Не прячься от себя

      Вечер того же дня.       Сидя на кровати, опёршись торсом немного назад, лицо Скарамуччи было просто заполнено красным штрихкодом. А прямо перед ним, на коленях, сидел один очень... смелый, мать его, человек.       Блондин прошёлся языком по головке, держа в руке достоинство своего спутника, и методично похлопал им по своим губам.       — Ты... — Скарамучча вдохнул, вытирая с губ сбежавшую влагу. — Реально решил забить на общагу, чтобы это?..       — Хм... Ну да? В моей квартире довольно тихо. — парень вновь прошёлся губами вдоль ствола, кончиком языка ощутив солоноватый привкус. В тоне его голоса послышалась улыбка. — Лучше сконцентрируйся на ощущениях.       С этим словом Кадзуха взял глубже, уже полностью обволакивая верхушку языком. Он облизывал то место под головкой изнутри, отчего гость только и мог прищурить глаз от новых ощущений.       Скарамучча и подумать не мог, что после того заявления Кадзуха решит исполнить его прямо в этот вечер. Они в самом деле вернулись к общажным гаражам, чтобы... уехать в Инадзуму? Ради минета?       «Пойдём, проводишь меня» — говорил Кадзуха, чтобы взять его с собой.       Парень даже не знал, почему. Это он так быстро пытается загладить вину за сладкое? Но разве не он сам купил всё это ради того, чтобы просто позлить? Не может же быть, что Кадзуха сдерживался всё это время?       — Не представляешь, как я ждал этого... — белёсый сказал это внезапно, что побудило синюю макушку дёрнуться. — Я за все эти полгода только и думал о том, как ошибался в своих решениях...       — Гхм... Не болтай... — Скарамучча, чувствуя, как тело содрогается в одной конкретной области, невольно пододвигался ближе, выгибался чуть вперёд, чтобы получить максимум от этого момента. Что не могло не вызывать умиления у Кадзухи.       Он издал тихий, тёплый смешок. Такой, что у него самого сердце таяло. Осторожно он обхватил член рукой, медленно двигая её вверх-вниз, не переставая сжиматься.       — Столько времени я думал, что давлю на тебя... И что сам ты просто смеёшься надо мной. В моменты, когда так флиртуешь... Я еле держал себя в руках. — его взгляд обвёл румяного. И улыбка даже немного усилилась, но не сильно. — И вот какой ты бываешь, когда мы только одни.       — ...А тебе обязательно всё комментировать? — Скарамучча нахмурился, твёрдым взглядом смотря прямо на лицо оппонента. Но его разгорячённые щёки всё ещё не позволяли воспринимать его иначе, чем милого смущённого котика.       — Оу, извини. — Кадзуха ещё сильнее сжал руку, отчего тот непроизвольно втянул воздух. А взгляд его стал каменным. — Просто констатирую факт.       — ...Я же просил!... — парень едва мог говорить связно, но пытался. Дрожащей рукой он уже был готов схватить блондина за чёлку. — Доведи дело до конца... Не изводи... Меня...       Кадзуха ещё сильнее расплылся в улыбке. Эти фразы — ничто иное, как подтверждение его слов. Он поднёс рот к головке, обведя её языком по кругу и оставляя после себя влажное, но такое манящее ощущение.       — Как пожелаешь, милый. Но постарайся не кончить слишком быстро. — на это Скарамучча даже не успел ничего сказать, ведь далее движения ртом стали быстрее, настойчивее — и шершавый язык не планировал прекращать свой танец на чужом либидо.       — Хмфп!.. — вырвалось изо рта сидящего, а колени содрогнулись перед Кадзухой, но тот свободной рукой удержал парня на месте, не позволяя ему сдвинуться.       В комнате было не темно — но и не слишком светло. Настольная лампа тепло освещала стол около кровати, мельком падая на почти раздетые тела у постели. Рубашки были где-то в коридоре, а штаны в принципе не претендовали находиться слишком долго. Уже было ясно, что скоро и их не станет...       Синеволосый закинул голову, чувствуя, как внизу живота растекается глубокая, тянущая волна тепла. Которая уже вот-вот была готова щёлкнуть... Но в этот же миг приятное тепло покидает тело, и Кадзуха отстраняется от своего действия.       — Хэ... Хэй?? — парень резко поднял голову, и во взгляде была смесь удивления, недоумения, даже отчаяния? — Ты что остановился?!       Когда он закончил фразу, его чёрные брюки были полностью стащены с ног и отброшены куда-то в сторону, и в этот же миг белёсый уместился головой между ног в более... интимном месте. Будто в этот момент есть места "запретнее"... Отчего поза переменилась в лежачую.       — Там?? Ох-... — и тут же его область перед входом ощутила то же тепло, что до этого его покидало. Ну и, следовательно, перешло к не менее... интересному месту.       Кадзуха, конечно, не сразу перешёл к лоно — дело началось с поцелуев промежности.       — Ты особенно вкусный после душа... — парень приоткрыл глаза, которые до этого были закрыты, и каждое его касание сопровождалось влажным, даже мокрым сопровождением. Что не могло не смущать. — Я хочу целовать, лизать тебя... Полностью овладеть тобой.       Парень сидел на коленях на полу, свободной рукой трогая своего парня. А другая рука, между тем, уже давно находилась у пояса и помогала собственному "ждуну". Который уже явно желал большего, чем простой минет. И Скарамучча это понял довольно быстро. Кадзуха сидел и одной рукой освобождал для своего языка место.       — Не представляешь, как я хочу тебя.       Его брови исказились то ли в отчаянии, то ли в желании — и этой же рукой он полез в более убедительное место. И как только палец дотронулся до входа, Скарамучча дёрнулся, а второй одарил его своим взглядом.       — Ты не пил. И на этот раз точно не забудешь нашей близости. — он надавил пальцами сильнее, вместе с плотью разведя их по сторонам, чувствуя каждое подрагивание под ним. — Я хочу напомнить тебе, как сильно я люблю тебя. И не хочу, чтобы ты забывал нашу близость...       — Ты... — тот вдохнул, чувствуя, как тело реагирует на все прикосновения Кадзухи. Как буквально любая часть тела, где он прикоснётся, становится эрогенной зоной. То ли это эффект от предыдущих действий, то ли Скарамучча копил в себе слишком много невысказанных чувств?       — Да, я. И никто другой. — парень вновь прошёлся языком по поверхности, щеками упираясь в мягкие ягодицы.       Честно, он не ожидал, что этот зад будет настолько мягким и аппетитным на вид. Не только зад, но и всё остальное — такое гладкое и нежное, что было бы преступлением не попробовать на вкус и не "закрасить в розовые оттенки". И при этом он всё ещё не спешил вводить язык внутрь. Лишь облизывал сверху, играясь, чем конкретно так дразнил кое-кого.       — Но если ты против, лучше скажи сейчас.       — ...А если ты, мать его, продолжишь болтать... то точно буду. — Скарамучча нахмурился и зажал своими ногами голову парня по бокам, за чем последовал характерный вздох. — Не испытывай моё терпение.       Кадзуха удивлённо помолчал. Но тут же залился ещё большей улыбкой, и руками пришлось чуть отодвинуть от себя ляшки. Но, право, быть зажатым ими — та ещё честь.       — Хах, ладно... — после этого язык без какого-либо стеснения вошёл внутрь, заполняя наконец не только внутренности, но и тишину (которой, конечно, толком и не было).       Влажный и тёплый язык двигался внутри — сначала медленно, пробуя, изучая, а затем всё увереннее. Скарамучча вцепился пальцами в матрас, запрокинув голову назад. Из горла вырвался сдавленный стон — он попытался сдержаться, прикусив губу, но Кадзуха лишь усилил напор, и следующий звук получился громче, даже откровеннее...       Блондин отстранился на мгновение — ровно настолько, чтобы прошептать:       — Не сдерживайся.. Я хочу слышать тебя. Помнишь, мы же одни?       И снова припал губами к разгорячённой плоти, теперь уже добавляя пальцы, но постепенно. Осторожно растягивая, подготавливая. Скарамучча выгнулся, когда длинные пальцы коснулись чего-то внутри — от чего перед глазами что-то вспыхнуло.       — Ах-х... Кадзу... — его голос сорвался, и он сам не заметил, как сократил имя парня до короткого, и такого интимного для него самого "Кадзу".       Кадзуха замер на секунду, услышав это. А потом его глаза наполнились такой нежностью, что Скарамучча, случайно поймав этот взгляд, почувствовал, как сердце пропустило удар.       — Ещё... — прошептал блондин, и его пальцы двинулись быстрее. — Скажи ещё раз.       — Кадзу... Ах!.. Чёрт... — Скарамучча зажмурился, чувствуя, как румянец заливает уже не только лицо, но и шею, и грудь. Он ненавидел быть таким уязвимым. И одновременно — никогда не чувствовал себя настолько... живым.       — Я здесь... — прошептал Кадзуха, покрывая поцелуями внутреннюю сторону бедра. — Я весь твой.       Он выпрямился, потянувшись к тумбочке за презервативом — маленьким синим пакетиком, таким же, как в их первый раз. Только теперь всё было иначе. Теперь они оба знали, чего хотят. Знали, что это — не случайность, и даже не пьяная выходка. Он вновь взял находку в зубы, заглядывая в затуманенные глаза напротив.       — Ты готов? — из-за пакетика во рту голос звучал особенно глухо.       Скарамучча посмотрел на него — на растрёпанные пряди, на припухшие от поцелуев губы, на красные глаза, в которых открывалось столько чувств, что у него перехватило дыхание, на этот, гребанный, синий пакетик в зубах... И подумал он только о том, что Кадзуха слишком...       Слишком горяч.       И вместо ответа он сам притянул парня за шею к себе, выбрасывая этот, по его мнению, "мусор" в сторону. И жадно впиваясь в его губы таким требовательным поцелуем, что заставило второго замереть.       — Давай без этой хуйни... — выдохнул он, оторвавшись. — Просто сделай это.       Кадзуха даже не сразу понял, что конкретно ему предлагают. Но как только дошло... Лицо озарила такая улыбка, что даже дыхание перехватило.       — Ты понятия не имеешь, как я тебя люблю. — с этим словом он аккуратно придвинулся ко входу и скользнул внутрь.       Скарамучча зашипел сквозь зубы, на мгновение зажмурившись от распирающего ощущения внутри. Рука блондина тут же легла ему на щёку, большой палец погладил её, отвлекая на себя и успокаивая, заставляя открыть глаза и посмотреть на него.       — Дыши... — прошептал Кадзуха. — Всё хорошо. Я с тобой.       И когда Скарамучча кивнул, расслабляясь, Кадзуха начал двигаться. Сперва медленно, но глубоко, заполняя его целиком — так, что каждый толчок отдавался в пояснице и во всём теле. Их губы снова встретились, языки сплелись, дыхание смешалось.       — Господи... ты меня даже выпускать не хочешь... — слышалось от Кадзухи сквозь поцелуй, и его движения стали быстрее, отрывистее. — Я... не могу...       Скарамучча в ответ лишь крепче обхватил его ногами, прижимая к себе. Казалось, он его схватил как крабик, который еще и не хотел отпускать... Его пальцы скользнули в белые волосы и путались в прядях, сжимаясь в кулак на затылке.       — Быстрее... — его голос дрожал. — Кадзу... я...       — Я тоже... скоро... — блондин перехватил его достоинство рукой, двигая в такт толчкам, и этого оказалось достаточно.       Скарамучча зажмурился, а с губ сорвался громкий, протяжный стон. Когда экстаз достиг пика, тело наконец высвободило всё: сомнения, страхи, месяцы тоски и недосказанности. И остановилась прямо на бледной коже живота. Кадзуха излился в него следом, уткнувшись лбом в плечо парня, и его собственный вздох прозвучал так жалобно, почти благоговейно:       — Скара... ах... я так... люблю тебя... Я не могу без тебя..       Несколько долгих мгновений они лежали, не в силах пошевелиться. Кадзуха всё ещё был внутри, но теперь его вес ощущался не давящим, а успокаивающим. Скарамучча спокойно перебирал его волосы, а блондин, поудобнее устроившись головой на его груди, слушал, как постепенно замедляется бешеный стук сердца.       Наконец Кадзуха осторожно вышел, оставляя за собой тонкую белую, тягучую струйку — ещё одно доказательство того, что это реально, и они оба являются участниками этой маленькой интимной сцены. Вдыхать запах, который он за эти полгода выучил просто наизусть, казалось предельной роскошью. Этот аромат ещё никогда не был так близко. Такой недосягаемый — но теперь полностью свой. И это не могло не радовать.       Скарамучча своим животом чувствовал, как их тела уже делят что-то тягучее. Это, конечно, забавно, но немного дискомфортно.       — Интересно... В первый раз у меня такие же ощущения были?       — Надеюсь, тебе было приятно. — сказал блондин это так мягко, что Скарамучча с трудом сдерживал чувство стыда. Но, право, он и правда "не жаловался".       Хотя Кадзуха хотел бы убедиться в своей правоте.       — Правда ведь?       Скарамучча вздохнул, заглядывая в знакомую макушку и методично поглаживая голову. И тон голоса был таким каменным, но от этого безумно чутким:       — Если я скажу, что обязательно захочу повторить, этого будет достаточно?       — ...Да. — Кадзуха почувствовал, как дофамин заливается в мышцы живота. И улыбка была самой искренней и широкой. — Этого вполне хватит.

***

      Думали, конец? Не совсем.       После этого оба смыли с себя лишние жидкости, Кадзуха успел поменять постельное, и прочая бытовуха. Время уже перевалило за десять, когда они наконец устроились на свежих простынях — Кадзуха полулёжа, прислонившись спиной к изголовью, Скарамучча поперёк кровати, закинув ноги на стену и лениво листая что-то в телефоне.       — Ты так и будешь вниз головой висеть? — Кадзуха покосился на него с тёплой усмешкой.       — Мне норм. — буркнул Скарамучча, не отрываясь от экрана. — Кровь к мозгу приливает. Полезно.       — К какому мозгу?       — Заткнись.       Кадзуха тихо рассмеялся и потянулся к своей сумке за телефоном, но случайно задел ногой чужой рюкзак, брошенный у кровати. Тот завалился на бок, и из неприкрытого отделения высыпалось что-то маленькое, картонное.       — Ой. — Кадзуха свесился с кровати и поднял находку. — Это что?       Скарамучча перевёл взгляд с телефона на предмет в его руке — и замер.       — А. Это... — он поднялся и сел, спустив ноги со стены на пол. — Эту коробочку Хэйдзо говорил принести тебе. Ещё давным-давно...       — Чо? — Кадзуха удивлённо приподнял бровь, ненадолго двинув глазом к руке, а потом опять на Скарамуччу. — Ты её всё это время таскал с собой?       — Я про неё забыл, если честно. — Скарамучча потянулся и взял коробочку из его рук, рассматривая с небольшой скукой. — Она просто валялась в рюкзаке с тех пор, как я к тебе тогда приехал. Ну, в первый раз...       — Помню. — Кадзуха улыбнулся уголком губ. — Ты привёз мне лекарства от лица Хэйдзо, хотя он тебя об этом не просил.       — Ну, вообще-то просил. — с этими словами он открыл коробочку.       Внутри, как и в первый раз, лежали маленькие бумажки с номерами комнат. Скарамучча высыпал их на кровать. Кадзуха подобрал одну, перевернул — на обратной стороне было имя.       — "Комната 7, Сайно", — прочитал он вслух. — "Комната 9, Син Цю и Чун Юнь". — он взял следующую. — "Комната 13..." — и осёкся, потому что на обороте было его собственное имя, и имя того, кто находился сейчас рядом.       — Хэйдзо реально собрал досье на весь корпус... — хмыкнул Скарамучча, перебирая бумажки. — Детектив хренов.       Кадзуха уже хотел отложить коробочку, когда замер, заметив, что на донышке что-то белеет. Картонка — такая же, как остальные, но лежала отдельно, будто приклеенная.       — Погоди-ка. — он подцепил её ногтем и аккуратно вытащил. — Тут ещё одна.       Скарамучча заглянул через его плечо. На картонке было написано от руки — почерк Хэйдзо, торопливый и слегка пляшущий:

Скара, а ты смелый, раз нашёл ещё и это. Но этот текст правда не для тебя.

Я настолько отчаялся, что теперь пишу его. Короче:

      А дальше — пустота. Весь остальной лист был девственно чистым.       Скарамучча перевернул бумажку. Ничего.       — И что это значит? — он нахмурился. — Он издевается?       Кадзуха взял бумажку из его рук, поднёс к свету лампы. Покрутил. Провёл пальцем по поверхности. А потом его губы тронула понимающая улыбка.       — Нет... Не издевается. — он опустил руку и посмотрел на Скарамуччу. — Тут нужен утюг.       — Чего?       — Утюг. — Кадзуха уже поднимался с кровати. — У меня где-то был. Кажется, в кладовке.       Блондин пошёл, а Скарамучча смотрел ему в спину с выражением лица "что за х", но через минуту Кадзуха уже вернулся с небольшим дорожным утюгом и поставил его нагреваться на стол.       — Это старый трюк, — пояснил он, пока утюг шипел. — Пишешь лимонным соком или молоком — высыхает, становится невидимым. А при нагреве проступает.       — И откуда ты это знаешь?       — А ты почему не знал?       — Цц... — тот закатил глаза. Но не обиженно — скорее недовольно.       — У меня было скучное детство. — Кадзуха пожал плечами и аккуратно провёл горячим утюгом по бумажке.       Скарамучча подошёл ближе, заглядывая через его плечо. Несколько секунд ничего не происходило. А потом на чистом листе начали проступать буквы — коричневатые, чуть неровные, словно проявленные временем.       Кадзуха убрал утюг и поднёс бумажку к глазам.       — "Вряд ли у Скары есть утюг. А если есть... Ну ты и любопытный. Ну ок. Кадзуха, если ты это читаешь..."       Он замолчал. Скарамучча замер рядом.

"Кадзуха, если ты это читаешь, значит, ты всё-таки добрался до этой коробочки. Я не знаю, когда именно это случится — может, через неделю, может, через год. Но я знаю тебя. Ты дотошный. Ты найдёшь. Короче, слушай. Я знаю, что тебе тяжело. Томо, твой дед, твоя привычка тащить всё на себе — я вижу это каждый день, даже когда ты улыбаешься. И я хочу, чтобы ты знал: ты не один. У тебя есть я. И ещё кое-кто, кто ни за что в этом не признается, но сейчас смотрит на тебя так, будто ты — единственное, что имеет значение. Не отталкивай его. И себя не теряй. Твой надоедливый детектив, Хэйдзо."

      Кадзуха замолчал. В комнате повисла тишина — только утюг едва слышно шипел, остывая.       Скарамучча отвёл взгляд. Его щёки чуть порозовели.       — "Кое-кто, кто ни за что в этом не признается"... — процитировал он с кривой усмешкой. — Он меня имел в виду?       — Думаю, да. — Кадзуха всё ещё смотрел на бумажку.       — Придурок. Мог бы просто сказать.       Кадзуха наконец поднял глаза — и в них стояла такая светлая, влажная теплота, что Скарамучча опешил.       — Ты чего?..       — Ничего. — он моргнул и улыбнулся. — Просто... я рад, что он тогда не сдался. И ты не сдался. И я...       — Не начинай. — перебил его Скарамучча, но без резкости. Он сел рядом и пихнул его плечом, повернув к парню голову. — Мы оба не сдались. И Хэйдзо твой — любит ниточками дёргать. Я же говорил.       Кадзуха тихо рассмеялся и отложил бумажку на тумбочку. Коробочка их друга заняла своё место рядом с лампой — как сувенир. Ну и как доказательство того, что иногда самый хитрый план — это просто не мешать.       А Хэйдзо, наверное, сейчас в общаге чихал и не понимал, почему. Даже если во сне...

***

      Несколько месяцев назад.       День поступления Скарамуччи.       Конец пар. Кадзуха просто сиял. И не зря — подумать только, новенький не только в его вкусе, так ещё и характером интересный. Настоящий коктейль новизны.       — «Фишль, наверное, очень удивится, когда я к ней подойду с предложением "сходить погулять"...» — он поднёс чуть согнутый палец к губам. — «Надеюсь, что Скарамучча всё-таки здесь будет. Нужно будет надеть что-нибудь красивое.»       — Кадзухааа!!! — послышалось вдалеке.       Парень дёрнулся, подняв взгляд, и увидел знакомую фигуру вдалеке — Хэйдзо. Он махал рукой и подбегал к парню из общаги.       — Короче... — друг согнулся, поставив руки на колени. — Скара сегодня должен заселиться, и я договорился с консьержкой, чтобы вас заселили со мной по соседству.       Кадзуха скептично поднял бровь.       — Нас?       Хэйдзо выпрямился, немного склонив голову вбок. — Ну да, ты же хотел бы с ним в одну комнату?       — Воу... — блондин заулыбался. — Это что за сервис, амиго?       — Я же вижу, как горят твои глаза. — паренёк задорно скрестил руки на груди, замечая, как его друг улыбнулся сильнее. Он тоже деловито улыбался. А потом лицо стало каменным. — Если ты, конечно, опять не откажешься.       — Да ладно, я подумаю. — староста с мягким выражением лица повернулся в сторону дороги — машины ехали туда-сюда, создавая шум дороги. И казалось, что сегодня действительно особенный день.       — "Подумаю". — парировал Хэйдзо, смотря на друга с тем же лицом. И больше ничего не сказал, ведь всё и без того было ясно...       Кадзуха лишь посмеялся, повернувшись вновь.       — Ты, вроде, уходил, нет? — и его уголки губ даже не планировали опускаться.       — Да. Но надо же тебя предупредить? — он развернулся вновь, повернувшись чуть лицом. — Если надумаешь заселиться, то я заранее договорился о том, чтобы вы были в одной комнате.       Кадзуха продолжал улыбаться, но на этот раз улыбка показалась ещё добрее, благодарнее.       — Спасибо.

***

      Настоящее время.       Записочки убраны, коробка на месте, а двое парней лежали на кровати и уже планировали спать. Скарамучча решил свой дом "оставить до завтра" и сейчас скучающе водил пальцем по груди Кадзухи, пока тот задумчиво смотрел в потолок.       — Знаешь... — заговорил блондин. — А ведь на самом деле Хэйдзо подстроил даже то, чтобы мы оказались в одной комнате.       — Серьёзно? — удивился Скара, на мгновение остановив палец. А после махнул головой и хмыкнул. — Да он, получается, с самого начала лютый свах?       — Пхаха, получается, так.