Radio Healed the Video Star

Когда Аластор врывается в вестибюль отеля и требует сообщить местонахождение Ниффти, демоны, находившиеся там — Энджел Даст, Чарли и страдающий от похмелья Хаск — не решаются ответить. Обычно Радио-демон всегда находится в состоянии мании, но сейчас они видят, как в его глазах скачут линии частот, а по подбородку стекает тёмная кровь. Его тени проносятся вперёд, распахивая шкафы и двери в поисках крошечной горничной. Даже фирменная улыбка Аластора кажется более жуткой, чем обычно. — Ну же, — повторяет он ещё раз. Не получив ответа, он вздыхает и взмахивает рукой. Ниффти появилась с клубами дыма и пламени, держа в одной руке молоток, а в другой — сопротивляющуюся крысу. Она бросает крысу, и та бежит к входной двери, которую Аластор не успел закрыть. — Ниффти! — воскликнул Аластор, улыбка стала шире. — Очень рад тебя видеть. Я понимаю, что ты, должно быть, очень занята, и мне не хочется отрывать тебя от работы. Я знаю, как тебе нравится выполнять свои обязанности. К несчастью, мне срочно нужны твои маленькие кропотливые ручки и зоркий глаз! Пойдём со мной. Ниффти не успевает ответить, как Аластор подхватывает её на руки. Он больше ничего не говорит и поворачивается, чтобы уйти, держа растерянную Ниффти под мышкой, как мягкую игрушку. — Какого хрена сейчас произошло? — ворчит Хаск. Из всех них он больше всего привык к странностям Радио-демона, поскольку знал дольше всех, но сейчас даже он не понимал, что делать с… что бы это ни было, чёрт возьми. Чарли с беспокойством смотрит на дверь, которую Аластор в спешке забыл закрыть. — Надеюсь, всё будет в порядке, — бормочет она. — Хех, — Хаск перевернулся на бок. — Я уверен, нет ничего, с чем Аластор мог бы не справиться. И даже если не сможет, это не наше дело. Чарли смотрит на крылатого кота, огорчённая тем, что одному из её друзей (может быть?) нужна помощь (возможно?), а она ничего не может сделать. — Но! — Успокойся, принцесса. — Вынужден согласиться с Хаски, — Энджел потягивается и зевает. — Если бы Улыбашка нуждался в тебе, он бы сам попросил тебя. А единственный демон, которого он попросил, был маленьким и сильным. Чарли всё ещё колеблется, но закрывает эту тему, пока в комнату не входит Вэгги, склонив голову над планшетом. — Вэгги, с Аластором что-то не так! Вэгги поднимает глаза, потрясённая внезапностью своей девушки. — Милая, притормози. Что происходит? — Ничего не происходит, — говорит Хаскер с дивана. — Ал пришёл, схватил Ниффти и ушёл. Вот и всё. Вэгги прищуривается, глядя на дверь. Она подходит к ней и выглядывает наружу, прежде чем закрыть её с щелчком. — Чарли, Аластор — Оверлорд. Даже если у него неприятности, он достаточно силён, чтобы справиться с ними. Она подходит к своей расстроенной возлюбленной и обхватывает ладонями её лицо. Вэгги прижимается лбом к лбу Чарли и слегка напевает, пока напряжение не покидает тело принцессы. — Эй, — возмущается Энджел Даст, — Почему вам двоим можно публично проявлять любовь, а мне нет? Вэгги поворачивается, сверкая глазами. — Потому что, — рычит она, — твоё понимание любви — это стриптиз на коленях у Хаска и засовывание языка ему в глотку. Энджел Даст закатывает глаза. — Один раз! Это было всего один раз. И он был по особому случаю! — отвечает он. Вэгги начинает раздражаться. — Пожалуйста, скажи мне, что твоим «особым» случаем был не тот инцидент, когда ты устроил драку с сэром Пентиусом. Ты хоть представляешь, какой это был пиар-кошмар для Отеля?! Ты уничтожил единственное хорошее заведение с карри в том квартале! Энджел Даст выглядит несчастным, пока вспоминает об этом. Когда он обнаружил среди обломков вывеску Deal Up That Spice, демон-паук прослезился. — Вообще-то я не об этом! Я говорю о годовщине нашего с Хаском первого свидания! — А-а-в, — умиляется Чарли. — Это так романтично! — Чарли, мы наткнулись на Энджела, пытающегося отсосать Хаску. — Сука, я же сказал, что кое-что уронил! И просто опустился на колени, чтобы это поднять! — Энджел поправил пух на груди. — Я не виноват, что ты сделала поспешные выводы! Вэгги ощетинилась и сделала шаг вперёд, обвиняюще указывая пальцем. — О, просто сделала поспешные выводы? Значит я не слышала, как ты сказал: «Не могу дождаться, чтобы высосать тебя досуха, милый котик?» К счастью, Энджел избежал необходимости отвечать, так как входная дверь распахнулась. Звук удара о стену заставил Хаска проснуться, он вскочил на диван и приготовился к атаке. Аластор входит и приветствует демонов: — Всем добрый вечер, — говорит он. — Прошу прощения за свою грубость ранее, но времени было мало. Они не отвечают. Не сразу. Все слишком заняты, уставившись с отвисшими челюстями на то, что принёс Аластор Первой опомнилась Вэгги. — Аластор, что это за чертовщина? — показывает она обеими руками на то, что он держит. Аластор выгибает бровь. Он переводит взгляд с Вэгги на тело в своих руках, затем обратно на Вэгги. — Это Вокс, моя дорогая. Ты, должно быть, слышала о нём. Его продукция буквально повсюду! Энджел выглядит так, будто не знает, остаться ему или выбежать из комнаты. Как реагировать, когда в комнату входит чёртов Радио-демон Аластор, неся на руках своего бездыханного врага (и грёбаного парня Валентино)? — Он мёртв?! — кричит Энджел Даст. Он начинает пятиться в сторону лестницы. Если ему придётся бежать, чтобы спастись от гнева Валентино, нужно будет захватить Толстого Наггетса и собрать вещи для себя и Хаска, потому что каким бы куском дерьма он был, если бы оставил своего парня разбираться с ядерными последствиями этой хуйни и... Энджел чувствует, как когтистая рука мягко ложится ему на спину. Словно почувствовав внутреннее беспокойство своего любимого, Хаск пришёл успокоить его. Паук делает глубокий вдох, кивает коту и неуверенно улыбается. Аластор усмехается. — Нет, он не умер. Просто без сознания. Хотя, полагаю, его текущее состояние требует помощи, иначе для него это может оказаться фатальным. «Текущее состояние» Вокса, как выразился Аластор, заключалось в том, что его экран был разбит вдребезги, и спереди текла электрическая голубая кровь. У него были ужасные раны, кровоточащие сквозь прорехи в его одежде. — Аластор, — произносит Чарли в тихом ужасе. — Это ты сделал? Радиоведущий удивлённо моргает. Он смеётся. — Нет, но полагаю, я понимаю, почему ты так думаешь. Нет-нет. Боюсь, это не моих рук дело. Он делает паузу и смотрит на Вокса. На мгновение его улыбка становится натянутой и воздух наполняется звуком статического электричества, когда его глаза блуждают по телу Оверлорда. Его немигающий взгляд задерживается на разбитом экране Вокса, и звуки помех становятся настолько громкими, что остальные затыкают уши. В комнату вбегает Ниффти, держа в руках коробку со стеклянными осколками. Аластор моргает, и ужасный шум прекращается. — А, Ниффти! Ты собрала их все? — Когда она кивнула, Аластор просиял, — Великолепно. Он направляется к лестнице, игнорируя попытки других выбить из него объяснения. — Боюсь, я должен уйти. Бедного Вокса нужно уложить в постель. Ему не станет лучше, если он не получит достаточно отдыха. Ниффти, будь добра, следуй за мной. Все следят за тем, как Аластор поднимается по лестнице, а Ниффти бежит за ним. Когда он исчезает из поля видимости (и, надеюсь слышимости), Энджел Даст издаёт вопль: — Какого хрена? — он проводит руками по лицу. — Какого хрена? — повторяет он и указывает в сторону, ушедшего Аластора. — Я… Он… Блять?! — Энджел падает на стул и закрывает лицо руками. — Я уверена, этому есть разумное объяснение, — начинает Чарли. — Какое, например?! — спрашивает Энджел пронзительным голосом. — Вал сожжёт это место дотла вместе с нами! Чарли открывает рот, чтобы ответить, но останавливается. Она бросает взгляд на Хаскера, который к тому времени снова устроился на диване. — Ха-а-аск, — протягивает Чарли. Она перемещается к нему и опускается на колени так, чтобы оказаться возле его уха. — Знаешь, что было бы здорово? Демон-кот переворачивается на бок и пытается её игнорировать. Чарли тыкает его в спину. — Если бы ты поднялся наверх… — Нет, — говорит Хаск, отмахиваясь от неё. — И проверил Аластора и его… гостя! — Это нас не касается, — рычит Хаск. Он садится и искоса поглядывает на Чарли, которая смотрит на него грустными щенячьими глазами. Он ненавидит грустные щенячьи глазки. Кот вздыхает. — Ты ведь не оставишь меня в покое, да? Когда чарли одаривает его своей самой сияющей улыбкой, он снова вздыхает. — Ладно. Я проверю, что за херню он затеял, но ты останешься у меня в долгу! Хаск чертыхается про себя, поднимаясь по лестнице. Энджел Даст следует за ним и уходит, когда они приближаются к двери. Он никогда не видел демона-паука таким потрясённым и знает, что его возлюбленный собирается устроить гнездо из одеял и провести остаток дня, прячась. Всё, связанное с этой крысой Валентино, всегда выводило Энджела из себя. Хаск готов поспорить на своё левое крыло, что Энджел уже уютно устроился в куче одеял и обнимает Толстого Наггетса, чтобы успокоить нервы. Позже принесу ему пинту мороженого и чего-нибудь крепкого, — обещает про себя Хаск. Он заворачивает за угол и направляется к двери, ведущей к ещё одной лестнице. Комната Аластора находится в башне, которую он с помощью магии присоединил к зданию отеля. Хаск поднимается по винтовой лестнице, на половине пути приостанавливаясь, дабы перевести дух. По мере приближения к вершине Хаск слышит тихую музыку в стиле свинг. Дверь Аластора слегка приоткрыта, и Хаск заглядывает внутрь. С его ракурса невозможно разглядеть ни Аластора, ни Ниффти, ни их нового друга. Хаскер со страдальческим вздохом открывает дверь и входит в комнату. Немногие могут похвастаться, что были в комнате Аластора. Ну, комната — это не то слово. Это скорее пентхаус. Пентхаус с пристроенной радиостудией. Несмотря на то что у него уже есть студия в другом конце города, Радио-демон захотел, чтобы она была поближе, потому что, по его словам: «Вдохновение может прийти в любое время суток!». Чарли это ничего не стоило, поскольку это было создано с помощью его магии, так что они не могли пожаловаться. По большей части всё выглядит вполне нормально. Полированные деревянные полы, красные обои, висящая люстра из золота и хрусталя. Полноценная кухня с небольшим уголком для завтрака. Настоящая мечта. Но. Хаск знает, что это всего лишь показуха. Знает, что если зайти достаточно далеко в квартиру, можно увидеть двери, ведущие в другие места. В места, которых не должно существовать в этом пространстве. Однажды Хаск совершил ошибку, открыв одну из таких дверей, и очутился лицом к лицу с болотом. Дверь вела к пирсу, с привязанной к нему лодкой, и кот-демон увидел шаткий дом на сваях. В окнах дома горел пугающий жёлтый свет, из-за которого коту демону казалось, что здание изучает его в ответ. Хаск закрыл эту дверь и всегда старался обходить её стороной. Спальня Аластора до странности просторна. В ней есть кровать, письменный стол, навесные полки, две лампы у стола и кресло с высокой спинкой. В данный момент Аластор сидит в кресле и пристально наблюдает за тем, как Ниффти аккуратно вставляет осколки стекла в экран Вокса, словно решает худшую в мире головоломку. Хаск не может не восхититься, наблюдая, как трещины затягиваются с каждым вставленным осколком. — А, Хаскер! — говорит Аластор, наконец заметив присутствие кошачьего демона. — Чем я обязан этим неожиданным и нежеланным визитом? Хаск фыркает. — Я пришёл сюда за объяснениями, вот и всё. — Он жестом показывает на Вокса. Аластор уступил свою кровать Телеведущему, который сидел прислонившись к изголовью кровати, пока Ниффти работала. Тело Оверлорда обмякло, он стал похож на марионетку с оборванными нитями. Его пиджак валяется на полу рядом с ботинками, а остатки жилета и рубашки промокли насквозь. Ниффти напевает в такт мелодии, звучащей из фонографа на столе Аластора. — Хаскер. Демон-кот отрывает взгляд от раненого Повелителя и переключает всё внимание на Аластора. — Я просто хочу сказать, — продолжает Хаск, — странно, что ты прилагаешь столько усилий, чтобы его вылечить. Я просто не понимаю. Зачем беспокоиться? Аластор переводит взгляд на Вокса и не отвечает. Его экран выглядит в тысячу раз лучше, чем раньше. Хаск замечает как руки Радио-демона, сжимают подлокотники кресла. Когти впиваются в обивку. Хаскер косится на него и у него отвисает челюсть. — Чёрт возьми, — демон-кот опустился на пол. — Это не твоих рук дело. — Как я и говорил, — раздражённо бормочет Аластор. — И ты злишься из-за этого. Аластор ослабляет смертельную хватку на стуле. — Он мой соперник. Если ему суждено умереть от чьей-то руки, то только от моей. Теперь в глазах полыхала ярость. — Если ему предназначено умереть, то это должно произойти в славной битве. С каждым словом воздух наполнялся помехами, а сверху начал мигать свет. Хаск кивает. — У тебя есть идеи, кто это сделал? Аластор делает паузу. — Сначала не было, но благодаря нашей дорогой Ниффти и её неисправимой тяге к социальным сетям… — Я говорил тебе тысячу раз. Можно просто сказать «социальная сеть» в единственном числе. — …У меня есть подозрения, кто виноват в этом отвратительном проступке, — продолжает Аластор, будто Хаск ничего не говорил. Радио-демон откидывается на спинку кресла. — Но, пожалуй, займусь этим позже. Ниффти, как продвигается ремонт? — Почти закончила, — говорит Ниффти. Она вставляет последний кусочек в экран Вокса. — И-и-и-и готово! Та-да! — Она торжественно взмахивает руками. — Так ему намного лучше! Но это не так. Экран Вокса действительно починен, но остаётся чёрным, а сам демон сидит неподвижно. Аластор рассматривает его, затем хлопает в ладоши. — Воксу нужен отдых! Да, именно так. Он щёлкает пальцами, и его тень отделяется от стены. — Принеси мне аптечку, — приказывает он. — Ниффти, дорогая. Не могла бы ты позаботиться о его одежде? Ниффти испускает радостный визг и начинает расстёгивать штаны Вокса. — Нет! Нет! Нет! — Аластор снова щёлкает пальцами, другая тень хватает Ниффти за воротник и оттаскивает в сторону. — Его брюки в порядке, Ниффти. Я имею в виду его рубашку, пиджак и жилет. Они отчаянно нуждаются в стирке. — Ох, — говорит Ниффти с виноватой улыбкой. — Точно. Теперь это имеет больше смысла. Хотя, — она наклоняется вперёд и сужает глаз. — Если честно, я думаю, что рубашке конец. Без шансов. Но я могу посмотреть, что у нас есть в «Потеряшках». Аластор смотрит на неё в ужасе. Он видел, какой мусор остаётся в бюро находок. Ни за что на свете его соперник живым или мёртвым не стал бы носить футболку, забытую на каком-нибудь Cumfest 2019. — Ни за что! — Тогда, может, позаимствовать что-нибудь у Энджела? Аластор фыркает. Хаск предупреждающе шипит на Радио-демона. — Мы решим этот вопрос позже, — говорит Аластор, взмахнув рукой. Его тень вновь появляется, держа в руках аптечку и флакон с антисептиком. Ниффти снимает с Вокса разорванную рубашку и жилет. Она несёт их вместе с пиджаком высоко над головой. — Я их почищу, — обещает она, проносясь мимо. — Отлично, — улыбается Аластор. — Хаскер, почему бы тебе не провести время с Эджелом? Мне показалось, он был огорчён моим решением привести сюда Вокса. — Без проблем, — бурчит Хаск. Он разворачивается на носках и собирается уйти, но останавливается. — Послушай, Ал. Я не понимаю, половины вещей, которые ты делаешь, но если тебе понадобится помощь, ты знаешь, где меня найти. Аластор усмехается. — Я ценю твоё желание помочь, Хаск, но боюсь, что оно напрасно. Как мой раб, ты обязан оказывать мне помощь, хочешь ты этого или нет. Уши Хаска прижимаются к голове, он обнажает клыки. — Пошёл ты, Ал! Демон-кот распахивает дверь и уходит. Аластор пожимает плечами и закрывает дверь. Он остаётся наедине с Воксом. Радиоведущий подходит к кровати, чтобы получше рассмотреть второго Повелителя. Он замирает, увидев истинный масштаб ущерба. На плече Вокса — огнестрельное ранение. Многочисленные рваные раны и порезы покрывают его торс, Аластор также замечает синяки. Глаза Оверлорда наливаются кровью. От переполняющей ярости он чувствует, как удлиняются зубы и когти. Голова тяжелеет, когда рога начинают расти и ветвиться. Аластор хочет причинять боль. Он готов убивать. Нет. Для этого будет время позже… Сейчас Вокс нуждается в нём. Он делает глубокий вдох и отдаёт приказы своим теням. Те разлетаются, собирая необходимые инструменты. Пока тени заняты, демон-олень снимает плащ и аккуратно вешает его на спинку стула. Он закатывает рукава и снимает перчатки. Одна за другой тени возвращаются с предметами, которые он просил: тазом с водой и тряпочками для вытирания. Антисептик — это, конечно, хорошо, но ему нужно смыть излишки крови. Аластор садится как можно ближе к Воксу, внезапно радуясь, что отказался от своей первоначальной идеи придвинуть кровать к стене. Телеведущий не шевелится, даже когда матрас проседает под весом Аластора. Тень, держащая тазик, осторожно скользит вперёд, стараясь не расплескать воду. Радио-демон берёт одну из тряпок и опускает в воду. Не слишком горячая. Идеально. Его теням трудно определять температуру. Это первая причина, по которой он больше не использовал их для приготовления пищи, вторая — отсутствие вкусовых рецепторов. При первом же касании ткани к одной из ран Вокс вздрогнул. Это была хоть какая-то реакция с тех пор, как началось это мучение, это вселяет в Радио-демона надежду. Аластор мягко извиняется и продолжает. В конце концов запись заканчивается, и Аластор продолжает работать в тишине. Вскоре тишина становится невыносимой. Радиоведущий начинает болтать, чтобы заполнить её. Темы для разговоров были разными. Он делится слухами, услышанными от Ниффти и Энджела; раз или два упоминает о погоде; даже рассказывает о некоторых любимых местах для полуденных прогулок. Розовые сады перед колонией каннибалов выглядят особенно красиво в это время года. На протяжении всего действа Вокс остаётся молчаливым и неподвижным. Когда кровь была убрана, Аластор начинает наносить антисептик. Он не уверен, что делает всё правильно. Ему гораздо привычнее наносить раны, чем лечить их, но демон-олень чувствует нехарактерную для себя потребность сделать это. Он не знает почему. Вернее, он знает. Ему нужно увидеть. Увидеть, что сделали с Воксом. Увидеть и сохранить в памяти, чтобы это было перед его мысленным взором, когда он будет карать виновника. Прежде чем снова погрузиться в гнев, чуткие уши Аластора улавливают какой-то звук. — Прости, Вокс, — произносит он. — Кажется, ты, хм-м, вибрируешь? Источник шума, похоже, исходил из одного кармана брюк Вокса. Аластор предполагает, что это, должно быть, одно из тех устройств сотовой связи, которые, похоже, есть у каждого в наши дни. Вибрация продолжается, и брови Аластора сужаются. Он вытирает руку и начинает тянуться к карману Вокса. Останавливается. Тянется. Снова останавливается. — Сделай это, — приказывает он своему теневому двойнику. Это его воображение или ухмылка тени стала шире? — Я вызвал тебя не для дерзостей! — рычит Аластор. Его тень весело щебечет, лезет в карман Вокса и достаёт устройство. Радио-демон берёт его и осматривает. Вот маленький секрет, которым Аластор не хочет делиться: На самом деле он полностью осведомлён о том, как работают современные технологии. Он просто предпочитает напускать на себя вид невежества, чтобы люди не донимали его вещами, которые он не хочет делать. Кроме того, по его мнению, технологии до 1930-х годов были просто превосходны. Что плохого было в телефонах-подсвечниках? Они были не менее практичны, чем эти маленькие прямоугольники. И даже не заставляйте его запускать компьютер! Постоянные разговоры Вэгги о том, что он сможет эффективнее справляться со своими административными обязанностями, если оцифрует документы, не имели смысла. У Аластора в кабинете стояла отличная картотека, но когда он сказал об этом демону-мотыльку, по выражению её лица можно было подумать, что он сказал, что пишет на стенах пещеры. Это была одна из причин, по которой он притворялся, что не разбирается в технологиях. Вторая? Сотрудники «Счастливого отеля» любят оставлять свои телефоны рядом с ним, потому что думают, что он не знает, как с ними обращаться. Некоторые из них даже не утруждались поставить пароль. Кроме Вэгги, но позже один стратегически расположенный теневой шпион, и Аластор узнали, что её пароль — «mi princessa» строчными буквами и без пробелов. Пароль Чарли — день смерти Вэгги. У Энджела нет телефона, но у него есть несколько одноразовых телефонов для экстренных случаев. Хаск не защищает свой телефон паролем, потому что часто бывает слишком пьян, чтобы его вспомнить. Ниффти всегда держит свой телефон при себе, потому что только она знает грязный секрет Аластора (но она не испортит ему веселье). В общем, он не совсем технофоб. Брови Аластора взметнулись вверх, когда он посмотрел на телефон Вокса. Он ожидал, что у Повелителя СМИ будет пароль на телефоне, но о чудо. У него стоит милая фотография демона акулы в качестве обоев. Есть много пропущенных звонков и сообщений от некоего «Тино» и несколько от Вельвет. Радио-демон смотрит на неподвижного Вокса. Телефон в руке вибрирует. Ещё одно сообщение от Тино. — Нет, так не пойдёт, — говорит Аластор чуть громче, чем нужно. — Как мы можем гарантировать скорейшее выздоровление, если тебя постоянно бомбардирует текстовыми сообщениями… — он намеренно использует не то слово, чтобы оправдать свои действия. — …Этот мобильный телефон? Нет, сэр, боюсь, единственный возможный выход — конфисковать его, чтобы ты смог как следует отдохнуть. Никаких отвлекающих факторов. Не волнуйся, я положу его в надёжное место, подальше от посторонних глаз. «Кроме моих», — мысленно добавляет он. Аластор убирает телефон в карман и кладёт грязные тряпки в корзину, чтобы Ниффти постирала их позже. Таз пришлось дважды выливать и наполнять, когда он мыл Вокса, Радио-демон делает пометку вымыть его позже. Обычно запах и вид крови разжигают его аппетит. Однако в этой ситуации Оверлорд ощущал лишь кислый привкус желчи. — Скоро вернусь! — Он вышел из комнаты и закрыл за собой дверь. В гостиной Аластор изучает пропущенные сообщения. [15:45] Тино: Гдее ты? [15:46] Тино: Почему не отвечаешь на мои звонки [15:51] Тино: Ты всё ещёблять дуешься [15:51] Тино: *ещё блять [16:00] Тино: Прости, дтка. Ты просто так меня злишь. [16:05] Тино: Перестань, блять, игнорировать меня [16:06] Тино: Хоршо [16:06] Тино: *Хорошо [16:07] Тино: будь по твоему [17:27] Тино: просто чтоб ты, блядь, знал ты сам ЗАСТАВЛЯЕШЬ меня причинять тебе боль. Ты знал, что я был в ярости, и продолжал меня злить. А теперь ты изображаешь грёбаную жерт- Микрофон Аластора взвизгивает от обратной связи. С дрожащими руками он подходит к настенному сейфу, спрятанному за натюрмортом с изображением раздувшегося трупа в воде реки, и кладёт туда телефон Вокса. Аластор возвращается в спальню. Он тихо и осторожно укрывает Вокса одеялом и подкладывает ему под голову подушку. Радиоведущий ставит новую пластинку — сборник успокаивающих струнных мелодий, которые он слушает в те ночи, когда не может уснуть. Он назначает двух теней в качестве стражи. Когда всё готово, Аластор желает Воксу спокойной ночи, берёт с кресла свой плащ и гасит свет. Дальше выходит из комнаты, оставляя другого Оверлорда на столь необходимый ему отдых. Снаружи, Аластор позволяет себе поддаться гневу. Из его микрофона раздаются помехи и крики. Он уже чувствует, как растут его рога. Радио-демон направляется к входной двери, на мгновение задерживаясь, чтобы взять ещё один предмет. Пока он идёт, голова наполняется белым шумом помех. На автопилоте Аластор спускается по лестнице и направляется к бару, где сидят Хаск и Ниффти. Хаскер протирает стаканы, а Ниффти что-то записывает в свой блокнот. Они поднимают глаза, когда видят его приближение, горничная поднимает руку, чтобы поприветствовать его, но останавливается, видя его состояние. — Я собираюсь прогуляться, — объявляет Аластор, прежде чем кто-либо из них успевает что-либо сказать, — Ниффти, будь любезна, проверь Вокса через некоторое время. Я думаю, он спит, но в его нынешнем состоянии трудно сказать наверняка. Хаск и Ниффти обмениваются взглядами. Хаск прочищает горло. — Ты собираешься на обычную прогулку или на одну из «своих прогулок»? Аластор оттягивает пальто и показывает спрятанный под ним нож. Хаск вздыхает, затем кивает. — Я позабочусь о том, чтобы Чарли и её половинки не было в здании, к моменту твоего возвращения. На случай, если тебе понадобится что-то перенести. Чарли не следует знать о постоянных вылазках своего первого (и пока единственного) спонсора. — Отлично, — Аластор кивнул кошачьему демону, прежде чем покинуть отель. Обычно во время охоты Радио-демон выбирал жертву наугад. К счастью сейчас, он точно знал, кто избавит его от нынешнего раздражения. Когда он наткнулся на Вокса жестокого избитого, сломанного и окровавленного, телевизионный Оверлорд был не один. Над ним стоял какой-то демон-грешник, тощая жаба, покрытая слизью. Этот маленький жалкий дурачок, пытался набраться храбрости и прикончить беззащитного Вокса. Если бы он пронëсся по аду с отрубленной головой павшего Оверлорда, это сотворило бы чудеса с его статусом. И не имеет значения, что это не он обессилил Вокса, главное, что последний удар был от его руки. Маленький глупец был настолько отвлечён своими фантазиями, что не услышал приближения Аластора, пока демон-олень не издал злобное рычание. Демон-грешник обернулся, понял, кто перед ним стоит, и бросился бежать. И поскольку он не был залит кровью Вокса, Аластор отпустил его. Это было тогда, а сейчас будет по-другому. Нельзя допустить, чтобы эта мерзость осталась невредимой. Нет, нет, нет. Нужно что-то сделать. Этот дурак возомнил, что способен убить Оверлорда. Суставы Аластора вытягиваются при ходьбе. Он принюхивается. Он подумал… Он подумал, что сможет убить Вокса. Маленький глупец. Аластор чувствует его запах. Он рядом. Он так близко. Он бы убил Вокса, если бы Аластора не было рядом, и сама эта мысль ещё больше злила демона. Что бы кто-то такой сильный, как Вокс, был убит каким-то ничтожным Грешником, которому просто повезло оказаться в нужном месте в нужное время. Который по чистой случайности наткнулся на Оверлорда, неспособного защитить себя. От одной мысли об этом Радио-демону захотелось что-нибудь выпотрошить. Высокочастотные звуки и помехи наполняют воздух, когда Аластор приближается к своей добыче. Мир вокруг него исчезает. Он смотрит только на несчастную душу, которой не хватило ума оказаться в другом месте. Демон, о котором идёт речь, смотрит что-то на своём телефоне. Рука Аластора закрывает его лицо. Тот пытается кричать, но не может, поскольку Аластор тащит его в безлюдный переулок. Это только кажется уместным… Вернувшись в отель, Аластор стучит костяшками пальцев по входной двери. В джутовом мешке он несёт особенно тяжёлую ношу, и хотя демон ещё не проснулся, это лишь вопрос времени. Аластор хочет быть наверху, в своей хорошей, звуконепроницаемой рабочей зоне, прежде чем это произойдёт. Хаск открывает дверь. — Тебе стоит подумать о том, чтобы обзавестись телефоном, — говорит ему демон-кот. — Будет легче регулировать такие вещи. Аластор одаривает его невинной улыбкой. — О, Хаскер! Ты же знаешь, я не имею ни малейшего представления о том, как пользоваться этими проклятыми штуковинами, — говорит он, как лживый обманщик, — Я бы приходил к тебе в любое время суток, нуждаясь в помощи. Можешь себе представить? Аластор подавляет смешок, наблюдая, как глаза Хаска стекленеют от ужаса, когда он представляет подобный сценарий. — А где сейчас находятся дорогие Шарлотта и Вагата? Хаск встряхнулся. — Ушли, — говорит он. — Энджел хотел взять Наггетса на прогулку в парк и заставил их пойти с ним. — Великолепно! — Аластор отталкивает Хаска с дороги и направляется к лестнице. Он чувствует лёгкое шевеление своей жертвы. Ну, так не пойдёт. Аластор был уверен, что достаточно сильно приложил голову демона об кирпичи, чтобы тот потерял сознание по крайней мере ещё на час. Впрочем, неважно. — Как там Вокс? — поинтересовался он у Ниффти. — Есть какие-то изменения? Она качает головой. — Честно говоря, трудно сказать. Не с таким тёмным лицом. Аластор хмыкает в знак согласия, после чего желает им обоим доброго вечера и отправляется наверх. Его добыча становится всё беспокойнее, нужно привязать её к столу. Аластор распахивает дверь в свою спальню и мысленно ругается. К счастью, его двойник проносится вперёд и не даёт обидчику удариться о стену. Радио-демон благодарно кивает своей тени, прежде чем направиться к двери, которую Хаск старается обходить стороной. Он бросает свою добычу в лодку и забирается внутрь. Он гребёт с привычной лёгкостью, пока не достигает дома на сваях. Свет из окон отражается от монокля, и тепло разливается внутри него. Словно возвращение домой, — размышляет он. Он привязывает лодку, затем переносит тело жертвы на причал. После он тащит его по леснице и закидывает внутрь. Это довольно просто. Перед Аластором открывается входная дверь. Интерьер дома меняется в зависимости от потребностей Аластора. В данный момент Аластору нужна его мастерская. Металлический стол стоит посреди комнаты под качающейся лампочкой. Там есть полки и небольшие столы, заваленные острыми инструментами. Под столом пластиковый брезент, похожий на коврик. Аластор привязывает невезучего грешника к столу. К этому моменту демон почти пришёл в себя. Он мутно озирается по сторонам, пока не фокусирует взгляд на ухмыляющемся лице Аластора. — Чёрт возьми! Я тебя знаю. — Да, — мурлычет Аластор. — Меня знают многие. Позвольте поприветствовать вас в особом месте отеля «Хазбин». О нём мало кто знает, и я бы хотел, чтобы так и оставалось. Поэтому никаких криков. Его жертва начинает немедленно вопить, и Аластор знал, что так будет. Они всегда кричат, когда он говорит не делать этого. Это очень грубо. Из микрофона Аластора раздаётся смех, когда он склоняется над пойманным демоном. — Прости, мой друг. Я просто немного развлёкся. Я позаботился о звукоизоляции этой комнаты. — Глаза Радиоведущего сверкают в тусклом свете. Из микрофона доносится скрипичная музыка. — Боюсь, помощь не придёт. Так досадно. На глазах другого демона наворачиваются слёзы. — Что я тебе сделал? — рыдает он. — Я никогда не злил Радио-демона. Музыка резко обрывается, и глаза Аластора превращаются в циферблаты. — Я обнаружил тебя стоящим над Воксом, — шипит он. Аластор когтем приподнимает подбородок демона, чтобы посмотреть ему в глаза. — Ты собирался его убить? Глаза демона мечутся слева направо. Очевидно, он пытается понять, какой ответ больше порадует Аластора и спасёт ему жизнь. Он выбирает неправильный… — Д-да, — заикается демон. Он одаривает Аластора неуверенной ухмылкой. — Я собирался вырвать старую голову телевизора. Представляешь, как бы это повлияло на мою репутацию? А тебе какое дело? Я думал, вы двое ненавидите друг друга до мозга костей. Я делал тебе одолжение. Тени Аластора врываются в комнату, перекрывая тот слабый свет, который исходил от единственной лампочки над головой. Визг радио, должно быть, невыносим, если судить по крикам демона. Аластора это абсолютно не беспокоит. — Вокс слишком хорош, чтобы быть убитым кем-то вроде тебя, — усмехается Аластор. — Ничтожный отброс, полагающийся на чистую удачу. Трусливый прихвост, который не приложил усилий, а по случайности наткнулся на пострадавшего и попытался присвоить убийство. — Почему ты злишься? Ты же, блядь, ненавидишь его, — рыдает демон. Аластор задумался. Почему он так зол? Этот кусок табуретки прав. Они с Воксом — враги. Ненавистные противники в худшем смысле этого слова. По всем канонам, он должен был радоваться такой унизительной смерти Вокса от рук низшего демона. Но. Аластор до сих пор помнит холодный ужас, охвативший его, когда он наткнулся на павшего Вокса. Его привлёк знакомый запах крови, и любопытство взяло верх. Он никогда не видел, чтобы Вокс выглядел таким разбитым, и Радиоведущий действовал почти инстинктивно. Он не знал, почему, но не мог позволить другому Оверлорду умереть. Не в какой-то подворотне. Аластор прищуривает глаза. Он подходит к другому столу, заваленному приборами, и берёт толстую ткань и скрученный кожаный свёрток. Вернувшись к своей жертве, он бесцеремонно засовывает тряпку в рот грешника. — С тебя хватит, — говорит он. — Обычно я бы не стал беспокоиться, поскольку никто буквально не слышит тебя, но меня начинает раздражать твоя болтовня. А теперь... Оверлорд снимает плащ и передаёт его стоящей рядом тени. Тень перемещается, чтобы повесить плащ на настенный крючок. Он разворачивает свёрток и демонстрирует инструменты, которые будет использовать в этот вечер. Аластор выбирает клинок и поглаживает его, улыбаясь демону. — Давай начнём?

***

Два с половиной часа спустя Аластор выходит из комнаты с руками, полными завëрнутого, только что разделанного мяса, и довольной улыбкой, украшающей его лицо. Он переносит мясо в холодильник на кухне и запихивает туда свои новые припасы. Ему нравится обедать вместе с остальными внизу, но иногда любил ужинать в уединении, чтобы утолить свои особые пристрастия. Как только мясо оказывается в морозильной камере, Аластор возвращается в свою мастерскую. Он призывает пустоту и приказывает своим теням выбросить отходы в яму. Повелитель не знает, где окажется запёкшаяся кровь и кишки, и, честно говоря, ему всë равно. Напевая себе под нос, Аластор снимает окровавленную одежду и моется в ванной. Он оставляет её в корзине для белья для Ниффти, надевает элегантный шёлковый халат и пару мягких тапочек. Аластор открывает дверь в свою спальню и заглядывает внутрь. Музыкальный проигрыватель снова остановился, но, похоже, Воксу от этого не стало хуже. Даже наоборот, Оверлорд повернулся лицом к стене, его тело свернулось калачиком, и он плотнее закутался в одеяла. Это не так уж много, но смена положения кажется Аластору победой. К сожалению, Радио-демон столкнулся с новой проблемой. Где он будет спать? С самоуничижительной усмешкой он открывает ящик и достаёт одеяло. Похоже, этот диван… — думает он с гримасой на лице. Он точно не собирался вышвыривать лечащегося Вокса с кровати. Будь здесь Энджел, долговязый демон-паук ухмыльнулся бы и сказал, что кровать достаточно велика для них обоих, тогда Аластор заставил бы своих теней выбросить того из окна, а Хаскер взвился бы и обвинил Аластора в попытке убить его возлюбленного. Видимо диван — лучший вариант. И всё же какая-то часть его души задаётся вопросом, не является ли всё это каким-то сложным планом со стороны Вокса. Аластор знает, что в этом нет смысла (он не сможет выиграть, оставаясь в таком плачевном состоянии), но он не может не быть параноиком. Он поручает своему двойнику следить за Воксом и быть его глазами. Аластор сворачивается калачиком на диване и обнаруживает, что на удивление легко засыпает.

***

На следующее утро он сразу же бросился разыскивать свою тень. Вокс по-прежнему спит, отвернувшись лицом к стене и свернувшись в клубок. Тень Аластора приходит, когда его вызывают, и следует за ним в гостиную, где Аластор опускает руку в чёрную грудь тени. Его глаза излучают слабую голубую энергию, когда он воспроизводит то, что пережила и увидела его тень. Ночью Вокс приподнимается на кровати. Какое-то время он машет руками вслепую, словно отбиваясь от кого-то, грудь вздымается от напряжения, пока раны не напоминают о его состоянии. Он обхватывает себя руками и некоторое время сидит, склонив голову и дрожа. Его экран всё ещё не включился. Вокс сидит ещë мгновение, прежде чем начать извиваться, чтобы соскользнуть с кровати. Он вслепую ощупывает окрестности. Когда его нога наталкивается на забытый умывальник, Вокс останавливается. Он наклоняется и ощупывает умывальник, прежде чем встать на ноги. На мгновение он замирает в тусклом свете, словно раздумывая над чем-то. Его плечи удручённо опускаются, когда он, кажется, приходит к какому-то выводу. Вокс тянется к своему ремню. К счастью, в дело вмешивается тень Аластора. Она кладёт руку на запястье Вокса, отчего Оверлорд в шоке отшатывается назад. Ничуть не смутившись, тень берёт Вокса за руку и пытается уговорить его последовать за ней. Не имея выбора, Вокс соглашается. Аластор видит свою спящую фигуру на диване, не подозревающую, что тень ведёт его заклятого врага в ванную. Как ему удалось всё проспать? Тень направляет Вокса в ванную и даёт возможность уединиться. Аластор слышит, как Вокс справляет нужду, спускает унитаз и затем, как течёт вода в раковине. Дверь снова открывается, и на пороге стоит Вокс. Он протягивает руку ожидающей его тени, которая берёт её и отводит обратно в постель. Вокс больше не двигался остаток ночи. Аластор отдёргивает руку и недоумённо моргает. Что ж, это не была какая-то хитроумная схема, чтобы ослабить его бдительность… Аластор подходит к сейфу и проверяет телефон Вокса. Снова сообщения от Валентино. Они варьируются от нецензурных ругательств до прямых угроз. Есть фотография, отправленная около трёх часов ночи. На ней Валентино распластавшийся на кровати. Его фирменное пальто расстёгнуто и распахнуто; под ним ничего нет. Одной рукой он обхватывает свою эрекцию и ухмыляется в камеру.       Жаль, что тебя здесь нет. Жаль, что ты ведёшь себя как грёбаный ребёнок. Думаю, мне придётся найти кого-то ещё, кто поможет мне с этим. На следующей фотографии, которую он отправил, две молодые женщины смотрели в камеру, проводя языками по члену Валентино. Валентино отвернулся от камеры с усмешкой на лице.       Я нашёл несколько добровольцев. Ты никогда не был нужен мне, ублюдок. Всегда помни об этом. Аластор напоминает себе, что это не его собственность, поэтому было бы невежливо разбить его о стену. Вместо этого он кладёт телефон обратно в сейф и делает несколько глубоких вдохов. Еда. Воксу нужна еда. Да. Он должен спуститься на кухню и посмотреть, не приготовил ли кто-нибудь завтрак. С новой целью отвлечься от жгучей ненависти к сутенëру-мотыльку, Аластор спускается вниз. На кухне пусто. По-видимому, ещё слишком рано, чтобы кто-то из других обитателей отеля был на ногах. Аластор фыркнул. Он ни за что не стал бы готовить здесь завтрак. Как только эти бездельники чуют запах шипящей яичницы, они спускаются вниз и ожидают, что он приготовит то же самое для них. Хоть ему нравилось время от времени готовить еду для группы, он не собирался становиться их личным шеф-поваром. Аластор берёт несколько яиц, ломтик сыра, пакет молока и буханку хлеба. Он всегда напевает, когда готовит. Глупая песня, которую пела его мать, когда мыла капусту для воскресных обедов. Он не помнил слов, только мелодию. Возможно, там пелось о пьяном кролике, за которым гналась лиса и который был слишком толстым, чтобы пролезть в свою нору. А может быть, она была о лисе, которая была слишком пьяна, чтобы гоняться за толстым кроликом? Как бы то ни было, мелодия осталась, и Аластор напевает её. Он уносит два готовых завтрака в спальню. Вокс все ещё лежит в постели. Может, он спит, а может, и нет. Ниффти была права, когда сказала, что это трудно определить. — Доброе утро, Вокс, — говорит Аластор как можно громче. — Я приготовил завтрак. Самый важный приём пищи за день! Хотя я бы сказал, что любая еда важна, если долго без неё обходиться! — звучит смех из микрофона. Ему показалось, или Вокс сжался от его голоса? — Прошу прощения. Полагаю, это слишком громко для столь раннего времени, а? — он присаживается у изножья кровати и ставит тарелку рядом с коленями Вокса. — Ничего особенного, но никто ещё не жаловался на мою яичницу и тосты. Аластор делает паузу и улыбается шире. — Или, по крайней мере, никто из тех, кто выжил, не говорил об этом! От Телеведущего нет ответа даже после того, как трек смеха затихает. Аластор ест свой завтрак в тишине. Может, Вокс стесняется есть в присутствии других? Может быть, он не голоден? Вчера у него был тяжёлый день, осознаёт Аластор. Не удивительно, что его аппетит пострадал. — Уверен, Ниффти уже закончила стирать твою одежду. Ну, твой пиджак. Боюсь, рубашка была безнадёжным делом. — Улыбка Аластора почти исчезает, когда он вспоминает. — Мы найдём тебе что-нибудь. Не волнуйся. А пока отдохни и поешь. Не хочу показаться наседкой, но тебе нужны силы. Вокс по-прежнему не двигался. Его грудь вздымается и опускается при неглубоких вдохах. Радио-демон доедает последние кусочки еды и выходит из комнаты. Он споласкивает свою тарелку в раковине, включает душ. Он возвращается в спальню, за свежим костюмом и начищенными до блеска ботинками. Прежде чем залезть в душ, Аластор убеждается, что входная дверь заперта. Приняв душ и надев новый наряд, Аластор в последний раз заглядывает к Воксу. — Я ухожу. Оставлю здесь свои тени на случай, если тебе понадобится помощь в поиске ванной. Улыбка Аластора смягчается. — Поправляйся, Вокс, — тихо говорит он и закрывает дверь. Радио-демон бросает недобрый взгляд на сейф, когда проходит мимо. У него есть задание, и теперь пришло время собрать своих пешек.