Точно ли Тильда Миньярд?

— Мама, кто это? Тильда хотела увести ребёнка куда угодно, только бы он не находился здесь, вместе с ней и мужчиной, который сидел перед ними на диване. Несколько минут тому назад, радостный Лютер заявился при всём параде, нагло располагаясь в её доме. Прошло два дня с того момента, как Тильда подавила отвращение, и позвонила своему номинальному брату. И он тут же явился, плюя на всякий этикет и нравственные принципы. — Лютер, — выдавила Тильда сквозь стиснутые зубы. Женщина через силу заставила себя улыбнуться, мягко поглаживая недоумевавшего сына по спине. Её одолевала злость на внезапное появление Хэммика. Он даже не предупредил, разрушив её с сыном идиллию. — Аарон, можешь пожалуйста отойти ненадолго к себе в комнату? Мама со всем разберётся, и придёт к тебе, хорошо? — уже более естественным тоном обратилась она к ребенку. Тот, услышав первое предложение расстроился, уныло и недовольно окинув взглядом сидевшего на диване мужчину. Он мешает. Но как только он осознал смысл второго, то тут же обрадовался. Его мама придёт к нему позже. Глаза мальчика заискрились от нетерпения, и он несколько раз кивнул, направившись к себе. Как только спина Аарона скрылась за косяком двери, глаза женщины оказались перед Лютером. Она цепко оглядела его на наличие чего-то опасного. Всё же, кто его там знает, что он может вытворить. Мужчина добродушно улыбался, пропуская всё её недоверие к своей скромной персоне мимо. — Я тебя не приглашала. Хэммик сделал грустное выражение лица, укоризненно покачав головой, из-за чего Тильда нахмурилась ещё сильнее. Он выглядел как грёбаный манипулятор, давя на её жалость. — Неужели брату нельзя хотя бы раз прийти к своей любимой сестре? Блондинку незаметно передёрнуло. Он вёл себя слишком странно. — Что тебе надо? — не выдержав, спросила она. Священник приподнял брови, сложив руки на груди. — Тильда, ты уже не ребёнок. Не надо вести себя так бездумно. — прикрыв глаза, он продолжил. — Ты первая мне позвонила. Неужели я не могу побеспокоится о тебе и прийти? Тильда интуитивно сжалась. По её телу пробежала волна мурашек. Что происходит? Почему она так реагирует? — Нет. Ты должен был позвонить мне и сообщить о своём прибытии. Всё-таки помня о цели, по которой она вообще связалась с этим мужчиной, блондинка попытался смягчить свой голос, успокаивая обстановку. Лютер открыл глаза, незаметно нахмурившись. Тильда заметила такое небольшое движение лишь благодаря тому, что пристально следила за мимикой его лица. Если бы не это, то ей до сих пор казалось бы, что тот никак не отреагировал, всё также благодушно улыбаясь. — Наша последняя встреча закончилась при не очень приятных обстоятельствах, мне почему-то казалось, что ты не захочешь меня больше видеть. Тильда сжала зубы. Ей захотелось кричать, что он прав, но она не могла. — Брат, я тебе звонила, это уже прогресс в налаживании наших отношений. Почему ты думаешь, что я бы тебе отказала? Наоборот, я была бы весьма рада твоему появлению. Что ж, мудак, не ты один можешь притворяться невиновной чистой девой. Черты лица блондинки расслабились, превращаясь во что-то мягкое и радостное, заставляя Лютера странно на неё смотреть. Он что-то хотел ей сказать, но Тильда сделала вид, словно ничего не увидела, перебивая его ещё не сформулированный вопрос. — Чего бы тебе хотелось? Чай, кофе? Я быстро поставлю чайник, и мы поговорим с тобой о том, о чём ты хочешь. Женщина аккуратно приподнялась, ласково заглядывая в глаза своему собеседнику, в душе проклиная его на чём свет стоит. Что ж, а с чего вообще всё начиналось? С разбора новой жизни, планов на будущее, взаимодействие с теми, с кем она могла, и наконец, со звонка этому презренному брату. Это решение давалось с огромным трудом, но Тильда вспоминала, ради чего всё это, и уже отступить никак не могла. Лютер был чрезвычайно рад, упорно втирая ей что-то из библейских писаний. Ничего из всего, что он говорил, не касалось их разговора вообще. Женщине хотелось послать его, но было нельзя. Только после возвращения Эндрю. Ради сына, она готова это терпеть. На самом деле, тут бы мог кто-то вставить свои пять копеек по типу: сын то и не её вовсе, но она знала, понимала, что Эндрю её. Даже если и нет, то она уже чувствовала к нему материнскую любовь и заботу. Не факт, что тот будет относиться к ней также, но он привыкнет. Она обязательно станет хорошей матерью для двух своих маленьких сыновей. На столе располагались две аккуратно расставленные чашки с чаем. Хэммик взял свою, и сделав один глоток, глубоко вздохнул. — Не знал, что тебе нравится чай. Раньше ты всё время вертела от него свой нос, и кривилась от отвращения, — мужчина с ностальгией посмотрел на неё. Тильда сделала точно такое же выражение лица. — Ты прав, но ты же помнишь, что со временем вкусы меняются? Возможно, она таким образом косвенно хотела оскорбить его, кто знает. Лютер медленно кивнул, выражая ей своё согласие. — Чтож, давай начнём. И они начали. Сначала говорил Хэммик, потом высказывалась Тильда. Лютер пребывал в шоковом состоянии от самого начала её рассказа, но старался не сильно показывать это на своём лице. Блондинка сперва начинала из далека, а потом, в конце концов, оповестила его о втором сыне, которого ей хотелось бы вернуть, потому что она всё-таки мать, и ей как-то неприятно, что она в прошлом так плохо с ним поступила. — Тильда... — Мужчина пытался подобрать более приличные слова, но попаданка видела, как подёргивалась его правая бровь. Его мимика лица напоминала ей что-то искажённое, но тот видимо не почувствовал, что с ним что-то не так, и старался продолжить свой разговор. Женщина сглотнула вязкий ком, появившийся в её горле. На самом деле, чем больше он становился злее (?), тем больше она чувствовала какое-то напряжение, которое сковывало её движения, заставляя усталое тело коченеть, а руки дрожать. Тяжёлый вздох сорвался с губ старшего Хэммика, но мужчина явно выражал своё смирение данной ситуацией. Это было хорошо, но в тоже время, как-то пугало на интуитивном уровне. Почему она его боится? Этот вопрос женщина уже задавала сама себе, но ответ ей был неизвестен. Может, это было связано с реакции первоначальной владелицы этого тела на своего брата? Потому что с точки зрения своей мозговой деятельности, нынешняя Тильда вообще не боялась этого человека, но её тело подводило. — Тебе стоит объяснить мне, где именно ты оставляла ребёнка в тот день, чтобы я смог быстро его найти, — он отхлебнул уже давно остывший чай, и немного покачал головой. — но тебе стоит быть готовой к тому, что мальчик может уже находится совершенно в другой семье, и вряд ли захочет к тебе вернуться. Тильда мягко улыбнулась, уверяя того, что ничего в этом страшного нет, и она хотя бы тогда хотела бы просто посмотреть на условия его жизни, чтобы быть уверенной в том, что её сын находится в хорошей среде обитания. На самом деле, блондинка знала, что где бы он не был, его всё равно вернут обратно в систему приёмных семей. До этого ей вряд ли кто позволит забрать ребёнка, если не вскроется жесткое обращение тех людей в его сторону. Но кто она такая? Она не сможет собрать каких-либо доказательств. Поэтому остаётся только ждать Женщина незаметно сжала свою руку в кулак, сдерживая в себе порыв вскочить с места, и гневно начать ходить по комнате. Может, её отношения слишком странные, но она в конце концов стала матерью, это было её мечтой, поэтому не вините её за чересчур излишнее чувство беспокойство. Дети на дорогах не валяются, и ей следует дорожить тем, что у неё так неожиданно появилось. Хэммик поставил пустую чашку на стол, серьёзно читая ей нотации. Это было похоже на промывание мозгов, так что, женщина отгородилась от его голоса с первой же минуты, иногда не забывая с ним соглашаться, чтобы дать ему понять, что всё её внимание точно сосредоточенно на нём. Это было, ну…утомительно. В конце концов, прошло ещё два часа, и обговорив всё, что им нужно было, они оба зашевелились. Лютер настойчиво предлагал ей заглянуть к ним в гости, а женщина уверяла того, что неприменено это сделает, как только появится свободное время. Они распрощались у выхода, и напоследок сказав женщине, что как только у него появятся новости о Эндрю, он ей сразу же сообщит, мужчина удалился. Держась ладонью за ручку, Миньярд закрыла за ним дверь. Её лоб прислонился к её поверхности, заставляя ту ненадолго прикрыть глаза. Тильда чувствовала себя измотанной, как в физическом плане, так и в моральном. Единственное, чего ей сейчас хотелось, это просто лечь в кровать, и дать себе отдохнуть, чтобы через некоторое время, вновь вернуться к своему энергичному состоянию. Сзади послышались быстрые шаги, и кто-то аккуратно дёрнул её за рубашку. Тильда открыла свои глаза, и радостно улыбнулась сыну. Тот обеспокоенно разглядывал её лицо, боясь найти в нём что-то ужасное. — Он тебе что-то сделал? — Некоторые слова мальчик выговаривал с некой картавостью, которую активно пытался искоренить. Всё же, его матери это не нравилось, та чувствовала, что из-за этого он недоразвит. Блондинка уже ненавидела тот факт, что в какие-то моменты, могла подметить что-то такое, что заставляло её злиться на прошлую Тильду. Да, это помогало ей лучше понять ребёнка, но кто обрадуется тому, в какие именно случаи подобное происходило? Не она точно. — Нет, мама просто немного устала, — тот серьёзно кивнул, не до конца веря её словам, и повёл в сторону дивана. А ведь Лютер даже не особо интересовался своим племянником. Хотя, в этом впрочем не было ничего удивительного. — Чем ты занимался, пока меня не было? — её рука непроизвольно коснулась головы Аарона, но тот постарался не дёрнуться. Подобное уже происходило несколько раз, но всё равно не давало никакого чувства безопасности мальчику. Блондинка понимает, но иногда ничего не может сделать со своими привычками. В прошлой жизни у неё была подруга, у которой была дочь, и попаданка обожала её всеми фибрами своей душой. Часто проводила с их семьёй своё свободное время, и когда могла, заботилась о их дочери. Ей не было это в тяжесть, скорее наоборот, в радость, оттуда у неё и пошла данная привычка. В знак утешения, похвалы, или же просто, чтобы почувствовать мягкость волос девочки, женщина гладила ту по голове. Той нравилось, иногда она даже сама тянулась к блондинке за этим, выражая своё желание глазами. Маленькая и хитрая. — Рисовал, — ответ был кратким, но понятным. За то время, как женщина появилась в этом мире, она заметила, что Аарону нравилось рисовать. Она этому радовалась, как ребёнок. Всё-таки, кто знает, насколько сильно повлияла на него его первоначальная мать в негативном плане. Тильда наклонилась в его сторону, положив подбородок на руку. — Что ты рисовал? — мальчик начал серьёзно оценивать, насколько можно было доверять своей матери, и придя к какому-то выводу, побежал в свою комнату. Попаданка мягко улыбнулась. Вся её усталость и смешанные чувства, после встречи с Лютером, испарились, словно их никогда и не было. Минуты через три, маленький Миньярд вернулся с помятым в некоторых местах, альбомным листом. Он неуверенно встал рядом с ней, опасаясь показать ей свою работу. Женщина не торопила его, прекрасно понимая, что когда он захочет ей показать своё творчество, тогда и покажет. Всему своё время. — Можешь сесть рядом со мной, — как бы невзначай, спустя несколько минут, проронила Тильда, откидываясь на спинку дивана. — Хорошо, — и его маленькое тельце начало свои действия. Попаданка смотрела на некоторые синяки и ссадины, видневшиеся на мальчике, от которых в принципе оставалось лишь малость. За это время многое уже успело зажить, но особо настырные синяки, никак не хотели покидать кожу ребёнка. Это могло вызвать ненужное опасение людей, но за это время, они никуда не выходили. Если быть точнее, то не выходил Аарон. Только если в школу, но он был одет так, что полностью скрывал свою кожу от посторонних людей. — А кем был тот мужчина? — ну, Миньярд давно уже должна была догадаться о том, что её сын спросит её о Хэммике. На самом деле, ей вообще не хотелось просвещать Аарона о «своём» брате, но придётся. Иначе тот сам под каким-нибудь предлогом это сделает. — Это твой дядя, — о, кто бы знал, как Тильде хотелось сказать ребёнку, чтобы тот старался держаться от него подальше, но она не могла. Пока не могла. Женщина сама будет стараться ограничивать их общение, если придётся. Мальчик нахмурился. Он не мог принять того факта, что у него есть дядя. Ему показалось, словно тот заберёт внимание его матери на себя. Он не чувствовал никаких добрых намерений со стороны этого человека. Аарон с самого детства мог понять отношения людей к самому себе. Ему пришлось научиться, и это очень часто его спасало. Так что, сейчас, он с полной уверенностью мог заявить, что тот человек не несёт к ним ничего хорошего. Но он не знал, как об этом сообщить своей маме, и это заставляло его нервничать. Поджатые губы, за которыми последовало дрожание рук, заставили женщину почувствовать беспокойство за своего ребёнка. — Аарон? Аарон, посмотри на меня, — блондинка на самом деле не понимала, что послужило спусковым крючком к данному состоянию мальчика, но это не помешало ей стремительно действовать, опускаясь рядом с ним, и заглядывая в глаза оного. Тот почти не реагировал, но его дыхание становилось более стремительным и более прерывистым, заставляя Тильду слегка потрясти ребёнка, пытаясь тем самым привлечь его внимание. Мальчик схватил её за руку, сжав со всей силой, и женщина почувствовала себя совершенно бесполезной. Она никогда не работала с таким. Глубоко вздохнув, она обняла Аарона, аккуратно став поглаживать его спину против часовой стрелки. — Если ты меня слышишь, то повторяй за мной, — она начала дышать глубоко и равномерно, следя за тем, чтобы ребёнок повторял за ней. Тот, спустя время, начал подавать признаки понимания, и последовал её инструкции. Женщина улыбнулась, разряжая обстановку. — У меня такой хороший сын, не правда ли? — маленький Миньярд мгновение покраснел, глупо улыбаясь. В глазах попаданки мелькнуло мимолётное облегчение, которое она быстро скрыла, не давая своему сыну увидеть это. Это может заставить его вернуться в прежнее состояние, чего сейчас категорически не хотелось бы. Аарон опустил голову, приходя в осознанное состоянии. Ему стало стыдно, но вместе с тем, в груди проявилось что-то тёплое, оставляя приятное ощущение. Но изначальная проблема никуда не делась, и он правда не знал, как предупредить эту женщину о плохом человеке. Было обидно за свою немощность. Его глаза мгновенно покраснели, но мальчик сдерживал слёзы, готовые в любой момент упасть на его руки, державшие слишком тёплую, и вместе с тем, слишком нереальную маму. Разве это всё не похоже на сон? Ему иногда казалось, словно в следующий раз, когда он её увидит, она снова станет тем сгустком негативных эмоций, готовых в любой момент свалиться ему на голову. Или другие части тела, кто знает. Но день шёл за днём, и всё было также, но в то же время совершенно по новой. Аарон ловил момент, он наслаждался материнским теплом, пока мог, но эти хорошие дни всё не заканчивались и не заканчивались, а в голове у него каждый раз, вечером, перед сном, крутилось: а точно ли это всё реально? И ведь да, это было не галлюцинацией, потому что он много раз себя щипал, пытаясь удостовериться в том, что всё происходящее — реальность, и чувствовал боль. Боль никогда его не подводила, ибо боль, это было то настоящее, что он мог чувствовать каждый день. И она была. Внезапно мальчик почувствовал себя невесомым, и испугавшись, схватился за первое попавшееся под руку тело. Тильда прижала его к груди, держа на руках, и направляясь в сторону кухни. Сначала она накормит его, а потом уложит спать. Было уже поздно, самое время для сна. Блондина усадили за стол, и он уныло следил за действиями женщины, до сих пор сжимая в руке свой рисунок. Развернув его перед своими глазами, мальчик осмотрел всё категорическим взглядом, вмиг отвлекаясь. Этот рисунок уже не казался таким идеальным, как несколько минут тому назад. Казалось, словно в нём не было той истинной красоты, которая там должна была бы присутствовать. Сложив его пополам, маленький Миньярд незаметно сунул его к себе в карман, смущённый тем фактом, что такую неполноценную работу могла увидеть Тильда. На самом деле, женщина, о которой он думал, с самого начала следила за всеми его движениями, но не спешила смотреть на рисунок. Всё же, если он не хотел ей его показывать, то она не могла настаивать. Даже просто исподтишка. Это казалось чем-то неправильным. На огне медленно закипал суп, и блондинка достала две тарелки, готовая в любой момент заполнить их. Время шло, и пообедав, она повела Аарона в его комнату, чтобы спокойно дать ему поспать. Тот на самом деле не особо этого хотел, но ведь было и правда поздно, а он обычно ложился по расписанию, так что, ничего не оставалось, кроме как действовать по запланированному плану. — А дядя ещё придёт к нам? — Аарон не хотел, чтобы это звучало как-то по особенному, но для Тильды это было, как гром среди ясного неба. — Он тебе понравился? — женщина постаралась говорить как можно мягче, чтобы в её голосе не была слышна дрожь. Она не горела желанием общаться со своим недобратом, и не хотела, чтобы её сын/сыновья имели какое-то к нему отношение. Тот промолчал, но для блондинки это уже являлось подтверждением. — Я не знаю, он взрослый человек, у него есть свои дела, так что, я не думаю, что он будет к нам заходить часто, — ну, на самом деле она немного врала, но и немного говорила правду. Ей не хотелось заставлять своего ребёнка грустить, но и терпеть компанию Лютера рядом с Аароном, она тоже была не намерена. Мальчик кивнул, и накрывшись одеялом, закрыл глаза. Блондинка просидела рядом с ним явно больше положенного, и когда со стороны её сына можно было услышать только равномерное дыхание, попаданка вышла из его комнаты, аккуратно прикрыв дверь. Прошло столько времени, и сегодня вновь был утомительный день. Но он был по крайней мере продуктивным. Во-первых, у неё получилось наладить контакт с Лютером Хэммиком, во-вторых, этот же человек пообещал помочь ей с делом Эндрю, а в-третьих, прогресс в её отношениях с Аароном, кажется вновь начал набирать обороты. Выключив свет в коридоре и на кухне, Тильда тихо пошагала в свою комнату. Наверное, ей следует записать всё самое нужное, что могло бы в будущем ей понадобится, а не полностью полагаться на свою недолговечную память. В комнате царил порядок, и в воздухе даже витал запах её духов, которыми она начала недавно пользоваться. Они пахли ванилью, это мягкий, и совсем не резкий аромат, который помогал женщине расслабиться. Ручка нашлась где-то в шкафчике, а чистый лист в тумбочке, которая незаметно стояла рядом с кроватью. Тильда села, и, скрестив ноги, начала записывать все важные детали канона, которые помнила. Может, они будут отличаться от реальности, но на всякий случай, ей это может понадобиться. Как-то незаметно её мысли перетекли в сторону семьи Хэммика. А ведь в этой ненормальной семье тоже есть ребёнок. Ники Хэммик. Ха, даже собственное дитя они не пощадят. Исписанный лист аккуратно сложился пополам, и отправился в тумбочку, в самую глубь этого небольшого вместилища. Блондинка расположилась в кровати, приняв наиболее удобную позу для сна, и вновь начала думать. А ведь Ники взял опеку над Эндрю с Аароном, когда оригинальной Тильды не стало. Это очень тяжёлый для него поступок, но это действие было лучше всяких слов, которые могли бы вызвать в братьях недоверие к его персоне. Он подтвердил, что может о них позаботиться, и не собирался никому отдавать, тем более своим родителям. Он на своей шкуре прочувствовал, каковы они, и не решался кому-либо желать подобного. Может быть, ей стоит добиться расположения этого ребёнка, чтобы когда вскрылась его ориентация, забрать к себе? Женщине не хотелось, чтобы мальчик поехал в тот исправительный центр, в котором мог покончить жизнь самоубийством. Это не книга, это реальная жизнь, и кто знает, на сколько психика Хэммика младшего устойчива. Постепенно мысли в её голове стали более отрывистыми, и в конце концов, Тильда уснула, тихо посапывая себе под нос.