Крылья дракона сметут пепел моего прошлого

Жарко. Страшно. Больно. Деревня горела алым пламенем, дома окутывали громадные яркие языки огня, повсюду раздавались людские крики, которые, казалось, и вовсе теперь принадлежали не людям. По улицам неторопливо, на лошадях и пешком, вышагивали группы солдат в тёмно-серых доспехах, держа в руках длинные палки с подожжёными концами. Люди бежали от этих солдат, крича ои прося о пощаде, но их догоняли, ловили, и, собрав небольшую кучку людей, поджигали их живьём... Горели сараи со скотом и пропитанием, вскоре загорелись и ближайшие поля. Никто не знал кто прислал своих солдат, кто вжруг так возненавидел их тихую, хоть и достаточно большую, деревню. Они не щадили детей и женщин, как будто под тёмными доспехами и вовсе были не люди, ну или люди, продавшие душу дьяволу, не знающие пощады и сострадания. Последним подожгли небольшое здание детского дома, где жили сироты. Там не было убежища, солдаты будто точно знали это... Детские крики в агонии наполнили деревянное здание, но никто из них так и не смог открыть хоть одно окошко, чтобы попытаться сбежать...

***

К утру с неба полились крупные капли дождя, туша остатки огня. От домов остались лишь горы пепелища и обгорелые доски с брёвнами, они не успели сгореть до конца из-за начавшегося дождя. Казалось, не осталось и одной живой души после всего ада, что происходил здесь всю прошлую ночь, но вот из подземных каменных подполий стали вылезать люди. Некоторые выходы из спасительных комнаток завалило, но их общими усилиями высвобождает те, кто уже выбрался. Дождь смывал с лиц людей черный пепел, и кто-то поднял голову к небу, прикрывая глаза, чтобы почувствовать хоть какое-то облегчение. Среди выживших были в основном дети и женщины. Кто-то принялся уже оплакивать своих погибших друзей и родственников, кто-то считал, что времени на слёзы нету, и нужно как можно быстрее уходить из деревни. Ведь армия солдат вернётся, чтобы добить оставшихся. Арси вылезла из завалов вместе с другими детьми, их было штук 5-8. К ним сразу побежали их родители, но вот к русоволосой девочке с голубыми глазами никто не собирался подбегать. Арси в ужасе стала оглядываться вокруг, ища среди людей вокруг своих родителей, но всё никак не находила. Какая-то женщина опустилась перед ней на колени, зажимая в своих объятиях и говоря что-то утешающее и сожалеющее. И правда, Арси было всего 6, а она уже осталась единственной из семьи Столетт, осознание этого в детскую голову приходило медленно и неохотно. А хотя казалось, ничего не предвещало беды, ещё вчера утром она пекла с мамой блинчики, а потом ходила с папой пасти овец... Но ближе к вечеру в деревню нагряли отряды солдат, что с какой-то молчаливой ненавистью стали поджигать дома, да и всё, что попадалось им на дороге. Как только голубоглазой девочке протянули кулон её мамы: маленький бесформенный зелёный камушек, и папин дорожный кинжал, что смог выстоять жар огня, и лишь чуть подплавился, из её глаз брызнули слёзы. Женщина вздохнула, и, поднявшись, ушла помогать другим пострадавшим.

***

Прошло несколько дней с этой трагедии, все выжившие люди шли кучкой по ночному лесу, уходя всё дальше и дальше от остатков родной деревни. Среди них стояла какая-то странная, траурная тишина, никто сейчас не хотел разговаривать и что-либо обсуждать, только предводитель "банды" что-то изредка говорил. Следом за ними наверняка уже шли солдаты, зная, что выжившие остались, и что они будут стараться от них бежать. Арси шла сама, её никто не вёл за руку как других детей, до неё и вовсе никому не было дела. Девочка сжимала в ладошке кулон, что теперь висел у неё на шее, а папин кинжал она крепко прицепила к поясу, чтобы не потерять. Молодой мужчина был предводителем группы, следя за тем, чтобы никто не посмел свернуть с тропы в лес, и нет-нет давал какие-то направления насчёт их дальнейших действий. -самым опасным будет встреча с Ночной фурией. Мы приближаемся к их землям, где находится вход в их пещеры. А они не жалуют гостей. Столетт подняла взгляд в сторону голоса мужчины, и чуть нахмурилась, вспоминая всё, что она знает о тех таинственных существах, которых относили, вроде как, к драконам. Отец много рассказывал Арси о драконах, в особенности о Ночных фуриях. Он их обозначал как отдельный вид, ведь они могли принимать форму человека, выделяясь, зачастую, лишь ярко-зелёным цветом глаз и чёрными-чёрными волосами. Фурий боялись, их богиня была благосклонна к своим детищам, и, по рассказам многих старцев, питала их, и ихний мир своей силой. Но отец девочки рассказывал о совсем другой стороне поведения этих невероятных существ. Они были агрессивны и опасны лишь со стороны, защищая свою семью от любых внешних угроз, и даже намёков на них. Ночные фурии хранили покой своей стаи как нечто хрупкое и ранимое, хоть на самом деле это было далеко не так: чем большая угроза назревала для стаи, тем более сплочённей они становились, ведь для каждой из них было важнее защитить того, кто был рядом. "Так может, они смогут нам помочь?" Столетт устремила взгляд на людей вокруг, но, судя по их взглядам, они уж точно не хотели её слушать. Да и кто в здравом уме пойдёт к самым могущественным и агрессивным существах и мире? Девочка дождалась, когда мужчина отвернётся, и сразу после того, как это произошло, юркнула в кусты как можно бесшумнее. Никто даже не заметил, по крайней мере пока что, и девочка побежала вглубь леса, как раз в ту сторону, которую группа старалась пройти стороной, к таинственным и пугающим землям Ночных фурий. "Я же могу попросить у них о помощи, хотябы попытаться.."