Выбор

      В плавании были сплошные улучшения. Он понял, о чем говорил Эндрю, когда велел послушать волю русалочьей сущности. То, как тело изворачивается, а следом за ним и тяжелый хвост с легкостью отталкивается от толщи поддерживаемого давления. Гладкие скольжения приносили лишь восторг. Нил не мог удержаться от удовлетворенного щелканья, когда волны нежно гладили его бока и чешуйки на бедрах. Словно море одобряло послушание неловкой русалки и стало всячески подталкивать, когда, наконец, услышало ее истинные намерения.       Ошивающаяся рядом рыбешка больше не расплывалась, стоило ему взмахнуть хвостом. Теперь его движения были настолько плавными, что едва тревожили покачивающие от течения водоросли.       Нил слышал, как грудь разрывается от радостного гудения.       Она бы непременно разорвалась, если бы не одно «но».       Что-то изменилось.       Не хватало компании одного колючего русала, чей внешний вид Нил мог охарактеризовать облачным. Выступающие клыки и острые когти никак не вязались с забавными боковыми плавниками, напоминающими юбку с длинными воланами, и плиссированным хвостом. Кончики хвостовых плавников, развевающихся в воде, казались мягкими гребешками взмывающих волн. Воспоминания о прошлой жизни воскрешали в памяти образы голубого неба с курчавыми облаками. Эндрю был облаком, которое в любое мгновение могло стать беспощадной тучей, метающей молнии.       К удивлению, Нила это не пугало.       С каждым днем осторожность гасла, а на смену ей приходили любопытство и озорное подначивание. Эндрю часто ворчал и ругался, но замечания не несли злого умысла. Скорее, тот был рад подыграть и изредка также нанести ответные удары хвостом.       Нил все чаще ловил себя на том, что не изучает Эндрю, а пялится на него.       К собственному стыду, ему пришлось признаться, что заглядывался на русала он не только из стратегических целей. Нил подмечал не только технику движений, но и грациозные взмахи мощного хвоста. Помимо осмотра территории он украдкой, когда Эндрю отвлекался, бросал любопытствующие взгляды на переливы янтарных чешуек. Изредка ему удавалось разглядывать перекаты твердых мышц под кожей спины, когда отвернувшийся русал совершал резкие движения торсом.       Каждый раз отводить взгляд становилось труднее. И причина такого поведения была не ясной. Мысли были настолько пугающими, насколько и притягательными. Мать пронзительно вопила в голове и посылала в сознание воспоминания о тяжелых кулаках, колотящих и колотящих его дряблое тело. Но она тут же забывалась, стоило глазам, сравнимым с цветом расплавленного золота, пересечься с ним взглядом.       Каждый раз на щеках проступали пятна румянца, когда Нил вспоминал руки, направляющие его тело. Он помнил тепло скользящих пальцев и тяжесть ладоней, вызывающих мурашки. От подобных мыслей уши беспорядочно шевелились и раскрывались широкими веерами. Нил не понимал, что происходит и что делать с подступающим клубком колющих иголок в животе, но знал, что ему предстоит разобраться с этим довольно скоро.       Пока это не стало проблемой.       Сейчас волновало другое.       Эндрю.       Что-то изменилось после их телесного контакта. Своим необдуманным вопросом он пошатнул их хрупкий мостик чего-то, если вдруг не разрушил его. Эндрю закрылся своим каменным панцирем и не подпускал никого ближе, чем на десять футов. Одна из веревок мостика была перерезана, и, казалось, лишь Нил удерживал другую.       Эндрю продолжал учить его и иногда словесно поправлял положение багрового хвоста. Теперь поймать взгляд янтарных глаз оказалось сложнее, так как чаще всего он утыкался в песчаное дно или куда-то поверх плеча Нила. Сейчас Эндрю проводил куда больше времени на охоте, зная, что другой русал уже не пропадет.       Нил догадывался, что Эндрю не скажет причину такого поведения, но все же попытался задать вопрос.       Как и предполагалось, ответа не последовало. Теперь все их разговоры ограничивались короткими фразами или пустыми монологами Нила. Недолгая игра в правду всегда отклонялась мрачным взглядом.       Нил не знал, что делать.       Он и предположить не мог, что крошечные шрамы на шее могут оказаться настолько болезненной темой, способной так глубоко задеть Эндрю. Но Нил понимал, что извинения сделают только хуже, и тогда ему нечего будет удерживать.       Мост рухнет окончательно.       Потому ничего не оставалось, кроме как молча следовать за Эндрю и изредка говорить глупости о проплывающих рыбах.       Вот, эта страдает пучеглазием?       А эта: ей не тяжело с таким брюхом?       Я редко видел морских коньков и мало что знаю о них… Но это правда, что самцы вынашивают потомство?       Единственный раз, когда Эндрю произнес больше трех слов, сопровождался руганью и яростными щелчками.       Они искали очередное место для ночлега, когда заплыли в ту пещеру. Дни были неудачными: на пути практически не встречалось рыбы. Если и попадалась, то настолько крошечная, что издаваемые Эндрю щелчки становились злее. Он отказывался от предложений Нила перебраться бурыми водорослями. Только изредка, когда голод был невыносимым, Эндрю переступал через упрямство. Но он всегда морщился и чаще всего бросал водоросль, съеденную лишь наполовину. Потому остальное время их молчание прерывала симфония урчащего желудка.       Нил замер, настороженно всматриваясь в бесконечную темноту проложенного туннеля. Эндрю тем временем медленно плыл вперед, внимательным взглядом окидывая каждый скол каменных стен. После нерешительных переглядываний с выходом, Нил все же последовал за русалом. Но не успел проплыть и трех футов, когда заметил ее.       Пестрая рыба притаилась у каменистого потолка и лениво шевелила своими веерообразными длинными плавниками, напоминающими иглы дикобраза. Нил склонил голову к плечу, разглядывая полосатое тельце. За весь их проделанный путь они ни разу не встречали таких рыб. Она была незнакомой, оттого и внушала недоверие. Но тем не менее рыба была немаленькой: чуть более полутора футов. Это был рекордный размер по сравнению с тем, что они встречали за последние дни скитаний.       Нил бросил быстрый взгляд через плечо на удаляющийся силуэт русала.       Если ему удастся словить рыбу, Эндрю хоть немного, но сможет удовлетворить свой выросший голод. Возможно, также у Нила получится если не примириться, то хотя бы задобрить его.       Он не стал раздумывать дважды.       Выпуклый белый глаз, от зрачка которого тонкими бороздками расходились черные полосы, тупо смотрел вперед. Однако рыба тут же насторожилась и чуть чаще зашевелила игольчатыми плавниками, когда чужак вторгся в ее пространство. Рыбье тело завертелось быстрее, когда Нил осторожно протянул к нему пальцы.       Он и задуматься не успел о резком колебании воды рядом, когда что-то врезалось ему в бок. Почувствовалась только острая боль, разносящаяся по всему позвоночнику, когда спина столкнулась с каменным полом. Даже поддерживаемое давление воды не смогло смягчить силу удара. До него донесся свирепый и такой громкий стрекот, что перепончатые уши моментально заложило. Они тут же опустились к плечам.       Потирая поясницу, на которую пришелся наибольший удар, Нил поднял взгляд и не понимающе уставился на озлобленного Эндрю. Реакция была незамедлительной. Спина вжалась в стену, когда в груди загудело утробное рычание, а с языка сорвались приглушенные щелчки. Нил выставил перед собой руки и чуть растопырил когтистые пальцы в оборонительном жесте.       Глаза быстро забегали по пещере — ничто не могло укрыться от их цепкого взгляда.       Он не знал, почему Эндрю напал. Разобраться в этом не хватило времени — выработанные в бегах инстинкты тут же обострились. И не только человеческие, но и недавно приобретенные — русалочьи. Хвостовой плавник, как и поднявшиеся уши, раскрылись широким веером. Распахнутый рот обнажал острые зубцы выступающих клыков. Рокот в груди нарастал и изредка вырывался щелкающим рычанием.       Обезумевший от волнения Нил не сразу обнаружил Эндрю. Тот успел сдвинуться в сторону и теперь возвышался над ним, являя лишь профиль своего лица. В одно мгновение он обернулся. Взгляд уткнулся в замершего у стены Нила. Золотистая радужка потемнела и почти полностью поглотила зрачок, вытянутый в тонкую вертикальную линию. Длинные клыки опасно сверкали в дымке пещерной темноты.       Эндрю был зол. Ох, насколько же тот был зол, что невозмутимая маска спокойствия треснула на лице настолько быстро. Перед Нилом был разъяренный хищник, готовый разорвать любого, кто сделает лишний шаг вперед.       Нил прижался еще сильнее к стене, хоть и двигаться больше было некуда. Неровные камни больно впивались в позвоночник, однако это не помешало ему издать более громкую череду щелчков. На секунду между светлыми бровями пролегла хмурая морщинка. Стоило их взглядам пересечься и задержаться на жалкое мгновение, когда Нила будто окатило ледяной волной. Он понял все, когда расширяющиеся зрачки Эндрю округлились. В темно-ореховых глазах появилась осмысленность. Глубина взгляда казалось бесконечной, когда Эндрю смотрел и смотрел так пристально, будто видел саму душу. Никакие слова не могли передать то, что Нил заметил в тех открытых глазах.       Наваждение спало, когда Эндрю угрожающе зашипел и вновь отвернулся.       Теперь то было неважным.       Эндрю вовсе не нападал на него.       Нил поражено замер. Руки дрогнули и чуть опустились.       На мгновение ему стало стыдно.       Он видел, как вздувались косые мышцы живота, когда Эндрю резкими взмахами хвоста прогонял полосатую рыбу. Та была также упряма: крутящаяся вокруг своей оси, она часто двигала игольчатыми плавниками и пыталась приблизиться к Эндрю. Сильное течение, создаваемое мощным хвостом, отгоняло ее все дальше и дальше. В добавок Эндрю не скупился на шипящие звуки с громким стрекотом.       Он никогда не нападал. И не сделает этого, потому что защищает.       Эндрю не врал.       Он просил довериться, и теперь Нилу также хотелось этого.       Нил попытался подняться. Поясница протестующе заныла, когда он сдвинулся на жалкий дюйм. Когти цеплялись за обломки стен и подтягивали не подъемное тело за собой. Руки часто соскальзывали, пока в один момент не сорвались, и один из ушибленных позвонков проехался по шероховатым камням. Нил ненадолго зажмурился и сильно сжал челюсти, лишь бы не издать ни звука. Когда вновь открыл глаза, увидел скрывающийся в чернильной тьме туннеля силуэт рыбы.       Нил обессиленно упал на каменный пол.       Вот тогда он и заметил приближающегося Эндрю. На дне янтарной бездны плескалась остывающая ярость. Но не она окончательно придавила тело Нила мертвым грузом.       Осознание, что злость была направлена не на него, сковывало по рукам и плавникам хвоста. Все-таки оно подтвердилось, когда беглый взгляд темных глаз окинул его тело. Эндрю успокаивался: напряжение быстро покидало мощные плечи, искаженные эмоциями черты лица сглаживались в маску спокойствия.       Русал неторопливо подплыл к телу, которое так и не предприняло ни единой попытки подняться. Нилу пришлось запрокинуть голову, чтобы выдержать тяжесть пронзительного взгляда. После минуты сверлящих гляделок Эндрю наконец-то сдался и спокойно спросил:       — Рана есть?       Нил пожал плечами.       — Покажи, — потребовал тот и потянулся к его плечу, но замер в нескольких дюймах, так и не коснувшись. — Я могу?..       После медленного кивка Эндрю также осторожно дотронулся до выпуклых рубцов на груди и чуть развернул Нила. Тот не сопротивлялся. Более того, он поймал себя на том, что вновь смотрит. Его взгляд беззастенчиво блуждал по лицу, что впервые за долгие дни оказалось так близко. Пока Эндрю хмурился на невидимые повреждения на спине, Нил разглядывал острые углы его челюсти, малозаметную ямочку на подбородке, горбинку на длинном носе. Возможно, он приложился не только позвоночником, но и головой, иначе отчего все так плыло перед глазами?       Все было неважным, когда Эндрю снова рядом.       — Безмозглая цианея, — челюсти сжались настолько сильно, что на шее проступила темная полоска вздувшейся вены. — Если настолько хочется умереть, есть способы намного безболезненнее, чем яд крылатки.       — Не хочу я умирать, — слабо огрызнулся Нил, прильнув поближе к ладони, все еще лежащей на его груди. — Я не знал, что она ядовитая.       — Тем более: зачем полез, если не знал, — ему не удалось сдержать вздрагивание, когда другая рука коснулась самого болезненного участка. — Идиот. Запомни: не все яркое и красивое можно жевать.       — Я не для себя, — Нил вновь поморщился, когда палец надавил сильнее. — Прекрати. Это больно.       — Терпи, — огрызнулся Эндрю, не глядя, — нужно проверить, насколько серьезен ущерб.       — И без тебя знаю, что это просто ушиб, — но все же терпеливо ждал, пока Эндрю убедиться в этом самостоятельно. — Я полез, потому что ты был голоден.       Чуть более нерешительно добавил:       — Я хотел словить ее для тебя.       Наконец-то взгляд вновь пожелтевших глаз прошелся по его лицу и замер на невидимой точке между бровями.       — Меня? — губы скривились в презрительной усмешке. — Думаешь, я сам не способен на это?       — Способен, — едко отозвался Нил и дал себе мысленный подзатыльник. Выдержав небольшую паузу, добавил более спокойно: — Мы вместе. Мы учимся доверять друг другу. Ты учишь меня. Ты охраняешь меня. Ты заботишься обо мне. Я отвечаю тебе тем же.       На губах проявилась неуверенная улыбка.       — Точнее, хочу попытаться. Как видишь, пока не совсем удачно.       Усмешка вмиг пропала. Теперь Эндрю смотрел настороженно.       Нил поспешно раскрыл рот, чтобы исправить вырвавшиеся слова, но, моргнув, так и застыл. Напряжение, замеченное им секундою раннее, ушло так же быстро, как и появилось. Выражение лица Эндрю вновь стало отрешенным.       Он также осторожно отпустил Нила и отпрянул.       — Это ушиб. Тебе повезло: будь это открытая рана, нам бы впопыхах пришлось убираться отсюда.       Взгляд быстро просканировал пространство пещеры.       — Но все же нужно уходить. Кто знает, сколько крылаток находится там, — подбородком указал на уходящий вглубь туннель.       Нил кивнул и медленно поднялся. Позвонки протяжно заныли, однако жизнь в бегах научила игнорировать такую незначительную боль. Совсем скоро она забудется, как и другая любая рана. Буквально он отделался синяком, который даже не останется новым следом на и без того исполосованном теле.       Эндрю не успел отвести взгляд раньше, чем Нил не заметил его.       — В следующий раз спрашивай меня, — с языка сорвался краткий щелчок, — прежде чем вытворять глупости.       Челюсти сжались чуть сильнее, стоило глазам вновь осмотреть его тело.       — Не хочу… Снова задеть тебя.       Нил кивнул.       — Ладно, — произнесено было так непринужденно, что Эндрю сумел окончательно расслабиться. — Я буду спрашивать и говорить.       Русал никак не отреагировал. Слов не последовало, потому Эндрю отвернулся и поплыл к выходу из пещеры. Нил немного застопорился на месте.       — Эндрю?       Тот, не останавливаясь, посмотрел через плечо.       — Спасибо.       Эндрю ничего не ответил, однако Нил заметил, как смягчился его взгляд.       Этого было достаточно.       

***

      Им не удалось найти новую пещеру. Они осели на пустынном дне, на котором изредка крались бледно-зеленые крабы. Мертвым грузом Нил упал на песок и широко раскинул руки. Пульсирующий ушиб остался без внимания. Эндрю нахмурился, когда тот криво улыбнулся, стоило солнечным лучам коснуться его лица. Русал отвернулся. Нил же прикрыл глаза и стал прислушиваться к мерному покачиванию воды.       Уши зашевелились чаще, когда до них донесся недовольный стрекот. Приоткрыв один глаз, Нил чуть склонил голову, почти соприкоснувшись щекой с песком. Ему пришлось сощуриться из-за ослепляющих бликов, чтобы увидеть, как кружится Эндрю. Тот изредка хлопал хвостовым плавником по дну. Нил недоуменно наблюдал, как на некоторых участках песок оставался неподвижным, а где-то вздымался совсем слабо крохотными песчинками. Тогда Эндрю качал головой и двигался дальше.       Проделав такие движения с каждым близлежащим участком, он бросил взгляд на Нила.       — Вставай.       И поплыл куда-то вперед. Нил беспрекословно последовал за ним.       Движения их были медленными. Возникала необходимость делать небольшие привалы, когда проявляющаяся на спине гематома стягивала позвонки жуткой болью. Поясницу будто защемливало, стоило ему даже осторожно взмахнуть хвостом.       Ушиб оказался серьезнее, чем изначально предположил Нил. Но и это не было тем, с чем он не мог справиться. Инициатором остановок выступал Эндрю, который, за исключением редких стычек, был невероятно молчалив. Объяснил он привалы тем, что ему осточертело наблюдать за кривляниями рыжей бестолочи. Когда Нил весь подобрался, чтобы жестко оборвать выдуманные доводы, его тут же пригвоздил тяжелый взгляд потемневших глаз.       Хоть он и продолжал упрямиться и мысленно ругать все, на чем свет стоит, Нил не смог удержаться от беззвучной благодарности. Мать никогда не останавливалась, а наоборот, гнала вперед, даже если ноги грозились переломиться.       Эндрю никак не реагировал на благодарность, что заставляло Нила проникнуться к нему бóльшим уважением.       Русал вновь замер и, закружив, быстро похлопал по песчаному дну. Все было тщетно, и Эндрю поплыл дальше. Нил не отставал, бросая краткие взгляды через плечо на оставленные места.       — Что ты делаешь? — наконец спросил он, когда Эндрю проделал идентичные действия еще три раза.       Он вновь ударял хвостом и отплывал, когда клубы пыли были совсем маленькими.       — Если ты заметил, пещеры закончились.       Вновь недовольный стрекот.       — Спать на дне неплохо, но иногда бывает сильное течение, — Нил слегка склонил голову к плечу, с любопытством наблюдая, как шустро двигаются плиссированные плавники. — Если меня унесет, я сориентируюсь.       Он увидел, как быстро зашевелились перепончатые уши.       — Ты же… Не думаю, что мне бы хотелось стать перекусом для тигровой акулы, который так любезно пожаловал к ней. А тебе?       — Я все еще не понимаю, что ты делаешь, — пропустил мимо ушей колкость Нил, подплывая чуть ближе.       — Нам нужно зарыться в песок. Как скаты. Надеюсь, это ты видел?       — Да, — солгал Нил и глазом не моргнув. Эндрю сощурился на новые клубы пыли, которые ничем не уступали предыдущим.       — Это грязное дело, но может быть сносным, если найти достаточно мягкое дно. Ну, знаешь, много песка…       Он вновь ударил хвостом, и за ним тут же взмыл высокий столб песчинок. Эндрю не удержался от гордого взгляда.       — Нашел.       Нил с опаской поглядывал на песок. В голове не укладывалось: как ему, такому большому существу, удастся зарыться туда?       Он задумался настолько глубоко, что чуть не упустил самое важное: процесс закапывания. Эндрю шустро задвигал туда-сюда плиссированными плавниками, разгоняя в стороны все больше и больше песка. Нил отпрянул, когда пыль чуть не попала ему в глаза, и закашлялся от возникшей густой дымки.       Из груди Эндрю вырвалось приглушенное гудение, которое можно было бы назвать удовлетворенным, когда он упал в неглубокую ямку. Длинная, в пору его роста, она скопила вокруг себя небольшие кучки рассыпчатого грунта. Возникший туман начинал рассеиваться и осаждаться на землю мелкими песчинками.       Когтистые руки стали зачерпывать песок и неравномерно распределять по всему телу. Выглядело это нелепо. Оставались открытые участки кожи, которые невозможно было скрыть самостоятельно. Это напомнило Нилу, как будучи ребенком, они с матерью пробегали мимо пляжей, где дети также зарывались в горячие пески. В ушах до сих пор стоял звонкий смех и глухие хлопки по песчаным холмикам, возведенным крошечными руками.       Однако тогда была ребяческая взаимопомощь, которая отсутствовала у Эндрю. Но ему будто и не требовалась поддержка.       И Нил убедился в этом.       Он едва моргнул, когда тот вновь задвигался, на этот раз всем телом. Помимо хвостового плавника Эндрю задействовал и длинные боковые, а также спину, раскачивающуюся из стороны в сторону, и руки. Движения были настолько быстрыми и отточенными до автоматизма, что спустя несколько жалких секунд туловище русала полностью покрылось песком.       Выглядывала лишь голова, вокруг которой золотистым ореолом порхали волосы. Светлые ресницы упали на молочную кожу щек, когда веки опустились. Нил некоторое время смотрел на Эндрю, пока тот не открыл один глаз.       — Долго воду баламутить будешь или наконец-то зароешься?       Нил отмер и медленно приблизился к Эндрю. Тот вновь закрыл глаза. Мышцы лица расслабились, когда он стал впадать в дрему. Скорее по старой привычке, чем из реальной необходимости, Нил сделал глубокий вдох, заботясь о том, чтобы позорно не подавиться водой, и заработал хвостом. Он старательно воссоздавал в памяти все движения, совершаемые Эндрю: резкий взмах вперед и сильный толчок обратно. Тело послушно изворачивалось вместе с хвостом. Песок был настолько мягким, а встречаемые камешки настолько редкими, что это не причиняло никакого дискомфорта плавникам.       Однако как бы ни были точны его движения, все равно что-то шло не так. Нилу не хватало того отточенного мастерства и прыткости, которые являл Эндрю. Да, он поднимал клубы пыли и весьма успешно, но то было не более чем бесполезное загрязнение воды.       Нил бросил взгляд, скорее отчаянный, чем вопрошающий, на Эндрю. Русал продолжал лежать и словно нисколько не обращал внимания на песок, падающий на его лицо.       — Эй, — не стерпев, позвал Нил.       Эндрю не торопился отзываться. Нил подумал, что тот уже уснул, когда взгляд ореховых радужек медленно проскользнул по его телу.       — Что?       На губах неуверенно растянулась однобокая улыбка. Нил почувствовал, как один из клыков показался наружу.       — Ты мог бы мне помочь? Я никогда… меня не учили этому.       Эндрю вновь закрыл глаза.       — Тебе нужно учиться самостоятельно, — медленно отчеканил, потераясь щекой о камешки на земле. — Куда лучше усваивается то, что открываешь сам. Уверен, даже у тебя это выйдет.       Нил прикусил язык и проигнорировал накапливающееся раздражение. Он понимал, что причина отказа в ином, иначе Эндрю не стал бы помогать ему с плаванием. Решив разобраться с этим позже, Нил просто кивнул.       Спустя тысячи неудачных попыток ему все же удалось зарыться. Однако песок едва-едва укрывал тело: виднелись просветы кожи и багровых чешуек длинного хвоста. Но Нил не отчаивался: это была первая победа. В дальнейшем он наловчится, и тогда в спину не будет давить так много острых камешков.

***

      — Эй, я могу кое-что спросить? — спросил он так неожиданно, что распугал почти всех подкравшихся креветок. Нил не сильно расстроился: не то чтобы ему нравилось, как мелкие твари щекочут лицо. Осталась лишь одна. Назойливое существо шустро двигало своими лапками, пробегая ими по его подбородку. Нил не решался задействовать когти из-за опаски разворошить песчаную могилу. Потому начинал дуть на креветку. Воссоздаваемое течение относило крошечное тельце прочь, но оно вновь неизбежно возвращалось.       Кратко щелкнув языком, он отвернул лицо и уткнулся щекой в шершавый песок. Креветка послушно разместилась на другой скуле и стала ворошить воду длинными усами.       Прошло достаточно времени, как Нил улегся. Эндрю должен был давно заснуть, однако довольно частое шевеление русала говорило об ином.       Нил не ожидал, что ему ответят. Ему не доставляли такого удовольствие раннее, было сомнительно, что сделают это сейчас. Однако, к собственному удивлению, Эндрю прохрипел негромкое «валяй».       Нил так и не сдвинулся. Лицо по-прежнему было отвернуто, щеку начинало покалывать от впивающихся камешков.       Он не хотел спугнуть. В голове крутилось огромное множество вопросов, но ни один из них не был правильным. Знал, что, услышав их, Эндрю не ответит и, возможно, снова закроется, как было прежде.       В поле зрения промелькнуло пятно. Чуть скосив глаза, Нил заметил в темноте креветку, что продолжала кружить на его коже. Перебравшись на кончик носа, она часто зашевелила своими усиками, из-за чего русалу пришлось зажмуриться.       Вихрь пузырьков вырвался из распахнувшегося рта, когда на него снизошло озарение, но тут же подавился, когда та самая креветка чуть не попала ему в горло. Выплюнув существо, он подорвался с места и громко закашлялся. Глаза горели так сильно, что в уголках выступили капельки слез.       Справившись с удушьем, Нил бросил быстрый взгляд на разрушенную постель, а после на креветку, что закружилась рядом. Длинные антенны шевелись так часто, будто та не скупилась на возмущенную креветочную ругань. Теперь и Нил не сдерживался: обнажив клыки, русал громко зашипел. Казалось, это не отпугнуло креветку. Наоборот, она подплыла ближе и стала атаковать его нос крошечными клешнями.       Обессиленный сопротивлением, Нил посмотрел в сторону. Его тут же пригвоздил взгляд пробудившегося Эндрю. Пусть и было темно, а единственным источником света являлось тусклое свечение луны, Нилу удалось разглядеть на дне чернильных зрачков нескрываемое любопытство. Разворачивающаяся картина показалась тому более интересной, чем не идущий сон.       — Завел себе питомца? — наконец произнес Эндрю, склонив голову к плечу, скрытому песком.       — Нет, — поморщился Нил, когда клешня задела перепонку на ухе. — Просто пристала…       — Так съешь, — просто отозвался тот, — и проблема разрешится.       — Не буду я ее есть, — Нил снова зашипел, когда его вновь ущипнули за кожу.       — Странный ты, — лениво протянул Эндрю. Ореховые глаза чуть сузились, когда Нил почувствовал копошение у волос на висках. — Перекус сам к тебе пришел, а ты отказываешься.       — Я ей все равно не наемся, — пробурчал Нил и поморщился, когда креветка полезла дальше, путаясь лапками в взмывающихся локонах.       Он попытался осторожно подцепить рачка, но тельце успевало изворачиваться раньше, чем пальцы смыкались вокруг него. Нил выдохнул поток редких пузырьков и обессиленно упал на развороченную постель.       После нескольких секунд копошение прекратилось. Нил видел, как внимательно Эндрю, немного запрокинувший вверх подбородок, смотрел на его макушку. Некоторое мгновение спустя громко фыркнул.       — Даже пучеглазая обустроила себе гнездо, — Нил сразу связал глупое прозвище с особенностью громадных глаз креветки, отчего губы дрогнули в улыбке.       — Рад, что ей приглянулись мои волосы. Пусть и для гнезда, — грудная клетка чуть сжалась, когда и Эндрю не удержался от маленькой улыбки.       — Эй, теперь будет справедливым, если я задам вопрос?       На вопросительный взгляд Нил добавил:       — Ты уже использовал свой.       Взгляд стал задумчивым. Пожелтевшие глаза вспыхнули осознанием, и, чуть сощурившись, Эндрю кивнул. Однако теперь Нил мысленно ликовал: в теле русала не было прежней скованности. Но и рисковать он не думал.       — Ты мог бы показать, как охотишься?       Эндрю тихо хмыкнул.       — Это больше напоминает просьбу.       — Но это все еще является вопросом.       — А сам что? Забыл после?.. — Эндрю указал подбородком на его спину.       — Некому было учить, — спокойно отозвался Нил, посмотрев вверх, как только в волосах вновь почудилось шевеление.       Эндрю кратко щелкнул языком.       — Одной Луне известно, как ты выжил, — пробурчал тот. — Ладно. Завтра. А теперь зарывайся и спи.       Нил перевел взгляд с покачивающихся надо лбом антеннок на Эндрю.       — Не смотри так.       Нил смотрел теперь не понимающе.       — Как?       — Так.       И закрыл глаза, прежде чем Нил успел догадаться, о чем он.