Лето & Деревня & Полный пиздец.

~27 мая 2017 года, село Двуречки~

*продолжение сцены*

📻 The Magic Key - T One 🔊

      К тому времени, как чай был уже готов на всех, включая гостя, в появлении которого младший был уверен на все 100% (потому что, как он сказал, тот всегда был за любой кипиш, кроме голодовки) Гера сообщил Саше относительно радостную новость, что этот самый неизвестный Костя согласился недолго посидеть с ними. Потом Юра принёс из комнаты какую-то железяку, именуемую вейпом, и пару баночек с жижами со вкусами бабблгам и чего-то тропического вроде пина-колады. Блондин лишь пару раз видел эти устройства и малейшего понятия не имел, как они работают. Гера же, по доброте душевной, показал, что нужно зажать кнопочку сбоку и в это же время вдыхать пар. Даже дал попробовать первый вкус, но Саша с непривычки закашлялся. Тогда младший подубавил мощность, и в этот раз всё прошло без происшествий. Парень смог беспрепятственно вдохнуть сладкий пар с привкусом жвачки и выдохнуть плотную туманную дымку белого цвета. Но как только Саша узнал, что в жиже есть никотин, пусть и в не критичном количестве, то отказался продолжать. Зависимости ему ещё не хватало. Не-не-не.       Пока они парили, на телефон Юры пришло сообщение о прибытии гостя. Оказалось, что тот жил совсем неподалёку и в это время только возвращался с прогулки с друзьями, отчего заходить в свой дом не пришлось, и он сразу направился к хорошему знакомому. Гера убежал встречать Костю и через пару минут привёл на кухню достаточно высокого парня с тёмно-рыжими волнистыми волосами, подстриженными сзади, но с длинной вьющейся чёлкой спереди, светлой кожей, тёмными, почти карими глазами с еле пробивающимися на свету оттенками зелени и лёгкой приятной улыбкой на губах. На Косте была одета довольно свободная светлая рубашка в серо-зелёную продольную полоску, сверху чёрная расстёгнутая жилетка, снизу светлые очень длинные джинсы, разрезанные в самом низу, что визуально ещё сильнее удлиняло ноги нового знакомого, а за подолом светлые кеды. В принципе, ничего необычного для деревни, но было сразу видно, что этот парень совершенно точно городской. Сочетать и подбирать фасоны он определённо умел. Поза его выглядела расслабленной, и сам он создавал впечатление человека, которому вполне были бы присущи долгие философские разговоры в ночи с чашечкой кофе, чтение и обсуждение многогранной литературы, да и рисование вполне вписывалось в его слегка небрежный вайб. Незнакомец прошагал к стоявшему в ступоре Саше и протянул руку для рукопожатия.       – Костя, Константин, Костик, Коша. Называй как будет удобнее. А как твоё имя, очаровашка?: произнёс он довольно тонким, но с лёгкой хрипотцой на конце голосом.       – Коша? Как кот что ли?: спросил блондин, качнув головой в бок: Я просто Саша.: он неуверенно пожал прохладную руку парня, подсознательно подмечая, что его пальцы почти такие же длинные, как у Максима.       – Можно и так сказать. Я могу быть очень ласковым.: подмигнул Костя, поглаживая пальцами миниатюрную ладонь юноши, а блондин непроизвольно смутился и поспешил забрать руку обратно. На это старший только мягко посмеялся и перевёл взор на Геру.: Кроме вас есть ещё кто-то, да? Надо познакомиться, а то как-то не культурно получается. Я просто знаю только тебя, Серого и Женю, сам понимаешь.       – Конечно надо. Они около нашего бывшего сарая, который теперь, не удивляйся только, стал летней кухней. Бери, вот, кружки и нести туда, а мы следом пойдём.: скомандовал Юра и нашëл в одном из ящиков пакет с мятными пряниками, который забавно взял в зубы и, нагружая себя кружками в обе руки, как то сделал и Костя, зашагал на выход из дома. Саша, естественно, тоже прихватил чай и тихонько потопал за парнями.       Когда они проходили мимо всё ещё стоящих с почти что докуренными сигаретами парнями, которые, видимо, заговорились и пошли на второй или третий заход, блондин, пока никто не видит, взглянул на Макса и подметил, что тот надел чёрную шапку и застегнул до горла чёрно-красно-белую олимпийку. К слову, только сейчас он понял, что пирсинг в губе старший, скорее всего, не рисковал носить часто и потому сейчас был без него. Оно и понятно. Саша вообще удивился, как с резко-гомофобным мировоззрением тот вообще решился сделать подобный прокол. За такое те же самые оффники на улицах города могли здорово так отпиздить. Российские реалии они такие. Сразу стало интересно, сможет ли Саша хотя бы ещë раз воочию увидеть это колечко.       Но что-то он замечтался. Так вот. В одном ухе у Максима был белый проводной наушник, который, по всей видимости, абсолютно не мешал парню вникать в дискуссию, развернувшуюся среди ребят. И пальцы эти, что чертовски изысканно держали меж указательным и средним сигарету, были всё же длиннее Костиных.       Они втроём занесли чай в постройку, а затем Гера побежал за оставшейся частью кружек, прихватив с собой блондина. Когда они возвращались во второй раз, то Саша заметил Костю, стоящего рядом с Максимом, и вдруг словил себя на том, что вновь начинает их сравнивать. Макс совсем немного выше, стили у них диаметрально противоположные, и рядом с тёмной фигурой брюнета Костя смотрелся даже как-то нелепо. Нет, он не был странным или не красивым. Но, как бы Саша не убеждал себя в обратном, Максим всё равно выигрывал по всем фронтам. И, возможно, не только в сравнении с этим студентом, но и вообще среди всех людей, ходящих по этому белому свету. Саша попал и давно уже понял, что утонул в своём прекрасном проклятии до самого конца. И что делать теперь с этим – не понятно.       Он вздохнул и зашёл в деревянную комнатку, усевшись на всё тот же стул. Через пару минут пришли и все остальные, поставив пепельницу на край стола. Что удивительно, сели они немного по-другому, и теперь с одной стороны Саши удобненько устроился на ещё одном стуле новый гость, а все остальные чуть пересели так, чтобы уступить ему место. Однако, Максим приземлился ровно там же. Всё это немного напрягало блондина до тех пор, как не началась новая игра, где Коша, как называли его все вокруг, много шутил и чересчур часто поворачивался к нему, следя за реакцией и смеясь, даже иногда что-то спрашивая. До вот этих самых пор. Потому что с началом всего этого непрекращающегося внимания уровень напряжения Саши возрастал в геометрической прогрессии каждый раз, когда знакомый вновь и вновь обращал свой взор к его скромной персоне, а с другой стороны блондин чувствовал что-то явно неладное. Не нужно было быть экстрасенсом, чтобы даже не поворачиваясь почувствовать прожигающий насквозь взгляд чёрных глаз и сгущающуюся энергетику вокруг Максима.       Когда Костя в полу лежачем положении на столе, вытянув руки и повернув голову к блондину, сказал нечто вроде – "Первый раз вижу такого красивого парня. Ты, случайно, не ангел?", Саша услышал резкий звук отъезжающей ножки табуретки поблизости и, по инерции обернувшись на вскочившего Максима, буквально прочитал в его ясно горящих тëмным пламенем глазах, что сейчас кому-то будут бить морду. Но вот зачем и почему, он так и не понял. Они же, вроде, уже всё решили. Тогда какого чёрта Максим сейчас так реагирует?       Казалось, той ниточкой, соединяющей в этот шаткий момент разумность и необдуманность, была крепкая рука Жэки, опустившаяся на широкое плечо Макса. Старший смерил парня проницательным взглядом и что-то тихо шепнул, после чего брюнет не то чтобы скоро, но постепенно расслабил напряжённые мышцы, сел обратно и теперь старался вовсе не смотреть в сторону Саши и того студента.       И тут, в ходе ожесточённой битвы на картах, снова победил Рома. Все обратили всё своё внимание к абсолютно беспристрастному парню и поняли, что смысла доигрывать, как такого, больше нет.       – Что там Серый говорил? Если побеждаю два раза подряд, то загадываю желание сразу всем?: осмотрел всю компанию по кругу Чёрный.       – После желания Белке, мне уже реально страшно что может твориться в твоей тёмной головушке. Ты же не скажешь нам всем называть тебя господином?: нервно посмеялся Вова, на что Рома обернулся к нему с лицом лица и странненько улыбнулся.       – Лучше тебе не знать, что там творится, сладкий.: подмигнул он и вновь повернулся к остальным, а вот Володю конкретно так замкнуло. Он ещё какое-то время с вытаращенными глазами пялился на профиль парня, и даже с расстояния можно было услышать, как громко коротят мозговые процессы в его голове.       – Итак. Я хочу, чтобы все, у кого в полном имени есть буква "а", сняли весь верх одежды и сидели так, допустим, до конца игры. То есть, до конца всех раундов.: развалился он на спинке стула и, сложив руки на груди, приготовился лицезреть увлекательнейшее зрелище. Так-то у него эта буква тоже была, но он, как победитель, не участвовал, чем и бессовестно пользовался.       Ребята, конечно же, возмутились, но делать было нечего. Уговор есть уговор. В полных именах целых шести парней нашлась эта злосчастная буква. Все попавшие под раздачу неспеша начали стягивать с себя майки, рубашки, кофты и так далее. Благо, в этом бывшем сарайчике было довольно тепло.       – Ой, а что это вы тут делаете?: вдруг показалась в проёме двери женщина в каком-то светлом платье в пол, русыми с частой проседью волосами, закреплёнными большим крабиком сзади, с тёмными добродушными глазами, чем-то напоминающими лисий прищур Геры, лёгкой улыбочкой и возрастными морщинками около глаз и яблочек щёк.       В этот же момент несколько парней как раз уже почти сняли верхнюю одежду и с испугом обернулись к двери.       –Ничего, ба. В игры играем.: с заминкой ответил Юра, стараясь выглядеть как можно более расслабленно. Ситуация, конечно, сюр. Спасибо огромное Чёрному за задание, услужил.       – Интересные игры у молодёжи пошли. Ха-ха. Ну играйте-играйте, мальчики. Я пришла от соседки, если что вдруг, дома буду.: посмеялась она с тем самым взглядом, понимающим всё и даже немного больше. Обведя всех глазами, она в последний раз подмигнула ребятам и с ехидным смешком скрылась за дверью. Всё это чем-то напомнило обычное поведение Серёжи. Ну точно родственники.       – Хорошо, ба!: крикнул Гера и как только услышал, что дверь слегка хлопнула, отбил себе смачный фейспалм.       – Да ладно вам. Давайте продолжать.: хохотнул Костя, которого данная ситуация только забавляла. К слову, он тоже был тем, кто разделся наполовину. Ненароком обратив на него внимание, Саша заметил, что мускулатурой, увы, тот был обделён. Высокий, но довольно худой. Таких в народе называют дрыщами. Теперь ещё сильнее была заметна разница между им и Максом.       Кстати о Максиме. Сейчас Саше было в разы сложнее не смотреть на настолько рядом сидящее подтянутое тело старшего, что за прошедший год стало куда сильнее и рельефнее. От него буквально исходил жар, и блондин почти обжигался о него, так же сидя без кофты, с ладонями, что были смущённо опущены на стул и сжимались бёдрами в джинсах с обеих сторон. Пока кто-то из друзей раздавал новую партию карт, Саша изо всех сил старался не быть замеченным в подглядывании и молился такими темпами ненароком не заработать косоглазие.       Серёжу с Андреем, видимо, вообще всё устраивало в сложившейся ситуации. Сейчас они сидели с своём этом королевском кресле в обнимку кожа к коже и вполне удовлетворëнно улыбались. Белка удобненько устроился на бёдрах своего парня и нежился в его крепких руках, а старший зарылся носом в кудряшки паренька и с прикрытыми глазами наслаждался моментом. Ну прямо-таки идиллия.       Разложив карты для следующего раунда, все постепенно снова окунулись в игру. Серый был полон уверенности в своих силах, но ни он, ни кто-либо другой не ожидал, что первым все карты сбросит никто иной, как Вова. Тот даже возгордился своими умениями. Хотя лично Серёжа полагал, что это просто обыкновенное везение. Даже почти сказал фразу "дуракам везёт", но не успел, так как получил болючий толчок в живот от своего парня, который, будущего спокойствия ради, предотвратил бурю, что вполне возможно могла последовать после опрометчивых слов старшего.       В дураках на этот раз остался Максим, чему совершенно точно не был рад. Парень раздосадованно скинул карты даже не доигрывая, потому что знал, что без козырей он долго не протянет, тем более когда у противника в лице Ромы был как минимум туз по приблизительным подсчётам.       – Окей. Чего ты хочешь?: сложил руки на груди Макс, с вызовом посмотрев на Володю.       – Хмм. Как-то ты хвастался, что можешь легко отжаться тридцать раз. Вперёд. Покажи сосункам класс.: улыбнулся нынешний победитель, одновременно потянувшись за мятным пряником, словно за попкорном перед представлением.       – Это кто тут ещё сосунок? Я вообще-то тоже могу.: возмутился Серёжа, выглянув из-за кучерявой макушки Андрея, а затем кивнул на остальных, продолжив: Да и не только я. Жека тоже сто процентов.       – Ладно-ладно. Просто всем остальным. Чего привязался-то?: махнул рукой с пряником в ней Вова, отхлёбывая чая.       Максим в это время молча поднялся со своего места и осмотрелся, прикидывая, есть ли в этом тесном помещении столько места. Взгляд зацепился за дальнюю стену, где ничего не стояло, кроме компактно висящих сверху трав. Как раз туда он и пошёл. Ребята проследили за ним и повернулись к слегка разминающемуся брюнету.       – Готов? Я буду считать.: подал голос Володя, заметив, как Макс опускается на деревянный пол, становясь в стойку планки и медленно отрывая локти от деревянного пола, чтобы отталкиваться крепко сжатыми кулаками.       – Да, давай.: ответил он и сделал первый низкий отжим.       Саша честно пытался не смотреть, но глаза сами притягивались к обнажённой спине с активно перекатывающимися мышцами под ещё не столь загорелой и лишь слегка смугловатой от природы кожей. И чем дольше Максим отжимался, тем чётче начинали выделяться на его подтянутом теле набухшие вены. Особенно это касалось рук. Пружинистые, достаточно быстрые движения понемногу замедлялись, и после 15 раза брюнету стало тяжелее. Однако, в этой ситуации тяжелее всего всё же было именно Саше. Потому что мышцы Макса разогрелись и стали очерчиваться гораздо лучше, а лёгкая испарина от усердного поднятия всего корпуса над полом на одних только руках, начала степенно проступать на поверхности крепкого тела и блестеть в тёплом свете единственной лампы.       Блондин заторможенно сглотнул, не замечая, что слюноотделение во рту как-то аномально усилилось. Да он, в общем-то, сейчас ничего кроме тяжёлого отрывистого дыхания Макса, его просто нечеловечески красивой фигуры и гулкого стука своего разрывающего грудную клетку сердца не замечал. Даже казалось, что он слышал, как ускорившая свой бег кровь струилась по жилам в этот момент, а лицо стало как-то уж слишком сильно гореть. Вероятно, его щёки, что были румянее самых спелых яблок у них в саду, сейчас выдавали его с потрохами.       "Вот стыдоба-то. Надо прекращать пялиться, а то помимо красного лица появится проблемка похуже.": сильнее прижимая ноги друг к другу, подумал Саша. Превозмогая себя, он отвернулся, взяв в руки кружку с чаем. И пока делал пару глотков растекающейся по рецепторам цветочно-душистой разогревающей сладости, старался смотреть куда угодно, лишь бы не на своё личное темноокое проклятие с несправедливо идеальными пропорциями.       – Хорош!: по звукам отбил пятюню Вова успешно справившемуся проигравшему.       И вот прошли те ужасно долгие минуты, после которых Саша уже хотел было с облегчением выдохнуть, провозгласив у себя в голове окончание собственной пытки, но совсем забыл, что одеваться им всё ещё было нельзя. Когда парень об этом вспомнил, было уже слишком поздно, потому что Максим вновь сел на своё прежнее место, а Саша просто обернулся на звук.       Знаете это чувство, когда вся жизнь проносятся перед глазами? Такое ещё перед смертью случается. Нет? А вот Саша теперь знает. Лучше бы он не оборачивался... Матерь божья... (бабушка бы отхреначила его веником за подобное богохульство, но сейчас он, благо, не дома)       Надо ли говорить, что чай, который парень пил, почти успешно попытался его угробить? Глоток, сделанный блондином, только что пошёл не в то горло, отчего он резко и громко закашлялся, обращая внимание всех вокруг на своё краснючее лицо. Радовало только то, что теперь его румянец можно было списать на кашель.       И вот надо было этому невозможному обладателю слишком весомого влияния на бедного паренька по-хозяйски уместить свою ладонь на его спине и похлопать по ней, да ещё и пытаться заглянуть в глаза. Саше в этот момент показалось, что он уже точно без шансов откинется. Как объяснить этому парню, что дело не в грёбаном чае, а в самом Максиме собственной персоной? Хотя лучше не стоит, а то он потом и сам без посторонней помощи со стыда помрёт.       – Ты как?: поинтересовался внезапно вылезший сбоку Костя. Макс тут же недобро зыркнул в его сторону, а Саша пару раз глубоко вздохнул и, прикрыв глаза, откинулся на спинку стула.       – Пойдёт.: показал он палец вверх с натянутой улыбкой, обращаясь сразу к двоим взволнованно смотрящим на него парням по бокам.       В любом случае, общее внимание снова вернулось к игре, и в этот раз Саша вообще не смотрел никуда, кроме стола. Ну так, от греха подальше. Жить он всё-таки ещё хотел.       В этот раз с радостным кличем выкидывая последнюю козырную карту обыграл всех Серёжа. Уже потирая лапы в предвкушении, он пристально наблюдал за ходом остальной игры. Не повезло по итогам партии Гере, который, зная своего придурошного братца, тут же перекрестился и тяжело вздохнул на последок.       – Готов?: упивался победой Серый, сверкая такой широкой улыбкой, которой, кажется, даже Чешир похвастаться не сможет.       – Давай уже, не тяни, боже...: закатил глаза младший.       – Ну что ты, можно просто Серёжа.: залился смехом брюнет, а Юра времени не терял и запульнул в того веником из высушенного шалфея со стены. Серёжа сразу сдулся и, отплёвываясь от сухой листвы, продолжил: Ладно-ладно, сейчас.       Отложив сухоцвет на стол и выпрямившись, Серый вполне серьёзно посмотрел на Геру, а после заговорщецки перевёл взгляд на Женю, тихо наблюдающего в сторонке и даже не подозревающего о том, что его ждёт.       – Помнишь, ты кое-что привозил с собой из города?: лукаво заулыбался старший из братьев, вновь останавливая взгляд на младшеньком.       – Ну не-е-е-т...: взмолился тот, безвольно стекая куда-то под стол.       – Не нет, а да. Давай, модник, напяливай эту свою херовину. Посидишь так до конца игры, не развалишься.: удовлетворённый вызванным протяжным страдальческим мычанием братишки, усмехнулся Серёжа, откидываясь на спинку кресла и прижимая миниатюрную фигуру Андрея на своих коленях ближе.       – Да вашу ж Машу! Я ведь тебе ещё за это отомщу, так и знай, чертила!: порывисто встал с места Гера и нервными шагами отправился в дом, громко хлопая за собой дверью.       – Ага, конечно. У тебя есть три минуты, чтобы вернуться! Время пошло!: крикнул тому в след Серый.       Юра же уложился ровно в две минуты. Зашёл он в летнюю кухню, словно король, с ноги (очевидно, король гопников). А ещё с высоко поднятой головой и раскрасневшимися до кончиков ушей щеками. Уверенными шагами парнишка направился к своему прежнему месту и уселся рядом с явно охуевшим от жизни Жэкой, размашистым движением закидывая одну ногу на другую и скрещивая руки на груди.       А причиной всему – набор из чёрных пушистых кошачьих ушек с ленточками на ободке и ажурного чёрно-фиолетового чокера, обвивающего молочную кожу длинной шеи. Ну, признаться честно, в ахуе были все, кроме Серого, который весь этот порно-парад и организовал.       – Ой, да чего вы пялите? Ну понравились мне они, вот и решил заказать с алика. Делов-то, пф.: сграбастал свою курилку со стола Юра и глубоко затянулся, после пафосно выдыхая густой пар, пропитанный сладостью жвачки. На самом деле, чтобы скрыть своё смущение за этим самым облаком, но да ладно.       Посмотрев на Женю, у которого глаза, гляди, из орбит начнут выпрыгивать, Саша тихонько захихикал, наконец, осознавая суть гениального плана Серёги. В общем-то, он и сам был согласен со старшим, что этих двоих давно уже пора сводить.       – Ну что, продолжим?: хлопнул в ладоши Серый, до усрачки довольный тем, что шалость удалась.       Снова началась игра. Саша особо не парился над ходами, потому что сейчас было куда интереснее наблюдать за поведением Жени и Юры. Первый, по всей видимости, решил придерживаться точно такой же тактики, как и Саша – упрямо пялиться в древесный покров повидавшего виды обеденного стола.       И за увлекательным просмотром кино в прямом эфире под названием "Гера стреляет глазками на Жеку, будто случайно касаясь то рукой, то ногой, а тот обливается седьмым потом и кусает губы от напряжения", блондин совсем не заметил, что победителем в первый раз вышел Максим.       Кто бы мог подумать, что с такой безобразной игрой в нынешних дураках окажется именно Саша? Правильно. Все, кроме замеревшего с тремя последними шестёрками на руках блондина. Проглотив ком в горле, он боязливо повернулся на Макса, морально подготавливая себя к чему-то плохому. Думалось ему, что в нынешней ситуации между ними образовалась как минимум – непроходимая пропасть, как максимум – глухая вражда. Но Саша гнал от себя мысли о худшем.       – Можно же оставить желание на потом?: обратился к остальным Макс, даже не удостоив вниманием буквально рядом сидящего парня.       – Вообще да, можно.: после нескольких секунд усиленных раздумий вынес вердикт затейник всей этой игры и непосредственно владелец сарайчика, в котором ребята сегодня проводили время – Серёжа.       – Вот и отлично. Поехали дальше.: шмыгнул носом Макс, и все вокруг согласились, а Гера пододвинул к Саше всю стопку карт с середины стола, показательно слегка наваливаясь на Женю, который от такого поворота событий совершенно точно забыл, как дышать, и молча втыкал в одну точку. Блондину ничего не оставалось, кроме как собрать карты, начиная тасовать, и обидчиво хмыкнуть, ведь обидно, когда на тебя не сморит тот, кто нравится, согласитесь.              В следующем раунде Саша уже старался вникать в ход игры, дабы не наступать на те же грабли повторно. И у него это даже получилось. А вот к многострадальному Жэке госпожа Фортуна решила вновь повернуться своим филейным местом, потому как Серый вновь выиграл, а вот он потерпел неудачу. Казалось Жене, что неудачу на всех возможных фронтах, не иначе.       – Ну чего же ты так боишься смотреть на нашего новоявленного котейку? Вон, гляди, как ластится к тебе.: явно забавлялся от всей этой крайне сюрреалистичной ситуации Серёжа.       – Просто загадай уже и всё. Пожалуйста...: надломленно попросил Женя, находясь на грани меж разумом и помешательством. Но два брата-акробата, видимо, поставили себе жизненной целью сломить волю этого чрезвычайно сильного обычно человека, потому что в следующий момент старший из них сказал то, от чего некоторые даже присвистнули, а младшенький буквально просиял на глазах.       – Погладь котика, Жень, не ломайся. Это моё желание.       – Ты сейчас серьёзно?: обескураженно уставился на него Жэка.       – Более чем.: растянул губы в привычной лукавости Серый.       – Типо... как кота?: уточнил он, приподнимая одну бровь в неверии.       – Типо да. Ну же, действуй, бро. Меньше слов, больше дела.: похлопал ладонями Серёжа, подгоняя незадачливого парня напротив.       Женя неспеша повернулся к Юре всем корпусом и застыл так на пару мгновений, видно, переваривая всю так неожиданно свалившуюся на него тяжёлую артиллерию в виде дивного кошко-мальчика прямо пред глазами и до ужаса смущающего задания. Гера в это время мило так хлопал длинными ресницами, смотря на старшего со смесью обожания и предвкушения в янтарных глазах. И когда парень всё же потянулся к нему рукой, аккуратно касаясь местечка под подбородком, мягко поглаживая пальцами, младший практически замурлыкал от удовольствия, прикрывая веки и точно действительно обращаясь в жадного до ласки от своего хозяина котёнка.       Картина предстала пред глазами ребят самая что ни на есть очаровательная. Со стороны всем было прекрасно видно, как влюблённо друг на друга смотрели эти двое. Но вот сами они до сих пор этого увидеть и принять почему-то не спешили. Точнее скорее один из них. Эх, сколько драгоценного времени теряли на пустые переживания. А могли бы сейчас уже во всю ходить на свиданки и жить свою лучшую жизнь. Но что имеем, то имеем, как говорится.       Кое-как оторвавшись от невообразимо нежной по личному мнению Жени кожи Юры, нынешний проигравший, по обычаю, принялся тасовать и раздавать карты снова. За окном уже давным давно сгустились лакрично-масляные сумерки и, скорее всего, время уже давно не детское. Друзья порядком заигрались, и хотелось бы вовсе не останавливаться, ведь в общей компании всегда веселее проводить вечера и не только. Но все понимали, что надо бы потихоньку закругляться. Белка уже, вон, даже зевать начал и сонно клевать носом в ключицы своего парня. Да и Саша вдруг понял, что сильно вымотался за сегодня. Усталость сделала своё дело, и он вновь проиграл. Но в победители теперь вышел их внезапный гость.       – Приглашаю тебя как-нибудь съездить ко мне в студию. Я уже упоминал, что рисую, и ты, вроде как, тоже. Так что, думаю, тебя бы могли заинтересовать мои картины.: подмигнул потерянно хлопающему глазами блондину Костя.       – А-а-а, э-эм, ну, можно, наверное.: нерешительно отозвался Саша и никак не ожидал, что после этого совсем рядом с ним сотрясётся стол от до побеления сжатого кулака угадайте-кого-с-первого-раза.       – Ты реально поедешь к этому педику???: точно озверев, заорал Максим, сверкая чернющими очами, а Сашу прямо-таки передёрнуло от последнего слова. И пока он с трудом подбирал, что ответить брюнету, тот уже сорвался с места и выскочил из летней кухни, скрываясь в непроглядной мгле ночи.       После этого игра, естественно, как-то не задалась уже, да и закругляться на сегодня пора было. Поэтому все неловко попрощались и разошлись по домам. Гера уточнял, всё ли нормально у Саши, но тот лишь отмахнулся и быстро ретировался восвояси. Поведение Макса не хило так сотрясло его маленький внутренний мирок, оставив в израненной душе чувство дребезжащей недосказанности и тяжести множества вопросов. Парень ещё долго не мог уснуть, ворочаясь и прокручивая события этого дня на повторе, будто старую заевшую плёнку. Саша не знал, зачем делал это, но мысли и чувства действовали против него самого.

~5 июня 2017 года, село Двуречки~

Слушай, как дует ветер,

Смотри, как восходит солнце,

Блуждай в потёмках,

Проклинай свою любовь,

Проклинай свою ложь.

И если

Ты не любишь меня теперь,

Неужели всё и правда кончено?

Я всё ещё слышу, как ты говоришь,

Что никогда не порвёшь нить.

Слушай, как дует ветер.

Вот-вот взойдёт ночь.

Блуждай в потёмках,

Проклинай свою любовь,

Проклинай свою ложь.

Порви тишину,

Проклинай тьму,

Проклинай свет.

И если

Ты не любишь меня теперь,

Неужели всё и правда кончено?

Я всё ещё слышу, как ты говоришь,

Что никогда не порвёшь нить.

Нить, что соединяет нас...

Ведь мы оба блуждаем в потёмках.

(Fleetwood Mac - The Chain)

📻 Fleetwood Mac - The Chain 🔊

      Без расспросов о причине подавленного настроения на протяжении нескольких дней после встречи друзей не обошлось. Но Саша уже давно научился врать о своём состоянии. И, к слову, довольно успешно. Конечно, лгать ни в чём не повинной старушке было сложно как минимум морально, но по-другому никак. У парня просто не было иного выбора. Не скажет же он, что втрескался по самое не хочу в их распрекрасного (в глазах бабушки) соседа и теперь страдает от неразделённой любви? Хотя после последних выходок Макса он совсем уже запутался. Надежда противно скреблась где-то внутри и отчаянно просилась на волю. Это пугало. Только недавно казалось, что Саша полностью искоренил в себе это слабое чувство, но вот, оно снова начало упрямо подавать признаки жизни, стоило встретиться лицом к лицу с этим парнем спустя целый год.       Сейчас ему уже не так тяжело переживать прибывание с Максимом в одном круге общения. Всё же время сделало своё дело и притупило испещряющее чувство опустошения, которое чуть не сгубило его в самом начале. Но Саше по-прежнему никуда не деться от воспоминаний, запечатлённых в нём до конца времён. От чувств, всё так же подающих голос вглуби. От каждой мимолётной мысли о парне. От себя, что неуёмно и совершенно неосознанно тянется к тому, к кому по определению не должен.       Даже сейчас он вновь в этом убеждается.       Выкроив в своём плотном расписании ухода за огородом и помощи бабушке с рассадой какого-то нового вида синих астр, которой поделилась с ней подруга с другого конца посёлка, Саша пошëл в летний душ под ещё прохладную, не нагревшуюся за день воду и, нацепив на себя первую попавшуюся белую майку с серыми растянутыми за долгие годы носки штанами, собрав с собой всё самое необходимое и, подумав пару минут, прихватив старый радио-приёмник, направился в его давнишнюю тайную обитель – чердак. Там блондин бывал не часто, но каждый раз был по-своему увлекателен. Это место не отличалось излишним убранством. Саша бы сказал, что скорее тут было ближе к "нихрена-не-убранству", потому что, помимо самого парня, даже бабушка в здешние закрома заглядывала чуть ли не раз в пятилетку, периодически просто закидывая всякое ненужное барахло. Но было в этом месте что-то волшебное. И он даже знает, что именно.       Начнём с того, что бабушка его долгое время работала швеёй в неплохом городком ателье и, даже выйдя на пенсию, продолжала подшивать всякие вещички подруг из деревни за символическую плату, домашнюю еду и просто хорошую компанию. И за всю её карьеру, длинною в жизнь, которую та прошла рука об руку со швейной машинкой, у женщины набралось необъятное количество тканей, обрезанных клочков и всякой недошитой одежды, что в шкафы уже давно перестало помещаться. Так свой дом это обилие материала нашло именно на чердаке.       Саша помнил, что в детстве очень любил приходить сюда, сбегая от реальности, натягивать верёвки на противоположные балки, выпирающие в каркасе старой крыши, накидывать на них ткани, а затем проплывать между ними, будто в совсем другой реальности, пока материи, будто заколдованные, летали вокруг от приятного летнего ветерка из настежь открытого окошка в пол, которое скорее походило на небольшую дверцу, ведущую в никуда, т.к. даже преграды из обыкновенного стекла здесь не наблюдалось. Хотя это было не совсем так. Потому что вид его выходил аккурат на соседский участок.       Чуете подвох? Вот и Саша вдруг осознал уже в гораздо более зрелом возрасте, что все его пути всегда вели к одному единственному человеку, который был так одновременно болезненно-близко и разрывающие-далеко. Он же сам всё ещё держит в памяти, как незаметно наблюдал за тем, что делает сосед, трусливо прячась от любого лишнего звука этой самой дверцы с, конечно же, несчадно скрипящими от старости и вездесущей ржавчины петлями.       Неужели, это его проклятие? Страдать всю жизнь что ли? Да ну нет. Бред какой-то. Не может же у парня на роду быть написано, что он лох? Хотя, прямо сейчас открывая ту самую старинную деревянную с металлическим покрытием дверцу и сразу же замечая объект своих самых греховных фантазий, разгуливающий по посадкам, всё же думает, что может. Как там? Лох – это судьба. Саша не может не согласиться.       Тяжело вздохнув, блондин раскрывает створку пошире, чтобы яркий солнечный свет заполнил побольше тёмного пространства. Под прямыми тёплыми лучами подсвечивается витающая в воздухе пыль с мелкими частицами песка, которым усыпан весь пол чердака, и Саша тихо чихает себе под нос. Дверцу не открывали как минимум полгода. И пока всё было так, это бесстрашное сооружение держало оборону против вездесущего тополиного пуха, совсем недавно заполонившего деревенские улицы быстрее, чем термиты доисторический шкаф у них в летней кухне, который пришлось помогать выкидывать бабушке в прошлом году. Но теперь, силами Саши, пушистые летучие беспредельщики стали спешно приглядывать себе новое убежище и бесстыдно залетать в радушно открытую дверцу.       Отплёвываясь от попавшего в рот пуха, парень разложил несколько тканей, что вытащил из больших мешков, чтобы удобнее устроиться сверху. На одну из деревяшек, которая проходит вдоль по полу, он устроил радиоприёмник и, поправив антенну сверху, включил его, тут же морщась от неприятного бьющего по перепонкам белого шума. Покрутив колёсики, Саша сделал громкость поумеренней и, поймав первую неплохую волну, где разливалась мягкая мелодия «Fleetwood Mac - The Chain», он оставил всё как есть. Парень дал себе пол минутки насладиться звучанием и начал раскладывать перед собой скетчбук с компактным тёмным пеналом, где хранилось всё самое необходимое для рисования и того же школьного конспектирования.       Вот так сразу приниматься за какие-нибудь очередные наброски из головы Саша не стал и решил сперва передохнуть душой, предавшись детским воспоминаниям.       В углу около стены стояла большая кирпичная печка, и Саша никогда не интересовался, зачем она на чердаке, ведь и в доме было её более усовершенствованное подобие, которое бабушка за ненадобностью в летнее время года заставляла посудой и банками, аккуратно занавешивая всё это узорчатой красно-белой шторкой. Раньше Саша мог забраться на небольшое пространство от печки до верха крыши весте с худенькими ножками и прятаться от выдуманных воображением в темноте и завывании ветра бабаек. Сейчас уже так не выйдет, парень слишком сильно вымахал. И укрыться ему больше негде. Вот досада.       Ещё неподалёку нетронутое и совсем покинутое, ставшее домом для меленьких паучков, о чём говорило обилие паутины, пристроилось деревянное веретено. В детстве мальчик иногда со скуки нажимал на педали и раскручивал колесо как можно быстрее, будто гоняя наперегонки с вымышленным другом, в конце концов падая на песок с громким смехом. Странные у него были увлечения, конечно, но в те времена всё это казалось чем-то по-истине волшебным, захватывающим дух маленького фантазёра и сорванца. Богатое воображение всегда спасало его от далеко не всегда радужной реальности.       Шелест листьев высокой яблони прошёлся по металлу отделки крыши прямо рядом с распахнутой створкой. Когда-то небольшое дерево хорошенько подросло, в общем-то как и сам Саша, а теперь приветливо просилось внутрь к пареньку и стеснительно выглядывало из-за угла. Блондин улыбнулся и подобрался ближе к краю, поправляя упирающуюся ветку так, что она смогла беспрепятственно какой-то своей частью заглядывать в гости и нежно щекотать пальцы художника, который поддался порыву погладить сочно-зелёное растение. Плоды у яблони будут только в конце июля или вообще в августе, а сейчас на ветвях детворой резвились крохотные зелёные и обязательно безумно кислые шарики, больше похожие на сливу.       Саша лет в девять был слишком любознательным и иногда делал не самые обдуманные поступки. Например, попробовал вот такие яблочки, а потом без конца морщился и страдал от жуткой вязи во рту. Так это ещё ничего. Однажды, примерно в этом же возрасте он ради праздного интереса решил узнать, каков на вкус красный перец. И нет, не сладкий который, а вытянутый такой и почти что бордовый. Если коротко – одно из самых кошмарных, но максимально запоминающихся воспоминаний детства. Во всяком случае, это пошло ему на пользу. Ведь мы всегда исключительно через набивание собственных шишек учимся, что делать можно, а что нельзя. И Саша думал, что научился. Правда. Но, видимо, до этого всегда складный механизм дал осечку, и теперь парень даже после роковой ошибки, совершённой в тот момент, когда решил довериться Максиму, всё равно, несмотря на содранные коленки, растоптанное сердце и незатягивающуюся рану на душе, подсознательно тянулся к старшему и теплел глубоко в себе ни в какую не желающую погибать надежду.       Тут в приёмнике сменилась песня и начала раздаваться более яркая и дразнящая пуститься покачивать головой и отбивать бит пальцами по коленке мелодия «Savage Garden - to the Moon and Back». Со стороны входа на чердак послышался треск, и к нему в потайную обитель забралась уже довольно старенькая, но всё такая же игривая и любопытная Муся. Кошка неспешно подошла к парнишке, важно переставляя изящные лапки по песку и громко мурча, совсем как их барахлящий советский холодильник, начала тереться о ногу. Саша мягко почесал внезапной госте за ушком и ласково погладил по шелковистой шёстке, а затем подложил побольше ткани со всех сторон, чтобы чувствовать себя словно в уютном коконе, огораживающем его с Муськой от мира вне стен чердака.       Скетчбук раскрывается на новой, ещё не тронутой странице, а в руке оказывается предварительно наточенный карандаш. Он сидит так какое-то время, но вдохновение всё никак не хочет посещать бренную голову. Тогда блондин осматривается по сторонам и быстро зарисовывает старое веретено с замысловатыми паутинными узорами. После скользит взглядом к ветви дерева и набрасывает очертания пробравшегося в окошко деревца на бумаге, где в кадр попадает и собственная фигура с пристроившимся клубочком рядышком мурчащим созданием, которое разморённое лаской уже вовсю сопит и видит девятый сон. Даже внезапно посетившая их тихий уголок безмятежности синица, крутящая миниатюрной головкой и смотрящая глазами-бусинками, присев на яблоню совсем близко от раскрытой дверцы, не тревожит крепкий сон кошки. Саша старается быстрее зарисовать и её, невольно улыбаясь от мысли, что он будто Белоснежка какая-то. В самом деле. Пропеть её эту фирменную песенку только остаётся. Но, боится, что тут-то природа сразу догадается, что ей вероломно подложили свинью, потому что своим фирменным басом Саша только всю живность в округе распугает.       Окинув взглядом рисунки, блондин тихо посмеивается. Ну вот и на пленэр сходил, получается. И никакой художки не надо. Ничего, сам освоит все эти ваши основы. Мать вот сначала отдала его туда, а потом забрала, сославшись на ухудшение оценок, хотя Саша, сколько себя помнил, был троечником. Ну не интересовали его другие предметы помимо творческих. Что уж тут поделаешь? Однако, женщине было такое невдомёк. Ей явно не хотелось погружаться в бурные утверждения сына о том, что только в художественной школе у него появились настоящие понимающие друзья. "Учёба – самое главное", твердили мать с бабушкой, учителя и буквально каждый встречный-поперечный. Аж бесило. В гробу он эти неинтересные предметы видал. Хотя, признается, некоторые и правда были не так уж и плохи. Но как минимум физику, английский и биологию (помимо анатомии, ибо это самый любимый раздел между прочим, потому что он из покон веков страсть как любил рисовать людей) блондин на дух не переносил.       Когда все интересные объекты для зарисовки сами собой закончились, Саша решил обратить внимание на улицу. Он специально изначально сел поближе к краю, чтобы было удобнее нежиться в приятно согревающем солнце. И как только парень перевёл туда взор, так сразу вспомнил о уже практически на постоянной основе поселившемся в голове соседе. Тот весь мокрый от палящего зноя старательно собирал с листьев картошки поселения колорадских жуков в пластиковое ведёрко. Видно, возится с этим уже довольно долго, потому что обычно начинает с конца огорода (что вы, Саша совсем не подсматривал, конечно же нет, ха-ха), а сейчас уже всё сильнее подходил к ближней полосе посадок. Рукава какой-то не лучшего качества рабочей майки закатаны чуть ли не до самой шеи и Сашу просто не могли не привлечь восхитительно переливающиеся под прямыми солнечными лучами влажные подкаченные мышцы широких плеч и сильных рук в тканевых перчатках, беспрерывно возящихся с вредителями. Периодически старший распрямлялся, выгибал спину и разминался, протирая пот со люба и лица тыльной стороной предплечья. Крупная грудная клетка тяжело вздымалась из-за прогретого воздуха, и Саша уверен, что от солнечного удара брюнета спасла только серая выцветшая кепка на голове. Даже стало сердце колоть от переживаний за Макса, но парень вовремя себя одёрнул, напомнив, что, вообще-то, не должен раскрывать собственные стратегические точки, а значит будет продолжать наблюдать молчком.       Недолго думая, Саша стал выводить на новой странице очертания сильного стана, узких бёдер и чертовски привлекательных рук, на которых особенно акцентировал внимание. Над одним из рисунков он настолько запарился, что на время перенаправил всё внимание к рисунку, чтобы сделать более детально и красиво. Но когда через некоторое время поднял взгляд, то неожиданно для себя не обнаружил Максима в поле своей видимости. Действуя на чистейших инстинктах, Саша резко подорвался с места, приподнимаясь на коленях, чем потревожил недовольно замяукавшую Мусю. Та, впрочем, быстро оправилась от потери тёплого бедра парня под боком и приняла прежнее положение, уже пригревшись в тканях, а затем вновь проваливаясь в свой особенный кошачий сон. Блондин же тем временем резко раскрыл металлическую дверцу сильнее, чтобы захватить бóльший угол обзора. Тут предательский луч солнца отразился от металлической створки и полоснул ярким светом прямо по неготовым к такому солнечному финту глазам старшего, который уже снял кепку и обтирал вспотевшие руки под шлангом с краю огорода. Тот на секунду зажмурился и обернулся, ожидаемо выхватывая вполне себе заметную фигуру прямо-таки пялившегося на него Сашу в проёме раскрытой дверцы своего чердака. Макс отчего-то пропустил смешок и младший, наконец, вышел из транса, быстренько прячась в темноте. Сердце парнишки сейчас, кажется, было готово совсем не метафорически выстучать себе путь наружу через горло, а дыхание резко сбилось, став жутко неровным и загнанным. Его спалили.       Но прошло уже пять, десять, тридцать минут, а за нахальным подсматриванием не следовало буквально ничего. Да хотя бы пару слов вроде "Родители разве не учили, что подсматривать плохо?" блондину бы хватило, чтобы окончательно успокоиться. А тут тишина. Саша даже поборол свой страх и снова высунул нос наружу, но Максима и след простыл.       Вздохнув от какой-то внутренней клокочущей досады, которая всё же надеялась перекинуться с парнем парочкой колкостей и ужасно негодовала от того, что его попросту проигнорили, парнишка возвратился на своё прежнее место и только сейчас заметил, что прошло довольно много времени и совсем скоро день планомерно сменит вечер. А пока всё ещё достаточно светло, Саша решил продолжить рисовать. В этот раз выходили какие-то странные витиеватые узоры, что даже увлекли парня. Да до такой степени, что он каким-то неведомым образом пропустил странный стук о металлическое покрытие крыши. А опомнился только тогда, когда услышал какой-то отчётливый треск снаружи и достаточно громкое подозрительное копошение.       Он уже было хотел заглянуть вниз, чтобы понять что там такое непонятное под окнами происходит, но вдруг прямо перед носом возникла чья-то крупная ладонь, которая резким, но чётким движением вцепилась в нижний край проёма двери. Саша дёрнулся от неожиданности и завалился спиной назад, пугая бедную кошку, которая тут же вскочила, зашипела и нашла себе новое пристанище где-то на другом пухлобрюхом мешке с тканями в дали от человекоподобных.       Через пару попыток запрыгнуть, Максу таки удалось зацепиться за устойчивый ствол дерева и, оттолкнувшись, подтянуться на руках, уже полноценно взбираясь на чердак.       Едва отойдя от шока, Саша отлепил язык от нёба и с глазами по пять рублей выпалил глубоко обескураженное:       – Какого лешего ты тут забыл???       – Я тебя звал-звал, а ты ноль внимания. Вот и пришлось пойти на крайние меры.: пожал плечами Максим, пытаясь встать в полный рост, но закономерно утыкаясь затылком в угловатый потолок. Прикинув, что с его ростом тут вариантов немного, ему пришлось сесть рядом со всё ещё малёха притормаживающим от разыгравшейся перед глазами ситуации Сашей на расстеленный ворох тканей.       – Кхм, понятно.: неловко ответил младший, стараясь обходить все острые углы, чтобы не нарваться на обсуждение дел насущных с его любопытным носом, тайно (но уже точно явно) следящим за брюнетом, в первых рядах.       – Жесть у вас тут жарко. Мне казалось, что на чердаках должно быть как-то прохладнее. Тут же тень в конце-то концов.: говорит Макс и зачёсывает своими этими невозможными длинными пальцами влажные волосы, отдающие тем самым дурманящим ароматом, который Саша запомнил с самого детства – гремучая в своей мягкости, как и прежде бесподобная смесь из груши, апельсина и миндаля. Видимо, тот уже успел помыть голову.       Краем глаза блондин покосился на сидящего рядом, после чего пожалел, быстро сглатнул и почти задыхнулся от переливающегося через край непомерного желания прикоснуться.       – Это в подвалах прохладно в жару. Даже я физику не очень люблю, но знаю, что тёплый воздух собирается сверху, а прохладный снизу. Тем более тут металлическое покрытие, которое нагревается так, что мама не горюй.: изо всех сил старался расслабиться блондин и собраться с мыслями, но новая выходка Максима вновь выбила из его лёгких весь возможный воздух. Этот чёрт просто взял, подцепил края тёмно-бордовой толстовки с капюшоном и снял её через голову, тут же откидывая назад и оставаясь в свободной светло-серой майке с каким-то незамысловатым принтом, чёрных штанах и тёмных кроссовках. Брюнет устало запрокинул голову назад, облокачиваясь о прямые руки. Не до конца высушенные чернильные волосы завитками слегка прилипали к коже, завораживающе обрамляя точёные черты дьявольски красивого лица. Его тяжёлое дыхание снова без шанса приковало к себе внимание Саши, а длинная, всё ещё влажная после душа шея манила туманным блеском, заставляя парнишку сжать руки в кулаки, чтобы не сорваться, как последний слабак, и не прикоснуться к столь желанной уже слегка загоревшей на солнце коже.       Блондин еле как принудил себя отлепить практически облизывающий взгляд от старшего и невидяще уставиться на медленно румянящийся небосвод.

А как же мы?

Давай подумаем о завтра,

Когда тебя уже не будет в моей жизни.

А как же любовь?

Я стараюсь не потушить её в себе,

И даже живу ради того дня,

Когда ты появишься вновь,

Ведь тяжело говорить «Прощай!»

Моя истинная одержимость...

А как же любовь?

Каждый день я борюсь с этой болью,

Прилагаю все усилия, чтобы всё наладить.

А как же любовь?

Моё бьющееся сердце продолжает говорить мне, что

Мне никто не нужен в этой жизни, кроме тебя.

Я не хочу уходить,

Потому что тяжело говорить «Прощай!»

Моя истинная одержимость...

А как же мы?

Я не знаю, что буду делать без тебя,

А как же мы?

А как же она -

Моя истинная одержимость?..

(Andru Donalds - Simple Obsession)

📻 Andru Donalds - Simple Obsession 🔊

      Какая-то девушка на радио с лёгким ненавязчивым голосом вещает что-то около минуты или двух, пока два парня сидят и не знают, что, собственно, делать и говорить дальше, а следом начинает проигрываться безумно красивая, размеренная и даже отчасти томная мелодия «Andru Donalds - Simple Obsession», тягучим мёдом проникая в каждую частичку пространства и сознания. Песня, которая только недавно так удачно стала звучать у Саши в плейлисте на повторе, отчего слова и их смысловую нагрузку он знал от и до. Горечь на языке от очередного попадания в самое яблочко побудила парня устало откинуться на спину, укладываясь на ткани, и прозябать на грани сознания до тех пор, пока краем глаза он не уловил движение рядом. Повинуясь какому-то неведомому влечению, он повернулся к старшему и застал того за преступлением. Брюнет беззастенчиво пялился на него и даже этого не скрывал в отличае от Саши. Но факт остаётся фактом – они оба смотрят друг на друга, когда никто не видит. Что ж, 1:1.       А ещё этот жест, по обыкновению, означает как минимум симпатию к объекту наблюдения. То есть...не всё ещё потеряно? Или, может, Саше нужно переставать тешиться пустыми иллюзиям невозможного? Но а как иначе объяснить такой взгляд парня рядом? Он пронизывающий, волнующий, невысказанных слов полный. Саша уверен, что на друзей так не смотрят. По себе знает.       Внутри парня от осознания такой простой истины вдруг цветы распускаться начинают. И даже на задворках сознания, понимая, что всё у них как-то вечно не так, не по плану, не просто совсем, Саша так или иначе продолжает отвечать на слишком откровенный взгляд, молчаливо дверь в свою печальную обитель открывает. Он забыться пытается, зализать раны прошлого и убедить себя самого, что всё былое ему просто показалось, почудилось, как страшный сон, а теперь он очнулся и в родные объятия со слепой нежностью отдастся, поломанное сердце пластырями наспех склеит и в самые прекрасные в этом чёртовом мире руки поместит безвозвратно. Снова.       Кажется, именно в этот момент им не нужны слова, чтобы понять. Чтобы робко потянуться друг к другу, подхваченные дурманом мелодии. Никак не желая отрывать взгляда, они продолжают общаться без слов, в тайне боль свою пряча, боясь в слова её обличить и вновь неосторожно обидеть, поранить не со зла.       Было в этом что-то необычайно интимное даже на духовном уровне. Иногда, для того, чтобы любить, совсем не нужно касаться храма вечной души – тела и плоти. Иногда, достаточно соприкоснуться душами, прочитав внутри бесконечности глаз намного больше, чем возможно поведать речами или действиями.       Макс осторожно переносит вес с руки, на которую облокачивался и медленно начинает нависать над Сашей. У второго от этого тягучего действия и неминуемо приближающегося к нему парня начинается бешенная аритмия, а дыхание становится неровным и учащается. Разумом Саша понимал, что не должен подпускать к себе старшего после всей той боли, что тот ему причинил, но всë ещë наивно влюблëнное сердце не обманешь. Сейчас ему так нескончаемо сильно хотелось отбросить всë, что было до, и просто отдаться моменту целиком, а там будь, что будет. Парень даже смог бы попытаться выслушать и понять Максима, если бы тот захотел рассказать о причинах своего недавнего поведения. Ведь не может же быть такого, чтобы ярый гомофоб так трепетно касался его тем летом, чтобы позволил настолько многое. И сейчас, будто противясь своим же безжалостным словам, которыми всë перечеркнул, Макс снова наровит переступить собственноручно выстроенные границы. Саша был уверен, что всë это далеко неспроста. Хотя бы надеялся на это. Всë же в нëм ещë не до конца умерла вера в людей. Особенно в тех, кого он так сильно и безнадëжно полюбил.       Когда старший слегка замедлился и завис прямо над парнем, Саша сначала залюбовался, как красиво на закатном солнце смотрится красноватый ореол из подсвеченных, будто самим огнëм, тëмных, уже слегка подсохших волос, а позади от лëгкого порыва ветра летает невесомый тополиный пух. Он не выдержал и подался вверх, отталкиваясь на локтях. Но песня стихла и неожиданно тяжëлое жужжание, намекающее, что это точно не какой-нибудь там обычный комар, пронеслось прямо над их головами. А затем Саша почувствовал как на его плечо что-то приземлилось. Переведя туда взгляд, он рефлекторно дëрнулся и попытался смахнуть с себя нечто.       – Твою мать, что это?!: завопил он, находясь в дизоориентации и пытаясь встать на ноги.       Тут Максим вдруг прикрыл рот ладонью, но потом не выдержал и засмеялся.       – Чего смешного?: нахмурился блондин, уперев руки в боки.       – Ты боишься этого пушистика?: спросил Макс, перестав смеяться, но не прекращая улыбаться. После чего указал пальцем на одну из деревяшек, поддерживающих свод крыши, где сидела упитанная такая пчела.       Саша не боялся насекомых. Просто это было слишком неожиданно. Да и знаете, эти милые пчëлки могут нихреново так ужалить, если вдруг почуят опасность. Так что булки разжимать пока что совсем не стоило.       – Не боюсь. Но я бы на твоëм месте был поаккуратнее. Вот так вот цапнет и пипец.: фыркнул парниша.       Снова услышав грузное жужжание, Саша отошëл в сторону и пронаблюдал как пчела приблизилась к Максиму, а потом села ему на пальцы. И этот бесстрашный идиот только умилялся и рассматривал пушистое тëмно-шоколадного с медовыми полосками цвета создание.       Саша прислушался и уловил где-то ближе к верху крыши ещë какой-то странный звук. Выключив радиоприëмник, он начал выискивать глазами место, откуда шëл этот напрягающий, но довольно тихий гул.       – Подожди. Если здесь одна пчела, значит где-то есть и другие.: начал размышлять вслух парень, продвигаясь вдоль чердака. Подойдя ближе к той самой небольшой открытой дверце, откуда сюда поступал свет и воздух, он подозрительно выглянул наружу и сокрушëнно взмолился: Да ладно! Серьëзно что ли?       Там, в уголке между крышей и стеной оказался небольшой улий, из которого, как по Сашиному зову, вылетело ещë несколько пчëл.       – Ëп твою за ногу! Они летят сюда!: закричал блондин и кинулся внутрь, пытаясь закрыть створку. Но та была слишком велика, чтобы сделать это быстро и парочка жужжащих созданий успело залететь.       – Да ладно, успокойся. Ничего они тебе не сделают, если дëргаться не будешь.: со смешком в голосе и мягкой улыбкой на губах заверил Макс, хватая Сашу за ладонь и притягивая к себе. Парень почти свалился, но брюнет смог его поймать и усадить рядом с собой, перекидвая руку через плечи.       – Может тогда уберëмся отсюда?: тяжело сглотнул Саша, не понимая, что ему чувствовать – панику от неожиданных пушистых гостей или удовольствие от близости горячего тела Максима, о котором он так давно мечтал.       – Подожди. Сначала нужно открыть им дверь. Ты же не хочешь, чтобы крохи не нашли дорогу назад и спрели здесь в заперти?: начал говорить удивительно умиротворëнным голосом старший, тем самым успокаивая и Сашу, который недолго подумал, тихонько кивнул. Тогда они неспеша поднялись и вместе открыли створку, а затем проследили, как пчëлы собрались все вместе и вылетели наружу. Будто те несколько специально выдвинулись на поиски своего товарища, и как только обнаружили пропажу, заторопились обратно в свой дом. Только после этого парни вновь закрыли эту небольшую дверь и решили выйти на улицу.       Снаружи они поняли, что время уже близится к ночи, а красивый персиковый закат освещает всë вокруг. Парни вдохнули свежий, не спëртый воздух и ощутили некоторую неловкость. До этого же они не особенно-то общались. Наверное, после той крупной ссоры это была первая их адекватная встреча и разговор наедине.       – Нужно сказать бабушке о том, что пчëлы аккупировали наш дом.: постарался сбросить градус напряжения Саша, смущëнно посмеявшись и потирая обратную сторону шеи.       – Вы можете вызвать какого-нибудь местного пчеловода, чтобы он перенëс их в специальный домик. А там, если захотите, даже разводить их и делать мëд. Не зря же эти прихотиливые пушистики выбрали именно вас.: улыбнулся Макс, засовывая руки в карманы штанов и осматривая их дом.       – Наверное, ты прав.: согласно кивнул Саша и не заметил, как из-за угла вышла бабушка с нехилым таким тазиком клубники. Оттого он чуть ли не подскочил на месте от испуга и неожиданности, когда она громко оповестила:       – Какие люди в Голливуде! Макс, ты что ли?       – Я. Кто же ещë?: посмеялся старший.       – Давно тебя не видáть было. Не хочешь зайти к нам на ужин?: заулыбалась старушка.       Максим посмотрел на тихо мнущегося возле женщины Сашу и вздохнул.       – Спасибо, я не голоден. Да и домой уже пора.: ответил он, пожав плечами, и натянул на себя свою бордовую толстовку.       – Эх, ну ладно. Заходи, если будет время. Тебе мы всегда рады. Да, Сашок?: похлопала по плечу блондина бабушка, на что младший застопорился, обдумывая стоит ли так просто прощать Макса даже после всего, что сегодня было. Он пока не был ни в чëм уверен. Поэтому неоднозначно пожал плечами и кратко бросил:       – Наверное.       – Как это наверное? : не поняла женщина и удивлëнно посмотрела на внука, но парень сильнее прижал к себе все свои рисовательные принадлежности и быстро забежал в дом. Женщина тяжело вздохнула, провожая того встревоженным взглядом, а потом обратилась к старшему: Ты случайно не знаешь, что это с ним в последнее время? Сашка прямо сам не свой. Замыкается в себе, молчит, увиливает от ответов, постоянно куда-то убегает, говоря, чтобы его не трогали.       – Не знаю...: с трудом выговорил брюнет, поджав губы и уводя взгляд в сторону, хотя он прекрасно знал, почему.       Честно говоря, Максим и сам понимал, как сильно налажал и что стоило бы хотя бы извиниться. Но сделать это было необычайно тяжело. А ситуация оказалось гораздо сложнее, чем предполагал. Возможно, после такого Саша его и вовсе никогда уже не простит. Однако, хотелось верить, что всë ещë можно изменить и вернуть хотя бы их прежнюю дружбу.