Lehrer und Schüler

      Портал с шипением открылся, черной кляксой расплывшись в воздухе. Тонкая эльфийская рука осторожно просунулась через него, двинулась, и через густой мрак в лабораторию Палантасской башни почти что вывалился Даламар. Не придержи его за шиворот вошедший вслед за ним Рейстлин с мешком книг, и эльф повалился бы на пол в следущий момент. Портал резко закрылся, а мешок Маджере осторожно поставил на стол - там были книги Фистандантилуса, которые по легенде должны были сгинуть вместе с ним, но сейчас лежали в целости и сохранности.       Был ещё год или полтора до того, как маг прошлого должен был начать свой поход - сейчас голова у Рейстлина варила плохо, и он не мог вспомнить это точно. Время подготовиться и нырнуть снова в прошлое, исправив ошибки, у них было. Истар лежал в руинах, когда они исчезли - благо, катастрофа не затронула их скромное убежище. Некому было спросить, куда делся ужасный тёмный маг, а значит временного парадокса можно было не бояться. Всё было хорошо. Они были дома. Рейстлин тяжело опёрся о стол, смотря на пытающегося подняться ученика. Магия вернулась, но сил телепортировать их по комнатам не было.       Даламар сумел кое-как встать на четвереньки, немного проползти и привалиться к ногам учителя. Дикими глазами он осмотрел лабораторию, ещё даже не успевшую обзавестись тонким слоем пыли, и почувствовал, как мир наконец возвращается в свою колею.       - Я уж боялся, что мне не хватит сил забросить нас до нашего времени, застрянем снова где-то. - Признался он и утёр рукавом влагу с глаз. Сильнейшее напряжение всех систем давало о себе знать. - Вернулись бы во времена вашего детства и остались там на пару лет, чтобы вы могли сами себя обучить. - Эльф затрясся в истеричном смехе. Сейчас он бы рассмеялся от любого слова, даже если бы Рейстлин принялся его отчитывать. - Как бы юный вы отреагировали, увидев, в кого он превратится всего через пару десятков лет? Мечтали ли вы в детстве о таком животе, как сей...       Смех внезапно оборвался, и Даламар стыдливо прижал уши к голове. Оказавшись в родной Башне, он на несколько мгновений забыл, как исхудал его учитель, что от былого роскошного брюха осталась лишь впадина под рёбрами. От этого снова захотелось расплакаться, но смех отнял последние силы на эмоции.       - Даламар, иди спать. Или ползи. - У Рейстлина не было вообще никаких резонов смеяться - за две недели ему не стало лучше, и процесс исцеления тянулся ужасно медленно. Сейчас он чувствовал себя больным, уставшим и разбитым так же, как и до проклятия от Такхизис, если не хуже. У него вообще не было сил все эти дни, и даже еда не помогла. Когда силы к нему вернутся, он обязательно займётся магическим заживлением ран и травм, но пока что он лишь развернулся и очень медленно, будто глубокий старик, поплёлся в ближайшую свободную комнату с кроватью, волоча посох по выщербленному камню.       Ученик же остался собираться с силами перед тем, как поступить так же.       А утро встретило Рейстлина головной болью - в голову настойчиво кто-то ломился. Отмахнуться не вышло, и маг с недовольным заспанным лицом потянул нить связи с учеником - вот только оклемался для такого и давай тревожить учителя, жаль, нет сил встать и оттаскать за уши за такое.       - Чего тебе не спиться, длинноухое ты животное? - Злобный рык сам собой вырвался из клыкастой пасти, но извиняться Рейстлин не собирался. - Если ты выспался, зачем будить меня, пока Башня цела, и конец мира не случился?!       - Прошу прощения, шалафи. - Голос Даламара раздался уже не в голове, а за дверью спальни. - Мы проспали больше суток, если верить Стражам, а ваш организм и без того предельно истощён, несмотря на пару перекусов в прошлом. Если бы можно было накормить вас во сне, я бы не стал будить вас. Но это невозможно, а вам необходимо как можно раньше начать восстановление. Я не займу много вашего времени, после этого я не побеспокою вас ещё много часов.       Сочтя отсутствие сопротивления равноценным разрешению, Даламар вошёл в комнату. Он уже не был настолько же обессилен, как когда появился в Башне вместе с учителем, но всё равно выглядел ужасно помятым, и даже блюдо с мясом нёс в руках, а не перемещал магией. Второе осталось за дверью, пока он не принес и его.       Смотреть на Рейстлина без содрогания эльф не мог и старательно отводил глаза, пока переносил оба блюда поближе к постели учителя и помогал тому устроиться на подушках. Самым ужасным было то, что антропофаг показался Даламару почти равным по весу человеку.       - У нас ещё оставалось вино, если прикажете, могу принести его. Вдруг вам не хватит одного отвара. - Рядом с блюдами опустился чайник, из носика которого поднимались душистые облачка. - Он поможет вашему желудку переварить всё это. - Настолько покорным и смиренным Даламар не был с того самого эксперимента с пыточной магией. Даже голову так и не поднял, пряча от учителя лицо.       - Не нужно, мне и так хватило запутанного состояния ума за это время. - Рейстлин слабо отмахнулся от предложения ученика и попробовал было подняться, чтобы сесть на кровати. Но в грудь ему упёрлась рука ученика, заставив лечь обратно. - Что опять такое?       - Лучше отдохните, шалафи. - Тот поставил мясо на свободную тумбочку и передвинул второй поднос. Рейстлин послушался, пожав плечами. Сил и правда было мало, поэтому идею есть лежа он счёл приемлемой и вполне разумной. Откинувшись на подушку, сидеть было удобнее, хотя вновь костлявое тело неприятно упиралось всеми углами даже в мягкий пуховый матрас.       Кусок за куском стал загружаться в клыкастую пасть, постепенно установив свой темп кормления, чтобы Рейстлин успевал глотать, дышать, но не болтать. Лишь живот его заурчал, почувствовав пищу - жирные куски человечины были именно тем, что нужно было оголодавшему антропофагу.       Несколько раз Даламар подавал учителю чашу, полную отвара, и после этого особенно тщательно массировал живот шалафи, помогая желудку равномерно вместить в себя наполнение.       - Жаль, я не могу сейчас предложить вам больше мяса. - Тоскливо протянул Даламар, сменяя пустое блюдо на полное. Мышцы ныли даже от такой простой работы, но эльф упорно отгонял вновь накатывавшую усталость. - Не потому что это последнее, а потому что вам сейчас лучше есть часто, но сравнительно немного. Так что я потом ещё приду и принесу столько же. - Пообещал ученик.       На облепленном сухой кожей животе явственно прощупывался тугой горячий шарик желудка, который Даламар массировал особенно осторожно. Даже бережнее, чем когда Рейстлин был ещё человеком.       - Как хочешь, ик, но в меня столько же не влезет, я не настолько голоден. - Тот как раз громко икнул от очередного надавливания на пузо. Незадолго до отбытия Даламар накормил его снова, и пища уже успела перевариться, но сильный голод ещё не наступил. Живот антропофага потихоньку рос, став приятно-вздутым на ощупь, и к концу миски ощущался будто полный бурдюк с водой. Не сдержавшись, людоед икнул ещё раз, и икота в процессе перешла в длинную отрыжку. - Ох, такими темпами я быстро верну вес обратно.       Знал бы он, что сейчас сказал, и как это ощутил его ученик - наверное, прикусил бы себе язык. Но, что сказано, то сказано, и уши эльфа уже навострились.       - Думаю, я могу вам в этом помочь. - Задумчиво протянул Даламар, поправляя одеяло на животе Рейстлина, чтобы тот полностью оказался в тепле. Массировать так было не слишком удобно, но ослабленному организму было опасно переохлаждаться. - Постарайтесь заснуть, шалафи, так быстрее наступит момент, когда я снова принесу вам еды. - Ладони снова легли на тяжело вздымающийся живот и всего в одно движение смогли его огладить. Даламар опечаленно вздохнул. - Я это скоро исправлю, шалафи, только, пожалуйста, не сопротивляйтесь этому.       Последнее было сказано уже засыпающему Рейстлину. Может, если бы его сознание было более трезвым, он бы обратил внимание на знакомую опасную дугу в интонации ученика, заставил бы того объясниться, но у шалафи лишь дрогнули ресницы. Даламар, наблюдавший за этим, провёл пальцами по острой скуле, на месте которой по его воспоминаниям всего несколько недель назад была приятная округлая щека. А сам Рейстлин наверняка уже почти не помнил это ощущение. Даламар встряхнул головой, которая начинала болеть от всех сопоставлений произошедших во времени изменений.       Вечером Рейстлин чувствовал себя тугим настолько, словно проглотил булыжник. Время ужина приближалось, а ученик, несмотря на усталость, приходил кормить его уже два раза, не считая утреннего приема пищи. Всё, что Маджере делал в этот день - это спал и ел, будто у него снова началась спячка. Сначала ему было тяжко из-за усталости, но сейчас живот тянул его к кровати, понуждая лежать, держа руку на круглом от набитости небольшом брюшке, медленно массируя его и подрёмывая в сытой неге. Изредка изо рта его вырывалась отрыжка, которую он даже не глушил - слишком для такого был рассеян и устал.       Ещё одного визита ученика антропофаг в таком состоянии не ожидал - Даламар должен был уже тоже отдыхать и приходить в себя, желательно отсыпаясь, чтобы завтра помочь с книгами. Но вместо этого он снова распахнул дверь в комнату, едва прозвенело девять на часах в коридоре, и прошёл внутрь, катя перед собой тележку, уставленную двумя глубокими мисками мяса и закрытым кувшином, где что-то плескалось.       - О, я вижу, вы ещё не спите. - Обрадованно отметил эльф. - Небольшой перекус перед сном. - Пояснил он оторвавшему голову от подушки шалафи. - Вам не помешает, а организму наоборот поможет. Телу сейчас нужно восстанавливать и магическую, и физическую форму, а во сне нет разницы, сколько килограммов в вашем животе, вам же никуда с ним идти не надо.       В кувшине обнаружились густые сливки, которые ученик щедро налил в кружку и протянул учителю. И оказался совершенно обескуражен, когда тот отвёл его руку в сторону и сурово свёл брови.       - Шалафи, ваш организм вполне способен переварить эти сливки. - Неверно поняв жест, попытался убедить его Даламар. - А они как раз достаточно жирные и питательные, именно то, что вам сейчас нужно…       - Я не хочу есть ещё, Даламар. Мой желудок и так растянут, а он, на минуту, стал меньше из-за голода. - Рейстлин махнул рукой в сторону двери, призывая ученика оставить его в покое и приложить своё рвение в другом месте. - У меня сейчас нет сил восстанавливаться ещё и после разрыва, я не хочу рисковать своим животом в столь слабом состоянии.       Невольно людоед при этих словах приложил руку к брюху, и оно оказалось едва ли не впалым по высоте, хотя раньше набитый живот мага вздымался вверх едва ли не на весь рост Даламара. Чем задел ещё одну струну внутри эльфа, который увидел эту худобу. Даже полный желудок не делал вид Рейстлина менее болезненным, и при виде торчащих ребер, которые не смягчили даже несколько съеденных и переваренных жертв, хотелось заплакать.       - Шалафи, но я контролирую ситуацию. - Возразил Даламар и вопреки невысказанному приказу сел ближе, укладывая руку на живот учителя, возле его когтистой лапы. Лишь бы он не почувствовал лёгкий мандраж ученика раньше времени. - Ваш пупок ещё не сравнялся с плоскостью остального живота, что говорит о непредельности вашего наполнения. К тому же именно усиленное питание в сочетании с достаточным отдыхом способствует быстрому восстановлению. Вы же не хотите ждать год или два, чтобы вернуться в прежнюю форму?       Даламар говорил вкрадчиво, Даламар говорил настойчиво, местами его интонация почти просила, но учитель оставался непоколебим. Всё тот же суровый взгляд и новый кивок в сторону двери, на этот раз уже раздражённый неповиновением. Даламар вздохнул:       - Я не хотел этого, шалафи, но вы меня вынудили.       И наглейшим образом воспользовался бессилием и заторможенностью учителя, схватив его за руки и неуловимым движением связав друг с другом ремнём, с которым потянулся к изголовью кровати, увлекая следом брыкающегося Рейстлина. В прежней массе антропофагу было достаточно небрежно махнуть рукой, чтобы смести обнаглевшего эльфа с кровати, а магическая сила, продуцировавшаяся из огромного запаса энергии в теле, спалила бы ученика до тла прежде, чем он коснулся бы пола. Но всего этого не было. Был только истощённый антропофаг и не менее обескровленный в магическом плане маг, который ничего не мог сделать с эльфом, что теперь принялся привязывать ноги Рейстлина. Сил на использование теневых верёвок у него пока не доставало, да и удерживать шалафи предстояло не час и не два, так что было лучше воспользоваться самым не затратным средством.       - Это для вашего же блага, шлафи. - Отдуваясь, пропыхтел Даламар.       - Ты что себе позволяешь! - Рейстлин с рыком дёрнул ногой, но та уже была привязана к одному из столбиков кровати. Ну а в открытый для новых возмущений рот быстро опустилась широкая металлическая воронка, которая по неведомой причине имела на себе несколько ремней. И вот уже никаких звуков, кроме шокированного мычания Рейстлин издать не мог. Это был первый случай действительно насильственного принуждения есть с того самого давнего дня, когда они узнали про склонности друг друга.       Злое мычание и брыкания ничуть не помогли, а без речи с движениями рук сейчас творить магию Рейстлин не мог. Впрочем, ремни Даламар принёс непростые - они явно были обработаны чем-то антимагическим, что при прикосновении сделало и без того заторможенное восстановление магии в теле учителя ужасно медленным, до того, что Рейстлин едва мог почувствовать влияние трёх лун на себя. Он всё еще мог вызвать Стражей - они повиновались ему и обессиленному. Но это могло бы убить эльфа, да и кто тогда развязал бы его. Таких крайностей Рейстлин не хотел и с недовольными гневными глазами продолжил дергаться, пока Даламар не сел рядом, прижав его к постели.       - Вы могли выбрать не сопротивляться, и мне бы не пришлось прибегать к крайним мерам. - Эльф попробовал погладить шалафи по щеке, но тот рефлекторно дёрнулся и попытался зарычать. Со вздохом, Даламар отнял руку. - Я не буду кормить вас до разрыва, шалафи. Я просчитал каждую порцию, каждое время приёма. Ваш желудок будет растягиваться до прежних размеров, так что скоро вы сможете есть в прежних объёмах, но всё равно я буду кормить вас даже чаще, чтобы как можно скорее восстановили силы.       Даламар снова попытался приласкать учителя, но снова встретил сопротивление. Тогда он подтащил поближе блюдо. И начал загружать мясо с него. Рейстлин под ним выгнулся дугой в попытке забиться, чтобы сбросить воронку, но рука эльфа нажала на плотный желудок.       - Если будете сопротивляться, я нажму ещё сильнее, и вам таки будет больно. - Пообещал ученик слегка извиняющимся тоном.       Людоед под ним замер от боли и что-то зло промычал. Но угроза сработала - внутренние травмы всё ещё докучали Рейстлину, и увеличивать свою боль он не хотел. Лишь бешено задвигал глазами, смотря то на лицо эльфа, то на свой живот, частично закрытый от обзора воронкой. А живот был тугим. Рейстлин знал, что сможет съесть больше, в конце концов, он проглотил тогда троих в пещере, и сейчас объемы пищи в совокупности были такими же. Но ему было туго, и он был сыт, правда сыт настолько, что больше не хотел. Раньше Даламар готовил для учителя с перерывами, чтобы дать брюху переварить всё и опустеть, но это была уже четвёртая кормёжка за день.       Сливки оказались ужасно густыми и жирными даже на вкус. Они шелковисто прокатились по горлу, но есть мясо дальше легче не стало. Воронка была длинной и не давала выплюнуть куски, тяжело проходящие внутрь. Ещё и живот... Ох. Рейстлин зажмурился. Он чувствовал себя настолько полным, что после такого ему было худо. Каждый приём пищи после голода проходил для него с трудом. А Даламар собирался кормить его так, пока он снова не растолстеет? Но сколько времени это займёт? Три месяца? Нет, толстеть даже людоеду сложнее, чем худеть от голода. Четыре? Но ведь он должен работать! Он не может просто лежать и есть, а потом дрыхнуть с полным брюхом. Маджере хватило и спячки на это, но сейчас он был в полном сознании и хотел заниматься планом повторного путешествия в Истар, проштудировать новые книги, исправить все ошибки!       А его просто кормили, покуда не кончилось мясо. Длинные пальцы ученика ощупали живот. Ещё есть, куда есть. Узелок пупка был плоским и не проминался, Рейстлин чуть не заплакал от боли, когда палец нырнул туда и надавил. Остатки сливок в кувшине должны были идеально наполнить живот мага до предела, чтобы пупок вывернулся и напряжённо выскочил вперёд, подпираемый едой.       - Не так уж это и сложно, верно, учитель? - Задал Даламар риторический вопрос, вливая в воронку еще немного содержимого кувшина.       Горло людоеда задвигалось, рефлекторно проглатывая поступающее в него, но сам Рейстлин выглядел так, будто бы с удовольствием сейчас оказался сколь угодно далеко от этой постели.       - Я не могу оставить вас без кляпа, иначе вы воспользуетесь магией. - Наконец, Даламар поднял кувшин, давая Рейстлину отдышаться, а его животу с урчанием принять в себя ещё один глоток. В кувшине оставалось совсем немного. - Но вам и так не понадобится голос. Я буду приходить, чтобы кормить вас и массировать ваш живот. Пока вы будете спать, я просканирую ваш организм и начну лечение. Вас же прошу только постараться успокоиться. Вам ничего не угрожает, а стресс съедает калории, так что чем больше вы волнуетесь, тем дольше пробудете в таком состоянии.       Закончив свою маленькую речь, Даламар влил остатки сливок в воронку и почувствовал, как ему в пальцы толкнулся пупок. Эльф погладил нежный узелок и ощутил - от затылка побежали приятные мурашки при звуке заглушённого стона.       Его шалафи был полон до краёв, буквально под завязку, Даламар сам не раз сшивал ему пупок, когда тот развязывался от натуги. И таким он будет ещё долгое время. Точно нельзя было сказать, но несколько ближайших месяцев, пока ученик сам завершит расчёты и дела учителя перед путешествием, Рейстлин будет отдыхать, постепенно набирая потерянный вес обратно. Уголки глаз защипало от воспоминания того, как выглядел шалафи буквально недавно. Это было действительно красивое зрелище, понравившееся им обоим, а организму шалафи полезное куда больше этой худобы. Возможно, через время учитель сам это поймёт, когда его вспыльчивый характер немного успокоится, и он осознает, что отъесться и отдохнуть будет ему лишь во благо. В конце концов, им предстояло пройти путь Фистандантилуса, взять Заман и найти врата, а это... Требовало значительных магических и физических затрат энергии.       Хотя на самом деле Даламар бы предпочел, чтобы учитель остался в Башне, но думать об этом было слишком эгоистично даже для темного мага.       Ещё раз погладив горошину пупка, он со вздохом поднялся. Обилие пищи заставит шалафи уснуть, так что через час можно будет прийти и провести сканирование, чтобы знать, какие именно повреждения остались, и нужны ли Рейстлину дополнительные зелья. Да и руки через время следовало перевязать более удобно, например наколдовать кровати поручни и прикрепить ремни к ним, чтобы кисти не затекали от поднятого состояния. Только ремни нужно будет ещё раз обработать - сейчас лишний раз колдовать Рейстлину тоже было ни к чему.

***

      Солнце только поднималось над Палантасом, когда в спальне Рейстлина приоткрылась дверь. Даламар видел ауру жизни лучше, чем самого учителя, и сейчас она была чуть ярче, чем вечером накануне, и гораздо отчётливее, чем в Истаре, когда они заползли в пещеру. Тогда аура учителя едва мерцала, а сердце Даламара замирало до сих пор от одного только воспоминания.       Стараясь не шуметь, он подтащил к кровати ручной нанос, а следом за ним по воздуху подплыла пузатая, как некогда шалафи, бочка. Сейчас же живот шалафи был вполовину меньше, чем вечером - организм жадно тянул из еды всё, что мог.       Даламар стёр с впалых щёк учителя подсохшую слюну и присоединил к воронке трубку. Не желая резко будить Рейстлина, эльф склонился над ним, принимаясь поглаживать живот. У мага был очень чуткий сон, и до сих пор он не проснулся только от того, что был очень слаб.       - Я ненадолго потревожу вас. - Было первым, что сказал Даламар, когда Рейстлин открыл глаза. - Надеюсь, вы скоро к подобному привыкнете достаточно, чтобы даже не просыпаться.       Учитель вяло моргнул, явно не понимая, что происходит. Он был так сыт вчера, что организм просто вырубился до самого утра, и даже сейчас потребовалось полминуты, чтобы Рейстлин сфокусировал взгляд и нахмурился, вспоминая детали прошлого дня. В особенности ему не понравилось то, что он увидел. Такхизис его подери, Даламар явно собирался устроить ему незабываемое пробуждение. Из пасти торчала толстая каучуковая трубка, идеально подошедшая под воронку. Вытаскивать ни то, ни другое ученик явно не собирался, благо, слюна вырабатывалась достаточно, да и поить учителя обычной водой он не забывал.       Но куда больше волновала Рейстлина бочка, к которой шёл шланг. На ум сразу же вспомнилась их идея с настойками, но те хранились в бочках другого типа, да и винный запах был бы узнаваем. А эта пахла странно - какой-то знакомый густой запах, но Рейстлин не смог вспомнить, что именно это было. Хуже всего было то, что бочка оказалась гораздо больше его живота в нынешнем состоянии. Если до неудачного путешествия он бы вместил в себя столько, то сейчас, с наполовину полным брюхом - определенно нет. Задёргавшись, Рейстлин попытался преодолеть магическую слабость, раз физически вырваться не удавалось, но попытка телекинеза оказалась провальной - силы были заблокированы рунами и странной пропиткой ремней. Явно что-то из книг Фистандантилуса, которые шалафи так и не успел изучить.       - Не пытайтесь, учитель, только запястья натрёте. - Посоветовал ученик и погладил красные полосы на золотой коже. - Это всего лишь топлёное масло. В нём много калорий, которые вам необходимы сейчас. К тому же оно будет оставаться тёплым, так что вы сможете согреться.       Даламар подошёл к насосу и взялся за ручку. Он уже работал с такими, но всегда качать приходилось воду, хотя от предстоящей работы, в отличие от предыдущих, устать было бы даже приятно.       С поскрипыванием ручка заходила вверх-вниз, а Рейстлин снова предпринял попытку дёрнуться. И ещё раз, когда масло наконец достигло воронки и обволокло глотку.       - Чувствуете, как легко оно заполняет вас? - Спросил эльф, про себя отсчитывая движения. Качнуть ещё пару раз, и можно будет оставить всё так, как есть, дальше механизм справится уже без его рук. - Не бойтесь, я сбавлю напор, вам не за пять минут нужно будет всё в себя вместить. Масло будет течь медленно, не меньше пары часов, так что ваш живот наполнится, но останется цел.       Рейстлин в ответ застонал - живот его потихоньку начал правда снова заполняться, и антропофагу было страшно лопнуть в столь слабом состоянии, когда он не перенёс бы зашивание. И слова ученика его не обнадёживали, как и ощущение постепенно стекающего внутрь теплого масла. Неужели Даламар так сильно хотел, чтобы его учитель вернулся к прежнему весу, что решился на такое? Единственная польза для организма, которую несло в себе масло - некоторые виды липидов и кальций, но в остальном это был чистый жир. Который при подобном положении Рейстлина стал бы ничем иным, как жиром уже на его брюхе.       Нежная, но приторно-скользкая жидкость накачивалась постепенно, напор потихоньку снизился, когда живот людоеда надулся обратно, булькая и урча в попытке обработать тяжёлую пищу. Возможно, он и правда не лопнет, но за несколько часов снова наполнится до выскочившего пупка. Ученик и правда намеревался держать шалафи всё время набитым, что пугало Рейстлина. Нет, организм людоеда гораздо, гораздо сильнее и выносливее, некоторые виды очищающих заклинаний успешно действовали, а печень и поджелудочная имели нехилый запас прочности, и без того вынужденные питаться много и очень калорийно. Но всё-таки сейчас внутрь лился почти чистый жир, и что-то подсказывало, что так будет ещё много раз. Рейстлину стало худо от одной только мысли. Ну или от судороги в полном животе, из-за чего он застонал, выгибаясь в спине.       - Здесь болит? - Без труда угадал Даламар самую напряжённую точку и принялся аккуратно разминать её, втирая растягивающую мазь, постепенно расширяя географию прикосновений. - Вы скоро привыкнете, ваши мышцы растянутся и вам не будет больно, даже когда живот станет прежних размеров. И может чуть больше. - Эльфа сладко передёрнуло от предвкушения. - Только представьте, какого размера может стать ваше брюхо, если вы на какое-то время перестанете растрачивать силы даже на простейшие движения. Быть может, вы даже перестанете помещаться на кровати, а за свои животом ничего не сможете увидеть, как бы ни крутили головой.       Даламар говорил ещё. Всё сильнее увлекаясь описываемой картиной разжиревшего и полного еды Рейстлина, он шептал, не желая звучать громче стонов учителя, и всё ощутимее становились его прикосновения. От почти невесомых, как лёгкое касание из рассеивающегся сна, они перешли на грань болезненных. Несмотря на то, что половину ночи Даламар провёл у постели Рейстлина с книгой заклинаний на разделе с лечащими средствами. Использовать заклинание напрямую, как Даламар проделал с собой, было бы удобнее, но людоед оставался непроницаем для магии.       - Разве вам совсем не нравится эта идея, шалафи? - Долго молчать Даламар не смог. - Провести несколько недель, а может и месяцев, вот так, лишь отдыхая, чтобы вы стали настолько огромны, что Всебесцветную можно было бы раздавить даже в её мире, если вам вообще захочется выбираться из комнаты. И если вы это сможете.       Рейстлин в ответ слабо зарычал, показывая своё отношение к идеям ученика, но долго эта вспышка ярости длиться не могла. И без того ослабленный организм бросил все силы на переваривание. Всякий раз, когда шалафи наедался, его начинало клонить в сон, и это прекрасно решалось либо не слишком большим приёмом пищи днём, если так можно было охарактеризовать одну добычу или несколько килограмм мяса. Либо обжорством на ночь, чтобы продремать пару дней и быть на ногах после этого. Но сейчас уже второй день проходил в сытой дымке постоянно набитого желудка.       Что самое неприятное - телу это нравилось. Да, боль никуда не уходила, несмотря на синяки, но она была приятной и не превращалась в нестерпимую, а такую Рейстлин давно привык терпеть, как последствия своего неуёмного аппетита. Но привыкать он не хотел, понимая, что должен привести чуть свихнувшегося ученика в чувствах, а себя в порядок.

***

      Даламар же чувствовал совершенно противоположное. С каждым килограммом, оседавшем на животе, боках, бёдрах, щеках... Словом, на теле его учителя, эльф чувствовал, как ему самому становится чуть спокойнее. Словно, упаковывая Рейстлина в мягкую подушку из его собственной плоти, Даламар на самом деле баюкал собственную тревогу за учителя. Он уже никогда бы не забыл вид истощённого тела, которое теперь старался похоронить под центнерами жира.       - У вас очень хороший результат. - Прощупывая живот Рейстлина, эльф довольно жмурился, и его уши вздрагивали, когда на ширящийся диастаз удавалось положить на один палец больше, чем в предыдущие разы. Такими темпами мышцы обещали расползтись на ширину целой ладони, если не больше. - Вы так быстро набираете свой прежний вес, что я бы мог заподозрить магическое воздействие. Но вам это недоступно... - Даламар бегло взглянул на наручники, удостоверяясь, что те по-прежнему исполняют свою функцию. - ...как, впрочем, и мне. К сожалению.       Рейстлин не ответил. Лишь слабый взмах ресниц и беглый взгляд были ответом Даламару, который уже вновь возился с трубкой. На этот раз это были сливки. Антропофагу было худо. Пока что не из-за слишком жирного питания, но оно и растущий вес рано или поздно дали бы о себе знать. Нет, его живот постоянно болел в месте диастаза, а слабые мышцы с трудом давали пошевелиться. Рейстлин чувствовал себя вялым. Сонным. Ленивым. Ему всё сильнее становилось трудно даже слабо сопротивляться, теперь он время от времени поддавался кормёжке даже без гневных взглядов. Лишь усталые мутные от сытости глаза взирали на ученика, а шалафи не имел сил сопротивляться в полной мере.       Конечно же, такая усталость была вызвана постоянной закормленностью и болью, которую антропофаг уже привык терпеть, лишь тихо мыча, когда ученик измерял полоску диастаза и выскочивший пупок, чтобы определить, влезет ли в шалафи ещё. Нежные брюшные мышцы просто расползлись от натуги и ничегонеделания, давая желудку Рейстлина свободно выпирать сквозь кожу и жир. Даламара будто даже радовало то, что у его учителя мышцы на животе больше не сходятся, и он подвергал их особенно нежному массажу.       - Незачем так драматизировать, господин. - Прокомментировал однажды Даламар, отслеживающий все подобные взгляды. - С вами ничего не происходит, кроме, наконец, возможности отдохнуть и больше не совершать таких опасных ошибок. А что до вашего здоровья, то я провожу регулярное сканирование вашего организма, и он превосходно себя чувствует на такой диете. Антропофаги в природе могут питаться практически чем угодно, в том числе и чистейшим жиром, и их организм всё переработает на пользу себе.       Ученик упустил момент о том, что при этом людоеды часто чередуют питание с длительным голоданием, из-за чего их организм и был вынужден приспособиться к такой универсальности в употреблении человечины. К тому же, как активные хищники, ещё и гонимые людьми, эльфами, гномами и остальными разумными расами, антропофаги постоянно пребывали в движении, так что для них было практически несвойственно обзаводиться заметными жировыми отложениями, если они не находили достаточно обильный источник добычи и спокойную территорию.       Зато на Рейстлине Даламар будто отыгрываться за всех его сводных сородичей. Беззащитный и полностью зависимый в данный момент, Тёмный Маг ничего не мог противопоставить ученику с его душащей заботой. Даламар слышал, что учитель буквально задыхается от жира и подпирающего лёгкие тугого желудка, который почти никогда теперь нельзя было промять из-за постоянного медленного наполнения через трубку. Без доступа к магии выхода было два: терпеть боль или убить эльфа с помощью Стражей, чего Рейстлину не хотелось делать абсолютно.       - Всю вашу жизнь сутками работал ваш разум, заставляя тело голодать. Теперь настала пора возвращать долг: ваш мозг может расслабиться, зато желудок должен постоянно работать. - Однажды рассмеялся Даламар, танцуя пальцами на вывернувшемся, налитом кровью пупке. В таком состоянии он неизменно был уже несколько дней.       Рейстлин ответил на это стоном - он так изнежился за последние дни. А дни текли. Трудно было отслеживать течение времени, когда от постоянной отупляющей сытости клонило в дрёму. Организм людоеда реагировал на полный живот желанием свернуться в комок и отдохнуть, отчего внутренне Рейстлин боялся потерять прежнюю остроту ума. Чтобы этого не случилось, он завёл новую привычку - мысленно вспоминать и повторять всё, что запомнил его гениальный мозг. Но, видя нахмурившийся лоб и долго буравящие потолок золотые глаза, в этот процесс вмешивался ученик, подбавляя напор или начиная складировать мясо в воронку активнее. Железо он постепенно сменил на более удобный механизм, чтобы не испортить прикус учителю, и теперь можно было даже не убирать трубку во время кормления мясом.       А его шалафи лишь пожинал плоды чрезмерной насильственной заботы.