Будем ли мы праздновать дни рождения после смерти?

      Джерард проснулся от скрипучего шума за окном. Дождь и облака, полностью розовые, как в прошлый раз — это значило только одно.       Ему хватило двух минут, чтобы запрыгнуть в свои огроменные резиновые ботинки, точно на пару размеров больше, их он тоже выменял у Боба, натянуть всю оставшуюся одежду и спуститься с лестницы, перепрыгивая через три ступени сразу. Внизу уже ждал дождевик и Майки, широко улыбающийся, он был в точно таком же безумном возбужденном восторге. — Я уже заждался, думал, ты ничего не услышал. — он переминался с ноги на ногу. — Как я мог такое пропустить? — возразил Джерард, путаясь в дождевике, как ребенок. Рукав не поддавался. — Другие спят? — Да, я думаю, да. Кроме Райана. — Майки помог Джерарду разобраться с непослушным дождевиком, и накинул на его голову капюшон. — Он, эээ, а вот и он!       Райан громко захлопнул дверь чулана, держа в руках ведра, какое-то абсолютно безумное количество вёдер, удивительно помещающееся в его крошечные ручонки: — Джерард, только тебя ждем. Быстрее, мы с Майки уже вытащили все на улицу. — он легонько подопнул коленом ребят, первым вываливаясь на улицу.       Воздух был теплым и окутывающим, приятно пахло дешевой сладкой ватой с каким-то своим ягодным привкусом, его можно было ощутить на языке, не открывая рта, дождь был особенным сегодня. Майки и Джерард выставили все ёмкости под небо на мокрую траву, тут были и кастрюли, и ведра, и вазы, все более-менее подходящие штуки. Даже кружки умудрились притащить. Красота. От такого дождя распускались самые прекрасные цветы, и особенно — огроменное ромашковое поле, чуть подальше от их дома. После такого сахарного дождя ромашки были везде и больше, везде, куда только ни падал взгляд человека. — Мы так до утра просидим, — застонал Райан, зевая. — Очень медленно, в прошлый раз было куда быстрее. — он зашатался на стуле, крыша на крыльце отлично защищала от промокания, противно скрипя в такт. — В прошлый раз был кошмарный ливень, который затопил весь сад у дома Боба, помнишь? На улице сейчас очень хорошо, я могу еще раз прочитать вам «Муми троллей». — предложил Майки, уже поднимаясь на ноги, заранее зная, что они согласятся. Все любили «Муми троллей».       Джерард и Райан закивали головами одновременно, всем нравилась эта история, но этим двоим — особенно, она напоминала их жизни, только чуть более…волшебные, что ли. Как будто в их жизни волшебства было мало. — Я люблю тебя, Майки. Неси сюда все книги, — Джерард подпрыгнул на месте от восторга. Это была волшебная ночь.       Майки появился через минуту с огромной стопкой в руках. Рэй пришел к ним на моменте, когда Туу-тикки привела в дом муми троллей Нинни, невидимую девочку, любимая история Райана, он находил в ней отклик.       «Ну ладно. Эту Нинни по глупости испугала тетенька, которая взяла малютку на свое попечение, хотя и не любила ее. Я встретила эту тетю, она ужасная. Понимаете, она совсем не злая, такое еще можно было бы понять, а просто холодная как лед и ироничная». — закончил Майки, прежде чем Рэй успел перебить его: — Сколько раз вы читали эти книги? Дерьмо, мне кажется, я уже могу наизусть пересказывать все эти истории детишкам в детском саду, не упустив вообще ни одной детали. Особенно ту, что про огромную шляпу и облака, на которых они летали. — Моя любимая, — заметил Джерард. Дождь потихоньку заканчивался, а облака рассеивались, открывая вид на прекрасное яркое солнце. Небо всё еще было розовым, однако в воздухе больше не висело того приятного аромата, теперь пахло сыростью. — Итак, — заметил Райан, помогая ребятам затаскивать всё обратно в дом, — Меньше, чем в прошлом году. Но на трое людей больше в этом доме, чем тогда. Молодцы. Что будем делать? — Ммм, — пожал плечами Майки. Он уже ставил кастрюлю на плиту. — Я думаю, нам просто стоит надеяться, что этим летом будет еще один сахарный дождь. — Ага, — сказал Джерард. Он успел достать высокую стремянку, целью были самые верхние ящики их кухонного шкафа. Рост ни одного обитателя этого дома не позволял до туда добраться иным способом. — В позапрошлом, кажется, были три. Точно не помню, мне так кажется. Может быть, один из них мне приснился, не знаю…       Работа была слаженной. Баночки, пакетики и коробочки Джерард, стоя под потолком и напевая песни, скидывал вниз. Было всё: от сахара, муки и дрожжей до звёздной пыли. Райан ловил, Рэй сортировал. Негромко играла музыка, достаточно, чтобы ее слышали обитатели кухни, недостаточно, чтобы разбудить остальных. Гейба разбудить было нереально, но за всё время здесь, Фрэнк просыпался от любого более-менее громкого шума. Стоило Джерарду выйти из комнаты ночью, как из соседней двери тут же высовывалась сонная голова с вопросом «ты чего тут?». Это было его преимуществом, каждый раз он с готовностью принимал плачущего из-за кошмаров Джерарда в свои ночные объятия, говорил хорошие слова и давал ему заснуть первым. Фрэнк был, в какой-то степени, по-своему заботливым. Он не спрашивал «как ты себя чувствуешь?» и, в, отличие от, например, Майки, он не заставлял надевать свитер в холодную погоду или брать с собой зонт, когда шел дождь, чтобы не заболеть. Он просто обнимал, когда нужно, знал, как развеселить, гладил по голове и ничего не спрашивал.       У Джерарда были бабочки в животе, бабочки в животе от Фрэнка.       Он не говорил об этом никому.       Время близилось к утру. Работа во всю кипела. — Вы чего здесь делаете? — О, Фрэнки, ты проснулся? — улыбнулся Рэй, отвлекаясь от «увлекательной» работы по смешиванию чего-то с другим чем-то в большой бочке. — Работа. — Я вижу, да. — он сонно переминался с ноги на ногу. Его смешная пижама со снупи была на пару размеров больше, чем нужно, свисая как с привидения. — Но я не понимаю. — Сегодня был дождь, помнишь те облака розовые, когда мы ловили светлячков? — спросил Майки, не отрываясь от дела. Он помешивал что-то в кастрюле огромной деревянной ложкой, его очки частично запотели. — Иногда, очень редко, идет дождь, из этих облаков, я имею ввиду. — Ну? — Фрэнк вопросительно поднял бровь. Он совершенно не понимал, к чему идет речь. — Дождь особенный, Фрэнки. Мы делаем из него всякие штуки, эээ, типа как раствора от кашля или вино? Я не уверен, что это можно назвать вином, но на вкус не так противно, сладко и, самое главное, алкогольно. — Рэй протянул стакан. — И ее можно пить так. Чем-то напоминает персиковую газировку из японских магазинчиков. Что-то такое. Нам оставалось просто проявить фантазию.       Фрэнк уселся за стол, он доедал остатки вчерашнего тыквенного пирога. Рэй был прав, вполне неплохо. Но он всё еще не понимал, как из этого можно получить раствор от кашля, вино или что они, черт возьми, там вообще делают. — То есть, вы просто добавляете туда всякие случайные штуки и смотрите, что получится? — Так точно, — кивнул Джерард. — Я думаю, оно занимает кучу времени? Я имею ввиду, да? Сколько времени потребовалось, если дожди идут «иногда», чтобы все это придумать? — У нас здесь целая вечность, Фрэнки, не забывай. — Бесконечная жизнь после смерти — время для того, чтобы перепробовать и сделать всё, что только захочется. — Если добавить туда ромашки, звездной пыли и тыквенных семечек, получится раствор от кашля.       Хорошо, раствор от кашля. Фрэнку просто нужно принять, что так оно и происходит, дело наверняка только в звездной пыли. На то она и звездная. Он озвучил свои мысли. — Не глупи, Фрэнки. — оборвал его Райан. — Ага, — Джерард посмотрел на него с огромным удивлением. — Как ты себе это представляешь? Если бы дело было только в ней… Я полагаю, эээ, мы бы могли только её есть ложками от кашля. — он сел рядом, вилкой начиная есть пирог Фрэнка. — Мы пытались. Не получается. А этот раствор — что-то волшебное. Понимаешь?       Фрэнк кивнул, наблюдая, как Джерард полностью расправляется с его завтраком. Это имело смысл, но он не понимал. Просто принимал. — Вы хотите сказать, если я добавлю туда что-то плюс что-то, то смогу получить третье нечто, что может быть очень полезно? — Да, — сказал Майки, разливая розовую густую жидкость в банки. — Мы делаем так каждый год. — А если ничего не выйдет? — Лотерея. Ты либо все испортишь, либо очень поможешь этому дому.       Фрэнк пожимает плечами, мол, ладно, вряд ли он додумается до чего-то, что уже не придумано другими, и робко уточняет, что такого сделал Майки. Кондиционер для одежды, ах да, точно, поэтому запах был потрясающим. Но наблюдать за всем этим наскучило очень быстро, поэтому пижама со снупи сменилась на что-то более приличное и чистое (большую стирку они устраивали совсем недавно), от одежды все еще хорошо пахло чем-то цветочным. Фрэнк ушел на улицу, даже не надев резиновые сапоги. Это было фатальной ошибкой.       Кеды промокли насквозь от долгой пешей прогулки, хоть выжимай, и скорее всего точно расклеятся к завтрашнему утру. Казалось, случилось мини-наводнение, однако это всего лишь дождь, простой сахарный дождь, затопивший всё вокруг. Но сейчас было кое-что поважнее, чем мокрые противные кеды, что заставляло Фрэнка бежать домой, собирая по пути все лужи, в том числе и полные грязи. Ему это точно должно понравиться.       Фрэнк осторожно открыл входную дверь, пусто. Отлично. Он был очень взволнован, взбираясь по крутой лестнице и пропуская сразу несколько ступенек одним большим шагом, был взволнован настолько, что забыл постучать, поэтому просто открыл дверь с огромным грохотом, пугая хозяина комнаты. — Джерард, я принес тебе цветов.       В руках букет ромашек, уже успели распуститься после дождя, напротив — Джерард. Бабочки в животе, сладкий привкус во рту, слова, застрявшие на языке. — Ромашки. — Произнес Уэй спустя некоторое время, подходя ближе. — Посмотри на свою обувь, что происходит? Ты такой смешной. — Прости, я… Я торопился. — Фрэнк виновато пожал плечами, стягивая с себя кеды, носки были не лучше. Когда-то они были зелеными, кажется. Или красными, не важно. — Мне казалось, тебе понравятся. Я не знаю, я почему-то подумал, что тебе точно должно понравиться, и насобирал столько, сколько смог унести. Я выгляжу так нелепо сейчас. — Мне никто еще не дарил цветов. Никогда. — Джерард забрал букет из рук Фрэнка. — Спасибо. Мне нравится букет, и ты, очень. Ты заставляешь меня чувствовать себя… Я не знаю… — Бабочки? — перебивает Фрэнк. — Или как будто съел что-то не то, но тебя не тошнит? Или как будто должно произойти что-то, вот вот, но ничего не происходит? Потому что я чувствую это.       Джерард кивает. Фрэнк заставляет его чувствовать себя особенным, достойным чего-то хорошего. То, как он держит за руки и успокаивающе гладит по голове, то, как он улыбается или рассказывает свои несмешные шутки, Джерарду нравится всё это. И даже эти глупые цветы, казалось бы, цветы, просто цветы, выйди на улицу, насобирай сам, вокруг было много… Но они были особенными. Фрэнк подумал о Джерарде. — Бабочки, наверное, самое точное описание