Lehrer und Schüler

      Как и любой эльф, Даламар любил постоянство и неизменность, а потому был искренне счастлив появившейся ежевечерней традиции, которая ещё ни разу не была нарушена.       Стоило Рейстлину потревожить нить телепатической связи, как ученик тут же возникал у него под дверью с парой плотно закупоренных флаконов. Дождавшись приглашения, эльф проворной тенью скользнул в комнату и приблизился к кровати, на которой шалафи уже ждал его. По негласному договору полы верхней мантии были чуть разведены в стороны, но не более. Дальше это уже была забота Даламара.       Тот осторожно ощупал приятно смягчившийся за последние месяцы живот своего шалафи и только после этого, дождавшись кивка, снял с плеч Рейстлина одежду и поднял подол лёгкой нижней мантии, складками укладывая её на грудь, а на живот тут же улеглись его руки, в которых поблёскивало стекло принесённых флаконов. Рейстлин кинул заклинание, разогревая масло и мазь до температуры своего, слишком горячего даже для людоеда, тела. Даламар же в это время разогревал свои руки, с лёгким нажимом проводя по оголённому животу учителя, чтобы кожа привыкла к коже.       Маг довольно мурлыкнул, когда ученик с щелчком вытащил пробку из флакона с маслом и вылил немного на руки, вернув их на живот. Растяжки зудели просто ужасно - в последнее время Рейстлин слишком мало ходил по башне, отчего вес решил скакнуть ещё выше, и тучное тело стало распирать как на дрожжах. Особенно брюхо. Фигуру брата с широкими плечами Рейстлин не получил, а исчезнувшая после раскрытия его (не)маленького секрета худоба, оказалось, скрывала вовсе не длинную жердь, а типичное наливное "яблоко" - живот постепенно становился самой большой частью тела шалафи. И кожа от такого неприятно рвалась, несмотря на эластичность. Особенно так происходило из-за излишне заботливого ученика, что всё время набивал учителя едва ли не до треска. Буквального, когда новая красная линия появлялась на бледной коже. И теперь Даламару предстояло поработать над этим.       Ученик равномерно распределил масло по золотистой коже, которая от этого теперь ещё больше напоминала металл. Но столь же мягкий и послушный рукам ювелира, как и настоящее золото. Только пышущее собственным жаром, от которого сердце эльфа билось чаще, заставляя уши розоветь, будто это их до красна раскаляли над огнём.       Даламар едва слышно хмыкнул, когда учитель довольно зажмурился и при откупорке второго флакона с мазью. Будто ему и самому для полного счастья не хватало только пробки, которая бы плотно заткнула его желудок, когда тот был предельно переполнен…       - Шалафи, вы никогда не интересовались намеренной перфорацией некоторых участков тела?       - Что, извини? К чему такие вопросы? - Уже было расслабившийся и плававший в дурмане приятного полусна, маг дёрнулся, и нежная дрёма разбилась. Зевнув во всю пасть, Рейстлин чуть приподнялся в кресле - чуть не заснул, и правда. И посмотрел на смущенного ученика, которого явно терзала какая-то идея.       По Даламару это было заметно - его длинные уши трепетали, то пытаясь прижаться к голове от стыда, а то наоборот дергались так, чтобы лучше слышать шалафи. Эльф что-то неразборчиво пробормотал, спрятав голову вниз, и уши стали совсем красными. Да уж, воспитал ученика на свою голову. Или на свой живот - Рейстлин перевел взгляд ниже. Брюхо всё блестело от масел, а кожа, казалась, стала нежной, будто бархат новой мантии, и все растяжки на ней наконец-то успокоились, перестав зудеть.       - Вам же нравится, когда я массирую ваш пупок. - Не спросил, а просто констатировал эльф, погружая пару пальцев во впадину, ещё сильнее углубившуюся от наросшего подкожного жира. - А что если бы это отверстие было ещё глубже? До самого вашего желудка. - Начал Даламар вдохновенно, одной рукой продолжая массаж, а другой скользя по апоневрозу. - Если бы я мог через него массировать напрямую и ваши мышцы, и стенки желудка? Не разрывая его при этом, как это обычно бывает, а сохраняя одно лишь небольшое отверстие. А когда не нужно, его можно было бы закрывать какой-нибудь пробкой, как флакон. Проверить заодно, вытолкнет ли её также, как ваш пупок, когда вы съедите достаточно много.       Даламар говорил страстно и вдохновенно, ища глазами взгляд учителя, но тот, тяжело дышащий от массажа, не спешил размыкать веки.       - Что скажете, шалафи?       - Я сейчас не в том, ох, состоянии, чтобы говорить. - Слабо выдохнул он ученику в ответ, и длинные серебристые ресницы задрожали от того, как сладко ныло в растёртом прикосновениями пупке. - И как же ты, мх, обеспечишь такому каналу изолированность от внутренних полостей? Или как обеззаразишь на долгое время, чтобы пробка не стала скопищем грязи? Не говоряяя... Ох, не говоря про саму пробку, которую нужно будет обработать заклинаниями.       Его окончательно развезло. Великий Властелин Прошлого и Настоящего застонал от массажа и откинулся обратно на кровать, полностью капитулируя перед руками своего ученика. Те творили что-то невероятное с нежным брюхом людоеда, умело играя на том, сколь чувствителен был живот несчастной хищной твари, сейчас скулящей от вдумчивого массажа.       - Я же могу сшить наружные края разреза с разрезом желудка, чтобы образовался своеобразный тоннель. - С энтузиазмом принялся рассуждать вслух Даламар. Если шалафи не отмёл идею, а стал задавать по ней вопросы, то это значило лишь то, что он в ней заинтересован. - Это изолирует остальную брюшную полость и минимизирует площадь контакта пробки с вашими тканями, и так будет удобно регулярно промывать и обрабатывать отверстие. К тому же, если разрезать апоневроз, то можно обойтись без повреждения мышц, нужно будет лишь развести их достаточно широко, чтобы пробка могла пролезть в отверстие. Но и не слишком сильно, чтобы она не проваливалась внутрь. Это же позволит вашим тканям быстрее срастись, когда вы решите, что с вас достаточно. - Рассказывая, Даламар едва не жмурился от представляемой картины того, как его пальцы, и без того измучившие пупок учителя до красноты, проникают ещё глубже. – Если вы, конечно, хотите попробовать. - Поспешил добавить эльф с лёгкой улыбкой.       Его руки чуть замедлились и он лукаво прищурил глаза. В согласии учителя он не сомневался, и вопрос был больше формальностью, чем настоящей попыткой узнать мысли шалафи. Величайшая редкость, но в этот момент в глазах учителя всё было видно и без слов.       Тот склонил голову на бок, устало пытаясь заставить мозг работать. Но от мявших пупок пальцев голова плыла, намекая, что хозяину стоит прилечь и попытаться отдохнуть, чтобы сердце не встало от излишней стимуляции нежного круглого узелка, что сейчас был почти багровым от бесконечных натираний и потираний.       - Помоги-ка мне лечь, Даламар. - Наконец, какое-то решение было принято, и Рейстлин слабо пошевелился, чувствуя, как же сильно его расслабило от удовольствия. Мышцы были ватными и мягкими, а ноги при попытке подтянуться на подушки и опуститься, немного задрожали. Не без помощи ученика великий маг смог почти что рухнуть вниз, сонно бормоча: - Приготовь инструменты и расчёты по сшиванию с учётом анатомических особенностей, я потом посмотр...       Последнее слово прервалось сонным зевком, и Рейстлин махнул рукой, закрывая глаза.

***

      Кожу привычно щипало обеззараживающим раствором, которым ученик щедро обработал свои руки и живот учителя. Только в отличие от обычного, сейчас живот учителя не весь сейчас был покрыт смесью с едким запахом, а лишь небольшая часть вокруг пупка, да тот сам.       Глаза ещё раз пробежали по ровным строчкам на развороте ученической книги. Даламар уже наизусть знал всё внутри и не пытался выискать откровение в том, что было написано им самим не далее, чем два дня назад, той же ночью, как Рейстлин приказал заняться расчётами. Конечно, несколько черновых листов, наполовину исписанных комментариями и замечаниями самого мага Маджере, не вошли в окончательную версию, но их Даламар тоже сохранил.       - Я готов, учитель. - По привычке доложил эльф. - Уверены ли вы?       Возможно, странным было спрашивать это, когда в руках уже блестело лезвие скальпеля, отражая белый магический свет и мягкие рефлексы золотой кожи.       - В своих поправках? Я сам исправил тебе треть листов, почему бы мне быть неуверенным в себе, ученик? - Рейстлин тихо рассмеялся, заставив ученика смутиться и пристыженно прижать уши к голове. Лично руками мага были сплетены нужные заклинания, наложенные для пущей безопасности - всё-таки учитывать реальное поведение тела в ответ на такие манипуляции было необходимо, а желудок людоеда был предусмотрительно остановлен, чтобы убрать с его стенок едкую кислоту, могущую вытечь на менее защищенные от нее ткани.       Раздраженное шипение встретило то, как острый край скальпеля погрузился в нежную впадинку, а, стоило ему вспороть маленький узелок внутри, как когти Рейстлина сжались на подолокотниках - благо, руки они решили ему приковать, иначе было бы намного хуже уже самому "хирургу". Маг застонал сквозь сжатые зубы, чувствуя, как работают заклинания, жжением отдавая на голой плоти, а пальцы Даламара промакивают рану окончательно. Теперь пульсирующее от внезапного оголения кольцо мышц следовало обшить по кругу этими же миниатюрными кусочками кожи, чтобы плоть не была столь опасно оголена, и можно было поместить внутрь что-то. Но стоило ученику прикоснуться к нежным мышцам пупка, как его шалафи обмяк с ещё более громким стоном, стеклянно глядя в потолок. Это явно превышало все прежние ощущения, которые маг вообще испытывал, и сейчас лишь поднесённая к носу ватка с нашатырем заставила Рейстлина тяжело задышать.       - Как и ожидалось, у вас, как и у всех людоедов, достаточно крепкие мышцы пупочного кольца, несмотря на малоподвижный образ жизни и на многочисленные разрывы. - Констатировал Даламар, когда Рейстлин смог сфокусировать взгляд на пальцах эльфа, ласково поглаживавших оголённую плоть. - Их нужно растянуть, чтобы я сумел должным образом обшить края. Массаж разогрел их, но всё равно стоило бы дополнить эту подготовку... Изнутри.       Ученик не смог скрыть заигравшую на губах улыбку, когда шалафи откинулся на спинку кресла, шипя и взрыкивая, стоило тонкому эльфийскому пальцу разомкнуть края разреза в глубине, массируя их и по чуть-чуть разводя в стороны. Можно было бы сразу использовать подготовленные крюки, но если сейчас антропофага так изводил один только палец, то крюков, неумолимо тянущих плоть в стороны, он бы не вынес.       - Можно подумать, это не ваш живот с завидной регулярностью разрывается на части аккурат в этом месте, шалафи. - Вкрадчиво проговорил Даламар, перебивая стоны учителя.       - Просто слишком, ох... Слишком яркое воздействие... Трудно... Вынести! - Тот с огромным трудом вытолкнул несколько слов из пасти и замолк, сжимая зубы. В голове мешалось от противоречивых сигналов - с одной стороны тело потряхивало от боли, а с другой живот сладко сводило судорогой удовольствия, от которой даже пальцы на ногах поджимались.       Особенно, когда ученик засунул в пупок второй палец. Это можно было бы сравнить с чем-то неприличным, но при этом движения были столь нежны и целомудренны, что язык не поворачивался. Длинные эльфийские пальцы двигались внутри, щупая упруго пружинящую плоть, жёсткие мышцы брюшного пресса под слоем мягкого жира - всё-таки организм людоеда не был столь ослаблен, как могло показаться по весу Рейстлина, и тело его научилось с успехом приспосабливаться к растущим объёмам. Что было под мышцами - трудно прощупать, но оба мага помнили, как выглядели немного обросшие висцеральным жиром внутренние органы антропофага. Сегодня они оставались на своём месте.       А вот Рейстлина спасли только оковы - от иглы он дернулся, упершись ногами в пол, но сталь не пустила, и несчастный обмяк в кресле, поддавшись умелым рукам Даламара. Тому и так было неудобно шить не снаружи, а изнутри, ныряя на ощупь в узкий канал пупка. Движение ножа - Рейстлин подавился криком, и к его носу снова приставили ватку, а кожу защипало от магии. Да, это и правда был канал - Даламар осторожно сшил желудок с мышцами и разрезанным апоневрозом, и принялся за соединение двух многослойных пластов в единый узкий ход.       - Всё хорошо, шалафи, осталось уже не так много. - Ласково пообещал эльф, прерываясь только для того, чтобы промакнуть крупной ваткой, зажатой пинцетом, пот со лба учителя, чтоб тому не заливало глаза. - Разве это больнее того случая, когда вам живот едва не вспорол коготь драконицы? Это могло закончится гораздо хуже, чем наша с вами небольшая шалость. - Ученик, сам того не заметив, с радостью скромно разделил лавры автора идеи с Рейстлином. - Вы сами мне это рассказали. Как ни странно, но непривычно болтливы вы были именно во время спячки.       Опередил Даламар уже повисший, но ещё не прозвучавший в воздухе вопрос. - Хотя и сейчас вас терзает злостный нелюдь с чёрной магией, орудуя загнутым железным когтем. Как интересно повторяется история. - Усмехнулся ученик, на миг поднимая хирургическую иглу повыше, чтобы нить внутри шва болезненно натянулась.       Вопреки опасениям Даламара, ему так и не пришлось использовать теневые жгуты, которые он тем не менее был готов призвать в любую секунду. Но Рейстлин был и без того скован столь крепко, что не мог даже ёрзать в инстинктивной попытке хищника защитить самое слабое место.       - Да когда же ты... Зашьешь... - Он шумно выдохнул, оскалив зубы, когда множество стежков внутри натянулось, задевая кучу нервов. Неизвестно, была ли настолько сильная чувствительность брюха нормальной для людоедов, ибо переходила все границы, или это была личная особенность Маджере, но чувствовалось всё невероятно остро, заставляя сжимать коленки от удовольствия и вздрагивать от жгучих волн боли. Но наконец-то Даламар отстранился, с любовью оглядывая свою работу.       И, не предупреждая, сунул внутрь хода палец, пытаясь достать как можно глубже. Впрочем, ему это не удалось - его шалафи отъел себе просто толстенное пузо, и без давления и длинной иглы достать до желудка одним лишь пальцем было невозможно. Зато Рейстлин всё-таки не сдержал стон. И больше всего в нем было именно удовольствия. Длинные толстые ляжки напряглись, антропофаг попытался уйти назад от прикосновения, но ученик последовал за ним, держа палец в получившемся канале.       - Шалафи, вы не забыли, что это ещё не всё?       Когда Рейстлин вжался в спинку кресла настолько плотно, что подлокотники уже сминали бока, Даламар продолжил движение, так что теперь антропофаг был заперт между креслом и учеником. И его пальцем, который, ох, снова начал двигаться, проверяя совсем свежие швы.       Второй рукой Даламар потянулся за новым элексиром, куда более мягким, чем первый, обеззараживающий. Его лёгкого анальгизирующего свойства было недостаточно, чтобы убрать боль хотя бы отчасти, но куда более ценным оно было как хороший изолятор для швов от всевозможных загрязнений.       Теперь уже два пальца, скользких от снадобья, по очереди протиснулись в темное отверстие, тщательно распределяя мазь на каждый квадратный миллиметр. Вторая ладонь легла на колено антропофага и настойчиво повела его в сторону. У Даламара уже горела поясница от полусклонённого положения, только находясь в котором он мог достать до живота Рейстлина. Однако тот был слишком поглощён ощущениями, чтобы воспротивиться тому, как эльф разводит его колени, чтобы встать между вздрагивающих бёдер, упираясь в живот учителя.       И ничего на это не ответил, покуда пальцы не исчезли, а вместо них слитным сильным движением Даламар не пропихнул нечто, от которого Рейстлин на секунду задохнулся.       Во-первых, уши его окончательно запылали от смущения - ситуация походила совсем не на то, на что хотелось, но эти мысли из головы было не убрать. Во-вторых, пробка оказалась длинной и с плоскими расширениями на концах, нижнее из которых пролезло только чудом и недюжинным усилием со стороны Даламара, плотно закупорив отверстие в желудке. В-третьих, пробка была ещё и широкой, видимо, чтобы окончательно извести Рейстлина, но место внутри живота она заняла так плотно, что даже капелька желудочного секрета не смогла бы просочиться. А снаружи черный деревянный круг, аналогичный внутреннему, закрыл собою пупочные мышцы.       - Я едва ли мог ожидать, что пробка встанет настолько плотно. - Восхищённо проговорил эльф и на пробу покрутил прижатый к коже кружок, но ничего не вышло. Пупочное кольцо до того плотно держало гладкое чёрное дерево, что его нельзя было даже повернуть хотя бы на миллиметр. - Как вы, шалафи? Не придётся ли мне и дальше держать вас привязанным, чтобы наполнить, или вы предпочтёте более удобное место, чем этот стул? А то, боюсь, вы в нём окончательно застрянете, когда хоть немного наполнитесь. - Насмешливо протянул эльф, обводя пальцами покрасневшие бока.       Отцепить руки Рейстлина, даже освобождённые от оков, от подлокотников оказалось сложно. Когти глубоко ушли в дерево, и при малейшем касании к животу, даже если это была всего лишь мантия ученика, пальцы снова судорожно сжимались. В конце концов Даламару удалось потянуть на себя Рейстлина, но стоило тому чуть приподняться, как живот уткнулся пробкой в неуспевшего отойти эльфа, и шалафи снова осел на кресло безвольным мешком. Только и успел, что зажать пасть освободившейся рукой.       - Насколько же вы, оказывается, чувствительнее там. Полагаю, массаж пупка был лишь малой частью того, что вы ощущаете сейчас?       На этот раз Даламар встал сбоку, чтобы людоед мог навалиться на него, чтобы сделать несколько шагов к свободной от подлокотников, мягкой от подушек кровати, при этом ничем не тревожа живот, который всё равно вздрагивал от каждого тяжёлого шага. Даламар же невероятно сожалел, что не догадался заранее отодвинуть кресло подальше, ведь смотреть на изнемогающего до полной слабости от боли и сладострастия Рейстлина он, как оказалось, мог бы вечно.       - Желаете, чтобы я наполнил вас классическим методом, или опробуете новый способ поступления?       - Какой?.. - Сам же людоед едва смог прохрипеть ответ перед тем, как осторожно опуститься на мягкое ложе. Специально укрепленное, то должно было его выдержать. Но тут же замолчал, снова прижав руки к горящему лицу. Рейстлину было невероятно стыдно за свою реакцию. Тонкие эльфийские пальчики, о как он их ненавидел, попробовали снова пошевелить пробку, но маг лишь тихо взвыл, закрывая глаза ладонями, как и горящие щеки.       Это было так больно и так хорошо одновременно. Он дрожал, краснел, слёзы щипали глаза от боли, и при этом организм посылал волны удовольствия по животу, стоило тёмному кусочку дереву двинуться хоть на миллиметр.       - Ну как же? - Даламар будто вовсе не замечал состояния учителя, вынуждая его напрягаться ещё и для того, чтобы понимать, что там говорит несносный ученик. - У вас теперь есть ещё один канал поступления еды напрямую в желудок, даже быстрее, чем через пищевод. Правда, и диаметр у него меньше, но у нас есть воронка.       Даламар представил, как толкает учителя, чтобы тот упал на спину, беспомощно открывая беззащитный живот перед учеником. А тот ловко взбирается на кровать, на бёдра Рейстлина, обнимает тучные бока коленями, чтобы антропофаг под ним не мог дёрнуться, вынимает пробку и тут же вставляет на её место воронку. Тут бы даже не понадобилась длинная гибкая трубка и ремни, удерживающие воронку без помощи рук. Тугое мышечное кольцо само бы держали узкий вытянутый кончик, полностью освобождая руки эльфа.       Картина была настолько великолепна, что Даламар едва нашёл в себе силы не подчиниться этому желанию. Это ещё успеется, а вот с планом следовало поторопиться       - Или просто наполнить вас чем-то мелким. Виноградом, например. Он должен пролезть в отверстие, и, в отличие от трубки, не натрёт кожу. Всё-таки, наверно, вам лучше не тревожить швы столь интенсивно, пока они не затянулись.       Но Рейстлин отрицательно замотал головой. Сейчас ему было всё равно, чем накормит его ученик, хоть снова камнями, лишь бы не таким способом. От одного только представления этой ситуации мага бросило в холодный пот, несмотря на жар взволнованного тела. Нет, никогда, ни за что, он бы умер от разрыва сердца, реши ученик наполнить его через этот небольшой канал в желудок. Уже сейчас в груди ныло от того, как же ужасно... Ужасно распален был людоед, ёрзающий и держащий от попытки стерпеть ощущения.       - Я выберу всё-таки, ммх, есть через рот. - Он рвано выдохнул, чувствуя, как пульсируют в новом отверстии внутренние органы и мышцы от тока крови. Всего было слишком много, и проще было бы потерять сознание, но Рейстлин помнил ватку с нашатырем. Разобраться с собой малой кровью ему явно не дали бы. Ученик сделал расстроенную мордашку, но уже через мгновение его улыбка была едва ли не до ушей, когда рядом с кроватью материализовались ящики, доверха полные розового крупного винограда. Оставалось лишь надеяться, что он оставил торговцам за них денег.       - Немного расточительно так использовать магию, но этот виноград - самый спелый из всех сортов Кринна сегодня. Только посмотрите, как свет проходит через них.       Даламар поднёс руку с несколькими крупными, как кровавые рубины, виноградинами между растопыренными пальцами, ближе к свече, чтобы свет смог проколоть кожицу, оказавшуюся на деле невероятно тонкой, и утонуть в сочной внутренности. Только несколько крупных косточек темнели мутными разводами внутри. И в этот же момент ладонь эльфа проскользила по центру живота, с самого его верха до центра, где чернела пробка.       - Знаете, шалафи, когда ваш живот находится на грани разрыва, он выглядит точь-в-точь также. - Почти шептал ученик, поднося к приоткрытым губам виноград. - Только тогда даже ваш пупок больше этих плодов и многократно нежнее.       Рейстлин, привыкший глотать людей и эльфов заживо, совсем не заметил несколько шариков, прокатившихся по пищеводу в желудок, так что следующей Даламар загрузил в пасть учителю уже целую пригоршню, случайно задевая пальцами язык. Одной рукой он ловко ощипывал грозди, пересыпая ягоды во вторую, чтобы после вложить их в полураскрытую пасть. Только когда из горла Рейстлина раздавались несдержанные стоны и он тянулся прикрыть рот ладонью, Даламар оставлял виноград и ловил руки учителя, чтобы уложить их на массивный живот, прижать и вместе со своими подвигать этими лапами, показывая, как надо массировать. Сам эльф уже не в первый раз жалел, что у него не четыре руки. Он бы с удовольствием променял пару сотен своих эльфийских лет на пару дополнительных рук, чтобы в такие моменты ему не приходилось разрываться между кормлением Рейстлина и прикосновениями к нему. Ничто из этого он не мог заменить магией, желая делать и ощущать лично, но своими силами всё и одновременно до сих пор не удавалось. Слишком уж большими были живот и аппетит учителя.       Рейстлин с урчанием принял новую горсть, облизав губы. Благодаря тому, что виноград не переваривался в остановленном желудке, его не мутило от растительной пищи, и он мог набивать себя всё больше - в первом ящике остались только веточки. А он ещё не был даже немного набит. Внутренне маг боялся этого момента - плоть вышло побороть и усмирить, но, когда желудок заполнится, и на пробку начнёт давить, это будет слишком прекрасно, чтобы сдержаться. Никогда ещё он не ощущал такого, будто его массировали в глуби разрезанного пупка ежесекундно - каждый вдох и движение немного шевелили пробку внутри.       - Ученик, у нас есть вино? Я, ох, хочу промочить горло. - Проглотив ещё немного, он облизал губы. Время незаметно стало вечерним, ещё один ящик подходил к концу, а алкоголь в Палантасе вечером не продавали, чтобы избежать пьяных дебошей. По крайней мере, хороший алкоголь.       - Конечно, шалафи, правда, оно скоро закончится. Но не беспокойтесь, с ним не получится, как с нитками, уже очень скоро его запас в Башне пополнится. - Если бы Рейстлин уже не был изведён болью, он смог бы различить тончайшую модуляцию голоса ученика, которая никогда не сулила ничего безопасного. Не сказать, что это было плохо, но просто всегда сопрягалось с некоторым напряжением многострадального живота шалафи.       Даламар же тем временем успел вернуться с бутылкой, кувшином и бокалом - хотя что для людоеда скромный бокал, то для эльфа целый кубок - в который щедро налил вина и крови из кувшина, который уже не высвобождался из стазиса, закреплённого рунами. В получившемся коктейле встречались человеческая природа Рейстлина, скучавшая по некоторым вкусам и небольшим ритуалам, вроде бокала вина под вечер, и людоедская, которая не могла пить чистое вино, зато охотно лакала кровь, почти столь же тёмную.       Себе Даламар по негласной традиции тоже немного налил, но у него и бокал был под стать владельцу, и сам эльф лишь слегка пригубил напиток прежде, чем вернуться к работе. Его голова должна оставаться трезвой, а вот учителю было бы полезно немного расслабиться.       Рейстлин с наслаждением глотнул терпкий букет, смакуя лёгкий привкус крови в нём - после обращения пить стало легче, и организм больше не пьянел с пары разбавленных бокалов. Хотя головная боль на утро всё-таки ждала, но шалафи закрыл глаза на этот факт. После таких сладких издевательств хотелось себя отпустить. Стерев с губ красную капельку, он отставил бокал и снова позволил ученику вложить в пасть новую горсть винограда. Спелые ягоды с бульканьем провалились внутрь - из-за остановленного желудка вино с кровью не перерабатывались, хотя алкоголь всё-таки впитывался в стенки огромного органа.       - Ученик, расстегни мне ремень, давит. - Наверное, в голову всё-таки дало, потому что через несколько минут непрерывной кормёжки, когда третий ящик опустел наполовину, а брюхо людоеда выгнулось ещё сильнее вперёд своей массивной тяжестью, Рейстлин жалобно заёрзал на постели, пытаясь снять напряжение с чрева. Но получил лишь ещё одну горсть винограда, настолько большую, что щеки его раздулись, пытаясь её вместить и не уронить ни одной ягодки. В пробку начало немного давить.       - Прикажете сделать паузу?       И тут же, будто издеваясь, Даламар вложил в полную пасть ещё несколько ягод, которые пришлось придержать пальцами, чтобы они не выпали из приоткрытых губ. Конечно же шалафи не прикажет этого, а если и захочет, то уже сам ученик сделает всё, чтобы не пришлось проявить неповиновение, для чего просто нужно было помешать приказу прозвучать.       Иногда Даламар сожалел, что жира под кожей и на органах учителя стало достаточно много, чтобы можно было прощупать наполненность его желудка. Прошли те времена, когда ученик мог точно угадывать очертания съеденного, просто проводя ладонью по тугому брюху, теперь он мог лишь ощущать смягчённое сопротивление, но не более.       - Планируете вернуться к работе? - Несколько удивлённо спросил он через время, когда ящики уже были пусты, но маг вопреки обычному не лёг поудобнее, чтобы дать организму время на хотя бы частичное переваривание, а наоборот, сделал жест, чтобы эльф помог ему встать.       - Не то, ох, чтобы к работе. - Придерживая наполненный живот, Рейстлин с трудом поднялся и охнул, когда от изменения положения виноград попытался вытолкнуть пробку, что, впрочем, все равно не удалось. Пупок был закупорен на славу, и даже выпитое вино не проливалось, тихо булькнув внутри. Неужели он правда выпил столько? Рейстлин уже успел забыть, что приговорил целых две бутылки. - Мне просто нужно внести результаты этого эксперимента и свои, мх... Свои ощущения. Подай мне перо, ученик.       Жидкость внутри глухо булькнула, когда Рейстлин на трясущихся ногах и не без помощи ученика дошел до стола, почти что упав на него и с трудом сохраняя вертикальное положение. Ноги подводило от сладостной боли и удовольствия, которые вызывала пробка. Боги, о чём он думает, нет, ему нужно было на что-то отвлечься, иначе Маджере рисковал сойти с ума от ощущений. Пальцы ученика как раз погладили чёрный гладкий круг, закрывающий собой пупок, и маг всхлипнул, пытаясь взять себя в руки.       - Вряд ли вы ощущаете какую-то невероятную тяжесть. По крайней мере, если сравнивать с тремя проглоченными. - Прошептал Даламар под руку пишущему учителю, не прерывая контакт с пробкой. Та незаметно грелась, становясь чуть горячее учительской кожи от проводимой ею магии. Так было гораздо проще, чем высчитывать координаты находящегося внутри винограда. - Но может у вас появляется тяжесть у голове? Чувствуете, как сплетаются мысли, а в глазах мутнеет? Я слышу, как бьётся ваше сердце, и вижу, как раскраснелись лицо и шея, хотя, казалось бы, куда уж больше. - Хихикнул эльф, игнорируя то, как горят его собственные уши. - Может, доверите записи мне? Ваша рука трясётся так, что, боюсь, вы не сможете прочесть потом свои мысли, а вспомнить... Часто ли вы раньше напивались, шалафи?       - Я не настолько... Пьян. - Учитель попытался отмахнуться, но руки у него и правда дрожали. И ноги. Да и всего его потряхивало от ощущений. Это было куда интенсивнее простого массажа, его нежнейший пупок пусть и был разрезан, но всё-таки чувствительные места остались теми же, лишь немного изменив свой внешний вид. И внутренний, ох... Рейстлин стёр с глаз слёзы, когда ученик на последок вдавил пробку прямо внутрь, отчего та задела нежные швы, и тело прошибло будто маленькой молнией. Впрочем, лучше не стало - перед глазами всё плыло от ощущений. Рейстлин схватился за живот, не выдержав, и бросив перо, отчего капельки клякс украсили записи. Он не мог, у него не было сил терпеть.       Ощущение в пупке вызывало нестерпимое желание избавиться от инородного объекта, прикоснуться, но стоило лишь подтянуться к пробке, как руки отвели в стороны. Впрочем, всё равно до пупка было не достать, живот был слишком большим. Рейстлин непонимающе моргнул. Да, он одолел пять ящиков винограда, но всё-таки там было не так много, для его нынешнего тела. Почему его так раздуло? Живот был упругим и полным, словно он съел куда больше. Но долго думать не получилось - одна из виноградинок нажала боком на пробку, и ноги несчастного всё-таки подкосились, благо Даламар не дал шалафи упасть и осторожно нырнул под руку, изо всех сил удерживая дрожащее тело.       - Вы никогда не видели, как созревает вино, шалафи? - Голос эльфа тоже дрожал от напряжения. По его расчётам учитель должен был остаться в постели, ловить и удерживать его, стремительно пьянеющего, не входило в планы эльфа. - Из бродящего винограда выделяется очень много углекислого газа, который обычно находит выход из мельчайших трещин в бочке, в то время как ваш желудок совершенно герметичен сейчас, несмотря даже на наше с вами новшество.       Даламар охнул, когда антропофаг попытался сделать шаг, но это было больше похоже на направленное падение. Как мог, эльф остановил его, но руки и колени Рейстлина всё равно встретились с полом, а сам маг вскрикнул, стоило животу качнуться. Тот ещё не доставал до пола, но тянул вниз, заставляя антропофага прогибаться в спине вслед за брюхом. Но падать дальше он пока не собирался. То ли поза была достаточно устойчивой, то ли недостаточно опьянел, чтобы не чувствовать страха перед падением на живот.       - В вас сейчас гораздо больше вина, чем было в тех двух бутылках. Чувствуете?       Мелодичные переливы голоса ласкали слух Рейстлина, пока Даламар пытался поддеть пробку.       - Что?.. - Голос шалафи прозвучал охрипше - он уже с трудом мог полностью осознавать происходящее от ощущений, тем более в такой унизительной, но сладкой позе - при стоянии на четвереньках что-то внутри забурлило, будто его наконец-то всколыхнули, запустив какой-то процесс. И надавило прямо на пробку. Рейстлин застонал, не в силах даже рук от пола оторвать, чтобы не дать себе издать столь позорный звук удовольствия. Его распирало.       Буквально распирало - живот и правда рос, постепенно раздуваясь. Пальцы ученика не смогли поддеть гладкое дерево - пробка плотно засела в надувающемся бурлящем брюхе. У Рейстлина задвоилось в глазах. Он со всхлипом попытался встать, но в животе что-то булькнуло, больно нажимая на пробку от движения, в горло поднялся комок, и неожиданно для себя антропофаг издал громкую отрыжку, полную винного запаха.       - Я же сказал, что скоро решу вопрос с пополнением запаса вина в Башне. - Невинно объяснил Даламар, скользя рукой по позвонкам, принуждая Рейстлина прогнуться ещё ниже, до дрожи. - Но у нас осталось не столь много крови, да и неудобно хранить её. Однако, можно попробовать сделать вино сразу таким, чтобы вы могли его пить. Ведь сейчас вы не отравлены, а всего лишь подвержены действию алкоголя.       Даламару-таки удалось поддеть плоский край пробки, и он смог слегка двинуть ею, вслушиваясь, как бурлит стремительно созревающее в Рейстлине вино. Рука со спины скользнула на округлый тугой бок и нажала, двигаясь вперёд, к рёбрам, выжимая воздух и освобождая ещё немного места для вина, чей объём был даже больше, чем изначально было винограда. Конечно, не без помощи Даламара. Кажется, его было столь много, что даже пот, сбегавший со спины по бокам учителя, сохранял в себе винный дух.       Противиться такому было сложно, в положении Рейстлина и вовсе невозможно - шалафи застонал, и тут же его стон был прерван новой громкой отрыжкой, вырвавшейся изо рта против воли. Но даже постепенно мутнеющее сознание не смогло раскрепостить его достаточно, и лицо мага покраснело пуще прежнего, хотя, казалось бы, куда больше. Помогло это примерно ни на сколько - живот уже почти коснулся пола, раздувшись до того, будто в Рейстлине было не меньше целого человека. Ладонь Даламара практически лежала на полу, шевеля застрявшую в животе учителя пробку, которую давление намертво зажало в канале пупка.       В какой-то момент у Рейстлина подкосились ноги во второй раз. Да и в принципе колени уже разъехались по полу, а сам маг, снова издав отрыжку, растянулся на животе, хрипло дыша и пытаясь не издать больше столь стыдных звуков. Не то, чтобы это так же было возможно - от лежания на растущем брюхе, где глухо бурлило бродящее вино, всё тело свело резью, и Рейстлин не смог это вытерпеть - из глотки вместе с очередной порцией воздуха вырвалось жалкое:       - Помоги... Подняться... - Такое тихое, что звук отрыжки почти заглушил хриплый шёпот. Очень пьяный невнятный шёпот - Маджере с трудом осознал, что это его язык так заплетается, выдавая что-то несвязное. Благо, Даламар всё-таки понял стоны своего учителя. Под руку подставили посох Магиуса, ученик с трудом подхватил под плечи своего учителя, но подняться с первого раза не вышло. До кровати Рейстлин практически полз, с огромной помощью ученика, не в силах сдержать винных отрыжек и громких всхлипов, а огромный живот постепенно распёрло до того, что ноги и руки мага с трудом доставали в таком положении до пола, будто он лежал на гигантском шаре. Теперь предстояло его как-то поднять на кровать.       - Вы как одна из тех гигантских морских рыб, из которых рыбаки добывают чудесный жир. Я однажды видел, как тушу одной такой раздуло, когда её выбросило на песок на мелководье, жаль, не удалось задержаться в тех местах хотя бы на день. - Немного отдышавшись, заговорил Даламар. Кажется, он тоже начинал пьянеть, впитывая винные пары, исходившие от шалафи. - И мне бы хотелось когда-нибудь увидеть и вас в столь же впечатляющем воображение объёме. - Склонившись к уху учителя, шептал Даламар.       Ему пришлось руководить движениями Рейстлина, будто тот был безвольной куклой с очень тугими шарнирами - шалафи не сопротивлялся, но, практически не способный мыслить, не мог угадывать намёк ученика, чтобы двигаться самостоятельно. Даже не сжал пальцы рук, когда эльфу удалось переложить их на край матраса.       - Поднимитесь. - Пропыхтел Даламар, просунув ладони под живот учителя. Руки задрожали от тяжести, но Даламар всё равно потянул наверх, вместе с тем вынуждая Рейстлина двинуться следом, чтобы ослабить создаваемое давление, повинуясь направлению. Вино внутри поднялось волной, и живот Рейстлина заходил ходуном под его вой и негромкий довольный смех распалённого эльфа.       Но каким-то божественным чудом и не без помощи ученика Маджере всё-таки перевалился на кровать, с трудом туда заползя. Правда вот, живот его уже был огромен настолько, будто шалафи был под завязку полон мяса перед разрывом, а кожа побагровела, покрытая новыми растяжками, да и мантия сбилась под грудью, показывая всё это великолепие. На кровати оказалось, что маг буквально лежит на брюхе, лишь кончиками стоп доставая до покрывала. С трудом и с жалобными охами от самого Рейстлина, под аккомпанемент его натужных отрыжек и громкого пугающего бурления, Даламар всё-таки сумел перевернуть учителя на бок, чтобы раздутый от вина и углекислого газа антропофаг не лопнул от натуги сиюминутно. О, нет, кто, как ни верный ученик знал, что его шалафи может выдержать.       Виноград внутри уже полностью превратился в вино, и, повинуясь магии эльфа, оно не только стремительно зрело, но и увеличивалось, выталкивая лишний воздух из желудка. Лицо Рейстлина стало багровым от натуги, а пробка в пупке не вылетела исключительно из-за того, как крепко сидела. Будто маг и впрямь был огромной винной бочкой, которая сейчас судорожно икала и отрыгивала, не в силах сдержаться - либо лишний газ вышел бы из желудка, либо желудок Рейстлина скоро должно было разорвать. Но лопаться шалафи было ещё рано, хотя ремень и мантию с него эльф всё-таки стянул. На всякий случай.       Рейстлин пьяно икнул, когда умелые руки ученика нащупали большой воздушный пузырь под слоем жира. И надавили, даря магу облегчение. Кажется, тот уже настолько опьянел, и его разум был настолько условен, что даже прежний стыд Рейстлина не настиг. Он просто больше не был способен на осознание происходящего, и лишь самые простые и низменные его черты ещё хоть как-то присутствовали - стонал и хрипел в перерывах от отрыжки шалафи далеко не сдержанно, и, если бы ему не поджимало лёгкие, это вскрики услышала бы вся Башня. Особенно, когда Даламар щёлкнул по пробке, которую и без того подпёрло, а в ответ ему внутри запузырилось и забулькало, вызывая у Рейстлина нервную дрожь.       Даламар взобрался следом – редкая дерзость – не отнимая рук от горячего чрева ни на секунду. За животом учителя нельзя было рассмотреть его лица, но Даламар отчётливо представлял совершенно бездумные глаза. Если обычно угадать мысли и эмоции шалафи было почти невозможно из-за его непревзойдённого самоконтроля и вечной насмешки, столь же для него естественной, как золотая кожа, то сейчас дело было в том, что мыслей попросту не осталось.       Даламар привстал на коленях за тем, чтобы после осторожно опуститься на скат живота. Почти весь свой вес приходилось удерживать самому, чтобы не нажать слишком сильно на хрупкое в своём напряжении чрево, но это не помешало эльфу прижаться ухом к коже, вслушиваясь в то, как урчит раздутый желудок. Дрожь из перенапряжённых мышц передавалась в тело эльфа лишь для того, чтобы вернуться обратно вместе с рукой, которая так и продолжала то нажимать на пробку, вжимая её глубже, то скользить вокруг неё, раздражая кожу.       Последняя отрыжка - и воздуха больше не осталось в желудке, всё было заполнено вином. И лопнуть бы этому огромному брюху, но вино наконец-то остановилось. Созревшее. Наполнившее свой раздутый сосуд до краев. Еще немного, и потекло бы из разрыва, но Рейстлин был цел. Сегодня он должен был остаться цел. Частично - всё-таки канал в животе был закупорен не навсегда. И бочку следовало опорожнить, когда вино было готово к дегустации. Но Даламару не хотелось делать этого сразу - его шалафи был прекрасен в своем полубезумном состоянии, и его хотелось задержать ещё немного.       Впрочем, сам Рейстлин, кажется, уже плакал от боли и опьянения - его тело не могло справиться с таким ворохом ощущений, и он лишь охрипше мычал и всхлипывал, когда ученик пытался поддеть пробку, засевшую в тугом чреве.       Пальцы несколько раз соскальзывали с гладкого дерева, заставляя плоский край щёлкать по коже, вызывая у учителя стоны, но Даламар не сдавался. В конце концов, чтобы суметь обхватить кончик пробки, ему пришлось хорошенько вжать кожу вокруг неё, после чего пришлось сделать небольшую паузу, поскольку вата с летучим нашатырём уже давно высохла, а учитель оказался на грани обморока – настолько ученик измучил его.       - Хотели бы вы немного облегчить своё состояние? – Вкрадчиво спросил Даламар, немного, на пробу, двигая пробку. На самом деле он слабо представлял, как будет вынимать её, казалось, она намертво засела в животе. Но эльфу было не занимать в упорстве. - И готовы ли вы для этого ещё немного потерпеть боль?       Пробка крутилась в отверстии, постепенно, по чуть-чуть разминая его. Несколько капель вина смогли просочиться в него из желудка и теперь влажно блестели на стенках. Даламару хотелось большего и он на пробу слегка потянул пробку. Ничего, только учитель сипло вскрикнул.       - Вам придётся потерпеть. - Повторил Даламар.       С обратной стороны круг дерева плотно засел в канале, натирая при движении нежную стенку желудка, и каждая попытка вытащить его дарила людоеду вспышку боли. Не считая того, что пробка всё-таки была деревянной, и от вина её основание, находящееся внутри, немного разбухло, полностью застряв внутри. Рейстлин попытался было отодвинуться от мучающих его пальцев, но не смог - тяжёлое пузо не дало даже двинуться, лишь колыхнулось, пока несчастный обливался потом от натуги и жалобно хрипел. Сейчас маг и правда чувствовал себя огромной полной бочкой, которая уже трещала от вина. Руки легли на свободный бок, пытаясь облегчить своё состояние, но достать до ноющего пупочного кольца Рейстлин не мог, и всё, что ему оставалось - это корчиться и глотать слезы, интуитивно массируя круглый бок, чтобы стало хоть чуточку полегче.       А потом пробка поддалась.       Даламар от неожиданно рывка едва не упал на спину, но спешно завозился, восстанавливая равновесие. Под давлением вино хлынуло из живота, пачкая простыни и ещё сильнее пропитывая воздух своим запахом, и ученик, отбросив пробку, поспешил заткнуть отверстие пальцами. Вино продолжало течь, пусть уже не столь быстро, мочило рукав мантии, пока Даламар не додумался призвать свой пустой бокал.       Стекло прижалось к коже, наполняясь вином, которое текло по стенкам и делало тонкую ножку скользкой. Продолжая удерживать пальцы в отверстии, чтобы не пропало много вина, Даламар поднёс полный бокал к губам и сделал глоток. Видимо, швы всё-таки натёрло достаточно сильно, потому что эльф явственно чувствовал привкус крови, оставшийся на языке последним, но вместо того, чтобы отстраниться, как сделал бы любой эльф, наоборот, спешно выпил остатки вина. То ли дело было в применённой магии, то ли организм людоеда открыл новое неожиданное свойство, то ли просто мысль о том, что это вино из его шалафи - Даламар точно не знал, что было той причиной, по которой жар быстро расползся в груди и, пульсируя, поднялся в голову.       - Снимите пробу. - Не предложил - потребовал он, поднося вновь наполненный бокал к мокрым от слёз губам. - Я заполню им бочку и буду наливать вам каждый раз, как вы попросите.       Рейстлин слабо трепыхнулся, против воли глотнув вино, но Даламар был непреклонен, и жидкость полилась обратно в антропофага, снова его наполняя. Облегчение было так близко - всего-то вытащить скользкие и мокрые от вина пальцы, затыкающие кое-как пупок, но и так далеко... Ученик вовсе не спешил отнимать руку, с упоением ощущая, как трепещут мышцы и стенки желудка его шалафи, измученные и уставшие от постоянного напряжения. Рейстлин слабо заскулил - язык его не слушался, как и некогда гениальный мозг. Сейчас же он был абсолютно пьян, как никогда до этого, и разбит на осколки длительным мучительным напряжением, которое ему не давали снять.       Лишь после этих хриплых стонов ученик сжалился на учителем, и в воздух на мгновение брызнула струя вина, смешанного с кровью, стоило Даламару убрать пальцы, а Рейстлин довольно охнул. Но радость его была недолгой - игнорируя сопротивление натертой кожи, в пупочное кольцо сунули тонкую каучуковую трубку, которая по щелчку пальцев Даламара исчезла другим концом в портале - ведущем на самом деле в кладовые, где давно пустовали винные бочки.       Но даже это для людоеда было облегчением. Глаза его закатились от удовольствия, бешено метаясь под веками, а пальцы сжались на постели. Кажется, всё-таки накопленное напряжение находило свой выход. Сиплый сорванный голос невнятно застонал от удовольствия опустошения, долгожданного, такого нужного. Живот сдувался на глазах, лишь несколько складочек кожи потихоньку собирались внизу, разглаживаемые массажем.       Даламар снова принялся за живот учителя, помогая раздутому чреву опорожнить винное содержимое и наконец-то опустеть. Пальцы помяли желудок, двигаясь от краев к центру, к трубке, сгоняя булькающие остатки жидкости, выдаивая наполовину опустевшее брюхо, словно Рейстлин был молочной коровой, приведённой в стойло. Ладони ученика довольно провели по горячей коже.       Бочка в кладовой наполовину заполнилась.