Тень Тхэурда: шепот из глубин

Тишина. Мертвая и бесстрастная тишина. Она заполнила собой все, как и густая тьма. Бесконечное ничто – вот чем предстало сознание Наставницы. За десятки раз они так и не смогли выйти за пределы этой необъятной, пустой точки. Почему-то казалось, что именно эта крохотная точка отграничивает от настоящего подсознания. А может это и вовсе линия, подобная ниточке, уходящей далеко вперед и назад. Тогда следует ли сделать шаг? Но и это маленькое действие кажется невозможным – Рэя все еще не чувствует собственное тело… От внезапного осознания нового чувства она вздрогнула. Голую кожу стоп неприятно покалывало. Странное ощущение, будто ноги стояли на ледяной глади воды, несмотря на то, что в реальности Рэя была в сапогах. Раньше таких ощущений не возникало. Тьма все еще полностью заполняла собой пространство. Рэя попыталась сделать шаг. Нога поднялась и опустилась, создав рябь на воде, которая секунду спустя набежала на вторую ногу. И еще, еще, и еще. Со всех сторон в нее врезались маленькие волны, перебивающие друг друга. Создавалось впечатление, будто отовсюду бесшумно падала галька. — Твой разум беспокоен. – сказала Рэя, вынырнув из чужого сознания. Мокрая ткань, обмотанная на руках, полностью высохла. Ладони слегка пощипывало, кожа раскраснелась, но ожогов не было. Уловка с намоченной тканью продолжала успешно работать, позволяя выпускать Темную энергию в малых количествах почти без вреда. — Что тебя тревожит? – повторила Рэя. – Кимин? Наставница наконец взглянула на девушку. В темных глазах промелькнуло нечто совершенно не свойственное долгоживущей Пусто́те – стыд. Она помотала головой. — К моему сожалению, о Кимине я давно не вспоминала. – хриплый голос с трудом вырывался наружу. Давно неиспользуемые голосовые связки изнывали от боли. — Не переусердствуй. Если не он, то что? – Рэя проследила за встревоженным взглядом Наставницы. – Старый храм? И правда, потолок может обрушиться, да и дверь вот-вот развалится. Наставница коснулась ее плеча, обращая на себя внимание и вновь помотала головой. — Почему… – она прочистила горло. – Храм Белых бабочек находится в такой глуши? — Это то самое место? – Рэя с подозрением еще раз взглянула на обветшалую дверь. – Вот это и есть Рамохэй? Я разочарована. – опустив плечи, девушка повернулась. – Помню, Рамохэй описывали более… величественно. — Беспощадное время и людская память стерли его правдивый образ, как и первоначальное название. — Рамохэй, Рамохэй. – задумалась Рэя. – Ра мо Ихэй. Созвучно, но одна буква утеряна. Значит, тебя настораживает удаленность храма от людской цивилизации. Как знать, может его воздвиг отшельник. — Легенда. – прохрипела Нэна, кашлянув. Память Рэю часто подводила. Восхитительные истории она любила записывать в дневник, хотя ей не раз твердили, что лучше бы заполнять страницы по-настоящему полезными вещами, например, зарисовками ядовитых растений, рецептами зелий. Мало кто знал, что все это там имелось, правда, найти эту информацию могла только сама владелица. Вот и сейчас Рэя открыла обернутый тонкой кожей дневник. Шелест белых листов продолжался недолго. — Вон оно. – прочистив горло, она принялась читать. В городе Лин жила дева, красивейшая из смертных. Влюбилось в нее божество, но сердце девичье пылало страстью к другому – юноше из того же города. Божество не смогло смириться с тем, что возлюбленная принадлежит другому. И тогда Божество решило заключить сделку с ее мужем – божество оставит их в покое, если тот отдаст своего первенца ему в ученики. Муж согласился, но жене ничего не сказал, намереваясь скрыться как можно дальше от зоркого глаза божества, когда придет время. И вот однажды муж ушел, чтобы заработать на торговле, не зная, что жена беременна. Пока его не было, божество явилось на пороге их дома и потребовало обещанного. Жена, не ведая о сделке, напала на божество, чтобы защитить дитя. Разгневанный, он наслал на город Лин страшный шторм. Неведомой силы ветер крушил деревья и гнал воду из берегов. Город затопило. Во время потопа жена оказалась в ловушке и утонула, но смогла спасти ребенка, положив того в корзинку. Когда вернулся муж, его сердце разрывалось от скорби. В день скорби к нему явилось божество, но оно ничего не потребовало, видя лишь сломленного горем отца и плачущего младенца, о котором тот боле не мог позаботиться. Когда божество пришло на следующий день, оно застало следующее: отец повесился в полуразрушенном доме, где когда-то царили счастье да благодать, а подле лежала корзинка с младенцем. В ней была записка: «Надеюсь, этому ребенку ты дашь больше, чем смог дать его матери». Бог забрал дитя и воздвиг храм в горах близ города в память о погибших влюбленных. — Легенда как легенда. Что тебя так смущает? — Трудно объяснить. Я чувствую, что это место хранит какую-то тайну. Вскоре состоится церемония бракосочетания и… мне бы не хотелось, чтобы этот день чем-то омрачился. — Зловещая тайна, говоришь. Трудно поверить даже в то, что храм проклят. Место, возведенное в память о любимой и погибших жителях города, не может нести злой рок. — Стены храма исписаны бабочками. Всего 1224. — Откуда?.. — Выдалась свободная минута. — 1224. Обычное число. Удивительно, что художник выдержал столько рисовать. – фыркнула Рэя. — При проектировании и строительстве храмов не бывает совпадений. – Нэна со свистом втянула воздух, горло вконец пересохло. Острием акуса она продолжила чертить на земле. «Каждая деталь в храмах имеет свой смысл.  Даже пять стен храмов Трибожия, но многие этого не замечают. Я исследовала Рамохэй и внутри, и снаружи. Моя кожа почти нечувствительна и мне трудно заметить перепады температуры или дуновение ветра, поэтому я прошу тебя присмотреться к этому месту». — Хорошо, если так тебе будет спокойнее. – Рэя кивнула. – А сейчас, когда мучившие тебя мысли утекли, я предлагаю попробовать еще раз. Рэя обильно смочила лоскуты ткани и обмотала предплечья. Подушечки пальцев коснулись шероховатой кожи Пусто́ты, теплая энергия потекла по жилам. Ноги вновь почувствовали знакомую прохладу. Тьма никуда не исчезла, но вода под ногами была спокойна. Перед Рэей стояла невозможная, как ей казалось, задача – разогнать весь мрак в сознании Нэны. Ничего лучше не придумав, она поводила рукой в пустоте. Серебряные звездочки одна за другой загорались под ее пальцами и вот рядом с девушкой возникла Лучистая рыбка. Золотистый свет был слишком слаб, чтобы осветить все пространство, но кое-что привлекало внимание. На ровной глади мерцала рыбка, силуэт девушки и какие-то размытые пятна. Их было много: совсем крохотные и чуть больше. Все пятнышки имели размытые и неровные очертания. Взглянув наверх, Рэя не заметила ни одного пятнышка, которое могло бы отразиться в воде. Даже Лучистая рыбка, проплывшая кверху, видела только темную пустоту. Неотрывно смотря на кружащую над головой золотисто-оранжевую рыбку, вдруг закружилась голова. Рэя не успела подумать об этом. В следующий миг она почувствовала, что падает назад. Тело коснулось воды, взволнованные круги друг за другом уносились прочь. Рэя видела перед собой пузыри и всплеск и не понимала как оказалась под водой. Не успев осознать происходящего, чувство направления изменилось – теперь она падала вперед, к лопающимся пузырям и растаявшей пене. Ее грубо вытолкало из-под воды, будто невидимые веревки тянули за собой безвольное тело. Неподвижная рябь, темная и дрожащая, была повсюду. От ее взволнованных волн отражался оранжевый свет, бьющий в спину. Рэя обернулась и замерла в оцепенении. Впереди, от воды и до небес, полыхала огненная стена, не знающая ни края, ни предела. Облака пламени, подобные пустынным вихрам, замерли во времени. Спасаясь от бедствия, в небе с ужасом повисли тысячи бумажных пташек. Сознание Нэны было прекрасным и ужасным одновременно, застывшим за мгновение до смерти. По всей видимости, бумажные птицы олицетворяли воспоминания, в то время как огненная стена – превращение в Пусто́ту. Если бы мутация внезапно не остановилась, это безжалостное пламя не оставило бы ни единого момента былой жизни. Рэя коснулась одной пташки и та, зашелестев крыльями, устремилась прочь. И Рэю вытянуло из сознания в реальность. Она сразу почувствовала обжигающую боль в кончиках пальцев. Кожа горела, надулись небольшие волдыри. Пришлось сразу же опустить руки в тазик с водой. — Что это было за воспоминание? Последующая тишина заставила Рэю напрячься. Наставница не выглядела чем-то обеспокоенной, хотя трудно было судить по ее смольному и перебинтованному лицу.  — Женщина. Она сказала: «Вскоре это бремя падет на твои плечи». — Звучит интригующе. Думаю, после того как я открыла твое сознание, ты сможешь пробуждать воспоминания сама и с каждым разом все больше. Выглядишь озадаченной. – не отрывая взгляда от Нэны, неспешно заматывала бинтами запястья девушка. – Эта женщина тебе знакома? Нэна загадочно кивнула. В ее темно-карих глазах бушевало множество мыслей и все они казались невероятными, даже невозможными. Острие акуса прочертило на рыхлой почве следующее: «Статуя этой женщины находится на острове Четырех». — Что? – Рэя сидела с широко раскрытыми глазами. – Веннэна Темная молния, основательница ордены Весны и клана Вэр. Н-но… «бремя»? Что за «бремя»? Неужели пост следующего гла… Внезапно Наставница подняла костлявую ладонь, призывая молчать. — Не будем делать поспешных выводов. Мало информации. – осипло выговорила она. Прищуренный взгляд Рэи говорил о многом, что умело проигнорировали. Факты были на лицо и даже Рэя со своим медлительным мышлением смогла сложить два и два. Наставнице более тысячи лет. Она застала последние годы правления Кэонтоса. Лично видела становление и расцвет четырех орденов. Стоит только взглянуть на ее старое оружие – главный артефакт ордена Весны – акус, но без Нити. И была еще одна едва заметная деталь. — Твое имя Кантанэна, ты дочь Веннэны Вэр. – заявила Рэя. – Выглядишь, будто не рада этому? — Трудно сказать. – нечто странное грызло Наставницу изнутри. – В те времена Сияние была избирательна и оскверняла преимущественно людей далеких от крупных городов. — Собственно, как и сейчас. – Рэя не на шутку задумалась. – Пока ты не сказала, я и не замечала этого, а ведь случаев осквернения среди заклинателей орденов намного меньше. — Верно. Она избирательна. Носителей ядра разыскивает из глухих деревень. — Так что тебя настораживает? – только стоило Рэе задать вопрос и взглянуть на Наставницу, как ее осенило. Ответ всегда был прямо перед ней. — Почему я? Наследница клана Вэр? — Думаю, мы найдем ответ в одном из воспоминаний. Но сейчас… Рэя взглянула на мерцающие малиновые волны. Рассвет наконец наступил. Пора было возвращаться в лагерь, готовиться к утру и уже привычным повседневным делам. Девушка встала, потянулась и размяла затекшие ноги. — Далеко собралась? – странным тоном сказала Нэна, даже не предприняв попытки встать. По спине Рэи пробежали мурашки, волоски на теле чувствовали недовольство, клубившееся вокруг. Ушло несколько мгновений, прежде чем до девушки дошла причина сменившегося настроения Наставницы. — Ах да, рассвет. Наступило время для избиения в честь меня. – Рэя с ленцой продемонстрировала реверанс. – Начнем. До самого завтрака, а это около трех часов, Наставница не жалела свою подопечную, поэтому сразу после интенсивной тренировки пришлось зайти к бабуле Таннэе за ранозаживляющей мазью. Выходя из палатки, Рэя едва не получила еще одну травму. Удачно увернувшись, она услышала взволнованный голос Лореанны, мчавшейся через весь лагерь с ведром, из которого при каждом неосторожном движении выплескивалась вода. — Прости! Ты в порядке? Да? Отлично! – чтобы прокричать эти слова, ей пришлось обернуться, из-за чего воды в ведре стало еще меньше. — Суетится ни свет, ни заря. – посетовала бабуля, выходя из палатки. Ей не была интересна причина этой суматохи, а вот Рэя уже хотела заняться своими делами, но ноги сами повели к нервно танцующей над клумбой девушке. Рэя подозревала, в чем крылась искренняя тревога Лореанны, и та выплескивала ее без смущения. И, подойдя ближе, Рэя почувствовала, как прохладный воздух на секунду обжег легкие. Семена цветов, которые посадила Лореанна, проросли. Две клумбы пестрели зелеными стебельками и листьями. Тоненькие и хрупкие, с каждым днем они становились все крепче. Недавно их бутоны стали совсем большими. Весь лагерь с нетерпением ждал, когда душистые цветы распустятся. Особенно трепетно к этому событию готовилась Лореанна, ведь она растила их к свадьбе. Всего за одну ночь одна из клумб полностью завяла, так и не распустившись. Жухлые бутоны почти касались земли, а сморщенные стебли окончательно сдались, согнувшись. — Как же так. – Лореанна присела рядом с цветами. – Водой тут уже не поможешь, да? — Только хуже сделаешь. — Почему же… – к удивлению, ее понурый голос звучал без единого намека на слезы. – Неужели я переборщила с уходом? Слишком много удобрений? Кому вообще может не понравиться, когда к нему проявляют столько любви и заботы! – в сердцах сказала Лореанна. – Ай! И ладно. Надо освободить почву. Но… – вдруг побледнела она. – Цветов теперь не хватает! — Не печалься, Лореанна, – с нежностью сказал Сэил. – Придумаем что-нибудь другое. На цветах свет клином не сходится. – он поцеловал ее в висок. – Главное… Лореанна вскочила, не дав жениху договорить, и воодушевленно сказала: — Сделаем их сами! Из бумаги, как оригами! Надо добыть бумаги, много бумаги. — Дорогая, где ты возьмешь такое количество? – Сэил, хоть и привыкший к выходкам девушки, все еще удивлялся. — Ограбим повозку! – воинственный взгляд несколько пугал. – Ты с нами, Рэя? — Я… пожалуй, откажусь. Храм не чищен. — Очень жаль, но Рамохэй тоже важен. Мы вернемся к полудню. – с ослепительной улыбкой Лореанна потащила Сэила за собой. Он даже не попытался ее остановить, разве что тихо нашептывал альтернативные методы. Оставался только один нерешенный вопрос – как она намеревалась покрасить бумажные цветы в такой же прекрасный розовый цвет. Снаружи Рамохэй едва ли мог похвастаться благородным величием. Внушительная дверь с проржавелым узором требовала покраски, но найти такой же цвет в городе вряд ли удастся. Но даже в запущенном состоянии кусочки потрескавшейся амарантовой краски выглядели завораживающе, тая за собой печальную историю. Внутренние убранства чем-то напоминали старый храм в ордене Лета времен до Трибожия. Ни пяти стен, ни тройных колец, ни привычных фресок или полотен. Просторное помещение с колоннами было заставлено свечами так сильно, что воск сливался, покрывал ступеньки и заполнял швы между плитами. На полу, особенно в углах, поблескивала пыль и шелестели коричневые листья. В полумраке здесь не было страха, в воздухе витало тепло, несмотря на сквозняк. Оранжевый свет Лучистой рыбки мерцал на стенах, играя с воображением и заставляя думать, будто 1224 хрустальных бабочек и правда летают. Маленькие и большие, они заполняли почти каждый кирпичик храма. Их полет не был бездумным, но казался свободным, словно бы все они, освобожденные от земных оков, устремились к бескрайнему небу. Что ж, уборка сама себя не сделает. Рэя мысленно наказала рыбке парить по храму, а сама пошла за всем необходимым. По крайней мере, избавиться от пыли и листьев да вычистить пол еще можно, чего не скажешь о стенах, к которым лишний раз страшно прикоснуться. Стало легче дышать, спертый воздух почти выветрился, когда большая часть мусора была вынесена. Оставались только стены с хрупкими рисунками на них. Однако, когда Рэя осторожно поскребла краску, та ничуть не поддалась. С такой техникой росписи она не была знакома, что даже вода ничуть не смазала контуры. Уже не переживая, она принялась обтирать стены мокрой тряпкой. Дойдя до противоположной от входа стены, кожа на руке с тряпкой вдруг покрылась мурашками. Решив, что ей показалось, Рэя повесила тряпку на бортик ведра и положила ладонь на стену. Между кирпичей сквозил прохладный ветерок. — Потайная комната? Рэя начертила на стене созвездие Камнееда и ударила в него. Кирпичная кладка разошлась трещинами. Пришлось ударить еще раз, чтобы пробить дыру. Когда пыль немного осела, Лучистая рыбка смело поплыла в темную комнату. Но ни через три метра и ни через пять стены не обнаружилось. Где-то через десять метров стало видно, что пол немного просел. — Темный коридор, уходящий в самые недра. – раздалось над ухом. Рэя невольно вздрогнула от неожиданности, но голос Лореанны узнала сразу. – Ой, прости, я тебя напугала! — Вовсе нет. – буркнула Рэя. — Нет? Вот и славненько! Как думаешь, какие страшные тайны мы там найдем? – с едва сдерживаемым восхищением Лореанна заглядывала в темную дыру. — Ты не пойдешь. – спокойно сказала Рэя. – Стоит найти Наставницу. В ожидании девушка взглянула на Лореанну. Та продолжала высматривать в темноте невесть что. — О, Наставницу? В первую очередь здравомыслие и только потом… Постой! Ты одна пойдешь туда?! – вся детская любознательность тут же испарилась, когда Рэя перешагнула через обломки кирпичиков. — Секунду назад ты сама туда рвалась. — Это было целую секунду назад. Очень давно. Я, – Лореанна попятилась назад. – Поищу Наставницу. Удачи! Как только Лореанна скрылась за дверью, случайно за собой прикрыв ее, храм погрузился в еще больший мрак. Тоненькая полоска солнечного света была слишком ослепительной. Рэя прищурилась и отвернулась. Перед ней открылся путь, уходящий в неизвестность, вглубь, возможно, в самое сердце гор Лина. Лучистая рыбка все это время терпеливо ждала хозяйку, которая быстро ее нагнала. Коридор уходил вниз под крутым углом, извиваясь. Ноги вели вперед медленно, но уверенно. — Не зря у тебя так взыгралось чутье. – она вспомнила недавний разговор с Нэной. – Теперь и я это чувствую. Вдруг волосы на шее встали дыбом и кожу обожгло. «Чувствуешь что?» – эхом раздалось в голове. Ее интонации вновь стали прежними, ни тени гнева, только ехидное любопытство. — Занимательно, что ты появилась только сейчас. – обыденно осведомилась девушка, продолжая путь. «Решила приглядеться к твоему братцу. – напела Сияние. – Способный мальчик, такие души нужны в моей армии». Рэя не клюнула на столь очевидную провокацию, вспоминая, что кровь Энкантов действует и на Нэгато. «Молчишь? Тебе плевать, что с ним станет?» Рэя остановилась. — Вот оно что. Ты не только не видишь моими глазами, но и не можешь читать мои мысли. Воцарилась тишина. Сияние молчала, но Рэя кожей ощущала ее недовольство. Спустя долгую минуту, горячее дыхание на шее исчезло. Она ушла, так ничего и не сказав. Неровные стены все продолжали уходить вглубь. Узкий тоннель мог пропустить только одного человека. Тот, кто выдалбливал камень, глину и песок, явно спешил, не заботясь об удобствах или безопасности этого гиблого места. Лучистая рыбка, плывущая чуть впереди, остановилась. Видимо, тоннель оканчивался непроходимым тупиком, который невозможно было разглядеть, – рыбка слепила своим светом. Когда Рэя вплотную подошла к зависшей в воздухе морской обитательнице, ей на мгновение показалось, что бестелесная форма дрожит от потрясения. И только сейчас Рэя заметила бесконечно уходящие вправо и влево каменистые стены, на которых играл тусклый желтый свет, совершенно не похожий на оранжевое тепло Лучистой рыбки. Плавающие на зубчатых стенах блики были едва заметны. Рэя выглянула из-за рыбки. Теперь она испытывала то же, что и ее бестелесный свет. В ее широко распахнутых голубых глазах отражалось маленькое, едва пульсирующее солнце, готовое вот-вот погаснуть. Рассеянные лучики шара играли на шестиугольных призмах. Где-то они были повыше, где-то пониже, но все они соединялись тоненькими мостиками, которые крепились то сверху, то в середине. На вершинах некоторых призм виднелись странные колючие тени. Пока она неотрывно смотрела на леденящую душу картину, под ногой что-то треснуло. Это была небольшая деревянная табличка с рваными краями. Густой слой пыли не давал возможности полностью ее разглядеть. Рэя подняла тонкий кусок дерева, часть песка ссыпалась на землю, открывая асимметричные линии. Пришлось смахнуть остатки грязи рукой. Выжженные на деревянной поверхности буквы сэнамда’ахского алфавита гласили: «Некогда этот город назывался Мэмор». — Как… как такое возможно? – ослабевшим вдруг голосом произнесла девушка. Сильно-сильно зажмуриться – не помогает. Город «Мэмор» продолжает стоять прямо перед ней, в нескольких сотнях метров под землей, в глубинах горы Лина, освещаемый тусклым желтым светом подрагивающего шара. Две рыбки освещали пустынные улочки безмолвного города. Без всякого интереса они медленно плыли в вышине, пока их свечение огибало шершавые кирпичи стен шестигранных домов и отражалось от стекол с витиеватыми переплетами. Двух- и трехэтажные дома были построены на прочных сваях, создавая широкие улицы, по которым когда-то ездили сотни повозок. Все дома соединялись мостами, создавая дополнительные ярусы и верхние улицы. А те колючие тени на вершинах некоторых зданий были высохшими деревьями и кустарниками. С высоты птичьего полета город напоминал пчелиный улей: бесчисленные соты, нагроможденные друг на друга, но связанные путями в любой его конец. Приближаясь к центру, тени становились четче, более явственно прослеживался окрас строений древнего царства. За слоем пыли скрывались кирпичи, пестреющие белым, иногда с желтоватым оттенком, и терракотовым цветом. Шар, который дарил городу последние капли света, оказался вовсе не тем, что видели глаза Рэи издалека. Это был даже не огромный солнечный камень. Три существа прижимались друг к другу так сильно, что слились в единый кокон. Их тела давно обратились в камень, поверхность которого переливалась и светилась. Если древняя скульптура восхищала своим величием, то зрелище вокруг леденяще ужасало. Подле трех источающих слабый свет существ лежало множество останков. Человеческие кости, иссохшие трупы взрослых и детей – все они отдали свой последний вдох тому, что дарило тепло. Рэя оглядела этих существ со всех сторон и с уверенностью могла сказать, что перед ней были окостенелые драконы, которых жители Лиара видели только на картинках. Изящные тела позволяли не только парить среди облаков, но и лихо преодолевать бурные течения. Среди окаменелой шерстки, которая, судя по записям в книгах, не мокла и не горела, особенно выделялись кристаллические выросты на хребте и голове. То был драконит, ныне самый незаменимый ингредиент у заклинателей и алхимиков. Взгляд невольно упал на иссушенные за тысячу лет тела. Старая, пропитанная грязью одежда едва была различима. Их лица, застывшие в ужасе последнего вздоха, заставляли кровь леденеть в жилах. — Сколько же их здесь? – девушка еще раз осмотрела всю площадь, крутясь на месте. – Неужели ровно 1224… Бабочки Рамохэя. Вдруг позади послышался хруст. Рэя с разворота призвала посох и замахнулась в сторону угрозы. Конец оружия остановился в нескольких сантиметрах от груди Наставницы. — Хорошая реакция. – благосклонно кивнула она. Посох в руке Рэи исчез. – Однако ты не заметила моего присутствия ранее. Мы поработаем… кхем… — Я поняла. – зная, что ее ожидают еще более суровые тренировки, девушка направила весь интерес к таинственному городу Мэмору. Наставница подняла акус и ткнула острием куда-то в сторону. Так как она, будучи Пусто́той, была выше, то и обзор у нее был шире. Подойдя ближе, они увидели на земле надпись. Этот неизвестный человек потратил последние секунды жизни на одно единственное слово. — Кровь. – сказала Нэна. — Не-а. Символы совсем другие, мне такое слово не знакомо. – задумалась Рэя и обратилась к Наставнице, но та вдруг помотала головой, что поставило девушку в тупик. – А. Написано кровью. Наставница кивнула: — Кожа не чувствительна, но не нос. Рэя покосилась на нее – разве запах крови не выветрился за сотни лет? Вдаваться в подробности желание не было. — И все же, что еще за «Й’гард»? Есть мысли? – но Нэна лишь покачала головой. Она была немногословна, видимо, горло вновь дало о себе знать. Акус блеснул в тусклом желтом свете, но в этот раз указывая не на землю. Здание в виде шестигранной призмы отличалось от остальных, заставляя все кругом меркнуть, несмотря на полусумрак. Белоснежные, гладкие кирпичики за столько лет почти не потеряли былой красоты. — Напоминает храм. Наверное, все храмы похожи. – предположила Рэя. — Чем? — Не знаю. Может, атмосферой. Девушка без колебаний вошла внутрь. Здание не имело дверей, только полукруглую арку с резной окантовкой. Лучистые рыбки резво нашли те позиции, где могли осветить почти весь зал. Всюду на блестящем мраморном полу стояли позолоченные подсвечники. Их покрывал застывший воск, некогда скапывающий на пол. От центрального купола к стенам ниспадали кипенные полотна, точно такие же как в подземном городе Каванэсте. Однако здесь их было всего три. Яркий белый цвет и легкие мазки омрачались огромными надписями на всех полотнах. «Й’гард». Рэя подошла к первому полотну. Пришлось задрать голову кверху, чтобы разглядеть весь рисунок. Некоторые мазки переливались, поблескивали, будто художник рисовал золотом или серебром. В самом низу на сэнамда’ахском были написаны слова. Рэя знала их перевод, ведь такое же полотно находится в обычных храмах по все Патере, но припомнить она их не могла. В тишине раздался хриплый голос Наставницы:

«Сакральные Искры выжгли планету, Воду разлили, горы подняли, подобно сонету. Живые гласа знали семь слов: Друг, враг, ложь, правда, совесть, Бог, любовь. Так из Искры появились Они».

Стихи полностью соответствовал рисунку на полотне. — Искры – это Первосущности, они же Боги. Вместе они создали шесть Сверхсущностей, где седьмой, то есть Богом, были они сами. – рассматривая первое полотно, сказала Рэя. – Что написано на втором?

«Много Верховных гласов разлетелось по миру. Веселье для люда и скука для бога на каждом пиру, Пока в Небеса не прокралась чума И в безумстве Их захлестнула война».

Рэя хмуро вглядывалась в резкие линии второго полотна. Оно несколько отличалось от истории храмов Трибожия. — Помню, здесь говорится просто о распространении малых божеств по всему Лиару. Никакой чумы и войны. Значит, это полотно описывает начало осквернения малых богов и начало Великой Божественной Войны. Наставница кивнула этим мыслям. — Дева в маске с вуалью рассказывала нам о тех временах. Тогда выходит, это полотно правдиво, в отличие от храмовых. – припомнила Рэя и указала на последнее полотно. – А то? Некоторое время Наставница внимательно вглядывалась в символы сэнамда’ахского языка. Последние строки вызвали затруднение.

«Видя, как братья и сестры кровь проливают, Искры ступили на землю, где их почитают. Не было в небе ни гнева, ни скорби. Солнце исчезло за пеплом и вскоре Новое царство родилось на прахе, Когда холодные ночи прошли в темном страхе».

Темные, рваные мазки вызывали тревожные чувства. Невозможно было смотреть на картину, не испытывая жуткого холода, царапающего спину. — Темный и Холодный Год. – выдохнула Рэя. – Когда мир переродился. Когда вся тьма была изгнана в Тхэна Урдаэз. Когда мир очистился и наступила новая эра, безопасная эра. Но… – Рэя оглянулась. – Это последнее полотно. Как же… Что же Они сделали? — Стерли старый мир с лица земли и создали новый на его пепле. – голос Наставницы прозвучал как гром среди ясного неба. — Выходит этот город… и все его жители были заживо похоронены здесь? Под горами. Наставница ничего не ответила, но этого и не требовалось. — Возможно ли, что пророчество и правда сбудется? – сказала Рэя еще тише, чем обычно. Вопросительный взгляд Нэны не вызвал удивления. Пусть это самое пророчество и гуляло среди людей, но о нем редко вспоминали. Сделав несколько шагов в сторону, она ответила:

«Настигнет королевство мрак, Когда на земли ступит тот, В чьем сердце выжжен знак, В котором Тьма живых сожжет, И Свет под натиском падет».

Темные глаза Наставницы потускнели еще сильнее. Быть может в этом виновата Лучистая рыбка, заплывшая за ее спину. — Предсказание про падение Патеры и крахе всего Лиара? Рэя кивнула. Она продолжила расхаживать по просторному залу: — Одного не понимаю, почему конец всего начнется с Патеры? — Заточение Сияния. Девушка резко остановилась. Это же было так очевидно. Все это время ответ был на поверхности, прямо перед глазами. — Знак, в котором Тьма и Свет. – прошептала Рэя. И здесь все было предельно ясно. Сияние сможет выбраться из клетки, подчинив разум носителя двойного ядра. — Все просто. Значит мне всего лишь надо прожить как можно дольше. – заявление Рэи внушало уверенность. Наставница продолжала молчать. Лучистая рыбка уже обогнула ее. Карие глаза сверкнули теплым светом. — Что на счет плана Вэнии Эстаз? Рэя отвернулась от слепящего мерцания Лучистых рыбок. Трудно было подобрать слова, но она все же ответила. — Как бы я не пыталась думать об этом, мысли утекают. Если начать анализировать каждый ее шаг, поступок, неизбежно сойдешь с ума. Все ее действия были выверены с самого начала. Вспомнить хотя бы ту битву на Безводном проливе. Сколькими она пожертвовала ради… ради чего? Чтобы посадить на трон Обвиара? Только лишь? Или за этим скрывается нечто большее? Мне не понять. Боюсь, никому не понять. По крайней мере, сейчас. – тяжелый вздох Рэи, казалось, смог бы задуть все свечи в храме. – Мы как будто не замечаем очевидного фрагмента. Она наверняка давала подсказку, что-то оставила и, быть может, даже не раз и не два. — Ты злишься на нее? — Не знаю. Она ушла так быстро. – Рэя сжала кулаки. – Слишком быстро и молча. Толку об этом думать. Лучистые рыбки безвольно продолжали кружить. Свет одной из них коснулся маленького пьедестала у дальней стены. На нем стояла небольшая фигурка странной формы. — Что это? – Рэя подошла к незнакомому предмету, рыбка уже парила под ее головой. Фигурка едва ли напоминала человека. Высеченная из дерева и размером не более ладони, она представлялась невиданным существом. — Это идол. – взглянула из-за плеча Нэна. — Кому же они поклонялись? – Рэя недоуменно вертела деревянный идол. Длинная шея, два глаза, но половина лица прикрыта тканью. Сама по себе фигурка казалась тонкой с длинными, но изящными, конечностями. Тело покрывал балахон. — Похоже на Кэонтоса, но у него верхнюю половину головы закрывает корона с длинными зубцами, а у этой статуэтки прикрыта нижняя часть лица. Похоже, люди Сэнамда’аха представляли богов чуть иначе, пока они не явили себя. – пожала плечами Рэя и поставила статуэтку на место. – Вопросов стало только больше. — К северо-западу отсюда есть обсерватория. – указала нужное направление Нэна, когда они вышли из храма. Они двинулись в сторону купола, виднеющегося за шестигранными домиками и мертвыми деревьями. Обсерватория ничем особенным не выделялась – несколько таких же Рэя видела и в Патере. Внутри же царил беспорядок. Множество серых листов были разбросаны по полу, на паркете виднелись кляксы от чернил, но больше всего поражали размеры мебели, которые точно не были подстроены под человеческие габариты. Наверх вела круговая лестница, где располагался телескоп, направленный в прорезь купола. Кое-что сразу смутило обеих. Спереди вместо линз находилось нечто похожее на металлический глаз с закрытыми веками. Рэя невольно скривилась от такого сравнения. — Око Инифина. – Нэна стерла слой пыли с надписи на телескопе. На кончиках пальцев остались грязные следы, которые она не спешила вытирать. — Чем пахнет? — Пыль и… мел. Не кровью. Когда Нэна произнесла это, Рэя тут же принялась оглядывать комнату. Взгляд сразу же наткнулся на доску, приколоченную к стене. Темный материал в деревянной рамке, на гладкой поверхности которого чем-то белым были нарисованы схемы, стрелки, цифры и слова. — Из чего эта доска? — Аспидный сланец. – моментально ответила Нэна. — А это, – Рэя мазнула по белой черточке и растерла между подушечками пальцев. – Мел. Гениально. Хорошо пишется и легко стирается. На доске было нарисовано созвездие. Рэя будто бы видела его где-то раньше, но мысль постоянно ускользала от нее. Двенадцать белых точек – двенадцать звезд. — Где-то я это видела. Вертится на языке. – внимательный взгляд не помогал даже в нескольких сантиметрах от доски. – А если так? – Рэя отошла на пару шагов, наклонила голову влево, потом вправо. – Может перевернуть? Нэна что-то отрицательно прокряхтела, так же пытаясь подобрать нужный угол. — Неподдающаяся логике хрень. – фыркнула Рэя и поспешила отвернуться, но застыла в пол оборота. Она вытянула перед собой ладонь, наполовину закрыв созвездие. – О, это Кит. — Да, в Патере созвездие Кита видно лишь наполовину. — И только небо Супремы открывает его полностью. – со скучающим видом закончила девушка. – Теперь осталась последняя загадка. Что такое «Инифин»? Рэя ткнула в белую точку в треугольной части созвездия, к которой подводила жирная стрелка. На ней были написаны сэнамда’ахские символы. В верхнем правом углу белые линии чертили другой рисунок – круг, в центре которого опять было написано слово «Инифин». Вокруг круга проходила едва видимая пунктирная линия. Она прерывалась жирной точкой, будто кто-то с сильным нажимом водил в одном месте, чтобы впечатать мел раз и навсегда. Рядом с жирной точкой была точка поменьше. Палец девушки перемещался то к созвездию, то к рисунку, пока лицо становилось все бледнее и бледнее. Голубые глаза расширились на столько, что слово удивление здесь уже не подходило. Рука не шевелилась, пока глаза подрагивали, перескакивая с одной схемы на другу. Наконец, дрогнув, она опустилась. — О чем ты подумала? – низкий голос Нэны разрушил тишину. Рэя открыла было рот, но смогла издать только нервный смешок. Картина окончательно сложилась в ее голове. Шестеренки с противным скрипом начали свой ход. — Ты могла бы допустить такую мысль когда-нибудь? – сказала громче Рэя, пытаясь заглушить шум в ушах. – О таком может подумать только безумец! Псих! Ха-ха! Они верят им, все они. Боготворят их! Приносят им жертвы. Молятся. Они нам даже не боги. – с гневом выплюнула Рэя. — О чем ты?.. – Нэна попыталась успокоить ее, но та резко отвернулась и завертела головой, будто отгоняя непрошенные, жужжащие мысли. — Существа, которым поклоняется весь Лиар, заявились сюда из другого мира, с другой планеты. Провозгласили себя богами и решили перестроить мир на свое усмотрение. Темный и Холодный Год! Да на кой хер им сдалось истреблять столько людей?! Зачем? – Рэя покачнулась, но осталась на месте. – Из-за них… Это все из-за них. – шептала Рэя. Волоски на шее встали дыбом, когда кожу обдало горячее дыхание. «Бедняжка Рэя. – шепнул женский голос. – Столько боли, столько страданий выпало на твою долю. Теперь ты знаешь правду о так называемых богах, о Трибожии. Я помогу тебе очистить Лиар от их влияния. Помогу стереть их существование. Мой Свет поможет тебе отомстить». — Ты все никак не заткнешься. Нудишь и нудишь. Каждый раз несешь один и тот же бред. Идиотка, которая все никак не научится на своих же ошибках. – Рэя прорычала: – Ты мне не нужна! Твой блаженный Свет не нужен никому! «Посмотрим», – довольно произнесла Сияние и исчезла. — Рэя! – девушку сжали за плечи. — Прости. Немного вспылила. — Она ушла. – с облегчением произнесла Наставница, когда белое свечение испарилось из черных зрачков. Было решено покинуть Мэмор и, быть может, вернуться позже. На выходе из обсерватории Рэя заметила сидящий на стуле скелет. Он находился в тени, поэтому разглядеть его было трудно. Он отчаянно прижимал к себе деревянную шкатулку. С трудом обломав пальцы, Рэя вытащила ящичек и открыла крышку. Внутри оказалось множество листов, сплошь исписанных чернилами на сэнамда’ахском языке. Пролистывая пожухлые страницы, взгляд Рэи цеплялся за знакомые слова. Все они вызывали только смятение и тревогу. «Госпожа» «Й’гард» «Ложь» «Яд» «Смерть»