Последняя охота

Наверное, ещё никогда в одном помещении не собиралось так много рыжеволосых женщин. Пятьдесят столичных ведьм в относительно небольшом пространстве — СПА-центре, принадлежавшем одной из них. Да, у многих был весьма процветающий бизнес, который умело прикрывал колдовскую деятельность. Одна из гениальных идей охотника Якова, за что огромное ему спасибо от всех присутствующих и не присутствующих здесь ведьм. — Готово. Молодая миловидная девушка с длинными косами и пирсингом в носу выключила фен, сняла с пожилой, дорого одетой женщины накидку и отошла в сторону, гордясь проделанной работой. Женщина чуть склонилась к зеркалу, поправила кончиком пальца помаду в уголке губ и довольно улыбнулась. Серафиму было не узнать. Это была уже не бабушка в косынке и поношенном грязном фартуке. Для столь важного события ведьма сменила имидж: багряные локоны без намёка на седину уложены в элегантную укладку, безупречный макияж придавал свежести и молодости, аксессуары выгодно подчеркивали всё ещё блестящие, яркие и живые глаза. Серафима встала с кресла, поправила кремовый жакет, пригладила только ей одной заметные складки на юбке-карандаше в тон и оглядела присутствующих. Именно в этот момент в дверь вошла пятьдесят первая ведьма в черном брючном костюме со стопкой бумаг в одной руке и красной сумочкой биркин в другой. — Все подписи собраны, — заявила она, снимая солнцезащитные очки. — Пора, — решительно кивнула Серафима, коварно улыбнувшись. Напряжение сгустилось в воздухе, каждая ведьма пыталась скрыть волнение от предвкушения, но смешение аур в небольшом пространстве не позволяло этого сделать. — Маша, Настя, поехали, — Серафима направилась к выходу, цокая каблуками. Маша, аптекарь и связующее звено ведьм с охотником Яковом, и Настя, только что вошедшая последней, ведьма и юрист по совместительству, молча проследовали за ней. Михалыч закинул скрещенные ноги на стол и выдувал в потолок кольца сигаретного дыма. Дима Борисович, бледный и потерянный, мялся в дверях своего кабинета. Яков мерил комнату нервными тяжелыми шагами. А Салем следил за происходящим своими золотистыми глазищами, поворачивая мохнатую голову вслед за движущимся туда-сюда охотником. — Яш…, — подал голос начальник, глядя снизу-вверх виноватым взглядом. Яков посмотрел на него настолько убийственно-пронзительно, что тот сразу смолк. — Мне твои извинения не нужны, — процедил он ядовито. — Да мне не за что извиняться, — буркнул в ответ Дима Борисович. — Есть. И ты это знаешь. Михалыч сощурил один глаз, снова затягиваясь и внимательно глядя на босса другим. Он догадывался, что должно сейчас произойти. Яков никогда не предъявлял тому за старую обиду, но, видимо, чаша его гнева была переполнена сегодняшней последней каплей. Дима дёрнулся, как от пощёчины. Насупился. Прошипел сквозь стиснутые зубы: — Я тебя не сдавал тогда, что бы ты знал. Яков снисходительно усмехнулся. — Тогда кто меня сдал? — Это сделала я. Трое охотников и Салем резко обернулись к входным дверям. Три ведьмы появились настолько незаметно, что шокировали даже самого опытного, чуть не свалившегося со стула Михалыча. — Добрый день, — улыбнулась Серафима, деловито кивнув головой, — От лица всех ведьм города я требую переговоров. Все трое мужчин выглядели ошарашенными. Яков не мог поверить, что перед ним действительно стоит бабушка Кира, как и поверить словам, которые та произнесла, прежде чем поздороваться. Дима Борисович признал в голосе уверенной в себе ведьмы, стоявшей перед ним, того самого тайного осведомителя, снабжавшего информацией последние два года. А Михалыч… Михалыч ещё никогда прежде не встречал настолько великолепной, потрясающей женщины, затмившей даже двух других, помоложе, стоявших за её спиной. Кот вальяжно прошагал к незваным гостьям, услужливо потёрся мордой о ногу Серафимы и уселся рядом, демонстративно показывая, на чьей он на самом деле стороне. — Так и знал, — цыкнул Михалыч и покачал головой. — Ну что, мальчики, долго ещё будем в гляделки играть? — насмешливо сказала главная ведьма. — Это в конце концов не очень-то вежливо — заставлять ждать будущих партнеров. — Партнёров? Да что вы себе…, — опешил Дима, первым придя в себя, — Михалыч, Яков, ну-ка пакуйте их в наручники! — Шшшш…, — прижала палец к губам ведьма. — Не шуми, мальчишка. Мы сейчас сядем за стол переговоров, и я объясню, как мы будем дальше взаимодействовать и почему это важно как ведьмам, так и охотникам. А уже потом дам тебе слово. Понял? Яков закатил глаза, усмехнувшись и сунув руки в карманы комбинезона. Дима выглядел глубоко оскорбленным и даже немного напуганным, а Михалыч восхищенно улыбнулся, делая последнюю затяжку. — Какая женщина…, — восторженно прошептал он и затушил окурок. — Дамы, прошу за мной в приёмную. — То есть, Вы нарочно подставили охотника, который оказал Вам помощь, чтобы удержать его в рядах обычных ищеек… — Именно. Только так он мог и дальше оказывать поддержку простым добропорядочным ведьмам. — И Вы подставляли собственного внука-ведьмака ради того, чтобы Яков его поймал, — выгнул бровь Дима Борисович. — Совершенно точно, — кивнула Серафима. — И… Простите, спланировали их… черт, вы знали, что они влюбятся? — Я очень на это надеялась. Согласитесь, то, что самый выдающийся и опасный охотник так долго оставался на службе и ни одна из ведьм так и не сумела его очаровать, наводит на определенные мысли… На этих словах Маша грустно вздохнула, а Яков презрительно прыснул и скрестил руки на груди. — Допустим, — прокашлялся главный ведьмолов, — но как же… — Ориентацию собственного внука я поняла и приняла даже раньше него самого. И свести их вместе показалось мне идеальным планом. Разве я ошиблась, Яков? — обратилась к нему ведьма. Яков молча отвернулся. — Кирюша стал проблемой не только для вас, но и для нас. Для меня — особенно. Я много лет пыталась решить конфликт между ведьмами и охотниками, разрабатывала план, изложенный в этой папке…, — она постучала ногтем по документам. — А мой внук всё портил своим неугомонным, безобразным поведением. Устранение его сил — благо прежде всего для него… — Только вот вышла промашка, — грубо оборвал Яков. — Такого просто не может быть, — улыбнулась ведьма и погладила сидящего на её коленях Салема. — Кир ушёл, потому что уверен, что я его не люблю. — Но это же не так, — снова улыбнулась женщина. — Уверена, Вы с ним всё уладите. Но позже. Сейчас мы должны подписать соглашение о перемирии и сотрудничестве. Здесь, — она кивнула на документы в руках Насти, — подписались все до единой ведьмы города. Разумеется, кровью. Поверьте, уговорить каждую из них было очень-очень-очень сложно. — Не то, что подставить Кирилла, да? — съехидничал Яков. — Повторяю — это для его же блага. — Да плевать, я ухожу. Яков рывком поднялся и уже схватился за ручку двери, но замер, когда Серафима повысила голос: — Это дело всей твоей жизни, Яков. Для этого союза ты сделал не меньше, чем я. И мир между нами будет заключен только если ты поставишь свою подпись. Ты ценный и полезный союзник, но опаснейший враг. Поэтому подумай ещё раз, взвесь всё хорошенько и реши — сможешь ли ты уйти сейчас, бросив всё на произвол судьбы, или продолжишь делать то, что всегда считал своим долгом? Только теперь с развязанными руками, не за спиной у собственных товарищей. Охотник медленно повернулся. Все присутствующие, включая мурчащего кота, вперили в него вопрошающие взгляды. Молчание затянулось, но в конце концов Яков тяжело вздохнул и уселся на своё место. Дима Борисович прочистил горло и поправил душащий галстук. — Серафима, Вы самая коварная и умная ведьма из всех, кого я встречал, — с уважением сказал главный ведьмолов. — Вы опасная женщина и связываться с вами — огромная ошибка. Серафима лишь с саркастичной улыбкой приподняла брови. — Однако, от лица всей службы ведьмоловов, я сообщаю Вам, что мы будем счастливы заключить перемирие и соглашение о дальнейшем сотрудничестве с ведьмами. Где нужно подписать? Когда все подписи (а точнее — кровавые отпечатки пальцев) были поставлены и присутствующие обменивались рукопожатиями, в приёмную влетел запыхавшийся охотник Котёночкин. Первое, что почувствовал Яков, ещё до того, как он произнёс хоть слово, был страх. Страх ужасающий и парализующий. Такой мощный, какого раньше он прежде никогда не испытывал. — Шеф, там… Там это… Пожар… — тяжело дышал Котёночкин, — магическая утечка какая-то… Датчики зашкаливают… — Блять, — рявкнул Яков и сорвался с места. Ему не нужно было знать детали, он всей своей сутью чувствовал, где именно случился злосчастный пожар и по чьей вине. Теперь самым важным для него было успеть. Скорее добраться до места, в котором он пробыл последние дни, в котором наконец-то почувствовал себя дома. Убедиться, что с Киром всё в порядке, что засранец цел и невредим. Прижать к себе, спрятать от всех невзгод в крепких объятьях, а после — надавать по роскошной жопе за то, что сбежал. Только бы успеть. Только бы… Он не понимал, как так вышло. Откуда взялся огонь? Почему он так скоро разрастается? Отчего так трудно дышать? Словно парализованный, не двигаясь, не шевелясь, Кир стоял истуканом и смотрел, как языки пламени уничтожают всё то, что когда-то ему так нравилось. Всё нажитое «дурной» магией. Жаль было только старенькую, но верную швейную машинку. Она была ему дорога, всё-таки бабкин подарок. Уже вовсю полыхали мотки тканей, пудрово-розовый диван, плавилась гигантская оконная рама, пол под подошвами раскалился, словно угли. Огонь подбирался к швейной машинке… Кир закашлялся, упал на колени, натянул ворот кофты на нос. Из глаз нескончаемым потоком текли жгучие слёзы. Он протянул правую руку вперёд, с трудом сфокусировал взгляд. — Ну давай же, давай… Ничего не выходило, ведьмак чувствовал лишь опустошение и горечь. — Ну же! Стухни, сука! Прекрати гореть, давай! Раньше ему с лёгкостью давались подобные фокусы, но теперь… Теперь сил больше не было. Он потерял их, променял на любовь. На любовь, которая больше никому не нужна. И он не нужен. Кир сильно зажмурился. В раскаленном, выжженном воздухе не оставалось кислорода, перед глазами плыло. Уже бывший ведьмак упал на пол, рядом рухнула бетонная балка, чудом не раздавив его, как букашку. Лопнуло, наконец не выдержав, окно. Он больше ничего не видел, ничего не слышал, и почти не чувствовал. Ни звук бьющихся осколков, ни сирены пожарных машин и скорой, ни крики людей снаружи. Ни голос мужчины, которого правда, по-настоящему всем сердцем успел полюбить… — Я-к-к-ков. И даже не понял, что произнёс его имя пересохшими губами. — КИ-И-И-ИР! Перед полной отключкой Кирилл равнодушно отметил, что кто-то схватил его за щиколотку. А потом была полная, кромешная пустота. — Никогда! Никогда от меня больше не убегай! Яков снова прижал к себе, провёл ладонью по колючему ёжику седых волос. Длинные локоны, точнее то, что от них осталось, пришлось обрезать. А в остальном — ни царапинки. Даже ожогов не было. Им обоим повезло. Кир потёрся щекой о Яшину щёку и откинул голову назад, недоверчиво глядя в любящие и всё ещё полные ужаса голубые глаза. — Яш, а как же… — Да плевать мне на заявление. И службы ведьмоловов, считай, больше не существует. Просто верь мне, хорошо? — Хорошо. Кир улыбнулся и снова тесно прижался, вцепившись в Якова крепко-крепко. — Нам теперь жить негде… — Что-нибудь придумаем, — спокойно произнёс охотник, целуя колючий висок. — У меня совсем ничего не осталось… Вообще ничего… — У тебя есть я. И бабушка. — Машинка сгорела. — Я подарю тебе новую. — Но та была старая… — Я подарю тебе старую. Кир усмехнулся в его плечо. — У меня завтра показ, должны были приехать смотреть модели. Что я им покажу? — Ну вот на мне комбинезон, его и покажем. — Думаешь прокатит? — Ещё бы! Это же самая лучшая вещь на свете, правда воняет ужасно. — Да, кошмар. Но если сейчас постирать, то высохнуть успеет. — Ну вот, — Яков боднул лоб Кира своим, — у нас есть какой-никакой план действий. Сначала постирать шмотки, потом надрать тебе задницу… Кир рассмеялся легко и заразительно, откинув голову назад. Ему было так хорошо и спокойно, несмотря на пережитый кошмар. Рядом с Яковом он в безопасности. Прямо физически ощущает укутавшее его одеялко заботы и любви, комфорта и счастья. Нет, он больше никуда от него не сбежит. Хватит, набегался. И охотника своего не отпустит, или как там он теперь называется? Да неважно. Без разницы. Когда ты любишь и любят тебя — вот самое главное. — Всё в порядке, — Михалыч повесил трубку и хитро сощурился на Серафиму. Та, хоть и выглядела спокойно, но всё же заметно облегченно выдохнула. — Я знала, что всё будет хорошо. — Ммм…, — неопределенно промычал Михалыч. — Откуда же Вы знали? — Просто знала и всё, — пожала та плечом. — Что ж, мне пора забирать кота и возвращаться. Столько дел, столько дел, знаете ли… — Конечно. Мисочку его тоже возьмёте? — услужливо предложил Михалыч. Серафима задумалась. — А давайте, возьму. Что ему ещё нужно? Лоток? — Сейчас принесу. Михалыч пошёл собирать вещи Салема, мысленно расставляя кусочки пазла в пустоты сложившихся обстоятельств. Только одно не давало ему покоя, но старый охотник подозревал, что и за этим стояла прекрасная, могущественная ведьма в самом рассвете сил. Как она умудрилась это провернуть? Чьими руками? — Ааааа…, — протянул Михалыч и полез в карман за пинцетом. — Не руками — лапами! Из наполнителя торчал непрожёванный кусочек бумаги. Даже буквы можно было прочитать: «ВЛЕНИЕ ОБ ОТС». — Ха! — громко хохотнул охотник. — Ну надо же, и рыбку съела и косточкой не подавилась! Он рассмеялся так, что предсказуемо зашелся в кашле. Но оно однозначно стоило того. Михалыч утёр слёзы в уголках морщинистых глаз, почистил кошачий лоток и всё приговаривал под нос восхищенно и очарованно: — Какая женщина… Ну какая же всё-таки женщина…