Lehrer und Schüler

      В кабинет Рейстлина проник учтивый стук из-за двери. Ученик хорошо выучил, что многие двери в башне для него могут открыться только после стука, если того пожелает учитель.       В этот раз дверь открылась, что было даже немного удивительно после того, как эльфа отсылали прочь, приказывая не мешать. На столе было несколько книг и свитков, но открыта была только одна, в которой маг что-то записывал, похоже, всё ещё не окончив фиксировать первую часть своего исследования, после которой решил провести небольшое дополнительное на предмет того, насколько эффективно сырое человеческое мясо, как материал для быстрого восстановления магических сил.       Остальные книги уже были сложены на краю стола, как путники на привале, готовясь вскоре отправиться по местам на полках.       - Шалафи, я считаю необходимым узнать у вас о том, когда вы в последний раз принимали пищу. - Заговорил эльф, получив на это разрешение в виде кивка. - Вы заперлись в своём кабинете два дня назад, и за всё это время с кухни не пропало ничего из еды, которую вы могли бы к себе призвать, чтобы не отвлекаться от работы, хотя я оставлял готовое ровно на тех местах, где вы приказывали. Сам я не решился переправить что-нибудь к вам, поскольку не знал, какие плоскости были для этого свободны достаточно, чтобы вы в ту же минуту не обнаружились у меня за спиной с проклятием у моего горла, потому что я по незнанию случайно опустил тарелку прямо на страницу у вас перед глазами.       Даламар говорил с привычной полуулыбкой, прищурив глаза так, что они почти не отражали света, только два маленьких проблеска, и те будто поднимались из самой глубины эльфийского разума.       - И почему-то я сильно сомневаюсь, что вы заранее могли здесь изготовить себе тайник со съестным.       - М? - Рейстлин оторвался от книги, устало повернувшись в сторону ученика. И по его виду стало понятно, что эти два дня он не спал совсем: чёрные синяки залегли под глазами, а белки обзавелись сеткой из капилляров, выступивших особенно сильно. Ещё не до конца восстановившись после вынужденной операции, он выглядел просто отвратительно, словно живой труп - было видно, как висят рукава мантии на тонких запястьях.       - Нет, у меня не было времени. Я почти закончил, осталось дописать результаты. Может быть, на следующее полнолуние Нуитари я покажу тебе один ритуал, ученик. Завтра мне понадобится твоя помощь в подготовке необходимых артефактов и рунного круга. - Маг мечтательно прищурился, предвосхищая результаты своего исследования. Судя по его довольному лицу - это было связано с очередным вызовом тварей из других планов бытия, на что он и тратил силы в особо большом количестве. Некоторых из этих существ шалафи успешно пускал на ингредиенты, либо заключал выгодные сделки, если те были разумны. Впрочем, менее мерзкими они от этого не становились. - Проходи, не стой в двери.       Ещё подходя к столу, Даламар уже заинтересованно вытянул шею, надеясь рассмотреть что-то в записях учителя прежде, чем тот сам разрешит прочитать, если окажется в достаточно хорошем настроении. Он был воодушевлён возможностью поработать вместе с учителем, и, если тот не прогонит, то остаться и после подготовительного этапа. А почти обещание - по крайней мере, если ученик нигде не проштрафится за это время - и вовсе на некоторое время заставило эльфа забыть о том, с чем он пришёл.       Но лишь на время. Когда рука учителя показалась над книгой, вынырнув из рукава, Даламар мысленно обругал себя. Как он сможет учиться дальше, если допустит, чтобы его учитель умер от истощения? Ведь, изначально эльф шёл сюда совсем с другими намерениями, и лишь радостная растерянность от возможности что-то узнать его на несколько минут сбила с пути.       - Шалафи, простите, что приходится прерывать вас, но вы, кажется, не поняли, зачем я пришёл. Давно ли вам изменяет ваша проницательность, или я сейчас могу наблюдать, как в отсутствии питания и сна ваш организм начинает экономить расход энергетического запаса?       Ехидство в голосе хорошо прятало обеспокоенность, хоть Даламар и знал, что будет, если он чуть перегнёт.       - Иногда меня угнетают несовершенства человеческой оболочки... - Его шалафи устало вздохнул, глуша кашель в платок, и поднялся на ноги. Уверенные обычно руки чуть подрагивали от недосыпа, пока маг закрывал книги и отправлял их левитировать на полки его маленькой библиотеки. Большая часть книг здесь запрещалась к изучению учеником ввиду их особой опасности. - Переместимся в мою спальню, у меня нет сейчас сил и желания принимать пищу в столовой.       Посох Магиуса легко стукнул об пол, и вот учитель уже ожидал ученика в своих покоях - Даламар отстал всего на пару секунд. Рейстлин махнул эльфу рукой на стол, сочтя, что тот сможет организовать за ним трапезу, а сам, спустя два дня, наконец-то потянулся к расчёске, распутывая волосы.       Даламар печальным взглядом проводил недоступные ему книги, и именно от того задержался. Вероятно, учитель знал это, а потому вместо вопроса отдал немой приказ. Эльф исчез в послушном полупоклоне и через несколько минут явился с уже сервированными тарелками. Если бы шалафи ел в последние дни, он бы смог заметить смену блюд, когда бы на это осталось время. Но, поскольку к еде он не притронулся, то еда, подверженная заклятию, продолжала ждать и множиться в своём разнообразии. Не таком уж большом за два дня, но этого хватило, чтобы заставить небольшой стол в спальне, а на свободное место опустить бокал с вином и бутылку - конкретно эта содержала в себе некоторые зелья, призванные помочь желудку принять в себя больше пищи.       - Как ваш живот, шалафи? Голодовка могла пойти вам во вред, поэтому могу принести к вину немного исцеляющего зелья, чтобы еда не раздражала рану. - Не упрекнуть учителя в безрассудстве по отношению к своему телу Даламар не смог, но снова спрятал это за учтивостью.       - Принеси. - Маг пропустил подколку - забота о себе никогда не была его сильной стороной, чего уж таить. Без ученика, скорее всего, он и вовсе ел бы раз в неделю, настолько его тяга к магии пересиливала и здравый смысл, и не совсем здравые извращения. Взгляд золотых глаз лениво оглядел принесённое: Даламар подготовил за это время шесть полноценных приемов пищи. Рейстлин не был уверен, что вместит их все, хотя, с учетом не очень больших порций, это могло быть физически возможным.       Приведя себя в порядок, он принял от вернувшегося ученика флакон с зельем и залпом выпил, чуть скривившись от того, как то омыло пустой желудок. Швы, всё-таки, ныли, и, если внешние можно было на время успокоить неподвижностью, то внутренние так просто не сдавались и время от времени напоминали о себе. Впрочем, это была приятная боль. Да и вся эта ситуация была приятна - кое-как выйдя из рабочего состояния, маг обнаружил, что очень даже голоден, а еда пахнет действительно аппетитно.       - Подойди, Даламар. - Тихий голос подозвал ожидающего приказов эльфа, и Рейстлин с усмешкой сел на кровать, подзывая ученика придвинуть стол и садиться рядом. - Я желаю, чтобы ты прислуживал мне за сегодняшним поздним завтраком.       Эльф внутренне затрепетал, но не от страха. Первое прислуживание Маджере за едой едва ли можно было таковым назвать, хотя тот, несомненно, был сыт, даже можно сказать, сыт по горло. Второе же было лишь испытанием, небольшой пробой. И, похоже, Даламар успешно прошёл его, потому что оказался допущен до следующей ступени. Стол плавно, так, что даже вино в бокале на тонкой ножке лишь едва качнулось, подлетел к кровати, пройдя всего в паре миллиметров над полом, и опустился перед шалафи.       - Вам лучше тогда начать с мяса птицы в бульоне. Я всю еду старался готовить помягче, чтобы она не свела на "нет" всё заживляющее действие снадобий, этим вам будет лучше начать. Оно должно напомнить вашему желудку о том, что такое еда, меньше всего потревожив рану. - Даламар ловко переставил тарелки на столе, выстроив из них понятный ему порядок и на несколько секунд в нерешительности замер. По опыту слуги он знал, что прислуживать положено стоя и бегая до кухни, но никак не сидя. И даже когда Рейстлин расщедривался на совместный ужин, в процессе которого было бы больше сказано, чем съедено, эльф обычно сидел напротив, прячась за длинным столом. Но не рядом.       Однако, также хорошо, как и нюансы своей прошлой роли, Даламар знал, что учитель очень не любит промедления, а потому опустился на край кровати там, где было указано. - Чем вам так не угодил стул, шалафи? Рассчитываете не дойти потом от него до кровати?       Рейстлин рассмеялся, услышав этот вопрос - о, да, после такого он несомненно не сможет покинуть кровать как минимум до ужина. Рисковать и много двигаться, тем более, на полный желудок, он не хотел, о чём и сказал ученику:        - Боюсь, если я попробую хотя бы встать после этого завтрака, то тебе придется зашивать моё чрево заново, а я бы хотел дать себе поправиться.       Двойной смысл так и сквозил в его довольной улыбке. Хорошее настроение было редким гостем, но сейчас, после успешного эксперимента, Маджере, даже несмотря на недосып и усталость, был счастлив.       Позволив эльфу подавать ему тарелки, он с удовольствием впился в нежные белые кусочки, плавающие в жирном бульоне. Еда приятной тяжестью осела внутри, напомнив, что желудку вовсе не обязательно тупо болеть от голода - он и забыл за эти два дня, что это не нормальное состояние, свыкнувшись с этим, как и с ноющей розовой линией швов на животе под повязками. Их стоило поменять, но этим Рейстлин планировал заняться уже после еды. Запрокинув голову, от принялся большими глотками пить бульон, отчего кадык нервно заходил под тонкой кожей. Довольный стон, когда весь бульон оказался внутри, был Даламару похвалой его кулинарных способностей.       Весёлость учителя была непривычна, но ученик по привычке скрыл изумление, чего не удалось с жадным взглядом, которым он провожал еду, отправлявшуюся в рот учителя. Это не было взглядом голодного пса, который с надеждой ждёт, когда хозяин смилостивится и что-нибудь уронит на пол. И не было гордым взглядом повара, который смотрел на клиента, который не мог оторваться от его стряпни. Хотя, стон эльф всё-таки принял вместо комплимента.       Даламар был жаден до самого вида учителя, занятого едой, что само по себе было зрелищем ещё более редким, чем Рейстлин Маджере не в отвратительном состоянии духа. Когда тот поднял глубокую тарелку с бульоном, чтобы в несколько глотков опустошить её, Даламар был рад возможности подставить на её место следующую, а затем забрать из рук учителя первую, стоило той опустеть. Лишь бы занять руки, которые чуть было не потянулись к животу, вздрогнувшему, когда в нём булькнул бульон.       - Аппетит приходит во время еды, я правильно понимаю? - Фыркнул эльф, наблюдая, как шалафи в нетерпении терзает вилкой тефтели, окружённые пюре.       - Иногда я забываю о том, как простые радости жизни способны доставить удовольствие. - Тот как раз проглотил кусочек нежной тефтели и облизал губы от соуса, не потрудившись даже промокнуть их салфеткой. И, судя по тому, как расширились зрачки эльфа, тому нравилось это представление. Впрочем, Рейстлин и правда с удовольствием ел - ученик был талантлив на готовку. Всё-таки эльфийский Дом Слуг вышколил своих детей до того, что это въедалось в подкорку. - Подай мне вина, ученик.       Конечно, Рейстлин ещё не чувствовал себя полным - порции были очень небольшими, но второе блюдо оставило его с приятной сытостью, которая сменила пустоту в желудке. Наоборот, тот сейчас медленно запускал свою работу, глухо урча и булькая, привыкая к пище спустя какое-то время голодания. Шалафи пригубил вино - разбавленное зельями, оно почти не било в голову, но дарило приятное тепло внутри. Да и снаружи - цепкие лапки эльфа уже оплелись вокруг переставшего быть впалым живота шалафи, осторожно массируя через мантию. Рейстлин хмыкнул и перевел взгляд на заворожённо трогающего его ученика.       - Ты тоже, смотрю, наслаждаешься происходящим?       - Вы мне этого не запрещали. - Справедливо заметил ученик, продолжая оглаживать заживающий шов с возросшим нажимом.       Гораздо удобнее было бы делать это, сидя за спиной шалафи, проведя руки между его боков и дав возможность откинуться на себя, как на спинку стула, когда тяжесть в животе начнёт прижимать к месту. Но Даламар чувствовал, что сейчас не время наглеть, и оставался сидеть на указанном месте. К тому же он не скинул ботинки. Вряд ли учитель обрадовался бы испачканным простыням.       - Хотя наслаждение может стать ещё полнее. - Тихо пробормотал Даламар, провожая взглядом последние кусочки еды и снова меняя тарелки. - А что же вы, шалафи?       - Я? - Рука мага прижала ладони Даламара к животу, давая почувствовать, что тот ещё вполне себе продавливается. - Я ещё не полон. Но буду.       Эта сокровенная фантазия всякий раз заставляла Рейстлина довольно жмуриться, представляя себя с тяжёлым, округло-полным животом. Он запомнил то, как выглядел перед разрывом, несмотря на мучающую его боль. И теперь этот образ золотистого твёрдого шара его брюха стоял у него перед глазами недостижимым идеалом. Вряд ли сегодня он сможет настолько переесть, но, хотя бы, приблизится к своему буквальному величию в тот момент. Третья тарелка наполовину опустела, но маг остановился, негромко дыша - на швы начинало немного давить, заставляя живот чуть прогибаться вперед. Лёгкий овощной суп внутри оседал довольно тяжело, смешиваясь со съеденным и толкая стенки желудка в стороны, в том числе и ту, где находились швы.       - А что же вы тогда остановились, если ещё не чувствуете себя полным? - Вкрадчиво спросил Даламар.       Он забрался чуть глубже на кровать, чуть ближе к шалафи, так что теперь держать руки на его животе стало удобнее. И на несколько секунд замер, проверяя реакцию. Ничего, не прогнал, значит, можно продолжить. И руки снова принялись двигаться, всё сильнее сминая ткань мантии.       - Неужели великий Властелин Настоящего и Будущего спасует на середине третьей тарелки? Да и что вам прогнозируют расчёты, если вы и дальше продолжите, как сейчас, растрачивать больше, чем потом возмещаете? Как скоро я тогда снова смогу повторить небольшой фокус с обездвиживанием? Быть может, ваша прагматичность всё-таки не даст вам столь глупо ослабить себя?       Руки двигались осторожно, возле каждого шва пальцы останавливались и точечно массировали чуть натянутую кожу. Вероятно, если шалафи съест ещё, то от такого массажа у него снова могут закровить края раны. Арджент улыбнулся этой мысли.       - Ты меня дразнишь? - Маджере выгнул бровь, следя за хитрой ухмылкой ученика. И потянулся за новой тарелкой. Горка из овощей на подушке из мягкого риса с гарниром казалась безобидной. Как бы не так, конечно. Желудок глухо заурчал, когда его буквально заставили раздвинуть стенки. Ел Рейстлин медленнее, чаще останавливаясь и позволяя ученику распахнуть мантию, чтобы массировать живот еще тщательнее, осторожно ныряя пальцами в углубление пупка, отчего каждый раз магу перехватывало дыхание. Даламар точно знал, что делает, пока его пальцы кружили на швах, скрепивших пупок - наверняка пришлось постараться, чтобы зашить его после такого разрыва в прежнее состояние.       Забывшись, Рейстлин тихо охнул, когда пальцы надавили внутри - на узелок нитки аккурат на узелке самого пупка, мягко нажимая и потирая, пока шалафи ошарашенно переживал ощущения, застыв с тарелкой в руках. И очнулся от того, что второй рукой Даламар ткнул ему в губы ложку с пищей.       - Шалафи, вы отвлеклись. - Проговорил тот.       Пока учитель был слишком занят своими ощущениями, эльф, почти касаясь дыханием щеки Рейстлина, смотрел за тем, как черты лица у мага чуть смягчаются, поддаваясь ласке. Но сколь бы ни было интересно наблюдать за тем, как учитель по чуть-чуть расслабляется под его руками, несмотря на боль, Даламар хотел добиться большего. А для этого стоило быть настойчивее.       - От скольки молний из ваших пальцев я не успел увернуться на тренировках с вами, учитель, потому что слишком отвлекался. Но тогда вы научили меня не только не забывать об окружении, но и то, как можно об этом напоминать остальным...       Даламар ногтями подцепил небольшой узелок, на которой только что давил, и слегка потянул. Сильно не вышло бы, но это и не нужно было. Шалафи сейчас был вынужден снова слышать его.       - Итак... - Даламар улыбнулся шире, поймав ошарашенный взгляд учителя. Вместо того, чтобы повернуться, он лишь тупо смотрел перед собой, практически не дыша. - Будете ли вы есть по своей воле? Или она у вас уже закончилась? Место-то в вашем желудке ещё есть, я чувствую.       И маг послушно открыл рот, позволяя накормить его. Горло его дрожало, а сам он, даже проглотив, не был в силах вымолвить хоть слово. Его просто... Его размазало. Раскатало по плану бытия, и сейчас он не знал, как собрать себя обратно. Ещё в прошлый раз Рейстлин подметил, как на него действуют прикосновения к пупку, словно в его теле эта маленькая точка была особенным местом. Но тогда всё покрылось пеленой боли и потери сознания. А сейчас он прочувствовал полную палитру ощущений.       От боли, приятной, острой и при этом жгучей, разбегающейся от пупка подобно молниям с каждым движением пальцев Даламара. До какого-то невменозного удовольствия, от которого светло-золотые щеки покраснели, а дыхание сбилось.       - Ученик... - Даламар чуть было приподнял руку, услышав этот полузадушенный стон, но длиннопалая золотая ладонь вернула пальцы эльфа обратно, крепко схватив. - Повтори то, что сейчас сделал.       И, чуть подумав, Рейстлин сделал то, что от него часто мечтали услышать окружающие. Едва слышно произнес тихое: - Пожалуйста.       Глаза Даламара, до того полуприкрытые, расширились. Этот день можно было вписывать в историю, как день эксклюзивных чудес от Рейстлина Маджере, и эльф был невероятно польщён тем, что именно ему было дозволено стать их свидетелем. Но вместо того, чтобы в ту же секунду беспрекословно повиноваться, он проговорил, снова успокаивая лицо и голос: - Я повторю, когда вы доедите эту тарелку.       Ему понравилось ставить условия. Особенно, когда Рейстлин вместо возражений и ругани лишь удивлённо и будто немного обиженно посмотрел на ученика. А Даламар кивнул и улыбнулся - нагло, самодовольно. И повторил.       - Что же вы, учитель, не понимаете настолько простых инструкций? Вы настолько измучили свой мозг голодовкой? - Даламар практически заурчал это почти в самое ухо своего шалафи. В тонкие губы ткнулась следующая ложка с едой. А на тарелке оставалось ещё не меньше четырёх. Арджент же чуть отклонился, будто правда собирался оставить учителя, если он не послушает.       Пришлось подчиниться, хотя есть уже становилось немного трудно - челюсти и горло устали, а живот приятно округлился, совсем немного делая Рейстлина похожим на беременного на раннем сроке. Маг послушно очистил тарелку - удивительно, но это было даже приятно, потому что нутро растянуло еще немного, и боль ощущалась будто и не болью вовсе, а дарила наслаждение. Он словно созревал перед тем, как переспеть. И пальцы ученика уже касались завязи диковинного золотого фрукта.       Нет, он не смог сдержать звуков. Маджере позорно застонал и зажал рот руками, понимая, как сейчас это выглядит со стороны. Но плечи его расслабились, стоило Даламару осторожно помассировать свернувшийся в пупке узелок шва. От такого простого действия по телу будто пробежали искры, а сам маг привалился к обнявшему его ученику, совершенно бессильно обмякнув со стеклянными глазами.       - Вот так, шалафи, очень хорошо. - Ученик, в отличие от учителя, не скупился на похвалу, притягивая его к себе освободившейся от столового прибора рукой.       Даламар всё-таки перебрался Рейстлину за спину, оставив обувь на полу, так что учитель теперь мог практически лечь на узкую грудь эльфа. Пальцы того, в свою очередь, немного покружив вокруг пупка после этого, снова толкнулись внутрь, уже нажимая сильнее, описывая небольшой круг, насколько это было безопасно для швов. Даламар ловил каждый его вздох, придушенный полустон и тщетно сдерживаемые всхлипы. Но ему было этого мало. Неохотно он оторвал вторую руку от верха живота Рейстлина, где та до этого медленно двигалась, не отвлекая внимание от пупка. Даламар сам удивлялся своей уверенности, когда переплетал свои пальцы с пальцами шалафи, чтобы отнять его руку от рта и уложить на судорожно вздымающийся живот, а затем проделал то же самое со второй рукой учителя. Свою он оставил поверх учительской, прижимая, чтобы Рейстлин тоже мог в полной мере оценить, каким тугим становится его живот. Управляя руками шалафи, он чувствовал сопротивление напряжённых мышц, но вызвано оно было не нежеланием. И это особенно льстило эльфу.       - Не закрывайте рот, шалафи, вы ещё не всё доели. - Тихо рассмеялся Даламар.       Ненадолго его пальцы остановились, давая шанс вздохнуть и немного собраться перед тем, как он снова подцепил ногтем узелок и потянул. Чуть сильнее, настойчивее, а второй рукой обхватил Рейстлина поперёк корпуса, прижимая к себе, чтобы он не мог облегчить боль, подавшись вперёд.       - Такая тонкая нитка, которая едва ли толще волоса, а достаточно лишь её одной, чтобы управлять вами, величайшим Тёмным магом. - То ли с насмешкой, то ли с восхищением прошептал Даламар, не в силах сделать голос громче. Он отпустил узелок в этот момент, чтобы учитель мог услышать его. И без предупреждения снова потянул, когда Рейстлин только собирался сделать вдох.       Это выбило из лёгких мага весь оставшийся воздух, и он натужно застонал, громко, в голос, пытаясь то ли податься вперед, но при этом лишь увеличивая давление на пупок, то ли назад, делая болезненное натяжение нити в животе сильнее. Даже нити внутри, шов за швом стягивающие апоневроз, пленки, мышцы и желудок, словно натянулись, врезаясь в плоть, будто должны были ее вот-вот разрезать. Это было невыносимо... Прекрасно. Да, боль горела, разливаясь по тонким струнам внутри, но при этом пальцы эльфа просто вышибли своим действием весь разум из глаз Рейстлина, который осел через секунду обратно, с мокрыми от выступивших слез глазами, красным лицом и таким выражением, будто он забыл, как мыслить. Руки его соскользнули с живота, а сам он бессильно откинулся на Даламара, тяжело дыша приоткрытым ртом и мелко вздрагивая от ощущений.       Только через какое-то время у него вышло как-то себя собрать, пока ученик не пытался снова так же сладко истязать его, и с трудом сесть обратно ровнее, чтобы не совсем уж лежать на эльфе.       - Ч-... Что ты сделал? - Голос у Рейстлина тоже дрожал, как и он сам, будто маг забыл, как вкладывать звуки в слова.       - Всего лишь поощрил вашу послушность. - Прошелестел Даламар и двинулся вперёд, вслед за учителем.       Обнимавшая Рейстлина рука чуть ослабила хватку, позволяя дышать глубже, а та, что ласкала пупок, теперь просто накрыла его сверху ладонью, будто стараясь запечатать невозможный жар, ещё бившийся в неглубокой впадине. Он мог съехидничать и разрушить момент. Но не чувствовал соблазна сделать это. Подловить учителя на слабости всегда было приятно, успеть сказать пару колкостей прежде, чем ему велят не мешаться. Но это был не такой случай. Стон, смешанный с дрожью шалафи, ещё звучал в голове эльфа, отыскивая укромный уголок, где он сможет поселиться, а Даламар надеялся расширить это маленькое место в голове, больше похожее на древний алтарь могущественного бога. И для этого ему нужны были совершенно иные инструменты.       - И я могу сделать ещё лучше, но при одном условии. - Он взял небольшую театральную паузу, чтобы заглянуть в лицо Рейстлина. Тот был прекрасен. Капли слёз в уголках глаз были похожи на брызги драгоценных камней, рассыпанных по золоту, и внутренне Даламар поклялся, что заставит эти глаза плакать по настоящему. Так, что и сам шалафи будет этого желать, как желал на словах.       - Вы же не думали, будто я забыл о том, что вы не доели ещё два блюда? Они не должны пропадать. Им место здесь...       Пальцы нажали на живот шалафи, продавливая тугой желудок до новой вспышки боли.       Колдун резко вздрогнул, но не отдёрнулся от давящих на живот рук, позволяя им ткнуть в набитый желудок, как в свидетельство его пороков. Он, наверное, совсем тронулся умом, и это даже не причитания Конклава.       - П-подай тарелку, ученик. - Рейстлин с трудом взял себя в руки. Не буквально - живот так и выкатывался вперед приятно-круглым шаром, да и руки мага сейчас лежали на нём. Он просто чувствовал себя неимоверно уставшим и изласканным, какой бы жестокой ласка не была. Не хотелось признаваться в этом вслух, но сегодня мнение Рейстлина об эльфе сильно качнулось в сторону более близкого отношения и доверия. Трудно было представить, что Даламар так ласкал бы кого-то другого: упрашивая, хваля. О, Такхизис, как, оказывается, приятно слушать похвалу, перемежаемую прикосновениями к самому нежному месту.       Золотые глаза сползли взглядом вниз, на торчащий вперёд живот, и Рейстлин сглотнул. Ещё тарелка - и пупок начнёт выворачиваться от натуги, а лёгким станет больно дышать, он это чувствовал. И лёгкий мандраж по этому поводу тоже. Никогда в его жизни быть в подчиняющейся, мучимой роли не было приятно. Хотя, он все ещё оставался господином, шалафи и великим тёмным магом. Но это всё отошло на второй план сейчас, когда, по сути, его правда истязали. И это лишь подогревало ощущения, а текущие из глаз слезы напоминали об избытке удовольствия от подчинения.       - Если я смогу это всё осилить, ты будешь массировать мне живот так, как ты сделал, каждую трапезу, пока не снимем швы. - И, даже несмотря на состояние, он всё-таки оставался Рейстлином - жадность требовала такого удовольствия почаще.       - И вы тогда не будете пропускать приёмы пищи? - Ученик был на седьмом небе, пусть и выдать его могли только немного дрогнувший голос и тепло сверкнувшие глаза. - Тогда вам не придётся сменять голодовку пресыщением от поедания сразу нескольких приёмов пищи, которые вы пропустили. Но мне ничего не стоит каждый раз приносить вам столько еды, чтобы, когда в следующий раз придёт пора есть, ваш желудок ещё был наполнен.       Последнее предложение он сказал чуть быстрее, чтобы шалафи не успел заволноваться от перспективы разлениться при таком режиме. - Только представьте, каково вам будет вечером, когда настанет пора ужинать, а вы ещё будете чувствовать тяжесть от завтрака и обеда...       Голос эльфа обещал в каждой своей интонации, каждом переливе и непроизвольном срыве в шёпот. Рука на животе ожила, снова начиная раскручивать спираль, поглаживая его, растирая выступившую испарину.       - Желаете сами есть, или мне вам помочь?       Пятая тарелка опустилась на свободное место перед Рейстлином, источая нежный запах плававших в грибном соусе кусочков мяса. Грибной гуляш был налит в пиалу, стоявшую на тарелке рядом с отварной картошкой, чтобы раньше времени они не смешались.       - Помощь была бы не лишней. - Голос мага был неуверенным - как же сложно было просить, а не приказывать. Особенно, когда нежный, раскрасневшийся живот так ласково гладили, потирая, массируя, надавливая, пока он не вздрагивал от боли, отдающей в распёртые стенки желудка. Бархатный вкус соуса смешался во рту с рассыпчатой картошкой, когда ученик принялся вновь закармливать своего шалафи. Но этот чудесный вкус всё равно не умалял пресыщенности Рейстлина. Живот с явным усилием принимал в себя пищу, урча и потихоньку выкатываясь вперед. Скорее всего, после понадобится принять что-то ещё из зелий - самостоятельно обработать такой объем пищи человеческий организм не мог. В конце тарелки Рейстлин с видимым усилием остановился и несколько секунд глубоко дышал.       - Подай вина... - Даже говорить вышло с трудом - желудок давил на лёгкие, подпёр собой диафрагму, а когда маг сделал несколько глотков поданного вина и отставил стакан, то не смог сдержать натужную отрыжку. Щёки Рейстлина заалели еще сильнее, хотя казалось бы, куда ярче.       - Шалафи, вы как музыкальный инструмент. - Ничуть не умаляя почтения в своём голосе, высказал первую мысль эльф. - Столько нот, и все прекрасные. А когда удаётся извлечь целый аккорд...       Пальцы безошибочно снова нажали на желудок мага, будто пытаясь смять плотный от наполнения орган, выжимая из него не вышедший воздух. Прерывистый выдох перешёл в более скромную, чем первая, отрыжку.       - ...Вы великолепны в такой момент. - Наклонившись к шалафи, Даламар словно хотел проникнуть вслед за словами в голову своего учителя.       Ему внезапно подумалось, что мозг шалафи в иные минуты мог быть переполнен мыслями так же сильно, как сейчас желудок едой. На миг перед глазами Арджента предстал его учитель, мучающийся от давления столь сильного, что треснул бы череп. А может, и другие кости. У шалафи же так много органов... Даламар внутренне сжался от страха, осознав, в каком виде представляет своего учителя, пока тот медленно, но покорно расправлялся с последней тарелкой. Ученик надеялся, что горячий вздох, который, опалив щёку и ухо Рейстлина, не мог остаться незамеченным, был принят тем за реакцию молодого эльфа на то, что его лёгшие на пупок пальцы больше не обнаружили впадины. Тем более, что на целую половину тот восхищённый вздох это и означал.       Рейстлин был близок к опасному переполнению. Даламару не нужно было видеть, чтобы знать, что швы на животе учителя слабо сочились кровью, которая теперь смешивалась с потом и несколькими каплями вина, упавшими из бокала, который дрожал в неверных ослабших руках. Нужно будет обязательно обработать живот заживляющим лосьоном и, хотя бы на время сна, снова закрыть рану повязками, чтобы не раздражать нежную кожу ещё больше трением об одеяло - пронеслось в голове. Если оно вообще понадобится. Жар, источаемый телом Рейстлина, был не слабее того, что был скромно заключён в камине.       - Вам осталось совсем немного. - Слова касались почти опустевшей тарелки, но прозвучали так, будто речь шла о животе Рейстлина. И Даламар был бы совсем не против второго варианта. Он уже почти был готов снова сжать пупок учителя - теперь немного выпуклый и столь же насыщенно-пунцовый, как и его лицо - но в последний момент смягчил прикосновение. Пусть боги сейчас решат, суждено ли животу мага Маджере не выдержать во второй раз, или сперва ему будет позволено зажить.       С тихим всхлипом отложив ложку, когда последний глоток был сделан, Рейстлин поставил тарелку на столик. Он чувствовал себя переполненным до скрипа, живот тяжело ныл и резал, словно все швы натянулись и теперь, будто масло, вспарывали плоть. Конечно же, это было не так, но, опустив глаза вниз, шалафи поражённо сглотнул, пытаясь осознать, что он и правда настолько огромен, а лежащая на коленях золотая с багровостью гора - его разбухшее от обжорства брюхо, влажное от выступившего пота, а кое-где и с капельками крови. Ему было больно до дрожи, но это же и было хорошо.       - Помоги мне разуться и лечь, оох, ученик... - Двигаться было трудно, практически невозможно. С трудом отлипнув от Даламара - неприлично близкое положение напомнило о хоть какой-то субординации и правилах приличия, Рейстлин сделал попытку сесть ровнее. Но со стоном схватился за живот, обхватив бока ладонями, словно в этот момент пузо едва не треснуло по швам.       Даламар быстро подобрался за спиной учителя, как только тот зашевелился, так что, когда тот застонал, ученик уже был готов подхватить его под руки и помочь безопасно отклониться назад, почти ложась на спину. Он быстро отполз назад, аккуратно оттаскивая учителя дальше от стола с опустевшими тарелками, пока с кровати не остались свисать одни лишь голени.       - Не стоит так торопиться, шалафи, если не хотите, чтобы швы не выдержали. - "Или вы хотите этого?" - Едва не спросил эльф.       Он мягко, чтобы живот мага не качнулся, выскользнул из-под него, и ловко перебрался к ногам. Тугая шнуровка быстро поддавалась ловким пальцам, а Даламар даже не смотрел. Всё его внимание было приковано к золотому шару живота, с такого ракурса полностью закрывавшего лицо учителя.       - Желаете, чтобы я принёс ещё одну порцию обезболивающего средства? - Вновь оказавшись у лица Рейстлина, спросил эльф и помог добраться до подушек, так что теперь Маджере мог полностью растянуться на кровати.       С осторожностью опустившись на кровать и чувствуя себя, словно выброшенный на берег кит, Рейстлин смог улечься и кивнуть эльфу на его вопрос. Дышать было трудно. Говорить было трудно. При попытке открыть рот, Рейстлин не мог сдержать постанываний или всхлипов, против его воли вырывающихся из губ от боли. Хотя, не от неё одной - он был искренне восхищен возможностями своего тела, и распирающее давление приносило магу удовлетворение от того, что он наконец-то исполнил давние мечты.       - И захвати заживляющие, ммх, мази. - Бинтовать живот Рейстлин сейчас бы не решился, но стереть выступившую кровь и смазать кожу лекарствами было нужно. Шов, изгибающийся вместе с торчащим вперед животом, выглядел напряжённым и красным, хотя сильного воспаления не было, да и заклинания для лучшего исцеления поддерживали тело в относительном порядке. Но даже самые прочные медицинские нити не могли сопротивляться обжорству мага и стремлению его поощрить от ученика, из-за чего шов подвергся немалой нагрузке. Нездоровое подсознание нарисовало Рейстлину целую картину того, как бы эти швы разошлись, оголяя нутро, а из разреза наружу вышло бы всё содержимое. Поддавшись им, Маджере прикоснулся ко швам, перебирая пальцами и потирая нежную сшитую плоть. Он не мог дотянуться до пупка, но даже так чувствовал, как на живот давит - удивительно, что он ещё не лопнул, что маг и сообщил появившемуся ученику, со стеклянными глазами обнимая живот: - Мне кажется, что я могу треснуть в любую секунду.       И не были эти слова жалобой страдающего, хотя от боли и тяжести Рейстлина определенно страдал, изнывая и вздыхая от давящего чувства, с которым его распирало, сминая остальные органы.       - Если вы того желаете, я могу это устроить. - Даламар улыбнулся, хотя сказанное вовсе не было шуткой. Его пальцы, окунувшись в первую ванночку с заживляющей мазью - избавлять учителя от боли ученик не спешил - легли на неровную линию бывшего разрыва и надавили прежде, чем начать растирать лекарство, будто старались проникнуть внутрь. - Было бы вам интересно лопнуть тогда, когда ваш живот ещё не успел срастись от прошлого раза? Чтобы давление вашего желудка разорвало не только мышцы и ткани, но и нитки, сдерживающие их?       Даламар внимательно следил за реакцией Рейстлина. Судя по резкому сиплому выдоху, по пересохшим губам и зрачкам, расширившимся настолько, что казалось, будто чёрный песок из часов полностью засыпал глаза шалафи, он был почти готов отдать приказ.       - Не... Искушай меня, ох. - Рейстлину огромных трудов стоило не поддаться на эти речи, хотя сейчас он едва ли не с ума сходил от того, что подкидывало ему подсознание. Он всё ещё помнил смутные видения того, как выглядит с треснувшим брюхом, и было в этой картине склизких выпирающих от давления петель кишечника что-то по-своему красивое. Возможно, даже желудок бы не лопнул, а выкатился через разрез, когда разорвались бы мышцы. Всё-таки, именно туловище двигалось сильнее, а не орган, и давили пальцы эльфа на внешние швы, так что шалафи еще мог не лопнуть до конца, полностью, а лишь насладиться видом выкатившегося желудка, застрявшего в разрыве от своего размера...       Боги, он сейчас точно свихнётся от этих мыслей...       Маг тихо всхлипнул, закрыв лицо руками от стыда. О чем он думает, разве такими должны быть помыслы великого Рейстлина Маджере? Но ему было так хорошо, еще и ученик вкрадчиво плел паутину из завлекающих речей, заставляя желать такого исхода еще больше. Кое-как взяв себя в руки, Рейстлин попробовал призвать на помощь голос разума и здравый смысл:        - Боюсь, тогда ты лишишься своего шалафи... Оох... Я... Мне нужно восстановиться, перед тем, мх, как позволить себе это развлечение ещё раз...       Такхизис его подери, кажется, разум тоже медленно отказывал. Вместе с языком и способностью мыслить - пальцы ученика, покрытые мазью, подобрались постепенно к пупку и теперь вырисовывали вокруг него узоры, потирая и массируя круговую мышцу и напряженный апоневроз, потемневший от прилива крови. Рейстлин мог лишь надеяться, что ученик его понял достаточно чётко и не даст магу поддаться, пусть и приятному, но деструктивному желанию - Маджере и правда мог не пережить подобное сейчас, когда еще был слаб телом и не восстановился. Но разум его полностью погряз в этих мечтаниях и переполняющих его ощущениях, от который руки непроизвольно комкали простыню, то пытаясь потянуться к животу, а то наоборот, держаться подальше.       Даламару понадобилось не меньше сил, чтобы суметь снова сдержать свои руки, готовые сдавить пупок учителя. Его слова могли быть игрой, отличным актёрским талантом, но шестым чувством ученик понял: сейчас он должен сдержаться. Он почти видел, как, невзирая на эти слова, даже не бывшие приказом, наваливается сверху, одной рукой нажав на живот, чтобы Рейстлин не мог даже дёрнуться в таком хрупком состоянии. Как взглянет ему в глаза и, не прекращая зрительного контакта, поскользит рукой ниже. От рёбер, по апоневрозу, широко растопырив пальцы, пока глаза шалафи будут заливаться слезами от боли. А потом он нажмёт.       Эльф едва сумел отогнать мысли и заговорить:        - Я не найду никого, подобного вам, за всю свою эльфийскую жизнь. - С придыханием ответив это, Даламар, аккуратно обхватил пальцами выступивший пупок.       Он не был столь же феноменально напряжён, как тогда, в обеденной, но ученик всё равно старался быть предельно осторожным. Он тщательно смазывал каждый миллиметр завязи драгоценного плода и, будто случайно, задевал нить.       Дыхание Рейстлина замерло, и он поднял глаза с расширенными зрачками на это зрелище. Пупок, растёртый массажем, покрасневший и блестящий от мази, кругло выпирал от выталкивающей его еды.       - Неужели, ох, возможность меня закормить, раскрывает не только мои потаённые желания? - Пусть соображал учитель с трудом, но язык у него был острый, и эльф как-то странно вздрогнул от этих слов, дёрнувшись назад, подальше от своего шалафи. Рейстлин натужно выдохнул. Отлично, ещё и испугал ученика. Кто его за язык тянул?       С огромным трудом привстав, он схватил подрагивающей рукой эльфа за руку и потянул на себя, заставляя поднять голову. - Даламар. Всё в порядке. Я не, мх, злюсь на тебя.       Даламар напряг все мышцы, чтобы не упасть сверху на живот шалафи в такой неустойчивой позе, что было бы совершенно фатально. Живот едва выдерживал прикосновение тёплого воздуха, так что даже половину веса эльфа точно бы не вынес. Свободная рука, о которой он совсем забыл, так и покоилась на животе Рейстлина.       - Шалафи, я всё меньше верю в то, что это вы, или что я не сделал что-то неправильно, когда зашивал вас, что могло изменить вашу мозговую структуру, раз вы так благосклонны. - Он поднял голову, но не смог открыто посмотреть Рейстлину в глаза.       Даламар щурился, но не хитро или смешливо, как это бывало обычно. Скорее пытался спрятаться, пропуская в широкие зрачки лишь минимум света, причудливо игравшего на влажной золотой коже.       Большой палец коснулся пупка и принялся плавно кружить, особенно тщательно, хотя и всё равно практически невесомо, проминая то место, где нитки, выходя из кожи, сплетались в узелок, который ещё чудом оставался цел. Впрочем, как и весь живот. Не смея пошевелить рукой, которую держал учитель, второй Даламар, будто заранее извинялся за свои помыслы.       Рейстлин же довольно улыбнулся, взирая на эльфа прищуренным взглядом и потрепал чёрные длинные волосы.       - Мне определенно нужно чаще заставлять тебя прислуживать мне, ученик.