Будем ли мы праздновать дни рождения после смерти?

— Когда у тебя день рождения, Фрэнк? — спрашивает Райан, стоя около настенного календаря с маркером, зажатым в зубах. Выглядел как какой-то старшеклассник, которого попросили провести урок у ребят из начальной школы. Джерард был прав, когда говорил, насколько давно здесь Райан: его странная манера говорить, и абсолютно отличающийся от других стиль в одежде…       Джерард любил огромные свитера, большие футболки и узкие джинсы, Майки выглядел как наркоман или чертов задрот, который не видел белый свет годами, но все еще одевался более-менее сносно, если чрезмерно обтягивающие футболки из гардероба чьей-то младшей сестры можно было так назвать, и даже его дурацкие прямоугольные очки не выглядели старомодно.       Рэй же был похож на старшего брата, ирония состояла в том, что братом ничьим он не был, а старшим, как оказалось, являлся Джерард, старшим братом Майка. Пит и Гейб, о них говорить можно было бесконечно, цветастые футболки с дурацкими, сделанными маркером, надписями, такие же странные цветастые кофты, свитера и… Фрэнк точно видел что-то подобное по телевизору с пометкой «сумасшедшая подростковая мода», но они казались классными. Те крутые парни в школе, которые нравятся не девушкам, а парням, таких всегда зовут на вечеринки, и у них обязательно получаются самые лучшие розыгрыши на свете. Райан выглядел очень старомодно, он даже носил чертовы подтяжки и белые рубашки. Но имеет ли Фрэнк право осуждать? Он сам выглядел как смесь панка и мертвого подростка с проколотыми ушами. — Разве после смерти мы празднуем дни рождения? Я имею ввиду, ну, мы же вроде как умерли? Умерли. — последнее слово Фрэнк растягивает так, словно ему тут одному очевидно, что он тусуется среди компании мертвецов. — Ты шутишь? — искренне удивляется Райан. — Конечно празднуем. Ты думаешь, у нас тут развлечений много? — Есть ли в этом смысл..? — Не будь занудой, Фрэнки, дни рождения есть дни рождения, умер ты или нет. — Рэй переворачивает листы настенного календаря, все даты без дней недели, некоторые обведены в кружочек. Он демонстрирует это Фрэнку. — Видишь, мы записали всех. И твой запишем. На день рождения Райана закатим вечеринку в честь конца лета. — Тридцать первое октября, я родился тридцать первого. — Хэллоуин! Вау, Фрэнки, тебе повезло. — Райан обводит маркером дату, мелкими буквами рядом подписывая «Фрэнк др», и Фрэнк подмечает, что его почерк довольно аккуратный, даже слегка калиграфичный. — Но на конфеты слишком не рассчитывай. — О чем сплетничаете? — знакомый голос, все трое оборачиваются одновременно. Джерард. — Боже, блять, мой, Уэй, что ты сделал со своими волосами? — первым удивляется Рэй.       Огненные раньше, сейчас они превратились в черные, как самые темные ночи или как ваш самый страшный кошмар. Черные волосы заставляли, с его бледной кожей, быть похожим на полуживого, что иронично, вампира. — Выменял у Боба краску для волос утром на все заколки Фрэнка, в этой жизни нужно что-то менять. — Эй, ты обещал меня сводить туда! Еще когда мы светлячков ловили! — возмущению не было предела. И это плата за все теплые объятия? — Это было недели две назад, Джерард! И ты выглядишь пугающе. — Спасибо, я старался. Это было запланировано. — Некрасиво, Уэй, очень некрасиво. Фрэнки заткнуться не мог о вашем походе к Роберту. Всё болтал, как девчонка перед первым свиданием, — шутит в ответ Райан. — Ты поступил как очень плохой бойфрэнд.       Все смеются, кроме, наверное, Фрэнка, не так уж и много он болтал. Ну ладно, может быть, не затыкался пару дней, но не то что бы постоянно. Окей, Райан прав. Ему не терпелось поскорее узнать всё самое интересное, происходящее здесь, но в целом за последние две недели он убедился — жизнь здесь практически ничем не отличается от той, разве что, при этом, тут не нужно было ходить в школу и церковь. А в остальном, ну мармеладные светлячки, подумаешь? Сахарные облака, звезды в траве и обжигающий огонь в Джерардовых волосах. Ну и ладно. Да, лисы живут около ручья и разговаривают, с кем не бывает? — Да ладно вам, у нас есть еще вечность, мы можем ходить туда хоть каждый день, хоть сейчас. — протестует Джерард. — А волосы — другое. — Пошли. — Что? — Я говорю, пошли прямо сейчас, Уэй! Ты можешь обещать мне сколько угодно…       Джерарда широко улыбается и подхватывает Фрэнка за руку, (перебивает его нудные возмущения), утаскивая в сторону двери. Тот поворачивается к ребятам и смотрит виновато, мол, «ничего не знаю», и пожимает плечами, пропадая за дверью. После себя ребята оставляют только прохладный уличный воздух.       Они бегут какое-то время, по-детски нелепо держась за руки, пока Фрэнк не выдыхается. У него нет столько энергии и выносливости как у Джерарда, поэтому оставшуюся дорогу они медленно идут, болтая о всякой ерунде. — Почему ты решил, ну, знаешь, поменять цвет волос? — Красные слишком обжигают, я ведь и тебе несколько ожогов оставил, помнишь? Майки в конечном счете просто перестал со мной обниматься, но он костлявый, так что это я переживу, а ты… Ты довольно мягкий, Фрэнки.       Фрэнк смотрит на свою ладонь, где остался небольшой шрам от едва сошедшего, говорит: — Да, не скажу, что это было слишком приятно. — он нервно смеётся. — Я думал, у вас здесь цвет волос можно изменить так, — щелчок пальцами в воздухе, — так просто. У вас даже говорящие лисы есть, почему, черт, вы пользуетесь красками вообще? — Мы думаем, что лисы — тоже души умерших. А в остальном, я не знаю, никто не знает. Причуды этого мира слишком сложны для кучки детей, не думаешь? Загадки все еще остаются загадками. — Ага, — соглашается Фрэнк. — Да. — Ему нечего больше добавить. Уж если они не знают… — И что, вам совсем не интересно узнать, как устроен этот мир? — О, милый, оставь это взрослым.       Да, точно, как он не додумался?       Дорога к Бобу лежит через ручей с говорящими лисами, живущими в забавных, да, вот это слово, в забавных мини-версиях человеческих домов, но сегодня там пусто, ветрено настолько, что едва ли не сносит. Только идиоты попрутся на улицу в такую погоду, если они, конечно, не запускают воздушного змея. Майки, Пит и Гейб занимались этим с самого утра на заднем дворе, а вчера целый день потратили, чтобы сделать несколько штук из бумаги и старых газет. Вся гостиная пропахла дешевыми акриловыми красками к вечеру, когда все змеи были разрисованы в индивидуальные дизайны. У Райана разболелась голова, и он капризно требовал внимания. Они смотрели какие-то черно-белые мультики, сюжет которых Фрэнк едва ли смог уловить, не понимая и половины всех деталей. Но ладно, что угодно, что делает этого ребенка счастливым. — Во-о-он там, видишь? — Джерард указывает рукой куда-то вперед, где виднеются очертания кирпичного дома, он выглядел еще более комично и мультяшно, чем их собственный, с причудливой крышей больше походил на смесь ходячего замка и жилища какого-нибудь гнома из типичного фэнтезийного фильма. Всё, как положено. — О, вау, да, вижу. Он выглядит так… — Волшебно, да? — широкой улыбкой Джерарда можно было осветить целый континент. — Боб никогда не сознается, как нашел такое сокровище. Хотел бы я жить в похожем. — Да, волшебно, у вас тут всё волшебное, но это не то слово. — Фрэнк на секунду задумался. — Он выглядит потрясающе, я хотел сказать. И так типично для… эээ… Ну, для всего, что здесь.       Джерард смеётся, Фрэнк готов поклясться, что его было слышно далеко за пределами этого места, очень громкий. — Фрэнки, ты тоже потрясающий. Мы все.       Они подходят к дому в то же время, как дверь в нем открывается изнутри. Фрэнк не ожидал увидеть, но Боб был единственным, кто выглядел здесь не на шестнадцать и младше, он бы дал ему девятнадцать, наверное. Или тридцать пять, зависит от того, как посмотреть. — Уэй, тебя слышно за километр от моего дома, твоя новая суперспособность — это сообщать о своем присутствии за час, как ты появишься? Проходите. — Он пропускает перед собой парней, закрывая дверь на небольшой засов изнутри.       В доме пахнет свежей выпечкой, приключениями, а на потолке самые настоящие звезды, какие Фрэнк видел повсюду в траве и деревьях, подвешены на ниточках, сверкают. — С твоего утреннего прихода ничего не изменилось, кроме, наверное, только твоего цвета волос. Ты теперь выглядишь как кровосос, в курсе? — Вау, спасибо, я старался. Это к хэллоуину, у Фрэнки день рождения. — До него еще четыре месяца, тупица, — встревает Фрэнк, все еще не переставая рассматривать дом. Потрясающе. — И… Как тут все работает? У меня нет денег. — Ты даешь мне что-то, я делаю то же самое, давай, выворачивай карманы, посмотрим. Джерард принес утром безумное количество заколок. Они точно разойдутся как горячие пирожки. Девчонки обожают подобные штуки. — О, да, это мои. — с гордостью замечает Фрэнк. Он достает всё, что у него есть: пара булавок, запасной медиатор розового цвета, фантики от конфет и, погодите-ка, немного семечек. И классная ручка, которая может менять цвет чернил с синих на красные. — Да, потрясающе, то что нужно, добавь к этому забавную историю, и можешь выбрать что угодно с той, — Боб указал на полку, стоящую прямиком за Фрэнком, — что угодно, я не шучу. Сколько унесут твои маленькие ручонки, никаких пакетов. Мы не в супермаркете. — О, эм, у меня кажется есть одна. — Фрэнк не знал, откуда помнил это, но был уверен, что оно реально произошло с ним тогда, когда он жил. Под «жизнью» он подразумевал не этот волшебный лес с говорящими животными. У него всплывали некоторые моменты, как вспышки, например, контрольная в седьмом классе или его первая собака, такие незначительные вещи он помнил всегда. Типа как он помнил все слэшеры, которые смотрел, и у него никуда не пропал общий социальный бэкграунд и навыки игры на гитаре. Но он вряд ли смог бы рассказать что-то о его семье, городе и других близких людях. Ничего о его жизни, просто общие вещи, делающие его Фрэнком Айеро откуда-то из 2006. — Я не уверен, мне вроде как было пятнадцать? И я даже не знаю зачем, кажется, я сбегал из дома? Что обычно делают подростки? Может быть, чтобы потрахаться или свалить на тупую вечеринку. — Скучаешь по этому? — Я ничего не помню, кроме нелепых обрывков воспоминаний, поэтому скорее нет, чем да. Я даже не скучаю по маме, потому что не знаю, кто она, речь не об этом. В общем, я соорудил себе лестницу из кучи полотенец, простыней и футболок, а потом сорвался с неё, и очень тупо, нет, я не сломал себе ногу или руку. Через пару метров я поскользнулся на чем-то, перед этим шел дождь, и вот оно. Я сломал ногу. — Подростки. — улыбнулся Боб. — Я ничему не удивляюсь. Надеюсь, сломанная нога стоила всех усилий? — Нет, слушай, мне пришлось прыгать к двери дома и ждать, когда мама откроет дверь. Это было так тупо. Наверное. В любом случае, я больше ничего не помню. Наверное, она посадила меня под домашний арест или запретила делать, эм, всякие штуки… Которые мне нравились. Я даже не помню, что мне нравилось.       Джерард слушал так внимательно, и, казалось, эти пару минут был тише, чем за весь день, учитывая время сна. — Поразительно, Фрэнк, за всё это я могу дать тебе сверху бутылку джина. Мох, еловые ветки и старость, помещенные в бутылку. Давай, вперед. — Боб достает из-под импровизированного прилавка (на самом деле это был старый стол с аккуратно приколоченными досками по периметру) бутылку с синей этикеткой, выглядело внушительно, которая тут же оказывается в крепкой хватке Джерарда. — Мы оставим её до лучших времен. — говорит он.        Фрэнк не стал спрашивать, что значат эти «лучшие времена» в понимании Уэя, но принялся рассматривать полку. Рук хватило только на будильник со спайдермэном, упаковку шоколадных конфет, колбу с глазными яблоками по просьбе Джерарда, Фрэнку не хотелось знать, настоящие они или нет, и цифровую камеру.       Домой они возвращаются, когда начинает темнеть, а звезды в траве и на деревьях превращаются в своеобразные уличные фонари, все разного цвета. — О, господи, Майки! — вскрикнул Джерард, тут же отворачиваясь. Пит и Майки, как нелепо. — Только не говорите что вы..?       Фрэнк смеётся, видя, как смущенно выглядит Пит, образец уверенности в себе, он был похож на щенка, которого застали за чем-то абсолютно дурацким типа поедания обоев. — Боже, блять, мой, — ругается Майки, — вы, может быть, будете подавать какие-то знаки, когда так врываетесь? — Это вам стоит, я не знаю, подавать какой-то знак что ли, когда вы делаете что-то подобное здесь. Моя психика сломана навсегда. — Уэй, ты предлагаешь нам вешать носок на ручку входной двери? Ставить около нее горшок с цветами? Вешать табличку? — спрашивает Пит. — На ней будет написано что-то вроде «сосусь с Питом Венцем, осторожно»? — Шутит Фрэнк, заставляя всех, кроме Джерарда, смеяться. — Лучше бы оно и было! Знайте, сегодня вы сломали мне психику своим… Этим самым. — он драматично отворачивается и спешно поднимается на свой этаж.       Фрэнк уходит вместе с ним, слыша едва различимое «поверить не могу, что они…».