Тень Тхэурда: шепот из глубин

Несмотря на южный регион, где солнце не жалело своих лучей даже зимой и трава оставалась зеленой, многие жители Багряных Островов чувствовали прохладный ветер, сквозивший с океана. Казалось, что сама Водяная стена посылала свое неистовство на дальние берега и, в буквально смысле, оплевывала изнеженных знойными днями людей. Но больше всех остальных изнемогал средний ребенок Эстаз, чьи неудержимые чихи эхом разносились по самому южному островку региона ордена Лета. Рэя выбрала наиболее безветренное место, но на берегу это было трудно сделать. Закутавшись в куртку и даже каким-то немыслимым способом раздобыв платок, тщательно замотанный вокруг шеи, она продолжала ежиться и прятать ладони поглубже в рукава. — Надо было выбрать другой день. – с состраданием произнес Мирус Эстаз. Однако вид дочери его несколько умилял, поэтому он едва мог скрыть подрагивающие в улыбке уголки губ. — Нет. – помотала головой Сцинцилла. – Такая погода создаст дополнительные неблагоприятные условия. То, что нужно. Не понимаю только одного, как ты умудрилась достать платок? – под пронзительным взглядом матушки некомфортно становилось даже Мирусу. Рэя что-то пробубнила, косясь в сторону, но из-за этого самого платка, который закрывал пол лица, ни Мирус, ни Сцинцилла не смогли ничего разобрать. Отец только понимающе улыбнулся, а матушка решила не заострять на этом внимание, ведь ответ и так был очевиден. В тайных делах Вэния Эстаз была мастерица. — Рэя Эстаз. – обратилась к ней глава ордена и девушка машинально выпрямилась. – Твоя задача найти на этом острове Нэгато и забрать у него поддельный маятник. На выполнение задания дается время до заката. Можешь начинать. Рэя со всей серьезностью кивнула, так и не проронив ни слова. Непоколебимая уверенность и сосредоточенность плескались в ее взгляде, что невозможно было не заметить. Вот и Мирус, неотрывно наблюдавший за дочерью, преисполнялся гордостью. Все-таки полтора года тренировок вдали от людей и цивилизации дали свои плоды. — Можно было продлить ее обучение еще на полгода. – тихо сказал Мирус, склонившись к жене Мирус. — Нет. – резко ответила женщина, чем озадачила мужа. – Это были тяжелые полтора года. Вместе с этими словами Рэя, твердо ступавшая по земле, споткнулась о корень дерева, покачнулась вперед, широко шагнув для опоры. Нога, не найдя твердой земли, провалилась куда-то вниз, а вслед за ней упала и Рэя. — О, я вижу. – только и сказал Мирус. В этот самый момент он догадался, что эти полтора года были тяжелыми не столько для дочери, сколько для жены. — Это последний день. Так что с завтрашнего дня Нэгато возвращается ко мне, а Рэя вновь переходит к тебе. Я сделала все, что могла. – Сцинцилла глубоко вздохнула, выпуская пар изо рта. — Хорошо. – он с нежностью накинул ей на плечи меховую накидку. — Не так уж и холодно, но спасибо. Мирус заблаговременно взял с собой накидку, зная что Сцинцилла, погруженная в дела ордена и занятая подготовкой Рэи, совершенно позабудет о себе. Он молча подал руку, предлагая пройтись и выбрать более удобное место для наблюдения. — Ты молчалива и задумчива, Цилла. Что тебя тревожит? — А разве не хмура и гневна? – возразила та, косясь на мужа. — Только внешне. – еще сильнее заулыбался Мирус. — Я сделала все, что могла, но этого недостаточно. Пришлось поумерить свой пыл, – ее колкий взгляд устремился вдаль, будто женщина пыталась разглядеть нечто невидимое. – Дабы ненароком не спугнуть. Я чувствую, что Рэя меняется. Почти незаметно, но… словно она светится не так ярко, как раньше. Не так ослепительно. — Мы будем рядом. Ты, я, Нэгато и Вэния. И если она оступится, мы поможем ей встать на ноги. Сцинцилла ничего не ответила. Не хотела или не знала. Но это было не важно.

***

Глухой лес, где каждое неловкое движение сразу же раздается эхом, будь то треск палок, шуршание листьев или кустов. Одна отрада – нет пронизывающих порывов ветра. Но даже так с вышины доносится беспокойное покачивание могучих крон. Неужели дело к шторму? «Как знать. – раздался позади голос. Волоски на затылке встали дыбом, когда кожу обожгло дыхание. – Может они все-таки разгневались, посчитав род человеческий недостойным их благодати, и решили ниспослать на землю бедствия – одно страшнее другого. Ах, как было бы красиво! Еще один Темный и Холодный Год. В этот раз можно устроить потоп, стоит только разрушить Водную стену и все. Первыми захлестнет эти крохотные острова». Рэя сконцентрировалась на обломанных веточках куста. Судя по всему брат проходил здесь, специально задевая все, что попадалось на пути, ведь при все желании он вполне мог передвигаться, не оставляя за собой следов. Голос в голове звучал самой отвратительной мелодией. Но благодаря тренировкам с матушкой она могла держаться от нее подальше, отгородив за невидимой стеной. Однако это едва ли спасло. Вдруг среди движущихся теней деревьев и кустов послышались крики. Такие далекие и близкие одновременно. Безошибочно можно сказать, что они принадлежат жителям Багряных Островов в момент катастрофы, дирижером которой была Сияние. «Что же ты молчишь? Мы так давно не виделись, Рэя. – девушка поморщилась от собственного имени. – Они хорошо постарались, спрятав тебя. Что же это было за место? Такое интересное, не ведомое мне. Я уж подумала ты умерла. Ах, я вижу! Это храм? Выглядит заброшенным. Любопытно». Женский голос кружил вокруг, сбивая с толку. Она была сзади, спереди, сверху. Везде. Такая громкая и назойливая муха, отмахиваясь от которой лишь тратишь свои силы впустую. Вдруг смеркается, а в гуще деревьев виднеется слабый свет от огня. Он манит к себе беззащитного светлячка, чтобы сжечь его дотла. Но Рэя проходит мимо, лишь кратко взглянув на заманчивый свет. Она обходит его и слышит безобразный хрип, заставляющий в миг обернуться. Свет превращается в огонь, дразнящий листву и кору, но не сжирающий их. Языки пламени схлестываются в смертельном танце вместе с тенью. В этом тихом безумстве доносится шуршание и очередной протяжный хрип, после которого из-за кустов на девушку стремительно выползает обгоревшее тело. Его кожа черна и багряна, омерзительно обтягивает некое подобие скелета, и сейчас едва ли можно сказать, что это нечто когда-то было человеком. Он кричит: «Ты не спасла меня, дав сгореть!». Стремительно перебирая обугленными, расплавленными конечностями, он приближается к ней. Кричит и несется на Рэю так быстро, что та в ужасе пятиться назад. В памяти всплывают события той ночи в Убере, когда город подвергся взрывам. Яркие воспоминания, незабываемый запах горелой плоти. Резкий, неприятный. Но сейчас его нет. И вместе с этим приходит осознание нереальности происходящего. Его обгоревшая рука тянется, чтобы схватить, но едва дотронувшись, исчезает. Лес вновь приобретает свои очертания. «Что?» – только и успевает раздаться эхом в голове, прежде чем голос полностью смолкает. — Ха, реально работает! – Рэя восхищенно смотрит на осколок в руке, обагренный собственной кровью. Довольная собой, она убрала острый предмет с сумку и продолжила идти по следу. Около двух часов блуждая по лесу, сбиваясь со следа несколько раз, из-за чего приходилось возвращаться назад, Рэя наконец добралась до нужного места. Среди деревьев стоял одноэтажный захудалый домик лесника. Им уже давно не пользовались: посеревшие и замшелые доски пестрели расщелинами или вовсе отсутствовали, битые окна свободно пропускали прохладный воздух, а крыша едва ли могла защитить от дождя. Девушка не рискнула приближаться слишком близко. Хороший слух Нэгато вкупе с его реакцией ставили Рэю в невыгодное положение, хотя у нее и был эффект неожиданности. — Что же делать? – она буравила дом широко распахнутыми глазами, в которых пестрели огоньки предвкушения. – Напасть в лоб, подкрасться или отвлечь внимание? – Рэя невольно облизала засохшие губы и улыбнулась. – Он ведь не ожидает от меня такого. Вслед за взмахом кисти в воздухе появилась ломаная линия с пятью точками, напоминающими маленькие звезды. Созвездие, моргнув, обратилось в трокула – зверя с длинной шеей, четырьмя глазами-капельками и утонченными копытцами, напоминающими черные сапожки. Шелковистая шерстка характерного для Грезящих цвета – темная с лазурными волнами – покрывала все тело, кроме мордочки. Трокулы – животные пугливые и, в случае даже малейшей угрозы, выпускают из длинного хвоста густой туман. — Где туман, там и заклинатель. – Рэя облизала губы, но это едва ли могло унять откуда-то взявшуюся жажду. Трокул, абсолютно не интересуясь окружением, покрутился на месте и лег в ожидании. Девушка же встряхнула вспотевшими кистями рук, глубоко втянула воздух и попыталась выровнять дыхание. Она считала, как учила матушка, чтобы успокоиться, унять чувства, остудить голову. Считала и дышала. Пока сердце не замедлилось, грозясь вовсе остановиться. Но замерло не оно, а все кругом. Вспышка темноты и Рэя уже находится в совершенно другом месте. Ноги стоят на чем-то неровном и едва ли устойчивом. Голова идет кругом, а в глазах темнеет. Она наощупь опирается на дерево, чтобы перевести дыхание и справиться с подступающей тошнотой. Но это не помогает – противная кислота обжигает где-то в груди и только с натуженным глотком пропадает. — Кто бы сомневался, что так сделает. – недовольство Сцинциллы искрилось в воздухе. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы вновь обнаружить дочь, вдруг исчезнувшую. — Поразительно. – едва ли Мирус был восхищен. Все это время он наблюдал за Рэей издалека через Лунный камень, который ему удалось сохранить у себя еще с давних времен. – Она как будто ухватилась за Нить Ткани и… и… впиталась в нее? Нет, наверное, потоки энергии в Нитях затянули ее внутрь. Это очень трудно описать. – сдался Мирус, посмеиваясь. Между тем Рэя окончательно пришла в себя и каково было ее удивление, когда она оглянулась. Девушка стояла на ветке дерева в нескольких метрах над землей. Вовремя опомнившись, чтобы не сигануть вниз, она аккуратно спустилась. Лишний шум был ни к чему. Но каково было ее удивление, когда под ногами раздался тоненький скрип, хотя ботинки определенно точно находились на мягком ковре из мха. Легкими усилиями посох соскреб зеленую подстилку, под которой просвечивал люк. Ухмылка скользнула по губам. Этот люк наверняка ведет в дом – что-то типа запасного выхода. Засады прямо из-под ног Нэгато точно не ожидает. Без лишних размышлений Рэя прыгнула в беспросветную неизвестность, разящую сыростью и плесенью. Лучистая рыбка осветила узкий туннель сплошь из земли с опорными балками, где короткий путь до неприметной двери стелили разбросанные доски. Едва шагнув за порог, ее взору предстала комната, совершенно не похожая на заброшенный и грязный тоннель. Рыбка медленно плыла вперед, являя своим светом то, что чужие глаза никогда не должны были увидеть. Засохшие темные пятна, впитавшиеся в деревянные полы, каменный белоснежный алтарь, окропленный алыми потеками, и тело. Взгляд невольно задерживается на нем. Тело лежит будто фарфоровое изваяние, которому решили придать живости в виде яркого алого, растекшегося по всему туловищу, совершенно позабыв о ногах, руках и лице. Рэя не сразу заметила эту деталь – маленькую, но такую значимую. Вся грудная клетка была распахнута и пуста. Стало не по себе. Воздух казался тяжелым, с трудом достигающим легких, давящим изнутри и снаружи. Рэя согнулась и оперлась о стену. Она-то думала, что после телепортации удастся сдержаться, но желудок, видимо, все это время ждал подходящего момента. С кислым привкусом, который она сейчас тщательно сплевывала, медленно сходил и холодный пот. — Наверняка, дело рук твоих ярых фанатиков. – просипела Рэя, выпрямляясь и двигая головой, дабы размять окаменевшие на шее мышцы. Ответом ей послужили вставшие дыбом волоски и горячее дыхание. «Это мой тебе подарок. – раздался шепот прямо над ухом. – Удивлена? Твой фокус действует так недолго. – теперь голос шептал у другого уха: – Посмотри на нее. Она прекрасна, не так ли?» И Рэя приблизилась, со страхом осознавая, что мертвая девушка напоминает сестру. На бледной коже играли желтоватые блики от Лучистой рыбки, темно-каштановые волосы стелили холодный камень, а закрытые веки не смели дрогнуть. Умиротворенное, будто спящее, лицо, за исключением одной крохотной детали – поразительно холодная кожа. Эту застывшую смерть Рэя чувствовала даже через собственные ледяные руки. «Следующей будет она. – вновь раздалось над ухом. – Если, конечно, не впустишь меня». — Как жаль, – хмыкнула девушка. – В моей голове нет места. А даже если бы и было, то у тебя не найдется, чем заплатить за аренду. Ах, да, тот фокус с обычным осколком был моей идеей. Кто бы знал, что сработает. А вот это, – Рэя продемонстрировала аметистовое кольцо на пальце. – Уже разработка матушки! Девушка надавила большим пальцем на рану на ладони, из которой тут же просочились капли крови, и мазнула по кольцу. Последнее, что она услышала, – судорожный вдох. — Надо бы засечь время, но часов у меня нет. – задумчиво пошарила по карманам девушка. Прямо перед выходом в другую комнату, которая должна располагаться непосредственно под домом, она окинула взглядом алтарь. К сожалению, окровавленное тело никуда не делось. Тихо пробормотав: «Мне жаль», она ушла. Задачей Рэи все еще оставалось доказать и себе, и родителям, что она способна трезво мыслить несмотря ни на что. Какое бы сильное влияние ни оказывала Сияние, Рэя должна оставаться с ясной головой. Лучистую рыбку пришлось сразу же отозвать – ее свет мог просочиться через полусгнившие доски полов. Предположение оказалось верным, ведь подвал не был поглощен темнотой. Тусклый свет просвечивался через эти самые расщелины и едва заметно очерчивал углы, балки и всякий мусор, который мог навести шум при любом неосторожном движении. Рэя внимательно осмотрела каждую щелку и кое-что заметила. На потолке было одно единственное место, где пламя свечей не протискивалось в мрачный подвал. Этот подозрительный квадрат наталкивал мысли о ковре и, конечно же, Нэгато расположился именно на нем. Рэя покрепче сжала посох в руке, уже готовая проломиться через пол и застать брата врасплох, но остановилась. «Не спеши, оставь свой бег, – эхом отразился в голове собственный голос. – Ну надо же, как птенчик вбила мне в голову эту песню! Как там дальше? Дыханье затаи и мысли отпусти. Ладно, не действуем необдуманно. Я ведь не знаю, где висит маятник, а значит за один выпад не заберу его». Она притаилась, обдумывая дальнейший шаг, вот только ничего путного на ум не приходило. «Вот хренота! Я же и не узнаю, где он, пока не увижу! Тупик! Это чертов тупик! А если Нэ-Нэ уже заметил мое присутствие?! Надо бежать. Нет! Сначала пустить туман. Трокул – твой выход». В сторону хижины начал подступать густой туман. Рэя не успела что-либо предпринять – сзади послышался короткий скрип, будто кто-то слегка приоткрыл дверь. Только заслышав уверенные шаги, созвездие Орла было в миг нарисовано и темный силуэт с оглушительным грохотом проломил потолок, потоком ветра уносясь на первый этаж. Оттуда же послышались довольно грубые чертыханья вперемешку со спешным копошением. Наступила тишина. Дом лесничего полностью поглотил туман, который теперь струился через щели и невесомыми струйками падал через дыру в подвал. С помощью посоха Рэя взобралась наверх и только ей стоило ступить на твердую поверхность, прямо перед глазами просвистело острие копья. — Чтоб тебя, Рэя! – прошипел Нэгато, едва не приняв сестру за врага. — И я рада тебя видеть. – она спешно встала к нему спиной. – Кто это? — Кто-то очень быстрый и довольно умный. – брат старался говорить как можно тише, пока шорохи доносились то тут, то там. Рэя вспомнила комнату с трупом на алтаре. Вариантов было не так много – либо это тот, кого убили, либо тот, кто убил. Оживший мертвец или?.. В тумане показалась темная тень, прыгнувшая прямо на нее. Посох парировал выпад и на тот короткий миг, что тварь была прямо перед лицом, Рэя смогла разглядеть отвратительную сущность. Зрелище, представлявшее собой картину еще более тошнотворную, чем распластанное на жертвенном алтаре тело. Серая кожа, скошенная, будто без мозга, голова, в которую впивался острый венец. У него не было глаз и носа, а острые зубы всегда скалились на жертву. Вокруг его силуэта витала черная дымка, словно из кожи неведомым образом испарялась сажа. — Хэгл. – сказала Рэя, прислушиваясь к окружению. — Плохо. – едва не прорычал Нэгато. – Нужен свет. Сколько крестов в теле? Оба призвали по Лучистой рыбке, каждую настроенную воинственно. — Не успела разглядеть. Может, около пяти? Хотя, знаешь, из-за тьмы трудно сосчитать! — Ладно-ладно, понял! – Нэгато пытался направить рыбку прямо на хэгла, но тот умудрялся уворачиваться в последний момент. – Все равно, пока не развеем это, не вытащим кресты. Эх, я рассчитывал на тихий экзамен. – с нажимом сказал он, взмахивая копьем так сильно, что туман завихрился. Промчавшись мимо струившейся сквозь туман рыбки, хэгл нацелился прямо на Нэгато, который браво отбросил живое тело. — В моем присутствии и слово «тихий»? – на что брат только хмыкнул. — Сейчас! – скомандовал Нэгато, когда тварь опять кинулась на него и оказалась на мгновение неподвижна. Этого с лихвой хватило и Лучистая рыбка Рэи стремглав вонзилась в хэгла, тут же угаснув. Черная дымка вспыхнула и исчезла, а тварь, едва не откусив юноше руку, прыгнула обратно в туман. В колени Нэгато тут же крепко ударило, от чего он осел на пол, разминувшись с цепкими лапами хэгла. В этот самый момент над его головой помимо самого монстра, что-то звякнуло, но из тела твари не вышло ни капли свежей крови. — Два есть. – играючи воскликнула Рэя, держа посох на виду, буквально хвастаясь висевшими на его конце крестами, у которых оказались круглые отверстия с завязанными грязными ленточками. – Их тринадцать, кстати. — Вот как. – ухмыльнулся брат. Он взмахнул копьем прямо под ногами сестры, от чего та вынуждена была подпрыгнуть и, конечно же, громко возмутиться. Но от взгляда Рэи ускользнул тот момент, когда Нэгато зацепил острием один крест. Звуки стихли. Туман понемногу начал рассеиваться. Хэгл больше не пытался нападать в лоб, его силуэт уже можно было отчетливо разглядеть в конце комнаты. Тварь просто стояла, не шевелясь, но вот его руки… — Он молиться? – Рэя точно правильно рассмотрела жест, однако не понимала, зачем это существо так делает. Пока она пыталась углядеть какой-то тайный смысл, ее толкнули в спину. Странно, что вместо толчка, она почувствовала острую боль. — Четырех нет на месте. – Нэгато изо всех сил сдерживался, чтобы не проронить лишних слов, пока отражал эти самые пропавшие из тела хэгла кресты, которые вовсю рассекали воздух, подобно самым быстрым пчелам. Рэя не растерялась и перешла в наступление. Ей не хватило метра, чтобы дотянуться до врага, как в руку ужалил один из летающих крестов, выбивая посох. Брат подоспел как раз вовремя, чтобы оттащить сестру назад за ворот и отразить другие три. — И что дальше? – без тени страха спросила Рэя. Брат и сестра переглянулись и, словно прочитав мысли друг друга, ухмыльнулись. Вдвоем, они ринулись вперед. Их слаженные движения били без промаха, защищая себя и друг друга. Двигаясь в унисон, каждый из них был щитом для другого, продолжением чужой руки и даже мысли. Невидящий хэгл израсходовал почти все кресты. В его теле оставалось два железных предмета, которые с легкостью вынули. И в тот же момент серая голова слетела с плеч. — Ну и вонь от него! – зажала нос Рэя, отступая на несколько шагов подальше он растекающейся лужи крови. — Как и от всех мертвецов. Раз с этим покончено, то можно продолжить твой экзамен. Нэгато взглянул прямо на сестру, которую не видел полтора года. Как ни странно, но в ней мало что изменилось. Быть может, немного подросли волосы и как-то поменялся взгляд. Или в этом виновато освещение. — Все такая же коротышка. – прошептал он. На удивление, Рэя его услышала, но привычно громко возмущаться не стала, а лишь хитро заулыбалась, не скрывая победного блеска в голубых глазах. — А коротышка смогла бы вот так? – улыбка еще шире разошлась на ее сверкающем лице, когда она подняла вверх веревочку, с которой свисал Маятник. Нэгато пощупал пояс с той стороны, куда закрепил поддельный камень. Там было пусто. — Ты не можешь быть уверена, что он ненастоящий. – Нэгато все еще мог обыграть ситуацию. — Отчего же? Твое копье, – она кивнула на оружие в его руке. – Не исчезло. Ну что, скажи я стала сильнее, а? – с гордым видом она принялась крутить Маятник на пальце. — Самую малость. – Нэгато показал на пальцах, при этом указательный и большой едва не соприкасались. — Эй! – взбунтовалась Рэя, вытягивая голову вперед и забывая о крутящемся на невероятной скорости Маятнике. – Ай! – уже с болью в голосе воскликнула она, когда этот самый камень влетел ей в лоб, который она тут же принялась нещадно тереть. — Нет, я поспешил, думая, что ты изменилась. – хоть слова Нэгато и могли показаться грубыми, но улыбки своей он не скрывал. Проходя мимо сестры, рука сама потянулась к ее голове, еще сильнее запутав и без того выбившиеся пряди волос. – Идем. На выходе их уже поджидали Сцинцилла и Мирус, не выдержавшие гнетущего ожидания. Думая, что дом лесничего разлетится в щепки, они никак не предполагали, насколько тихой в нем будет битва. — Пять часов и сорок две минуты. – женщина захлопнула крышечку часов. – Больше всего времени ушло на поиски и, судя по непродолжительному бою, похоже, что… – взгляд Сцинциллы упал на Маятник в руке дочери, который теперь скромно болтался где-то у земли. – Ясно. Молодец. Но что интересует меня больше… — А, да. – взбодрилась Рэя, оторвав руку ото лба, где теперь красовался красный след. – Я использовала аметистовое кольцо около часа назад. Сцинцилла лишь кротко кивнула, запоминая время. Кажется, больше вопросов у нее не было, чего нельзя сказать о Мирусе, чей цепкий взгляд задержался на ладони с порезом. — А до этого времени? Не дожидаясь ответа, мужчина сначала обработал раневую поверхность ранозаживляющим зельем, которое невозможно было не узнать из-за странного цвета, напоминающего зеленый смог. Рэя покосилась в сторону, не обращая внимания на скрупулезное бинтование. — Ну-у-у, да-а-а. Что-то припоминаю. Но в тот раз до кольца я не добралась – само как-то разрешилось. – нервный смешок девушки никого не убедил. — Она и добровольно ушла? – брови Нэгато были красноречивее его слов. – Неужто поняла, что в этом котелке, – он нескромно потыкал в голову сестры. – Ничего путного не сыскать? — Смотри, проснешься однажды, а пальца-то и нет. – Рэя не удержалась и клацнула зубами. — Довольно. – и этого слова, произнесенного спокойно, но властно, хватило. – Однако, Рэя, впредь не испытывай судьбу. — Пора возвращаться. Вэния нас, наверное, уже заждалась. – с Мирусом невозможно было не согласиться. Вот только у Рэи осталось здесь еще одно дело. — Нам придется задержаться чуточку дольше. Она пересказала все то, что увидела в подвале – об алтаре и лежащем на нем распоротом теле. Мирус посчитал нужным оставить детей снаружи и позаботиться о трупе самим, предав огню, дабы темной энергии некуда было вселяться. — Прямо у нас под носом! – возмущался Нэгато. – Им совершенно плевать на чужие жизни! Что за тварями надо быть, чтобы совершать такое на протяжении уже стольких столетий?! Нет, они хуже тварей, хуже убийц! Оскверненные ублюдки. – последнее Нэгато постарался сказать очень тихо, видимо, уже выпустив пар. — Думаешь, тот, кто здесь жил, тоже был из числа этих фанатиков? — Нет. Дом слишком ветхий. Скорее всего, это место использовали, когда оно уже пустовало не один год. – его тяжелые вздохи разносились, как казалось, очень далеко. – Звери убивают из-за голода, а эти, – он презрительно фыркнул. – Из жадности. Нэгато вглядывался в каждый изгиб, сломанную доску, заросший проход, пытаясь отыскать некий ответ. Или же он пытался воспроизвести в голове события той ночи, когда невинная душа вернулась в Мировое Древо. Молчание затягивалось, что несколько насторожило. В какой-то момент он не выдержал и оглянулся на сестру. Удивление захлестнуло его – видеть Рэю задумчивой было странно. Похоже, за эти полтора года она все-таки изменилась. Или же ее влияние так сказывалось на сестре. Но об этом Нэгато думать не желал. — Ай! Ты опять?! – взбеленилась Рэя, когда брат потянул ее за нос. – Чем тебе уши не угодили, что принялся за мой нежный носик. – она принялась аккуратно его ощупывать. — Хе-хе. Так-то лучше! — Оторвать мой нос лучше? – скривилась в недопонимании Рэя. – Уж лучше голова или уши! — Увы, по голове не могу. У тебя это слабое место. – настроение Нэгато улучшалось с каждой секундой, пока Рэя, по мере осмысления сказанного, заливаясь ярким румянцем в бессильном молчании.