Lehrer und Schüler

      Рейстлин открыл глаза в каком-то подвале - тело болело. Кажется, когда его оттащили с арены после отказа сражаться, по голове били изрядно сильно даже для людоеда. Он не знал, сколько времени лежал так, обхватив руками выступившие рёбра. Боги, он и правда слишком изнежился, раз даже в этом проклятом теле его вырубили. И всё из-за того, что в обществе ученика он забыл напрочь о своей смене вида и том, как это повлияет на людей. Особенно в Такхизис его сожри Истаре! Нет, мало того, он забыл, как это влияет на магию! Идиот, абсолютный идиот. Маг тихо взвыл и тут же затих - голова от звуков заболела сильнее. Боль растекалась по всему телу, локализуясь в двух местах сильнее всего - голова и живот.       По животу пинали, не скупясь. Благо, тело антропофага было способно не умереть от такого, но тёмные синяки на коже были откровенно говоря ужасно болезненны, а тонкие росчерки хлыста пекло до сих пор.       С трудом перевернувшись на спину, Рейстлин провалился в темноту. Но длилась она недолго.       - Вставай, людоедская погань!       Тюремщик был под стать заключённому. Возможно, в его роду тоже были людоеды, если не великаны, но для вторых этот огромный человек был слишком ловок и сообразителен. Будучи ниже бывшего человека, он был гораздо шире в плечах и тяжелее. По крайней мере сейчас. Четверть года назад, когда люди в Истаре в ужасе разбегались с площади, на которой будто из-под земли появился антропофаг, монстр ещё был в теле, но ненасытный организм быстро сжёг все накопленные запасы, оказавшись в тесной камере. Тогда Фистандантилусу пришлось долго доказывать Королю-Жрецу, что это не его рук дело, а городской стражи, которая пропустила чудовище в город, потому что сам людоед так и не объяснил, как смог оказаться в городе посреди бела дня.       - Милостивый Король-Жрец придумал способ, как очистить твою душу, при этом не противореча твоей природе. - Тяжёлый ботинок опустился на расцвеченный синяками живот людоеда, но лишь затем, чтобы толкнуть с такой силой, чтобы исхудалое тело перевернулось на полу, путаясь в цепях. - Но тебе придётся хорошенько поднапрячься для этого.       Пинками он выгнал пленника в коридор, не давая тому возможности подняться выше четверенек. На сгорбленную спину опустилась, хлестнув, цепь. Видимо, по замыслу тюремщика это должно было ускорить движения людоеда, но в итоге того пришлось рывком поднимать и толкать в конец длинного узкого коридора в сторону тяжёлой двери, за которой царила жуткая тишина, несмотря на присутствие нескольких людей.       Лишь один человек во всем Истаре мог почувствовать, как воздух потрескивает от какой-то чужой магии, как это было несколько месяцев назад, накануне загадочного появления людоеда в самом центре города. Сейчас это Даламар заканчивал последние приготовления перед тем, как прорываться сквозь десятилетия и века назад.       В подобие пыточной, где стояли некоторые стражники и жрецы Паладайна - конечно же, на подобном должен был присутствовать кто-то из них, но явно не высокого сана - Рейстлина почти что впихнули, заставив упасть перед его мучителями и больно удариться проступившими ребрами. Маг закусил губу, чтобы не издать стона, как привык реагировать на малейшую боль в последние несколько лет. Но эта боль была вовсе не сладкой и желанной, а мерзкой и ноющей, словно усиливалась в окружении жрецов, смотревших на него с искренним презрением. Нет, он и правда ужасно изнежился, отчего эта пара месяцев казалась бесконечной.       А ещё Рейстлин был ужасно, дико, зверски голоден, что было видно по стекающей из пасти слюне - ему в зубы вставили железный толстый прут, прикрепив за головой до того, что челюсть ныла. Словно он мог в таком положении кого-то укусить - несчастному недозавоевателю и без того сводило желудок до голодных колик.       Чем громче становились стоны и булькающие хрипы, тем громче и отчётливее звучала молитва пополам с проклятиями. Душа чудовища должна была очиститься, а само оно - осознать, насколько ужасные вещи творило в этом мире. И будто одной боли было недостаточно, палачи множили её, опрокидывая в воронку бочонки с дождевой - на хорошую никто бы не стал тратиться - водой, заботясь лишь о том, чтобы пленник не захлебнулся до того, как от тяжести живота переломится позвоночник.       Но всё перекрыл крик. Несколько голосов, слившихся в один, когда в распахнутую дверь, будто чёрный ветер, ворвался плюющийся огнём силуэт. Но прежде, чем хоть один обжигающий язык коснулся людоеда, из широких рукавов вынырнули руки, в объятиях которых через мгновение оказался пленник, и оба они исчезли в вихре. А на том месте, где они только что были, появился старый маг, который только и смог, что с бессильной злобой зафиксировать тающий магический след, да развеять по маленькой комнатке догоравшие кучки пепла, где только что были люди.       - Шалафи! Как они смогли это с вами сделать? - Напряжённый голос совсем не сочетался с пейзажем безмятежного леса, готовящегося укрыться сумерками.       Но ответить Рейстлин не мог - освящённая вода из-за концентрации света жгла желудок, и, стоило вытащить из пасти несчастного воронку, как пришлось помогать ему перевернуться на бок, чтобы не захлебнуться - из глотки людоеда потекла вода, смешанная с голодной желчью. Рейстлин давился, булькал и отплёвывал жгущую его воду, что стремительно уходила в землю. Огромное пузо уменьшалось на глазах, и Даламар помог ему, осторожно нажимая на покрытый синяками живот, чтобы шалафи избавился от лишней жидкости в организме. И, к ужасу эльфа, никакого намека на отъевшиеся жирные бока больше не было, лишь торчащие рёбра и впавшее без воды брюхо, придающее Рейстлину больной вид.       - Как ты... Кхе-кхе, прошёл через портал? - Шалафи устало откатился подальше от грязи и обернул руки вокруг живота, на котором расцветали новые синяки - пока его накачивали водой, словно неразумное чудовище, по распухшему брюху пришлось ещё несколько пинков. - Он же был запечатан...       Прервавшись, Рейстлин еще раз закашлялся, на этот раз отплёвывая кровь.       - Шалафи! - Обеспокоенно и вместе с тем искренне испуганно воскликнул Даламар.       Но вместо того чтобы кинуться к учителю, он поднялся и кинулся в лес, побежав туда, откуда ему мерещилось журчание. Эльфийская природа помогала ориентироваться даже в совершенно незнакомом лесу, так что через несколько минут ученик уже сидел сидел на коленях перед учителем, и глубокая миска с водой в его руках обжигала пальцы - это было расточительным использованием магии после всего произошедшего, но на костёр времени просто не было. В одном из поясных мешочков были нужные травы, но отвар пришлось отставить в сторону на траву, чтобы помочь сесть заходящемуся кашлем Рейстлину. Несмотря на его худобу, Даламар всё равно сдавленно охнул, когда тяжёлый антропофаг привалился к нему, чтобы быть в хотя бы полусидячем положении.       - Я не могу снять ваши печати, хоть и пытался. - Через несколько минут, когда плошка была ополовинена, а кашель сменился свистящим дыханием, начал эльф. Следы от защитных заклинаний, пусть и смягчённых собственными щитами, на теле до сих пор саднили, но почти все были спрятаны под одеждой, так что учитель их не видел. - Мне пришлось создавать портал самостоятельно, по тем записям, которые использовали вы, и вашим собственным. Но, наверно, поэтому я с вами разминулся. Насколько я опоздал? Полгода? Год? - С виноватым видом спросил эльф. - И что же они сделали с вами, шалафи? Я никогда прежде не видел вас в таком состоянии!       Говорить Маджере о том, как тот слаб, Даламар не решился, обойдясь лишь общей фразой.       - Три... Месяца, ох. - Рейстлин тяжело вздохнул и вытер с губ собственную размазанную кровь, грустно улыбнувшись ученику. - Я говорил тебе, что ты очень способный, Даламар?       Устало уронив голову на плечо эльфа, он втянул носом сладкий запах и судорожно отдёрнулся, понимая, что ему сводит зубы голодной судорогой. Нет, жрать Даламара он явно не планировал. Тело было ужасно слабым, но и так же ужасно хотело есть, пусть желудок уже болел лишь от святой воды и побоев. Голодные боли притупились, сменившись отупляющим тянущим чувством пустоты внутри и обильным слюноотделение в присутствии живых существ - вот и сейчас Рейстлин отвернулся, прикрывая рот, потому что клыкастую пасть залило слюной.       - Не ожидал, что ты после такого... Такого путешествия окажешься способен колдовать. Ох... - Вторая рука огладила живот, будто пытаясь успокоить синяки. - А вот меня портал потрепал...       - Три месяца? - Даламар был настолько удивлён услышанным, что, казалось, совсем пропустил похвалу мимо ушей.       Он не мог поверить, что всего за три месяца его шалафи мог настолько сильно ослабнуть, чтобы теперь при каждом вздохе кожа натягивалась на острых рёбрах, грозя порваться, тогда как совсем недавно, для эльфа буквально не далее, как неделю назад, натягивалась на переполненном животе.       - Но я не понимаю, как такое могло случиться с вами? - Взгляд ученика лихорадочно забегал, ища амулет, особые оковы, выжженную или вырезанную печать на голой коже в конце концов, но Даламар остался в ещё большем недоумении, не найдя ничего, что могло бы помешать его шалафи использовать магию. - Почему вы не сделали то же самое? И... - Тут эльф запнулся, и его глаза вдруг округлились ещё больше. - Ваши кожа и глаза! - Наконец заметил он очевидное.       - Я поплатился за ошибку, ох, в расчетах Фистандатилуса, которую не заметил. - Бывший маг хмыкнул, с трудом привстав, но ноги не смогли двинуться, и он с шипением упал обратно на траву. - Портал считывает истинную форму, но вот только, в моем случае он... Считал истинной формой мой вид. Которому, ох, противоречила магия. Догадываешься, что произошло дальше?       Шалафи с хрипом выдохнул, истерично всхлипнул. Но этот звук повис в тишине, и он быстро утёр с глаз выступившие слезинки. Он сильнее этого. Он в безопасности. Да и ученика не стоит пугать - Даламар ощутимо побелел.       Ученик в сочинениях вновь приблизился к Рейстлину, но не решился прикоснуться к нему. Когда он ещё давно застал учителя в подавленном, а не привычно мрачном, настроении, тот поспешил прогнать ученика и завалить его работой, и после этого к нему какое-то время даже верные призраки и полуразумная нежить не решались приближаться.       - Поэтому же он снял с вас другие проклятия? Но вернутся ли к вам ваши силы, когда и мы вернёмся в своё время? - Шумно сглотнув, смог выдавить из себя Даламар другие вопросы, волновавшие его. - До этого, правда, вам придётся положиться на меня. Мы успеем убраться до Катаклизма, но тогда мне нужно будет время, чтобы скопить силы для переноса нас обоих и подготовить возвращающее заклинание. Да и вам в таком состоянии лучше не путешествовать, даже при полной пассивности портал возьмёт с вас свою плату. Я захватил с собой некоторые снадобья и ингредиенты, надеюсь, их хватит, а недостающее я смогу собрать здесь. - Даламар отвёл полу дорожной мантии, показывая туго набитую сумку и несколько поясных кошелей и мешочков. - Но нам лучше найти укрытие на случай, если нас станут искать. И я чувствую приближение грозы. Вы сможете идти, если обопрётесь на меня? Или попробовать перенести нас обоих глубже в лес или в какую-нибудь пещеру?       - Надеюсь, вернётся, но явно не в этом времени. Это можно лишь проверить, мх... Практикой. - Рейстлин сделал еще одну попытку встать и покачал головой. - Нет, не могу. Ох, придется тебе еще немного поработать.       Он протянул руку ученику и с огромным трудом поднялся на трясущихся ногах, что выглядели ужасно тонкими по сравнению с тем, какими были раньше. Без еды организм людоеда жрал сам себя. Даламар едва не пошатнулся от этого - его шалафи всё ещё был ужасно высоким после проклятия, и это никуда не девалось. Видимо, Маджере так прикипел к своему новому я, что и правда им являлся. Вспышка телепортации унесла обоих.

***

      - Шалафи. - В предрассветных сумерках свернувшаяся огромная фигура была подобна бледно-серому камню, и только хрипы в груди выдавали жизнь. - Шалафи, вам надо поесть. - Даламар настойчивее потряс Рейстлина за плечо.       С тех пор, как они укрылись в пещере, антропофаг в основном спал. И дело было не только в абсолютной обессиленности организма, что Даламар понимал по громкому урчанию, которое кратно усиливала акустика пещеры. У Рейстлина не было другого способа отвлечься от голода. Когда он открывал глаза в ответ на просьбу Даламара принять очередной настой, и садился на подстилке из широких еловых лап, ученик видел в его глазах безумный огонь зверского голода, от которого эльфу хотелось спрятаться, как и любому живому существу, оказавшемуся подле хищника. Шалафи пока себя контролировал, но чего ему это стоило, эльф представлял слабо.       - Мне пришлось потратить много сил, и я ещё не восстановился полностью с прошлого раза, так что я не смогу надолго погрузить столько мяса в стазис. А вам нужно есть, пока оно свежее. - Видя, что глаза учителя приоткрылись, вновь заговорил Даламар и потянул Рейстлина на себя, помогая сесть. - Мне пришлось отправиться ночью, чтобы было меньше шуму, так что сейчас у вас ранний завтрак, после которого можете поспать ещё.       Убедившись, что Рейстлин не уснёт снова прямо сейчас, Даламар отошёл, чуть пошатываясь от слабости, чтобы подтащить ближе несколько тел.       - Думаю, вы узнаёте эти лица. О них же вы говорили?       Вряд ли это требовалось антропофагу с его зрением, но Даламар всё равно подбросил в слабый костерок несколько сухих веток, чтобы огонь осветил лица с застывшим на них ужасом. Два эльфа из числа высших жрецов, ни один из которых при этом не был истинным, да начальник инквизиции, который присутствовал на каждой пытке людоеда и только на казнь не смог явиться из-за срочных дел, о чём очень жалел.       - Простите, что пришлось их убить, но вам сейчас совершенно не нужны новые травмы внутри. - Грустно улыбнулся эльф, склоняясь в полупоклоне, в котором было легче спрятать постепенно развивавшийся тремор от слабости. Пары дней для восстановления сил после такой их растраты явно было мало, но морить учителя голодом Даламар не хотел и откровенно боялся.       Глаза людоеда сонно осмотрели принесённую еду, словно он не осознавал точно происходящее. Наверное, так и было - Рейстлин ощущал, как шумит в голове, а перед глазами плясали пятна. Но, когда зрение сфокусировалось, а носа достиг запах пока ещё свежей эльфятины с человечиной, они распахнулись, с удивлением смотря на явленное им зрелище. Без проклятия от белой ложи коричневые в детстве радужки мага стали красными и тускло горящими - у людоедов не было карего цвета глаз.       - Как ты... - Но Маджере прервал кашель, вернувшийся к нему из-за долгих истязаний, и он махнул рукой, прикрывая рот, чтобы кровь из лёгких не оседала вокруг брызгами. - Не так уж и важно. Сейчас попробую встать.       Это было мучительно - организм буквально боролся со смертью от голода - все иные виды мяса желудок людоеда отказывался переваривать, требуя на грани истощения наиболее подходящую и легко усваиваемую пищу.       С трудом, но Рейстлину удалось, не без помощи ученика, поднять одну из туш в белом на исхудавших руках. Пасть антропофага с болезненным хрустом раскрылась пошире - от частого закрытия рта железным кляпом челюсти работали плохо - и приняла в себя пищу. Горло толчками судорожно задёргалось, забыв о том, какого это - глотать, и Рейстлин с тяжёлым хрипом замер. Он искренне, невероятно хотел есть. А, распробовав вкус эльфятины, мозг вспомнил о том, что так-то должен вцепиться в неё зубами. Но от долгого голода тело не могло так легко справиться с едой, несмотря на текущие по подбородку ручейки слюны.       Покуда на шею не легли тонкие пальцы, отчего учитель дёрнулся и было зарычал, но признал прикосновение ученика.       - Это я, шалафи. Не отвлекайтесь.       В груди эльфа что-то болезненно сжалось, когда шалафи отдёрнулся от обычно ласкового прикосновения. Как же его, должно быть, измучили за это время. И как жаль, что он не смог бы перенести больше тел, а его учитель - съесть больше троих в таком состоянии. Даламар с трудом смог подавить в себе ярость, поднимающуюся каждый раз, как он думал об истязаниях учителя, учинённых ему палачами.       Ладонь ласково соскользнула ниже, когда глотка сократилась, проталкивая первую жертву дальше. Верхняя мантия, которую Даламар отдал учителю, чтобы тот мог накидывать её в качестве одеяла хотя бы на голый торс, осталась лежать смятой на подстилке, так что теперь неровный свет от костра играл на выкатывавшемся вперёд животе. На нём по прежнему не было живого места. В задумчивости Даламар коснулся змеяшегося следа от плети и невольно представил, как сам опускает её на напряжённый живот мага, когда тот полон мяса. В чувства его привёл полузадушенный - тело наполовину ещё оставалось в глотке - всхлип. Потупившись, Даламар поставил на огонь воду, в которую отмерил несколько порций трав, достал горшочек с настаивавшейся мазью и принялся наносить её на черневшие синяки.       - Как закончите, вам нужно будет всё выпить. Это поможет вашему организму после голодания справиться с перевариванием. - Тихо пояснил он.       Ответом ему был ещё один стон - не понятно, удовольствия или боли. Шалафи было тяжело глотать, горло и пищевод всё ещё были в лёгких ожогах от освящённой воды, которой его накачали. Боль и жжение почти прошли, но при первом проталкивании еды внутрь неприятное ощущение вновь напомнило о себе. Рейстлин почти пожалел, что отдёрнулся - с массажем шее было бы легче, чем сейчас, когда её распухшая толщина едва заметно сокращалась, работая от силы ну в половину прошлой мощи.       Когда первая жертва провалилась в брюхо, у Рейстлина подкосились ноги. Неловко упав на четвереньки, отчего провисшее пузо тряхнуло и больно стукнуло об пол, он не сдержал вскрик - после голода и воды желудок просто затопило болью. Огромных трудов стоило не заплакать - выкатившееся пузо слово резало изнутри.       - Д-дай скорее отвар! - Не выдержав, маг зарычал, свалившись на бок и поджав коленки к животу, чтобы справиться со вспышкой боли от внезапной полноты. Он словно разучился принимать пищу вовсе, так было муторно и больно.       Даламар быстро снял дымящуюся посуду с огня и торопливо прочитал лёгкое остужающее заклинание, так что отвар теперь был просто тёплым. Термические ожоги в дополнение к остальному Маджере точно не были нужны.       Эльф одной рукой приподнял голову шалафи, чтобы тому было легче пить, а второй влил в приоткрытую пасть отвар и отставил пустую посуду. Снадобье не могло подействовать мгновенно, и Даламар не придумал ничего лучше, чем уложить голову учителя себе на колени. Пальцы ласково зарылись в спутанные каштановые волосы, распутывая пряди, и ученик снова машинально отметил природную красоту своего шалафи, сейчас пока не искажённую вновь проклятиями. Но долго думать об этом не получалось: у эльфа то было слишком много забот, то он в изнеможении сваливался на свою подстилку в другом уголке пещеры, откуда его запах доносился не столь отчётливо.       Тихое густое урчание окутало эльфа и огромного людоеда - в этой форме Рейстлин даже при жуткой худобе был действительно велик. Казалось, ему достаточно просто повернуться и щелкнуть челюстью, чтобы откусить Даламару руки по локти. Но вместо этого он обнял свой живот когтистыми лапами, боясь массировать ноющее пузо. Просто хотя бы поддержать, осторожно, не давя когтями, чтобы боль от синяков не растеклась по телу вновь. Желудок вроде бы постепенно успокаивался.       Через минут двадцать такого медитативного наглаживания колтуны в волосах Рейстлина были окончательно распутаны, а он сам почувствовал, как отпускает жгучее чувство внутри, от которого всё сжималось в спазме. С трудом повернувшись кверху брюхом, он проурчал: - Я готов к новой попытке.       Вышло как-то грустно, но людоед мотнул головой, откидывая страх. Ему нужно было поесть. Вставать ещё раз с набитым животом он не решился, лишь сел, оперевшись о стены пещеры, пока Даламар подтаскивал к нему тела.       - Вашему упорству во всём можно только позавидовать, шалафи.       За разговором Даламар старался не выдать того, как плохо его слушаются усталые конечности, и надеялся, что света костра недостаточно, чтобы заметить испарину на лбу, выступившую от натуги. Он устал и безумно хотел отдохнуть. Но ещё больше он хотел, чтобы отдохнул Рейстлин. Ему было бы приятно самому истязать живот учителя и его самого, но точно не так, как это делали с ним в Истаре. А мысль, что это делали презренные жрецы Паладайна, прикрывавшиеся светом своего Короля, заставляла зубы эльфа скрежетать. А потому он не скрывал мрачной улыбки, заигравшей на лице, когда он посмотрел в мёртвые глаза, в которых застыл страх. По крайней мере эти трое знали, за кого мстил их ночной визитёр.       - Вам потребуется обезболивающее? - Спросил Даламар, передав Рейстлину второй труп. - Та мазь должна немного облегчать её, но это будет очень слабо и только на поверхности, она не успела ещё достаточно настояться. - Немного извиняющимся тоном продолжил он, пока пальцы аккуратно кружились между синяками на животе.       - Потерплю, не трать мазь зря. Организм всё равно не восстановится быстрее. - Маджере махнул головой и открыл пасть. На этот раз пища пошла чуть легче, хотя он всё равно не сдержал стона боли. Укладывалась еда внутри тяжко, надавливая на все внутренние синяки и ожоги, заставляя то и дело останавливаться, чтобы передохнуть, с открытой пастью, из которой текла слюна. Рейстлин безрезультатно её утер и вновь сглотнул, потихоньку пропихивая жертву в желудок. Благо, тело было ещё теплым и пластичным, отчего смогло сложиться внутри, чуть натянув пупок, что хоть и не выскочил, но определённо стал менее глубоким и приятно напрягся после столь большого перерыва в прежнем обжорстве. А вот на третей жертве он всё-таки выскочил.       Рейстлин тихо вскрикнул, когда это случилось, и при очередном глотке пупок с громким щелчком вывернуло наружу нежной розовой стороной. Единственное и самое хрупкое место, по которому не прошлись пыточные инструменты. Иначе у шалафи всё-таки остановилось бы сердце во время пыток. Он и сейчас глухо замычал, подавившись и перестав глотать, лишь точечки зрачков сузились от резкой боли и давления в узел пупка.       - Всё, вы со всем справились, шалафи. - Почти прошептал Даламар, когда после последнего глотка Рейстлин шумно задышал, насколько позволяли подпёртые желудком лёгкие.       Последние сокращения глотки сопровождались ласковыми поглаживаниями горла, однако не лишёнными нажима, но теперь рука эльфа вновь соскользнула на тугой живот. До слуха ученика донеслось глухое натужное урчание и он горько усмехнулся: мурлыкал шалафи почти как в Башне, которая была ему самым близким к дому местом за всю жизнь.       По привычке ладонь накрыла выпуклый пупок и пальцы закружились на нём, но Даламар, успел себя остановить прежде, чем ногти впились в нежную кожу, а рука попыталась вдавить завязь обратно в глубину, где ей было место. Сейчас с Маджере было достаточно боли, и даже такая, обычно желанная, теперь стала бы перебором. Нет, он будет нежен. По крайней мере пока что.       - Вам лучше будет снова лечь, шалафи. Сейчас ещё даже солнце не успело встать, незачем его дожидаться.       Самым первым ответом Рейстлина была непривычная уже за эти месяцы отрыжка - он глотнул изрядно лишнего воздуха. Покраснев до кончиков ушей - всё-таки он не научился ещё принимать это животное проявление - людоед с трудом смог сползти обратно в импровизированную постель, пока верный ученик осторожно придерживал ему разбухшее брюхо, помогая лечь так, чтобы боль не отдавала в пятна синяков и ссадин.       - Ложись, ох... Рядом, ученик. - И, стоило эльфу попробовать скользнуть в дальний угол, как его ухватили цепкие когти, заставляя вернуться. И глаза у учителя были такие, что послушаться захотелось отнюдь не из страха.       - Конечно, шалафи. Позвольте только свою подстилку перенесу, а то у вас живот не одну не помещается.       Даламар вывернулся из ослабшей хватки и подтащил своё «ложе», чтобы почти полностью поместить его под учительский живот. Немного подумав, эльф подложил в костёр пару толстых веток, которые должны были долго отдавать тепло, при этом не давая костру потухнуть. Конечно, замёрзнуть Рейстлину бы не дала его природа, но вот эльф очень даже отчётливо ощущал холод утреннего тумана, который заползал к ним.       Только после этих приготовлений Даламар опустился рядом с учителем и не смог сдержать шумный выдох-полустон. Всё его существо безмерно устало, и не было ничего лучше, чем прижаться к тугому горячему животу и обнять его руками, рефлекторно поглаживая. Хвойный запах, тепло и мерное урчание желудка под ухом усыпляли, но что-то было не так. Как-то странно несколько раз вздрогнул Рейстлин. Как-то неправильно прозвучало его дыхание. Слишком похоже на всхлип.       - Шалафи, что-то случилось? - Вырвавшись из сладкой дрёмы, Даламар извернулся так, чтобы заглянуть Рейстлину в лицо. - Вам больно? - Мысль, что с животом учителя могло произойти что-то ещё, вероятно, опасное для мага, неподдельно напугала ученика.       Но тот лишь закрыл лицо руками, будучи не в силах повернуться от веса своего брюха, так огромно оно было. Ещё один тихий всхлип донёсся до длинных ушей эльфа, и стало вдруг видно, как по щеке шалафи катятся слезинки, заблестевшие в свете костра. И, лишь, когда Даламар испуганно нагнулся над ним, смотря учителю в лицо, Рейстлин смог убрать руки. И глаза его были совершенно красными не только из-за цвета радужки - они были заплаканными до покраснения белков.       - Просто... Слишком много проблем. - Он не смог продолжить и покачал головой, пытаясь стряхнуть с лица слезы. - Ложись... Всё нормально. У твоего учителя просто момент слабости.       Если бы он мог, то отвернулся, но такая гигантская туша с распухшим животом физически не была способна на такое - тяжесть пищи тянула к земле, заставляя лежать в исходном положении, где эльфу были видны слёзы его шалафи.       - У вас ничего не бывает "просто". - Вопреки приказу, Даламар покачал головой и весь подобрался, взяв лицо учителя в свои руки так, чтобы тот не мог отвести взгляд. - И последние месяцы для вас были совсем не простыми. - Констатировал эльфа, стирая новые слёзы со впалых щёк. - Не забывайте, что вы для меня не просто наставник, у которого я хочу немного набраться знаний, и я не смогу вас просто так оставить. Вы мой шалафи. Мой господин.       Когда тяжёлая голова уткнулась сидящему эльфу чуть ниже рёбер, он даже не охнул. Только продолжил гладить учителя по волосам и вздрагивающим плечам.       - Мы выберемся отсюда, и никто больше с вами не посмеет так с вами обойтись, мой шалафи. - Нежность, жалость и гнев смешались в голосе эльфа. - А кто ещё остался, тот поплатится. - Тихо дал он мрачное обещания и склонился ниже, чтобы дыхание почти коснулось мокрого лица, и антропофаг перестал прятать глаза.       - Я надеялся никогда не быть слабым. - Рейстлин рвано вздохнул от этого и поднял воспаленный взгляд на ученика. - Хотя бы поддаться этому на своих условиях, потакая себе из юности, беззащитному и зависимому. Но не так. Не ощущать, как всё, ради чего я отдал столько лет, столько себя, рассыпалось в прах.       Он с отвращением стёр с глаз слезы, словно они были показателем его провала, ошибки, которую он не досмотрел.       - Поцарапаетесь, шалафи. - Машинально заметил эльф, проследив, как коготь проскрёб по коже в опасной близости от глаза. - Даже вы не в силах предвидеть всё, чтобы избежать ошибок. И вам ли не знать, насколько важно не начинать кружиться вокруг этой ошибки, изъедая себя. К тому же что-то уже не просто рассыпется в прах, а растворится и отдаст вам силы. - Через силу улыбнулся Даламар и потянулся к напряжённому животу, чтобы легко побарабанить по натянутой коже пальцами.       Видя, что Рейстлин собирается снова вытирать глаза слишком опасными для этого руками, ученик перехватил разбитые тремором ладони и завёл их себе за спину. Если его учителю так уж хочется во что-то впиться когтями, то пусть это будет спина ученика, а не его собственные глаза. Пусть покрасневшие, едва способные сфокусироваться от слёз, но невероятно родные и тёплые.       Даламар понимал, что не лжёт. Он надеялся никогда не увидеть горьких слёз Рейстлина вновь, но, как и во время спячки, каждая из них капала расплавленным металлом прямо на сердце.       - Мы вернёмся, и вы окончательно восстановите свои силы, шалафи. - Пообещал Даламар, обнимая мага за плечи.       Тот неразборчиво что-то всхлипнул и тихо сполз на Даламара, немного придавив эльфа своим распухшим брюхом. И лишь резь в пупке остановила его, отчего учитель охнул и попытался вернуться назад. Но эльф в ответ прижал его покрепче, покорно оставшись под тяжёлым теплым краем живота. Даламар бормотал ему что-то ещё, успокаивая, но от тепла, приятного запаха эльфятины под носом, и долгожданной полноты в желудке Рейстлин просто потихоньку заклевал носом окончательно и наконец-то начал спокойно дышать, давая ученику немного спокойствия.       - Вам не о чем больше беспокоиться.       Даламар смог привалиться спиной к стенке пещеры и накинуть на плечи учителя свою верхнюю мантию. Не то, чтобы это было нужно, чтобы тот не замёрз... Но то, как учительские пальцы сквозь сон нащупали ткань и сжали её, надвигая на голову, подсказало эльфу, что он всё сделал правильно. Сам Даламар зарылся лицом в тёмные волосы и устало закрыл глаза. Как же он устал, во многом от одного лишь волнения.       - Всё уже закончилось, нам осталось только вернуться, как мы оба будем в силах. - Уже на грани сна пробормотал Даламар, поглаживая плечи и затылок Рейстлина.       А в голове его мелькала только одна мысль: только после завершения его небольшой мести.

***

      Рейстлина разбудил шорох. Несмотря на чуткий людоедский слух, он был всё ещё совершенно измотан напрочь, отчего сон часто кутал его в свои объятия. Вот и сейчас - даже, приди его кто-нибудь снова пленить, проснулся бы бывший маг не с первого раза, с трудом разлепив глаза. Распухшее ещё немного брюхо заурчало вслед за хозяином, что с тихим рыком повернулся на звук. За несколько дней организм частично переварил свою многую трапезу, и Рейстлин не то, чтобы сильно набирал вес, скорее просто стал чуть менее костлявым. Почти всё, кроме остовов, которые медленно брала кислота, переварилось и положило хоть немного жира с мясом обратно в надлежащие места.       Приобняв рукой живот, Маджере с оханьем повернулся в сторону входа в пещеру. И замер, воззревшись на ученика.       Даламар открыл было рот, собираясь что-то сказать, но закрыл обратно, почувствовав, что сейчас в его груди зреет только измождённый стон. Он перехватил поудобнее старческие ноги одной рукой и сумку, ощутимо распухшую от книг, пусть и свернувшихся от уменьшающего заклинания, другой и сделал несколько неверных шагов к своему шалафи.       От каждого шага пещера в его глазах подпрыгивала, мигала и грозилась свернуться в точку - настолько ученика измотала магическая дуэль. Сил не было даже на то, чтобы потушить дымящуюся прямо на себе мантию. Напав со спины, с кинжалом и заклинаниями, полностью застать старого мага врасплох эльф не смог. Даже истратив все заклинания, Даламар чувствовал, что проигрывает, и от этого ощущения его снова и снова передёргивало. И всё-таки, он победил. Только и нужно было, что в бессилии моральном, но ещё не полном, швырнуть заклинание, попавшее в рубиновый амулет Фистандантилуса, что теперь лежал на недвижимой груди тусклым треснутым камнем.       В полушаге от учителя пальцы наконец перестали держать ногу поверженного врага. Даламар же, преодолев последнее расстояние, на миг замер и опустился рядом настолько быстро, что было больше похоже на то, что он попросту подломился.       - Я немного отдохну и помогу вам, шалафи. - Едва ворочая языком и почти не размыкая губ, прошептал эльф.       Рейстлин же просто... Не мог вымолвить ни одного слова, переводя взгляд с Даламара, хрипло дышащего под боком, на лежащий перед ним труп. Труп величайшего тёмного мага прошлого. С которым справился его, Рейстлина, ученик. И даже остался жив, хоть и выглядел так, будто вот-вот свалится в обморок.       Наплевав на вопросы, антропофаг со стоном поднялся, потянувшись за ведром с водой, которую эльф набирал у ручья неподалёку. Ученик протестующе замычал, когда ему в рот полилась свежая жидкость, но уже через секунду жадно пил, трясущейся рукой придерживая край ведра, которое Рейстлин ему поднёс. Крови на эльфе не было, но следы копоти Маджере стёр с осунувшегося лица - Даламар, судя по всему, несколько раз не мог выдержать и снимал щит, чтобы не выжечь себя дотла одновременным ведением боя и защитой. Если бы только было возможно, то учитель провел бы полное магическое сканирование его тела, но магия ему всё ещё не желала подчиниться. А жаль, соблазн дёрнуть за ниточку магической связи с Фистандатилусом в голове был - хотелось убедиться в его смерти полностью.       Стоило Рейстлину отвлечься на свои мысли, как Даламар закашлялся, поперхнувшись водой. Пить больше он не мог и откинул голову, жадно дыша воздухом, за прошедшие полторы недели напитавшимся душистой еловой хвоей и костром. Постепенно возвращалось ощущение собственного тела, и эльф поёжился, ощутив, как быстро охлаждается прилипшая к груди и рукам влажная ткань, ставшая такой от того, что часть воды Даламар пролил на себя. И всё же, это было куда приятнее, чем жалящие кожу молнии, или трещащий на одежде огонь, или...       - Он ваш, шалафи. - Было первым, что произнёс эльф, когда мысли немного прояснились, а после успокоились. - Только я не смогу написать для вас подробный отчёт по всем вашим требованиям. Все воспоминания от начала боя до самого этого момента смешиваются. - Виновато улыбнулся он и покачнулся, слепо уткнувшись лбом в руку учителя. Сил на то, чтобы открыть глаза и вновь увидеть крутящуюся пещеру, у него пока не было.       - Обойдусь и увиденным. - Покачал тот головой и осторожно обпер ученика на себя, чтобы эльф мог расслабить уставшее тело. Сквозь подпаленную мантию чувствовалось, как Даламара потрясывало, то ли от пережитого, то ли от количества выплеснутой магии - Рейстлин мог поклясться, что ученик потратил последние силы на перемещение сюда.       Что ж, значит, возвращение домой задерживалось. Можно было обругать эльфа за самонадеянность, за то, что подверг опасности себя, да и учителя тоже - магия в этом мире не вернулась бы к Рейстлину, оставив его абсолютно беззащитным перед Катаклизмом и жрецами, за то, что рисковал их уже запланированной телепортацией, которая теперь переносилась на более позднее время, благо, оно у них было...       Но вместо этого антропофаг склонился над хрупким телом ученика и потерся носом о черноволосую макушку, словно большой кот.       - Молодец, ученик.       - К вам ли я вернулся, шалафи? Хвалить за ошибку... - Сил на усмешку не было, но губы Даламара искривились в слабой улыбке.       Начавший проваливаться в сон эльф всё-таки открыл глаза, ощутив прикосновение. Он отчаянно сопротивлялся тяжёлой дремоте, помня, что ещё не со всем разобрался, и ещё раз убедился в этом, когда, попробовав шевельнуться, чтобы привалиться к животу шалафи, едва не соскользнул, если бы не успевшие поймать его руки. Нет, так дело не пойдёт, мотнул головой Даламар и посмотрел в напряжённое лицо учителя.       - Разве вы не голодны, учитель?       - Твоя самоотверженность достойна дополнительных похвал, но сейчас стоит позаботиться о тебе. - Бывший маг в ответ покачал головой, и нахмурился, когда эльф попытался сесть обратно, выбравшись из приобнявших его когтистых лап. Судя по путанным движениями, ученик был совершенно без сил, но всё равно продолжил свою настойчивую возню, вынудив Рейстлина оскалиться и рыкнуть над длинным ухом:       - Даламар, успокойся!       Тот вздрогнул от резкого звука, будто сейчас его снова могла достать молния. Но этого не произошло, так что замерший было ученик вновь двинулся, оборачиваясь к учителю.       - Шалафи, я не могу погрузить тело в стазис, чтобы оно дождалось вас. А просто так выкинуть его будет слишком опасно. Мало того, что кровь привлечёт хищников, так ещё и ученики Фистандантилуса могут попробовать отыскать его магией, когда обнаружат учинённый беспорядок. Кто-нибудь из них наверняка окажется достаточно сообразительным, чтобы занять его место в истории, а потому может придумать способ проложить маршрут до тела. И если до учителя им не будет дела, то его книги вполне могут заставить напасть на нас. А я не смогу ничего сделать даже для побега, не говоря уже о достойном ответе. - Краткий прилив сил был до того интенсивным, что Даламару даже удалось поднять на колени и оказаться взглядами на одном уровне с учителем, опираясь на него же. - Я не для того рисковал всем, чтобы нас после перебили.       Но яростная речь отняла и эти крупицы силы, так что теперь их едва хватало на то, чтобы дышать. В ушах стучало сердце, лицо Рейстлина расплывалось в глазах, но Даламар упрямо не желал сдаваться.       - Шалафи, пожалуйста. Примите это хотя бы как знак моей верности. - Интонация сама собой смягчилась, став просящей, на грани с мольбой. Никогда до этого Маджере не слышал, чтобы его ученик говорил так.       - Я поем, Даламар, не беспокойся. - Рейстлин уверенно кивнул ученику, которого снова начинало немного потряхивать от пережитого. - Но постарайся не умереть от магического истощения в ближайшие десять минут, пока я уберу труп, понял?       Эльф яростно закивал головой в ответ, сбился и закашлялся, судя по сокращению горла - намереваясь исторгнуть из себя кровавую рвоту сразу после этого. Пришлось перехватить за шкирку и повернуть подальше от их места для сна. Укоряющий взгляд учителя ученик чувствовал даже спиной и не посмел повернуться, чтобы посмотреть на источник звуков проглатывания за спиной. Лишь утер кровь и мрачно прикинул, каким образом будет драить пол от рвоты, если пользоваться магией будет нельзя ещё несколько дней даже в минимальном количестве, а гонять и без того пострадавшего учителя было бы верхом грубости.       И результаты раздумий его не радовали.