Выбор

      Им давно бы следовало понять: продумывание планов не было их сильной стороной. Но то ли неисчерпаемый оптимизм, то ли чересчур сильная вера в успех не позволяли отступить. Однако результат на лицо: их снова поймали.       Рене замыкала цепочку, поднимающуюся по веревчатой лестнице, перекинутой через ограждение борта. Над ней ползла Элисон, а впереди всех — Джереми. Он вызвался быть первым, чтобы в случае неудачи успеть предупредить их об опасности.       Жан должен был ждать на корабле.       Рене сразу догадалась: что-то не так. Джереми замер на долгие секунды, пока внезапно не встрепенулся и не обернулся к ним. Но предупреждение осталось невысказанным на губах, когда чьи-то руки схватили его за плечи и утянули на борт.       — Рене, прыгай! — испуганно прокричала Элисон, но не успел кто-либо из них сдвинуться, как сверху послышалось громогласное:       — Уйдете — и вашим друзьям конец.       Рене обменялась обреченным взглядом с Элисон, прежде чем осторожно отклониться, чтобы перехватить им блестящие от ликования глаза незнакомца.       Его губы растянулись в холодной улыбке.       — Поднимайтесь на борт, птички. Медленно. Если хотите застать их живыми.       — Давай, Эли, — тихо выдохнула Рене и, игнорируя гул усилившегося сердцебиения, покрепче ухватилась за веревки.       Стоило ногам опуститься на деревянную палубу, как чужие пальцы мгновенно скрутили их руки за спины. Рене уже поймала взгляд стоявшего поодали Джереми, чей вид можно было счесть если не стыдливым, то очень виноватым. Но его глаза вмиг сместились в сторону, когда в спину пришелся удар от удерживающего его мужчины с кривым шрамом, пересекающим глаз.       Он не сдержался от едкого высказывания:       — Отвали, урод.       На этот раз помимо повторного удара, мужчина слабо встряхнул его.       — Заткнись, если не хочешь, чтобы они огребли.       И для подтверждения выплюнутой угрозы, головорез, сдерживающий Рене, дернул ее за волосы. Она поморщилась от боли, но не издала и звука.       — Отвали от нее! — вскрикнула Элисон. Она не сдалась, когда ее пихнули. Никто не хотел нанести реального вреда, ведь одними толчками и ударами, от которых можно отделаться синяками, они бы не обошлись. Пока. — Не трогай!       — Элисон, прекрати.       Рене наконец-то перевела взгляд на Жана, которого также удерживал темнокожий мужчина. Скула под правым глазом припухла и слабо посинела.       Она открыла рот, сама не зная, для чего, но тут же закрыла, когда услышала голос незнакомца, велевшего подняться им на борт.       — Я бы послушал его, будь на вашем месте. Хоть раз он говорит что-то дельное.       — ДиМаччио, прошу, — хрипло из-за пересохшего рта взмолился Жан, — они не виноваты. Это только я…       — Конечно, ты, — он замер у бледного Жана. Ему пришлось вскинуть подбородок, чтобы установить зрительный контакт. Жан был выше на пол головы. — Все ты. Ты виноват, что вас поймали.       ДиМаччио презрительно усмехнулся. Слова были полны желчи.       — Ты был слишком наивен, когда думал, что все твои отлучки будут незаметны. И то, как часто ты вертелся рядом. Рико такой же слепец, как и вы. Но не я.       Он бросил взгляд на замершую команду. Его глаза неотрывно смотрели на Рене, когда ДиМаччио поделился:       — Вы здорово меня развлекли. Не думал, что Рико опомнится, но его паранойю оказалось подогреть слишком легко, чтобы направить. Он будет счастлив видеть вас.       ДиМаччио кивнул своим людям и двинулся вперед. Остальные, наподобие марионеток потянулись за ним. Джереми пытался сопротивляться, но более сильный толчок в спину вынудил его отправиться следом.       Рене разделяла его желание, но рисковать не спешила. Не только крепкая хватка, сжимающая запястья за спиной, но и сложившаяся ситуация не позволяла импульсивности взять вверх. Нужно было проявлять осторожность.       Что делать? Как быть?       Она слишком погрузилась в мысли, чтобы заметить, когда их успели вывести на верхнюю палубу. Рене не сразу поняла, откуда появилось такое скопление людей, пока окончательно из собственной головы не вытолкнул вскрик Элисон.       — Рико, нет! Не тронь его!       Ее крик мгновенно оборвался, когда ее сильно встряхнул головорез.       Рене перевела взгляд на Джереми, который также отчаянно дергался в хватке мужчины со шрамом. Его лицо с каждой истекшей секундой становилось более пепельным.       Наконец она посмотрела прямо и обмерла, увидев Рико, держащего Жана под прицелом пистолета.       Он же сейчас убьет его!       Ее глаза судорожно стали оглядывать округу. Нужно было что-то предпринять       Выиграть хоть немного времени. В конце концов, спасти Жана.       Взгляд остановился на чем-то в отдалении. Нечто непонятной длинной формы. Присмотревшись, она заметила в очертаниях фигуры рыбий хвост, а после и едва заметное из-за положения на боку вздымание человеческой груди. Рене не видела его лица из-за опущенных медных волос, но и это было неважным.       На мгновение ей показалось, что она вернулась на многие годы назад. Только вместо Эндрю был он.       Ее глаза проследили за медленным поднятием грудной клетки и слабым дрожанием плавников. Обычно яркие чешуи потеряли краски из-за испаряющейся влаги.       А когда русал чуть сместился и обнажил свое лицо, Рене почувствовала, как сердце рухнуло в желудок. Он был обезображен: сплошные кровоподтеки и медленно заживающие царапины. Рене боялась предположить, как долго над ним измывались (она не сомневалась, что это дело рук людей Рико, если судить по ухмылкам и косым взглядам, скользящим к нему), что даже регенерация не справлялась       Русал был совсем плох, но Рене, как бы сильно паршиво себя не чувствовала, понимала, что он их последний шанс.       — Русал, — начало прозвучало громко и непоколебимо, словно изнутри ее кости не сотрясал неподдельный страх. — Рико, ему нужна помощь.       Она смотрела неотрывно, потому смогла уловить, как на мгновение дрогнула его рука. Его взгляд продолжал ненавистно испепелять лицо Жана, но больше он не казался таким сосредоточенным на нем.       — Пытаешься оттянуть неизбежное, Уокер?       Рико улыбался, но улыбка не сулила им ничего, кроме долгих страданий.       Ей не пришлось играть, чтобы звучать встревоженно:       — Тебе известно все, иначе бы ты не вычислил нас. Мы знаем, что тебе нужен этот русал.       — Плевать. Совсем скоро здесь будет куда больше его сородичей.       — Но их нет.       Рико раздраженно оттолкнул дулом пистолета лоб Жана, отчего он отступился, но не упал из-за подоспевшего наемника. Глаза, полные невысказанного недовольства, уставились на Рене.       — Они будут.       — Когда? — с вызовом воскликнула Рене, мысленно выдохнув. Пока Жан в безопасности. — Через час? Завтра? Я вижу, в каком он состоянии. Это ведь вы сделали, не так ли? Природа не справляется с заживлением. Прошло достаточно времени. Они не приплывут.       Рядом послышались шаги. Рене рефлекторно глянула в сторону раздававшихся звуков.       — Ты заверял меня, что они будут, — опасно тихо сказал рыжеволосый мужчина. Его руки, как и крепко сжимающий одной из них кинжал, были полны крови. Чужой крови. — Плевать на отродье, называемое моим сыном, — краем зрения Рене уловила, как вздрогнуло тело русала. — Но ты обещал мне, что я буду купаться в деньгах.       Рико не отступил.       — Это жалкий блеф, Веснински. Они всего лишь пытаются выторговать время для спасения своих задниц. А ты, Уокер, — теперь он смотрел на нее, — не вмешивайся. Иначе я по очереди начну свежевать тушки твоих пока еще живых друзей. Поверь, у меня здесь целая команда профессионалов. Тебе не понравится. Особенно если я прикажу начать с твоей ненаглядной Рейнольдс.       — Мразь, — отозвалась Элисон, а Джереми вторил ей:       — Тварь!       — Заткнитесь! — рявкнул Рико, потеряв остатки терпения. — Еще хоть одно слово…       Его прервало тихое перещелкивание. Рико глянул вниз, как и Рене, когда звук повторился.       — Заткни его, — приказал кому-то Веснински, и Рене дернулась в цепкой хватке рук, когда световолосая женщина пнула русала в спину. Тот сжался еще больше, но так и не смолк. Стрекот сменялся плавной мелодией, недостаточно громкой из-за полученных увечий.       — Прекратите! — воскликнула Рене одновременно с Элисон, когда удар ботинка пришелся русалу в хвост.       — Малкольм! — заорал Рико так громко, отчего на шее сильно проступили надувшиеся вены. — Веснински, я сейчас сброшу ее в…       Он запнулся, когда палуба под ними слабо вздрогнула. Рене успела перевести взгляд, потому смогла во всю запечатлеть меняющуюся гамму эмоций на его лице: удивление, подозрительность, недоумение.       Рико нахмурился, когда толчок повторился.       До того лежащий неподвижно русал слабо зашевелился. Светловолосая женщина не обратила на него и малейшего внимания: она также, как и остальные, настороженно прислушивалась к тишине, нарушаемой ударяющимися о корабль волнами.       Когда палуба под ними сотряслась куда мощнее, чем раньше, Рико подорвался с места.       — Веснински, за мной, — Рене видела, как на мгновенье идеальная маска сурового рыжеволосого мужчины дрогнула в отвращении, словно ему было ненавистно подчинение. — Надо проверить. ДиМаччио, возьми с собой людей — и на нижнюю палубу. Нужно выяснить, в чем дело.       Его взгляд проскользнул по Рене.       — Джексон, Паркер, Смит, отведите наших гостей в подвальное помещение. Не спускайте с них глаз. Я разберусь с ними позже.       Он коротко глянул на светловолосую женщину, пока следующие приказу мужчины повели Элисон, Джереми и Жана прочь. Элисон пыталась сопротивляться, ее взгляд то и дело выискивал глаза Рене. Но ничем, кроме тихой печали, она не смогла ей ответить.       Кто знает, встретятся ли они еще хоть раз.       — Кларк, отправишься с нами, — Рене почувствовала, как к ноющим от цепкой хватки рукам прилила кровь, когда ее отпустили. Она тут же потерла запястья, избавляясь от остаточного онемения. — Малкольм, Уокер остается на вас. Пусть осмотрит русала. Если попробует что-то выкинуть, можете не сдерживаться.       Напоследок улыбнувшись, Рико скрылся на лестнице. За ним будто нехотя последовал раздраженный Веснински и парочка незнакомых ей людей.       Она и не поняла, как осталась наедине с Малкольм и русалом. Палуба, только что наполненная людьми, вмиг опустела.       Рене не стала медлить. Под глумливый взгляд мужчины она присела рядом с русалом. Даже не коснувшись пальцами его кожи, Рене понимала, насколько сильно она успела высохнуть. Пусть солнце и было тусклым, и оно часто укрывалось за тучами, нежные чешуйки не выдержали напора. Некоторые из них странно топорщились, словно тронь — и они выпадут.       Он никак не отреагировал на ее присутствие. Под веками зажмуренных глаз часто двигались зрачки, тело продолжала сотрясать слабая дрожь. Только сейчас она заметила, как одна из рук русала, лежащая на полу, что-то крепко сжимала у груди. Костяшки пальцев побелели от силы сжатия, словно он боялся, что кто-то заметит и отнимет это.       Рене не знала, как к нему подступиться, чтобы случайно не спровоцировать на агрессию или более сильный испуг, но понимала, что ей необходимо действовать. За ней наблюдали.       — Он знает наш язык?       Рене сглотнула, смочив пересохшее горло, когда увидела, как русал вздрогнул от звука ее голоса.       — Знает не только его, — едко выплюнула женщина и покачнула ногой в сторону русала, но, опомнившись, остановила себя. Сморщившееся лицо выражало чистое недовольство. — Мерзость.       Рене пропустила оскорбление мимо ушей. Она чуть склонилась над русалом и негромко произнесла:       — Позволь мне помочь. Отпусти руку. Нужно осмотреть тебя       Он никак не реагировал, потому Рене осмелилась коснуться его сжатой у груди ладони. Однако русал вздрогнул, и она рефлекторно отдернула руку. Его тело сжалось сильнее, словно в надежде: если хорошо постараться, его не заметят, не тронут.       Рене не успела придумать решение, как ее опередила женщина. Лезвие из ниоткуда возникшего кинжала сильно оцарапало ему руку. Сработал скорее эффект неожиданности, нежели резкой боли — пальцы разжались на миг, но и этого хватило, чтобы отобрать пригретое сокровище.       Рене едва успела отпрянуть, когда русал внезапно дернулся к женщине. И ей повезло, что вмешался мужчина, вероятно, ее брат, с кем они так были схожи внешне. Клыки опасно клацнули у ее предплечья, когда русал вздрогнул и тихо взвыл.       — Прекратите! — прокричала Рене, когда Малкольм вырвал кинжал из окровавленного плавника. — Вы делаете ему больно!       — Эта тварь чуть не откусила мне руку, — взвизгнула женщина, бросив ненавистный взгляд на русала. Тот, несмотря на ослепляющую боль, продолжал неотрывно смотреть на нее. Точнее, на то, что сжимали ее руки.       — Он не нападал, пока ты не отобрала у него его вещь.       — Как же мне печально. Плачу в три ручья, — язвительно протянула Малкольм, но ее осек мужчина:       — Довольно, Лола. Ты усложняешь. Нет времени на твои развлечения.       Лола поджала губы. Она подчинилась, но все же решила сделать это по-своему, ведь мгновением позже ее рука взметнулась вверх и выбросила за борт нечто бурое, похожее на мешочек.       Рене не смогла предпринять хоть что-либо, когда ее оглушило стрекотание встрепенувшегося русала. Но оно вмиг смолкло, когда кинжал Лолы впился ему в горло.       — Тихо. Иначе тебе не понравятся последствия.       Ее взгляд сместился в сторону.       — Я прекратила, Ромеро, как ты и просил. Но не думай, что я не буду делать это по-своему.       — Зачем так… К чему эта жестокость, — прошептала Рене, не скрывая печали от увиденного. — Для чего вы так поступаете…       Она слабо дернулась, скорее от испуга, нежели боли, когда что-то острое зацепило ткань гидрокостюма на спине и кольнуло кожу.       — Выполняй свою работу, — выдохнул в затылок предупреждение Ромеро Малкольм. — Живо.       Корабль вновь сотрясла дрожь, отчего ноги подкосились, но все же устояли на палубе.       — Вперед, птичка, — бросила ей Лола, не отрывая взгляда от лица русала. — Не давай нам лишнего повода полакомиться его нежной плотью.       И оскалившись напоследок, она отстранилась и отошла, предоставив место Рене.       Она больше не бездействовала.       — Я только потрогаю. Обещаю, — сказала Рене, когда опустилась на колени рядом с ним. — Я абсолютно безоружна. Я не причиню боли.       Русал, будто утративший последние силы для борьбы, встретил ее слова равнодушным взглядом. Тело обмякло и распрямилось, уже не пытаясь скрыться в сжатой пружине. Словно тот мешочек, выброшенный Лолой, был последним, что имело для него хоть какой-то смысл. То, что давало надежду, было утрачено.       Он не вздрогнул, когда ее ладони легли под ключицы на грудную клетку. Не оттолкнул ее, когда пальцы стали прощупывать ребра. Не набросился, когда она случайно с чуть больше силой надавила на пулевое отверстие у плавника. Русал коротко прошипел, но по-прежнему ничего не предпринял.       На мгновение подняв на него взгляд, Рене ужаснулась пустоте, засевшей в его глазах.       Она знала: сейчас не время и не место. Но параллелей было так много. Та же отчужденность и замкнутость, только не в потемневших, напоминающих тягучую патоку глазах, а в поблекших голубых. Те же люди, вновь пытающиеся пленить их. То же отчаяние, разрывающее ее душу на множество кусков.       В тот день Рене думала, что им удалось остановить это колесо кровопролития. Они едва выбрались, но все равно понесли потери.       Ее пальцы подрагивали от русалочьей крови. Она смотрела и не могла понять иронию судьбы. Почему все попытки избежать трагедии оказались бесполезными? Почему это повторялось?       У них был козырь, но разыграть его с Рико стало бы фатальной ошибкой. Тэцуджи знал об этом, знал, что если он продолжит, информация об его незаконной деятельности окажется прямо у Ичиро, его племянника, а также главы крупнейшего клана якудзы. Жан поделился этим случайно, в один из сильнейших нервных срывов, так давно, что уже невозможно было вспомнить, когда. Важным являлось другое: занятие Тэцудзи вмиг бы привлекло нежелательное внимание, возможно, самого ФБР. Ичиро в таком случае просто бы его устранил, а лабораторию уничтожил.       Другое дело Рико. Он не знал, что одновременно спасало им жизни и связывало руки. Узнай Рико об их замысле, не раздумывая, убил бы как можно скорее. В особенности Жана, являющегося частью их семьи, пусть и не носящий их фамилию. Они понимали шаткость своего плана, но от отчаяния продолжали верить. Ичиро не легкомысленный идиот. В лучшем случае он бы проигнорировал их, в худшем — казнил за клевету его фамилии. Они надеялись, что слова Жана будут иметь хотя бы унцию веса, чтобы Ичиро прислушался к нему и лишний раз присмотрелся к своей семье.       Потому Жан собирал доказательства. Ему необходимо было убедить его, чтобы раз и навсегда уничтожить «Мориямс корпорейшн».       Но он не успел. Рико выступил куда раньше. Им пришлось действовать, плохо обдумав всевозможные шаги. Все усилия Жана могли обернуться крахом, потому что они рискнули.       Почему она тогда подумала, что это хорошая идея?       Рене не могла дать ответа на этот вопрос. Но тогда, как и сейчас, она знала, что не переживет того, что было с Эндрю. Они хотели защитить их, потому что больше никто этого не делал. Никто не знал.       Но стоили ли все жертвы того? Стоила ли жертва Эдриана?       Рене на миг зажмурилась, пытаясь прогнать перед глазами вихрь картинок. Безуспешно. Уставшие томиться в глухих местах сознания, они рьяно рвались наружу.       Она знала, что за ними следят. Паранойя крепчала с каждым днем после того, как Рене призналась обо всем друзьям. Она здорово рисковала и подставляла их свои глупым, но отчаянным желанием спасти Эндрю.       Элисон едва удержалась от крика. Знала, что их могут подслушивать. Потому она лишь резко притянула ее к себе и сжала в объятиях, а мгновение спустя быстро зашептала:       — Ты настоящая дура, Уокер. Но не потому, что решила спасти несчастное существо, а потому что молчала. Я бы возненавидела тебя, случись с тобой неприятность, а мы не были бы в курсе.       Рене молча впитывала ее гневные высказывания и сильнее сжимала руки на ее плечах.       Они быстро придумали план. Рене продолжала спускаться к Эндрю, осторожно приближалась к нему и после того, как они привыкали друг к другу, начинала демонстрировать разные трюки. Взмахи рук, повороты, покачивания. Она повторяла это из раза в раз для наглядности снимающих камер. Эндрю смотрел на нее с подозрением и любопытством, но изредка неловко повторял за ней. Пусть это и надоедало ему слишком быстро, Рене оставалась довольной. Ей не нужно было его подчинение. Им необходимо было доверие Тэцуджи. Чтобы он поверил, что она на его стороне.       Джереми был тем, кто выдвинул идею. Было решено вывезти Эндрю как можно скорее, пока Тэцуджи не заподозрил неладное. А как вывезти русала за пределы самой неприступной лаборатории побережья так, чтобы не вызвать лишних вопросов? Сделать его мертвым.       — Мы погрузим его в состояние анабиоза, — поделился задумкой Джереми, воровато оглядываясь по сторонам. — Но есть сложность. Достать нейроплегические препараты возможно, но скрыть их пропажу…       — Тэцуджи сразу сложит дважды два, — с нескрываемой досадой подвела итог Элисон.       Однако они не решились отбросить затею, оставили ее на потом.       И не зря.       Ведь совсем скоро Тэцуджи был вынужден отлучиться на конференцию в Европе. Рико был оставлен за главного. Это был их шанс.       Рене была рядом с Эндрю, когда к аквариуму подлетел взъерошенный Джереми, сжимающий в руках белоснежный халат. Она поспешила на поверхность, но спускалась к нему неторопливо. Рене старалась оставаться внешне непринужденной. Нужно было соблюдать осторожность.       — В чем дело? — одними губами прошептала она.       — Все готово. Поторопись, — коротко ответил Джереми и, передав ей халат, ушел.       Рене смотрела ему вслед. Пальцы неумышленно потирали ткань, пока не сместились до карманов и не нащупали стекло холодной ампулы.       Стоило Джереми исчезнуть, как она обернулась, чтобы тут же перехватить взглядом ожидающие глаза Эндрю.       — Сегодня, — совсем тихо сказала Рене, но даже сквозь толщу аквариума и давление воды его уши встрепенулись, когда до них дошел смысл.       Поднявшись к люку, она сделала глубокий вдох. Руки потряхивало, но пальцы надежно сжимали ампулу и шприц.       Эндрю не заставил себя ждать. Поначалу из люка показалась мокрая макушка, а затем и перепончатые уши. Он не торопился вылазить, потому Рене пришлось подтолкнуть его. Они не могли позволить себе заминки.       — Я вколю тебе это. Ты уснешь. Ненадолго, — поспешила добавить она, видя, как Эндрю прижал уши. — Не бойся. Это позволит нам вывезти тебя отсюда. Все подумают, что ты мертв, но ты будешь только спать.       В глазах Эндрю проглядывалось недоверие.       — Прошу тебя, — едва ли не умоляла Рене, страшась упустить возможность, — поверь мне. Я только хочу вернуть тебя домой. Если нас поймают сейчас, шанса уже может не быть.       Возможно, отчаяние, прорвавшееся сквозь внезапную звонкость ее голоса, заставило его послушаться. Или же он взвесил все риски и осознал, насколько шатко их положение. В любом случае Эндрю вцепился пальцами в края люка и подтянулся над ним.       Единственное слово, соскользнувшее с его языка, было наполнено шипящей мольбой:       — Домой.       — Я тебе обещаю, — ответила Рене и, не колеблясь, вонзила иглу ему в шею.       Она не отходила от него до тех пор, пока веки не сомкнулись над поблекшими ореховыми глазами, а участившееся дыхание не пропало.       Нельзя было останавливаться.       Они уповали на удачу. Будь Рико более собранным и хладнокровным, как Тэцуджи, он бы заметил подвох. Он бы непременно проверил камеры. Он бы хорошо прослушал сердцебиение.       Но Рико был импульсивным и самоуверенным. Он слишком легко поддавался эмоциям.       — Как это возможно! Вы говорили, что он идет на поправку!       Рико метался из одного угла в другой, пока Рене и Жан молчаливо стояли в стороне, виновато опустив головы. Они не смели проронить и слова. Случись это взаправду, они бы также продолжали хранить молчание, ведь Рико ни при каких обстоятельствах не прислушался бы к их оправданиям.       Сейчас это играло им на руку. Рико взбесился, как и предполагала Рене.       Так длилось до тех пор, пока между ними не спало накалившееся напряжение. Рико раздраженно выдохнул, когда наконец-то вынес вердикт:       — Избавьтесь от тела. Теперь оно бесполезно.       Рене больно закусила губу, когда он промчался мимо и исчез за порогом.       Все шло, как надо.       — Идем, — тихо сказал Жан и двинулся в сторону выхода.       Рене поспешила за ним, все еще опустив взгляд в пол, потому не успела среагировать и врезалась ему в спину. Она отскочила, но Жан, казалось, ничего не почувствовал. Ее глаза подметили, как ровная линия плеч Жана вмиг сломалась в напряженных сгибах.       Рене обогнула его, чтобы остановиться в нескольких дюймах от замершего Эдриана. Его глаза были абсолютно нечитаемы.       — Босс будет в ярости, — выждав паузу, вынес он и отошел в сторону, уступая им дорогу.       Жан сразу прошел мимо, но Рене задержалась. Ее взгляд стал выискивать в бледном лице, поросшем мелкой щетиной, какие-нибудь намеки, знаки, что уже все известно. Что они облажались, но с ними продолжают играть, подкармливая иллюзию их победы. Но по-прежнему лицо Эдриана не выражало хоть какой-либо эмоции, не говоря уже о жестокой правде.       Даже если их рассекретили, они пока были свободны. Потому Рене поспешила за Жаном, намереваясь исполнить план до конца.       Неизвестно откуда Джереми притащил холодильник для мороженного, полностью размороженный и очищенный от пластиковых отсеков. Эндрю едва вместился, но ничего лучшего они предложить не могли. Она надеялась, что, когда он очнется, уже ничто и никогда не будет сковывать его движения.       Рене подправляла плавники, чтобы случайно не зажать их дверцей, когда уши оглушил тихий голос:       — Зачем вы поместили его туда? Не проще бы было отправить его в печь в подвале?       Рене видела, как вздрогнули плечи Элисон, стоявшей напротив нее. Она перевела взгляд на побелевших Жана и Джереми, ожидающих в стороне.       Рене оглянулась на Эдриана, застывшего на пороге. По спине прокатился табун мурашек от осознания, насколько тихими стали его шаги.       Не получив ничего, помимо гнетущего молчания, Эдриан пожал плечами и шепотом поделился догадкой.       — Он ведь жив, не так ли?       Никто не ответил. Они понимали, что бессмысленно отпираться. Их положение было хрупким. Любое неосторожное слово или движение могли его спровоцировать.       — Это самоубийственно, — так же тихо продолжал Эдриан, окидывая каждого взглядом. — Вы понимаете, что с вами будет, если вас поймают?       — Тогда отойди в сторону и не мешай, чтобы не поймали, — голос Джереми звучал спокойно, но каждому в комнате была ясна затаившаяся угроза.       — Почему вы рискуете собой ради него?       От вскинутых бровей на лбу Эдриана проявились глубокие морщины. Он правда выглядел удивленным. Ему не были понятны их мотивы. И не безосновательно: любой на его месте подумал бы так же.       — Потому что нам чужда жестокость, — негромко ответила Элисон, скользя взглядом по сжавшемуся телу Эндрю. — Мы не подписывались на это.       — Это глупо.       — Мы знаем, — согласилась Рене, — но по-другому мы не можем. Нам не выбраться из этой системы, рано или поздно нас настигнет расплата, если не за это, то за что-то другое. Тэцуджи ни перед чем не остановится. Но если мы поможем выбраться хотя бы ему, значит, все будет не зря. Мы хоть где-то одержим над ним верх.       Эдриан смотрел, не моргая.       — Уходи, Эдриан. Не мешай нам и не подставляй себя, — попросил Жан, не скрывая усталости в голосе. — Мы знаем, что ничего хорошего они с тобой не делали. Так не позволяй им усугубить твое положение.       Рене видела, как на секунду задрожали губы Эдриана, пока он их сильно не поджал. Мгновением спустя из его рта вырвался слабый вздох, а затем короткое:       — Он знает, что произошло.       Рене переглянулась с Элисон.       — Он уже почти здесь. Хочет убедиться, — задушенным шепотом продолжал говорить Эдриан. — Рико не бережен к своим вещам. Он давно практикует свои личные эксперименты со мной и сейчас, когда он отвлекся, я смог… смог увидеть сообщение на телефоне. Мне удалось удалить его прежде, чем он заметил, иначе к вам бы пришел не я.       Он вновь судорожно вздохнул.       — Поторопитесь. Я отвлеку Тэцуджи настолько, насколько смогу, но знайте, что времени осталось немного. Если он узнает правду, то…       Эдриан тряхнул головой и отвернулся от них.       — Просто… не медлите.       Он сорвался прочь, но Рене успела воскликнуть:       — Спасибо!       Эдриан на секунду замер, но по ее истечении ушел. Насовсем. Больше Рене его никогда не видела.       Они были совсем близки к свободе. Холодильник поместили в фургон, надежно закрыли дверцы кузова несколькими замками. Их опередил голос Тэцуджи, когда Элисон попыталась первой влезть в машину:       — К чему такая спешка, коллеги?       Они замерли как громом пораженные.       — Я не слышу ответа.       Рене перестала дышать. На подсознательном уровне мелькнула безумная мысль: если как следует постараться, их оставят в покое. Но в реальности она понимала, насколько сильно они попали.       — Срочное дело, — наконец ответил Джереми, обернувшись к нему. — Не требует отлагательств.       — Вот как, — задумчиво протянул Тэцуджи. Рене почувствовала холодок вдоль позвоночника, когда она увидела, как недобро сощурились его глаза. — Думаю, вы сможете задержаться на несколько секунд, чтобы дать мне ответ: где мой образец?       — Образец? О чем вы? — вклинилась Элисон, но от нее отмахнулись рукой и неприязненной фразой:       — Мисс Рейнольдс, вам не идет прикидываться дурой. Бесполезно играть на том, что давно уже прогорело. Эдриан слишком настойчиво пытался увести меня от вас.       — Мы без поня…       — Довольно, — прогремел Тэцуджи и резко направился к ним. — Где он?       Рене не могла винить Джереми, который рефлекторно дернулся к кузову. Он не сразу понял, что сделал, но спохватываться было поздно. Тэцуджи тоже это заметил.       — Отойди.       — Нет.       — Я не буду повторять дважды.       — А вы заставьте, — с вызовом бросил ему Джереми и уперся ногами в землю.       Рене видела тени, залегающие вдоль иссохшего лица Тэцуджи.       — Я сейчас…       — Мы не отдадим его, — внезапно перебил его твердый тон Жана. — И вы не заберете его.       Тэцуджи, нахмурившийся на долю секунды, глумливо улыбнулся.       — С чего такая уверенность?       — С того, что Ичиро не понравится, если ФБР от вашей лаборатории доберутся до его дел.       Улыбка вмиг сошла с его лица.       — Щенок, ты смеешь мне угрожать?       — Я предупреждаю о последствиях. Если не отпустите нас, у вас будут неприятности.       Губы Тэцуджи скривились от гнева.       — Тогда я просто вас убью. Здесь и сейчас. И сделаю это так, что никто не задастся вопросом о вашем существовании.       — Не посмеете, — присоединилась к Жану Элисон, — если думаете, что только один вы самый умный, глубоко заблуждаетесь. Не только вам все известно о нас.       Она слабо вздохнула, прежде чем поспешно добавить:       — Информация о ваших исследованиях передана в надежные руки. Если я не выйду на связь, она переправится Ичиро.       Элисон умолкла. Рене видела, как быстро изменился взгляд Тэцуджи. Теперь он смотрел оценивающе, своей пристальностью впивался в бледный цвет глаз Элисон, также внимательно наблюдавшей за ним.       Казалось, все задержали дыхание.       Тэцуджи чувствовал блеф в ее словах, но не спешил оспаривать их.       — Откуда мне знать, что это правда?       — Ниоткуда, — уверенно ответила Элисон, но Рене была готова поклясться, что ее колотило изнутри от страха. Всех их. — Но избавитесь от нас и быстро столкнетесь с последствиями.       Тэцуджи нахмурился. Очевидно, он не верил ей, но все еще проявлял осторожность. Все они осознавали риски.       Рене не знала, чем бы завершилась ситуация, если бы Жан вновь не предпринял попытку:       — Дайте нам уйти. Никто не узнает, если вы нас отпустите.       Уголки губ Тэцуджи дрогнули в мимолетной улыбке.       — И это станет моей самой глупой ошибкой.       И Жан, будучи Жаном, самоотверженным человеком, изначально противящийся их присоединению к лаборатории, не дрогнул в своем решении:       — Тогда я останусь здесь, а они уйдут. Они не рискнут действовать, если это как-то отобразиться на мне.       Внезапно нахлынувшую паузу после столь неожиданных слов (что было правдой, ведь они не обсуждали такой исход) прервал обозленный тон Джереми:       — Жан, не смей…       — Нет, — он бросил взгляд на всех по очереди и подвел черту, — это мой выбор. Если это позволит вам уйти, я хоть навсегда останусь тут. Но, — Жан теперь обращался к Тэцуджи, который до сих пор продолжал хранить молчание, — вы завяжите с этим. Никаких опытов на русалках и людях. Иначе я позабочусь о том, чтобы об этом узнали. И плевать на последствия.       Их вновь окутала тишина. Тэцуджи молчал, но его сверлящий взгляд говорил больше, чем тысячи слов, скопившихся на неподвижном языке. Было ясно: он в бешенстве. Его загнали в угол, и ему было непонятно, как извернуться, чтобы выпутаться.       Рене слабо вздрогнула, когда сердце испуганно подпрыгнуло в груди вместе с шумным грохотом из кузова. Черт, они не думали, что эффект препаратов будет израсходоваться так быстро.       Шум сподвигнул Тэцуджи прочистить горло и негромко высказаться:       — Вы думаете, что поступаете правильно, но ему не выжить в океане в одиночку. Даже сородичи отвергли его. Отправить его туда снова, тоже самое, что убить.       — Не вам решать! — воскликнула Рене.       — Пусть лучше там, чем здесь, — язвительно проговорила Элисон.       Он хмыкнул.       — Вы предлагаете весьма нечестную сделку. Я не уверен, что она будет реализована.       — У вас нет выбора. Вы можете лишь немного, но улучшить свое положение, если согласитесь на это.       И, недолго думая, Жан вновь повторил:       — Уж поверьте: кто-кто, а они никогда не рискнут мной.       Рене никогда не хотела, чтобы все разрешилось так. Но Жан решил за них. И что-то подсказывало ей, что вынашивал эту идею он не один день. Рене знала Жана слишком хорошо, чтобы поверить в то, что он так легко уйдет с ними. Ненависть давно переполнила края. Он бы не успокоился, а они, Тэцуджи и лаборатория, — никогда бы его не отпустили, если бы их не уничтожили.       Они не сбежали. Их всего лишь отпустили.       Они поехали к ближайшему берегу. Рене не могла сдержать слез, как и разгневанная Элисон. Джереми молчал, но крепко сжатые руки на руле выдавали его состояние. Они не хотели, чтобы все сложилось именно так.       Холодильник трясся в их руках, когда они аккуратно спускали его на песок. Плескавшаяся о голые щиколотки вода вызывала мурашки. Из-за скользкого дна Рене едва не отступилась, но мертвая хватка на пластиковой ручке удержала ее на ногах.       Джереми не мешкал: он резко дернул дверцу холодильника, из-за чего Эндрю, встретившийся с яркой лампочкой фонарика, сжимаемого Элисон, на миг зажмурился и зашипел.       — Все в порядке, — поспешила успокоить его Рене, упав рядом с ним на колени. Вода вмиг пропитала одежду, беспощадный холод стал заполонять ее тело. — Мы на месте. Ты почти свободен.       Эндрю проморгался несколько раз, прежде чем внимательно взглянуть на нее.       — Домой?       Ее глаза завлекла пелена, но ни одна слезинка не вырвалась наружу. Хриплым шепотом она подтвердила правду:       — Ты дома.       И словно только сейчас он увидел покачивающееся море. Уши встрепенулись, пытаясь во всю запечатлеть какофонию звуков: гул прибоя, всплеск показывающейся на поверхности рыбы, короткий вскрик чайки. Пальцы рук крепко схватились за края холодильника.       — Домой.       — Джереми, помоги мне его достать, — попросила Рене и осторожно обхватила Эндрю за предплечье. — Сейчас мы поможем тебе.       Эндрю никак не отреагировал. Его глаза жадно пожирали горизонт.       Как только его тело погрузилось в воду, Эндрю неожиданно замер. Он опустил взгляд. Руки коснулись ключиц, заскользили к животу и наконец остановились на чешуйках хвоста. Грудь едва не разрывалась от частого дыхания.       — Ты свободен, Эндрю, — улыбнулась Рене.       Эндрю продолжал смотреть на свой хвост, пока не всплеснул воду плавником. Брызги обожгли холодом их лица, но никто из них не ощутил дискомфорта. Рене заметила, как губы Элисон растянулись в слабой улыбке. Джереми не улыбался, но в его глазах можно было увидеть удовлетворение.       Напоследок Эндрю бросил на них взгляд. Он молчал, но слова были лишними. В его глазах Рене видела тихую благодарность.       А потом он нырнул под воду и исчез. Рене надеялась все последующие годы, что хотя бы это было не зря.       От Жана долго не было вестей, пока однажды Джереми не пришло сообщение от незнакомого номера:       «Я в порядке. Они забрали мой телефон. Мне пришлось постараться, чтобы раздобыть новый. Тэцуджи сдерживает обещание. Эдриан мертв. Он покончил с собой, но я не верю в это. Не пытайтесь связаться».       Они не виделись до тех пор, пока Рико не занялся давней деятельностью Тэцуджи.       Сильный толчок под ногами вернул ее в реальность. Она покачнулась, тело едва не упало на русала, но в последний миг Рене смогла дернуться в сторону. Удар пришелся на бедро, моментально занывшее тупой болью.       Рене попыталась облокотиться, но рука заскользила по мокрой палубе.       Она озадаченно моргнула.       Откуда здесь взялась вода?       Ее взгляд тотчас оторвался от пола.       Что-то было не так.       Малкольм не обратили на нее никакого внимания. Выражение лица Лолы ничуть не уступало капризной гримасе ребенка, лишившегося игрушки, а Ромеро выглядел настороженным. Даже русал, лежавший неподвижно, шевельнулся. Но всмотревшись в него, Рене догадалась, что это было случайным движением. Он все еще казался отсутствующим. Его лицо по-прежнему не выражало эмоций, а грудная клетка продолжала вздыматься в спокойном ритме. Словно он находился в глубоком сне.       Рене отвлек звук. Точнее, его отсутствие. На палубе повисла неестественная тишина. Даже неровный хор вспенивающихся волн на секунды потерял свое звучание.       До тех пор, пока над ними не пролетела тень.       Не успела Рене проследить ее траекторию, как на Ромеро Малкольм упало нечто громадное. Тишина разбилась о рокот ударяющегося о борт моря и оглушающего стрекота. Подобное Рене уже слышала раньше. Ее глаза расширились в ужасе.       Не успел Ромеро издать и звука, как изогнутые клыки темноволосой русалки впились ему в горло.       Крик Лолы утонул в нарастающем стрекотании запрыгивающих русалок.       И тогда настал ад.

***

      С потерей жемчужины его оставили все силы. Все, что имело смысл, мгновенно сгубили. Нил сдался.       Горло сжималось от подступающей тошноты. Тело напоминало сплошную пульсирующую гематому. Глаза потеряли зрение, уши — слух. Все стало для него бессмысленным.       Плевать было на мерзкое хихиканье Лолы, осторожные прикосновения незнакомки, редкие, но палящие лучи солнца. Рот пересох так сильно, что, казалось, язык стал покрываться мелкими трещинами. Чешуя отщелкивалась от обезвоженного хвоста. В человеческом теле он бы вряд ли так быстро ощутил на себе удар, но русалка, постоянно находившаяся в воде и ослабевшая из-за нескончаемых пыток, изнемогала от жажды.       Но, с другой стороны, Нил испытывал почти удовольствие. Для полного удовлетворения не хватало еще большей жестокости к его телу, еще больше мучений, способных заглушить другое чувство в груди. Возможно, то, что его оставили в покое, было такой же извращенной пыткой. Вариться в котле собственных мыслей казалось тягостным, возможно, сильнее, чем непрекращающиеся побои.       Ему захотелось, чтобы все это закончилось. Подступающая тьма виделась ему долгожданным покоем, который, к его раздражению, все никак не наступал.       Вот бы навсегда закрыть глаза.       Как же он устал.              Ладони защекотало раздавшейся вибрацией. На мгновенье ему померещилось, что его тело дернулось. Он не чувствовал рук, хвост будто прибавил в весе на сотни фунтов. Однако сквозь вату, забившей уши, до него донесся странный треск.       Нил попытался сдвинуться, когда звук повторился.       Не с первого раза он оперся на дрожащие локти и запрокинул голову. Блики солнца ослепили его на краткие секунды, но даже они не помешали глазам отыскать источник. Горло загорело от резкого вдоха, и Нил едва слышно застрекотал. Но стрекот был грубо оборван, когда он прозрел.       Палуба кишела русалками. Десятки ревущих и обозлившихся существ, разрывающих когтями и клыками спешащих к ним людей. И никто не был ему знаком.       Дело дрянь.       Нужно убираться отсюда!       Уши все еще плохо улавливали звуки, но даже так рев его отца был слишком узнаваем:       — Тащите пушки!       Нил не знал, где он, но осматриваться не решился — не хотел терять драгоценное время.       Он поднатужился, от приложенных усилий на лбу вздулась вена, но все же ему удалось проползти несколько дюймов. Послышались выстрелы, но Нил не останавливался. Он отползал все ближе к краю.       — Подкиньте пороху!       Нил вздрогнул, когда совсем рядом прогремел голос отца. Запрокинув подбородок, он увидел Натана, мельтешащего у ствола пушки.       Дыхание замерло в груди. Если отец обернется, его вмиг прикончат.       Спешащие к нему люди подскользнулись на палубе и рухнули на нее, придавив собой коробки с порохом.       Секунды растянулись в часы. Будто в замедленной съемке разгневанный Натан обернулся на звук и застыл, заметив Нила. Он быстро догадался, что происходит. Его рука взмыла в воздух с заряженным пистолетом.       — Тварь, — начал он, когда издал удивленный звук, и его опрокинуло потоком крупных брызг. Выпрыгнувшая русалка приземлилась на борт с громким шлепком недалеко от них.       Натан приподнялся на локоть. Пальцы продолжали сжимать пистолет, пусть их едва заметно и потряхивало.       Нил хотел ринуться вбок, когда рядом с ним прошла пуля.       Натан перезарядил ружье и вновь направил на него.       Нил судорожно заглотнул воздух, когда пуля ударилась в дюйме от его хвоста. Натан снова промахнулся, но на этот раз из-за неожиданно рухнувшей на него русалки. И еще одной рядом. И еще. И еще.       Русалки продолжали перепрыгивать палубу и издавали угрожающее стрекотание перед тем, как напасть.       Нил не хотел узнавать, что с отцом. Он уже скользил в противоположную сторону, опасаясь стычки с русалками. Адреналин ударил в голову, тело рывками двигалось вперед.       На одну секунду он позволил себе поверить, что еще не все потеряно. Что ему удастся сегодня выжить.       Рядом с ухом просвистела пуля. Это было настолько близко, что край перепонки обожгло невыносимым жаром. Нил остановился. Сердце испуганно барахталось в груди.       — Еще одно лишнее телодвижение — и в следующий раз она попадет тебе в голову, — прорычала Лола и посмотрела в сторону, чтобы пальнуть кому-то в хвост.       Он знал, что она не дает пустых обещаний.       Совсем рядом послышался отрывистый стрекот. Нил почувствовал знакомый металлический запах крови, но не решился оглянуться. Его глаза не отрывались от рассеченного виска Лолы.       Нужно было что-то предпринять. Нельзя оставаться, когда свобода так близка. Она не может отобрать его почти не оставшуюся надежду.       А смысл? К кому ты рвешься? Он отказался от тебя.       Нил проигнорировал внутренний голос. Мысли лихорадочно проносились в голове, идеи мелькали перед глазами вместе с падающими на палубу телами и проливающейся кровью.       Он думал до тех пор, пока взгляд не зацепился за знакомую фигуру. Нил едва не задохнулся от облегчения или ужаса, не важно, но желудок связался узлом, когда он увидел русала, отшвыривающего нападающих мощным хвостом. От резких движений на чешуйках вспыхивал янтарь. Потемневшие от ярости ореховые глаза пробивали взглядом не хуже, чем втыкающиеся в глотку острые когти.       Нил не мог поверить.       С губ сорвалось слишком глухое пение, но и этого было достаточно, чтобы перепончатые уши встрепенулись, а следом за тем Эндрю оглянулся в его сторону. Но облегчение не было долгим, ведь, как оказалось, он обернулся, чтобы отразить удар подкравшегося мужчины. Схватка закончилась быстро: хвост Эндрю ударил так сильно, что нападавший отлетел в металлическое ограждение со звучным хрустом в позвоночнике. Мужчина взвыл, но тотчас захрипел, когда другая русалка проткнула ему горло.       Нил вдохнул побольше воздуха, чтобы позвать вновь, но так и замер с раскрывшейся грудной клеткой, когда лезвие кинжала прижалось к коже под челюстью. Он позволил себе отвлечься, и последствия не заставили себя долго ждать. Лола смогла подкрасться к нему сзади.       — Не так быстро, — фраза обожгла ему ухо — настолько близко ее рот был к нему.       — Пусти, — стрекочуще выдавил из себя Нил, и кинжал надавил сильнее.       Лола дернула его на себе и задвигалась к поручням, пытаясь прикрыть спину.       — Рико не врал? Он и правда пришел за тобой? Или правильнее сказать, приплыл?! — завопила она, оборвавшись на недолгий смех. — Где же он, Натаниэль? Почему не спешит к тебе?       Нил отыскал взглядом Эндрю. Тот вновь отшвырнул очередного нападающего в сторону и тут же пронзил грудную клетку другого подоспевшего мужчины своими когтями.       — Где он?! — истерично потребовала ответ Лола, слабо оцарапав кинжалом шею. — Где он, Натаниэль?! Пусть мерзавец покажется, и я заставлю его вовсю прочувствовать, что значит потерять близкого.       Он не знал, о ком она, но предположил, что дело в Ромеро. Возможно, его растерзала одна из напавших русалок…       Глаза Эндрю остановились на нем. На секунду в них почудилось удивление, но оно вмиг поглотилось вспыхнувшей яростью.       Нил позабыл обо всем, о чем размышлял.       Эндрю, немедля, издал протяжный вопль, странно отличающейся от того, что слышал раннее Нил. Он сильно не задумывался — списал на свое нестабильное состояние. Все было неважным, ведь Эндрю уже спешил к нему.       — А, теперь я вижу, — в словах Лолы отчетливо была слышна улыбка.       Нил тяжело сглотнул.       Сумасшедший ритм пульса отбивался у него в ушах.       Он не ожидал, что позади Эндрю выскочит Натан и наставит на него пистолет. Нил дернулся в хватке Лолы так неожиданно, что на миг кинжал отскочил от его шеи. Он не успел завопить, предупредить его, хоть в последний миг и заметил, как ореховые глаза расширились в подозрении, увидев ужаснувшееся лицо Нила.       Но выстрела так и не последовало. Послышался резкий хруст. Нил увидел широко распахнутый рот Натана и его неестественно выгнутую шею. Тело рухнуло, придавленное весом оскалившегося Эндрю.       Лола вмиг притянула Нила к себе. Кинжал снова впился в горло, но он не сопротивлялся. Видимо, Лолу так же ошарашила, если не напугала столь быстрая и жестокая смерть Натана, потому что она продолжала оттягивать их куда-то в сторону. Эмоции завладели ей настолько, что Лола больше не соображала, ведь теперь ее спина была открыта.       Нил не мог отвести взгляда от Эндрю и того, кого он посчитал Эндрю. Только сейчас, присмотревшись, он заметил перевязанные волосы, более худощавую, но такую же крепкую фигуру русала.       Аарон.       Который, что-то прострекотавший Эндрю, напал на отбивающегося из последних сил головореза.       Нил не отрывал взгляда от потемневших от гнева ореховых глаз. Но за маской искрящейся эмоции скрывалось глубокое и липкое своей консистенцией переживание: страх.       Нил невольно дернулся к нему, но его тут же прижало сильным нажатием клинка.       Эндрю обнажил окровавленные клыки в оскале и пополз к ним, пока его не остановило предупреждение Лолы.       — Еще одно лишнее движение, — пригрозила она, надавливая приставленным острием к горлу Нила, — и он поплатится жизнью. О, я знаю, что ты меня понял. Иначе в противном случае ему несдобровать.       Нил понимал, что она блефует: живым ему не уйти. Лола тянет время, обдумывает пути отступления, потому что знает, что ее шансы малы. Как только она убьет его, время будет идти на секунды, пока Эндрю не вгрызется ей в лицо.       Он ощущал металлический запах, слышал тихое хлюпанье из ее рта. Видимо, рана на виске закровоточила, и Лола, поглощенная безумием и жаждой мести, упивалась ею так, будто бы это приносило не только насыщение, но и наслаждение. Эндрю послушался и замер на расстоянии. Грудная клетка, как и дрожащий живот, занималась частыми колебаниями. Взгляд не был направлен на Нила, он сверлил лицо Лолы, едва не соприкасающейся с ним щекой.       — Я бы убила тебя и просто так, но они, Натаниэль, — зашипела она ему в ухо, — лишили меня моего.       Услышав это, Эндрю резко дернулся к ним, но Лола оказалась быстрее. Вспышка острой боли ослепила Нила, когда соскользнувшее лезвие вошло в горло. Изо рта вырвался короткий хрип, прежде чем его потянуло вниз. Лишь на краю сознания Нила догнала мысль, что тело, напоминающее свинцовую пулю, рухнуло на палубу, но и понимание этого было утеряно, когда он зашелся удушающим стрекотом.       Кто-то потянул его за плечи и перевернул на спину. Солнце обожгло так, что глаза заслезились, но отыскать в себе силы, чтобы укрыться от слепящих лучей, попросту не осталось. Щеки охлаждало дуновение слабого ветра и капельки шумящего моря, но это нисколько не убавляло жара, нарастающего в голове. Его лихорадило: тело сотрясала крупная дрожь, открывшаяся рана нещадно горела огнем. Льющаяся кровь прожигала кожу, становясь клеймом: даже по ту сторону, ему никогда не избавиться от этого.       Он знал, что умирает. Уже однажды он проходил через это, когда в последний миг вырвал свою жизнь из рук смерти, став русалом. Ему были знакомы те ощущения. Нависшая над ним тень не имела очертаний. Глаза были слепы к прежде ослепляющим цветам. Исчезли все звуки. Ладони, до этого сжимающие его плечи, выпустили из цепкой хватки.       Он знал, что скоро уйдет, и его переполняло сожаление. Нил вновь подвел Эндрю.       Он знал, что не может уйти, не попрощавшись.       — Эндрю, — прохрипел он и тут же поперхнулся стрекотом. Это была бесполезная трата сил для наблюдающего, но не для умирающего. — Мне так жаль. Все, чего я только хотел, это любить…       тебя.       Так и осталось невысказанным на губах, когда он издал последний хрип и упал во тьму.

***

      Пусть он и был обессилен, в нем открылось второе дыхание, когда Ники вернулся с подмогой. Особенно с теми, кого Эндрю так долго искал.       — Ваймак, — одними губами произнес он ошеломленный.       — Рад тебя видеть, — улыбка тронула губы Дэвида, известного по кличке как Ваймак. Однако она быстро пропала, когда тот добавил: — Жаль, что при таких обстоятельствах.       За его спиной остановилось несколько русалок.       — Ники нам все рассказал. Я не мог заставить их пойти на это, но нашлись добровольцы. Тебя не успели забыть.       Впервые за весь этот бесконечно долгий и страшный день появился первый проблеск надежды.       — Поспешим, — увидев выражение лица Эндрю, заявил Ваймак и кивнул кому-то сзади. — Остальные отыщут нас.       Остальные. Эндрю видел не менее двух десятков, даже те, кто ему был незнаком. Но даже они решились последовать на помощь. И Ваймак утверждал, что это не все.       Он знал, что ему никогда не расплатится с ними.       И когда они плыли к кораблю, Ваймак поравнялся с ним, чтобы негромко произнести:       — Не думай о цене. Сосредоточься лучше на Ниле, его ведь так зовут?       Эндрю отрывисто кивнул. Говорить он не пытался — бесполезно. Изо рта вырывались лишь слабые хрипы, мало напоминающие стрекот, пока боль в горле не заглушала их. А после он прекратил попытки после предупреждающего перещелкивания Аарона, плывшего рядом.       Эндрю бросил вопрошающий взгляд на Ваймака, мысленно спрашивая: почему?       Удивительно, и все же его поняли.       — Все они осознают риски. Никто не мог оставить своего в беде.       Теперь Эндрю выглядел недоумевающим.       Ваймак слабо усмехнулся. В голосе прозвучали отголоски печали.       — Ты уплыл, но никто и никогда не отрекался от тебя. Мы ждали твоего возвращения. Она ждала.       — Би? — губами уточнил Эндрю.       — Да. Она многое сделала для нас. Мы бы все отправились за тобой в любом случае, потому что ты важен ей.       — А где, — попытался прохрипеть Эндрю, но его отвлек толчок. Оглянувшись, он успел заметить, как Аарон поспешно отстраняет хвостовой плавник от его хвоста.       Поняв, что его засекли, Аарон раздраженно выдохнул:       — Прекрати напрягать свое горло, — и чуть мягче добавил: — Она осталась в колонии. Слишком много лун прошло сквозь нее, чтобы рисковать. Да и оставшиеся русалки, как и мальки, нуждались в ее присутствии.       Эндрю понимающе кивнул. Би всегда умела сохранять спокойствие. Кто, как она, мог утешить взволнованную переменой колонию?       Как только они подплыли к кораблю, все последующие события смазались в туманной дымке.       Скорость русалок была впечатляющей: разогнавшись, они с легкостью могли выскочить из воды на невообразимую высоту. Потому, как следует приложив усилия, они выныривали из моря, из-за чего от их тел отскакивали миллиарды капель, и перепрыгивали через железные ограждения. Иногда их встречали неудачи: не каждый сразу мог взобраться на корабль, им приходилось пытаться вновь.       Эндрю из-за обессиленного состояния заскочил только с третьей попытки.       И ему едва удалось увернуться от наточенного кинжала. Его спасло собственное тело, которое отреагировало инстинктивно в ответ на возникшую угрозу. Нападавшего мужчину отшвырнуло хвостом в море раньше, чем Эндрю успел напрячься.       Теперь он был осторожнее. Ведь впереди развернулась бойня.       Он долго не мог отыскать Нила, и отчаяние по чуть-чуть продолжало забивать ему легкие. Эндрю не сдавался: с необузданным остервенением когти разрывали верещащих людей, пока тело упрямо продвигалось вперед. Они были не так сильны, как в родной стихии, но все еще могли дать отпор.       Первым он заметил Аарона, который целенаправленно полз в определенную сторону. Эндрю не рассмотрел, куда тот так спешит, ведь ему пришлось отразить удар. А когда он расправился с нападавшим, обернулся и, переборов подступивший к горлу ком ужаса, живо поспешил за ним. Ведь за потерявшим бдительность идиотом-близнецом вырос рыжеволосый мужчина, и в его руках было определенно что-то опасное.       Собрав все силы, Эндрю проскочил к противнику и когтем прорвал ему сухожилие на ноге, а после, когда тот начал падать, впился клыками в шею и резко свернул ее, ломая позвонки.       Аарон обернулся на звуки потасовки и внезапно побелел, осознав происходящее. Эндрю разжал челюсти и сплюнул прогорклую кровь. Он ненавидел людей.       — Ты, — начал было Аарон, но резко смолк, увидев что-то за спиной Эндрю. Он тряхнул головой: — Мне нужно к Ники. А ты спасай своего… своего…       Аарон раздраженно прострекотал:       — Я нашел его.       И не стал дожидаться ответа. Он торопливо проскользнул к Ники, который отбивался от изрядно потрепанного, но стойкого противника.       Отвернувшись от Аарона, Эндрю перевел взгляд на место, где только что был его брат.       На миг все внутри окаменело, прежде чем бурлящий поток безумия ударил ему в голову. Нил. Несомненно и точно это был его Нил, на котором не осталось живого места. Только один вид заплывшего от отека блеклого голубого вместо пестрящего синевой глаза запустил импульсы неконтролируемой слепой ярости. В нем кипела жажда крови. Он хотел разорвать каждого, кто посмел тронуть его хоть пальцем.       Он сорвался с места, позабыв о доводах разума, о рисках и последствиях — ему хотелось переломать каждый палец, мучительно медленно перерезать сухожилия и, оставив жертву абсолютно беззащитной, вырвать плоть сердца из воздыхающей груди. Но был вынужден остановиться, когда женщина, удерживающая Нила на острие клинка, прошипела предупреждение.       Она не просто смотрела, видела насквозь, игнорируя слои мяса и панцири костей, разразившуюся бурю его переживаний. Она насмехалась над ними и не пыталась того скрыть. Из ее рассеченного виска текла тонкая струйка крови и попадала на губы. С наслаждением она слизывала ее языком. Рот кривился в искусственной торжествующей улыбке. Не только Эндрю был уязвим. Его душа не была одинока в распахнутом безумии. Отличие было в том, что ее глаза были полны яда и затаенной скорби. И притаившегося страха.       Эндрю не мог к ней приблизиться — чувствовал, слово она сдержит. Лишившись всего, даже самое безобидное существо готово решиться на жестокость. Но и долго размышлять Эндрю не мог. Это могло стоить Нилу жизни.       Но женщина решила за него, когда, выплюнув последнее слово, ее рука напряглась для решающего удара. Эндрю рванул к ним, отбросив все, что удерживало. Поглощенное надеждой успеть, отвлечь напугать тело не знало промедления. Он молился Богине, умолял, чтобы она не оставляла его в это мгновенье, клялся отдать свою душу, если бы это спасло Нила.       Все оставшиеся луны это будет преследовать его в кошмарах. Косой порез из-за ослабевшей хватки, хрип Нила, падающего ничком на пол, размазывающиеся по торсу брызги крови. Расширившиеся в удивлении глаза женщины и зияющая чернотой глубокая рана в горле. Окровавленный кинжал, упавший к чужим ногам.       Эндрю не обратил внимания на постороннего. Его дрожащие от паники руки крепко обхватили плечи Нила и перевернули его на спину. Рвущиеся от отчаянного хрипа связки пытались дозваться до поникших ушей. Взгляд искал Нила, но ничего, помимо стекляневших глаз не находил. Нил умирал, и Эндрю умирал вместе с ним, ведь как бы он не пытался вернуть Нила, тот не возвращался. Он отдалялся, и по истечению каждого судорожного вздоха Эндрю чувствовал, как собственная грудная клетка сжимается от ускользающего кислорода.       Забери мою душу.       Забери мои кости.       Забери меня, но верни его!       Ему было страшно, что последующий вздох станет последним.       — Эндрю? — совсем рядом послышался неуверенный голос.       Русалка изнутри отозвалась угрожающим гулом. Эндрю не отнимал взгляда от бледнеющего лица Нила.       — Нил, — пытался выдавить он, но голос был сорван окончательно. — Нил…       Он прижался лбом к его лбу.       Вернись ко мне.       — Эндрю, — неожиданно прохрипел Нил, и Эндрю тут же отпрянул, чтобы заглянуть ему в глаза. Сердце рухнуло в желудок, когда он понял, что Нил смотрит сквозь него, взгляд был невидящим, как у слепого. — Мне так жаль, — в который раз извинился он, и Эндрю одинаково сильно возненавидел его так, как и жадно желал, — Все, чего я только хотел, это любить…       Русалка разрывала грудь своим душераздирающим воплем.       Нил закрыл глаза, так и не договорив.       Эндрю хотел встряхнуть его, шлепнуть плавником по хвосту, если бы это помогло привести в чувство. Он задыхался. Единственным, кто бы мог вдохнуть воздух в его грудь, был вновь очнувшийся Нил. Но Нил не открывал глаза.       — Эндрю, — уже ближе повторился назойливый голос. — Эндрю, ты меня слышишь?       Он резко нагнулся, пряча Нила своим телом. Голова повернулась вбок, клыки обнажились в зверином оскале, готовые разорвать любого, кто приблизится к ним. Незнакомка замерла рядом с ними и подняла руки ладонями к нему.       — Я не причиню вреда. Обещаю. Ты помнишь меня?       Всклокоченные темные волосы, неприметные тусклые глаза, белая кожа.       Однако присмотревшись, он вскинул подбородок так резко, что в шее хрустнули позвонки.       Эндрю помнил ее, человека, женщину, вызволившую его много лет назад. Она изменилась с их последней встречи, но он сумел опознать Рене. Только что она делает на корабле?       Рене неправильно поняла его реакцию, ведь посмела приблизиться и едва успела отскочить от ударившего рядом хвостового плавника. Она замерла. Руки все еще были выставлены перед собой.       — Я не причиню вреда. Я только хочу помочь.       Эндрю не верил ей. И на ее робкий шаг он вновь ответил предупреждающим ударом. Его тело сильнее сгорбилось над Нилом.       — Позволь мне помочь, — прошептала она. Ее взгляд метался от его лица к Нилу. — Я видела, насколько он слаб. Если не предпринять действий, он может умереть.       Кадык предательски дернулся. Взгляд Эндрю обратился к ранам Нила. Дрожащие руки сместились вниз. Перепонки между пальцами широко растянулись, когда ладони попытались полностью охватить мертвенно белое лицо, покрывшееся сотнями трещинок от обезвоживания. Он был осторожен в прикосновениях, чтобы не задеть припухлости и наливающиеся синяки.       Все нутро кричало о недоверии, но русалка в груди продолжала кромсать когтями его легкие. Он должен был попытаться. Если шанс есть, он возненавидит себя до скончания лун, если так глупо его упустит.       Эндрю медленно отстранился и разместился рядом. Рука обхватила все еще теплые сухие пальцы Нила. Его взгляд был насторожен. Он следил за каждым медленным движением Рене: опускающимися коленями в натекшую лужу крови, трогающими края раны пальцами, медленным поднятием дышащей груди.       Только сейчас Эндрю понял, что вокруг них установилась тишина. Оглянувшись на мгновение, он заметил, как русалки колонии Ваймака, те, кто не убрались под воду залечивать ранения, внимательно наблюдали за ними. Эндрю также увидел замерших неподалеку Ники, молчаливо глотающего падающие слезы, и бледного, перемазанного кровью, но относительно целого Аарона. Внешне он выглядел спокойным, но поджатые уголки рта свидетельствовали о нетерпении и необъяснимом волнении.       Эндрю снова глянул на Нила, после на Рене, которая, поймав его взгляд, поделилась новостью:       — Повезло, что я обезвредила Лолу раньше, иначе он был бы уже мертв. Порез неглубокий, но он совсем слаб, хоть и продолжает бороться. Мне нужно наложить швы, иначе…       Эндрю продолжал всматриваться в ее глаза. Не обнаружив в них ничего, кроме неподдельного беспокойства, он кивнул. Рене ответила ему кивком и неторопливо поднялась, опасаясь спровоцировать десяток русалок резкими движениями.       Вернувшись с жестяной коробкой с крестом на крышке, Рене тут же извлекла иглу. Убедившись, что она выполняет свою работу, Эндрю перевел взгляд на лицо Нила. Вторая рука обхватила первую и крепче сжала его пальцы. Весь процесс он мысленно молил Нила вернуться к нему и больше никогда не оставлять.       Закончив, Рене отрезала нить и убрала все в коробку. Эндрю мгновенно поймал ее взгляд.       — Возвращайся домой, Эндрю. Верните его обратно. Вода должна вернуть ему силы.       Эндрю увидел краем глаза, как зашевелились позади. Он не сопротивлялся, когда Аарон, выждав небольшую паузу, словно спрашивающий разрешение, осторожно подхватил Нила за плечи, а Ники — за хвост. Эндрю кивнул им и проследил, чтобы они аккуратно погрузились под воду.       Рене не уходила, и Эндрю не торопился ускользать к остальным.       Она слабо улыбнулась так же, как и много лун назад, когда его, будучи мальком, вернули в море. Он так и не сказал ей, и она не просила его, но Эндрю знал, что теперь обязан. Не только из-за спасения Нила, но и его самого.       Возможно, не все люди были плохи.              Она точно не была.       Он не пытался выдавить из себя слова, понимал, что больше не сможет. Но все равно попытался.       — Спасибо, — одними губами произнес Эндрю. Он знал, что Рене поймет. — За все.       Он верил, что она догадается: речь не только о сегодняшнем спасении.       Ее глаза блестели, рот продолжал дрожать в улыбке, когда Рене искренне ответила:       — Будь счастлив, Эндрю, со своим домом.       И Эндрю, кивнув ей на прощанье, вцепился в ограждение и перевалился за борт, погружаясь в радушные объятия пенящегося моря.       Там его ждали.