Оставь мне свой крестик.

Весна никогда не заставит себя долго ждать. Особенно в этом году. Уже в конце февраля снежные сугробы на улицах Казани превратились в скользкие, мерзкие лужи, хлюпающие под ногами и пачкающие кроссовки. Светать стало все раньше, а темнеть — все позже. Вот тебе и март-месяц пришёл, а вместе с ним пришли и суровые студенческие дни. Выходные закончились, закончились даже раньше, чем обычно. Умеют же настроение весеннее подпортить. Валера отсыпался после очередной гулянки с друзьями, пуская слюни на подушку в комнате общежития. В отличии от него, все суетились и готовились к парам. А он что? Он ничего! Приоткрыл лениво глаза, промямлил что-то суетящимся одногруппникам и, написав сообщение куратору, обратно спать завалился. Нечего ему на первой делать, особенно, если первой парой была уебищная и им очень «любимая» история. Уж лучше отоспаться в мягкой кроватке, чем на твёрдом стуле и парте аудитории.

06:58: я к втлроц 07:03: пргпуск нк ставьтн!

Вахит отнёсся к первому дню учебы после выходных, с каким никаким, да уважением. Если это, конечно, можно так назвать. Спать он даже не ложился, просидел всю ночь перед монитором старенького компа, наяривая уже какую катку в Mobile legends и выпил около пяти банок энергетика. Сердце на утро колотится как бешенное, за то спать не хочет. Краем глаза заметив время, он подскочил, вырубая компьютер и начиная собираться на пары. 6:20. Новый рекорд, шесть часов он за игрой не сидел, надо будет отпраздновать это с друзьями. Были бы друзья.

***

Утро в техникуме у Вахита начинается не с вешалки, а с очень удачно объявившейся девушки, имя которой тот не то что бы помнить не помнил, он знать не знал. А эта блондинка лыбится по-дурацки и говорит ему что-то, что тот не расслышит из-за резко начавшегося звона в ушах. Покивав ей перед входом и неловко улыбнувшись уходит, точнее нет, уебывает поскорее в здание, лишь бы она не догнала. Уже без проишествий добравшись до аудитории, он гордо и стойко отсиживает первую пару, пока на выходе не сталкивается с каким-то парнем чуть выше него. Найти человека выше него для лысого было победой. Победа победой, да поражением тоже пахнет, ведь сразу после столкновения его небрежно толкают в плечо. — Че, широкий?! В следующий раз кости переломаю к хуям! — шипит Валера. Обычное явление, но Зима сталкивается с этим в первые. Обида забурлила в котелке, а в желудке закололо неприятно, от осознания беспомощности. Он ведь худощавый весь, его как соломинку переломить можно, а этот вон какой… Накачанный, как мужик с журнала, высокий, к̶р̶а̶с̶и̶в̶ы̶й̶. — А ты че, блять, слепой?! — неожиданно для себя плюется желчью слов лысый, — не мог увидеть своими зеньками, что я выхожу?! — Вахит подаётся вперёд, указывая худыми пальцами на пару зелёных глаз незнакомца — удивительно смелый поступок. Из-за резких движений сережка в левом ухе звякнула. Зря. Очень зря. Что ж ты делаешь, бошка лысая? — Слышь, пидорок, попутал?! Я те щас эту сережку знаешь куда засуну, ты, блять, сын ебаной шлюхи?! — обидно, у Вахи мамы то, нет. От этого только сильнее закипело и кулак врезается в, изначально симпатичное, лицо Туркина острыми костяшками. Бьет не слабо, хотя и тощий до костей. Зашипев еще сильнее, Турбо кидается на бледного парня напротив с криками «ах ты, блядь!!!». Резкая режущая боль в левом ухе и ощущение тёплой жидкости, хлынувшей по мочке уха и шее. Валера опомнился быстро, когда почувствовал у себя в ладошке маленький чёрный крестик. Ебаный в рот. Тут то до кучерявого и доходит, неправильно от сделал, мало того, что вспылил, считай, без повода, оскорбил, так еще и ухо порвал. Тот быстренько кидается к, уже опустившемуся на пол юноше, пытаясь оказать помощь. Просто смешно. Зиме было смешно больше всех. Истерический смешок вырывается с бледных губ, пока кровь все еще хлестала с уха. — бля, братан, не обессудь… — он сидит на кортанах рядом с трясущимся Зималетдиновым, — дай ухо гляну, пошли в медпункт, обработае-. — на хуй сходи! — рявкает Вахит, толкая Туркина и быстро поднимаясь. Уходит, даже убегает в туалет, одной рукой зажимая рваную мочку, а другой вытирая подступившие слезы. То ли боли, то ли от обиды на то, что этот придурок ему, что очень странно, понравился.