История Третья: "Семнадцатая Хранительница Звёзд Астера"
16 ноября 2024 г., 17:29
Третья История: «Семнадцатая Хранительница Звезд Астера»
Астера крепко зажмурилась, сжав руки так сильно, что ногти впились в ладони. Она попыталась приготовиться к боли, если вообще возможно быть готовой к тому, чтобы оказаться испепеленной Звездами. Тогда она лишится тела и души, потеряет надежду на милость Звезд и на то, что бы после смерти получить приют на Их небесах. Она почти не верила, что Звезды смилостивятся над ней, что простят ее за трусливый побег, которым она опозорила не только себя, но и свой титул и самих Звезд. Самое постыдное — она не испытывала раскаяния за свой поступок. Она бы не смогла отправиться на службу, разорвать свои связи с прежней жизнью, не попрощавшись с отцом и сестрой. Эти чувства неправильны, постыдны, но ей не хватает сил выкорчевать их, как пни, которым уже нет места на участке ее новой жизни. Сейчас Астера испытывала дикий животный страх и боялась того, что ее ожидает. Быть испепеленной Звездным светом — это даже страшнее, чем умереть. Лишиться души и никогда не познать покоя — как же это должно быть больно! Она очень боялась боли… Даже больше гнева Звезд, больше осознания того, что подвела Их. Все ее тело напряглось в ожидании боли, и из головы постепенно исчезали, пропадали все мысли, вытесняемые этим мучительным ожиданием. Если у Астеры и имелись крошечные надежды на милосердие Звезд, то когда она ощутила резкий свет, бьющий прямо в глаза, ослепляющий и болезненный, все они исчезли, потухли, подобно маленькому огоньку свечи, который задувает распахнувший окно злой порывистый ветер. Должно быть, именно так Звезды убивают — своим безжалостно ярким сиянием, способным уничтожить и тело, и душу. Астера ждала боли, а свет, точно змея, пытался заползти под ее плотно сомкнутые веки. Внезапно раздавшийся ехидный голос заставил Астеру вздрогнуть и открыть глаза: — И долго ты собираешься так стоять? Перед ней, скрестив руки на груди, стояла невысокая женщина в темной мешковатой одежде, похожей на рясу, какую носят монахи сонгвоев, общающиеся со Звездами. Ее большие, слишком яркие губы вишневого цвета на белом, точно лепестки ромашки, лице сразу притягивали к себе внимание. Верхняя губа оказалась такой тонкой и маленькой, что Астера не сразу разглядела ее. Нижняя же, напротив, — полной, точно накаченной вишневым соком, который так и хотелось из нее выдавить, сдув эту большую некрасивую губу, которая так сильно оттопыривалась, что доставала почти до самого подбородка. Крошечный нос имел узкие ноздри, какие Астере еще ни разу не доводилось видеть, и она даже засомневалась, можно ли через них дышать. А особенно сильно Астеру смутило то, что она не увидела у женщины ни ушей, ни ног. Русые косы, собранные вокруг головы, никак не могли закрывать собой те места, где обычно у людей находятся уши. Темная просторная ряса скрывала под собой тело незнакомки, не оставляя открытым ни один участок ее тела, за исключением ладоней. Подол одежды выглядел так, словно его кто-то обгрыз, или же так, словно кто-то в припадке безумной ярости грубо располосовал его ножницами. Причем эта ряса, как думалось Астере, едва ли могла доставать незнакомке до голеней, не говоря уже о том, чтобы закрывать ноги, которых у незнакомки, похоже, не оказалось, так же как и ушей. Возможно, образ незнакомки показался бы Астере смешным или нелепым, не будь девушка так вымотана и напряжена, и не будь взгляд незнакомки таким неприятным. Только глаза и казались самыми правдоподобными, настоящими во всем облике женщины. Вот только их взгляд пугал Астеру. Серые, они рассматривали ее колко и пронзительно, так что Астера боялась долго смотреть в них, иначе, казалось, глаза уколют или порежут ее, как игла или сталь. Незнакомка же, напротив, внимательно и цепко вглядывалась в черты Астеры, настойчиво искала ее взгляда, чтобы ужалить, и, похоже, даже не моргала. Женщина казалась Астере точно сошедшей с наброска художника-новичка: с неправильными пропорциями, небрежно и неумело прорисованной, с неправдоподобными чертами тела, точно заброшенной своим творцом, который, разочаровавшись в наброске, оставил его, забыл и больше не вернулся к нему. Покинутая своим творцом черновая работа. Такой Астере виделась незнакомка: слишком странно и даже нелепо она выглядела, по крайней мере, для обычного человека. Астера отвела взгляд от незнакомки и огляделась. Место, где она оказалась, выглядело необычно. Вокруг — пустое черное пространство, лишенное каких-либо четких очертаний. Оно казалось сотканным из чего-то невесомого, бесформенного, как из облаков, только совершенно неподвижное. Правда, ей удалось заметить, как в глубине этой черноты в разных местах периодически вспыхивает короткий серебристый свет, словно кто-то бросает камешки в это замершее пустое пространство, заставляя шевелиться что-то внутри него. Раз за разом появлявшиеся короткие вспышки казались Астере далекими, точно сотни, тысячи километров отделяли ее от них. Астера не ощущала твердой опоры под ногами, но неведомым образом стояла, точно ее окружала не пустота, а нечто более материальное. Собственное тело казалось ей необычайно легким, невесомым, и думалось, что она не может вот так прямо стоять, как вбитый столб, она должна парить, летать, как перышко. И тем не менее, Астера ощущала некую силу, удерживавшую ее, тянувшую вниз, точно что-то обвязывало ее ноги и крепко держало, не давая упасть. Или словно кто-то поддерживал ее невидимыми сильными руками. Астера вернула свое внимание к незнакомке, продолжавшей все также внимательно и как будто насмешливо рассматривать ее. На губах женщины появилось какое-то подобие улыбки, пренебрежительной и разочарованной. Астера ненадолго задумалась. Внезапное появление странной незнакомки и это необычное место… Неужели прямо перед ней — одна из Звезд? Астера знала, что Звезды принимают человеческий облик, когда хотят поговорить с сонгвоями. Настоящий облик Звезд, как и Богов, слишком могущественен, велик, и человек, более слабый по своей природе, просто не сможет находиться рядом с Ними, принявшими свой истинный образ, не отдав, конечно, за это свою жизнь. Еще она знала, что Звезды, создавая себе человеческий облик, часто делают это второпях и, как говорила Сантье, не утруждают себя его тщательной проработкой, потому и возникают некоторые странности в нем. Оттого Они и кажутся людьми, но при этом совсем не похожи на них. Прямо как незнакомка перед ней. Почти уверенная в своей догадке, Астера торопливо склонилась, вспомнив, что и по правилам сонгвоев, и по правилам Хранительниц должна оказывать уважение Звездам и склонять голову в их присутствии. — Наконец-то, — с раздражением отозвалась незнакомка. — Я уже начала думать, что ты не догадаешься. Страшно представить, что бы Мы делали с такой тугодумной девицей? Но может, не все еще потеряно. Астера смутилась такому ответу и, не решаясь смотреть на Звезду, отвела взгляд. Что-то задиристое, жалящее, дразнящее чувствовалось в Ее голосе, и это заставляло Астеру испытывать неловкость. — Я — Цирцирея, главная помощница самой Верховной Звезды Салии, — наконец представилась Звезда. — Приветствую Вас, Цирцирея. Я рада Вас видеть, — вежливо сказала Астера, еще раз почтительно склонив голову. Однако ее манеры не впечатлили Звезду. Она громко фыркнула: — Еще бы! — затем Цирцирея сказала, нарочито растягивая слова и посматривая на Астеру неприятным насмешливым взглядом: — Да, давненько я не видела настолько плохих Наследников. Побег с церемонии ради жалких людей, о которых ты и думать не должна. Эта грешная привязанность к ним, эта непозволительная любовь. Предпочтение их Нам. Более серьезного греха и представить сложно. У девушки создалось впечатление, что Звезда нарочно хочет задеть ее и, может, даже специально провоцирует, вынуждает защищаться. Однако оправдываться Астере было нечем, да она и не хотела участвовать в этой словесной перепалке, тем более с самой Звездой. В конце концов, разве несправедливо то, что говорит Цирцирея? Разве Астера не заслуживает Ее обвинений? «У Звезд тоже нет выбора», — сами собой всплыли в голове слова отца. Все же Астера — последняя Наследница, без нее Источник может снова разгневаться и выбросить свою Энергию, что неудержимым потоком хлынет в их мир, уничтожит все на своем пути, станет гибелью не только людей и всех живых существ, но и Богов, и самих Звезд. — Знаешь, Мы отвергали Наследников, провинившихся куда меньше, чем ты… Цирцирея резко замолкла. Вдруг она так стремительно приблизилась к Астере, что та даже не успела заметить, как рядом оказалось ее раскрасневшееся, полное возмущения и злобы лицо. Покраснели даже ладони Звезды, точно у Нее резко поднялась температура или Она заболела какой-то лихорадкой. Так и казалось, что еще чуть-чуть и от ее раскрасневшейся, словно воспалившейся кожи пойдет пар. Взглянув ей в глаза, Астера увидела в них дикое, ни чем не сдерживаемое бешенство, как у рассерженного зверя, и от этого зрелища она невольно покрылась мурашками. — Ты что это думаешь, раз ты единственная Хранительница, тебе все сойдет с рук? Думаешь, Мы закроем глаза на твое наглое, возмутительное поведение? Да ты, оказывается, не такая уж тихоня, вон как рассуждаешь! Астера вздрогнула. Как же Цирцирея узнала, о чем она подумала? Ведь не произнесла же Астера те слова о том, что у Звезд нет выбора вслух? Впрочем, о чем это она: перед ней ведь сейчас Звезда, самое могущественное создание во всем мире! Цирцирея вцепилась рукой в ее плечо и так сильно сжала его, что Астера охнула от боли. — Почему же ты решила, что Мы не нашли средство управлять Источником без помощи Наследников? Думаешь, Мы зависимы от тебя? Полагаешь, у Нас нет запасного варианта на случай, если Наследница окажется неподходящей, недостойной того, чтобы служить Нам? Разве сонгвои не говорили тебе, насколько Мы могущественны или же ты сомневаешься в этом? Астера почувствовала, как в лицо ударил нестерпимый жар, точно она находилась перед раскалившимся жерлом печи. На теле выступили капельки пота, волосы прилипли ко лбу, дышать стало тяжело, а во рту появилась такая сухость, будто она не пила несколько дней. Цирцирея начала светиться изнутри: серебристый свет пробивался сквозь Ее темную рясу, Ее тело и лицо, он исходил из самых глубин Ее существа. Этот свет становился все ярче, словно желал заполнить собой все пространство и проникнуть внутрь самой Астеры, в саму ее душу. Лицо Цирциреи рассеивалось в этом свете. В нем исчезали очертания Ее одежды и тела, Она сливалась с этим сиянием, становилась им. Астера дернулась, но не смогла вырваться из крепкой хватки Звезды. Она зажмурилась и отвернула голову, ожидая боли за свою случайно возникшую мысль, которая — как иронично! — могла бы стать ей надеждой на милосердие или снисхождение Звезд. — Довольно! Прекрати это, Цирцирея! — раздался властный женский голос. Цирцирея вздрогнула. Опасный серебристый свет, который она излучала, поблек и начал втягиваться обратно в ее тело. Астера приоткрыла глаза и, взглянув на Цирцирею, увидела, как вновь проступают очертания ее бледного лица и темной рясы, а серебристый свет быстро гаснет, как спешно потушенный костер. — Отойди от нее. Повинуясь этому приказу, Цирцирея разжала хватку и отпустила плечо Астеры. Низко поклонившись незнакомке, Звезда торопливо отошла в сторону. Девушка с облегчением выдохнула и, дотронувшись до плеча, охнула от боли. Затем Астера перевела взгляд на незнакомку, стоявшую перед ней и только что спасшую ее от разозлившейся Цирциреи. Яркий золотистый свет, вероятно, исходивший от самой незнакомки, разливался вокруг нее, скрывал ее черты, обволакивал, точно заключая в большой светлый кокон. Этот свет казался горящим факелом, Солнцем, зажженным посреди этого темного пространства. Он мешал Астере разглядеть ту, что находилась внутри него. Однако тут свет потускнел, точно незнакомка вобрала часть его в себя, и когда золотистый кокон, скрывавший ее, наконец, распался, Астера увидела перед собой статную, молодую и невероятно красивую женщину. Астера уже понимала, что в этом месте никаких людей, кроме нее самой, быть не может, и перед ней стоит еще одна из Звезд. Правда, в отличие от Цирциреи, эта Звезда сильнее походила на человека. Ее человеческий облик оказался не только более красивым, но и более детальным, прорисованным, изящным. Если Цирцирею Астера сравнивала с персонажем из заброшенного художником-новичком схематичного наброска, так и не ставшего рисунка, то сейчас перед ней, несомненно, стояла прекрасная героиня блистательного художника, сошедшая с самой лучшей его картины. Внимание Астеры сразу же привлекли ее длинные распущенные волосы ярко-золотистого цвета, под стать тому сиянию, которое незнакомка излучала. Эти волосы, прямые, чуть блестевшие, стекали по ее плечам аккуратной волной, настолько красивой, что, кажется, даже морская волна, с которой частенько сравнивают женские волосы, пристыдилась и позавидовала бы этой элегантности. Ни одна прядка не выбивалась, не вылезала на узкий лоб женщины и вообще никак не портила впечатление этой идеальной красоты. Бежевая кожа незнакомки казалась золотистой, точно немного подрумянившейся. К тому же ее кожа была совершенно чистая: Астера не заметила на ней ни прыщей, ни родимых или пигментных пятен, ни синяков, ни царапин, ни еще каких-либо отметин. Лицо, как и вся статная изящная фигура с подчеркнутыми платьем изгибами тела, представляло собой все тот же эталон красоты. Светлые брови тонкой линией прочерчивались над глазами с длинноватыми изящными ресницами. Аккуратный миленький носик, пухлые губы ярко-красного сочного оттенка, ровные, чуть острые скулы, щеки с легким румянцем — все это, вне сомнений, придавало незнакомке какую-то совершенную красоту. И вместе с тем что-то неестественное, фальшивое сквозило в ее превосходном и элегантном облике. И уже по этому совершенству Астера, даже встретив эту незнакомку в своем мире, могла бы понять, что она не является человеком. Слишком хороша для человека. Все черты ее тела так и говорили о превосходстве над человеческой расой, а золотистый свет, скользивший по фигуре, только подчеркивал это, высвечивая и выделяя все ее черты, он напоминал линии, которыми художник обводит своего нарисованного героя. Завершением блистательного образа Звезды стало золотистое шелковое платье с короткими рукавами и с разрезом на ноге, открывавшим стройные ноги и усыпанные драгоценными камнями туфли на высоком каблуке. На голове незнакомки, сливаясь с исходившим от ее тела сиянием, сверкала золотая тиара с камнями жемчуга. — Но, госпожа, — растерянный голос Цирциреи отвлек Астеру от разглядывания Звезды. Светловолосой красавице хватило одного быстрого взгляда, и Цирцирея, стушевавшись, покорно замолчала и опустила голову, хотя Астера видела по Ее поджатым губам, что Она не слишком-то довольна тем, что Ей не позволили говорить. Наверняка, Ей очень хотелось рассказать этой Звезде о неподобающем поведении Астеры. Незнакомка подошла к Астере, остановившись в паре шагов. Девушка смутилась, поняв, что до сих пор не проявила должного почтения к Звезде, и быстро склонила голову. — Так ты приветствуешь саму Салию? Совсем страх потеряла? — недовольно прошипела Цирцирея. Астера изумленно ахнула. Не может быть! Неужели эта светловолосая красавица — сама Верховная Звезда, Та, что считается правительницей над всеми Звездами и небесными светилами, Та, кому принадлежат Небеса? Сама Салия — Главная Богиня сонгвоев, их главная и могущественнейшая покровительница? Астера не могла скрыть своего изумления. Вскинув голову, ошарашено смотрела на Салию, которая спокойно стояла перед ней, дружелюбно улыбаясь краешком губ. Салия считалась самой яркой Звездой, и Она была единственной среди Звезд, кто излучал не серебристый, а золотистый свет. За исключением сонгвоев, остальной мир, поклонявшийся Богам, а не Звездам, часто называл Ее иным именем — Солнцем, дарившим их планете тепло и свет. Астера и подумать не могла, чтобы к ней на церемонию явилась сама Верховная Звезда. Никто не предупреждал ее об этом. Салия крайне редко посещала сонгвоев, отправляя к ним других Звезд, своих помощников. Сантье всегда говорила, что Салия слишком важная персона, чтобы тратить свое время на встречи с сонгвоями, пусть они и Ее народ. Салия также управляла всеми Звездами, являлась посредником между Ними и Богами и потому всегда была сильно занята. Да и к тому же Ей постоянно нужно отдавать свой свет их миру, чтобы освещать и согревать его. Тут в голову Астере пришла неприятная мысль, которая могла объяснить появление Салии. Что, если Салия — это последнее, что видят Наследники, которые оказались недостойны службы? Что, если Она пришла для того, чтобы наказать ее, испепелив своим Звездным светом? Цирцирея усмехнулась и, бросив насмешливый взгляд на Астеру, не удержалась и сказала: — Что ты так побледнела, Наследница? Стыдно стало за свои выходки перед самой-то Верховной Звездой? Правильно, что боишься… — Цирцирея! — строго одернула Ее Салия, даже не оборачиваясь к Звезде. Лицо Ее на миг посуровело, затем снова смягчилось. Верховная Звезда тепло улыбнулась Астере и сказала: — Не бойся. Не слушай Цирцирею. Она часто, как говорят люди, перегибает палку. Цирцирея раскрыла рот, явно собираясь выдать целую тираду в свою защиту, однако Салия не дала Ей говорить и продолжила, точно не замечая Ее: — Мне жаль, Астера, что Цирцирея оказала тебе столь холодный прием. Обычно Я не посещаю церемонии Наследников, потому как обычно Звезды, которых Я отправляю встретить их, прекрасно справляются со своей работой, не вынуждая Меня вмешиваться. Но сейчас Я не могла не вмешаться, — Салия чуть повернулась в сторону Цирциреи, и хотя тон Ее голоса оставался спокойным и мягким, Астера заметила в Ее глазах блеск недовольства и возмущения. Взгляд Ее, полный также строгости и осуждения, почему-то напомнил ей неотвратимую вспышку стали — последнее, что видит тот, на кого обрушивается меч. — Я весьма разочарована твоим поведением, Цирцирея. Ты крайне грубо обходишься с нашей Наследницей. И ты забываешь, что она так же сонгвоя, наше дитя. Мы обязаны оберегать сонгвоев и заботиться о них, направлять и поддерживать, а это девочка еще и Наследница, причем очень юная. Но Ты не проявила к ней ни капли милосердия. Напротив, Ты вела себя с ней грубо и несправедливо. Я весьма разочарована тем, что Мне пришлось явиться сюда и чуть ли не защищать эту напуганную девочку от Тебя, той, кто должна быть опорой и наставником, а не жестоким карателем и судьей. Цирцирея больше не пыталась возражать. Она смиренно опустила голову, а исходившее от Нее серебристое сияние потускнело, точно окружающая темнота медленно поглощала его. В какой-то момент Астере даже стало жаль Ее. Если бы она была достойной Наследницей, Цирциреи бы не пришлось так себя вести с ней. Однако Салия отвлекла ее от раздумий: — Астера, я рада приветствовать тебя. Знаешь, мне очень хотелось поговорить с тобой. Эти слова заставили Астеру вздрогнуть. Что Верховная Звезда думает о ней? Она защитила ее от Цирциреи, но каким бы возмутительным Салия не сочла поведение Цирциреи, это не сравнится с виной Астеры, с ее поступками и с позором, на который она обрекла титул Хранительницы и самих Звезд. Девушка виновато склонила голову и сказала, чувствуя необходимость хоть как-то оправдаться перед Салией: — Я знаю, что поступила неправильно, Верховная Звезда. Мне не стоило сбегать с церемонии, я подвела Вас. Но… Она не могла подобрать нужных правильных слов. К тому же отговорки и объяснения не оправдают ее и не изменят произошедшего. Однако Салия вдруг продолжила вместо Астеры: — Тебе нужно было хотя бы попрощаться с назваными отцом и сестрой. Не думай, что раз Я Звезда, Мне нет дела до тебя, до твоих чувств и мыслей, не думай, что Я не смогу понять тебя или что Мне это не нужно, — в Ее мелодичном красивом голосе слышалось сожаление. Золотистые глаза, взгляд которых еще недавно, казалось, мог бы уничтожить Цирцирею, теперь смотрели с теплотой, пониманием, сочувствием и в то же время спокойствием, смирением. Этот взгляд напомнил Астере безмятежное море, легкие волны которого точно стремились успокоить и ободрить. Салия продолжила с ноткой едва слышной грусти: — Знаю, сонгвойские наставники всегда строги с вами и порой даже излишне жестоки, но, увы, это необходимо, чтобы подготовить вас к службе. Вы должны быть закалены, иначе первое же задание сломает вас. А времени чинить себя не будет: этот мир с его извечными бедами не станет ждать. Астера в нерешительности замерла, не зная, как реагировать, что говорить и делать. Она ожидала, что Верховная Звезда будет зла на нее и, может, даже не согласится принять на службу, однако Она вовсе не выглядела рассерженной, совсем напротив — казалась дружелюбной и понимающей. — Я тебя не виню, Астера, — продолжила Салия, тепло улыбнувшись. — Тебе, конечно, не раз говорили, что среди всех Наследниц ты особенная, потому как оказалась в исключительных обстоятельствах, которых не было у твоих предшественников. Мало кто задумывается, сколь тяжелы эти исключительные обстоятельства для тебя. Я бы хотела иметь возможность хоть сколько-нибудь смягчить твою службу из-за них, но наш мир слишком жесток, и нам приходится быть жестокими в ответ, чтобы сохранить его и всех его жителей. Тебе одиноко и страшно, и это понятно, ведь тебе всего шестнадцать, и ты еще не готова к службе. Но ни у кого из нас нет выбора, Астера. Астера кивнула, благодаря Салию за эту поддержку. Она все еще пребывала в изумлении, вызванном встречей с Верховной Звездой, а еще испытывала приятное удивление и облегчение от того, как Салия приняла ее. И это несмотря на то, что она совсем не заслужила такой прием! Она сбежала с церемонии, не отличалась хорошим поведением и прилежной учебой, часто получала наказания от Сантье. А еще — любила отца и сестру, так и не сумев презреть чувства, как того требовалось от сонгвои и тем более Наследницы. От этих мыслей Астера ощутила горькое чувство вины и стыда, которые становились сильнее с каждой теплой улыбкой Салии. — Я хочу, чтобы ты знала, что ты не одна. Мы всегда будем присматривать за тобой, защищать и помогать, если тебе это потребуется. — Спасибо, — наконец сумела прошептать Астера, разрываемая облегчением от теплого приема Звезды и противным чувством стыда из-за мыслей о том, что не заслужила такого обращения. Сейчас, слушая и видя Салию, Астера не могла поверить, что Звезды действительно испепеляли тех Наследников, кто оказался недостоин службы. Разве Великая Салия, такая милосердная и добрая, позволила бы подобное своим подданным? Да и сама Салия оказалась вовсе не такой беспощадной, какой ее описывала Сантье, постоянно грозившая тем, что однажды на нее обрушится страшная кара Звезд. Может, наставница специально запугивала ее, чтобы в некотором роде заставить учиться лучше и заодно лишний раз продемонстрировать сонгвоям и всему миру, сколь могущественны Звезды и насколько ответственно Они подходят к выбору Хранителя? — И Я считаю, что ты достойна служить Нам. С этого мгновения ты — Семнадцатая Хранительница Звезд Астера, — торжественно объявила Салия. Цирцирея изумленно ахнула, но не осмелилась возражать Верховной Звезде. Салия, казалось, даже и не заметила такой реакции своей главной помощницы. — Конечно, тебе будет непросто, особенно после того, что ты сделала. Ты растеряна и напугана, но это скоро пройдет. Потребуется время, но Я верю, что ты хорошо проявишь себя, — ободряюще сказала Салия, в голосе которой не слышалось ни песчинки осуждения. — Главное — не забывай все, чему тебя успели научить. Теперь ты отвечаешь за наш мир и его благополучие, за Источник. Тебе нужно сосредоточиться на службе и оставить свои привязанности в прошлом, чтобы быть одинаково справедливой ко всем жителям нашего мира. Отныне все они — твоя ответственность и привязанность. От волнения Астера не могла вымолвить ни слова, точно разучилась говорить. Салия так полагалась на нее, и, несмотря на то, что она сделала, Верховная Звезда верила в нее и поддерживала. Но сумеет ли Астера оправдать Ее доверие? Сможет ли справиться со своей службой, когда в ее сердце и разуме одни лишь тревоги да тоска по утерянному прошлому? Салия, видимо, почувствовала ее состояние, потому что вдруг мягко коснулась ее руки и чуть пожала. Приятные волны тепла разлились от ладони Салии по всему телу Астеры, согревая и пробираясь до самой души, точно желая растопить ее страхи. Это походило на ощущение, когда она, замерзшая после поздней зимней прогулки, вошла в согретую камином комнату и села рядом с ним, наслаждаясь приятным теплом. — Знаешь, когда Меня избрали Верховной Звездой, Я тоже поначалу боялась. Меня страшили неизвестность и груз ответственности, которую Я должна была взять на себя. И все же Я понимала, что никто, кроме Меня не может занять это место, и что Звезды оказали Мне большое доверие, и Я никак не могу их подвести. Однако Мне было страшно, — Салия замолчала, отведя взгляд от Астеры. В Ее золотистых глазах промелькнула горечь, которую Она, однако, тут же попыталась скрыть. По-видимому, какие-то печальные воспоминания захватили Ее. Однако Звезда покачала головой и снова взглянула на Астеру, ободряюще улыбаясь: — Но, как видишь, Я смогла справиться со своим предназначением. Было трудно, но все же ко всему привыкаешь. Знаешь, что Мне тогда очень помогло? Я ведь поначалу была как ты — напуганная, растерянная, не знающая, что делать и как себя вести. Тогда Я притворилась, будто сильная и храбрая, уверенная в своих силах, хотя внутри вся дрожала. И притворялась, пока это не стало правдой. Пока Я и впрямь не стала такой, какой изображала Себя. Может, и тебе этот совет пригодится. Астера улыбнулась Салии: — Благодарю вас, Верховная Звезда. Вы очень добры ко мне, — сжав кулаки, она добавила, обращаясь даже не столько к Салии, сколько к самой себе: — Я постараюсь достойно служить Вам, постараюсь быть сдержаннее и ответственнее. Спасибо за Ваше доверие. Я сделаю все, чтобы не подвести Вас. — И я не сомневаюсь, что у тебя все получится, — с улыбкой произнесла Салия. Она отпустила руку девушки и, вздохнув, решительно продолжила: — Ну что же, теперь нам остается самое последнее — связать тебя со Мной, а через Меня ты окажешься связана со всеми Звездами. Благодаря этому Мы сможем разговаривать с тобой, передавать срочные поручения и направлять туда, где твоя помощь, как Хранительницы нужнее всего. Сантье рассказывала, что со всеми Наследниками, вступающими на службу, Звезды проводят некий ритуал, в ходе которого объединяют душу и тело будущего Хранителя с Собой. Это возможно, потому как все Наследники происходят из народа сонгвоев, поклоняющегося Звездам, то есть, можно сказать, с самого рождения имеют связь, а точнее предрасположенность к связи со Звездами, как люди со своими Богами. — Не беспокойся, это совершенно безболезненно. Поначалу ты не заметишь каких-нибудь серьезных перемен в себе. Максимум, тебе будет казаться, что кто-то смотрит на тебя, или ты будешь ощущать легкую щекотку в голове. Но мы не будет держать тебя в постоянном наблюдении, — торопливо прибавила Салия, заметив беспокойство, промелькнувшее на лице Астеры. — Чем лучше ты будешь справляться со своими обязанностями, тем меньше Мы станем контролировать тебя. Возможно, со временем такая потребность и вовсе отпадет, и Мы будем лишь отправлять тебя на задания, зная, что ты безупречно справишься с ними. После того, как между Хранительницей и Звездами заключается связь, все мысли и чувства Хранительницы становятся открытыми для Них. Если Хранительница откажется подчиняться, если будет плохо справляться со своими задачами, Звезды с помощью связи могут завладеть ее разумом и телом, получить над ней полный контроль и заставить делать то, что Им нужно. Сантье часто запугивала Астеру, говоря, что ей не удастся ничего скрыть от Звезд, когда она окажется связана с ними, и при первой же «неправильной» неподобающей Хранительнице мысли или просто чувстве ее ожидает суровое наказание. Астера и без того ощущала себя некомфортно всякий раз, когда размышляла о связи. По сути, она перестанет принадлежать самой себе. И это пугало Астеру. Правда, она нечасто думала об этом — в основном потому, что для того, чтобы оказаться связанной со Звездами, сначала надо закончить обучение Наследницы и получить признание Звезд. Сейчас же этот ритуал связи не выглядел таким уж страшным. Конечно, это неловко и не слишком приятно, однако Хранители таким образом общались со Звездами, и ей нужно примириться с этим правилом. Да, Звезды будут знать о каждом ее действии, как только она просто подумает о нем. Однако, с другой стороны, это также значит, что если она попадет в беду или ей потребуется помощь, Звезды незамедлительно узнают об этом. — Кроме того, я также направлю к тебе наставника, одного из моих самых преданных и сообразительных помощников. Не Цирцирею, конечно, — Салия не удержалась от легкой полуулыбки, заметив настороженный взгляд Астеры на главную помощницу Верховной Звезды. — Именно он присматривал за домом Хранительницы после смерти твоей предшественницы. Он поможет тебе освоиться в твоих новых владениях, расскажет обо всех скопленных Хранителями сокровищах. К тому же первое время Он будет сопровождать тебя на заданиях и обучит всему, что нужно знать перед тем, как отправиться на них. На Мой взгляд, среди Звезд нет никого умнее, чем Он. Даже Я не представляю, как в Него вмещается все то множество знаний, которыми Он обладает. Так что не стесняйся спрашивать Его. Он станет тебе надежным помощником и наставником. Астера удивленно слушала Салию. Девушка и не знала, что на службе к Хранителям приставляли наставников из числа самих Звезд. Вряд ли Сантье бы упустила такую деталь — может, это снова вынужденная мера из-за ее этих «исключительных обстоятельств»? — Но если ты захочешь поговорить со Мной, то всегда можешь позвать Меня, и Я обязательно услышу и приду к тебе. Прошу, правда, не увлекаться и обращаться только по крайне важным или личным вопросам, которые ты не сможешь обсудить с наставником. Ты знаешь, Я должна все время следить за Вселенными, но Я обязательно откликнусь на твою просьбу. — Спасибо Вам, Верховная Звезда. Я постараюсь не разочаровать Вас. — Я рада, что ты намерена впредь серьезнее относиться к своей службе. Будет нелегко, но Я надеюсь, ты найдешь силы справиться и сможешь за делами оставить свои привязанности. Тебе самой так будет легче. Салия тем временем положила свою руку на руку Астеры, чуть сжав ее у локтя — это напомнило Астере скрепление клятв, особенно популярное у королевства Трезаравия, которым правил король Броддард. — Сейчас Я скреплю нас священными узами Хранительницы и Звезд. Разорвать их в дальнейшем смогу лишь Я, но эти узы необычайно крепкие, так что не тревожься, что кто-то сможет разорвать их, или же ты ненароком избавишься от них — это невозможно. Рука Салии засияла чуть ярче, точно исходивший от нее свет начал усиливаться. Одновременно Астера ощутила легкое покалывание на коже, там, где находилась рука Верховной Звезды. — После того, как мы будем связаны, Я перенесу тебя в дом Хранительниц. Теперь это место будет твоим домом, пока служба не закончится, — сказала Салия. Ее рука, казалось, превратилась в пылающий факел, который, однако, не обжигал. И в этом свете исчезли все очертания руки Салии, точно поглощенные им, как ночь, растворившаяся в солнечных лучах. При этом остальной человеческий облик Верховной Звезды оставался прежним: свет, исходивший из самой Салии, лишь подчеркивал черты Ее тела, но не поглощал их. Она посоветовала Астере: — Закрой глаза. Девушка послушно зажмурилась. По ее руке начали бегать мурашки, и ей казалось, что звездный свет проникает ей под кожу, течет по венам, бежит к сердцу и мозгу, постепенно захватывая ее, забираясь под нее, входит в душу и остается там, озаряя ее лучами яркого золотистого света. — Поздравляю с вступлением на службу, Семнадцатая Хранительница Звезд Астера. Желаю удачи. Я благоволю тебе, девочка, пусть твоя служба будет достойной. Это было последнее, что услышала Астера, прежде чем золотистый свет окружил ее со всех сторон, и она ощутила легкий толчок, а потом обнаружила, что лежит на чем-то колючем и неприятном.***
В лицо ударил холодный ветер. Она лежала на земле, поросшей высокой травой, которая покалывала ее кожу. Приподнявшись на руках, Астера мельком огляделась. Вокруг нее простирался огромный цветущий луг, а впереди виднелись массивы гор. Ветер шумел, свистел, пел, раскачивая травы, перебирая их, точно струны виолончели, которые покорно следовали за смычком, создавая волнующую, тревожную музыку. Громко стрекотали кузнечики в траве, точно стараясь подпеть ветру-музыканту. На ладонь Астеры, которой она опиралась о землю, села бабочка, на темно-синих крыльях которой были красивые узоры, более всего напоминавшие спирали. Оказалось достаточно лишь взглянуть на них, и перед глазами Астеры все начало расплываться, а спирали на крыльях бабочки задвигались, закружились, точно живые. Девушка поднесла ладонь к лицу, и насекомое тотчас вспорхнуло с нее. На мгновение показалось, что ничего не произошло, что ни какой церемонии и встречи со Звездами не было, и что она на самом деле — всего лишь Астера, простая девчонка, от которой ничего не зависит и которая может совершать глупости, дурачиться и выбирать то, что нравится, а не то, что велят другие. Но она понимала, что это неправда. Такие ощущения всегда быстро заканчивались: она всегда возвращалась с прогулок с сестрой и отцом, где чувствовала себя обычной девчонкой, которая может быть такой, какой хочет, в дом Наследницы. Она всегда возвращалась к своему будущему. Только теперь оно стало настоящим. Астера поднялась на ноги и обернулась. Позади нее находилось большое поместье, обнесенное каменной оградой с железными широкими воротами, через которые мог бы въехать целый дилижанс. Ограда поместья, такая низкая, что Астера запросто перемахнула бы через нее, позволяла хорошо рассмотреть и дом Хранительниц, и красиво обустроенный дворик перед ним. В те редкие моменты, когда Астера думала о том, каким окажется дом Хранительниц, она представляла его себе по-разному. Конечно, она догадывалась, что жилище служителей Звезд не может выглядеть как ветхая лачужка или скромный одноэтажный домик. Девушка надеялась, что по размеру он будет похож на ее дом Наследницы в сонгвойских землях, а желательно, чтобы оказался еще меньше, ведь ее старый дом — настоящий особняк с десятками комнат. Однако ее надежды не оправдались. Представшее перед ней здание оказалось поистине огромным и почти не уступало королевским дворцам, которые она посещала с Сантье во время поездок по иностранным странам и королевствам, что являлось частью ее обучения. Наверное, оно вместило бы в себя не один, а целых два дома Наследницы, и в нем могло бы с комфортом разместиться более полсотни человек, а то и больше. Правда, несмотря на огромные размеры, здание все же выглядело довольно-таки красивым, хотя и скромным, лишенным той роскоши, которая обычно присутствует в архитектуре дворцов. Астера прикинула, что на каждом этаже здания располагалось по семь или девять комнат, а это слишком много, учитывая, что ей предстоит жить здесь одной (если не считать наставника, отправленного Салией). Сделанный из рыжего кирпича дом насчитывал три этажа. По бокам от него, немного выдаваясь вперед и выходя за контур здания, располагались круглые башни с треугольными крышами, заканчивавшимися короткими шпилями. Эти крыши напомнили Астере остроконечные шляпы с широкими полями, которые носят ведьмы, проживающие в горах Эгридс. Астера также заметила, что крыши башен отделаны длинными рыжими полосами, похожими на фризы, но вертикальными, которые казались девушке точно складками на этих шляпах-башнях. У обеих башен имелось чердачное оконце, а на первом и втором этажах в ряд располагались три арочных окна. Между двумя башнями размещался фасад здания, то есть его или лицевая сторона, к которой Астера не стала относить башни, так как те выходили за контур дома. Взгляд Астеры сразу же обратился к центру этого фасада, образованному дверной аркой и двумя массивными балконами на втором и третьем этажах, располагавшимися над ней. Таким образом, получалась своеобразная линия, обозначавшая центр дома: арка — балкон — балкон. И арка, и балконы выделялись не только расположением, но и тем, что немного выходили за контур здания, а так же тем, что на лицевой стороне дома больше не имелось арок, балконов и больших изящных арочных окон, помещавшихся над этими балконами в центре фасада. Все остальные окна в доме оказались хоть и высокими, но все же вполне обычными. Итак, Астера занялась рассматриванием центра дома, несомненно, самой яркой его части, не считая разве что башен. Под большой мраморной аркой располагалась трехстворчатая входная дверь. Свод арки, украшенный изящной резьбой и рельефными скульптурами, которые Астера со своего места не могла как следует разглядеть, поддерживался массивными круглыми колоннами. От подножия арки вниз уходила вереница полукруглых широких ступеней. Массивный мраморный балкон второго этажа так низко нависал над дверной аркой, что его перила почти касались ее свода. Астере даже подумалось, что, возможно, Хранительницы пользовались этим балконом как входной дверью: перебирались с него на свод арки, а оттуда спрыгивали на землю, до которой, к счастью, плюс-минус один метр. Над этим балконом располагалось арочное окно полукруглой лучковой формы, имевшее закругленную верхнюю часть и прямые боковые стороны. Прямо над ним — балкон третьего этажа, менее массивный, но более изящный и размещенный в крыше дома. Окно, расположившее над этим балконом, также было арочным, но имело красивую стрельчатую форму с остроконечной верхней частью. Астера перевела взгляд со здания на внутренний двор, который оказался куда больше и красивее двора в доме Наследницы. Он выглядел очень ухоженным, о чем говорили чистые садовые дорожки, ровно и коротко подстриженные газоны, величественные мраморные изваяния и большой, все еще работавший фонтан. Астера заметила также горшки и клумбы с пышными яркими цветами, еще продолжавшими цвести. По-видимому, за двором ухаживал ее новый наставник, который, как говорила Салия, присматривал за домом после смерти предыдущей Хранительницы. Астера еще раз осмотрела дом Хранительниц. Несмотря на то, что он проигрывал в великолепии и изяществе ее прежнему дому, назвать его некрасивым никак нельзя. Однако вся имевшаяся в нем красота для Астеры затмевалась огромными размерами здания. Ей он казался слишком громоздким, внушительным и недружелюбным. И это ощущение лишь усиливалось при мысли, что ей придется жить в этой громадине почти одной. Сейчас казались такими глупыми все ее жалобы на то, что дом Наследницы слишком большой. В ее прежнем доме, по крайней мере, помимо нее, проживали еще около двух десятков человек, включая слуг, а это здание предназначено для нее одной. Астера ощутила чувство разочарования, такое же противное и неприятное, как застрявшая заноза в пальце. Она бы куда больше обрадовалась, если бы ей предстояло жить в пусть маленьком, но зато уютном доме. Громадные и роскошные здания напротив никогда не нравились ей: в них она чувствовала себя одинокой, маленькой и все время путалась в хитросплетениях их коридоров и во множестве огромных, часто одинаковых комнат. А вот Лине дом Хранительниц наверняка бы понравился. Астера невольно улыбнулась, вспомнив, как сестра все время жаловалась на свою тесную каморку, отведенную в доме Наследницы, куда помещалась лишь маленькая кровать да шкаф с вещами. Поэтому половина вещей Лины хранилась в более просторных и вместительных покоях Астеры, которая, напротив, чувствовала себя там неуютно. В доме Хранительниц для сестры и отца нашлось бы место. Эта здание было таким громадным, что они просто могли жить в разных с Астерой крылах дома и даже не пересекаться. Пусть бы она не видела их и не разговаривала с ними, но она бы знала, что они рядом… Но к чему это все? Воспоминания теперь приносили лишь горечь. Однако Астера не успела провалиться в них, потому как позади нее раздался голос: — Приветствую вас, Хранительница. Обернувшись, Астера увидела высокого черноволосого мужчину. Наверное, это тот наставник, о котором говорила Верховная Звезда. Быстро сообразив, Кто перед ней, Астера почтительно склонила голову и присела в полупоклоне. — Вижу, Великая Салия предупредила вас обо мне, — удовлетворительно ответил мужчина, точнее, Звезда в человеческом обличье, один из верных помощников Салии и наставник Астеры. Он жестом велел ей выпрямиться, а затем представился: — Мое имя Себастьян. Советую это запомнить и обращаться ко мне только так. И да, настоятельно прошу, не используйте сокращенные формы моего имени и вообще никак не коверкайте его. На этом предлагаю оставить приветствия и прочие формальности и перейти к делам и задачам, которых накопилось более чем достаточно? Последняя фраза прозвучала совсем не вопросительно. Астера замялась, смущенная этой спешкой. Честно говоря, перед тем, как приступить к делам и задачам, она бы предпочла переодеться во что-то более приличное. Наверняка, она выглядела так, что легко могла бы заменить пугало на чьем-нибудь огородном участке, отпугивая не только птиц, но и воришек, желавших поживиться соседским урожаем. Не то, чтобы Астера сильно заботилась о своей внешности и беспокоилась о том, как выглядит, но она всегда задумывалась об этом, когда находилась с такими людьми, как Себастьян. Хотя ее новый наставник являлся одним из Звезд, ей доводилось видеть людей, похожих на Него. Рядом с ними она всегда испытывала неловкость, стыд, иногда зависть, иногда восторг, и это противное, стойкое чувство, от которого потом непросто избавиться — чувство собственного ничтожества, она ощущала себя слабой и жалкой. Его прямая грациозная осанка, сцепленные за спиной руки, чуть приподнятый подбородок придавали Ему важный и даже царственный вид. Этот человеческий облик, который Он создал Себе, нельзя было назвать ни молодым, ни старым. Если бы перед ней сейчас стоял не Звезда, а человек, она бы не дала Ему больше сорока лет. К тому же Себастьян казался привлекательным. Статный, грациозный, изящный, Он вполне бы сошел за главного красавца какого-нибудь светского общества и наверняка мог бы рассчитывать на внимание не только тридцатилетних и более старших женщин, но и молодых девушек. Впрочем, такие мысли невежливы и даже неприемлемы, учитывая Кто перед ней. И все же она не могла не отметить того, что во всем облике Себастьяна чувствовалось некое спокойствие и даже отстраненность. Он не казался таким доброжелательным и приветливым, как Салия, но и на Цирцирею, хвала Верховной Звезде, тоже не походил. Астера его, кажется, совсем не интересовала. Пока девушка рассматривала его, даже не скрывая своего любопытства, которое уже наверняка можно было назвать невежливым, сам Себастьян лишь мельком скользнул по ней взглядом. Его миндалевидные, то ли голубые, то ли зеленые, с ниспадающими уголками глаза смотрели куда-то за ее спину. Однако взгляд их был скорее размыт, чем сосредоточен на чем-то, и сам Наставник казался точно погруженным глубоко в свои мысли. Тем не менее, в этой отстраненности не чувствовалось ничего тревожного или рассеянного. Себастьян казался Астере именно спокойным, умиротворенным, словно ничто не могло выбить его из колеи, полностью уверенным в себе, но не стремящимся выставить эту уверенность напоказ. Широкие плечи, узковатая талия, стройное, но не худощавое подтянутое тело вместе с высоким ростом и длинными руками делали его похожим на учителя фехтования Астеры. В целом, эти черты могли указывать на атлетичное телосложение. Девушка не знала, как Звезды используют свой человеческий облик и применяют ли то, что он может дать, но ее учитель, хоть и не был горой мышц, отличался силой, ловкостью и прекрасно владел фехтованием и некоторыми видами боевых искусств. Наряд Себастьяна состоял из изящного бордового фрака и видневшегося под ним бархатного жилета с блестевшими пуговицами, темных брюк, сапог с золотыми пряжками. На длинных, точно музыкальных пальцах — два маленьких аккуратных серебряных кольца, по одному на каждую руку. Роскошная одежда, отлично сидевшая на нем, подчеркивала те уверенность, силу, утонченность и элегантность, что чувствовались в его облике и во всех Его движениях. В целом человеческий облик Себастьяна казался довольно правдоподобным, и встреть она Его не в этом месте и при других обстоятельствах, то не сразу бы поняла, что перед ней вовсе не человек. В облике Себастьяна имелись даже такие маленькие детали, как родинка у правого глаза, что почти наверняка означало, что к созданию своего образа он подходил с большой увлеченностью. Единственное, что казалось неестественным, неправдоподобным в его человеческом облике — это волосы. Пока сильный ветер трепал изорванное платье Астеры и бросал ей волосы в лицо, волосы Себастьяна вообще не шевелились и изящно лежали на его плечах. Ветер явно дул в его сторону, и Астера сильно сомневалась, что существовала такая укладка, которая бы выстояла даже против таких диких порывов, словно то был не ветер, а дыхание самих Темных Богов. Прическа Себастьна напоминала застывшую, точно пойманную кистью художника, волну с аккуратно очерченными изгибами и волнистыми линиями. Кажется, морская волна и та бы позавидовала этой красоте и изяществу. Кроме того, его одежда также не развевалась, точно ветер огибал его фигуру и продолжал лететь дальше. Впрочем, Астера почти не сомневалась, что Себастьян нарочно сделал свои волосы такими. Возможно, Он хотел создать облик, который не только был бы максимально приближенным к человеческому, но и нравился Ему самому. Иначе и этих родинок и легких морщин под глазами тоже бы не оказалось. — Хранительница? — спокойный, но твердый голос Себастьяна заставил Астеру отвлечься от бесцеремонного разглядывания его фигуры. — Вы готовы идти? Астера кивнула, скорее от смущения и тут же неловко схватилась за растрепанный подол церемониального наряда: — А…моя одежда, она… Я бы хотела переод… — Позже, — отрывисто произнес Себастьян, не дав ей закончить. Он резко развернулся и уже на ходу сказал: — Сначала нужно сделать кое-что неотложное. Идемте за мной. Астера опешила на пару мгновений. Вопреки тому спокойствию и умиротворению, которые поначалу ощущались в облике Себастьяна, оказалось, что медлительность, как полагала девушка, совсем ему не присуща. Совершенно напротив, Себастьян говорил быстро, хотя и четко, но все же так, словно от скорости речи зависело само Его существование. И таким же быстрым, стремительным шагом Он удался от нее. Астера бросилась нагонять Себастьяна. Девушка пробежала мимо дома Хранительницы и, оставив его позади, остановилась рядом с Наставником. С изумлением она обнаружила, что они стоят на краю обрыва. Внизу расстилалось множество равнин, точно реки, вплетавшихся друг в друга, вдалеке виднелись островки лесов, почему-то выглядевших особенно темными, почти черными на фоне этих ярко-зеленых равнин, шапки холмов, массивные туши гор, верхушки которых исчезали в пушистых, белых, точно сахарная вата, облаках. Несмотря на то, что открывшийся вид казался красивым, что-то в нем заставило Астеру подозрительно нахмуриться. Равнины оставались абсолютно тихими и неподвижными, хотя здесь, на лугу, бушевал сильный ветер, но внизу не шевелилась ни одна травинка. А еще она не слышала пения птиц и не заметила никаких признаков живых существ внизу. Может, это ничего и не значило, однако казалось ей странным. — Что это за место? — спросила Астера. Пока она разглядывала местность внизу, Себастьян успел куда-то отойти и вернуться с небольшим черным мешком. — Это особое магическое пространство, сотворенное прошлыми Хранителями. Все здесь создано из магии. Не только те равнины внизу, но и вообще все это место, — незамедлительно ответил Себастьян и добавил, переводя взгляд с луга на равнины: — Ну и так как Хранители могут менять свой дом по своему желанию, каждый из них добавлял что-то от себя, менял это место по своему усмотрению. Поэтому здесь всегда есть ветер, а там нет, и все там, внизу, кажется точно нарисованным. Впрочем, так оно и есть. — Хотите сказать, те равнины и все, что за ними, нарисованные? Ненастоящие? И туда нельзя попасть? — полюбопытствовала Астера. — Как Я уже сказал, все здесь создано магией. Однако, говоря о равнинах, будет правильнее сказать, что они нарисованы магией, то есть они все равно что декорации, иллюзии, их нет, а как можно войти в то, чего нет? Создавая их, Хранительницы просто хотели украсить окружающее пространство. Если вы спуститесь туда, то провалитесь в пустоту, откуда магия по своему закону возвращения тел и энергий вернет вас сюда. А дом Хранительниц и этот луг перед ним именно созданы магией, а не просто нарисованы ей, их наполнили энергией, которая делает их действительно существующими. Будь иначе, мы бы не смогли здесь находиться. «Ох, как все непросто», — пронеслось в голове Астеры. Магические дисциплины всегда давались ей тяжелее всего, вопреки тому, что у нее имелся дар от Проклятой Богини, дар управлять Источником. Увы, наличие дара еще не означало, что она будет легко и быстро разбираться в магии и во всех ее тонкостях. — Моя сонгвойская наставница рассказывала мне, что дом Хранительницы никак не обозначается на географических картах. Кажется, он располагается в каком-то ином простр… Себастьян снова прервал ее, точно заранее знал, что она хочет сказать. Он сразу же, не раздумывая ни секунды, заговорил, словно не раз репетировал свою речь: — Да, дом Хранительниц находится в неком магическом пространстве, которое как бы существует в абсолютной пустоте и в то же время находится везде. У него нет точных координат, словно ветер оно развеяно по всему свету, оно одновременно везде. А потому каждый может попасть сюда, если ему действительно нужна помощь. Что-то похожее ей когда-то говорила и Сантье. Правда, ее бывшая наставница почти не вдавалась в подробности того, как и где именно располагается дом Хранительниц, зато постоянно повторяла, что попасть в это место можно только с разрешения Хранительницы, и никто, кроме нее, точно не знает, где находиться дом и как туда попасть. Астере подумалось, что при создании этого места Хранительницы наверняка использовали сложные магические схемы, в которых ей еще предстояло разобраться. — А как же тогда сюда попадают люди? Мне рассказывали, что Хранительница не только выполняет задания от Звезд, но и все люди, которым нужна ее помощь, и чье положение и впрямь оказалось безвыходным, тоже обращаются к ней. Например, отправляют письма или приходят лично, — поинтересовалась Астера, припоминая, что ей рассказывала на уроках Сантье. Девушка чуть нахмурилась, когда живот неприятно свело и на нее накатила тошнота. Она неважно чувствовала себя после всего произошедшего, к тому же она не спала, наверное, всю прошлую ночь (она не знала, сколько времени прошло с церемонии, но предполагала, что больше пары часов) и давно не ела. Боль сцепила виски, а голова казалась такой тяжелой, точно она несла на ней булыжник. Ей приходилось прилагать все больше усилий просто для того, чтобы слушать Себастьяна и успевать за его быстрым потоком речи, да еще и как-то осознавать все, что он говорил. Слово наставника проносились перед ней, точно краткие вспышки молнии, быстрые и стремительные, неуловимые. — Люди попадают сюда с помощью ветра, который мы сейчас как раз выпустим. Он способен быть сразу везде. Этот ветер имеет оранжевый цвет и напоминает летающую золотистую змейку, благодаря чему, кстати, его видно отовсюду и в любое время дня, и даже ночью. Кроме того, он может издавать звук, похожий на мелодию скрипки. А еще чувствует человеческие эмоции и боли и способен быстро находить людей по ним, — ответил Себастьян, развязывая мешок и не замечая усталости Астеры. — Хранительницы создали этот ветер и назвали его Миртэриан, что означает исполняющий волю Звезд. Миртэриан доставляет письма или переносит людей сюда, но прежде чем они окажутся здесь, вы должны будете впустить их. Вы позже поймете, как это происходит. Если очень кратко, неподалеку от вашего дома воздух начинает дрожать, точно по нему, как по воде, проходит рябь, и это означает, что пришел посетитель или вам доставлено письмо. Как только вы пропустите его через защиту дома, он окажется здесь. — Ветер? — пораженно переспросила Астера. Ей доводилось слышать про ветер, но она полагала, что это или какая-то аллегория, или приукрашивание того способа, которым люди пользуются, чтобы попасть сюда. — Это тоже магия, да? — Нет, не магия. Это Энергия самого Источника, — многозначительно произнес Себастьян. Энергия Источника была во много раз сильнее и могущественнее магии, а также в некотором роде являлась ее создательницей. К тому же, если магию, по сути, могли освоить все люди, то Энергия доступна только Хранителям, имеющим дар Проклятой Богини, той, что создала саму Энергию, из которой состоял Источник и из которой появилась магия. Себастьян протянул Астере развязанный мешок: — Каждый раз, когда Хранительница оканчивает свою службу, Великая Салия посылает одного из Нас в ваш мир, и мы ловим ветер Миртэриан в этот мешок, который, кстати, тоже сделан вашими предшественниками из Энергии. Этот мешок способен не только удерживать внутри себя Миртэриан, но и призывать его, когда нужно. Затем мы оставляем мешок в доме Хранительниц, и позже, когда наступает время новой Хранительницы, она берет его и выпускает ветер Миртэриан в мир. Так мы сообщаем всему миру, что Хранительница заступила на службу. После этого любой человек, кому понадобится ваша помощь, сможет обратиться к вам через Миртэриан. Астера осторожно заглянула внутрь мешка. Поначалу она ничего там не увидела, но потом в его глубине мелькнуло что-то маленькое и оранжевое, точно пробежала искра пламени. — Подойдите ближе к краю, поднимете руки с мешком настолько высоко, насколько сможете, и аккуратно переверните его. Астера послушно выполнила то, что сказал Себастьян. Когда она перевернула мешок, из него вырвалась яркая оранжевая линия, в самом деле похожая на маленькую змейку. Глядя на нее, она едва могла поверить, что этот ветер и в самом деле перемещался по всему миру и находился во всех его уголках одновременно. Улетая, Миртэриан точно помахал ей, потому как поднявшийся от него поток воздуха едва не сшиб с ног Астеру и не вырвал у нее из рук мешок. Девушка спешно отшагнула назад, наступила на подол платья и чуть не упала, но Себастьян вовремя придержал ее. — Хорошо, можно сказать, что вы справились,– после недолгого молчания произнес Себастьян. Он как-то странно взглянул на Астеру с щепоткой скептицизма и легкого неудовольствия во взгляде. Чуть помедлив, что опять-таки противоречило его прежней подвижности и скорости речи, он с каким-то показным, как показалось Астере, равнодушием выдал: — Ваши предшественницы, правда, выпускали Миртэриан более грациозно и подходили к этому с большим изяществом, ну, впрочем, оставим это. «Более грациозно? Он правда это сказал? Он хоть видел, что на мне? Как в этом можно двигаться грациозно?», — устало подумала Астера. Внутри короткой вспышкой полыхнула злость, которую она, как всегда, поспешила затушить и спрятать в глубине души. Она вежливо улыбнулась: — И что теперь? — Помолчите и слушайте. Я говорил, что дом Хранительниц находится сразу везде, а потому вы сможете сейчас услышать, какое впечатление оказало на мир ваше назначение. А теперь молчите. Астера недоуменно посмотрела на него, но последовала совету. Вскоре блуждавший по лугу ветер стал тише. Он не затих совсем, но точно бы отошел на второй план, оказался вытиснут другими, более сильными звуками, прорывавшимися со всех сторон, окружавшими ее, точно она находилась в самом эпицентре этого шторма, рожденного сотнями и тысячами голосов. Конкретных слов Астера расслышать не могла. Как и на церемонии посвящения, все слышимые, проносившиеся мимо нее огромной стаей хищных птиц звуки сливались в один нестройный неразборчивый гул, в котором звучало множество голосов и слышимых в них эмоций. Астера улавливала волнение, потрясение и беспокойство, радость и облегчение, презрение, недовольство и насмешку, сомнение и даже грусть. Миртэриан мчался, и почти всякий, кто видел его, начинал что-то говорить. И этих голосов — сотни и тысячи. Казалось, новость о ее назначении никого не оставила равнодушным. — Слушайте, Астера. Это величие титула Хранительницы Звезд, но пока еще не ваше величие. Это ожидания от вас, это ваша власть и влияние, это волна, которой вы всколыхнули мир, — торжественно произнес Себастьян. Запрокинув голову, Он впитывал эти звуки в себя, наслаждался звучанием мира, словно приятным бальзамом, словно свежим ветром, спасавшим от зноя, словно самым прекрасным и красивым звуком, чувством, видом, которые только возможно вообразить. Астера не разделяла ни одно из его чувств. Слова наставника только разогрели ее страх. Этот гул голосов казался ей бурей, могущественной стихий, волной Источника, что грозила расщепить ее на сотню кусочков. Она страшилась каждого голоса, каждого чувства, звучавшего в нем. Точно каменные глыбы, они падали на нее, и Астера не знала, как поднять ту громаду ответственности, что грозила раздавить ее. Виски пронзило острой болью. Когда все уже начало расплываться перед глазами, прямо перед ней вздрогнул, точно занавес, воздух и как из-под толщи воды она услышала гнусавый и пробиравший своим отчаянием до костей голос: — Помогите!
