Lehrer und Schüler

      Даламар зашевелился, нехотя медленно выбираясь из сна. Это было подобно подъёму по винтовой лестнице – также долго, муторно, и немного мутило в голове. Эльф потянулся, всё также не размыкая глаз, и услышал, как рядом ворочается грузное тело.       Вспоминая события минувшего вечера, Даламар даже не знал, что теперь ему казалось более тяжёлым: затаскивать антропофага на кровать, от чего теперь ныли руки и плечи, или после пытаться раздеть его ко сну, не говоря уже о попытке надеть на того ночную рубашку. Потому измученный в конец эльф и принял очень своевольное для его положения решение - остаться в пропитанной вином и кровью постели на ночь. Спячка шалафи уже давно кончилась, чтобы тот сам боялся остаться один в темноте, и Даламар снова переехал в свою спальню, оставляя учителя в покое.       Однако сейчас тот мог и не узнать о наглости ученика. Эльф выскользнул из-под одеяла и принялся спешно, насколько позволяла тяжёлая голова, одеваться. Спальня была полна винных испарений, от которых голова кружилась лишь больше, и на неверных ногах Даламар прошёл к окну.       За тяжёлыми шторами уже успело закончиться утро, и солнце нещадно впилось в едва приоткрытые глаза, заставив эльфа зашипеть от боли, поднявшейся в голове тысячей раскалённых пузырьков. Он поспешил задёрнуть шторы, которые теперь слабо колыхались, и вернулся к постели учителя уже с холодной водой и настоем, который и сам принял. Будить Рейстлина специально не пришлось: несмотря на опьянение, хищник прекрасно слышал происходившую возню и теперь и сам пытался выбраться из когтей сна.       - Даламар... Какого Чемоша? - Он сонно задвигался, тем более, что желудок его был уже пуст, но вот голова неприятно ныла. Благо, нечеловеческое тело куда лучше выводило алкоголь из крови, и похмелье было не таким оглушительным, каким могло бы. Хотя, будь Маджере всё ещё человеком, то умер бы и от десятой доли вчерашнего вина.       Вина...       Глаза Рейстлина округлились, и он удивленно моргнул. Потом моргание стало злым, и острые точечки зрачков впились в молчащего ученика, который от такого вжал голову в плечи.       - Убирайся в комнате и убирайся из неё, ученик. - Рейстлин зло оскалился и телепортировался куда-то, оставив Даламара следовать его приказу.       Нашёлся шалафи через два часа в кладовой. Как раз напротив бочки с хорошим кубком того самого вина, и, судя по легкой розовизне щек - не первым. Обернувшись на шум вломившегося запыхавшегося эльфа, который искал его по всей Башне, Рейстлин со стуком поставил кубок на тумбу, словно спрашивая, чего еще непутевому ученику от него надо.       - Мне очень приятно видеть, что вы оценили по достоинству полученное вино. А то мне одному бы столько выпить не удалось, если бы вам не угодил вкус. Я же не вы. - Вместо смущения улыбнулся эльф. - Надеюсь, ваш живот также герметичен, несмотря на вчерашнее напряжение, и мне не придётся вскоре делать пробку крупнее?       Даламар незаметно разгладил получившиеся на одеянии складки и удивительно смело, можно было бы даже сказать, что безрассудно, приблизился к слегка захмелевшему людоеду, который пока не спешил сменить гнев на милость.       - Разве я достоин вашей обиды за столь незначительную недосказанность в моих планах, шалафи? Как я мог оставить вас без небольшого сюрприза. - Рука ласково проскользила по смятой мантии - Рейстлин прежде, чем исчезнуть из спальни, успел захватить только её - но отстранилась быстрее, чем учитель успел хотя бы недовольно скривиться. - К тому же я теперь боюсь, что результат придётся вам по вкусу настолько, что вскоре придётся предложить вам повторить этот вечер, чтобы вам было, чем смачивать горло в остальные вечера. Поскольку при подобном производстве вам не требуется после смешивать вино с кровью, что допустимо не всегда, то можно было бы попробовать изготовить для вас и другие напитки. - Голос Даламара вновь изогнулся хитрой кривой, а глаза блеснули.       Рейстлин зло фыркнул, отвернувшись от ученика, и снова пригубил вина. Терпкое и с привкусом крови, то будто зрело несколько лет перед его закаткой в бочку, настолько было крепким. Благо, выпил маг ещё не очень много, чтобы захмелеть. Хотя всё-таки в голову алкоголь дал - от прикосновения ученика тело всё ещё сводило в области пупка, где до сих пор торчала чёртова пробка, из-за которой Рейстлин сам походил на бочку, пока что пустую. И это нахальное существо явно намекало, что не против повторить свою наглость и заполнить шалафи снова. И ведь этот длинноухий даже не пил, точнее, пил, но после этого!       Кубок в руке задрожал, и Рейстлин опрокинул его залпом, кинув после этого уничтожающий взгляд на Даламара. Тот, сволочь такая, улыбался во все тридцать два - вино и правда было чудесно, а ощущать там собственную кровь было необычно, но приятно. Настоялось оно на славу, еще бы, в брюхе великого мага. При попытке встать мир покачнулся, благо, Даламар оказался рядом, помогая удержаться на ногах и мимоходом опустив ладонь на пробку, за ночь натершую внутри до крови. Благо, магия не позволяла Рейстлину получить какую-то заразу, а сшитым слоям плоти - срастись между собой. Нет, позволить ученику оставить его так, соблазнить ещё раз послужить бочонком для настойки алкоголя... Рейстлин взрыкнул, но рык быстро перерос в стон, когда ученик нахально пошевелил пробку, заставив своего господина крупно вздрогнуть. Кажется, всё-таки соблазнил. Бросив болезненный взгляд на ученика, Маджере телепортировался в спальню, позволяя Даламару самому решить, чем он хочет его мучить. Снова. О, помоги им боги, они же так сопьются.       Последовать за учителем было опасно, ведь не угадай Даламар его настроения верно, то его бы встретило защитное заклинание, должное надолго отбить у наглеца любую мысль о том, чтобы вторгнуться в личные покои великого мага. Но то ли тот так и не вернул их после ночи, что было совсем не похоже на педантичного учителя, то ли намеренно сдержал магию, позволив эльфу возникнуть на пороге целым. И уже не с пустыми руками.       - Надеюсь, вы не станете обвинять меня в том, что я вчера вас споил, а после воспользовался столь уязвимым когнитивным и физическим состоянием. - Мурлыкнул ученик, переправляя через порог мешок, внутри которого что-то щёлкало и перекатывалось, да пару закрытых ящиков, в которых позванивало, соприкасаясь, стекло. Где-то в Палантасе пара поясов торговцев стала тяжелее от возникших в кошелях монет, а их прилавки - свободнее, несмотря на то, что ни исключительно доброжелательных кендеров, ни обыкновенных человеческих воров, поблизости в эту минуту не было. - К тому же в этот раз я хочу предложить вам создать более крепкий напиток. Мне бы не хотелось после этого видеть вас надувшимся, но не столь приятным образом.       Эльф приблизился к учителю, всё ещё чувствуя на себе его настороженный взгляд. Ладони коснулись мягких боков, сжимая в осторожных объятиях, и Даламар поднял голову, заглядывая шалафи в лицо.       - Вы можете поставить мне любое условие, если желаете обезопаситься дополнительно.       Рейстлин склонил голову, с прищуром рассмотрев подхалимскую хитрую мордашку ученика. Не то, чтобы повторения вчерашнего не хотелось, он бы всё-таки соврал, если бы это сказал. Но было страшно от резкой беспомощности, буквально за минуты превратившей его в стонущий пузырь воздуха и вина, который даже ползти толком не мог. Антропофаг вздрогнул от укола гордости. Стоять на карачках перед учеником, потом ползти, волоча живот по полу и беспрестанно отрыгивая, словно несдержанное животное...       Да почему ему это нравится, Такхизис подери!       Закрыв лицо руками, он выдохнул. Это всё вино, он просто снова немного опьянел. И опьянеет ещё больше... Была не была.       - Я... Хочу, чтобы ты всё сделал медленно и осторожно. Не пристало учителю так озверяться перед своим учеником, я хочу хотя бы пьянеть постепенно.       Закрытые руками глаза не увидели, как в улыбке заострилось лицо Даламара. Но когда учитель снова посмотрел на заговорившего ученика, то встретил лишь покорно склонённую макушку.       - Я могу изменить скорость состаривания с нескольких минут до пары часов. К тому же в реальности для изготовления настойки времени требуется гораздо меньше, чем для созревания даже самого молодого вина, поэтому влияние алкоголя будет не столь сильным по временной интенсивности. Правда сам алкоголь будет гораздо крепче… Вы никогда не пробовали гномью водку, учитель? Мне нужно знать, как её будет лучше доставить в ваш желудок, как один из компонентов.       Говоря, Даламар медленно, но настойчиво подталкивал Рейстлина к убранной и начисто застеленной кровати, пока антропофаг не упёрся в ту ногами. Ученика очень волновало столь небольшое, до интимности близкое расстояние между ним и брюхом учителя, но он позволил себе только погладить пустой живот, в котором только и было, что немного вина.       - Вам будет сподручнее сесть и на этот раз не пытаться куда-то отойти. - Тихо посоветовал эльф.       - Я не... Даламар! - Рейстлин растерялся, когда его толкнули на кровать. Столь быстрого начала и такой прыти он от ученика как-то не ожидал - видимо, Даламар и впрямь загорелся этой идеей. Руки его уже развязывали на шалафи верхнюю мантию и подкатывали нижнюю, проверяя, на месте ли пробка, и не случилось ли с ней ничего за ночь. Это было странно ощущать на относительно трезвую голову - Рейстлин сглотнул и, когда эльф потянулся за мешком, ощупал живот сам. Его и впрямь закупорили, словно пузатую бутылку дорогого вина, и гладкий круг пробки снова занял место пупка, раздражая своими движениями. Благо, людоед уже немного пообвыкся, не закатывая глаза от каждого движения. Но прикосновения к пупочному кольцу всё ещё заставляли его вздрагивать...       Отвлек Рейстлина от самомассажа ученик, высыпавший содержимое мешка в отдельный ящик. Маг удивлённо взглянул на него: - Орехи, серьезно?       - На них получается очень добротная настойка. К тому же, если вам не понравится, её можно будет использовать в качестве компонента к некоторым зельям, в том числе и целебным. - Тут же назвал Даламар заготовленную причину.       Он не стал раскрывать учителю истинное желание видеть его полным множеством небольших одинаковых шариков, но на этот раз не мягких и сминаемых собственным весом, а жёстких и неспособных раствориться в собственном продукте. Повторять эксперимент с камнями он пока не спешил, лишь лелея воспоминания. Так что отказаться от возможности получить хоть немного схожий результат он не мог.       - К тому же в отличие от трав, настойку из которых тоже можно использовать для практических нужд, орехи потом можно будет легко удалить, не соскребая их со стенок вашего желудка, когда настойка будет слита.       На деле ученик очень надеялся, что легко орехи не удалятся. А чтобы не дать шалафи возможность подумать над этим и отказаться, подал ему ящик.       - Что-то тут их немного... - Тихо протянул маг, не замечая, как при этом улыбнулся его ученик. О, после эти слова придется взять обратно.       Орехи и впрямь не выглядели невероятно крупными, их не было столько же, сколько и винограда, но всё равно всё внутри подвело от мысли, что брюхо снова будут набито. Рейстлин вздохнул. Кому он врёт, людоедские инстинкты приучили его терпеть что угодно, и он даже желал наполнения.       А оттого быстро приступил к поеданию орехов, благо, глотались они относительно легко, маленькие и круглые, складируясь в животе. Когтистая лапа потянулась было погладить живот, но Даламар отвёл руку шалафи, сам принимаясь наминать шар живота, чтобы когти не поцарапали нежную кожу.       Если бы он мог мурлыкать, то до ушей шалафи бы уже доносилось негромкое, но непрерывное урчание. Чьи инстинкты просыпались в эльфе каждый раз, как он видел, а лучше сам руководил тем, как живот его учителя наполнялся, он не знал, но справляться с ними умел определённо ещё хуже, чем Рейстлин со своими.       Ученик старательно разминал, разогревал и помогал растягиваться мышцам живота, не обращая внимания даже на боль в мышцах, которая так и не прошла со вчерашнего дня. Вместе с тем он не забывал следить за там, чтобы мешок с орехами пустел, а вот небольшой ящик в руках учителя, наоборот оставался полон.       - Принести воронку с носиком пошире? - Учтиво предложил ученик, когда учитель в очередной раз остановился, чтобы перевести дыхание. Теперь в нём было столько орехов, что они тихо скрипели и тёрлись друг о друга при каждом движении, хотя для предельного наполнения их всё же не хватило бы.       Тот перевёл усталый взгляд на ученика - от обилия крупных круглых орехов начинало подташнивать, так их было много. И, кажется, было что-то такое в лице Рейстлина, что даже ученика передернуло, и он молча телепортировался за воронкой, не решаясь пошутить про нее еще раз. Пришлось помочь шалафи лечь, отчего орехи издали дружный скрежет, и вот уже Рейстлину осталось просто глотать орех за орехом, гадая, почему ученик выбрал именно их. Впрочем, эти мысли быстро ушли - организм постепенно сходил с ума от обилия орехов, которые, несмотря на небольшой размер, занимали очень много места, делая живот Маджере приятно раздувшимся вверху.       Лишь, когда в глотку внезапно полилась жгучая жидкость, Рейстлин дёрнулся, бешено сверкая глазам, и, с трудом сев, схватил за руку ученика, застывшего с бутылкой водки, которую он вливал только что.       - Какого Чемоша?! Эта дрянь прожжёт мне желудок!       - Не прожжёт, ваш желудок даже ваша собственная желудочная кислота не берёт, а она куда более едкая. - Спокойно возразил Даламар, но руку опустил. - Но с непривычки водка может доставить уйму неприятных ощущений вашим слизистым, что, похоже, и произошло. Но если вы не хотите отказываться от идеи, я могу потренировать заклинание перемещения.       Не встретив сопротивления, Даламар быстро занялся переливанием содержанием всех бутылок в призванную из лаборатории чистую кадку. Рейстлин предусмотрительно отстранился, опираясь на руки за спиной и неприязненно поморщился. Острый хищнический нюх был слишком тонким инструментом для столь резкого и сильного запаха, похоже.       Окончив, Даламар поманил учителя и на несколько секунд замер, уставившись на его живот, рассчитывая местонахождение желудка, чтобы случайно не переместить водку в пространство между органами. И наконец кадка начал понемногу пустеть, пока эльф одними губами бормотал заклинание, не позволяя ему перенести сразу весь объём, как и обещал.       - Ох! - Рейстлин вздрогнул - от прибывшей водки орехи внутри задвигались, и один сдвинулся аккурат к пробке, толкнув её своей скорлупкой, отчего руки мага тут же потянулись к животу. И снова были отведены Даламаром - трогать столь нежное место такими острыми когтями Рейстлину было противопоказано.       Вместо этого плотно сидящую пробку пошевелили умелые эльфийские руки, привыкшие к тонкой работе. Даламару доставлял искреннее наслаждение вид закатившихся глаз шалафи, который от такого совершенно терял разум. Вот и сейчас, когда ученик попробовал вдавить пробку посильнее, будто живот Рейстлина и без того не ныл в местах натёртых швов, глаза учителя остекленели, а рот немного отвис в блаженной гримасе, приправленной болью. Такое состояние было чудесно и хотелось скорее увидеть, как же развезет шалафи от куда более крепкого алкоголя. Отупевшим от выпивки и ощущений он был особенно прекрасен.       Однако эльф намеренно останавливал себя, помня о просьбе - приказом это нельзя было назвать, ведь с такой интонацией не приказывают. Ластясь к уже начавшему хмелеть учителю, он потёрся головой об оголённый бок, не довольствуясь одним только контактом руками. Через слой мышц и жира, он услышал, как защёлкали, перекатываясь, орехи. Рука Рейстлина, попытавшаяся было машинально приласкать длинное ухо, вздрогнула, потянув за волосы загнутыми кончиками когтей.       - За что? - Притворно насупился Даламар, на деле вовсе не обиженный.       В отместку пальцы снова вжали пробку, на этот раз прокручивая её, так что Рейстлин, лёгкие которого ещё не подпёрло, восхитительно болезненно вскрикнул. Водки оставалась ещё половина, а напрягшаяся шея учителя уже была красной, да и взгляд с каждой секундой расплывался всё больше, даже когда ученик ненадолго отнял руки, давая возможность прийти в себя.       Раз не давали трогать живот, руки шалафи потянулись к лицу, вытирая со лба пот. От крепкого алкоголя сосуды расширились, и Рейстлин почувствовал, как ему становится жарко. Оттянув воротник нижней мантии, он тяжело вздохнул, скривился и потребовал, повернувшись к Даламару: - Сними её.       Самому с уже приятно отвисшим животом, достигшим величины сожранного человека, было не так-то легко это сделать, и магу потребовалось повозиться под руками ученика, пока тот стаскивал прилипшую от пота тонкую ткань. На секунду Рейстлина прошибла картинка - абсолютно огромный живот, который скоро должен был у него быть, обтягивающая мокрая насквозь мантия, подчёркивающая каждую округлость на животе, и точно очерченный тканью бугорок пупка, в данном случае пробки, которую выталкивает от давления. Боги, за такие мысли он в юности себя сам бы придушил, как же эта картинка была прекрасна. Наверное, это из-за водки - Рейстлин уже чувствовал себя сытым и пьяным, а живот продолжал надуваться, возвышаясь над ним круглой горой с растекшимися от жира боками.       Последние капли стаяли со стенок кадки, когда живот стал уже настолько угрожающе большим, что грозился вот-вот стечь нижней складкой с колен.       - Вам будет лучше лечь повыше, вы устанете лежать с таким животом уже через четверть часа.- Заботливо посоветовал эльф.       В том, что Рейстлин хоть с трудом, но понял его, он не сомневался. Повидав достаточно пьяных господ, а затем просто проходимцев, Даламар легко угадывал состояние опьянения, а своему учителю предсказывал едва ли не потерю памяти на пару часов, как слишком непривычному. Однако по-своему жестокий ученик хотел, чтобы учитель сожалел об этой потере, а не радовался, что ему ничего не удалось вспомнить.       А потому действовать следовало со всей сноровкой и ласковостью одновременно. Когда Рейстлин устроился, разворошив постель, Даламар подобрался ближе, чтобы снова обнять пышущее жаром чрево. И, не отлипая от него, несмотря на сиплое постанывание, принялся двигать руками, перемешивая настойку, уже ускоренную магией.       Рейстлин же... Плыл. Плыл в тумане из опьянения, кружащейся головы, из-за чего приходилось закрывать глаза, и странного чувства непринадлежания себе, которого он ранее не ощущал, поскольку никогда ещё так не напивался. Пот градом катился по вискам, делая белые волосы влажными, а брюхо едва-едва вздымалось, с трудом растягиваясь хотя бы на миллиметр для тяжёлого вздоха. Да и всему телу было тяжело - органы ныли под весом желудка, давившего сверху. Учитель выглядел так, словно должен был вот-вот лопнуть, будто раздутый пузырь, накачанный до предела.       Но Даламар позаботился о том, чтобы его шалафи был в полной безопасности. Словно большая крепкая бочка, трещащая от выпивки, в которую пробку заталкивают так плотно, что даже воздух не смог бы пройти. Было бы можно - спрятать бы его куда-нибудь подальше, поглубже, чтобы созревал, покуда дерево не даст трещину, и бочка не придет в негодность...       Как безвольный голем, созданный для одной лишь цели, Даламар раз за разом проводил руками по одним и тем же местам, одинаково ласково и тщательно проминая их, заставляя мышцы растягиваться ещё немного, так, чтобы к концу процедуры живот учителя потерял свою форму. Каждое постанывание, резкий выдох или поскуливание, как печать в сургуче, оставались в памяти Даламара. А тот снова и снова возвращался к пробке, чтобы вновь увидеть, как пытается изогнуться неповоротливый людоед. Будто сильнейшее гравитационное заклинание, чёрный кружочек манил пальцы эльфа, и тот жалел лишь о том, что не призвал больше орехов, чтобы даже лежать, не дыша, Рейстлину было тяжело.       - Постарайтесь не засыпать, шалафи. - Иногда мягко звал он, когда видел, что глаза с золотистой радужкой всё дольше скрываются за тяжёлыми веками. А чтобы учитель точно понимал его, резко, без предупреждения, дёргал пробку или нажимал на неё так, что слышался натужный треск скорлупы внутри.       Не то, чтобы Рейстлин мог это контролировать. Сознание уплывало от него волнами, оставляя лишь скулящее пьяное тело, раздутое до огромных размеров и стонущее что-то невнятное от каждого вздоха. Даже боль в пупке от пробки не могла вернуть ему прежний острый разум - глаза людоеда не выражали ни-че-го, отупевшие и пресыщенные. А настойка внутри постепенно зрела, напитываясь ореховым вкусом и ноткой горчинки. Да и соками огромного желудка, которые нет-нет, но всё-таки сочились иногда с его стенок. Пока не настало время раскупорить бочку и снять пробу с получившегося.       Тело людоеда издало невнятный стон, когда Даламар не без труда потянул его на себя, стараясь не сорвать себе спину. Потихоньку, но это вышло, а потом грузная туша со вскриком перевернулась на бок, отчего покрасневшее мышечное кольцо пупка едва не треснуло, а пробку подпёрло ещё сильнее десятками литров получившейся настойки. Рейстлин всхлипнул, когда опухшие от растягивающей их затычки мышцы нежно помассировали. Вытащить в таком состоянии пробку было сложно - тугое пузо было так напряжено, что она снова села внутри, будто влитая, и отказывалась двигаться хоть на миллиметр под аккомпанемент хрипения Рейстлина от таких манипуляции с нежным пупком, вернее, его новой конфигурацией. Чей центр венчал плотный деревянный наконечник, будто сросшийся с плотью.       Даламара эти звуки ничуть не разжалобили. Он также продолжал покручивать пробку, по чуть-чуть вытягивая её на себя, растягивая боль во времени, вместо того чтобы даровать учителю всего одну вспышку. Пальцы скользили, грозясь сорваться с пробки, но на этот раз Даламар был трезв. Даже попытки шалафи подняться на локтях, чтобы отползти, ему удавалось прерывать, удерживая его на месте.       На этот раз такой потери алкоголя, как вышло с вином, не было. Гибкая трубка уже была готова, так что лишь пара розовых от крови ручейков прощекотали живот учителя. Чем меньше в нём оставалоь настойки, тем громче становились стоны, вырывавшиеся из наконец наполнившихся воздухом лёгких, пока ученик бережно сгонял всю настойку к отверстию. Последний глоток он выпил сам, припав к животу шалафи. Пожалуй, об этом эпизоде ему не надо будет напоминать потом. Сам же эльф, несмотря на разлившееся внутри тепло, этого точно не забыл бы.       - Это ещё не всё. - Предупредил он, заметив, как расслабленно Рейстлин растёкся по подушкам, явно собираясь отойти ко сну, как в прошлый раз. – Если оставить в вас все эти орехи, они без желудочного сока насухую протрут вам желудок до язв. Тем более с вашим беспокойным сном.       Даже совершенно ничего не соображая, Рейстлин, кажется, сумел если не понять, то ощутить звериным чутьём, что ничего хорошего для него не сулили тени, обернувшиеся вокруг его запястьев, стоило ученику погладить кожу около пупка.       Громкий стон раздался в комнате, стоило теням потянуть грузное тело на себя, вверх, переворачивая шалафи на живот, отчего все орехи устремились к пупку. И уперлись в отверстие канала, заставляя вздрогнуть - желудок в этом месте и правда натерло до крови. Даламар улыбнулся, глядя на эту картину. Но всё-таки в таком положении извлечь орехи было бы трудно.       Тени потянули тело вверх, заставляя привстать на кровати, чтобы ученик мог просунуть руки под живот и направить учителя. И так, пока Рейстлин не оказался на четвереньках, как в первый раз. На трясущихся ногах, обвитый тенями, которые не давали ему упасть и отдохнуть хоть немного, с разъезжающимися от опьянения руками, он дрожал, а орехи стучали внутри еле-еле. И удобно скатились вниз, бок одного даже был виден в канале, если нагнуться и заглянуть в разрезанный пупок.       Даламар опустил руку как раз туда, массируя опухшие мышцы. Кажется, сейчас его шалафи ощутит на себе чудо живорождения, правда через немного другое отверстие. Но прежде... Бутылёк мази упал в руку. Пупок и весь канал до желудка следовало смазать чем-нибудь для облегчения процесса. Он и без того был гораздо шире того, чем ранее выглядела горошина пупка - о, после зашивания обратно разошедшиеся мышцы будут представлять собой чудесное зрелище. Но недостаточно, чтобы оттуда можно было вытащить орехи. Рейстлин дернулся в крепко державших путах, пытаясь отползти в сторону, но пальцы эльфа, обильно смазанные мазью, всё равно нырнули в пупок, массируя кольцо мышц, чтобы оно расслабилось и открыло шире весь остальной разрез-канал, давая орехам подкатиться поближе. Шалафи предстояла долгая ночь.       - Вам будет лучше расслабиться. Тени удержат вас, можете повиснуть на них..- Посоветовал Даламар, растягивая мышцы, сокращённые болезненной судорогой. - Или вам хочется увеличить свою боль? Вам недостаточно, шалафи?       Пальцы нырнули на всю глубину, разводя стенки канала ещё чуть шире, чтобы первый орех мог скатиться в небольшую воронку и его удалось подцепить за скользкую скорлупу. Рейстлин от такого тут же согнулся, всеми силами уходя от касания, но вторая рука Даламара опустилась на поясницу и нажала, заставляя снова прогнуться навстречу пальцам, которые уже тащили первый орех наружу.       - Через пару десятков станет полегче. - Пообещал Даламар, покручивая неровный шарик, источающий сильный запах алкоголя и крови, перед мокрым багровым лицом Рейстлина.       Не то, чтобы тот хоть что-то понимал из его слов. Сейчас голова людоеда была занята исключительно односложными мыслями о терзающих его боли и удовольствии. Тело всё-таки не было человеческим и реагировало соответственно - ноги подрагивали ещё и от того, как сладко сводило тело от прикосновений. Природа явно разошлась на антропофагах, подарив им столь чувствительную область живота, особенно, когда мышцы пупка были в столь уязвимом состоянии.       Рейстлин дёрнулся и обмяк в магических путах, дав животу свободно свисать вниз набитым мешком, а рукам ученика - свободно подобраться к нему. Подтолкнув ладонью очередной орех сквозь брюхо, Даламар подцепил его и снова потащил, покручивая и разминая мышцы.       Да, ночь и правда будет долгой...