敗北

Мне тревожно.

Меня всё время преследуют странные мысли об уходе Тэнэ. Да, я почти здоров, Даичи разработал что-то новое, как ему кажется, совершенное, что окончательно поставит меня на ноги, но... Нет, как будто бы должно случиться раньше... Эта невидимая мнимая, может быть, тревога о ее раннем уходе не покидает меня и наростает с каждым днём. Мне кажется, что она исчезнет до того, как я излечусь полностью... Не знаю откуда это, не знаю почему, не было никаких прямых признаков и даже намёков на что-то подобное, но... Не знаю, что гложет внутри, несмолкая, не даёт мне нормально спать по ночам. Иногда меня даже охватывает страх перед этим неизведанным, немыслимым, жутким... И это чувство начало появляться не так давно, но наростало с неистовой силой с каждым божьим днём. Это началось после тёплого июня. Летом всё чаще Даичи начал брать мои анализы и проводить обследования, отгоняя Тэнши от меня, словно не хотел, чтобы я к ней более привыкал. Я не обращал на это внимания. Наставнику не было удобно работать со мной, когда рядом была Тэнэ, это проявилось ещё тогда, когда я начинал изучать основы медицины. Я раньше никогда не задавался вопросом, почему он её отгоняет, когда мы наедине, или почему не давал ей помогать ему с обследованиями. Ответ, казалось бы, очевиден: она женщина, но потом я понял, что что-то тут явно не сходилось. Тэнши умела читать и писать, хорошо разбиралась в медицине и травах, обладала глубокой эмпатией и тихим нравом. Всё начинало складываться в странную картину, что не могло не вызывать у меня вопросов. Всё казалось мне слишком противоречивым. Если уж Тэнэ была уникумом, то Даичи, конечно же не хотел её отпускать за кого-то замуж, но при этом позволял бы ей больше практиковаться... Возможно, он это делал за моей спиной, но... Мне не кажется, что это могло бы быть таковым. Я не любил недосказанностей, особенно касавшихся, хоть и косвенно, меня, поэтому спросил Даичи прямо: — Почему Вы всё время отгоняете свою дочь, Наставник? Она же довольно способная, помогает Вам, почему не пропустите её чуточку ближе? — на этот вопрос он вежливо мне улыбнулся и ответил мне не слишком понятно: — Всему своё время, да и не стоит девушке знать слишком много того, что ей не положено. Она и без того слишком много позволяет себе узнавать, возможно, когда-то это обернётся ей боком, — Даичи неоднозначно пожал плечами. — Не нагружайте себя подобными вопросами, всё равно скоро Тэнши перестанет докучать Вам, молодой Господин. После такого диалога я не мог понять, что в его словах вызвало у меня тревогу: то ли намек на отъезд, то ли на неведомую мне расправу. Мысли поглощали мой разум беспощадно, чувство неведения и тревоги были такими ужасными и несвойственными мне, что иногда приходил к мысли: всё это мнимая проблема, мне просто кажется. Невольно вспоминал взгляды и шепотки, обращённые к ней, эти злобные, завистливые, полные яда души. Иногда я видел в них что-то знакомое, но старался отметать какие-то дурные мысли в первую очередь о себе, мне не нравится думать о себе, как о плохом человеке, хотя, наверное, по моим поступкам можно утверждать обратное. Наступила поздняя осень. Ноябрь. Скоро должен был выпасть снег, но дни ещё по-прежнему оставались ясными. Я был без сна. Волнение и страх поглощали меня с головой... Я думал то над словами Даичи, то над поведением слуг, то предавался собственным догадкам. Всё это время я старался держать Тэнэ поближе, опасаясь чего-то непредвиденного. Рядом с ней мне было гораздо спокойнее, но всё же мысли донимали и рядом с ней. В этот раз я попросил Тэнши остаться рядом на ночь, чтобы и самому побыстрее уснуть, но, как на зло, сну не было удосуженно явиться мне, поэтому я читал какую-то книгу из библиотеки, чтобы хоть как-то с этим справиться. Её же быстро сморило, и она заснула на полу, рядом с моим футоном, что я не сразу заметил. Сочинение было нудным, поэтому я быстро заскучал и отбросил его, вновь томимый своими думами. Я прилёг на футон. Как только голова моя коснулась пуховой подушки, я заметил мирно спящую Тэнэ, маленькую беззащитную девчушку. Она умиротворённо посапывала, приоткрыв рот, иногда забавно морщила нос. Чтобы не сильно болела шея, её голова покоилась на правой руке. Впервые мне доводилось видеть что-то подобное... Мне показалось оно... милым?.. Я осторожно, неуверенно коснулся её мягкой щеки и заправил несколько щекотивших ей лицо прядей за ухо. Она перестала забавно морщить нос, и губы её дрогнули в слабой улыбке. Я тоже улыбнулся, но она быстро исчезла с моих губ, сменившись грустью и новой волной волнения. Мне никак не давали покоя мысли о её исчезновении. Возможно, я слишком помешался на этой маленькой девчушке и не хотел отпускать её настолько, что был готов привязать к себе, а может дело обстояло в чём-то ином, что было не под силу мне объяснить. Я аккуратно коснулся руки Тэнэ и вложил в её маленькую хрупкую руку свою, переплетая наши пальцы между собой. Она рефлекторно сжала мою руку в сне, и я вновь невольно улыбнулся.

Надеюсь, это просто мнимое ощущение...

***

— Останься, пожалуйста, мне беспокойно, — я крепко держал её за хрупкое запястье, стараясь оставить её рядом ещё на одну ночь, но... — Простите, мой Господин, сегодня мне велено Госпожой Кибуцуджи идти в свои покои и не отвлекать Вас от сна, простите, но я не могу ослушаться её слов, — она мягко с нотой печали мне улыбнулась и медленно потянула на себя руку, стараясь вытащить её из мой слабеющей хватки. — Хорошо... Иди... — я отпустил её и она, пожелав мне доброй ночи, скрылась за сёдзи. Сегодня мне было неспокойно как никогда раньше. Я не смыкал глаз почти всю ночь. Каждый шорох в коридоре, каждый непонятный мне звук, лязг заставлял меня беспокойно смотреть на дверь. Каждый раз выглядывая в коридор, не было ни души и лишь гробовая тишина повисла в нём. Похоже, я настолько накрутил себя, что мне мерещилось что-то странное. Ночь сама по себе была неспокойной: за пределами дома выла вьюга, небо было чёрным, луны и звёзд не было видно за этой страшной тёмной пеленой. Возможно, звуки доносились с улицы, и я просто убедил себя сам, что это доносилось из коридора. Я наблюдал за происходящим за окном до глубокой ночи. Вьюга неунималась, кружила снег, стучала по крыше, такого погодного явления мне ещё никогда не приходилось наблюдать в своей жизни. Ближе к утру я заснул и проспал достаточно долго. Проснулся я не от буда Тэнэ, не от шума в коридоре, а сильной боли в голове и теле. Боль была настолько сильной, что мне показалось, будто моя голова вот-вот расколется на части. Я стиснул зубы и встал на шатающиеся ноги. В комнате было мертвецики тихо, Тэнэ нигде не было, что было до жути странно, ведь время было явно не раннее. Я резко открыл сёдзи, из-за чего мимо проходившая девушка с корзиной белья вздрогнула и поспешила удалиться. Коридор опустел. Странно. Опираясь о стены, я поплёлся в сторону комнаты Тэнэ. Я смутно помнил где это, я был там всего один раз, и то лишь потому, что меня туда отправлял Даичи с просьбой окликнуть девчушку. Её комната находилась далеко ото всех жилых комнат, ближе к лазарету, видимо, чтобы появляться около наставника всегда, когда ему было нужно. Крыло пустовало, было настолько тихо, что можно было услышать шум ветра за стенами поместья. Спазмы в теле прекратились и головная боль стихла, пока я шёл до сюда, так что было не слишком сложно стоять на ногах твёрдо. Наверное, ломота в теле появилась из-за того, что я слишком поздно лёг спать. Ну, в целом, сейчас это не так уж и важно. Я акуратно постучался в закрытые сёдзи, но ответа не последовало. Постучав ещё пару раз и не получив ровным счётом никакого ответа, я решил заглянуть внутрь. Там было ужасно темно, разглядеть что-то было невозможно, поэтому я приоткрыл сёдзи, выходившие на улицу. На моё удивление там было солнечно и ни единого облака на небе не наблюдалось. Но наблюдал я это всего мгновение, потому что мне пришлось быстро захлопнуть сёдзи из-за жуткой боли. Мне обожгло всё лицо и открытые руки. Я немного ошеломлённый отошёл к стене, машинально трогая своё лицо. Оно начинало ощутимо медленно затягиваться, но из-за всего этого возникал всего один вопрос... — Какого чёрта... — тихо прошипел я. Меня накрывала то ли злоба, то ли чрезмерный шок, но когда боль утихла, я вспомнил для чего приходил сюда. — Тэнши, — тихо сказал я повернувшись в футону, лежавшему около сёдзи, выходящих на улицу. Я медленно подошёл к нему и обнаружил, что лежавшее на футоне тело укутано с головой. — Ха... Не слишком смешная шутка, Тэнэ... Давай, поднимайся, — я стянул с верхней части её тела простынь и... — Что за... Тэнши! Её тело... Да, это точно было её тело, её лицо, её скромная белая ночная рубашка, но... Всё это было в крови... Подушка была полностью пропитана ей и простыни футона тоже. Её ещё более бледное личико было истерзано чьим-то кинжалом. Щёки распороты, на лицо также были нанесены несколько хаотичных шрамов, но эти были самыми явными, что сложно было их игнорировать. Её тонкая хрупкая шея была истерзана тупым ножичком, а глотка была перерезана. Она умирала в муках, ведь сонная артерия была цела и не тронута, как виски и сердце. Её заставляли мучаться в агонии... Молча. Она не кричала. Явно не кричала. Моя комната была не слишком далеко, чтобы не услышать крики о помощи, но при этом ей явно ничем не затыкали рот, она послушно умирала, хоть и пыталась сопротивляться. У неё повреждено предплечье левой руки, она хваталась за убийцу или пыталась его оттолкнуть, но он просто пырул её ножом... — Тэнши... Нет... Нет-нет-нет, — я взял её руку в свою она была морозно холодной, а приложив руку к груди стука сердца не последовало. — Чёрт, нет... Нет-нет-нет, да не может оно так выйти! Нет! Сколько бы я не пытался этого отрицать — Тэнши была мертва, и не просто мертва, а жестоко убита кем-то из местных служащих или более сильной служанкой. Алая кровь хорошо контрастировала с её бледной кожей, казалось, словно это то, что и должно было случиться, ради эстетической составляющей. Её бледная кожа требовала контраста, более ярких красок, чтобы выделиться, но... Чёрт побери, нет, она не должна была так просто умирать. Она же обещала, что всегда будет рядом, обещала же, что до выздоровления, будет со мной... Обещала же... Она не может просто так бросить меня, не может... Не может же она так просто бросить меня одного, после того как появилась так внезапно, чёрт возьми. Мне было больно, но не физически, нет... Это было что-то другое, но это было жутко тяжело... Я обхватил своё тело руками, всё тело дрожало, а из глаз полились слёзы. Не знаю почему, но мне до жути хотелось разрыдаться. Я смотрел на её хрупкое маленькое тело, и не мог смириться с происходящим. Да, меня преследовала тревожное чувство, но... Я же не думал, что случится что-то настолько ужасное, что-то настолько страшное, что-то настолько болезненное и непоправимое... Смерть, которую я так боялся и избегал, настигла того, кто должен был жить ещё долгие годы счастливо, не задумываясь о ней до самой старости. Я стиснул зубы и, вытерев слёзы, вскочил и направился к лазарету. Я бежал так быстро, как только мог. Громко распахнув сёдзи, я застал тихо сидящего за столом Даичи, который что-то писал. Он оглянулся на меня и с приятной улыбкой произнёс: — Доброго дня, молодой Господин, Вы пришли получить урок? Или у Вас что-то болит? — Господин наставник, Тэнши... Она... — он озадаченно посмотрел на меня подняв бровь, а я и слова не мог выдавить из себя... — Она... М... Мертва, её убили! — неожиданно громко крикнул я, чего сам же испугался, но Даичи выглядел по неясной мне причине чрезмерно спокойным. — Да?.. Как странно, — он отвернулся и что-то поискал у себя в записной тетрадке. — А с чего Вы это взяли?.. — Её труп лежит в её комнате, если не верите — посмотрите сами! — я начал злиться, реакция Даичи меня поражала, неужели ему было плевать на собственную дочь? Не верю, возможно, просто врачебная выдержка, или она думает, что у меня галлюцинации... — Ну, пойдёмте посмотрим, — он нехотя встал с татами и, поправив хаори, подошёл ко мне. Мы с Даичи зашли в комнату Тэнши и, как только он открыл уличные сёдзи, я вскрикнул от вновь появившихся на коже ожогов и спрятался в коридоре. — Хм... Действительно умерла... — краем глаза я увидел, как Даичи небрежно осматривал тело Тэнэ, на его лице не было ни единой эмоции, кроме, как мне показалось, раздражения. — А я смотрю моё лекарство работает, осталось только добавить в него голубой ликорис и Вы излечитесь полностью, молодой Господин. Я вздрогнул от такой внезапной смены темы. Он закрыл уличные сёдзи и накинул простыню на тело девушки, а потом вышел из её комнаты и направился вновь в лазарет. — Если Вы мне позволите, я возьму у Вас ещё парочку анализов для дальнейшего лечения, молодой Господин, — произнёс Даичи, углубляясь в свой кабинет. — Вы сейчас... Серьёзно?.. — я был ошарашен, шокирован. Нет, Даичи не может так просто взять и отмахнуться от неё! Не может же! Нет-нет-нет, не верю, чёрт возьми! Не верю! — М-м? — Даичи озадачено посмотрел на меня. — Ах! Ты про девчонку... Не волнуйся, я похороню её как следует, но сейчас у меня есть работа, да и... — Вы не можете так просто оставить это! Её убили, причём жестоко с ней расправились, заставив умирать в муках, и Вам плевать?! — я был зол, ужасно зол, я был готов придушить Даичи за такое халатное отношение к Тэнэ. Это было несправедливо, даже мои родители старались вытягивать меня из всякого дерьма, а он просто плюёт на её могилу, бесстыдник! — А... Так ты про это, — он отвернулся, пожав плечами, подошёл ко столу. — Она всё равно мне никем не была, я просто подобрал, забрал её у одних своих клиентов, мне за это хорошо заплатили. У неё ничего не было, даже имени, хах, жалкое зрелище... Бесспорно, она талантлива, но слишком мягкотелая, она бы умерла, выдай я её замуж либо от ревности мужа, либо от завистников, либо её продали бы в квартал, считай в рабство. Она прожила довольно долго, будучи такой до мозга костей добродушной... Она всё равно бы умерла, я знал, что это рано или поздно произойдёт, так что и ты забудь о ней. Она была слишком приставучей, неправда ли, молодой Господин?

Даичи, ублюдок, убью к чёртовой матери!

Через несколько дней я раздобыл тесак и, движимый ненавистью и желанием мести, пришёл к нему в лазарет. Я и сам не понял как тихо к нему подкрался, замахиваясь на него тесаком. Его черепушка звучно раскололась, а он и не успел отреагировать на это. Я нанёс ему несколько подобных ударов. Кровь плескала в разные стороны, а голова наставника превратилась в осколки и кашу из серой массы. Алая жидкость лилась по столу и я, отбросив тесак куда-то в сторону, фанатично начал спасать хоть какие-то записи Даичи, чтобы хоть как-то поддерживать жизнь в себе.

А потом...

Весь дом был полон крови и трупов. Я нашёл зачинщиков смерти маленькой белокурой девчушки и каждого из них долго и мучительно убивал. Да, сворачивать им шеи, слушая их звучный хруст, выкалывать им глаза выдирать им рёбра, пуская кровь было тем ещё удовольствием. Так я ещё никогда не веселился! Это было чем-то фееричным! Я с таким упоением смотрел на их корчившиеся в агонии лица, словно это было моей единственной в жизни отрадой. Время шло, я покинул отчий дом почти сразу, как только убил большую часть прислуги. Убивать людей оказалось весёлым занятием. Конечно, вести ночной образ жизни было презренно и неудобно, но найти голубой ликорис мне никак не удавалось, а единственное, чем я мог питаться до того, как найду его — человеческая плоть. И меня всё устраивало. Впервые я мог почувствовать над презренными людьми превосходство, наконец-то я был на вершине. Я веками развлекался, убивая их, пока не понял, что благодаря собственной крови могу обращать людей в таких же тварей, как я. Сначала я делал это ради забавы, а потом мне подвернулся интересный случай. Молодая больная, как и я прежде, женщина возжелала стать здоровой и прожить хотя бы ещё пару лет, чтобы увидеть, как её сын растёт. Я даровал ей немного крови, тоже ради забавы и... Она убила и мужа, и ребёнка, какая досада! Ха-ха-ха! Бедняжка, наверное, так печально лишать самого себя чего-то близкого. — Я всего лишь помог тебе, Тамаё, ты сама их убила, я не виноват! — Если бы ты не сделал меня демоном, я бы никогда так не поступила со своей семьёй! Я любила их! — я озадаченно посмотрел на неё. — Жертвы ради любови?.. — в голове всплыл мутный, неясный силуэт светловолосой девушки. Как странно, кажется, я жертвовал чем-то ради неё, но... Я не помню о ней ничего, но помню это чувство, странное чувство... Желание помочь, желание мстить, желание овладеть ей... Глубокую печаль и... Страх... — Хах, забавно... Забавно...

***

Чёрт... Чёрт, чёрт, чёрт! Меня всюду преследует её образ, я не знаю, что это такое, она из моего прошлого, несомненно... Она похожа на ангела, снизошедшего с небес... Я не могу, мне как-то не по себе, я хочу, чтобы она была рядом, это меня успокоит, верно? Но она умерла, давно умерла, чёрт, да как же, как же мне... Идея была проста. Я заказал у мастера ростовую куклу из бледного фарфора с синими глазами. Мне не хотелось, чтобы её волосы были искусственным или не теми по цвету, что мне бы хотелось поэтому... — Пощадите! Ах! — Заткнись, женщина! Я просто убивал всех женщин, с похожими на неё волосами, снимал с них скальп на живую, под их истошные крики и вопли. Мне нравилось ломать их, я сразу видел, что они всего лишь слабые немощные существа, которые могут только противиться моим желаниям. Она не кричала, когда с ней жестоко расправлялись. Она не хотела действовать мне на нервы. Она знала, чего я хочу. Не то что эти крикливые истеричные суки. Мерзость. И вот кукла было готова. Я даже заказал ей стеклянный стеллаж с подставкой, чтобы она вечно была подле меня. Она действительно была похожа на неё: те же изгибы тела, те же глаза, та же милая улыбка, но... Она не была живой. Эта кукла каждый раз пробуждала в моей голове картину небывалой человеческой жестокости — окровавленное мёртвое тело девчушки на футоне. Чёрт, нет-нет-нет, я не хочу вспоминать об этом нет, не хочу! Чёрт!

***

И вот теперь, когда я вспомнил всё до мельчайших деталей, я не мог ничего сделать, как расплакаться в отчаянии и раскаянии. Вместе с Тэнши умерла и моя человечность, последнее что я должен был терять. Она мягко опустилась передомной на колени и обняла меня, прижав к себе, я прижался к ней всем своим телом, обнимая её настолько крепко, сколько только мог. Не верится даже, что я мог забыть её, её, которая подарила мне надежду на жизнь, надежду на светлое будущее, любовь, ласку и нежность, какой не было ни у одной женщины. — Тэнши, зачем ты спустилась сюда? — дрожащим голосом произнёс я, не выпуская её из объятий. — Спустилась?.. Нет, мой Господин, я всё это время ждала Вас здесь, чтобы вместе с Вами пойти туда, куда Вам будет велено Господом, — я опешил, она не могла говорить этого серьёзно, десятки веков ожидания, да это же ужас! — Тэнши, — я оторвался от неё и, придерживая за плечи, посмотрел ей в глаза. — Скажи, стоила ли эта вечность того, чтобы ждать меня?.. — она одарила меня прежней, самой яркой на свете улыбкой и положила руки на мои щёки. — Конечно, стоила, мой Господин! Я люблю Вас, поэтому готова ждать столько, сколько будет нужно, даже если на это уйдёт всё время моего прибывания в этом мире! — Тэнши... — я вновь закрыл глаза и разрыдался, накрыв её руки своими. Я не заслуживал таких слов, никогда не заслуживал, но так нуждался в них... Я так благодарен ей за всё, что она для меня делала, я благодарен ей за то, что она терпела мои дерьмовые выходки, я так благодарен ей за то, что дождалась меня в этой мёртвой одинокой пустоши. Она не должна была всего этого делать, не должна, она не заслуживала подобного, никогда бы не заслужила такого... Но чёрт возьми, она всё равно это сделала ради меня. Ради меня, несущего только смерть и разруху, ради меня, эгоистичного самодура, ради меня... Я знал, что она снова уйдёт, должна уйти туда, где её место, в блаженный Рай, в котором её ждут уже десяток веков, но так не хотел отпускать её снова, нет... Только не снова, я знал, что в этот раз я не вынесу этого, просто не смогу смириться с действительностью, хоть и знаю, что так будет лучше для неё. Я взял ее руки в свои, целовал её ладони, тонкие пальцы, омывая их своими слезами раскаяния. — Прошу... Не оставляй одного, мой Ангел... Прошу не уходи снова... Молю тебя... Не уходи... — я не мог отпустить её руку, это было сверх того, что я мог сделать сейчас, а она и не сопротивлялась, наоборот, тянулась ко мне, стирая руками слёзы... Я не достоин этого, нет, не достоин, ни капли. — Прости меня... Прошу, прости меня за всё, мой Ангел... Я не должен был так поступать с людьми... Прости меня... Прошу, прости... Она подсела ближе стёрла с моих глаз слёзы и прижала мою голову к своей груди. Она медленно гладила меня по голове, выслушивая мои тихие мольбы и раскаяние в содеянном. Её улыбка была похожа на ту, что бывает у матерей, успокаивающих своих плачущих новорождённых детей. — Я не уйду, я больше никогда не уйду от Вас, мой Господин, и обид и злобы я тоже не держу на Вас. Я люблю Вас тем, кем Вы являетесь для меня, и никогда не осужу Вас ни за что. Вы же и сами это прекрасно знаете, мой дорогой Господин, — её рука легла на мою щёку, мягко поглаживая её. — Прошу, не беспокойтесь об этом... — Тэнши... Ты не можешь быть настолько бесконечно доброй ко мне... — Могу, мой Господин... Могу, — я немного помолчал, а потом произнёс то, что должен был сказать гораздо, гораздо раньше: — Я так люблю тебя, Тэнши... Больше всего, что только у меня было. — Я знаю, мой Господин, я знаю... Я тоже Вас очень сильно люблю, всегда любила и буду любить. Я не смог ей ничего ответить... Я не мог понять, почему именно я был удостоен такой чести, мне было так до ужаса приятно, и в то же время мне было жаль моего маленького несмышлённого Ангела, что он настолько бескорыстно и трепетно любит меня таким, каким я был всегда...