музыканты играли на аккордеонах, пахло жареными каштанами и чем-то сладким. Ридж тут же покосилась на одного из художников — на низенького старичка с седой бородкой и хитрыми глазами. Сегодняшний маршрут был спокойнее — Нюра решила, что после утренней тренировки Юне нужен отдых, а не беготня по магазинам. — Сакре-Кёр, — объявила Нюра, указывая на белоснежную базилику, — самая фотографируемая церковь в Париже после Нотр-Дама. — Красивая, — сказала Юна, щурясь от солнца. Она нацепила очки на нос. — И бесплатная. Это главное, — Ридж уже убежала вперёд, фотографируя всё подряд. Через некоторое время она прибежала обратно, так и не добежав, — девчат, идите сюда! — крикнула она, — этот дядька сказал, что нарисует нас всех троих за десять минут! — Десять минут? — Нюра скептически приподняла бровь, — сомневаюсь. — За пятнадцать. Но он сказал, что сделает скидку, потому что мы красивые. — Он всем так говорит, — вздохнула Нюра, но к художнику подошла.       Мужчина оказался низеньким, с седыми усиками и круглым, румяным лицом — как и множество других тут. Он усадил их на скамейку, велел не двигаться и принялся быстро набрасывать углём контуры. Юна сидела с краю, чувствуя, как солнечные лучи греют плечи. Ридж рядом хихикала, Нюра закатывала глаза — привычное дело. — Не двигайтесь! — шикнул художник, — а то нос съедет на ухо. — А можно сделать меня похожей на Анджелину Джоли? — спросила Ридж. — Можно сделать вас похожей на обезьяну, — парировал художник, — хотите? — Не надо… — зажато ответила она, а подруги уже кусали губы, лишь бы не засмеяться.       Через пятнадцать минут он повернул к ним мольберт. На листе была нарисована троица: Нюра — с идеально прямой спиной и насмешливым прищуром, Ридж — с высунутым языком и дурашливой улыбкой, и Юна — похожая на испуганную белку, с большими глазами и растопыренными в разные стороны волосами. — Очень… похоже, — сказала Нюра. — Я похожа на белку.., — сказала Юна, рассматривая рисунок и не зная, радоваться или нет. — Ты и есть белка, — хмыкнула Ридж, — ты у нас летучая мышка. Подумаешь, одно с другим рядом. — Это даже не схожие животные.., — хотела было сказать Нюра, не поняв мысли подруги, но та, видать, сказала это с какой-то гениальной идеей, которую не продумала до конца.       Художник, услышав это, улыбнулся и добавил к рисунку маленькие крылья за спиной Юны. «За подсказку бесплатно», — сказал он.       К обеду они оказались на «rue Royale», у знаменитой кондитерской. Вывеска «Ladurée» сияла золотом на солнце, и даже с улицы пахло ванилью, миндалём и чем-то неуловимо сладким и притягательным. Интерьер был старомодным — лепнина на потолке, хрустальные люстры, официанты в белых фартуках. — Вау, — выдохнула Ридж, оглядываясь, — тут как в Версале, только меньше. — И вкуснее, — добавила Нюра, беря меню.       Юна заказала макарунс — целую коробку, на вынос, дома поедят. Потом стояла и думала, кому что подарить. Ридж схватила её за руку и потащила к витрине: — Смотри, какие они разноцветные! Розовые, голубые, зелёные… Я хочу всё! Это ж вкусы разные! — Ты хочешь всё, что видишь, — заметила Нюра, разглядывая витрину, — у тебя нет чувства меры. — Чувство меры это для бедных, — парировала Ридж.       Юна выбрала несколько коробок: по одной — для Колибри, чтобы всем хватило, вторую — для Джухвана, пусть сам решит с кем поделиться, еще по коробочке для Сонмина, Аран, мамы… и отдельно для Юбина. Надпись на коробках была золотой, ленточки — атласные. — Ты прямо Санта-Клаус, — хмыкнула Нюра, наблюдая, как Юна пересчитывает коробки, — кому это всё? — Друзьям, — ответила Юна, не вдаваясь в подробности. — Мммм… Иногда я радуюсь, что у Нюры нет друзей. Иначе бы также раскошеливалась, — Ридж почесала подбородок, касаясь проколов на губе.       Дальше поехали на крытый рынок Марш-д’Аламберт. Нюра сказала, что нужно купить сыра и хлеба домой, Крис обещал приготовить фондю. Рынок оказался небольшим, с высокими сводчатыми потолками и запахами, смешанными в единое облако — сыр, мясо, специи, выпечка. Юна тащила сумку с продуктами и чувствовала, как ноют руки. Сначала это было просто неприятное ощущение — как будто внутри что-то тянут. Потом появилась боль, тупая, ноющая, отдающая в запястье. Юна поменяла сумки местами, но боль не уходила. Она вспомнила, как врач в Корее говорил: «Пальцы могут болеть при нагрузке. Сухожилия срослись, но рука уже не будет такой, как раньше», — она тогда не придала значения. Подумаешь, чуть слабее, чуть чувствительнее. Это же не конец света. — Давай помогу, — предложила Ридж, заметив, как Юна перехватила сумку другой рукой. — Мм? — Нюра повернулась, изучая подруг на предмет проблем, — что-то случилось? — Нет, просто рука болит. — Какая? Та, что порезали? — Обе, — призналась Юна. — Опять? — Ридж посмотрела на Юну с жалостью, — ты бы сказала Крису. Он бы сбавил обороты. — Не сказала бы, — возразила Нюра, — и он бы не сбавил. Он бы сказал: «Терпи, на гонке тоже никто ждать не будет». Но всё же к нагрузкам нужно возвращаться постепенно.       Юна знала, что дело не только в усталости. Старые травмы напоминали о себе — фантомные боли после переломов, онемение в пальцах, если долго держать тяжесть. Она не жаловалась, потому что привыкла терпеть. Потому что думала, что это нормально — жить с болью.       Дома их встретил Крис. Он был в спортивных штанах и футболке, с закатанными рукавами, и резал овощи на кухне. Пахло жареным луком и мясом, а основное блюдо было уже на подходе. — Крис, — начала Нюра, — у Юны руки болят.       Крис повернулся. Посмотрел на Юну. Та сжалась, ожидая, что он скажет что-нибудь вроде «терпи» или «сама виновата». Но он не сказал. — От жимов? — он недоверчиво прищурился. — Не только. Старые травмы, — Юна отвела взгляд, — переломы. И недавно сухожилия сшивали.       Он подошёл ближе, взял её левую руку, осторожно повернул ладонью вверх. Шрамы на запястье были старыми, белыми, достаточно заметными, но их было много — тонкие линии, пересекающиеся в хаотичном узоре. Крис провёл по ним большим пальцем, потом перевернул руку и осмотрел тыльную сторону. Там, где недавно зашивали порез от ножа, рубец был свежим, а рядом ожоги от сигарет. Лицо его сразу напряглось — он видел шрамы на её руках, но думал, что они старые, что не будут мешать. Думал это только травматизация кожных покровов, а не костей и сухожилий. — Удача — не твой конек, — говорит он, возвращаясь к готовке, — ладно, продолжим без нагрузки на руки. Всё равно осталось только завтрашнее утро, а вечером, так уж и быть, оставлю тебя. Перед свадьбой отдохнуть надо. Будет не прикольно, если ты как дохлая сардина будешь рядом с Нюрой выглядеть.       На том и порешали — Юна облегченно вздохнула, предчувствуя как тренировки скоро закончатся. Но было и тоскливо, она уже привыкла к их компании. Юна поднялась в комнату, чтобы переодеться. Часы на руке завибрировали — сообщение от Шелли. Она открыла чат и увидела сообщения, которые давно уже висели в чате: «Я не знаю, что думать. Он не отвечает на сообщения, игнорирует звонки» и «Я вернусь в Корею. Я должна оторвать ему уши, долбаный Намджа», — Юна села на кровать, чувствуя, как в груди разливается тревога. Шелли была сильной — всегда. Она умела держать удар, умела улыбаться, даже когда внутри всё кипело. Но сейчас в её сообщениях сквозила такая усталость, что Юне захотелось немедленно купить билет и вернуться. Она весь день не появлялась в сети, многое могло измениться. «Извини, весь день на ногах была. Как у вас там?» — написала Юна и сообщение быстро прочитали. Шелли: Это дурдом. Оказывается фото сделал президент. Он давно на Джахёна зуб точит, поэтому решил подставить. Мы с Ханнамом его прижали, он обосрался прямо в классе… Юна: Чего?! Шелли: В прямом смысле. У него проблемы с ЖКТ, он на лекарствах, а тут на него налетели, он испугался и… ну ты поняла Юна: Боже, я рада, что меня там нет. Меня бы стошнило Шелли: Меня тоже. Юнху чуть не вырвало, Миён и Джахён отошли к окну, а Ханнам сказал: Ну и вонь, чувак, ты бы предупредил       Ридж посмотрела на фотку, потом на Юну, потом снова на фотку и вдруг громко рассмеялась. Она смеялась так, что Нюра оторвалась от книги и удивлённо подняла бровь. — Что? — спросила Нюра. — Она спрашивает, — Ридж вытерла слезы, — могла ли Ноа увести парня! Ноа! Которая спит с велосипедом в обнимку и называет его «мой мальчик»! Которая за всё время, что я её знаю, ни разу ни на кого не посмотрела с романтическим интересом! — Но фотка… — Фотка чушь, — Ридж отмахнулась, — в Лёгкой Кавалерии только Оуэн умеет любить людей. Остальные любят велосипеды. — Мда…, — протянула Юна, но рада, что всё улеглось, — Джахён в итоге так и не ответил Шелли, а она прилетела обратно в Корею из-за него, — подруги рассмеялись, — но вроде разобрались с ситуацией.       Юна вздохнула с облегчением. Она не знала, почему ей было так важно услышать это от Ридж — может, потому что Шелли была её подругой, а может, потому что она сама боялась, что люди, которым она доверяет, способны на предательство. — Пусть не парится, она же сама Ноа как облупленную знает, — Ридж отмахнулась, — её парень такой душнила, не во вкусе Ноа — одних божественных физических данных не хватит, чтобы её покорить. Она его на треке размажет, а в постель не затащит. У неё другие интересы. — Какие? — Ну… — Ридж задумалась, — она любит скорость. И высоту. И ещё она увлекалась скалолазанием. Говорит, это помогает держать себя в форме. — А ты? — спросила Юна, — ты чем увлекаешься? — Мной, — вставила Нюра, не отрываясь от книги, — она увлекается мной. И Гарри. И едой. И сном. И ещё… не знаю, что там по списку. — Я много чем увлекаюсь! — возмутилась Ридж, — я, например, увлекаюсь путешествиями. И фотографией. И… — И спать после обеда. — Это называется «сиеста»! — Это называется «лень», — Нюра перелистнула страницу. — Тогда понятно, почему тебя никогда не найдёшь даже будучи в одном городе. Ты, оказывается, та ещё путешественница, — хихикает Юна.       Юна смотрела на них и думала о том, что дружба бывает разной. С Шелли она была громкой, эмоциональной, полной споров и объятий. С этими двумя спокойной, почти семейной, без лишних слов. Она благодарила судьбу за то, что оказалась здесь, в этом доме, среди этих людей. К вечеру небо затянуло облаками, пошёл мелкий дождь. После ужина все объелись так, что Ридж клялась больше никогда не есть. Они снова устроились в гостиной. Нюра включила вчерашнюю новеллу, но никто не следил за сюжетом. Ридж потягивала вино, Нюра чай, Юна воду. — Слуш, а расскажи, — вдруг сказала Ридж, отставляя бокал, — про поцелуй с Хвангёном. Ты говорила, что это было в туалете. Вскользь как-то упомянула, а я и позабыла!       Юна замерла. Она не хотела вспоминать, но Нюра и Крис тоже смотрели на неё — Крис с любопытством, Нюра с чем-то, похожим на сочувствие. А на лбу было написано, что она бы лично его кастрировала без анестезии. — Что именно ты хочешь знать? — спросила Юна тихо. — Как это случилось? Как Оуэн там оказался?       Юна помолчала, собираясь с мыслями. Потом начала рассказывать — коротко, отрывисто, будто выдёргивала слова из себя: как они пересеклись на Лиге Улиц, как ходила к Санхо, как она наткнулась на Хвангёна и всё перешло в сцену в туалете. — Оуэн умеет быть в нужном месте в нужное время, — заметила Ридж, — это его талант. — Или его проклятие, — добавила Нюра. — Он хороший, — сказала Ридж, — просто дурак, помешанный на Шелли. Но это лечится, — она помолчала, а потом добавила, — вы, кстати, неплохо сдружились за его время в Корее. Он тебя уважает. Это редкость. Оуэн вообще редко кого уважает.       Юна не ответила. Она вспоминала его лицо в тот вечер — спокойное, сосредоточенное, когда он снимал на телефон. И то, как он потом, не спрашивая, повёл её к себе, дал выпить, позволил выплакаться. Он был рядом, хотя они были чужими. — А дальше что было? — спросила Нюра, возвращая её к реальности, — после того, как Оуэн его спугнул? — Ничего, — ответила Юна. — И что парень? — спросил Крис, — он не защитил тебя? — Защитил бы, но он не знал, — повторила Юна, — я не сказала. Вообще никому из своих. — Почему? — Потому что… — она замялась, — потому что боялась, что он полезет мстить. У нас в компании парни в принципе очень боевые. А девочки, ну Шелли пробивная. Они итак часто сталкиваются с чуть ли не поножовщиной.       Нюра и Ридж переглянулись. Крис покачал головой. — Ты дура, — сказал он без злости, — если бы ты мне не сказала про руки, я бы продолжал гонять тебя до изнеможения. А теперь я знаю, где граница. И твой парень тоже должен знать, где граница. Иначе ты будешь страдать, а он винить себя. Да и вообще все будут винить себя, если молчать будешь. — Он и так себя винит, — тихо сказала Юна. — Тогда тем более надо было сказать. Секреты разрушают отношения. Я знаю, о чём говорю, — он тыкал пончиком в ее сторону, который взял из коробки, ожидающей его всю тренировку, — мы с Нюркой через это прошли, — Нюра кивнула, подтверждая, — у тебя ж первые отношения, как я понимаю? — Юна угукнула, — тогда понятно, почему так дуришь, так что прислушайся к девчонкам, они лучше объяснят. Я чисто с мужской стороны сужу, особенно по опыту. Эта дура морозила меня, а потом пришла, как ни в чём не бывало! — Нюра пнула его, — и новеллы эти ваши не более чем красивая картинка. Одна на миллион ситуаций в жизни совпадают с ними.       Юна смотрела на них и чувствовала, как в груди закипает что-то горячее. Зависть? Тоска? Она не знала. Она просто знала, что хочет так же. Хочет, чтобы Юбин держал её за руку и просто был рядом.       Когда Ридж и Нюра ушли наверх, шепчась о чём-то своём, а Крис остался в гостиной досматривать велогонку, Юна вышла на террасу. Ночь была тёплой, звёздной, пахло розами и мокрой травой. Она достала телефон, открыла чат с Юбином. Пальцы замерли над экраном. «Сегодня был тяжёлый деееень», — написала она, потом стёрла. «Скучаю по тебе», — стёрла. Она закрыла глаза и представила его лицо, если она вдруг заговорит о том, что сама же начала. Может прокатит, как у Нюры с Крисом? Просто вести себя как ни в чём не бывало? Нюра говорила, что она дура. Ридж — что она права. Крис — что секреты убивают отношения. Кто из них прав? Может быть, все. А может, никто. «А может хватит о себе?» — вдруг подумала Юна, — «у них подготовка к следующему этапу, Джахён чудит, Юбин наверное от злости там уже сварился весь». Еще раз глянув на чат, она написала: «Почему ты так поздно не спишь? Работа? Или просто не спится?» — она боялась спрашивать, случилось ли что, ожидая утвердительного ответа. «Так вышло», — отвечает он. Ну конечно, он не скажет. Вот и она не ответит.       Она уснула быстро, но спала тревожно. Ей снились велосипеды, трасса, Хвангён, который преграждал путь, и Юбин, который падал, падал, падал, а она не могла его догнать. Она проснулась в три часа ночи и долго сидела на кровати, обхватив колени руками. За окном было темно, тихо, только где-то вдалеке слышались редкие машины. Юна включила телефон. Чаты молчали — в Корее было около десяти утра, но Колибри, видимо, были на тренировке. Шелли не отвечала, скорее всего занята в школе или на тренировке. Она закрыла чат, отложила телефон и снова легла. Сон не шёл. Она лежала, смотрела в потолок и думала. За окном начал капал дождь. Капли стучали по стеклу, и в этом ритме было что-то успокаивающее. Юна закрыла глаза и позволила себе просто слушать, стараясь уснуть.       Следующий день сурка. Юна просыпается, проверяет чаты. «Прикинь, Ноа и Гарри заявились в школу, а учитель Нам со своими петушиными боями на физре пристал. Площадка в пух и прах после схватки учителя и Гарри», — писала Шелли и Юна не удержалась от удивления вслух. Ответа от Юбина не было. Он прочитал её вчерашнее сообщение о том, что она с завидной регулярностью просыпается в пять, но так ничего и не ответил. Юна сжала телефон, чувствуя, как внутри поднимается знакомая пустота, но быстро подавила её. Сегодня последняя тренировка, завтра свадьба, послезавтра самолёт. Надо продержаться.       Крис ждал её в спортзале — он уже разминался, делая выпады с гантелями. Увидев Юну, кивнул в сторону велотренажёра и коротко бросил: «На улице дождь, поэтому сегодня без трека. Разминка, потом велотренажёр, потом заминка», — Юна с облегчением выдохнула и начала разминку. Круг за кругом, прыжки, приседания, выпады. Крис не давал расслабляться, пот лился градом, но Юна терпела, чувствуя, как мышцы разогреваются и становятся послушными. — Хорошо, — сказал Крис после получаса, — теперь велотренажёр, — Юна села на тренажёр, отрегулировала сиденье и нажала на педали. Крис стоял рядом, скрестив руки на груди, и командовал, — спринт. Тридцать секунд в полную силу, потом минута спокойного темпа, потом снова спринт. Десять подходов.       После тренировки — прохладный души, и Юна спустилась вниз. Нюра уже накрывала на стол, а Ридж сидела на столешнице, болтая ногами, и что-то увлечённо рассказывала. Крис в своей обычной манере резал овощи для салата. — О, живая, — сказала Ридж, заметив Юну, — а мы думали, Крис тебя угробил. — Почти, — ответила Юна, падая на стул. — Да чё вы всё её хороните? Да чтобы я, звезда велоспорта, и угробил гонщика?! — Кстати, ты сегодня похожа на панду, — заметила Юна, игнорируя Криса. — Я не выспалась, — буркнула Ридж, — мне снились кошмары. — Какие? — Что я вышла замуж за Гарри. — Да какой это кошмар? Это ж твоя мечта, — хихикнула она. — Ты бы видела как он ужасен в смокинге… напоминает мангу про какого-то там качка одноклассника.       Девушки поняли весь ужас этой картины и вздрогнули… Нюра поставила перед Юной тарелку, и она принялась за еду, чувствуя, как голод смешивается с усталостью. Свежий хлеб с маслом от чего-то казался невероятно вкусным со свежесваренным кофе… Она ела и чувствовала, как силы понемногу возвращаются. — Сегодня блошиный рынок, — объявила Ридж, откусывая кусок хлеба, — я хочу найти какую-нибудь винтажную штучку. — Ты хочешь найти всё на свете, — поправила её Нюра. — Это разные вещи, — парировала Ридж, — я хочу найти всё, что мне понравится. А потом выбрать что-то одно. Но выбрать. — И в итоге купишь всё, — добавил Крис, не отрываясь от овощей. — А ты меня знаешь, — Ридж довольно кивнула.       Крис вызвался их отвезти — сказал, что ему всё равно нужно забрать цветы для свадьбы, а рынок по пути. Юна надела джинсы, красный топ и новую кожаную куртку, которую купила несколько дней назад. Ей нравилось, как она сидит — не мешковато, не облегающе, а так, будто она всегда была на ней и растянулась со временем. — Ого, — Ридж присвистнула, — ты выглядишь почти как парижанка. — Не хватает только берета и сигареты, — добавила Нюра. — Берет можно купить, а сигареты вы у меня сами отняли, — сказала Юна, кивая на Нюру. Нюра закатила глаза, но не стала ругаться.       Рынок оказался огромным. Павильоны сменяли друг друга — старые здания с коваными воротами, узкие проходы между прилавками, запахи пыли, кожи, старого дерева и чего-то сладкого из уличных кафе. Нюра объявила, что они идут в павильон Vernaison — самый старый и самый интересный. Ридж тут же куда-то убежала, выискивая винтажные вещи. Юна бродила между прилавками, разглядывая старые фотографии, посуду, книги, игрушки. Её взгляд упал на маленькую керамическую мышку — серую, с розовыми ушами и длинным хвостом. Она сидела на задних лапках и держала в передних кусочек сыра. Юна взяла её в руки, повертела. Она напомнила ей ту, которую она слепила для Юми, ту, что так и осталась лежать в луже под дождём. «Интересно, она её забрала? Или бросила там?» — подумала Юна. Сердце кольнуло, но она отогнала воспоминание. — Сколько? — спросила она у продавца. — Пятнадцать евро, мадемуазель.       Она заплатила, не торгуясь, и сунула мышку в шоппер. «Поставлю на полку в комнате, будет другом Пакчжу», — её губы дрогнули в улыбке. Нюра купила старую книгу рецептов — с пожелтевшими страницами и рукописными заметками на полях. Ридж нашла косуху с бахромой — ужасную, по мнению Нюры, и великолепную, по её собственному. Юна купила ещё несколько безделушек для себя и Нуара, и прочие сладости по пути, которые можно найти и в Корее, но хотелось именно сейчас. Они долго бродили по рынку, заходили в павильоны с антиквариатом, рассматривали старые украшения, трогали кожаные сумки, нюхали книги, шутили про невидимых танцующих блох. На одном из лотков она увидела брошь — маленького серебряного паучка с чёрными глазами-камушками. «Паучиха», — подумала она и тут же решила купить себе. Как напоминание о том, кем она была — Паук-скакун, «малышка из Тарантулов». Дальше они бродили между рядов, заглядывали в витрины, трогали старые вещи. Юна купила маме винтажные серьги с бирюзой, Ханнаму — массивные запонки в виде львиных голов, «чтобы выглядел как человек, а не как якудза из дорамы», Юнхе и Миён — маленькие флакончики духов в форме сердечек, с надписью «Paris», Джунсу — блокнот в кожаном переплёте, а то свои тетрадки явно исписал, занимаясь подготовкой к экзаменам, Мину — старый компас, «чтобы не потерялся в больнице, пока его не выпишут», Джахёну — крошечную статуэтку совы. Они перекусили в придорожном кафе — салаты, сэндвичи, огромные кружки лимонада. Юна почти ничего не ела, только пила и смотрела в окно. На улице было людно — пары, туристы, продавцы с воздушными шарами. Жизнь шла своим чередом, и это успокаивало. Следом они поехали к Лувру — Ридж хотела сделать «обязательные фото на фоне пирамиды как фотоотчет после всего путешествия!». Дождь уже закончился, выглянуло солнце, и туристов было немного. Юна стояла, не зная, куда деть руки, Нюра рядом улыбалась той самой своей полуулыбкой — капризной, но обаятельной, — Ридж ругалась на солнце в глаза, а бедный прохожий выполнял требования этой англичанки, не понимая, о чём она. На фото было всё также, как и в первый день, но образ Юны был более дерзким.       К обеду они вернулись в дом. Нюра ушла наверх — готовиться к завтрашней церемонии, примерять платье и что-то обсуждать с организатором. Ридж устроилась в гостиной с телефоном, листая ленту. Юна поднялась в свою комнату и села на кровать, глядя на чемодан, который стоял в углу, полупустой, ожидая, когда его заполнят. Она достала телефон и открыла Инстаграм. Фотографии из Лувра, с Монмартра, с рынка — всё, что не было опубликовано, она публиковала постепенно, по группам, если понадобится, без подписей, только отмечая место. Геолокация «Париж, Франция» и смайлик — иногда сердечко, иногда просто точка. Комментарии сыпались, но она не читала их. Ей было достаточно того, что фотографии есть, что они хранят эти дни, что когда-нибудь она откроет их и вспомнит эти дни, и никто кроме неё не будет помнить, что за этими красивыми картинками были изнуряющие тренировки с Крисом. Юна пролистала ленту и задержалась на фотографии Шелли с Колибри — не было только Юбина, — они были в школе и строили рожицы. Под фото было написано: «Скучаем по тебе, Пакчжу!». Юна улыбнулась, поставила лайк и подписала: «Я тоже скучаю)». Потом открыла чат с Шелли. Та отправила десяток сообщений — фотографии, смешные видео, жалобы на Джахёна, сплетни о том, что в школе теперь все обсуждают президента. Юна быстро набрала: «Выглядит так, будто вы без меня неплохо проводите время». Шелли ответила почти мгновенно: «Неплохо, но не хватает тебя». Юна сжала телефон, чувствуя, как внутри разливается что-то тёплое. «Я скоро вернусь», — написала она и отложила телефон. На кровати выстроилась целая очередь: коробки с макарунами, статуэтки, магниты, открытки, серьги, запонки, кулон, мышка, духи. Она смотрела на это богатство и чувствовала, как внутри поднимается предвкушение. Она как раз разглядывала керамическую мышку, которую купила на блошином рынке, когда дверь в её комнату распахнулась без стука. — Ты чего сидишь, как сыч? — спросила Ридж, уперев руки в бока. Нюра стояла за её плечом, уже переодетая. В голове американки слышалось то самое, уже знакомое Юне «я не отстану, пока ты не сделаешь, что я хочу». — Собираю вещи, — ответила Юна, кладя мышку в чемодан. — Вещи? — переспросила Ридж, оглядывая чемодан, — потом дособерёшь. Давай одевайся, мы идём в бар! — В бар? — Юна подняла на неё удивлённые глаза, — завтра свадьба… разве вы не хотите выспаться? — Именно поэтому, — Нюра оттеснила Ридж плечом и вошла в комнату, — последний вечер свободы. Моей свободы, между прочим. Я буду веселиться, а ты будешь сидеть здесь и переживать о том, что не можешь контролировать? — Я не переживаю… — Врёёёёшь, — отрезала Нюра, — у тебя на лице написано. Собирайся. Даю тебе пятнадцать минут. Если не спустишься, я поднимусь и вытащу тебя в том, в чём ты есть. — А в чём я есть? — удивилась Юна, оглядывая себя. На ней были короткие шорты, простая футболка и носки с котиками, которые она нацепила для комфорта. — В котиках, — Ридж показала пальцем на её ноги, — и это будет триумфальный позор. Давай, малая, шевелись.       И они вышли, оставив дверь открытой. Юна посидела ещё секунду, вздыхая, потом встала и подошла к шкафу. Она долго выбирала, перебирая вешалки, примеряя одно платье, потом другое. Ридж уже кричала снизу «Юуууунаааа, опоздаешь!», а она всё не могла решить. В итоге остановилась на чёрном, хлопковом, с открытой спиной, которое купила в первый день. Волосы она не стала укладывать, туфли взяла на низком каблуке, оба кольца на безымянные пальцы, и чёрную кожаную куртку — её новое приобретение, которое почему-то придавало уверенности. — Ого, — сказала Ридж, когда Юна спустилась, — а ты умеешь быть красивой, когда захочешь. — Я всегда красивая, — парировала Юна, передразнивая Нюру в Лувре. Та, стоявшая у зеркала, одобрительно кивнула. — Иди сюда, ma brutale, — Нюра поманила её пальцем и подвела к зеркалу, — губки подкрасим. Ты же не хочешь выглядеть как мышь среди двух красавиц? — Я и есть мышь, — буркнула Юна, но послушно подставила лицо.       Нюра провела по её губам помадой цвета спелой вишни, потом добавила блеска — каплю на центр. Юна посмотрела на себя в зеркало и не узнала. Губы стали яркими, почти вызывающими, глаза выразительными, лицо свежее. Она провела по волосам, взлохмачивая их ещё сильнее, и улыбнулась. — Теперь ты готова, — сказала Нюра, убирая помаду.       Бар оказался небольшим, с приглушённым светом и живой музыкой — где-то в углу играл джазовый квартет, и звуки саксофона разливались по залу тёплой, тягучей волной. Нюра заказала столик на троих в углу, у окна, откуда открывался вид на вечерний Париж — огни, силуэты, тени. — Вино? — спросила официантка. — Да, — ответила Нюра, — красное. — А мне белое, — добавила Ридж. — Мне сок, — тихо сказала Юна, но Нюра шикнула на неё. — Ты в Париже, в баре, в последний вечер перед свадьбой подруги. Ты будешь пить вино, тушканчик. Потом, в Корее, опять начнёшь свои тренировки и свою безалкогольную жизнь. А сейчас — один бокал за компанию, — настойчиво говорила Нюра и у Юны пропадала уверенность, она прогнулась под её уверенным голосом.       Юна хотела возразить, но передумала. Один бокал — не страшно, тем более что она уже поняла, насколько быстро пьянеет, один бокал она выдержит. Наверное. Вино принесли быстро. Ридж подняла бокал: — За тебя, Нюра. За то, что ты, такая скотина, наконец-то выходишь замуж. Я думала, ты до старости будешь Криса мурыжить. — Я и буду, — Нюра усмехнулась, — но теперь официально. С печатью в паспорте. — Во Франции печать не ставят, — заметила Юна. — Это в Корее печать ставят, — парировала Нюра, — а во Франции просто подпись, но суть одна. Так что — за нааааас!       Они чокнулись и выпили. Вино было терпким, с фруктовыми нотками, и Юна, сделав глоток, почувствовала, как по телу разливается тепло. После той ночи в клубе с Уином ей не доводилось спокойно пить в чьей-то компании. Но сейчас, в компании Ридж и Нюры, она могла позволить себе расслабиться.       Они просидели в баре до одиннадцати. Юна больше трёх бокалов не выпила — дальше только воду, — но голова всё равно кружилась. Ридж была весёлой и громкой, Нюра — тихой и задумчивой, они болтали ни о чём и обо всём, смеялись над глупыми шутками, смотрели на пары за соседними столиками и гадали, сколько из них счастливы, а сколько — просто притворяются. — Все притворяются, — сказала Ридж, — это жизнь. Мы все притворяемся, что у нас всё хорошо. А потом идём домой и плачем в подушку. — Почему так пессимистично, ты, деревяшка? У тебя есть подушка? — спросила Нюра. — Нет. Я плачу в плечо Гарри. Он большой и мягкий, — Ридж расхохоталась. — Да ты врушка, — подловила её Юна, — эти мышцы не могут быть мягкими. К тому же он убегал от тебя, так что он не даст плакать на его большоооой душе, — она подняла руки на уровне лица и начала жамкать пальцами, словно щупала. — Молчи, тушканчик! Когда со своим придурком разберешься, вот тогда будешь мне выговаривать за неудачную влюблённость! — громко высказывалась она.       Домой они вернулись около полуночи. Крис ещё не пришёл — только прислал сообщение, что «всё в порядке, не ждите». Нюра пожала плечами и пошла наверх, в свою спальню — завтра рано вставать. Ридж устроилась на диване, включила телевизор и сразу уснула, как батя с пивом под футбол, но свернувшись калачиком под пледом. Юна поднялась в свою комнату, села на кровать, достала телефон. Чаты молчали — в Корее было около восьми утра, Колибри, наверное, собирались в школу. Звёзды сегодня были яркими, луна светила так сильно, что можно было разглядеть очертания крыш, деревьев, газона внизу. Ветер трепал её волосы, и она чувствовала, как прохлада приятно освежает разгорячённое лицо. «Завтра свадьба», — подумала она и улыбнулась собственным мыслям. Странно. Она никогда не была на свадьбах. Во всяком случае, не помнила. В Швейцарии, в их бесконечных переездах и попытках выжить, было не до торжеств. А потом, когда они осели в Корее, тоже как-то не случалось. И вот теперь — первая свадьба в её жизни, и она подружка невесты. «А если я налажаю?» — мысль пришла внезапно, и Юна закусила губу, чувствуя, как внутри поднимается знакомая тревога. А если она забудет, что нужно делать? Если перепутает, куда идти? Если упадёт прямо перед алтарём? Если запнётся и испортит букет? Если у неё пойдёт кровь из носа в самый неподходящий момент? Если… — Ох, — выдохнула она, прижимая ладонь ко лбу. Голова кружилась от вина и от этих дурацких мыслей, которые лезли в голову одна за другой, как назойливые мухи.       Юна полезла в карман джинсовки, нащупала телефон и, с трудом разблокировав его — пальцы не попадали по буквам, экран плыл перед глазами, — открыла чат с Юбином. Написать сообщение? Она попыталась. Получилось что-то вроде «аыфячсмитб». Она уставилась на эту абракадабру и истерично хихикнула. «Юбин-а… я сейчас… мы с девочками ходили в бар, потому что сегодня последний день свободы Нюры… ну, перед свадьбой. И я выпила немного, и теперь я волнуюсь, потому что завтра свадьба, а я никогда на свадьбах не была и боюсь, что сделаю что-нибудь не так… упаду или перепутаю, куда идти, или… в общем, я переживаю. Надеюсь, завтра всё пройдёт нормально», — наплела она на одной ноте, теряя мысль по ходу. Она оперлась на перила, смотря вниз, и вдруг заметила. Клевер… Целая россыпь, между плитками дорожки и газоном. Юна моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд. Дурная мысль взбрела ей в голову: а что если найти четырехлистный клевер? Она не раздумывала об адекватности идеи. В одной пижаме — короткие шорты, футболка, босые ноги, — она спустилась вниз, едва не упав с лестницы, тихо притворив за собой дверь, выскользнула на улицу. На лестнице не встретила никого, Нюра и Ридж уже спали, Крис ещё не вернулся. Она шаталась, обходя дом, успела забыть, что хотела, а после Юна опустилась на колени и принялась шарить руками по земле. Копошась в клевере, несколько раз вырвала не то, кидая обратно в кучу, едва не носом рылась в зелени и вот, в её пальцах заветный четырёхлистный клевер. Юна сидела на траве, сжимая в пальцах крошечный клевер, и улыбалась. В голове шумело, пижама испачкалась, но ей было всё равно. Она чувствовала странное, почти детское удовлетворение, будто нашла клад, будто это маленькое растение могло решить все её проблемы. Она вернулась в комнату, не включая свет. Телефон лежал на балконном столике, экран светился. «Всё пройдёт нормально, зря переживаешь. Ложись спать», — писал Юбин, но владелица телефона уже посапывала, забыв о мобилке.       Юна проснулась от того, что кто-то настойчиво тряс её за плечо. Голова гудела, во рту было сухо, а перед глазами всё ещё плавали остатки вчерашнего вина. Она села на кровати, провела рукой по лицу и вдруг вспомнила: клевер. Четырёхлистный клевер, который она нашла ночью, босиком, в пижаме, шатаясь от усталости и алкоголя. Где он? Она огляделась — на прикроватной тумбочке, придавленный телефоном, лежал засохший, но всё ещё зелёный листок. Юна осторожно взяла его в руки, повертела. «Наверное, на счастье», — подумала она и положила под чехол, чтобы не потерять. — Вчера веселились, сегодня страдаем. Закон природы, — с грустью комментировала Ридж, — подъём, тушканчик! — голос Ридж вдруг прозвучал на удивление бодро, — сегодня великий день! Нюра уже в ванной, она приказала тебя разбудить, потому что ты, скотина, проспала свой будильник.       Юна с трудом разлепила глаза. В комнату сквозь неплотно задёрнутые шторы пробивался утренний свет. Часы на тумбочке показывали 8:30. — Я должна была встать в восемь, — прохрипела она, пытаясь сесть. Голова тут же закружилась, и она снова рухнула на подушку. — Вставай, вставай, — Ридж схватила её за руку и рывком поставила на ноги, — у нас ещё волосы, макияж, платья. Нюра сказала, что визажист приедет в десять. У нас час, чтобы привести себя в порядок и не выглядеть как зомби.       К одиннадцати часам все были готовы. Нюра — в своём свадебном платье, кружевном, с длинным шлейфом и открытой спиной. Ридж — в бордовом, облегающем, без рукавов и удлинённой прозрачной тканью поверх основной части юбки. Юна тоже в бордовом, на тонких лямках, приталенном, верх чуть висел на груди, как драпировка на композиции, на бедре вырез. Волосы у неё были уложены в небрежные волны, макияж лёгкий, только губы яркие, как вчера вечером, а шее чокер. Место, которое выбрала Нюра, оказалось старым особняком, спрятанным за высокой кованой оградой. Внутри просторный двор с фонтаном, подстриженными кустами и белыми каменными дорожками, ведущими к стеклянному павильону, где должна была пройти церемония. Юна вышла из машины и замерла. Всё было белым — скамейки, цветы, ленты, даже дорожка, по которой предстояло идти невесте. Гостей было много — человек пятьдесят, не меньше. Женщины в элегантных платьях, мужчины в костюмах, дети в нарядных платьицах и бабочках. Кто-то смеялся, кто-то говорил по телефону, кто-то фотографировался на фоне фонтана. — Сколько здесь людей… — тихо сказала Юна. — Это только близкие, — ответила Ридж, поправляя платье, — ну, и плюс один к близким. Родственников, кстати, почти нет. Из ближайших родных тут только маменька Криса, отца у него, храни его господь, нет, а Нюра порвала со своими связи еще давненько. Сволочи те ещё. Остальные гости — дальние родственники, с которыми ещё держат связь, друзья, коллеги, знакомые.       Они прошли в здание, где в отдельной комнате ждала Нюра. Она стояла перед зеркалом, поправляя фату. Ни мамы, которая поможет, ни отца, который проводит… «Для этого тут мы», — прошептала Ридж, зная, о чём думает Юна, и кивнула на Нюру. Платье сидело идеально. Кружево, тонкое, как паутина, облегало плечи и руки, спускаясь к декольте, где ткань становилась плотнее, скрывая то, что должно быть скрыто, но оставляя пространство для воображения. Юбка струилась от талии, мягкими волнами падая к полу, а сзади, открывая дорожку из белых лепестков, тянулся длинный шлейф, который держала на весу ассистентка организатора — молодая девушка в строгом чёрном платье. Волосы Нюры были собраны в низкий пучок, из которого выбивались несколько локонов, обрамляющих лицо. Макияж почти незаметный, только губы тронуты розовой помадой, а глаза подведены тонкой стрелкой, делающей взгляд острым, как лезвие. — Ты!!!.. — протянула Ридж, не в силах подобрать слово высшей степени красоты. — Красивая, знаю. — Ты… — Ридж сглотнула, — ты похожа на… не знаю… на греческую богиню, которую нарядили в кружево. И при этом она злая, потому что ей жмут сандалии. — Спасибо, — Нюра повернулась к ней, и в её глазах, обычно таких насмешливых и холодных, сейчас стояли слёзы, — я, кажется, сейчас разревусь. — Не смей! — Ридж подскочила к ней, хватая за руки, — ты испортишь макияж! Ты должна быть идеальной!       Нюра притянула подруг в объятия, будто пыталась впитать подступающие слёзы в их волосы. Она была готова ко всему, и жизнь не изменится после церемонии — она как жила с Крисом, так и продолжит, просто изменит фамилию в документах. Но всё равно она не смогла оставаться равнодушной, когда проходит её собственная свадьба… Они стояли перед зеркалом втроём: Нюра в центре, в белом платье, сияющая и заплаканная, Ридж слева, в бордовом, с хитрой улыбкой и мокрыми глазами, и Юна справа, тоже в бордовом, с волнением, застывшим на лице и зажатым в пальцах букетом невесты, который ей всучили, чтобы она не стояла без дела.       Гости уже сидели в стеклянном павильоне, когда первые аккорды органа — нет, не органа, а струнного квартета, — разнеслись под высокими сводами. Юна шла первой, стараясь держать спину прямо, но ноги тряслись, а сердце колотилось где-то в горле. «Не упади, не упади, не упади», — мысленно твердила она, глядя прямо перед собой. Ридж шла следом, улыбаясь гостям, кивая знакомым, и её уверенность передавалась Юне, заставляя её дышать глубже, а плечи расправляться. И вот тишина, все обернулись. Нюра стояла в дверях, держась за руку священника — немолодого мужчины в белой сутане, с добрыми глазами и седой бородкой. Фата, длинная, прозрачная, струилась по шлейфу, смешиваясь с кружевом, а в руках она держала букет из белых роз и эустомы, который ей вручили перед выходом. Она медленно пошла по белой дорожке, усыпанной лепестками, и каждый её шаг отдавался в сердцах гостей тихим, почти неслышным эхом. Крис ждал у алтаря. В чёрном костюме-тройке с бордовым галстуком, под цвет платьев подружек невесты, с идеально уложенными рыжими волосами и начищенными до блеска туфлями. Он стоял прямо, не шевелясь, и только его глаза, зелёные, как летняя листва, следили за каждым движением Нюры. Крис сделал шаг вперёд и взял Нюру за руку. Она держала себя в руках, не давая пальцам дрожать. Пройденные репетиции не должны рухнуть из-за какого-то волнения. Они повернулись к священнику, и церемония началась. Юна не помнила, о чём говорил священник. Слова плыли мимо, как облака, и только когда Крис начал произносить клятву, она напряглась, ловя каждое слово. Нюра повторила клятву, и её голос, обычно такой резкий и насмешливый, сейчас звучал непривычно мягко. — Пока смерть не разлучит нас, — прошептала она, и слезы снова потекли по её щекам.       Ридж всхлипнула. Громко, в голос, так, что на неё обернулись гости из первых рядов. Юна, стоявшая рядом, схватила её за руку, стиснула пальцы, и они стояли так, две плачущие девушки в бордовых платьях, глядя, как их подруга становится чьей-то женой. — Объявляю вас мужем и женой, — сказал священник, — Вы можете поцеловать невесту.       Крис наклонился и поцеловал Нюру. Не страстно, не показушно, а так, будто делал это тысячи раз — привычно, нежно, уютно. Гости захлопали, кто-то крикнул «Горько!», кто-то засвистел, а Ридж, вытирая слёзы, заорала: — Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ, НЮРА! ТЫ ЛУЧШАЯ!       «Я не сомневалась в том, что она это сделает», — с улыбкой подумала Юна и повторила за ней, — «ТЫ ЛУЧШАЯ!» — Нюра, оторвавшись от губ Криса, повернула голову и, не стесняясь, показала ей язык, но глаза её сияли, а улыбка была самой счастливой из всех, что Юна когда-либо видела.       Свадебный пир проходил в том же павильоне, но теперь столы были сдвинуты, появились новые декорации — живые цветы, свечи, хрустальные вазы с фруктами. Юна сидела между Ридж и какой-то дамой в шляпке, чьё имя она тут же забыла, хотя та, на французском, обсуждала с Юной последние тенденции моды — приходилось выкручиваться знаниями, переданными мамой, общением с Нюрой и наблюдением за парижской модой. Еда была роскошной — устрицы, фуа-гра, трюфели, какое-то невероятное мясо, которое таяло во рту, и десерт, от которого у неё закружилась голова. Но больше всего ей понравился торт — многоярусный, с кремом и свежими ягодами, который они с Крисом резали вместе, под бурные аплодисменты гостей. — Попробуй, — Ридж сунула ей в рот кусочек, и Юна, прикрыв глаза, застонала от удовольствия.       Ридж была громче всех. Она то поднимала тост за здоровье молодожёнов, то кричала «Горько!», требуя, чтобы они целовались снова и снова, то рассказывала какие-то невероятные истории из их с Нюрой прошлого, от которых гости либо краснели, либо заливались смехом. — За Нюру и Криса! — кричала она, вставая и поднимая бокал, — чтобы они… чтобы у них… чтобы они были счастливы! И чтобы Крис не забывал, кто в доме главный! А главная Нюра! Потому что она… она… она меня сейчас убьёт, если я скажу что-то лишнее! — гости засмеялись, Нюра закатила глаза, но улыбнулась, — так что за них!       Крис, вопреки своему обычному суровому выражению лица, улыбался. Впервые за всё время, что Юна его знала, он улыбался и не напускал на себя величие самого молодого мирового гонщика. Нюра сидела рядом, положив голову ему на плечо, и выглядела такой спокойной, такой счастливой, что Юне стало и радостно, и немного грустно.       К вечеру, когда солнце начало клониться к закату, а гости — понемногу расходиться, Нюра подозвала к себе Ридж и Юну. — Так, девчонки, — сказала она, — сбор через час у моей машины. Едем в сауну. — В сауну? — переспросила Юна, — после свадьбы? — Своего рода девичник, — пояснила Ридж, — а потом нас выпрут из дома, чтобы мы не мешали молодоженам проводить брачную ночь! Кстати, — Ридж повернулась к Нюре, — а когда фотки со свадьбы скинут? — Завтра. Всё, топайте, кыш!       Сауна, в которую они приехали после того, как Нюра переоделась, была большой, с деревянными лавками, кедровым ароматом и каменкой, от которой исходил густой, обжигающий жар. Нюра первой скинула одежду в предбаннике и шагнула внутрь, не стесняясь своей наготы. Ридж последовала за ней, и только Юна замешкалась на пороге. — Ты чего? — спросила Ридж, оборачиваясь, — давай, тушканчик. Никто тебя не съест. Будто мы не спали вместе нагишом! — Я знаю, — ответила Юна, но всё равно прикрылась рукой, когда снимала бельё. Шрамы на руках, на ногах, старые и новые, белели в полумраке подрумянившейся от температуры коже, но девушки давно уже не обращали на них внимания.       В сауне было жарко. Жарко так, что кружилась голова, а тело покрывалось потом. Нюра сидела на верхней лавке, запрокинув голову и закрыв глаза. Ридж — напротив, болтая ногами. Юна устроилась внизу, потому что выше было слишком горячо и боялась, что из носа пойдёт кровь. — Так, — сказала Нюра, открывая глаза, — кто будет париться? — Я, — вызвалась Ридж, — но только если ты не забьёшь меня веником до смерти. — Не убью. Давай, инфузория, шевели булками.       Нюра взяла веник дубовый, распаренный, с тяжёлыми листьями, и хлестнула Ридж по спине. Та взвизгнула, но не от боли, а от неожиданности. Нюра хлестнула ещё раз, потом ещё, наращивая силу, и Ридж застонала от удовольствия, смешанного с болью. Полезно это, кровь разгоняет.       Когда очередь дошла до Юны, та замерла, чувствуя, как внутри поднимается паника. Она боялась боли. Но Нюра была осторожна — хлестнула раз, слабо, почти невесомо, потом ещё, чуть сильнее, давая привыкнуть. — Расслабься, — сказала она, — не сжимайся. Если будешь напрягаться, будет больнее.       Юна попыталась расслабиться. Получилось не сразу, но после третьего удара она вдруг поняла, что это не страшно. Боль была острой, но короткой, как укус комара. И после неё шло тепло, разливающееся по спине, по плечам, по ногам. Потом Ридж, уже успевшая прийти в себя и отдышаться, выхватила веник у Нюры и скомандовала: «А теперь я!». Не долго думая, она шлёпнула подругу по спине. «Ох, ты ж!», — они бесились, подкалывали друг друга. — Я первая, кто отшлепал её! — зачем-то соревновалась она с Нюрой в хлёсткости владения веником, — мама и акушерки не в счёт! — уточнила она и тут Нюра шлёпнула Юну по попе, что та взвизгнула, — эй!       Будто и не Юна сейчас была жертвой их домогательств, они начали обсуждать шлепки, перекрикиваться, мол, «мамку твою отшлепали, а это — поглаживания». А потом разговор как-то перетёк в шлепки — в сексе или нет, не важно. Вопрос — нравится ли ей, когда её шлёпают, — коснулся и Юны, что села, пряча попу. Юна замерла. Вопрос был неожиданным, и она не знала, что ответить. Подумать о том, что было бы, если бы её шлёпали во время близости… Она на миг нахмурилась. Она могла терпеть, как её сжимают, как в неё впиваются, как грубо входят — но боль вроде шлепков, удушения… Нет. Этого она боялась. Боялась так, что внутри всё сжималось от одного только воспоминания о руках Хвангёна на её горле. — Не нравится, — тихо сказала она, — не люблю, когда больно… — Понятно, — Нюра не стала уточнять, только кивнула и перевела взгляд на Ридж, — а ты? — А мне всё равно, — Ридж пожала плечами, — главное, чтобы не пиздец больно. А так, пусть шлёпают, мне не жалко.       В сауне становилось слишком жарко. Нюра предложила выйти и окунуться в ледяную купель. Вода была чертовски холодной, и Юна, войдя в неё, почувствовала, как жар сию же секундно отступает, уступая место приятной истоме. Они плавали молча, только Ридж иногда взбрыкивала ногами, поднимая фонтаны брызг, и кричала: — А я русалка! — Ты кракен, — поправила Нюра, — у русалок хвосты, а у тебя одни культяпки. — А у тебя язык, как помело! — огрызнулась Ридж.       После бассейна они сидели на лавочках, укутанные в полотенца и пили травяной чай. Юна слушала вполуха и не уловила момента, как Ридж кивнула на неё и спросила: — А твой красноволосый видел? — Нет, — Юна отвела взгляд, — в прошлый раз помешала Шелли, а потом пошли проблемы, и теперь мы на стопе. — Жаль, — Ридж покачала головой, — ему бы понравилось… забавно будет, если он узнает, что ты проколола из-за персонажа из новеллы, у которого проколот один сосок, — она на миг задумалась, смотря на чистую и нетронутую почти ничем кожу юной подруги, — а что, если бы ты ещё что-нибудь проколола? Или татуировку сделала? — глаза Ридж горели любопытством.       Юна задумалась. Наверное она не против… Но что проколоть? Губы — нет, целоваться неудобно, уши — они у неё уже проколоты, а больше проколов на ушах она не хочет, нос — нет, ей не подходит, как и бровь. Пупок? Она посмотрела на свой живот — плоский, с едва заметными мышцами, которые проступали после множества тренировок. Пупок… может быть. — Пупок, — сказала она, — я бы проколола пупок. — Ого, — присвистнула Ридж, — смело. А тату? — Не знаю. Не хочу чёрных пятен на теле, поэтому не тоталблек и прочее. И чего-то бессмысленного тоже. Вот у Нюры тату красивое, с тонким контуром, во всю спину… но на себе я пока ничего не вижу. Может, когда-нибудь в будущем. — Договорились, — Ридж кивнула, словно они только что заключили сделку, — если когда-нибудь решишься, я буду рядом. Подержу за руку. А может и сама тебе набью! Опыт-то имеется, хехе, — она ткнула Нюру локтем и та чуть не пролила горячий чай.       После сауны Нюра отвезла подруг в салон и уехала — сказала, что у них с Крисом «важные дела». Ридж и Юна остались вдвоём. — Ну что, — сказала Ридж, глядя на вывеску салона, — идём? Успеем до закрытия?       Салон оказался маленьким, уютным, с кожаными креслами и стерильным запахом антисептика и благовоний. Мастер, девушка с пирсингом в носу и татуировкой на шее, встретила их на пороге. — Вы по записи? — спросила она, не припоминая их в записи. — Да, — соврала Ридж, — на тушканчика. — На кого? — мастер подняла бровь. — На неё, — Ридж кивнула на Юну.       Мастер усадила Юну на кушетку, расспросила про аллергию, болезни, болевой порог. «Плохая переносимость», — честно ответила Юна. Мастер осмотрела рабочую область с разных сторон — сидя, стоя, лёжа, — а после Юна легла и зажмурилась. Ридж стояла рядом, держа её за руку. Мастер обработала кожу, поставила метку, попросила посмотреть, ровно ли. Еще в моменте, когда руки с инструментами просто были близко к её телу, ноги отнялись, стало дурно. Щипок короткий, острый, как укол. Юна почувствовала, как внутри поднимается тошнота, как темнеет в глазах, как мир сужается до одной маленькой точки. «Только бы не…», — подумала она и отключилась. Очнулась она через секунду — или через пару минут, она не поняла. Мастер уже закручивала шарики на штанге, Ридж стояла над ней, бледная как полотно. Она уже позабыла, насколько Юна у них нежная.       Ридж оплатила прокол — Юна пыталась отдать деньги, но подруга отмахнулась: «Это подарок. На удачу. Чтобы ты помнила Париж». Они вышли из салона, когда уже стемнело. Ридж вызвала такси до отеля. — Мы сегодня ночуем там, — снова объяснила она, — ох уж эти молодожены!       Отель был небольшим, но дорогим — с мраморными полами, высокими потолками и панорамными окнами, из которых открывался вид на ночной Париж. Ридж сняла номер люкс на двоих, с огромной кроватью, джакузи и мини-баром, забитым алкоголем. — Вау, — сказала Юна, оглядываясь, — ты могла бы взять что-то попроще. — А зачем? — удивилась Ридж, — это же последняя ночь. Мы должны отдохнуть с комфортом.       Естественно всё фотографировалось и Юна перед сном собиралась опубликовать фото, а завтра, если получится, то перед вылетом, опубликовать фото с собой со свадьбы. Ридж тут же разделась и нырнула в джакузи. Юна, поколебавшись, последовала её примеру, но сначала обработала прокол, как велел мастер. Вода была тёплой, пахла лавандой, и Юна, прислонившись к бортику, закрыла глаза. Блаженство. Они просидели в джакузи до полуночи, потом перебрались в кровать, включили телевизор и уснули под какой-то старый французский фильм, который Юна смотрела вполглаза. Ридж сразу засопела, свернувшись калачиком. Юна лежала рядом, смотрела в потолок и думала о завтрашнем дне.       Утром Юна проснулась от того, что Ридж трясла её за плечо. — Вставай, тушканчик! — кричала она, — мы опаздываем! Срочно выезд в дооооом!       Юна с трудом разлепила глаза. Голова не болела и слава богу, но тело ныло после вчерашних процедур. Прокол пульсировал, напоминая о себе тупой, ноющей болью. — Сколько времени? — прохрипела она. Зачем спрашивала, если всё равно потянулась к часам… — Девять. Давай, давай, шевелись! Нюра сказала, что завтрак будет ровно в десять. Если опоздаем, она нас убьёт. — Не убьёт. Она всегда страшится, а сейчас у неё слишком хорошее настроения для этого, — пробормотала Юна, но встала. Ридж почесала подбородок. Давно она всерьез стала воспринимать угрозы подруги, чтобы Юна сейчас поставила её убеждение под сомнение? Зараза, Нюра, выдрессировала!       В дом они вернулись ровно в десять. Нюра уже сидела за столом — в шортах и майке, с чашкой кофе в руке. Крис рядом — в спортивных штанах и футболке, с газетой, которую он, кажется, не читал, а просто держал для вида. — Живы? — спросила Нюра, оглядывая подруг на предмет похмелья. — Живы, — ответила Ридж, падая на стул, — но Юна вчера отключилась. — Отключилась? — Крис поднял голову. — Прокол делала, — пояснила Ридж, — пупок. Болевой порог низкий, вот и вырубилась. Пересралась я конечно от неожиданности. С Хвангёном до последнего ползла, а тут от прокола рубанулась!       После завтрака она поднялась наверх — дособирать вещи. Чемодан был почти полон: сувениры, подарки, новая одежда, коробки с макарунами. Юна стояла перед ним, оглядывая комнату, и чувствовала странную пустоту. Она привыкла к ним и отвыкла от Кореи… и вернется — привыкнет к Корее и отвыкнет от Франции. Странное чувство.       Вечером настало время выезжать. Когда она спустилась, Крис ждал её у двери. Нюра и Ридж уже сидели в машине — Нюра на пассажирском спереди, Ридж сзади. — Я провожу, — сказал Крис, и Юна удивилась: он не говорил, что поедет с ними.       Он открыл перед ней дверь, и Юна села на заднее сиденье. После того, как загрузил чемодан и велик, сел за руль. По дороге в аэропорт было тихо, Юна смотрела на проплывающие мимо здания — на Париж, который уже не казался таким чужим, как в первый день, — и думала о том, что она оставляет здесь частичку себя. В аэропорту Крис помог выгрузить чемодан и вскоре Юна стояла у входа, держа в руках билет, собираясь пойти в зал ожидания. — Я прилечу посмотреть гонку, — сказал Крис, глядя на неё сверху вниз, — если ты таки вернешься в Лигу и вы с командой дойдёте до финала. — Тогда жди новостей! — уверенно сказала Юна.       Крис кивнул, протянул руку и потрепал её по волосам — так, как делают старшие братья, когда провожают младших сестёр. Юна замерла, не зная, что ответить, но Крис уже обернулся к Нюре: «Поехали. У нас ещё дела», — но Нюра плакала, не сильно, но заметно, и вытирала слёзы тыльной стороной ладони. — Не реви, — сказала Ридж, — ревешь так, будто ты не вернешься в Корею на работу, а? Боже. Мы на жопе не сидим, только дай повод полететь. — Знаю, — всхлипнула Нюра, — но всё равно грустно.       Юна ещё раз обняла девчонок и уже точно собралась уходить, а Крис увел их, чтобы не задерживали. Самолёт должен был вылететь в девять вечера — у неё был час, чтобы побродить по дьюти-фри, но она не хотела ничего покупать. Всё, что нужно, уже было. «Через четырнадцать часов я буду в Корее», — подумала Юна, закрывая глаза. Самолёт вылетел вовремя. Юна сидела у окна, смотрела, как огни Парижа становятся всё меньше, а потом исчезают совсем, уступая место темноте. В салоне было тихо — пассажиры спали, стюардессы ходили между рядами, предлагая воду и пледы.       Самолёт шёл на посадку. Юна сидела, вжавшись в кресло, и чувствовала, как мир вокруг неё начинает в очередной раз плыть. Через некоторое время она почувствовала, как по губе течёт что-то тёплое и липкое — кровь. Юна прижала ладонь к носу, чувствуя, как алая жидкость просачивается между пальцами. Тёмная, почти бордовая, она капала с подбородка на одежду, дорожка тянулась по шее. — Девушка, вам нужна помощь? — возникла стюардесса, молодая девушка с короткой стрижкой. Она уже стояла рядом, держа в руках салфетки и бутылку воды, — голову вперёд, — скомандовала она, и Юна, не сопротивляясь, наклонилась. Салфетка тут же пропиталась, так держать. Дышите носом.       Юна послушно задышала носом. Воздух был сухим и обжигал ноздри, но кровь почти сразу перестала идти. Стюардесса промокнула ей лицо, убрала испачканную салфетку, подала новую.       Когда самолёт коснулся взлётной полосы с лёгким, почти незаметным толчком, стало заметно легче. Зашумели тормозные системы, и через несколько минут они уже рулили к выходу на посадку. Пассажиры засуетились — кто-то доставал вещи с верхних полок, кто-то поправлял одежду, кто-то смотрел в телефон, ловя долгожданную связь. Часы начали неистово жужжать, уведомляя о куче уведомлений, что наконец смогли прогрузиться, но сейчас не до них. Она пошла за потоком в ожидании багажа, к счастью ждали не долго, но катить упакованный велик было очень неудобно. В зоне прилёта её ждала мама. Флёр стояла у выхода, элегантная, в бежевом пальто и с идеальной укладкой, и махала рукой, как будто они не виделись сто лет, а не неделю. Юна улыбнулась, хотя улыбка вышла кривой и усталой. Она подошла к маме, и Флёр тут же обняла её, прижимая к себе так крепко, будто боялась, что дочь снова улетит. — Мам, — прошептала Юна, когда они встретились взглядами. — Господи, — выдохнула Флёр, — ты как? — Нормально, во время посадки пошла кровь, — голос дрогнул, и Юна отстранилась, убирая салфетку от лица. Кровь перестала идти, но на лице и шее остались тёмные разводы.       Флёр посмотрела на неё долгим, пристальным взглядом. На парковке они загрузили чемодан и велосипед в багажник. Юна села на переднее сиденье, рядом с мамой, и с наслаждением вытянула ноги. Ощущая привычные запахи, накатывала ностальгия. Она смотрела в окно на огни города, которые проплывали мимо, и думала о том, как сильно она скучала по этой дороге, по этим фонарям, по запаху ночного Сеула. Часы на руке завибрировали. Юна опустила взгляд — на экране высветилось несколько уведомлений. Чаты, сообщения. Она провела пальцем по экрану, пролистывая, и заметила самое новое сообщение — от Ёнгиля. Она открыла его и прочитала. Потом перечитала ещё раз. Глаза расширились, руки дрогнули, и Юна почувствовала, как внутри поднимается холодная, ледяная волна. — Мам, — её голос прозвучал глухо, — можешь заехать ко мне на работу? В ресторанчик. — Сейчас? — удивилась Флёр.       Флёр посмотрела на дочь, на её испуганные глаза, на сжатые в кулак пальцы, и не стала спорить. Она развернулась на ближайшем перекрёстке и поехала в сторону ресторана, где Юна работала. Машина остановилась на парковке недалеко от знакомого здания. Юна, не дожидаясь, пока мама выключит двигатель, открыла дверь и выскочила на улицу. Она чуть не упала — ноги затекли после долгого сидения, голова кружилась, а перед глазами плыли цветные пятна. — Юна! — крикнула Флёр вслед, но Юна не обернулась.