Выбор

      За опущенными веками продолжали мелькать картинки, образы того, кого Нил никак не мог позабыть.       Открытые глаза созерцали те картинки ежедневно.       Не то чтобы Нил сильно возражал. Наоборот, принимать реальность стало значительно легче, когда он узнал причину столь пристального внимания к Эндрю. По крайней мере, Нил так думал.       Сегодня он проснулся один. Подсказали ему об этом руки, сжимающие зыбучий песок. Как и то, что песчаный пласт на его теле стал толще, оттого и тяжелее.       Он мысленно выдохнул, зная, что Эндрю неподалеку. Иначе не посмел бы оставить его тут. Потому Нил ненадолго зажмурился, наслаждаясь дымкой исчезающих сновидений о блестящих глазах, отливающих нежными цветами древесины. От испаряющихся воспоминаний тело начинало сковывать холодом. Словно ненавязчивый намек: отыскать желанный источник тепла.       В носу внезапно засвербело, и, открыв глаза, Нил увидел нечто темное. Стоило существу заметить его пристальное внимание, как оно зашевелилось и быстро поползло наверх: в медные вихри волос. Знакомое копошение на макушке вмиг успокоило. Крошечные лапки резко раздвигали наиболее длинные пряди и просачивались куда-то вперед. Расфокусированное зрение не сразу обнаружило свисающие усики-антенны, а после и выпученные черные глаза.       — Привет, Пучеглазая, — с сонной улыбкой протянул Нил и задвигался в песчаном коконе. Поначалу медленно, но по мере усиления тряски все быстрее и быстрее, до тех пор, пока на теле не остался лишь тонкий слой песка.       Освободившись, Нил коротко зевнул и, запрокинув вверх руки, стал медленно потягиваться. Мышцы приятно заныли, а суставы затрещали, когда часть скопившегося напряжения была сброшена. После рук он также неторопливо потянул шею и стал осторожно вертеть ею из стороны в сторону.       Чуть размявшись, Нил также лениво приподнялся на локти, а после и вовсе сел, подтягивая скрученный кольцом хвост ближе к телу. Пучеглазая сползла ниже и, удерживаясь за длинную рыжую прядку, попыталась примоститься на его плече. Щекотливые лапки соскользнули прежде, чем они коснулись шрамированной кожи, однако Нил успел вовремя подхватить ее собственной ладонью. Пучеглазая громко зашумела, когда ее подсадили на плечо. Нил предположил, что так она выражает свою благодарность.       — Ты не знаешь, где Эндрю?       Не то чтобы он ожидал вразумительного ответа или того, что его вообще поймут. Но креветка зашумела громче, когда развернулась в сторону и пару раз подергала своими усами. Его голова отклонилась в том же направлении, однако вместо Эндрю глаза заприметили водоросли. Пестрящий красными, желтыми и оранжевыми цветами пучок, придавленный с двух сторон небольшими камнями.       Оторвав взгляд от водорослей, Нил тут же заметил неподалеку Эндрю. Тот был развернут спиной к нему. Янтарный хвост подрагивал в частом движении, когда плиссированный плавник взбивал песчаные холмики.       Нил создавал куда больше шума, чем обычно, когда направился к Эндрю. Креветка вторила ему также громко. Нил понял, что Эндрю знает об их приближении по тому, как вздернулись вверх уши, растягивающие в пышном веере коричневые перепонки. А после и сам русал бросил краткий взгляд через плечо, прежде чем вернуться к своему занятию.       Замерев рядом с Эндрю, Нил немного склонил голову, молча наблюдая, как гребешки янтарных плавников старательно возводят песчаные выступы, чем-то смахивающие на низкие бортики бассейна. Краем зрения он видел, как оттопырились зеленые усики, словно Пучеглазой было также любопытно созерцать происходящее.       — Что ты делаешь?       Нил глянул на его лицо, потому сразу заприметил, как удивленно моргнул Эндрю. Но молчание длилось недолго. Сбросив с себя мимолетное оцепенение, Эндрю бросил прищуренный взгляд на Нила.       — Ты съел водоросли?       Встречный вопрос был настолько неожиданным, что и Нил позабыл о своем.       — Водоросли?       — Не знал, какие тебе больше нравятся, — дернул он плечом, — потому принес разных.       Нил так и застыл с открытым ртом. Забота Эндрю была не в новинку, но отчего же тогда он был так поражен ею?       — Ты специально их принес? Для меня? — последняя фраза прозвучала слишком громко и звонко для его задушенного голоса.       Эндрю цокнул языком, будто и внимания не обратил на оказанный эффект.       — Не думай всякого. Случайно наткнулся. Решил взять.       Он пожал плечами. Ореховые глаза сузились, тем самым скрыв темные прожилки радужек, когда бросил быстрый взгляд на плечо Нила.       — Пуч отдай, если так не нравится. Соберет с них всякую мелочь.       Нил не удержался от стрекота.       — Пуч?       — «Пучеглазая» слишком долго выговаривать.       — Слышала, Пуч? — обратился Нил к креветке, отодвигая голову в сторону, чтобы искоса глянуть на нее. — Кому-то трудно с собственных выдумок.       Пуч защелкала клешнями, будто соглашаясь с ним. Легкая улыбка тронула его губы, когда он перевел взгляд в сторону и наткнулся на проникающий сквозь водную толщу солнечный луч. Свет упал на лицо Эндрю, из-за чего тот состроил сморщенную гримасу. Но даже за щурившимися глазами Нил отчетливо видел сияние расплавленного золота в радужках, исчерченных тонкими трещинками янтаря.       — Я съем, — хотя бы потому, что ради него старались, пусть этого и не признавали, — спасибо.       Эндрю отмахнулся от благодарностей и отвернулся, не выдержав яркости слепящего солнца. Янтарные плавники торопливо стали разрушать возведенную раннее песчаную конструкцию. Только сейчас Нил вспомнил об этом, но спрашивать было поздно: Эндрю рванул за проплывающей мимо рыбой.       Ничего не оставалось, кроме как последовать его примеру. Охота, как и множество предыдущих, была неуспешной, однако Нил не унывал. Эндрю уже позаботился об его завтраке.       Впервые водоросли показались вкусными.

***

      Закат не был таким же запоминающимся, как в прошлый вечер. Вместо плавных переходов и багряно-розовых разводов на небо взгромоздились тучи. Своими дымчатыми обрывистыми краями они сбивались в кучу, словно стадо послушных барашков, и не пропускали ни единого просвета уходящего солнца. Изредка находились и лучи-упрямцы, которые настойчиво пробивали себе крошечные окошки тусклым светом.       Море было неспокойным. Волны казались большими и высокими. Пышные кудряшки пен разбивались холодными брызгами у русалочьих хвостов. Нил чувствовал, как резкие порывы ветра взбивают его волосы в спутанное гнездо.       Было понятно: назревает буря. Но, несмотря на отвратительную погоду, Эндрю не торопился уплывать. Зрелище было недостойным его внимания — это Нил понял сразу. Эндрю ни разу не взглянул на горизонт.       Нет, он был полностью увлечен иным занятием. А именно глумлением над креветкой, которую безжалостно укачивало море.       Нил поначалу пытался прогнать ее под воду, где течение хоть немного, но было спокойнее. Но та была отъявленной упрямицей. Или тупицей. Нил еще не решил. Но сдался он быстро, после того, как крошечные креветочные клешни вцепились ему в хвостовой плавник.       «Ну и убейся об скалу», — в сердцах воскликнул Нил, ежась от внутренней обиды.       Пуч продолжала кружиться у самого края водной поверхности и периодически издавать щелкающий шум. Иногда Нил понимал ее жесты, но никак не этот креветочный язык.       Но не Эндрю. И, казалось, пользовался он этим сполна.       Эндрю легко взмахнул хвостом, отчего течение отпихнуло крошечное тельце в сторону.       — Хватит ныть, — а после с легким раздражением испустил череду щелчков. Нил склонил голову к плечу, заворожено наблюдая за разворачивающимся действием. Издаваемый стрекот не казался лишь звуком, отражающим переживаемые эмоции. Нет, это было чем-то размеренным и изменяющимся время от времени, будто Эндрю говорил с ней.       Возникающие паузы и целенаправленный взгляд в громадные черные глаза креветки подтверждали это. А также внезапно выставленная вперед рука, показывающая средний палец.       Нил озадаченно моргнул.       Ему вспомнились и другие причуды, а также самая главная — человеческая речь.       — Вопрос, — привлек внимание Нил, и Эндрю, будто нехотя, медленно отстранился от Пуч, напоследок плеснув хвостом по воде. Креветка чаще защелкала клешнями, пока повторный всплеск не утащил ее под воду. — Что за кочующие?       Нил больше не следил за креветкой, которая, выбравшись на поверхность, тут же умолкла. Его глаза не отрывались от лица Эндрю, которое казалось серым в тусклом свете нахмурившегося неба.       Эндрю моргнул. Возможно, удивленно.       — Это вид русалок. Они никогда не задерживаются на одном месте. Чаще всего глупцы водятся в человеческих местностях. Отсюда и знание языка.       — Поэтому ты и спросил меня тогда, — задумчиво протянул Нил, окидывая взглядом выступающие скулы. — Они говорят на человеческом, не так ли?       Эндрю ничего не ответил, но теперь смотрел ответно в его глаза.       — Но ты не из кочующих? — продолжал допытываться Нил. — В первую нашу встречу ты сказал про наш и ваш язык.       Теперь Эндрю кратко зашипел на Пуч, которая быстро уколола клешней в его плиссированный хвостовой плавник и тут же убралась прочь, чтобы не задели.       — Ты же понимаешь, что это второй вопрос? — Нил знал, что Эндрю помнит о его бесплатной правде, однако все же тот решил воспользоваться крохотным преимуществом.       — Задай мне два и мы квиты.       Эндрю не раздумывал.       — Нет. Не из кочующих, — быстро ответил он и, не дав другому собраться с мыслями, выстрелил ответно: — Теперь ты. Если ты не кочующий, откуда знаешь язык? Твоя мать, — осекся Эндрю, высказывая очевидную догадку. Однако утвердительный тон не сумел до конца скрыть вопросительную интонацию.       Нил помнил об осторожности.       — Не совсем, но она… знала, — он призадумался. — Какое-то время я, мы были… рядом с людьми?       — Захваченные, — произнесенное прозвучало с не скрываемым напряжением. — Вас пленили?       Что-то щелкнуло, и Нил будто физически ощутил, как закрутились шестеренки в голове.             — Ты используешь свой второй вопрос?       Эндрю подумал, глядя на затихшую Пуч, которая теперь жалась к багровому хвосту. Нил, увлеченный игрой, позабыл о пустяковой обиде. Его хвостовой плавник, будто бездумно заведенный механизм, заботливо оглаживал ее крохотное тельце.       — Да.       — Нет.       Эндрю хмыкнул.       — Справедливо.       Нил слабо улыбнулся и нерешительно спросил:       — Вопрос?       Эндрю задумался.       — Последний, — и кивнул подбородком в сторону горизонта, — буря вот-вот начнется.       Нил согласился.       — Тогда откуда тебе известен этот язык?       — Какое-то время я был с их носителями.       Голубые глаза сверкнули. Нил понимал, что здесь замешана история, о которой Эндрю не торопится распространяться. Отсюда и невероятная краткость его ответов и будто… нежелание. Что-то, чем он пока не готов делиться. Но правила игры позволяют промолчать, если вопрос непосильный…       Нил знал, что тут нужно время. И терпение.       Он умел выжидать.       — Мой вопрос будет тем же, — продолжил Эндрю, не скрывая пронзительности собственного взгляда. — Как вы были связаны с людьми?       Не были ли, а были. Эндрю был уверен, что их встречи не являлись случайными.       Нил сделал пару кратких щелчков. Их звучание напоминало горький смех.       «Самым прямым способом».       Первая капля дождя сорвалась с неба и упала ему на лицо. Медленно скатилась по щеке, оставив после себя блестящую дорожку.       — Мы скрывались в тех окрестностях, — тихое признание, не поглощенное шумом разбушевавшегося моря. — Мы были осторожны с ними, ведь знали, что любое неосторожное действие приведет нас к поимке, — говорил Нил, думая о Натане. Вторая капля дождя освежила след умершей предшественницы. — Иногда мы попадались и жестко расплачивались за это, — палец невольно коснулся выпуклой отметины от пули, оставленной кем-то из Малкольмов в погоне. — Их язык мне известен настолько хорошо, что я забыл другой.       Эндрю ничего не ответил. Несмотря на угнетающие воспоминания, Нил не чувствовал прежнего ужаса, сковывающего все его конечности. Непоколебимость Эндрю помогала держаться и ему.       И если Эндрю и прижался к его хвосту собственным плавником, Нил не сказал об этом и слова.       — Пора убираться, — с натяжным хрипом сказал Эндрю.       Упала третья капля. И вновь туда же.       Нил не мог отделаться от мысли, что это непролитые слезы.