Пересилить или пренебречь

Ну что ж, так и быть -

уступлю свой плетень на сегодня

соловью-запевале…

— Кобаяши Исса.

      «Не отвечай сразу, не показывай, как сильно ждала», — всплыло в голове её собственное наставление. Иронично. Она дала себе этот совет, а теперь сама же от него и страдала. Она долго пролежала, уставившись в тёмный потолок, прокручивая в голове последнее сообщение Юбина, а потом, когда терпеть стало невмоготу, она оделась и выскользнула из дома, сказав маме о планах.       «Сегодня буду у тебя. Впустишь?» — коротко спросила она, и ответ пришёл почти мгновенно: «Для тебя двери моего клуба всегда открыты». Она не стала уточнять, одна придёт или с кем, и Ханнам не стал спрашивать: ему было достаточно того, что она будет под присмотром, а не где-то в сомнительном месте с сомнительными людьми. Очередь, как всегда, была длинной — люди в дорогих нарядах, с каменными лицами, терпеливо ждали своей очереди. Но Юну пропустили сразу. Вышибала, здоровенный мужчина с цепью на шее и тяжёлым взглядом, которым она уже успела проникнуться за время своих редких здесь появлений, молча кивнул ей и посторонился, пропуская внутрь. Кто-то из очереди недовольно загудел, но охранник даже ухом не повёл. В этот раз Юна не была в компании и она не искала никого конкретного, ей не составят компанию Нюра и Ридж, не будет устраивать хеппихаус Уин. Какие-то парни, которые, завидев одинокую иностранку, тут же окружили её. Кто-то принёс ей выпить, кто-то утянул танцевать, кто-то просто стоял рядом, слишком близко, слишком откровенно разглядывая. Юна не сопротивлялась, пила с ними, почти не чувствуя вкуса и наслаждения — горькая жидкость обжигала горло, разливалась внутри спасительным теплом, подтачивала острые углы сознания. Чьи-то руки ложились на её талию, скользили по спине, чьи-то губы касались шеи — коротко, воровато. Юна не отвечала, но и не отстранялась. Она закрывала глаза и растворялась в музыке, в движении, в этом ватном, спасительном забытьи. Где-то на периферии сознания она видела Ханнама. Он был за диджейской стойкой — его лицо и цацки блестели в свете софитов, пальцы лениво крутили регуляторы, но взгляд… взгляд был прикован к ней. Он наблюдал, как старший брат, который отпустил младшую сестру на вечеринку, но сам остался незаметно следить за каждым её шагом. Она не знала, сколько прошло времени, когда очередной бокал опустел, а очередной парень придвинулся слишком близко, прижимая её к стене в углу танцпола, рядом вдруг материализовался Ханнам. Он мягко, но настойчиво отстранил парня, положил руку ей на плечо и заглянул в бессознательные глаза. — Юна, — его басистый голос звучал рядом, настолько уверенно, что ни у кого не оставалось сомнений в том, что они знакомы, и не просто для галочки, — ты в порядке? — она кивнула, — уверена, что делаешь то, что хочешь? — парень, которого он оттолкнул, ретировался, узнав в Ханнаме владельца клуба, — ммм, да? — уточнил он снова, — когда гонка? — Суббо-та, — язык заплетался, проскакивал акцент, — три… третье число?       Ханнам вздохнул. Думать думает, просто под кайфом от алкоголя. Ханнам задержал на ней взгляд на несколько долгих секунд, прежде чем уйти. Но Юна заметила, как он на ходу перекинулся парой слов с одним из своих дядек. И как тот после этого кивнул и отошёл в сторону, заняв позицию недалеко от неё, но так, чтобы не бросаться в глаза. Ханнам поставил своих людей следить, чтобы никто не переступил черту. А она тем временем снова пила, снова танцевала, снова позволяла чужим рукам касаться себя. Ханнам смотрел на неё со смесью беспокойства и недоумения. Он ведь видел их с Юбином, видел, как она крутилась вокруг него, как он, этот вечно хмурый красноволосый бандюган, вдруг становился почти человечным рядом с ней. Ханнам думал, что у них что-то намечается, и теперь, глядя на неё, он, наверное, гадал: что пошло не так? Почему она здесь, а не с ним?       К трём часам ночи организм сдался. Ноги подкашивались, голова шла кругом, и единственное, чего ей хотелось — это рухнуть лицом в подушку и не двигаться. Она стояла у выхода, прислонившись к стене, и тупо смотрела в одну точку, когда какой-то незнакомый парень коснулся её плеча: — Девушка, вам помочь?       Она мотнула головой, но её язык уже не слушался, чтобы сформулировать ответ. Парень, видимо, истолковал это как согласие и уже протянул руку, чтобы обнять её за талию, но в этот момент рядом снова возник Ханнам. Он схватил парня за плечо, развернул к себе и, не говоря ни слова, просто уставился на него тяжёлым, ничего не выражающим взглядом. Тот мгновенно сдулся, пробормотал что-то невнятное и ретировался. — Поехали домой, — вздохнул Ханнам, подхватывая Юну под руку.       Она не сопротивлялась. Двое его дядек возникли позади, садясь спереди, а Ханнам, усадив Юну в машину, сел рядом, и всю дорогу Юна, то и дело проваливаясь в дремоту, чувствовала, как он время от времени косо поглядывает на неё, но молчит.       У дома их встретила Флёр. Её лицо, когда она открыла дверь и увидела дочь, полулежащую на заднем сиденье, было напряжённым, но не испуганным. Она перевела взгляд на Ханнама, и тот, перехватив его, сказал: — Она в порядке, только пила. В клубе была… со мной, получается? — его серьезность разбилась придурковатостью. Флёр помедлила секунду, потом кивнула — доверие, которое она испытывала к этому парню, было почти осязаемым. Она знала, что в его клубе Юна, по крайней мере, в безопасности.       Ханнам помог Юне подняться на второй этаж, поддерживая её под локоть. Нуар, услышав шаги, уже бежал навстречу, но, почуяв запах алкоголя, не приблизился, сел в стороне, поворачивая лишь голову, словно камера видеонаблюдения. Флёр не сопровождала их до комнаты, ожидала гостя на первом этаже, чтобы проводить и снова лечь спать. Наконец звучные шаги джорданов, со стороны лестницы показался Ханнам, сопровождаемый псом. — Госпожа Шин, — он почесал затылок, подбирая слова, — может, не моё дело, но… почему Юна стала ходить по клубам? В прошлый раз она сказала, что с друзьями была… — он не стал упоминать сомнительный авторитет клуба, — а сегодня… — он запнулся, — сегодня она была одна. И вела себя… ну, не так, как обычно.       Флёр посмотрела на него долгим, изучающим взглядом. Казалось, она хотела что-то сказать, но в итоге лишь покачала головой. — Спасибо за заботу, Ханнам, — она улыбнулась устало, уголками губ, — со всем остальным я разберусь сама. — А? — он не понял, как его отбрили, но понял, что ничего ему не скажут. Нуар поднялся на задние лапы, выкрутасничая перед Ханнамом, требуя, чтобы его потрепали, — ладно, хвостатый, бывай, — Ханнам с силой и любовью собачника потрепал пса по холке и направился к выходу, — извините за поздний визит, доброй ночи! — откланялся он и скрылся за дверью.

***

      Юна не появилась в школе. Её парта пустовала, притягивая недоуменные взгляды одноклассников, но Колибри знали больше. Слухи, как всегда, расползались быстрее, чем пожар в сухом лесу, но сейчас новость гуляла только между Колибри. Шелли, услышав рассказ Ханнама, втянула воздух сквозь зубы, её лицо на миг исказилось гримасой боли и досады, а потом она резко повернулась к Ханнаму. — Ты, — прошипела она, схватив его за локоть, — никому ни слова. Вообще никому, понял? Ни посторонним, ни Мину, ни Джунсу, ни… — она запнулась, бросив быстрый взгляд в сторону Джахёна, который стоял у окна и, казалось, ничего не слышал, — ни её красноволосому прилипале. Если он и Мину узнают — будет кровавая баня. Им сейчас только истерить не хватало!       Ханнам, обычно такой весёлый и беззаботный, сейчас выглядел непривычно серьёзным. Он кивнул, но его взгляд был тяжёлым — он помнил, как выглядела Юна прошлой ночью. Как она пила, словно пыталась утопить что-то внутри себя, как она позволяла чужим рукам касаться её, как плыла по течению, не видя никого вокруг.       Вечером в общем чате Колибри раздалось сразу несколько уведомлений. Ханнам, не выбирая выражений, требовал срочного сбора на тренировке. «ВСЕМ БЫТЬ! ЭТО ВАЖНО!» — верещал он заглавными буквами, и даже вечно невозмутимый Джахён поставил «ок». Юна не отписалась, вызывая вопросы о её вероятном наличии, раз уж и в школе она не была. «БЕЗ ОТГОВОРОК. ДАЖЕ ТЫ, ПАКЧЖУ» — ну раз даже она, то как ни в чём не бывало, приехала на площадку к назначенному времени. Шелли не было. В чате она отмолчалась, и никто не стал уточнять причину. Юна слезла с велосипеда, и первое, что она увидела, кучку из третьегодок и отдельно Оуэна в чьей-то компании. На его лице не теплилась ленивая улыбка, и не понятно, из-за отсутствия Шелли или присутствия компаньонов. Оуэн, словно почувствовав на себе взгляд, резко обернулся и, завидев Юну, тут же расплылся в улыбке. Он поднял руку и поманил её пальцем. — Пупи! Иди сюда!       Она вздохнула, поколебалась секунду, но всё же направилась к ним. Компаньоны Оуэна, заметив, что их друг кого-то зовёт, обернулись — сначала без особого интереса, но потом, когда Юна подошла ближе, их взгляды стали более внимательными, изучающими. Один парень был огромным, за два метра ростом, широкоплечий, с мощными ногами, и стрижкой под каре, делающей его похожим на профессионального бойца, а не гонщика. Гарри — вспомнила Юна имя из тех обрывков, что бросал Оуэн и Ридж. Юна, не удержавшись, скользнула взглядом по его ногам. Икры огромные, будто литые из металла. «С такими ногами можно горы пинать», — подумала она, а потом, спохватившись, подняла голову… и пожалела об этом. Он возвышался над ней, как башня, и от этого захотелось сделать шаг назад, чтобы не задирать голову так сильно. А вот женщина, стоящая чуть впереди, смотрела на неё с откровенным любопытством. Высокая, с копной длинных синих волос, кажется Ноа. Её губы изогнулись в хищной, почти дикой усмешке — она напоминала Юне Нюру, но с бóльшим размахом, с бóльшим накалом. — Это Юна. Лучшая подруга Шелли, — он сделал паузу, давая им время переварить информацию, Юне стало приятно от такого описания, — мой личный переводчик в этой безумной стране, где никто не говорит по-английски, и третий или четвёртый член их маленького шабаша ведьм. — Нюра и Ридж, да? — синеволосая девушка вдруг щёлкнула пальцами, и её лицо просветлело, — так вот ты какая! Ридж рассказывала, как вы познакомились… Мразь есть мразь, даже если он звезда местного розлива. — Это Гарри, — Оуэн кивнул на гиганта, — и Ноа, — он перевёл взгляд на синеволосую, — мои сокомандники. Лёгкая кавалерия, если ты вдруг не поняла, так и не удосужившись погуглить, — пошутил он. Наконец, закончив с представлением, Оуэн хлопнул в ладоши, — Юна, можешь одолжить Ноа велик?       Юна помедлила. Она не прочь помочь, но отдать им Бланш? А если Ноа безумно ездит, а если поцарапает?.. Скрипя сердце девушка передала велик этим гарпиям. Гарри и Ноа сверлили взглядом велосипед, на удивление отметив, как этой грудой профессионального железа — велик был собран качественно и на совесть, — дорожат. Его белая рама, идеально натянутая чистая цепь — каждая деталь выдавала в нём не просто средство передвижения, а предмет гордости, почти произведение искусства. Ноа провела пальцем по гравировке «Blanc» на раме, и кончик её губ дрогнул в одобрительной усмешке. Гарри же перевёл взгляд на передачу — 53/39, которую крутят спринтеры-профессионалы, те, кто годами наращивал мышечную массу и выносливость, — а потом посмотрел на Юну. Хрупкая, щуплая на вид девчонка, из которой торчат одни кости да затравленное выражение лица. В его глазах, налитых многолетним недоверием к спортсменам, после случая с Махёном, сверкнуло что-то недоброе. Он не верил, что такая мелочь способна ворочать эту махину без поддержки. Слишком много было вокруг этих дешёвых трюков, слишком много тех, кто вместо того, чтобы пахать в поте лица, искал лёгкие пути. Он уже открыл рот, чтобы назвать её допинговой обезьяной, как и всех на неё похожих, но Оуэн посмотрел на него с укором, мол, «только попробуй её так назвать». Гарри смолк, но его тяжелая, массивная фигура, казалось, стала ещё более давящей морально. Ноа уже ловко, с профессиональной грацией, перекинула ногу через раму, примеряясь. Её синие волосы, выбившиеся из-под шлема, колыхнулись. — Передача выше, чем у тебя, — спокойно констатировал Гарри, и в его голосе вновь зазвучала та же скрытая угроза, смешанная с удивлением. — Мне без разницы, — отрезала Ноа, не поднимая головы. Она привыкла доверять своим ногам, а не железу, — я и на детском трёхколёсном велосипеде уделаю их Супер-новичка.       Юна внутренне сжалась. Что если девушка, разозлившись, что-нибудь сломает? Но Ноа уже смотрела на неё из-под тени шлема, и в её взгляде читался вызов, предвкушение и какая-то звериная, почти первобытная уверенность. Ноа спрыгнула с велосипеда, передавая его Гарри, который, как гиена, набросился на него, проверяя каждую деталь, пробуя на вес, щупая тормоза. — Дисковые, гидравлика. Неплохо, — буркнул он, крутанув педаль. Колесо провернулось с лёгким, едва уловимым свистом, — но шестерни.. — он покачал головой и, подняв брови, взглянул на Юну, — для такой комплекции…       Он не договорил. Ноа, забрав велосипед, нетерпеливо крутанула педали, проверяя передачу, потом, надавив, заставила велосипед сдвинуться с места и тут же остановилась, с шипением выдохнув. Тяжело, но терпимо. Ничего, разберётся. — Да ладно тебе. Не веришь глазам — посмотри первые выпуски Лиги Улиц. Или поверь мне — мы катались на крытом стадионе с ней и Монстром, — Юна сморгнула. Зачем Оуэн вступается за её честь? Не уж-то хочет, чтобы Гарри вызвал её потягаться? Этого еще не хватит.       Юна, чувствуя себя неловко и, словно по команде, получив спасительную возможность, отвернулась и направилась туда, где Джунсу и Юбин, склонившись над планшетом, возились с настройками трансляции. Их лица, освещённые голубоватым светом экрана, были сосредоточенными, почти суровыми. Юбин, услышав её шаги, даже не поднял головы, только сильнее стиснул челюсть. Она издевалась, прося паузы, но при этом мелькая в поле зрения. Она так естественно его игнорировала и также естественно вклинилась в разговор… Юна встала рядом, скрестив руки на груди, и уставилась на Джахёна, который уже занял позицию на старте. Он стоял, как всегда, спокойный, как удав. Ноа, закончив возиться с настройкой сиденья, подъехала к нему и встала рядом, о чём-то переговариваясь с Гарри через плечо. Тот, тяжело переваливаясь, встал напротив них, вытянув руку с шестернёй — импровизированным стартовым флагом. За их спинами, радостно улыбаясь, устроился на велике Ханнам, приготовившись ехать следом и снимать всё на телефон для «истории». — Я не понимаю, — Джунсу, наконец, поднял голову от телефона и, сбивчиво жестикулируя, переводил взгляд с Юны на Ноа и обратно, — она же… профессиональный гонщик. И она будет соревноваться с Джахёном на твоём велике?       Юбин цыкнул, не сдерживая раздражения. Он встал ровно, засунув руки в карманы. — Это даже близко не равные условия, — сказал он, чеканя каждое слово, и его взгляд был устремлён куда-то в сторону, но Юна кожей чувствовала, что он говорит для неё, — гонщики мирового уровня не должны участвовать в любительских заездах на профессиональной экипировке. Что эти придурки вообще не победили с буржуями?       Юна вздохнула, вкратце объяснила суть конфликта, которую уловила диалога с этой троицей — Гарри оскорбил Ханнама, назвав его сосунком-спринтером, а потом они с Ноа высказались о Махёне и Джахён вызвал их на гонку. Если победит он — англичане извинятся, если победят они — он бросил велоспорт. Парни понимающе промолчали, но выражение лица Юбина стало сложнее. На месте Джахёна он бы просто отпиздил этого бугая. — Не думаю, что у нее преимущество, — закончила Юна, пожимая плечами, в то время как Юбин буравил её тяжёлым взглядом, — Ноа сама сказала, что мой велик не подходит ей по комплектации, и передача в разы выше, чем у её собственного. Возможно, ей будет тяжелее, чем Джахёну, который привык к своей махине.       Юбин ничего не ответил, только сжал челюсть так, что желваки заходили ходуном. Джунсу, чувствуя неловкость, откашлялся и снова уткнулся в свой телефон, делая вид, что настраивает какие-то важные параметры.       Тем временем Гарри, наконец, закончил церемонию и, отойдя на пару шагов назад, поднял руку. В его огромной ладони, между большим и указательным пальцами, была зажата металлическая шестерня — идеальный символ для старта. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в кроваво-оранжевые тона, и длинные тени от фигур гонщиков вытягивались на асфальте. Гарри раскрыл пальцы. Шестерня, блеснув на прощальных лучах, с глухим стуком рухнула на асфальт и покатилась в сторону, подпрыгивая на неровностях. Джахён и Ноа рванули с места.       Его стартовый рывок был безупречен — корпус низко прижат к рулю, ноги, казалось, слились с педалями. Ноа, напротив, стартовала чуть тяжелее, передача Бланш непривычно сопротивлялась, заставляя её вкладывать в каждое движение больше силы. Первые метры Джахён лидировал, и на его обычно бесстрастном лице бало напряжение — ему была важна победа. Губы Ноа, изогнутые в хищной, почти дикой усмешке, расплылись в довольной улыбке. Она надавила на педали, и велосипед, подчиняясь её воле, рванул вперёд. Она обогнала Джахёна на прямой, оставляя его позади с такой лёгкостью, будто он стоял на месте, а не мчался на предельной скорости — метр за метром она поравнялась с ним, заглянула в лицо и, усмехнувшись чему-то своему, рванула вперёд, оставляя Супер-новичка в роли догоняющего.       Юна замерла, вцепившись в локоть Джунсу так, что тот поморщился. Она смотрела на трассу и чувствовала, как внутри всё сжимается. Не за Джахёна, а за Бланш. Её первый велосипед, на котором она училась чувствовать скорость, на котором падала и вставала, который протирала до блеска после каждой поездки, сейчас гнал по асфальту с остервенением, не жалея ни покрышек, ни подвеску. Каждый рывок Ноа отдавался в сердце Юны глухой, ноющей тревогой. Она даже не заметила, как начала закусывать губу. Хотелось разок затянуться, но Юна не курила при ком-либо. Джунсу, словно почувствовав её напряжение, перевёл взгляд с экрана на неё и, поймав выражение лица, едва заметно улыбнулся. — Юна, ты такая собственница, — пошутил Джунсу и, поняв, как вцепилась в него, Юна ослабила хватку.       Юна вздрогнула, оторвала взгляд от экрана и посмотрела на него. Её щёки чуть порозовели то ли от напряжения, то ли от неловкости. Она отвела взгляд и пробормотала, неловко пожав плечами: «А… да…» — но в голове у неё это слово, собственница, отозвалось совсем иначе. Она вдруг подумала о Юбине. О том, как её пальцы сжимают его рукав, когда он слишком близко к кому-то, о том, как в груди поднимается тупая, беспричинная злость, когда она видит, как Юми улыбается ему, о том, как больно было смотреть на тот поцелуй на детской площадке, даже зная, что он не виноват. Это всё тоже было собственничество? Или что-то другое, более глубокое и пугающее? «Да, я знаю. Я помню. И я плачу за это каждый день», — думал Юбин, тоже зацепившись за это слово. Нарушение её собственничества, пусть даже мнимого, всегда дорого ему обходилось. И сейчас, глядя на то, как мучается Юна, он чувствовал этот холодный укол совести сильнее, чем когда-либо. Становилось интересно — будет ли он ревнив, когда он осознает свои чувства, они снова будут вместе, и он узнает, чем Юна промышляет…       На трассе, тем временем, накал достиг апогея. Ноа, войдя во вкус, уже не просто соревновалась — она доминировала. Она не позволяла Джахёну даже приблизиться к лидирующей позиции, держалась впереди, словно приклеенная, и каждый его манёвр встречала в штыки. Ханнам, который должен был снимать всё на телефон, прикреплённый к шлему, отчаянно пытался за ними поспевать, но это было сверх его возможностей. Он ругался, но за его пыхтением было ничего не разобрать. Камера опускается с наклоном его головы, и зрители увидели, как он, на полном ходу, одной рукой отстегнул с запястья массивные утяжелители. Те с глухим стуком упали на асфальт, подпрыгнули и покатились в придорожную пыль, а Ханнам, словно сбросивший оковы, рванул вперёд с удвоенной скоростью. Юна и Джунсу, наблюдавшие за этим на экране телефона, одновременно раскрыли рты. — Он носил утяжелители на тренировках, — тихо сказала Юна, и в её голосе послышалось странное, запоздалое понимание. Она вспомнила, как когда-то, очень давно, в самом начале их знакомства, предложила ему эту идею… Она сама так тренировалась в прошлом — на беговой дорожке, на велосипеде, на скейте. Это помогало развивать взрывную силу, выносливость, но она не думала, что он попробует это сейчас, на соревнованиях с профессионалами.       Если бы Хан-усач-Нам ехал без утяжелителей, когда выбирали участников на заезд, обогнал бы он Джахёна и Юбина? Юна прислушалась, боясь поворачивать голову, чтобы узнать его реакцию. Он точно чувствует себя униженным. Становилось тошно — ему не везет со знакомствами, как Джахёну, он не такой безумный спортик, как Ханнам. Ей хотелось заделаться в его менеджеры — организовывать встречи, вдохновлять изучать новые приёмы… он точно станет лучше, когда возьмётся за себя, но он упёртый.       И вот, финальный поворот. Ноа, не сбавляя скорости, вошла в него, используя безупречный линвиз, её колено почти касалось асфальта. Это было красиво, дерзко и, казалось, предрешало исход гонки. Джахён заведомо проигрывал, но не тут-то было. Он повторил её манёвр, добавив к нему катти — резкое, почти неуловимое смещение веса, позволившее ему проскользнуть ещё ближе к внутренней дуге, ещё агрессивнее. Казалось, ещё мгновение, и он врежется в Ноа, но нет, он обогнал её прямо на вираже, оставляя за собой лишь поток воздуха, сбивающий преследователя. Ханнам, пытаясь вписаться в тот же поворот, чтобы не упустить гонщиков, не рассчитал скорость. Его велосипед занесло, он потерял равновесие и, вылетев с трассы, глухо рухнул на землю. Джахён первым пересёк финишную черту.       Джунсу и Юна удивленно переглянулись. Джахён победил члена Лёгкой кавалерии? На их памяти это было чем-то из ряда вон выходящим. Юна мельком взглянула на экран планшета, где застыла шаткая, смазанная от быстрого движения картинка финиша, потом перевела взгляд на живого Джахёна, который, тяжело дыша, уже слезал с велосипеда. Лицо его вернуло каменную непроницаемость. Она невольно перевела взгляд на Юбина. Он стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди, и смотрел на финишировавших. Его лицо, всегда такое напряжённое, сейчас было мрачнее тучи, челюсть сжата. Если она сейчас подойдёт к нему, если начнёт говорить правильные, успокаивающие слова, она не сможет остановиться. Не сможет сделать вид, что между ними ничего нет, не сможет продолжать эту игру в «нам нужно отдохнуть друг от друга». Она сделала глубокий вдох, чувствуя, как воздух обжигает лёгкие, и, резко развернувшись, бросила через плечо: — Я пойду, заберу велик.       Ноа не могла поверить. Она замерла у финишной черты, тяжело дыша, её лицо, искажённое гримасой ярости, покрылось красными пятнами. Гарри, до этого стоявший с каменным выражением лица, сделал шаг назад, словно боялся, что его сейчас стошнит от унижения. Оуэн, напротив, на его лице, расцвела предвкушающая улыбка — кажется, его забавляло то, что Джахён выиграл в споре. Ноа, тем временем, не разделяла удивления Гарри. Её лицо, ещё секунду назад сосредоточенное, исказила гримаса досады, смешанная с яростью. Она резко соскочила с велосипеда, и, схватив его за раму, подняла над головой, как трофей, который она была готова разбить вдребезги. — НЕТ!       Она рванула вперёд, забыв обо всём на свете, и через секунду уже была рядом, вцепившись в руль Бланш, словно та была её ребёнком, которого собирались ударить. Ноа, не ожидавшая такой реакции, опешила и на секунду замерла, а Гарри, одной рукой, перехватил велосипед. Для него он был не тяжелее плюшевой игрушки — он выхватил его у Ноа, удержал на весу, а потом, небрежно, едва не швырнув, всучил Юне. Та, не готовая к такой тяжести, едва не упала, пошатнувшись, но удержалась, прижав к себе, как самое дорогое сокровище. — Вы что, с ума сошли? — выдохнула она, чувствуя, как от пережитого шока дрожат колени. Она перевела взгляд на Гарри и тут же пожалела об этом. Этот взгляд, тяжёлый, испытующий, прожигал её насквозь. Он смотрел на неё как на врага, как на потенциальную угрозу. В его голове, казалось, что-то щёлкало, перестраивалось, выстраивая новую иерархию. Он думал о Ханнаме, о его бешеной скорости, о сброшенных утяжелителях и теперь, глядя на неё, на хрупкую девчонку, которая сжимала в руках велосипед, он, кажется, начал подозревать, что и здесь не всё так просто. — Мы должны устроить заезд, — выпалил он, и его голос, низкий и рычащий, не оставлял сомнений, что это не просьба, а приказ. Юна вздрогнула, еда не прячась за великом. — Тебе велик точно не дам, — ответила она на английском, чётко, разделяя каждое слово, — Я и ты, — поправил себя он. — Я не буду соревноваться. Ни с кем из вас. — Почему? — Гарри нахмурился. Он не привык, чтобы ему отказывали, тем более какая-то щуплая девчонка, — боишься? — Боюсь. Тебя особенно, — прямо ответила Юна, чувствуя, как её голос дрожит. Сказать что Оуэн дурачок, а вот он одной рукой её прихлопнет, — я-я просто… я любитель. Я заведомо слабее тебя и, более того, мне нечего тебе доказывать. — Любитель, который ворочает такую передачу и, судя по словам Оуэна, побеждал в заездах? — Гарри усмехнулся с презрением, что Юне захотелось провалиться сквозь землю, — не смеши меня.       Гарри, казалось, был готов продолжить спор, но в этот момент Ноа схватила Гарри за локоть и что-то быстро зашептала ему на ухо, и по её довольному, хитрому лицу Юна догадалась, что она смеётся над ним. Смеётся над тем, что он, здоровенный детина, наехал на девчонку, которая даже на полметра к нему не приблизилась, если, конечно, не подпрыгнет, и что кое-кто уши на зад ему натянет за неё. Оуэн, заметив перепалку, тоже подошёл и, положив руку на плечо Гарри, что-то спокойно сказал. Гарри, набычившись, слушал, но было видно, что он не согласен. Джунсу, видя эту сцену, растерянно переводил взгляд с Юны на говорящих и обратно. Он плоховато знал английский, слишком быстрая, с акцентом речь этих троих была для него набором незнакомых звуков, и он не мог уловить ни сути перепалки, ни даже её тона. Юбин, стоявший рядом, тоже почти ничего не понимал, но его это не волновало. Он смотрел на Юну: на то, как она, сжавшись, пытается защитить свою Бланш от этих чужаков, на то, как её лицо, обычно такое мягкое и беззащитное, сейчас застыло в напряжённой маске, на то, как её плечи напряжены, а пальцы, вцепившиеся в руль, побелели. Ему было плевать, о чём они говорят, он видел, что ей страшно, что она одна против троих, и этого было достаточно, чтобы желание вмешаться стало нестерпимым. — Что ему от тебя надо? — спросил он, глядя на Гарри. — Всё нормально, — ответила Юна, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — не лезь в это.       Но было поздно. Гарри перевёл взгляд на него. Он тоже не понимал ни слова из того, что говорит этот красноволосый парень. Его губы расплылись в мерзкой усмешке. — О, а это кто? Твой телохранитель? — он окинул Юбина насмешливым взглядом, — тоже велосипедист? Наверное, такой же сопляк, как и остальные.       Юна и сама дёрнулась, чтобы пнуть его в колено, но вместо этого, показывая язык сказала: «Ничего не слышу, до низа звук не доходит!» — и, взяв Юбина за рукав, потянула в сторону, призывая уйти и не продолжить разборки. Их заменил Джахён, прерывая смешки Ноа и Оуэна над отбортованным Гарри. Выражение агрессии на лице Юбина медленно, очень медленно начало сходить, словно вода с нагретого камня. Он всё ещё был напряжён, но уже не выглядел готовым броситься в драку в любой момент. Он молчал и смотрел куда-то в сторону. Потому что она, словно ловец снов над спящим, наводила на него покой… — Не лезь к нему. Ты меня услышал? — переспросила она, заглядывая ему в лицо. Юбину пришлось угукнуть, пряча взгляд. На этом их контакт прекратился, стоило им вернуться к Джунсу. К ним ковылял Ханнам, причитавший о том, что он не догнал их… — Пора выполнять уговор, — напомнил Джахён, обращая на себя внимание Гарри и Ноа. — ЭЙ ТЫ! — оскалилась Ноа, — сразись со мной ещё раз! — она с вызовом уставилась на Джахёна, а тот и бровью не повёл, закинув шлем на плечо. - Прекрати, — встрял Оуэн, — ты проиграла заезд, признай это, — подчеркнул он. Ноа скрежетала зубами, оглядываясь через плечо на лидера. Гарри прятал лицо за волосами и капюшоном. Не мог он принять этого позора, — ну? Чего ждём? — поторапливал он.       Сжав кулаки, с дрожащими от напряжения жевалками, Гари едва произнёс «прости», а Ноа медлила, цыкнула, и также тихо, на отвали, сказала «сорян». — Как-то без души. На колени вставайте, — не раздумывая, Джахён требовал большего. Наблюдавшие за ними Колибри не встревали, давая возможность другу разобраться с их уговором. Юна обнимала себя, вздрагивая от ночного, еще не прогретого временем воздуха. Она чуть склонила голову, наблюдая и поражаясь его настойчивости. Всегда он такой, когда дело касается его дяди. Вот она верит, что он невиновен, уж больно верит Джахёну эта наивная девочка, а вот другие не могут быть более человечными. — ЧТО ТЫ ВЯКНУЛ, МРАЗЬ?! — Юна дёрнулась от резкого крика. Приходилось и дальше стоять и наблюдать, как Ноа нарывается, а Джахён изображает стоунхендж, — ТАКОГО В ОБЕЩАНИИ НЕ БЫЛО! — Чё они говорят, вообще нихрена не понимаю, — Ханнам слегка ткнул Юну в руку, прося помощи. — Просит на колени встать из-за неискреннего извинения, — повторял Юна как попугай.       Ноа, всё ещё кипя от злости, открыла рот, чтобы что-то сказать, но тут её взгляд упал на что-то за спинами Колибри, и её лицо мгновенно преобразилось. Злость исчезла, сменившись задором. Гарри, проследив за её взглядом, поначалу нахмурился, а потом его лицо… побледнело. Он, здоровенный детина, с квадратной челюстью и бычьей шеей, побледнел и попятился. — О нет, — выдохнул он, и в его голосе послышался настоящий, неподдельный страх.       Все, кто стоял вокруг, синхронно повернули головы. По дороге к ним, быстрым, лёгким шагом, шла Ридж. Её лицо такое беззаботное, а на губах играла та самая, знакомая Юне хищная улыбка. Оуэн, увидев её, едва заметно усмехнулся, а Юна, не сдержавшись, тихо хихикнула. Гарри, не дожидаясь, пока Ридж подойдёт, развернулся и рванул с места так быстро, как только позволяли его мощные ноги. Ридж совралась с места и, не сбавляя скорости, бросилась за ним, и Юна, глядя на эту сцену, только покачала головой: — Побегай, побегай, — усмехнулась она, — всё равно догонит.       Юбин, стоявший рядом, вздрогнул. Ридж и Нюра для него были триггером не хуже любого Хвангёна. Он передёрнул плечами. Гарри убежать не смог: Ридж, обладавшая недюжинной скоростью и, судя по всему, огромным опытом в поимке здоровенных парней, настигла его у самого выхода с площадки. Она схватила его за ухо, и хотя они были слишком далеко, чтобы разобрать слова, её жестикуляция была красноречивее любого перевода. Гарри, согнувшись, покорно шёл рядом, и его лицо, искажённое гримасой боли и стыда, вызвало у Ноа новый приступ хохота. Юна вздохнула, проводив их взглядом. Ей стало немного жаль Гарри. Но только немного. — Ладно, — сказала она, хватаясь за велосипед, — раз Ридж здесь, мне пора собираться, — Джунсу, который до этого момента молча наблюдал за происходящим, удивлённо приподнял бровь. — Собираться? Куда? — спросил он, но тут же, вспомнив, хлопнул себя по лбу, — а, точно! Франция же!       Юна кивнула, и в её глазах, на миг, промелькнула грусть. Она не хотела уезжать, но и оставаться было невыносимо: «Да. Через недельку вернусь», — напомнила она и подошла к Ноа и Ридж, которые уже успели, судя по всему, обсудить все ближайшие новости и теперь стояли, обнявшись — одна сияющая, другая всё ещё хмурая, но заметно успокоившаяся. Ридж, завидев Юну, расплылась в улыбке. — Ну что, — спросила она, — как тебе моя ненормальная? — Она чертовски сексуально катается, — честно ответила Юна, и Ридж, расхохотавшись, хлопнула её по плечу. Ноа не ожидала такого отзыва и, чрезмерно жестикулируя, довольная, принялась подначивать новую знакомую.       Ханнам, который, стоя в стороне, пытался уловить суть разговора, уловил только слово «сексуально». Он, хватаясь за рукав ближайшего к нему Джахёна, когда Колибри собирались уходить, и, понизив голос до шёпота, заговорщицки сообщил: — Юна что-то про секс говорит. Меня это пугает.       Джахён медленно повернул голову и посмотрел на него так, что Ханнам, не сдержавшись, поёжился. Джунсу вздохнул и, покачав головой, пояснил: — Она сказала, что Ноа сексуально катается. То есть красиво, быстро, профессионально. Не путай.       Юбин, услышав эти слова, только цыкнул и отвернулся. Ему было плевать, как там кто катается. Он смотрел на Юну, которая, смеясь, что-то говорила Ридж, и чувствовал, как внутри закипает злость. Она уезжает и даже не попрощалась. Обычно бы сказала «я буду писать, фоточки кидать», но она не просто не попрощалась, пусть и на время, она вообще ничего ему не говорила. А с тем, как изредка она с ним начла взаимодействовать, он надеялся, что она начала остывать. — Ну что, по стаканчику и будем собираться? — сказала она, закинув руку на плечо Шин.       Ноа, не сдержавшись, тут же отвесила подруге увесистый подзатыльник, от которого та аж пригнулась. Осталась только Лёгкая Кавалерия и Ридж с Юной. Гарри не встревал, Оуэн с забавой наблюдал за ними, заметив, как гармонично Юна вписалась в их компнию… Стоит ли сказать Ридж, что Юне не стоит пить или она специально это сказала? — Ты, — прошипела Ноа, тыча пальцем Ридж в плечо, — мало того, что без меня веселиться собираешься? Так ещё и улетаешь! А ты, — Ноа перевела взгляд на Юну, — что притихла? — Ай! — Ридж потерла затылок, но улыбка с её лица даже не сползла, — а что мне, одной пить? Скучно же. Юна, — она перевела взгляд на подругу, подмигнув, — давай с нами.       Юна помотала головой, и её лицо натурально перекосило от одного только воспоминания о недавней ночи. — Не, — едва слышно выдохнула она, прижимая ладонь ко всё ещё ноющему желудку, — у меня и так желудок выворачивается после сегодняшнего. Потерплю уж до вылазок во Франции.

***

      Терминал аэропорта был суетлив и днём, и ночью. Шумели объявления о рейсах, стучали колёсики чемоданов, говор на разных языках, кисловатый запах кофе из автоматов. Ридж ни на секунду не переставала говорить, будто пыталась заполнить звуком любую паузу. В очереди на регистрацию она, забыв про все приличия, принялась делать селфи, то и дело подстраивая подбородок под нужный угол, после засняла, как Юна сдаёт багаж — её собственный чемодан и тщательно упакованный велосипед, провожая взглядом своего железного коня, исчезающего в недрах ленты транспортера. — Ты прямо ребёнка в лагерь отправляешь, — рассмеялась Ридж, пихнув её локтем, — расслабься, довезут в целости. Если, конечно, твою Бланш по пути не разберут на запчасти, хаха. — Не каркай, — буркнула Юна, не в силах удержать улыбку.       Они прошли контроль, добрались до зоны вылета и, наконец, рухнули в кресла у выхода на посадку. Ридж тут же уткнулась в телефон, строча сообщения Гарри, судя по каменному выражению лица и паре вслух высказанных непечатных пожеланий, а Юна откинулась на спинку, прикрыв глаза. Спать не хотелось, но тело было тяжёлым. Часы на запястье коротко и требовательно завибрировали. Уведомление упало на экран, и Юна, вопреки своему же собственному правилу «не хвататься за телефон сразу», тут же выхватила его из кармана худи. Она поймала себя на мысли, что она ждала. Знала, что он напишет. Но сама не смела написать первой — не после того разговора в машине и своих истерик. Сообщение от Юбина было коротким: «Хорошего полета». Никаких лишних слов, никаких «жду», никаких смайликов, как и всегда. «Интересно, а если бы мы встречались дольше, уже попривыкли друг к другу, он бы писал мне по-другому? Со смайликами например…» — мечтательно подумала она и смахнула наваждение, не смея мечтать. Внутри всё затрепетало, разгоняя по телу предательскую дрожь. Даже курить расхотелось — так сильно волнение захлестнуло её. Юна секунду помедлила, чувствуя, как паника смешивается с надеждой, а потом, не в силах больше ждать, быстро набрала ответ: «Спасибо», — никаких уменьшительно-ласкательных слов. Ответ пришёл почти сразу, словно он ждал этого момента: «Долго лететь?»       Юна усмехнулась. Неужели он не мог узнать это в интернете? Или это был просто повод продолжить разговор? «14 часов. В 3 ночи по Парижу или в 10 по Сеулу только прилечу», — она отправила сообщение и долго смотрела на экран, ожидая продолжения. Но его не последовало. Недовольно хмыкнув, мол, ну и ладно, она убрала телефон. А может мама была права в том, что она ждёт от него нужных слов, чтобы быть уверенной в себе? В этот же момент телефон завибрировал снова, на этот раз от Шелли. Та, в своей привычной манере, засыпала её сообщениями: желала хорошего полёта, требовала фотографировать всё и всех и, конечно же, привезти ей сувениров. «Чтобы слюной подавились, когда увидят, где ты была!» — писала она. Юна улыбнулась, представляя её возмущённое лицо, и коротко ответила: «Договорились». Хоть с кем-то общение складывалось легко и без надрыва.       Самолёт шёл на посадку, и Юна, прижавшись лбом к холодному иллюминатору, смотрела, как внизу, в серой предрассветной мгле, просыпается Париж. Огни казались россыпью драгоценных камней, мерцающих на чёрном бархате ночи. Красиво. Но где-то глубоко внутри, под рёбрами, всё ещё саднила пустота, которую не могли заполнить ни огни огромного города, ни предвкушение встречи с подругами. В зоне прилёта их встречала Нюра. Даже ранним утром она выглядела так, будто только что с обложки глянца: безупречна и без макияжа, идеально уложенные волосы, хотя она только отняла голову от подушки, лёгкая, но явно дорогая одежда. Ридж, завидев подругу, тут же накинулась на неё с упрёками, предназначающимися не ей: — Крис вообще ахуел, раз решил не встречать нас! — возмущённо воскликнула она, упирая руки в бока, споткнувшись о свой чемодан, — я надеюсь, он в розовом фартуке варганит нам завтрак!       Юну, тем временем, снова замутило. Сказалась её странная непереносимость транспорта, если она не за рулём. Нюра, заметив её бледность, коротко выругалась, но не зло, а скорее, с привычной озабоченностью. — Совсем расклеилась, тушканчик, — Нюра матом выругалась так сочно, что на них обернулся даже проходивший мимо полицейский, и, не церемонясь, бесцеремонно отняла у Юны чемодан, оставив ей только велосипед, и тут же направилась к выходу из аэропорта, — велосипед тащи сама, я не нанималась носильщиком. Тебя, Ридж, я вообще знать не знаю. — Ой, да ладно, — фыркнула Ридж, хватаясь за свою поклажу, — сердобольная ты наша Быкова.       На парковке их ждала люксовая машина. Ридж, привычно устроившись на переднем сиденье, тут же принялась вертеться, снимая всё вокруг на телефон. Нюра, сев за руль, тоже не отставала — то и дело бросала взгляд на телефон, лежащий на панели, и что-то быстро печатала, пока они стояли в пробках. Юна, сидевшая сзади, между сиденьями, пытаясь жить. Багажник был забит до отказа — Нюра, как выяснилось, тоже была той ещё барахольщицей. Ридж и Нюра что-то снимали, фотографировали, щебетали, спорили о ракурсах, и Юна, глядя на них, подумала: «Кажется, мне и не придется ничего фотографировать. Они сами прекрасно справляются». Ридж, включив музыку на полную громкость, вдруг развернулась и, вытянув руку, начала снимать их втроём — Юну, сидевшую сзади, между сиденьями, и Нюру, сосредоточенно смотрящую на дорогу. Получались те самые эстетичные кадры, о которых когда-то говорила Шелли.       Дом Нюры и Криса оказался большим, светлым, с высокими потолками и панорамными окнами. Юна, переступив порог, почувствовала себя неуютно от непривычной обстановки. Крис, как и предполагала Ридж, отсутствовал, а где-то на кухне, на плите, стояла кастрюля с чем-то ароматным, но Юну это не интересовало — сейчас она хотела только спать. Она поднялась наверх, в отведённую ей комнату, кое-как переоделась, но не стала разбирать свои пожитки, рухнула на кровать. Кровать была шире и жестче её собственной, пахла незнакомым кондиционером, и от этого чувство одиночества стало особенно острым. Ни Нуара, который обычно забирался к ней под бок и грел своим теплом, ни привычных шорохов дома — только чужая тишина, нарушаемая редкими звуками с улицы вдали от их участка.       Юна проснулась от того, что часы на руке настойчиво жужжали, напоминая о начале трансляции. Она с трудом разлепила глаза, посмотрела на время — в Корее было около часа дня, а она спала от силы три часа. Организм, измотанный перелётом и сменой часовых поясов, требовал отдыха, но Юна заставила себя сесть. Рядом, в соседней комнате, были Ридж и Нюра — они спали, тесно прижавшись друг к другу, словно две сестры. Юна, осторожно, чтобы не разбудить их, прокралась мимо комнаты, ранее чуть не упав с непривычки от высоты кровати, спустилась на первый этаж. Там, на огромном кожаном диване, она устроилась с телефоном в руках, включила трансляцию — она уже началась. Ведущий, бодрый и энергичный, вещал: «…Протяжённость трассы около 3.2 километра. От каждой команды выступает по два участника. И если один из них финиширует первым, результат засчитывается команде в целом! Команда, что закончит гонку позже всех, исключается из соревнования, и в итоге остаётся лишь 4 команды!»       Юна, сонная, напряжённо всматривалась в экран, выискивая знакомые спины. От Колибри, она знала, выступают Джахён и Юбин. Она видела их на старте — Джахён, как всегда, невозмутимый, Юбин, суровый; от Шабаша — Джокер и Уин; Хвангён, стиснув зубы, стоял чуть поодаль, смеривая их взглядом, полным ненависти; а Монстр был неподвижный, как скала. Она могла сказать наверняка, что до начала трансляции он тягал гири. Ожидаемый состав. В этот момент пришло сообщение от мамы. «Если бы ты делала ставки, то на кого бы ставила в этом заезде?» — спросила Флёр. Юна задумалась. Она знала Монстра — он был силён, опытен, его тактика была отточена до совершенства, Шабаш — грязно, но эффективно, Колибри — молодость, талант, но не хватало опыта противостояния с профессионалами. Но это противостояние обещало быть жарким. Шабаш, скорее всего, попытаются выбить Монстра из гонки, хоть это и дорого им обойдётся. Но не предугадаешь, кто из этих двоих будет гнать, а кто крышевать Монстра — неужели Уин может? А Колибри… если Джахён и Юбин смогут воспользоваться ситуацией, у них появится шанс. Небольшой, но он есть. Тем не менее в проигрыше Стальной Звезды она была уверена. Она быстро напечатала ответ: «Монстр>Шабаш>Колибри>Стальная звезда. Но если говорить о тактике, то будут закрывать Монстра 13, а значит, вероятно, что и Колибри могут посоперничать с Шабашом». Она отправила сообщение и снова переключилась на трансляцию, уже не думая о том, зачем маме эта информация. Флёр навряд ли знала о способностях гонщиков и разбиралась в тонкостях велогонок, поэтому стратегии, рассказываемые Юной, ей были чужды. Кажется, ей нужно было узнать вероятный порядок победителей, будто действительно собиралась делать ставки.       Желудок отозвался болью и урчанием, но Юна не хотела хозяйничать в чужом доме, пришлось терпеть, пока хозяюшка не проснётся. Предсказания Юны сбылись: Монстра облепили с двух сторон Уин и парень из Стальной Звезды, а Призраки и Колибри, вместе со вторыми участниками бортующих команд, ринулись вперед. Джахён сегодня необычайно торопился, это было видно по тому, как он занял лидирующие позиции, не следуя стратегии. Юбину пришлось тоже выныривать вперед, чтобы подстраховать. Но вот что странно: у Стальной Звезды всегда была синеволосая девушка? Юна прищурилась, смутно припоминая эту фигуру и сексуальную грацию… Юна не сдержалась и шлепнула себя по лбу. Во девки обхохочутся, когда узнают, что Ноа сейчас участвует за эту команду! Свернув трансляцию в плавающее окно, Юна зашла в чат с мамой и написала: «Стальную Звезду дисквалифицируют», — это было очевидно для Юны, но не для Флёр, потому последовал соответствующий вопрос, — «за них сейчас выступает Ноа из Лёгкой Кавалерии, погугли из интереса». В ответ Флёр присылает удивлённый стикер.       Конца гонки ждать не приходится, потому что события развиваются как в самых лучших турецких сериалах, ну и как обычно любит поступать Джахён: то он из ниоткуда появляется на трассе, а тут он сворачивает и едет обратно. Ноа кричит, останавливаясь, снимает шлем, что-то буйно доказывая ему вслед, и тут всё встаёт на свои места. Ноа узнают, объявляют о нарушении правил, дисквалификации, а там и до объявления победителей не далеко. Еще немного посмотрев, чем всё закончится, Шин закрыла стрим. «Сомнительная победа, но поздравляю с прохождением в следующий этап», — пишет Юна Юбину. Бросив телефон на диван, она вцепляется в свои волосы, сдавленно пищит и бьётся лбом о колени подтянутых к груди ног. «Ну зачем, зачем я написала? В общий чат надо было, все ведь победили. Но нет, надо было в личку!» — корила себя она, но сообщения не удалила. Часы жужжат и, отпустив бедные волосы, девушка ринулась к мобильнику. «Почему ты не спишь? Еще рано», — ответил он и теперь Юна билась лбом о диван, прижав телефон к груди. Он помнит о разнице в часовых поясах и помнит, что у неё раннее утро, знает что она специально пренебрегла сном, чтобы не упустить участие её друзей. Часы вновь жужжат и Юна, даже не представляя, что он ещё хочет сказать, метнулась к экрану: «Джунсу сказал, что Шелли сегодня улетает. Ты знала?» — глупый вопрос, учитывая дружбу девушек и то, что в отличии от других Юне не предоставляет сложности сорваться с места и поехать куда-либо. Он явно знал ответ, но зачем-то всё же спросил. «Знала. Ей было трудно об этом сказать», — призналась Юна и сразу же сложила с себя вину за то, что никто не знал. Если бы Шелли попросила сказать другим, да даже намекнуть, Юна бы сделала это, но не в этот раз — Шелли хотела сделать это самостоятельно и не справилась… Ответа не было минут десять точно, Юна отчаянно следила за минутами, ожидая, но отрицала это. И вот оно, долгожданное уведомление: «Ложись спать». Юна фыркает, надув губы, мог бы что поинтереснее сказать… Но отказываться не стала. Раз стрим посмотрен, можно и идти спать. И перед тем, как снова уснуть, Юна укутывается в одеяло и смотрит ленту где-то минут десять… Глаза полезли на лоб от свежего фото там. Сделав скриншот, Юна кидает его в общий чат и, тегнув Джахёна и Шелли, пишет: «ЭТО ЧТО… Я ЗАВИДУЮ!!!» — а после добавляет, что сегодня они будут пить за здоровье наконец-то официальной парочки. Ответ от подруги она получит не скоро, вероятно она только садится на самолёт и не сможет ответить.       Проснулась Юна по чутью. Солнце больно резануло по глазам и Юна зажмурилась, перевернулась на другой бок, пытаясь поймать ускользающую дрёму, но тело, измученное короткими, рваными промежутками сна, отказывалось подчиняться. Голова гудела, во рту было сухо, и каждый мускул, казалось, ныл в унисон с её разбитым состоянием. Часы на телефоне, который она нашла где-то в складках одеяла, показывали десять утра. Юна подскочила, едва не свалившись с непривычно высокой кровати вновь. Десять! Она, которая обычно вставала ни свет ни заря, проспала почти до полудня по местному времени. В голове лихорадочно застучала мысль: «Всего неделя во Франции, а я отсыпаюсь!» — она торопливо натянула джинсы, простую черную майку и, накинув сверху легкий кардиган, на случай прохладного французского утра, спустилась вниз.       Первый этаж был наполнен ароматом свежесваренного кофе и жареного бекона. Нюра, в домашних штанах и майке, сосредоточенно поливала из длинной лейки огромные, в половину человеческого роста, цветочные горшки, стоящие у панорамного окна. Её движения были точными, почти медитативными. Ридж сидела на диване спиной ко входу, уставившись в огромный телевизор, на котором остановили стрим. На экране застыла картинка — знакомые очертания трассы и мелькающие цифры таймера. — Доброе утро, — тихо сказала Юна, садясь на диван рядом с Ридж. Голос прозвучал хрипловато, и она откашлялась.       Ридж, не оборачиваясь, кивнула в сторону экрана: — Я тут ничего не понимаю, что они говорят, но картинка красивая. И велосипеды. Ты утром смотрела уже, да? — она повернула голову и посмотрела на Юну. Её глаза блестели от любопытства, — только скажи, Колибри остались или нет? Не спойлери всё! — Юна, которая уже знала исход, улыбнулась краешком губ, — а хотя… Остались, судя по твоему довольному лицу.       Ридж довольно хмыкнула. Нюра, закончив с цветами, подошла к ним, вытирая руки о полотенце. Она встала за диваном, положив руки на спинку, и тоже уставилась в экран. Трансляция шла, показывая панораму трассы, крупные планы гонщиков, напряжённые лица в толпе. Юна, расслабившись, откинулась на спинку дивана, чувствуя, как напряжение последних дней понемногу отпускает. Она неосознанно потянулась в карман кардигана, нащупала гладкий, прохладный корпус вейпа. Только вытащила его, собираясь поднести к губам и сделать первый, утренний, немного вязкий от долгой паузы затяжку… И в этот момент что-то огромное, рыжее и быстрое перелетело через спинку дивана. — Айщ… — пискнула Юна, дёрнувшись от неожиданности, и едва не выронила вейп.       На диване, между ней и Ридж, одним лёгким, кошачьим движением приземлился Крис. Весь его облик — расслабленная поза, наглая, во всё лицо улыбка и невозмутимый взгляд, — говорил о том, что он не привык отчитываться за свои поступки. Глаза его, ярко-зелёные, сразу же упали на руку Юны, зажатую в кулак, и на вейп, торчащий из неё. — В этом доме не курят, — произнёс он. Голос у него был низкий, спокойный, с лёгкой, едва уловимой насмешкой. Он даже бровью не повёл, просто улыбался, глядя на неё.       Ридж, с любопытством наклонившись, выглянула из-за его широкого плеча и, увидев вейп, понимающе хмыкнула. В этот момент сзади раздалось шипение, и на Криса обрушился удар мокрой тряпкой. — НЕ ПУГАЙ МНЕ ТУШКАНЧИКА! — заорала Нюра, вкладывая в этот удар всю силу своего возмущения и любви. Тряпка, которой она только что протирала листья монстеры, с глухим шлепком приземлилась на его плечо.       Крис, даже не поморщившись, только прикрыл голову руками, но с дивана не слез. Его улыбка стала ещё шире — он явно получал удовольствие от этой сцены. Нюра, переведя дух, перевела взгляд на Юну и, заметив в её руках вейп, тут же замахнулась снова. — ЧТО ЗА БИОМУСОР, ТУПОГОЛОВЫЙ ТУШКАНЧИК? — зашипела она, и на этот раз тряпка прилетела Юне по голове, — ПОКА ТЫ ЗДЕСЬ, ЗАБУДЬ О КУРЕНИИ!       Она выхватила вейп из онемевших пальцев Юны с такой лёгкостью, будто делала это каждый день. Юна растерянно схватилась за голову, поглаживая место удара, но даже не подумала сопротивляться. У неё ещё не было такой зависимости, чтобы и дня без никотина не продержаться. Ридж, наблюдавшая за этой сценой, давясь от смеха, не удержалась: — Отпиздили грязной тряпкой! Двоих! — она схватилась за живот, её плечи тряслись.       Нюра, сверкнув глазами, развернулась, метнулась на кухню, обратно за тряпкой, и вернувшись, с размаху хлестнула ею по руке Ридж: — Чтоб не выделялась! — отрезала она.       Теперь засмеялся и Крис. Его смех был громким, раскатистым, и он смеялся от души. Нюра, всё ещё держа тряпку наготове, грозно посмотрела на Криса. Тот, под её взглядом, лишь развёл руками, мол, «я паинька, чего пристала». Юна, наконец, пришла в себя. Она провела рукой по волосам, поправляя их, и, чувствуя, как от неловкости горят щёки, произнесла: — Я… эм… Юна.       Крис повернулся к ней всем корпусом. Его зелёные глаза, блестящие и наглые, внимательно осмотрели её с ног до головы. Он улыбнулся ещё шире, ещё довольнее. — Крис, — он кивнул, не протягивая руки. Ему хватало и этого, — ну, приятно познакомиться. Хотя я думал, ты будешь… повыше. Или пошустрее. А то выглядишь как сонная муха, — Нюра, стоявшая за диваном, снова замахнулась тряпкой, но Крис, не оборачиваясь, поднял руку, останавливая её, — я комплимент делаю, женщина!       Юна, не зная, что ответить, просто кивнула, чувствуя себя маленькой и неуклюжей. В этот момент на экране что-то изменилось. Ридж, до этого молча наблюдавшая за перепалкой, взвизгнула: — О, смотрите! Сейчас Монстра начали крыть!       Крис, услышав это, тут же переключил внимание. Он поморщился. — Монстр, — произнёс он с лёгким пренебрежением, — фигнёй страдает, участвуя в этой вашей Лиге. Себе дороже. Спускает свой уровень до… — он поморщился, подбирая слово, — до уровня песочницы, — а потом его взгляд упал на синеволосую девушку, мелькнувшую в толпе на экране, — а это что за… — он запнулся, — Ноа? Она вообще знает, что такое любительские соревнования?       Юна, воспользовавшись паузой, коротко пояснила: — У неё конфликт с моим одноклассником. Она его… ну, преследует.       Крис незаинтересованно мыкнул, его взгляд снова стал скучающим. Он потянулся к столику, где лежал пульт, и, не спрашивая разрешения, переключил канал. На экране вместо застывшего в ожидании старта гонщиков появилась таблица поиска. — Эй! — возмутилась Ридж, — я хотела посмотреть гонку! — А мне, — Крис набирал буквы на экране, — интереснее посмотреть на то, как гоняет Лунтик. Раз уж она тут. — Лунтик?.. — неуверенно спросила Юна. — Я Вупсень, Нюра Пупсень. Ну или Пиявка, — пояснила Ридж, — не смотрела Лунтика, что ли? — Юна отрицательно мотнула головой, — ну, короче это его больные фантазии и ролевые игры, — она засмеялась и ее толкнули всем телом, — ладно-ладно, просто сравнивает с мультяшками и назыапет их именами.       Юна понимающе затянула «а». Крис нажал «поиск», и экран залило знакомыми кадрами — тот самый первый этап, где Юна, ещё в форме Тарантулов, лихо входила в повороты, используя безумные трюки. Юна, увидев себя на экране, застонала и закрыла лицо руками. — Боже, нет… — простонала она, чувствуя, как к щекам приливает жар, — только не это.       Ридж, которая хотела было возмутиться, увидев, как лихо её подруга уворачивается от соперников, только присвистнула: — А я думаю, ты преувеличиваешь! — она подалась вперёд, не в силах оторвать взгляд от экрана.       Даже Нюра, ворчавшая, что им нужно позавтракать, замерла, глядя на экран. Только Крис оставался невозмутимым, но глаза его, внимательные и цепкие, не отрывались от движения велосипеда, от работы ног Юны, от её посадки. — Так, всё! — Нюра хлопнула в ладоши, выводя всех из оцепенения, — завтракать! Быстро! Нечего на пустой желудок телевизор смотреть.       Крис тут же подскочил с дивана — одним лёгким движением перемахнул через спинку и бодро направился к кухне. Девушки пошли следом обычным шагом, но смотреть на его прыжки было… забавно. Завтрак был накрыт на большом столе в центре кухни-гостиной. Крис, навалив себе в тарелку гору яичницы с беконом, тостов с маслом и выпив залпом стакан апельсинового сока, кивнул в сторону телевизора: — Так я и не посмотрел с того раза, — он говорил с набитым ртом.       Юна, ковыряя вилкой в тарелке, не сразу поняла, о чём он. А потом вспомнила — тот разговор по видеосвязи, когда она была ещё в больнице с Нюрой. Он видел её мельком, в экране телефона. Крис, подцепив на вилку кусок яичницы размером с её ладонь, отправил его в рот и, прожевав, кивнул на экран, где они всё ещё не выключили трансляцию и где повторялись кадры её первого заезда: — Для дебюта… нормально, — он сказал это буднично, без особых эмоций, но в этих словах чувствовалась оценка профессионала, который иногда бывает и щедр на похвалу, — намного лучше, чем большинство. Такого добиваются те, у кого талант. Говоришь, только села на велик тогда? — Фактически да. До этого только скейтом, сёрфингом и сноубордом занималась.       Юна подняла на него взгляд. На экране она — такая маленькая, быстрая и, как ей тогда казалось, бесстрашная — въезжала на стену, совершая свой коронный трюк. Сейчас, глядя на это со стороны, она видела ошибки: слишком резкие движения, недостаточно плавный перенос веса, перерасход сил на прямых участках. Но она молчала, впитывая каждое слово Криса. Нюра, оторвав взгляд от экрана, покачала головой: — Выглядит жутковато. Твоё счастье, что ты не частый гость в больнице. — Лучше бы я выла там с ушибами, чем с ножевыми, — невесело отшутилась Юна.       Крис, на секунду отвлёкшись от еды, бросил на Юну короткий взгляд и снова уткнулся в тарелку. Он начал комментировать, периодически останавливая повтор и ткнув вилкой в экран: — Смотри, вот здесь. Твоя сокомандница… Она тормозит перед поворотом, хотя могла бы войти в него на полной скорости и использовать инерцию для рывка на прямой. Потеряла минимум секунду. А это, — он перемотал чуть назад, — вообще детский сад. Ставят блок, но не завершают манёвр, оставляют коридор для обгона.       Он говорил быстро, уверенно, иногда проглатывая окончания от нетерпения. Юна ловила каждое слово. Ей казалось, что она снова попала на мастер-класс, только в десять раз интенсивнее. — Только у этой.. — Крис указал вилкой на Юми, которая в кадре, оттеснив соперницу, грамотно ушла вправо, освобождая коридор для манёвра, — есть потенциал. Остальные — просто массовка.       Ридж и Нюра, для которых всё это было китайской грамотой, украдкой переглянулись, но промолчали. Они смотрели скорее на Юну, чем на экран, наблюдая за тем, как она меняется в лице, как впитывает знания, как её глаза горят. Потом начался тот самый эпизод. Тот, после которого она ушла. Юна, не выдержав, отвела взгляд. Ей не хотелось смотреть на себя такой — загнанной, испуганной, но упрямо крутящей педали. Ей не хотелось вспоминать, что последовало за этим финишем. Крис, заметив это, убавил звук и, доев свой завтрак, откинулся на спинку стула. Он сложил руки на груди и посмотрел на Юну долгим, изучающим взглядом. — Я знаю, почему ты ушла, не ссы, — сказал он без насмешки, по-дружески толкнув её локтём, — Ридж рассказала. Про этого… Хван-merde-Гёна.       Юна подняла на него глаза. В его зелёных глазах, обычно таких наглых и самодовольных, сейчас был профессиональный интерес. И не скажешь, что этот юный гений славится крышесносным самомнением. — Будешь ещё участвовать? — спросил он прямо.       Юна замялась. Она нервно потеребила край кардигана, собираясь с мыслями. — Скорее всего, да, — наконец, произнесла она, — но в другой команде. Точно не в «Призраках» из-за Хвангёна там. Ну и в «Монстрах» мне не место… — А в каких тогда место? — Крис приподнял бровь. — Остались ещё Колибри и Шабаш, — она перечисляла, ощущая, как внутри растёт странное волнение. Сама она планировала присоединиться к Колибри, но говорить об этом вслух было… страшно. Слишком много «но» и «если». — С чего ты взяла, что тебе вообще позволят вернуться, ещё и в чужую команду? — вдруг спросил Крис, и уголок его губ дрогнул в лёгкой, почти незаметной усмешке.       Юна выдержала его взгляд. Внутри неё, где-то глубоко, ворохнулась злость, которую она так старательно подавляла. — У меня договорённость с организатором, — сказала она твёрдо и коротко, — скажем так, один из них мне должен. За своего братца. Организатор настаивает на Шабаше из-за схожих принципов — сольной езды, — но конечно же это не вся правда, — а я хочу в Колибри, потому что там друзья и только из-за них я всё ещё слежу за Лигой Улиц. — Хорошо, — Крис вдруг расплылся в улыбке, — значит, тренируемся.       Он сказал это так буднично, словно предложил выпить кофе, а не подвергать её адским нагрузкам на целую неделю. — Что? — не поняла Юна. — Я сказал, — Крис убрал ноги со стола и подался вперёд, опираясь локтями на столешницу, — тренируемся. Эту неделю. Пока ты здесь. Будь мне благодарна! Забавы ради я займусь тобой и за эту неделю ты апнешься так, чтобы не стыдно было участвовать после долгого отстутствия!       Ридж, услышав это, тут же сложила руки в молитвенном жесте: — Господи, благослови её душу, — с пафосом произнесла она, — и ноги. И руки. Особенно руки.       Нюра, не сдержавшись, покачала головой и, прикрыв глаза, тихо выдохнула: — Ну, всё, — она подняла брови, — пиши пропало.       Юна переводила взгляд с одной на другую, не понимая, шутят они или говорят серьёзно. Крис смотрел на неё, и в его зелёных глазах горел тот самый азарт, который она видела у Ханнама перед сложным заездом и когда он понимал, что противник силён. Азарт профессионала, который взялся за интересную задачу. Она знала, что это будет ад. Тренировки с мировым чемпионом, спринтером… И всё от скуки и потому что Юна — подруга его невесты. — Хорошо… — просто сказала она. — Так, давайте-ка вы начнете… С вечера. У нас так-то и свои планы на её пребывание здесь, — уперев руки в боки, сказала Нюра. — Как скажешь, хозяюшка.