Тень Тхэурда: шепот из глубин

Завывание ветра, от которого прятались и отворачивались люди, лишь для одного человека звучало колыбельной. В его хриплом голосе, наполненном одиноким покоем, не было страха, лишь безмолвное умиротворение того, кто давно смирился с вечной тьмой.  На стенах маленькой деревянной темницы, возведенной на повозке, было выжжено множество укрепляющих созвездий. Конечно, заключенному внутри заклинателю даже такая мера не стала бы препятствием, если бы не оковы Двуда, оплетающие запястья и лодыжки. Пленница смиренно сидела в маленькой клетке, через щели которой не пробивался дневной свет, и слушала ветер, его гудение, посвистывание и рокотание. Здесь она была отгорожена от целого мира, который даже не пытался прорваться к ней через узкие трещинки в трухлявых досках. Повозку тряхнуло, когда колесо наехало на камень. Девушка, чье умиротворение в миг развеялось, подпрыгнула вместе с клеткой. Колеса продолжили, поскрипывая, вращаться, а значит, повреждений удалось избежать. Она проснулась уже довольно давно, наверное, около часа назад. Туманность в голове после всех испытаний и созвездия Еж-Дрема еще не рассеялась. Когда это было? Вчера, позавчера? Или, быть может, прошла целая неделя? Рэя точно знала – ее везут, чтобы пройти последнюю, пятую ступень Очищения. Ступени. Как смешно это звучит. Лестница, построенная, чтобы возвыситься, в самом конце обрывается в непроглядную пропасть. Лошади фыркнули и, цокнув копытами, остановились. Затихла и повозка. «Интересно, что за местечко они подобрали? Надеюсь, не захудалый пустырь», – проскользнула мысль, от которой девушку поразила дурашливость, мгновенно отразившаяся на ее лице. Зазвенела связка ключей, щелкнул замок и с протяжным скрипом дверь открылась. Снаружи было почти так же темно, как и внутри. Один из Ищеек, в котором она узнала Гар’ата, рутинно отвязал цепь от массивного кольца и, не выпуская ее из рук, приказал: — Вылезай. Рэя смотрела вниз – на цепи, на серую землю и мятую траву, на маленький порожек, которой надо было переступить. Она прикрыла глаза, собираясь последовать приказу. Порыв ветра, неожиданно залетевший в тюремную клетку, ласково пощекотал щеку и всколыхнул выбившуюся прядь волос. «Нет уж, Рэя, будь добра идти до конца с высоко поднятой головой. Как я тебя и учила. Поняла?» – в голове эхом прозвучал голос матушки. И правда, поведение, совершенно недостойное Эстаз. Именно поэтому темные, но вдруг загоревшиеся, синие глаза исподлобья впились в Ищейку, от чего тот вздрогнул. Цепи зазвенели и Рэя вышла из маленькой камеры с гордо поднятой головой и взглядом, в котором плясали необузданные демоны. Оглядев окружение, она поразилась выбором Верховного тредея. Место, где ей суждено умереть, пропитано героическими легендами и хвалебными песнопениями. И теперь Четыре генерала будут провожать преступницу в последний путь, наблюдая за ярким зрелищем своими каменными, бездонными глазами. Еще больше ее удивило подготовленное место для костра. Сцена выглядела крепкой и новой, пусть и небольшой. Смешанные чувства заполонили душу и голову. Почему актеры выступают на сцене, почему музыканты играют на сцене и почему казнят тоже на сцене? Что за магия заключена в этой возвышенной доске – быть и храмом и помостом одновременно? Безжалостный рок, неизбежный и неумолимый. — Шагай. – нетерпеливо рявкнул Гар’ат и дернул цепи на себя. Рэя слегка качнулась вперед, окинула Ищейку нечитаемым взглядом и продолжила идти. Гар’ат недвижимо стоял на месте, будто прикованный к земле, позабыв, что должен вести пленницу. Он явственно прочувствовал, как по спине пробежала волна мурашек, а шею обдал холодный пот. Но он не мог сейчас поддаться мимолетной слабости, ведь теперь он не просто нищий ребенок из захудалой деревеньки, случайно родившийся с ядром, а одно из главных звеньев среди Ищеек. Короткая цепь между лодыжками заставляла идти мелкими шажками. Отчего еще труднее было преодолеть шесть ступеней, ведших на помост. — Всего шесть, даже не семь. – негодующе прошептала Рэя. Волосы на шее встали дыбом, но девушка не обратила на это внимания. Деревянный помост из бревен стоял на краю утеса так, что все четыре статуи смогут вдоволь насмотреться предстоящим зрелищем. Точно посередине стоял толстый столб, подле которого Гар’ат остановился. Как только он передал цепь другому Ищейке, линии на его руках загорелись, отделились от кожи и опутали девушку, перевязав ее потоки энергии. Гар’ат жестом указал на столб. Рэя лишь слегка прислонилась к жесткому дереву, как тугие веревки тут же врезались в кожу, намертво привязывая ее и столб. Оковы Двуда, звякнув, освободили ее руки и ноги, однако теперь она едва ли могла пошевелиться. — Однажды ты падешь так же низко. – сказала Рэя, когда Гар’ат выпрямился, держа в руках кандалы и уже собираясь уйти. — Но не раньше тебя. – вложил всю желчь мужчина в эти слова и покинул помост. Ветер все усиливался, пригоняя тучи с самых дальних уголков мира. С каждой минутой они становились плотнее и чернее. Где-то вдалеке уже слышались первые раскаты грома. Менее чем за десять минут вокруг Рэи скопилось множество сухих поленьев и прутьев. Но еще больше было зрителей. Кажется, сюда съехались не только Ищейки, тредеи из разных псэтов, но и обычные зеваки, коих насчитывалось порядка пятидесяти. Они глазели на преступницу по-разному: одни – с нескрываемой ненавистью, другие – с настороженным интересом, третьи – с затаенным страхом. Шептали, переглядывались и ждали свершения правосудия, чтобы зло наконец сгинуло во веки веков. Рэя не заметила как Верховный тредей поднялся по ступеням на помост и не вслушивалась в его несомненно поучительную речь. Шепотки стихли, когда голос Скол’ара раздался над головами прихожан. — Многие дни были наполнены холодом и тьмой, подобно Холодному и Темному году в начале времен. Как пришли все вездесущие и все наполняющие, как поселились в нас и среди нас, очистили нас от всякого греха и спасли от нечестивых и оскверненных детей своих, так будет же один из Трех в этот день свидетелем и судьей нашим. Да будет воля Бога нашего Кэонтоса и на земле, как на небе. Ниспошли душе заблудшей свет Твой и истину Твою. Да будет имя Его благословенно вечно и во веки веков. Верховный тредей окончил говорить. И одно девушка знала точно, что сегодня свидетелями и судьями ей будут только безмолвные статуи Четырех генералов. «Что за херню он тут наговорил?» Мысли роились в ее голове, но сил гневаться уже не осталось. Ей было жаль всех этих людей, стоящих перед ней, смотрящих на нее липкими взглядами, будто их все сильнее скручивало изнутри и вот-вот вывернет. И меж тем девушка находила в этих сотнях отвратительных глаз капли страха, который они так старательно прятали за презрением. Все эти люди, жители Лиара и королевства Патеры, свято верили в легенду сотворения мира. И познавшая горькую правду Рэя могла только молча им посочувствовать. Тем временем над головой раздался раскат грома и темные тучи ослепила белая вспышка. Девушка почувствовала тяжелую холодную каплю, упавшую прямо на макушку и скатившуюся по лицу. Она не могла смахнуть ее – руки и ноги были крепко привязаны к столбу. Безразличие плескалось не только в ее мутноватом взгляде, но и открыто демонстрировалось миру в виде ядовитой ухмылки. Прежде чем покинуть помост, Верховный тредей подошел чуть ближе, не боясь пленницы, которая безвольно стояла и ожидала своей последней минуты. Как ни странно на морщинистом лице залегло еще больше мрачных теней, придававших тредею усталый вид. Да, девушка бы подивилась, ведь его цель была достигнута – совсем скоро этот мир будет избавлен от корня всех людских проблем, от самой скверны, несущей только разрушение, страдание и смерть. Скол’ар достал бездонный мешочек и кинул под ноги девушки, видимо, желая избавиться от проклятых вещей. — Ни наши молитвы, ни наши деяния не помогли избавить тебя от этого недуга, пожирающего твои разум и душу. Мне жаль, что ты не смогла выдержать этого испытания, посланного тебе с Небес. Я буду молиться, чтобы душа твоя не заблудилась на пути к Мировому Древу, где обретет долгожданный покой. Прискорбно, что ты уйдешь из этого мира таким образом – сгорая в огне и в полном одиночестве. Но так пророчеству не суждено будет сбыться. Сколь искренними были его слова невозможно было понять. После всего, что сделал этот человек, сожалеть о содеянном и о том, что произойдет, он попросту не способен. Однако девушка знала наверняка, что не одна. Пусть за ее последними минутами не наблюдали не́когда преданные ей люди, но уйти на тот свет в одиночестве ей не позволят. Горячее дыхание, ее дыхание, беспрерывно опаляло шею. Виновница всех бедствий, та тьма, что поселилась и разрослась в ее душе и разуме, оставалась невидима для смертных. «Милое дитя, посмотри к чему ты пришла, противясь судьбе, противясь мне. Всеми ненавистная и отвергнутая, ты стоишь на раскаленных углях в ожидании смертного часа. Никто не спасет тебя – ни брат, ни мать, ни отец, ни сестра. Даже твой возлюбленный отвернулся от тебя. Впусти меня и эта боль исчезнет. Впусти меня и беззаботная улыбка вновь вернется на твои уста», – едва ли Рэя слушала этот голос, не один год сплетавшийся с ее мыслями. Место Верховного тредея занял другой человек. Он развернул свиток, тут же окропившийся мокрыми пятнами. Кажется, дождь пойдет только сильнее. — Рэя Эстаз, – громко начал он и небо сверкнуло, раздался гром. – Верховным судом Трибожия Вы признаны виновной в использовании Темной энергии, в осквернении и извращении тел и душ сотен людей, как живых, так и мертвых, в убийстве главы ордена Лета – Сцинциллы Эстаз, ее мужа – Мируса Эстаз и дочери – Вэнии Эстаз, а также в сговоре с Пожирателями и в непосредственном участии в истреблении ордена Весны. Рэя Эстаз приговаривается к смертной казни путем сожжения на костре. Приговор будет исполнен сегодня – двадцатого апреля 986 года III эры. «И ни слова про пророчество. Смешно. Как же там было?» Факел, пламя которого неистово шипело, негодуя на падающие с неба капли, неминуемо приближался к еще не успевшим промокнуть доскам. Рэя Эстаз прикрыла глаза, наслаждаясь последним запахом дождя, мокрой пыли и соленой воды. Дым от загоревшихся прутьев ударил в нос. Сердце вдруг заклокотало, пока легкие наполнялись этим удушающим ароматом. Ожидать тот миг, когда оборвется последняя минута жизни, было невыносимо. Она зажмурила веки покрепче, но все же открыла. Голубыми глазами она скакала по головам безымянной толпы в поисках сама не знала чего. Раскат грома обрушил на остров Четырех яркую вспышку света, которая на мгновение разогнала тьму даже в самых потаенных уголках, где у подножия статуи, в отдалении от толпы притаилась тень. Стук сердца заглушал треск огня да тяжелые капли дождя, ударявшиеся о бревна. Очередной раскат грома переплелся с биением в ушах, обращая все звуки в бесконечное гудение. Пусть она ничего не слышала, но глаза ее не обманывали. Вспышка света очертила силуэт мужчины, укрытого в плащ. Его глаза, кажущиеся кроваво-алыми, вцепились в Рэю через прорези в железной маске. Этот человек молча наблюдал за процессией, оставаясь в тени. — Неправда. – пролепетала Рэя. Мужчина медленно прислонил к прорезям, находящимся на уровне рта, палец. В эти последние секунды он торжествующе призывал к тишине. А Рэя никак не могла поверить. Воображение играло с ней злую шутку, и только в этом она была уверена. До тех пор, пока случайный прохожий не столкнулся с ним спиной, тут же принимаясь извиняться, в ужасе шарахаясь и спешно убираясь прочь. Мужчина в плаще только лишь покачнулся от внезапно столкновения. Небо разразилось раскатами грома. Яркие молнии озаряли землю одна за другой. Резкий треск раздался прямо над головой Рэи и в следующую секунду в костер ударила молния. Опаленные щепки полетели во все стороны. Толстый деревянный столб накренился и стремглав полетел со скалы. Картина перед глазами мелькала с поразительной быстротой. Только что она прожигала взглядом человека в железной маске и уже сейчас наблюдает за свирепством грозовых туч. И вдруг мир погружается в темноту, а в спину бьют так, что из груди вырывается весь воздух. Рэя чувствует, как тугие веревки больше не сковывают ее. На долгое мгновение стук сердца затихает, а тело пронзает тысячи тончайших иголок, не принося ожидаемого дискомфорта. Вот и настал конец. К ее разочарованию, легкие стремятся жадно вдохнуть кислород, зная что кругом только вода. Рэя открывает глаза, замечая бушующие на поверхности волны и слабые блики света. Перед ней оказывается бездонный мешочек, медленно тонущий, как и она сама. Рэя подавляет жгучее желание наполнить легкие тяжелой водой, хватает мешочек и из последних сил тянется к хрупкому проблеску, который, кажется, вот-вот исчезнет. Выныривая, она с жадностью втягивает солоноватый воздух и все никак не может надышаться, пока крупные капли дождя осыпают ее лицо, а волны силятся вновь похоронить под собой. С трудом добираясь до песчаного берега, она выползает на безопасное расстояние, но пена продолжает омывать ее. Неистовые раскаты грома беспрерывно слышатся позади, а перед глазами мелькают свежие воспоминания. Едва откашлявшись, горло и легкие все еще обжигал тяжелый воздух. Но, несмотря на это, из Рэи вырывается крик, наполненный гневом. Она кричит, кричит и кричит. Пока голос не срывается, медленно превращаясь в несдерживаемые слезы. Он жив. Он жив. Он жив. Все внутри нее клокочет от ненависти, гнева и отчаяния. Он жив, а все, кого она любила мертвы. Он жив, а ее душа неисцелимо разбита. Он жив. И она тоже выжила. Рэя все еще вздрагивает, а слезы продолжают падать на морскую пену, растворяясь в ней навсегда. Песок в ее пальцах утекает и вновь пребывает. Она зачерпывает рукой побольше и поднимает над водой. Мокрые песчинки растекаются, ускользая сквозь пальцы. Но они кажутся ей странными. Никогда прежде ей не доводилось видеть терракотового песка. Краем глаза она замечает пылинку, пролетающую рядом. Довольно крупная, размером с ноготок, пылинка похожа на пушистое семечко с рваными краями. Рука сама тянется, чтобы дотронуться до пушинки, но Рэя вовремя одергивает себя. Небо вновь разверзает раскатами грома. Рэя оборачивается, чтобы оценить, на сколько далеко от острова Четырех ее унесли волны. И замирает, не в силах пошевелиться, с широко распахнутыми глазами взирая на нечто, что не может существовать в их мире. Высоко в небе, среди темных туч и вспышек молний, парит круглая сфера. Вокруг нее вращается восемь золотистых обручей. Армиллярная сфера, что неустанно служит клеткой Сиянию вот уже более тысячи лет. Небесная тюрьма, которая находится в Тхэурде. Осознание наваливается на Рэю невыносимой тяжестью. Она не где-то на другом конце Патеры, она не оказалась случайным образом на другом континенте или на противоположной стороне карты. Нет. Рэя Эстаз попала в Тхэурд – мир, с древности считающийся обиталищем нечисти, тот самый, что некогда именовали адом и чистилищем. И Рэя помнит, сколь далеко отсюда находится Лиар, ее дом.

Настигнет королевство мрак,

Когда на земли ступит тот,

В чьем сердце выжжен знак,

В котором Тьма живых сожжет,

И Свет под натиском падет.

──⊱ Конец второй книги ⊰──