Лето & Деревня & Полный пиздец.

~2 июля 2016 года, село Двуречки~

*продолжение сцены*

Он не хотел, чтобы любовь закончилась,

Он просто надеялся, что это настоящее чувство.

Он заглядывал в глаза

И говорил: «Верь мне».

Когда ночь плавно переходит в день,

Говорить становится не о чем.

А если нечего сказать,

Это верный признак того, что что-то не так,

Но...

Сегодня ночью ты просто поразил меня своей улыбкой,

Такой красивой и непринуждённой...

Сегодня ночью ты просто поразил меня своей улыбкой,

Такой красивой и непринуждённой... Такой красивой и непринуждённой...

Даже сквозь самую тёмную ночь

Может пробиться яркий луч света.

Этот свет

Исходит из потаённых глубин твоей души –

Это твоя сущность.

Сегодня ночью ты просто поразил меня своей улыбкой,

Такой красивой и непринуждённой...

(Tonight - Reamonn)

📻 Tonight - Reamonn 🔊

      Разместив обе руки на уровне рассыпанных по покрывалу снежных прядей волос, Максим начал медленно опускаться к приоткрытым губам Саши, пока тот буквально дышал через раз, метаясь от вновь окутавшей смеси груши, миндаля и цитруса. Он заворожённо наблюдал за каждым движением ресниц старшего, за его тяжело вздымающейся грудной клеткой и гулким сглатыванием, пронёсшимся по ночной тиши самым откровенным доказательством намерений брюнета. Он видел, как парень над ним, гипнотизированный манящими устами, не мог оторвать от них взгляда и по мере приближения, потихоньку погружался и в желания с головой. В те самые желания, что таились вглуби сокрытого ото всех сердца. Те, в которых, порой, и сам боялся себе признаться.       Когда до сокровенного соприкосновения оставались считанные миллиметры, а кожу губ парней обжигало горячее сбившееся, точно как сердце, дыхание друг друга, Саша не выдержал и слегка приподнял голову, подаваясь вперёд. Он не стал долго ходить вокруг да около и беззастенчиво прикусил нижнюю (незаконно) особенно пухлую губу, оттягивая её, чем вызвал яркий вздох Макса. Не теряя времени, блондин запустил руки под раскрытую джинсовую куртку старшего и обхватил торс, что отдавал пламенем даже через майку, резко притягивая ближе. Максиму понадобилось приложить весомое усилие над своим разморённым телом, чтобы не свалиться на хрупкую фигуру парня под ним. Но призыв он уловил и более плавно опустился корпусом вниз. Так, что теперь их нижняя часть тел плотно прилегала друг к другу, а ноги вольно сплелись меж собой. Согнутые в локтях руки Макса не позволяли перекрыть дыхание младшему, за что тот был безмерно благодарен, иначе бы точно задохнулся. Хотя от этого было недалеко даже сейчас. Слишком незабываемо было ловить мягкие губы своими, слышать тяжёлые и сладкие вздохи, мешающиеся с почти неслышными стонами. Настолько, что не хотелось терять и капли столь волшебного удовольствия, иногда действительно забывая при этом дышать, лишь бы всё чаще и чаще касаться.       Казалось бы, невинный поцелуй губ уже совсем скоро перетёк в нечто более пылкое, вызывающее бурю необузданных ощущений внутри и снаружи. Первым сорвался и проник языком за кромку зубов Максим, полностью стирая границы целомудрия. В этот раз у обоих увлечённо изучающих внутренний мир друг друга парней снова возникла определённая проблема. Но брюнет больше не спешил отстраняться или сбегать. Наоборот. Увлёкшись, он даже стал слегка ёрзать и потираться своим возбуждением о такое же младшего. Это не могло не вызвать первый несдержанный стон со стороны Саши, что старший тут же заглушил своими губами. Поворачивая голову так, чтобы было ещё удобнее, Максим углубил их и без того вожделенный поцелуй, доводя уровень обоюдного исступления до предела. Здесь уже и блондин не смог остаться в стороне. Подрагивающими от нетерпения руками, он пробрался под подол майки парня и огладил его безупречную кожу, с волнующим удовольствием ощущая, как под пальцами перекатываются упругие рельефы спины, косые мышцы, тонкая линия пресса. Всё тело старшего будто и правда горело огнём, посылая своё пламенеющее начало к рукам Саши, который всё никак не мог перестать трогать тело, о котором так сильно мечтал.       Движения бёдер брюнета вдруг пару раз особенно быстро и с опьяняющим сознание обоих значительным давлением прошлись по эрекции Саши. Парни практически в унисон простонали и дернулись от насыщенной стимуляции, заструившейся в их телах жарким топливом, что лишь подогревало на более решительные действия.       – Сильнее...пожалуйста...: просипел Саша, сжимая пальцы на спине старшего и на секунду отрываясь от желанных губ.       Случайно заглянув за занавесу тёмных волос, прямо в бездонные чернильные очи Максима, блондин чуть снова не потерял связь с реальностью, но быстро пришёл в себя, когда этот же парень перекатился на один бок, увлекая за собой и Сашу. В следующий момент он до головокружения отчётливо почувствовал длинные пальцы на своём оголённом бедре, что тут же покрылось мурашками. Ощущения были безумно острыми из-за отсутствия какой-либо преграды к коже, и именно сейчас Саша был готов от души поблагодарить Геру за такую замечательную идею с шортами.       Но вот когда горячая ладонь брюнета стремительно переместилась к оголившейся от ёрзанья ягодице и сразу же сжала её в до одури восхитительной хватке, Саша всё же окончательно поплыл, пряча румяное личико на груди старшего. Макс же с нажимом приблизил парня к своему телу, и вот их эреции, больно сдавливаемые грубой джинсой, тесно упирались друг в друга. Брюнет сделал несколько новых движений, но скоро остановился, а сверху послышалось недовольное шипение.       – Чёрт. Ты не против, если...: начал уже было говорить он, как Саша всё отчётливо понял, потому что и сам боролся с тем же самым неприятным ощущением. Шорты хоть и были симпатичные и даже, как оказалось, очень даже практичные, но всё ещё слишком узкие.       Побыстрее затушив свою ненужную в данный момент неловкость, младший сам опускает свои руки вниз и справляется с молниями джинс. Дальше заходить пока боится, но почувствовав влажный поцелуй на своей шее, на судорожном вдохе промычал что-то неразборчиво-смущённое и осторожно припустил сначала своё бельё, а потом и старшего. Он до сих пор боялся смотреть вниз, поэтому откинул голову, позволяя пухлым губам Макса беспрепятственно гулять по его изгибам шеи. Саша подался рукой вперёд, но тут же буквально обжегся, отдёрнув руку. Сглотнув и получив новый прилив удовольствия от того, как приятно брюнет оглаживал и сжимал его ягодицу, а губы и язык очерчивали линию кадыка, переходя на острые ключицы, он на ощупь обхватил поистине каменную эрекцию Максима и понял, что именно она оказалась тем самым чертовски горячим объектом. Он впервые прикасался к чужому члену и ловил самый настоящий кайф от необыкновенной нежности кожи, под которой ярко ощущал паутину вен. Он дотронулся до слегка влажной головки, но понял, что влаги слишком мало. Из своих личных соображений, он быстро справился с этой проблемой, поднеся руку к своим губам и, собрав немного слюны, снова положил ладонь на дрогнувшую в его более сильной хватке плоть старшего.       Максим вновь подтолкнул Сашу за бедро к себе и даже сам толкнулся вперёд, намекая на соприкосновение не только руки. Блондин это понял и попытался обхватить сразу и своё, и чужое возбуждение. Его крохотной ладони едва ли хватало на обоих, но он правда старался прижимать их друг к другу и даже начал водить рукой вверх-вниз, замечая, что Макс слегка больше его в длине, но по толщине они почти одинаковы. Это вызвало новые неприличные мысли в голове младшего из ряда "А как бы он, такой длинный и увесистый, ощущался внутри?"       Ладонь старшего скользнула вниз по обнажённому бедру, приподнимая ногу блондина и незамысловатым движениям закидывая её на себя. Теперь он крепко ухватился за объёмную часть бедра и самолично толкнулся в руку Саши. Это вызвало приятную дрожь и задушенный скулёж, преходящий во вполне громкий стон, когда Макс не сильно прикусил тонкую кожу шеи и тут же жарко прошёлся по этому месту языком.       – Тише, принцесса. Ты же не хочешь, чтобы соседи нас услышали, да?: прошептал у самой кожи брюнет, поднимаясь вверх и кончиком носа проводя по очерченной скуле Саши, что чуть не задохнулся от нового напористого толчка и притяжения его ещё ближе за ногу, которую так правильно сжимал старший своими этими идеальными музыкальными пальцами. Он быстро закивал головой, пытаясь стиснуть губы поплотнее, но Максим придумал кое-что получше, чтобы заглушить слишком громкого парнишку.       Старший накрыл его губы своими, усиленно проталкивая язык внутрь и слегка наваливаясь на блондина. Не успев начать наслаждаться новым разделением одного кислорода на двоих и почти что грязного переплетения языков, Саша ощутил ещё одну волну вспыхнувшего наслаждения, когда брюнет вновь подался вперёд бёдрами, и их эрекции прошлись друг по другу в тесноте всё ещё сжимаемой их влажной ладони. А затем ещё и ещё, снова и снова, погружая парня в какой-то нереальный транс из-за обилия головокружительных для юного тела и сознания ощущений и чувств. Если бы старший не терзал его губы и не давал продыха, закрывая его рот откровенным глубоким поцелуем, то блондин бы уже точно давно бы не смог сдерживать своих стонов, которые теперь могли выливаться только в тихое, ласкающее слух, удовлетворённое мычание. Почти мурчание, если бы не обстоятельства и старший, что в какой-то момент не начал набирать скорость, почти остервенело толкаясь в его руку, прижимая блондина к себе за всё то же многострадальное бедро и не заставляя внутренне кончаться на глазах от перекрывающего воздух и любые остатки разумности поцелуя.       Дойти до края им обоим помогла в разы более крупная ладонь Макса, переместившаяся с ноги Саши на их эрекции прямо так, поверх миниатюрной ручки Саши. Он крепче прижал их уже истекающие естественной влагой члены друг к другу и стал усиленно двигать рукой, сразу набирая большую скорость. Старший снова практически навис над потерявшимся в пространстве и времени блондином, продолжая непрерывно сминать его налившееся ярким оттенком уста, пока не почувствовал, как ладонь Саши сжалась на его майке, натягивая ткань, а тело под ним напряглось сильнее обычного. Максим немного отстранился и заглянул в переполненные безгранично-тягучей смесью возбуждения и обожания глаза. Почти грубо двигая ладонью по их длине, брюнет ещё сильнее ускорил ритм, доводя его до граничившего с болезненным удовольствия. Сведя густые брови к переносице и делая глубокие, но редкие выдохи и вдохи, опаляющие кожу младшего, он увлечённо наблюдал, как доводит парня перед собой до забытия.       А Саша, уже раз так сто успевший кончиться во всех имеющихся смыслах, с небывалой скоростью близился к самому последнему завершающему рубежу. Ещё и эти невесомо-космические глаза над ним утягивали в свою чернеющую толщу влекущей неизведанной страстности и обескураживающе-неприкрытой похоти, откуда уже не найти выхода. А блондин и не искал. Уже давно сдался в руки этого бесстыдного в своём пылком желании и дьявольски-пленительного парня с глазами темнее самой ночи и пухлыми, мягкими, словно самая воздушная сладкая утренняя выпечка, губами, способными сотворить с трепетной сутью Саши нечто невообразимое.       Потянув старшего на себя, дабы ещё хотя бы раз коснуться полюбившихся багряных уст, блондин растворился в последнем пробирающем до дрожи поцелуе и излился в руку парня с протяжным стоном, потонувшим в таких необходимых ему губах. Чтобы не тревожить чувствительную сейчас плоть парня, Максим отстранился и лёг на спину, доводя себя до разрядки ещё около минуты, пока Саша пытался отдышаться и не мог оторвать взгляда от простирающихся над их головами покрывала бесчисленных звёзд.       Они лежали так некоторое время в блаженной тишине и спокойствии, отходя от совершенно новых, ранее не испытываемых ощущений. Постепенно к тёмному полотну неба начали примешиваться более светлые краски. Это означало, что они вполне вероятно смогут увидеть восход солнца, отчего на душе становилось необычайно тепло, хоть и ночная прохлада порядком холодила открытые участки кожи. Саша не знал, как стоит начать диалог, и стоит ли вообще. Он и сам не понял, что сейчас произошло. Но так хотелось верить, что те чувства, что он испытал в процессе, хотя бы в малой мере ощущал и Макс. Не говоря уже о влюблённости, которая всё ещё сквозила в каждом действии и взгляде, направленном к старшему. Раньше он и мечтать не мог о взаимной, столь же чувственной реакции, а сейчас, вспоминая то, каким взглядом на него взирал брюнет в процессе, росточки надежды всё же начинали пробиваться на волю.       – У меня есть салфетки.: подал голос Саша, привставая на локтях и дотягиваясь до сумки, чтобы выудить оттуда давно забытую пачку. Он раскрыл её и подал пару штук Максиму, который сразу же их принял. Они быстро вытерли следы недавнего бедствия и привели себя в порядок, всё ещё стесняясь смотреть в сторону друг друга.       Неловкость зашкаливала.       – Точно.: вдруг подорвался с места брюнет, доставая из принесённого с собой пакета бутылку, у которой сразу открутил крышку. Только сейчас он всё же повернулся к младшему, протягивая ему воду.       Саша смущённо улыбнулся и взял бутыль, быстро делая несколько глотков освежающей жидкости и передавая её старшему. Тут он заметил, как Максим смотрит ему совсем не в глаза, а чуть ниже и поджимает губы, будто бы извиняясь. Блондин непонимающе вздёрнул одну бровь, и тот поспешил рассказать о сотворённом проступке в порыве страсти.       – Извини меня за укус и эти следы на шее. Я думал, что не сильно сделал. А оказалось...пиздец.       – Что?: растерялся сначала Саша, а потом понял и рефлекторно прижал раскрытую ладонь к тому самому слегка горящему месту и продолжил, смущённо улыбаясь: Да всё в порядке. Не переживай так.       – Как скажешь.: пожал плечами брюнет, задерживая взгляд на парне, и тоже выпил воды, заглушая образовавшуюся на фоне недавней активности жажду.       Вдали над озером Саша заметил успевший подняться молочный туман, что слегка растушёвывал начавшую проявляться полосу золота на горизонте. Небо с той стороны уже приобрело более насыщенные синие оттенки, степенно высветляясь до перламутрово-голубого и сиреневого. Блондин не мог оторвать взгляда от медленно расцветающего места, что наполнялось жизнью, светом и мерными трелями ранних птичек. Морозная роса уже не так сильно тревожила заворожённое природной красотой сознание парнишки. Раньше ему всего пару раз удавалось увидеть рассвет, когда засиживался с учёбой допоздна. Но смотреть на него за монолитными серыми многоэтажками было не так чарующе, как сейчас, когда огненному светилу ничего не мешало.       Рядом послышались копошения, и блондин неожиданно почувствовал на своих ногах что-то тяжёлое. Опустив взгляд, он с волнующим трепетом где-то под рёбрами, прямо у самого сердца, увидел джинсовую куртку Максима, которой он аккуратно прикрыл оголённые участки тела младшего. В непонимание повернувшись к старшему, Саша увидел лишь до безумия красивый профиль, словно ореолом освещённый мягким рассеянным тёплым оттенком. Он и не заметил, как засмотрелся на брюнета, а тот, видно, почувствовав этот пристальный взгляд, подал голос:       – Это чтобы ты не заболел. А то твоя бабушка мне голову открутит.       Ну что ж, это логично. Но всё равно было чрезвычайно приятно.       Блондин накрыл ткань на своих коленках руками, грея кончики пальцев в складках тёмно-зелёной куртки, что будто бы ещё хранила тепло любимого тела. А после он вновь перенаправил свой взор к озеру и от картины, представшей перед ним теперь, в секунду перехватило дыхание.       Горизонт, где гладь воды срастается с лесом и небом, был полностью заполонён воздушной густой пеленой, что из-за яркого оттенка неба, возымело сине-лиловый мягкий оттенок. Солнце начинало подниматься над верхушками деревьев и подсвечивать мягкую перину тумана, создавая потрясающую нежнейшую композицию. Первые лучи не были слишком яркими, застенчиво кутаясь в раскидистую плотную паровую завесу. Лениво взлетая всё выше и выше, расплывчатый, будто акварельный, не имеющий чёткого контура шар заманчивого лимонно-апельсинового оттенка освещал всё вокруг пастельными разводами раннего утра. Небо совсем рядом с ним становилось и вовсе серебристым, облака отдавали лёгкой позолотой, а ластившееся по озеру и близлежащей зелени чуткое туманное марево блестело и переливалось под взглядом яркой звезды.       – Это так...волшебно...: заворожённо прошептал Саша, поднеся руку к округлому шару, будто держа его на ладони, и широко распахнутыми глазами смотря на сие открывшееся торжество утреннего сплетения прекрасных природных явлений. Он и сам не заметил, как стал улыбаться. Так широко-широко, счастливо-счастливо и абсолютно покорённо.       А Максим в это время совершенно ненамеренно повернул голову на звук приятного слуху голоса и застыл, не смея оторваться. Он впервые видел такую особенную улыбку парня. И что-то внутри непроизвольно переворачивалось, заставляло сердце пуститься в громкую звучную пляску, а губы приоткрыться в восхищении.       Саша тоже повернулся к Максиму через время. Он будто бы светился изнутри. Словно солнцем здесь был именно он. И старший уже совершенно не знал, что и думать. Эти чувства... Они слишком новые для него... Слишком переполняющие и неизведанные... Сейчас всё было просто до безумия идеально. Утро, упоённое пением птиц и такое спокойное, рассвет беспощадно прекрасен, а парень перед ним такой немыслимо красивый, что становится страшно...       Не может же всё быть так хорошо. Это просто невозможно. Не в их мире.       Но сейчас. В эту самую секунду интуиция взывала к тому, что стоит поторопиться и не терять возможности хоть ещё один раз прикоснуться, заполнить сегодняшним воздушно-любовным таинством свою душу настолько, чтобы ни за что на свете не забыть то, как было хорошо именно сейчас. Что бы ни случилось дальше.       Внутреннее предчувствие было не только у Максима, но и у Саши. В нём было намного больше надежды и пульсирующего по жилам оптимизма, но даже он понимал, что такой исключительный момент до горького похож на те, которые происходят лишь однажды, а потом ты всю оставшуюся жизнь вспоминаешь их с трепетом и любовью.       Поддавшись своим чувствам, парни приблизились друг к другу, бегая глазами по каждой частичке притягательного лица. Их ладони, покоящиеся на покрывале, подобрались ближе, и вот брюнет сделал первый шаг навстречу, решительно переплетая их пальцы меж собой. Вселенная, изображённая на его руке, уже подсохла и не доставляла проблем, но создавала ещё больший градус необыкновенности момента. Саша видел Максима как неизведанную, далёкую и таинственную вселенную, а для Макса парень перед ним был самым настоящим солнцем, которому по силам осветить путь всей этой необъятной и чернеющие-холодной пустоте, согреть его своим особенным теплом и подарить то, чего он, вероятно, никогда бы не смог испытать. Возможно, больше ни с кем, кроме Саши.       Блондин уже был готов поддаться вперёд, но его опередил старший, столкнув их губы в чувственном, совсем нежном и бесконечно сладком поцелуе. Они мягко двигали губами, не стремясь к чьему-то первенству, не показывая силу или преимущества, просто делились теплом чувственных душ, привнося в соприкосновения только истинные и самые искренние эмоции.       Когда губы уже начинало слегка покалывать от, казалось, нескончаемых поцелуев, Саша подобрался к старшему ещё ближе и, пригревшись под бочком, обнял его стройный, но крепкий корпус руками, уткнувшись веснушчатым носиком в майку на широкой груди, насквозь пропахнувшей уже безгранично любимым орехово-фруктовым ароматом. Он слышал, как сердце Максима билось, словно заведённое, так быстро и гулко, но всё равно успокаивающе. Потому само осознание, что это всё из-за него, безумно грело сердце парнишки. Да у него и у самого дела обстояли точно так же. Стук был такой громкий, что отдавался шумом в ушах и вместе с сердцем напротив создавал самую настоящую мелодию умиротворённой идиллии.       Мир вокруг будто замер, а время на показавшейся недостаточной вечностью мгновения прекратило свой беспристрастный бег. Они мечтали остаться в этом моменте. Хотя бы немного дольше. Хоть на минуту. Но даже всего времени мира никогда не будет достаточно. Остаётся только ловить момент и наслаждаться им изо всех сил.       Момент сплетения не только тел, но и душ.       Такой идеальный, что становится страшно.

Ты и я,

Раньше мы были вместе,

Каждый день вместе, всегда.

Я, правда, чувствую,

Что теряю своего друга,

И не верю,

Что это может быть концом.

Похоже на то, что ты меня отпускаешь,

Правда ли это?

Наши воспоминания

Могут быть приятными,

Но некоторые из них

Безумно страшные.

Что-то в нас умирает, в обоих, тебе и мне,

Я сижу, обхватив голову руками,

И плачу.

Всё заканчивается.

Мне пора перестать притворяться, кто мы друг для друга,

Ты и я,

Я вижу, что внутри МЫ умираем... Это так?

Молчи,

Я знаю, что ты хочешь сказать.

Пожалуйста, перестань объяснять,

Не говори мне ничего, ты делаешь мне больно.

Молчи,

Я знаю, о чём ты думаешь,

И мне не нужны твои объяснения,

Не говори мне ничего, ты делаешь мне больно.

(No Doubt - Don't Speak)

📻 No Doubt - Don't Speak 🔊

      И как бы горько это ни было, но интуиция их не обманывала. После этой поистине волшебной ночи всё резко пошло наперекосяк.       Когда парни добрались до дома, то обоим на телефоны пришли сообщения от друзей, что призывали как можно быстрее бежать к дому Белки. Они быстро забросили домой вещи и с ужасно недобрым предчувствием, помчались туда. Максим знал, где живёт их друг, и потому труда найти это место не составило. Саша бежал вслед за старшим и мысленно молился, чтобы не произошло ничего непоправимого. После того, как он пару лет назад увидел, как его одноклассник потерял маму, которая попала в жуткую аварию, где-то внутри навсегда поселилась крупица тихого страха за своих близких и друзей. Никто не знает, что может произойти в следующее мгновение, на следующий день или через месяц, год. Жизнь слишком непредсказуема, чтобы думать, что с тобой такого точно никогда не произойдёт.       Добравшись до нужного дома, они застали грандиозный скандал, который устроили родители младшего. Все друзья стояли около их забора и не знали, что происходит, из-за чего, даже не понимали, как могут помочь. Но в какой-то момент отец Андрея выкрикнул исчерпывающее – «Да как ты смел прикоснуться к нему своими грязными руками! Грёбаный педик! Я больше не позволю, слышишь?! Не позволю тебе к нему даже на миллиметр приближаться!»       Ребята смотрели на Серёжу, на которого лилась целая неподъёмная тонна дерьма, и пытались вникнуть в суть происходящего. Когда до них начало доходить, то все реагировали совсем по-разному. Они никогда не обсуждали свои сексуальные предпочтения со всеми вместе, предпочитая рассказывать о столь личном только самым близким. Поэтому понять, кто как может относиться к не принятой в российских реалиях ориентации, было сложно.       Женя, как самый старший, попытался вступиться за друга и поговорить с отцом Андрея, угомонить его. По нему было видно, что история эта не была новостью для парня и явно не являлась чем-то плохим или постыдным. Гера со вселенской печалью смотрел на брата, который из последних сил сдерживал себя, чтобы не накричать в ответ, и с не воплотимым в жизнь желанием обнять Андрея, что словно испуганный зверёк, закутанный в одно только одеяло, забился в самый уголок крыльца и глотал солёные слёзы, понимая, что убедить консервативного до мозга костей отца в чём-либо просто-напросто не получится. Вова с поджатыми губами стоял вдали хмурый и тихий. Неизвестно, что творилось в его голове, но он тактично предпочитал умалчивать. Рома же держался неподалёку от Володи, выглядя при этом не намного лучше даже самого Андрея. Такой же перепуганный и сжимающий куртку до побелевших костяшек, обнимая себя руками. Лицом он спрятался за высоким застёгнутым воротом, и даже глаза почти не были видны из-за спадавшей тёмной чёлки. Если присмотреться, то его немного трясло. Однако, сейчас у всех было состояние, граничащее с шоком или вовсе истерикой. Никто не ожидал такого поворота событий и, естественно, не был готов к подобному.       Сам Саша, будучи эмпатичным парнем, очень проникся ситуацией друзей, горечью, повисшей в разреженном, словно перед грозой, воздухе, то и дело разрезающимся оглушающими криками. Каждый возглас отдавался головной болью и чем-то чертовски неприятным в груди. Сейчас сердце уже билось быстро не от трепетной влюблённости, а от страха и печали.       Повернувшись к рядом стоящему Максу, блондин заметил, что тот словно побледнел. Он стоял абсолютно неподвижно, смотря ровно и чётко на разворачивающуюся впереди сцену ненависти. Челюсть была крепко сжата, отчего желваки сильно выступали, ожесточая некогда изящный профиль и мягкие линии скул. Переведя взгляд ниже, Саша увидел, как парень натянул рукава куртки пониже, будто бы специально пряча недавно сделанный руками младшего рисунок. Но парень решил не заострять на этом внимание. Утро было прохладным. Вдруг он замёрз.       Тогда Женя всё же смог успокоить мужчину, но не на долго. Тот поставил всех перед неутешительным фактом, что увозит сына из этого пагубного места в город. Было всего начало июля, но его это мало волновало. Андрей не смог отстоять свои права, хоть и изо всех сил кричал на родителя, рыдал и умоляюще смотрел на притихшую безрадостную мать, которая, по всей видимости, встала на сторону отца. Серёже и вовсе пригрозили тем, что если он будет мешать им, то заявят в полицию за изнасилование несовершеннолетнего. И не важно, что разница у них была всего два года. После такого заявления ребятам оставалось только с болью в сердце смотреть, как Андрея буквально заталкивают в старенькую шестёрку баклажанового цвета и увозят в совсем незнакомый всем семерым друзьям город – Елец.       Все ещё долго были шокированы произошедшим и всё пытались придумать план дальнейших действий. К сожалению, единственное, к чему им удалось прийти общими усилиями, это продолжать поддерживать друга по мессенджерам.       Серёжа не желал выходить из дома и с кем-либо разговаривать. Но это было ожидаемо. Никто его не трогал. В компании и вовсе будто бы стало совсем тихо. Они перестали собираться, отдавая предпочтение одиночеству. Но иногда случалось и такое, что некоторые приходили в дом Яшиных и пытались выволочь Серого хотя бы немного развеяться. Всё-таки никто не умер, а остальные проблемы можно как-то решить. Если не сейчас, то позже.

~23 июля 2016 года, село Двуречки~

      В один из таких дней у них вышло уговорить совсем потухшего парня выйти хотя бы за пределы своего дома, но не участка. Ребята сообща попытались устроить что-то вроде мини-пикника на траве рядом с давно отцветшей сиренью и высокой липой, отдающей тонким приятным запахом. Расстелив пару покрывал, они достали принесённые контейнеры со свежими сырниками, сметаной, бутербродами с колбасой и свежими помидорами с луком и огурцами, разложенными поверх. Разлили по кружкам клубничный и клюквенный сладкие компоты. Вроде бы даже смогли немного развеселить Серёжу, который сначала начал отвечать колкостями на колкости, а после не смог сдержать смеха с каких-то тупых шуток Жени и Геры.       Вова стал тише обычного и не особенно часто встревал в общие разговоры. Рома вслед за другом тоже отмалчивался в стороне, хотя иногда и от него можно было услышать нечто схожее с вялыми подколами. Смотря на всё это печальное воссоединение, которое теперь не может быть полноценным из-за отсутствия Андрея, сердце Саши обливалось кровью. Но ещё хуже ему было оттого, насколько сильно в последнее время изменился Максим.       Старший после того случая очень резко отстранился и стал ещë более хмурым и задумчивым. Саша не раз замечал, как он покупал сигареты, курил теперь в разы больше, чем раньше. Иногда из-за того, что одежда его совсем пропахла этими горькими сигаретами и едким дымом, казалось, что Макс больше не то, что не скрывается от родителей, а вообще от сигарет не отлипает. Блондину было страшно наблюдать за изменениями далеко не в лучшую сторону когда-то того, кто так чувственно и тепло смотрел на него. Теперь Максим почти не бросал на Сашу даже беглых взглядов. Он будто бы вообще ни на кого особо не смотрел, всё время пребывая не здесь, а где-то в потёмках своих мыслей.       Но именно на этой встрече друзей он впервые за столько времени снова взглянул на блондина. И это стало последней каплей...       Саша сидел тогда неподалёку и, как обычно, рассматривал задумчивое лицо Макса, одетого в чёрную полностью застёгнутую адидасовскую ветровку с тремя полосами по краям. На его тёмные волосы, что он не так давно обстриг короче, и теперь чёлкой закрывался от других, неожиданно присела столь пёстрая и маленькая божья коровка, которая на фоне мрачности парня казалась сияющим лучиком жизни. Саша без задней мысли потянулся к волосам Максима, чтобы пересадить крохотное насекомое на свою ладонь, но как только слегка коснулся нескольких прядей, старший внезапно дёрнулся и скинул руку блондина, отодвигаясь на более существенное расстояние и смотря своими совершенно чёрными ледяным глазами настолько враждебно и настороженно, что Саше на минуту показалось, что по его венам заструилась не кровь, а отравляющий всё на своём пути яд. Его будто с обескураживающей жестокостью взяли и кинули в не столь недалёкое прошлое, где они смотрели на друг друга с таким же неугасающим пламенем ненависти. Всего один этот взгляд словно разом перечеркнул всё, что было между ними после. Все те нежные слова, обещания, поцелуи и не только. Все чувства и проросшие изнутри живые ростки надежды, что были безжалостно отравлены тем самым ядом, что умерли вместе со своим обладателем. Всё, что было не высказано и так мечтало найти выход в словах любви тогда, когда бы наступил тот самый момент. Но момент был упущен. А перечёркнуто враз абсолютно всё.       Тем же вечером Саша открыл переписку с Максимом, которая уже давно замолчала. Он всего лишь хотел убедиться, что всё правильно понял. Было достаточно пары слов «всё кончено», и он бы... Что? Саша не знал. Он одновременно боялся этой правды и желал её. Но даже страх не стал помехой перед непослушным пальцами, что уже набирали сообщение, пока парень без света заперся в летней спальне, сложившись в позе эмбриона в углу на кровати и прижавшись к холодным стенам постройки.

Вы:

Привет

Извини, что отвлекаю

Просто я уже не могу терпеть этого странного молчания

Скажи, что между нами происходит

Пожалуйста...

      Саша почти не моргая смотрит на то, как через пару минут сообщения становятся прочитанными, но собеседник не спешит набирать ответ. А блондин всё смотрит и смотрит, в то время как паника накрывает его своей разрушительной волной всё быстрее и быстрее.       И вот он видит, как старший что-то набирает. Затаив дыхание, парень не может перебороть страх, уже давно поселившийся внутри и сейчас, по ощущениям, будто медленно вырывающий прямо из груди его и так кровоточащее сердце. Макс🔥: Привет. Я не знаю что сказать Если не ошибаюсь, то "нас" не было Были только ты и я Мы друзья Что ты ещё хочешь услышать?

Вы:

И что теперь будет?...

Макс🔥: Не знаю. Жизнь, например

Вы:

Значит

Для тебя всё это ничего не значило?

Макс🔥: Что "всё"? Блять, я уже давно давал понять, что не из этих

Вы:

Замолчи

Макс🔥: Не знал, что происходило, но теперь окончательно осознал

Вы:

Пожалуйста, хватит

Макс🔥: Это всё было странно с самого начала

Вы:

Хватит!!!!!

Макс🔥: Я не виноват, что ты так и не понял, уж прости

Вы:

Ясно

Макс🔥: Что ясно?

Вы:

Что ты мудак, Макс

Как же я блять тебя ненавижу

Макс🔥: Взаимно, принцесса))

📻 Отпускаю - МАКSИМ 🔊

      Справляться с разрывающей изнутри болью было ужасно. Порой Саша просто лежал у себя в постели и ни с того, ни с сего начинал задыхаться. Не говоря уже о душащих слёзах, которых он пролил столько, сколько ещё никогда не проливал. Бабушка пыталась узнать, что произошло, ведь вместо жизнерадостного внука у неё теперь ходил словно пустой безэмоциональный сосуд. Саша хоть и пытался делать вид, что всё нормально, даже улыбаться женщине, но та чувствовала, что всё это было вымученным. Парень был бы и рад рассказать о том, что его гложет, но тоже начал бояться, что его не поймут, и тогда, когда отвернутся даже самые близкие люди, станет куда тяжелее.       Иногда он вспоминал тот самый взгляд Максима, не обременённым сложными мыслями и наполненный нескрытым интересом. Саша вдруг переставал верить в те грубые слова, кинутые ему по смс. Казалось, что если он сейчас придёт к нему лично, то старший не сможет скрыть своё истинное я, отражающееся в его глазах. Даже порывался переступить порог дома соседей или хотя бы написать хоть строчку. Но вовремя вспоминал то, каким арктическим холодом обдал его взгляд чёрных глаз в их последнюю встречу, и снова становилось до настоящих физических болей под рёбрами отвратительно. От самого себя, что полез туда, куда не стоило, и решил, что между ними что-то большее, чем дружба. И от Макса, что воспользовался, а потом лишь посмеялся.       Саша больше не смотрел на небо. Особенно по ночам. Звёзды вновь и вновь напоминали о нём... Он больше не знал, как жить в этом мире, когда сама природа становится тем, что душит воспоминаниями и всё никак не отпускает. Куда бы он не пошёл, куда бы не поехал. Он же был уверен, что даже в городе не сможет забыть, смотря на звёзды, на закаты и рассветы. Хотелось выколоть себе глаза, чтобы просто больше не вспоминать, не видеть этих переливистых осколков надежды, разбросанных по небосводу.       Он смотрел в потолок часами и обманывал себя тем, что ничего не произошло, чтобы хотя бы на немного прервать непрерывный скрежет боли внутри. Это происходило настолько часто, что иногда он уже не был уверен, что тот самый Максим с безупречной карамельной кожей, с пронзительными глазами, темнее вселенской бездны, с пухлыми мягкими губами изящной очерченной формы, ровными чертами лица, несколькими миниатюрными родинками на лице, шее, плече, с высоким стройным и крепким телосложением, сильными руками и музыкальными пальцами, насыщенными тёмно-черничными волосами и тёплым, нежным и заботливым характером существовал вовсе. Может быть, его никогда не было, и это просто плод необъятной фантазии Саши, которая всегда любила выдумывать самых разных и даже, вполне возможно, таких совершенно идеальных персонажей.       К парню часто приходила под бочок их кошка Муся, которая вдруг подобрела и больше не царапалась, даже когда Саша поглаживал её по шёрстке слишком долго, уйдя в поток своих спутанных мыслей. Видимо, тоже чувствовала состояние юноши, хотела хоть чем-то помочь. У них в доме ещё пару лет назад появился рыже-белый кот Кузя, выросший из котёнка, которого Муся принесла им в середине мая. Он любил погулять и по натуре был очень игривым, но даже он в этот период времени часто находился неподалёку от Саши. Когда парнишка пытался снова начать рисовать, чтобы хоть немного перенаправить фокус своего внимания, Кузя грелся на солнце, сидя на окне за шторами совсем рядом. Когда блондин всю ночь ворочался и не мог уснуть, проваливаясь в дрёму на пару часов лишь на рассвете, кот приходил и нежился рядом, громко мурча и делая сон своего человеческого друга более крепким и приятным.       Правда, один раз случилось и такое, что ближе к вечеру, когда солнце стало более тёплым, а не обжигающим, Саша шёл с огорода и проходил рядом с палисадником, где устроились Кузя и другая кошка чёрного цвета с белым пятнышком на лапках и воротничке. Они развалились в свете мягких лучей прямо на траве, прижимаясь друг к другу ушками и мордочками, мирно посапывая. В этот момент парень вспомнил, как однажды уже видел подобное зрелище, когда на их лавочке возле забора спали кошки. Это была та самая ночь, когда Саша и Максим впервые спокойно поговорили, и в сердце младшего зародилось что-то вроде невинной и искренней симпатии. Смотря на отголосок прошлого сейчас, блондин уже не мог воспринимать всё так же просто. Внутри всё снова сжалось, и мысли вновь и вновь начали отрывать от его души и когда-то абсолютно беспечного и полностью целого сердца по кусочку.       Он ушёл в пристройку, заперся и прорыдал весь вечер и ночь, желая выплакать всё, что у него есть. Чтобы больше точно никогда не плакать. Помнится, Саша уже однажды говорил себе эти слова, прежде чем познакомится с Серёжей и Герой. Видно, слёз у него в запасе оказалось слишком много, раз он до сих пор тихо рыдает чуть ли не каждую ночь. Да и не было ему тогда ещё настолько больно. Кто бы знал, что тот же самый хулиган, который стал причиной слёз в далёком детстве, сможет так сильно изменить и сразу же растоптать его жизнь и внутренний мир.       Друзья пытались до него достучаться, но Саша больше не мог веселиться. Даже улыбаться теперь не выходило. Он не хотел показываться в таком состоянии дорогим людям и особенно Максу. Но от приглашения на семнадцатый день рождения Вовы отказаться никак не смог. Он целых два дня перед этим настраивал себя вести, как обычно. Пытался не плакать, чтобы сильные мешки и покраснения под глазами сошли, и он не испугал там никого своим кошмарным видом.       Какого же было удивление парня, когда на празднике он не обнаружил высокого брюнета. Саша правда не хотел спрашивать о нём, но под вечер и после пары рюмок новой Володиной вишнёвой настойки не смог удержаться от вопроса хотя бы старшему из них. Женя грустно посмотрел ему в глаза и тяжело вздохнув, объяснил, что Макс самолично уехал обратно в город раньше окончания лета из-за каких-то там срочных дел и предупредил только Женю, попросив извиниться за его отсутствие в такой день перед Вовой.       "Получается, сбежал. Ха...": абсолютно сокрушённо подумал про себя парень.       Снова почти что осязаемые путы обвили его шею и грудь, начиная стягивать до невозможности сильно. Саша влил в себя тогда около семи или десяти рюмок, отключившись прямо на столе. Серёжа и Гера еле принесли его домой, где Саша в бессознанке рыдал и звал Максима, метаясь по постели и крича куда-то в пустоту. Тогда братья остались с ним на ночь, а утром отпаивали и откачивали после сильнейшего похмелья.       Саше же после сотворённого даже в глаза им было смотреть стыдно, хоть друзья и говорили, что всё в порядке и со всеми такое бывает. Парень попытался как-то дотерпеть до начала учебного года, чувствуя себя абсолютно опустошённо. Ещё и осознание того, что он был настолько далеко, било по черепной коробке на постоянной основе, отчего становилось нескончаемо тошно.       Невыносимо... Всё это просто невыносимо...       Когда он приехал в Липецк, то ситуация, естественно, лучше не стала. Немногочисленные знакомые в школе спрашивали, всё ли у него нормально, но он предпочитал врать, что да, и уходить в рисование. Он снова провалился в него с головой. Это всегда была единственная его отдушина, что давала хотя бы какую-то частичку радости. Так и сейчас он максимально забывался в выдуманных мирах, не обращая внимания ни на что больше. Учителя были недовольны успеваемостью Саши, но парню было как-то безразлично. Вообще на всё, если быть совсем откровенными. Даже приближающиеся экзамены для поступления не волновали. В нём, словно неизлечимая болезнь, прогрессировала пустота и перманентная апатия.       К октябрю слёзы действительно кончились. Их вообще больше не было. Он иссушил себя полностью. И теперь только мог наращивать в себе новый клубок ненависти к одному определённому человеку. Больше Саша не позволит собой помыкать. Ни за что на свете.       Он разбит, да. Раздроблен, потерян. Но не сломлен. Никто не сможет убить в нём желание жить. Хотя мысли о суициде и просачивались в голову порой в самые звёздные ночи. Но парень знает, что сильный. Знает и обещает себе справиться со всем этим дерьмом.       Саша обязательно преодолеет этот период и потом с удовольствием будет смеяться в глаза этого ненавистного парня, посмевшего раскромсать его сердце.       Он отпустит Максима, их прошедшее лето, переписки и чувства так же, как деревья нынешней хмурой осенью отпускают эти пожелтевшие листья, сорвавшиеся с веток от сильных порывов ураганного ветра, что улетают далеко в чернеющую даль грозовых туч.