Тень Тхэурда: шепот из глубин

Трудно было вообразить, что оставленные на доске тысячу лет назад каракули – правда. И все же, это объясняло такой отличительный внешний вид существ. Разве не должны боги этого мира быть похожими на людей? По тоннелю, ведущему на поверхность, Рэя и Нэна шли молча. Каждый думал о своем или пытался вовсе не размышлять на эту тему. Однако Рэя теперь куда лучше понимала слова сестры. «Как бы ты себя чувствовала, если бы узнала, что во всем зле этого мира виновны боги? Те самые боги, которым ты молишься, доверяешь свою правду, которым веришь, как истинным спасителям и хранителям мирского спокойствия». Боги. Хранители. Теперь само их существование вызывало нервный смех. Вновь волоски на шее встали дыбом от горячего объятия тьмы. Рэя могла бы представить, что Сияние опирается на ее плечи и давит – настолько тяжелыми они ей показались. «Зная эту мрачную правду, что хотела сделать твоя сестра? Столькими пожертвовав, стольких убив. Она погрязла в крови и ради чего? Всеобщее благо важнее блага меньшинства. Сестренка оставила тебя совершенно одну тонуть в последних лучах заходящего солнца. В этом мире для тебя нет места. Так чего тянуть. Отдайся тьме. Все тщетно. Ты продолжаешь идти вперед только чтобы узнать, что все гораздо хуже, чем есть… Зачем продолжать?» Дыхание, опаляющее кожу, исчезло, но шея продолжала зудеть. Впрыснув каплю яда, она ушла, зная, что от него так просто не избавиться. Сияние верно напомнила мотивы Вэнии – блага большинства важнее благ меньшинства. С каждой секундой, с каждой новой мыслью вопросы продолжали множиться, неминуемо стремясь взорвать распухшую голову, подобно нагноившемуся нарыву. По лицу хлестнул соленый ветер. В конце мрачного туннеля виднелся неяркий свет. Когда они вышли из развалин пробитой стены, на Рэю кинулись с нежными, но настойчивыми объятиями. — Вы наконец-то вернулись! Я так волновалась! Ушли в эти беспросветные тоннели и не единой весточки! Я знаю, что ты, – Лореанна отстранилась, но из рук девушку не выпустила. Вместо объятия, она начала ее несильно потряхивать. – Владеешь какой-то техникой, способной посылать письма. И ты молчала! Сколько времени прошло?! — Около пяти часов. – устало доложил Сэил. — Около?! Ничего не около, а ровно пять часов и двадцать две минуты! — С нами все в порядке. – промямлила Рэя, чувствуя легкое головокружение от встряски. — Лореанна, если ее стошнит, убирать будешь ты. – недовольно заявил Эил. Его скрещенные на груди руки о многом говорили, но он решил кое-что пояснить: – Она подняла на уши весь лагерь. И раз с вами двумя, – он грозно посмотрел на виновников переполоха. – ничего не стряслось, я пойду. — Как это не стряслось? Видишь, какая она бледная! Что там было? Монстры? Ходячие трупы? Опасные твари? Клыкастые звери? Или злобные призраки? — Лореанна, дорогая, ей нездоровится из-за тебя. Ты слишком наседаешь. Сэил смог успокоить взволнованную девушку. — Ты уж прости ее. Она себе места не находила. Особенно после ухода Наставницы. — Кажется, именно Лореанне нужен отдых. – посоветовала Рэя, с чем все согласились. — И вовсе я не одна. – прошептала Рэя вслед покидающим стены храма. Наставница непонимающе на нее взглянула, но та решила не пояснять. – Мне понадобится помощь с этим. Деревянная коробочка зашумела, когда ее неосторожно встряхнули. Время неуклонно близилось к ночи, и когда на небе появились первые звезды, а лагерь погрузился в безмятежный сон, среди темной листвы на склоне загорелся блуждающий огонек. Рэя выписывала все слова, которые знала, в свой блокнот. Коричневые, тоненькие листочки лежали на платке. Прикасаться к ним было страшно, уж больно хрупкой казалась бумага. Пока Рэя с особым усердием чиркала карандашом, Наставница чертила слова на сэнамда’ахском на земле. Незнакомых слов оказалось довольно много и разгадать их значение они намеривались по контексту писем. Если некоторые сочетания символов еще смутно были знакомы Нэне, то проклятое «й’гард» оставалось невероятно далеким для понимания. Бледная луна скрылась за острым пиком горы. Свечение безмятежно плавающей вокруг рыбки теперь казалось особенно ярким. Но вместе с ее танцующими движениями создавалась прескверная иллюзия, будто символы древнего Сэнамда’аха расплывались, искривлялись и жаждали уползти черными змейками. Общий смысл всех писем понемногу складывался в головах человека и полупусто́ты. Им не надо было произносить догадку вслух, чтобы окончательно убедиться в содержании тысячелетнего текста. О последних днях замурованного под скалой города Мэмора они знали с тех пор, как обнаружили коробочку, которую так отчаянно сжимали кости. Когда Наставница закончила заполнять пропуски на страницах дневника, оставляя пустые места неизвестных слова, Рэя открыла первое письмо. «Наша милостивая Госпожа любит Мэмор, но еще больше ее сердце льнет к озеру, чуть севернее от города. Странно, ведь мы то место обходим десятой дорогой. Оно будто проклято. Его воды всегда – днем и ночью – излучают свет огня. Подобно вратам …» Рэя умолкла. Пропущенное место наводило на кое-какие мысли, которые не хотелось озвучивать. — Ада. – хрипловато ответила Нэна. – В Сэнамда’ахе люди употребляли именно это понятие. Сейчас же, в Лиаре, его заменили на Тхэурд. Рэя кивнула и продолжила читать. «Подобно вратам Ада. Но Госпожа видит в нем иной смысл. Ее взгляд всегда тосклив, когда она возвращается оттуда. Это озеро… Разве оно не является отражением чего-то? Иногда его воды кажутся такими отдаленными, словно неземными. Госпожа как-то сказала, что таких мест всего несколько в Сэнамда’ахе. Быть может, невидимая грань гораздо тоньше, чем мы можем вообразить. С тех пор, как зеркальная гладь перестала отражать синее небо, мы прозвали озеро Искристым». Рэя оторвалась от дневника. Нужные кусочки паззла выстраивались в голове. — Искристое озеро… Кажется, сейчас его зовут озером Шепотков, куда не сунется даже прожженный заклинатель. – хмыкнула она. — Разве? — Да. Призраков боятся все. Особенно таких настырных, как эти. Они уж больно громко переживают о своей кончине. — Значит, Искристое озеро скрывает нечто такое, – Нэна прочистила горло. – Что притягивало так называемую Госпожу. На секунду задумавшись, Рэя перевернула страницу. «Пусть Госпожа и относится к этим отродьям, но мы никогда не забудем ее доброты. Й’гарды явились на наши земли, сотворили с нами такое, обрекли на верную смерть. Мучительную смерть. То, что они создали, повлекло за собой ожесточенную войну, коснувшуюся обычных людей. То, что они принесли с собой, медленно распространяется, точно яд. Совсем недавно яблоня, зацветшая к югу от Мэмора, вдруг обратилась в блестящий серый камень. Эта зараза просачивается все глубже и глубже. И мы не знаем как с этим бороться. От этой чумы нет лекарства». — Значит Госпожа это… — Тэнэбра, некогда нареченная Госпожой Тьмы. – продолжила Рэя. — Хм, ходили слухи, что именно она и Сияние посылают в Лиар всех оскверненных тварей прямо из Тхэурда. Рэя замотала головой: — Около года назад мы узнали из подлинного Священного Писания, что Тэнэбра была одной из Шести. Судя по фигурке с глазами, она единственная отличалась от остальных, у которых глаз нет. — Похоже, именно это отличие послужило недоверию к ней со стороны людей. Но й’гарды… Ответ знали каждая из них, но никто не желал произносить этого вслух. Схема иной звездной системы, иной планеты… Ответ был очевиден и оттого ужасен. Немой крик в голове Рэи был прерван шуршанием листвы. «Госпожа учит нас, делится своими знаниями. Для изучения далеких звезд она смастерила необычный телескоп. Иногда он моргает, и, клянусь, мне это точно не показалось! Пусть все смотрят на него с опаской, но каждый из нас признал, что теперь звезды стали к нам чуточку ближе. Госпожа очень трепетно относится к этому сооружению. Она будто что-то ищет, каждый раз с надеждой взирая в бесконечные просторы космоса через телескоп с оком. Мы открыли новое созвездие. Жаль, с наших берегов его полностью не разглядеть. Оно большое, плывет по небу, подобно звездному киту. Госпожа сказала, что его самая яркая звезда называется Инифин. В тот момент ее глаза были так печальны и так радостны». Молчание продолжалось непозволительно долго и прервалось, когда лист бумаги перевернули. «Она приходила к нам недавно. Предупреждала о грядущей беде. Сказала, что такие крупные города, как Мэмор, предадут забвению в первую очередь. Мы поверили ее словам и встревоженным глазам. Многие покинули город, оставили дома, но не все. В городе остались тысяча двести двадцать четыре человека. В основном старики, но… Что ж, наверное, стоило ее послушать и уйти в какое-нибудь тихое место, подальше от цивилизации, подальше от этого сумасшествия». Рэя перевернула страницу. Глубоко вдохнув, она продолжила. «Они сделали это. Замуровали нас, оставив в живых. Лучше бы просто убили! Госпожа была милосердна и добра, так почему им неведомо это чувство? Может, именно поэтому Госпожа выглядела такой одинокой все это время? Думать об этом теперь бессмысленно. С нами остались три дракона. Странно, что они отказались улетать. В небе у них был шанс спастись. Но здесь, под землей… Или драконы что-то почувствовали? Сомневаюсь, что в их новом мире, таким благородным, преисполненным энергией существам позволят жить. Их кожа продолжает излучать свет и тепло, но надолго ли?» Что-то заставило Рэю остановиться. Она вновь вчиталась в текст. — Почему драконов хотели истребить? Наставница только устало покачала головой. Теперь, когда о руинах былой цивилизации знают только по названию «Сэнамда’ах», докопаться до правды невозможно. «Осмотрев границы, мы пришли к неутешительным выводам. Дома с окраин Мэмора полностью поглощены каменной породой. Нигде нет даже намека на туннель или расщелину, ведущих наружу. Нет притока свежего воздуха. Пространство огромно, но… как долго мы сможем дышать». Рэя вспомнила иссохшие трупы в центре города. Они буквально задыхались. Каково это было, думать не хотелось, поэтому пальцы поддели страницу и перевернули, слегка примяв ее. «Тела драконов полностью окаменели, свет стал тусклее, а тепло слабее. Однако воздух ощущается жарче. Думаю, это последнее письмо. Голова тяжелеет с каждым вдохом. Я сожалею, что не смог отговорить Атэль уйти из города. Она и ее новорожденный ребенок… Они оба здесь. Атэль решила дождаться мужа, думала, он успеет вернуться и они вместе покинут Мэмор. Никто и не подозревал, что эта… катастрофа произойдет так скоро. Гинат, мне жаль. Прости. Я не сберег твою жену и ребенка. Возможно, ты никогда не прочтешь это письмо, но если есть даже крохотный шанс, что ты выживешь на этой пустоши, среди тьмы… Они умерли безболезненно». Рэя отложила дневник. Первые лучи рассветного солнца коснулись потрепанных листов. Подул ветер, забираясь меж страниц. Они возмущенно зашелестели. Чтобы не терзать старенькие странички, Рэя захлопнула дневник. — Темный и Холодный Год. – нарушила тишину Нэна. — Перестройка мира, стоявшая многих жизней. – с презрением отозвалась Рэя. – Я помню строки Писания. В тот год они возвели Мировое древо и деревья Грез. Стабилизировали циркуляцию двух энергий в Ткани Мироздания. Избавили мир от всякой нечисти, а заодно и от людей. Черта с два это справедливо! Возвести Лиар на прахе! Неужели в их сверхразуме на зародилась идея получше?! — Перед нами открывается все больше таинств. – прошептала Нэна. — Да. – с тоской взглянула Рэя. – Все лживее и запутаннее. Рэя не заметила, как в порыве эмоций вскочила на ноги. Она села обратно. — Надо бы записать кое-что. Устроившись поудобнее, пальцы подцепили заднюю сторону дневника. К ее удивлению, последняя страница, которая должна была быть совершенно чистой, таковой не оказалась. Отрывистые, косые буквы, будто кто-то впервые держал перо в руке или писал непривычным способом, складывались в одно-единственное слово. «Летиса». Отчего-то Рэя не стала произносить имя вслух. Никого с именем Летиса она не знала, да и в истории таких людей не было. Шестое чувство подсказывало, что к этому делу приложила руку сестренка, а значит человек по имени «Летиса» важен. Лучше скрыть это от острого слуха Сияния. Закончив вписывать ключевые моменты, Рэя плюхнулась обратно, подогнув под себя ноги. Блуждающие глаза зацепились за мерцающие в солнечных лучах волны, видневшиеся между скалами. — Нам это ничего не дало, кроме еще большего погружения в бездну отчаяния. Тут же плечо пронзила тупая боль. Рэя зашипела от внезапной неприятной выходки. Акус Наставницы вновь вонзился в землю. — За что? – негодующе сказала Рэя, растирая место будущего синяка. — За пессимис… кха-кха… пессимист… кха… — Пессимизм, ага. – буркнула Рэя. — Пинка бы тебе под зад. – прорычала Наставница. — А в чем я не права? Эти гады что тогда всех законсервировали, что сейчас поступят так же. И никак мы их не остановим. Антрацитовой лихорадки все больше с каждым днем. В прошлый раз был Темный и Холодный год, в этот раз – Антрацитовый год. А потом они как ни в чем не бывало подчистят мир и вступят в новую Четвертую эру. Отличный план! Лезвие акуса сверкнуло, и тупая сторона угодила в другое плечо. Рэя инстинктивно вжала голову в плечи. Она определенно не понимала, за что ее таким наглым способом избивают. — Ни одного из шести в наше время нет. Сейчас их нет. Если люди не справятся с надвигающимся бедствием, то канут в небытие навсегда. Третья эра может стать последней для всех.