Надо же...

Никогда ещë Северус Снейп не волновался перед началом учебного года так, как нынче. Никогда ещë жизнь не казалась ему столь странной, а еë события – ирреальными. Последние три месяца больше походили на психодел, чем на что-то привычное, отчасти, конечно, потому, что он провалялся где-то на грани между реальностью и бессознательным бредом довольно долгое время, находясь в Мунго. А может, оттого, что Снейп в принципе не ожидал, что после войны есть какая-то ещë жизнь, где не будет постоянного страха смерти, служения двум господам... Он был уверен, что не увидит победы, и выдохнул с облегчением, истекая кровью на полу Визжащей Хижины: для него всë уже закончилось, думал Северус. Конец войны означал конец его жизни, и это было ожидаемо. Пока напротив него, в мутнеющей уже вокруг реальности не появилось два огромных, светящихся изумруда в круглой оправе очков, пока дрожащая рука не зажала рану на горле, а надломленный голос не произнëс сложнейшую формулу заклинания стазиса для живых существ. Чëртов мальчишка Поттер, как всегда, ему надо было появиться, как снег на голову, вмешаться в естественный ход событий, перевернуть мир вверх дном, сделать всë по-своему! Снейп отдал ему воспоминания, почти не контролируя себя, похоже, отдал слишком много, слишком глубокое, слишком личное – тогда ещë было на это плевать. Но не теперь. Потому что потом эти глаза стали преследовать его в горячечном бреду, эти ласковые руки, казалось, ухаживали за ним – промакивали лоб прохладным мокрым полотенцем, гладили по волосам, этот голос что-то говорил на грани слышимости. Снейп был уверен, что это растянувшаяся во времени мучительная предсмертная агония, в которой задержалось то последнее, что он видел и слышал перед смертью. А потом он очнулся в палате, где абсолютно невероятно живой Поттер, растрëпанный, уставший, протирал ему лоб, подавал лекарства, помогал вместе с медиеведьмой первый раз принять сидячее положение, поесть твëрдую пищу, и стало понятно, что всë предыдущее не было просто бредом; и Северус откровенно не знал, что из этого хуже. Этот новый Поттер, настолько слишком взрослый для восемнадцатилетнего юноши, что язык едва ли поворачивался называть его "мальчишкой". Это был уже по-настоящему молодой мужчина, ветеран войны, повидавший множество ужасов, переживший множество смертей; Снейп увидел это позже, когда пришëл на кладбище в Хогвартсе – даже его царапнуло больно по сердцу видеть имена Фреда Уизли (талантливого зельевара, между прочим, что Северус очень ценил), пятнадцатилетних детей, типа Колина Криви и нескольких девушек из Хаффлпаффа, Нимфадоры Тонкс, Ремуса Люпина, самого относительного вменяемого из Мародëров. И он мог представить, насколько больно это было для Поттера. Что-то надломилось в Снейпе после пробуждения в палате Мунго, и он сам не понимал, что. Он больше не мог ненавидеть этого придурка Поттера, как ни пытался; раньше иллюзию того, что он – копия своего никчемного отца, было сохранять гораздо проще. Особенно пока он был маленьким засранцем и занозой в заднице, было несложно контролировать ëкающее сердце каждый раз, когда мальчишка вляпывался в смертельные, не по годам жестокие неприятности. Можно было врать себе, что он слишком похож на Джеймса и совсем не похож на Лили, но с годами эту иллюзию поддерживать становилось всë сложнее. А теперь она сломалась совсем: признавать не хотелось, но этот несносный гриффиндорец со всем своим мерлиновым благородством и чëртовой справедливостью был именно Гарри Поттером. Не Джеймсом и не сыном Джеймса или Лили, а Гарри Поттером, отдельным человеком, совершенно другим. Это его глаза, а не глаза Лили смотрели на него в Визжащей Хижине. Лили умерла, а он был здесь – живой вопреки всему, сверкающий символ нового мира, где не будет больше войны. Северус выписался из Мунго, но Поттер продолжал мозолить ему глаза, и отчего-то это даже не было неприятно. Защищал его в суде, помогал восстанавливать Хогвартс, то и дело мелькал в газетах – было непонятно, отдыхает ли он вообще. Сам Снейп за премию, прилагающуюся к Ордену Мерлина Первой Степени купил просторный, уютный дом и смог, наконец, спустя долгие годы, покинуть лачугу на Спиннерс-Энд, оставив позади все ужасные воспоминания, связанные с этим местом. Так, за всеми этими хлопотами незаметно подкрался новый учебный год, и Северус согласился снова выйти на должность преподавателя Зельеварения под руководством директора МакГонагалл. Не то, чтобы он пылал страстью к педагогической деятельности – вовсе нет; он просто не понимал, как жить эту новую, непонятную жизнь, и решил начать с чего-то привычного, даже приевшегося – своего мрачного класса зелий и толп мелких идиотов. Скоро должен был быть первый урок у "восьмого" курса – у тех самых восемнадцатилетних ветеранов, которые отважились вернуться и закончить образование. Золотая троица в лице Поттера, Уизли и Грейнджер, конечно, стояла во главе этого списка. Надо сказать, за всë это время Поттер ни разу не полез к Снейпу ни с извинениями, ни с долгими задушевными разговорами, ни с дорогими, упаси Мерлин, подарками. И как теперь можно было, скажите на милость, с этим новым, взрослым Поттером сидеть на уроке Зелий, отчитывать его, привычно насмехаться, чтобы не потерять лицо? Чтобы он перестал даже в те редкие моменты, когда Снейпу удавалось как-то съязвить при встрече, смиренно молчать в ответ на ядовитые комментарии и смотреть на него этими взрослыми, слишком понимающими глазами? Может, однажды Поттер всë-таки взорвëтся, нахамит в ответ, и всë пойдëт по накатанной, и покосившаяся иллюзия, которую так просто и приятно ненавидеть, встанет на свои места?.. И вот все эти повзрослевшие, пережившие боль вчерашние дети, вновь студенты, сидят перед Северусом, а он не может проглотить комок в горле, что стоит там от волнения, чтобы начать урок в своей обычной, пренебрежительно-агрессивной манере, установить дисциплину, но оно будто бы и не нужно; в классе и так воцарилась почти оглушающая тишина. Поттер сел, как ни странно, в паре с Драко Малфоем, у которого вид был неуверенный и потерянный, словно он не понимал, как здесь оказался. – Здравствуйте, класс. Не ждите здесь особого отношения, Зельеварение по-прежнему – сложнейшая, точная наука, и я надеюсь, что вы нацелены сдать ЖАБА, раз явились сюда. По классу прокатился нестройный гул согласия, а Снейп немного облегчëнно выдохнул, дал задание и стал прохаживаться между парт, возвращая себе ощущение стабильности, пока откуда-то не потянуло явственно запахом лекарственной мяты. – Поттер-р-р! – рявкнул Снейп, направляясь почти бегом к источнику запаха. Облокотившись о парту, он навис над котлом, сверкая глазами. – Напомните мне, какое зелье мы сегодня варим? – Эликсир Тайного Знания, сэр, – не моргнув глазом, твëрдо ответил гриффиндорец. – Тогда расскажите мне, мистер Поттер, в каком месте рецепта Вы нашли мяту и добавили еë в зелье? – В нашем рецепте этого нет, сэр, – так же спокойно ответил Поттер. – Однако есть исследования, что небольшое количество лекарственной мяты может смягчить действие почти любого зелья, сделать его приëм более приятным, а эффект более аккуратным. Северус заморгал. Это было его старое эссе в журнале "Зельеварение сегодня", и на этом он мог бы согласиться с мальчишкой, но всклокотавшая гордость вопила о том, что сдавать позиций нельзя. – Если бы Вы добавили "небольшое количество", то запах не стоял бы на весь класс! Вы идиот, как всегда, испортили зелье, потому что явно добавили больше необходимого! – Вовсе нет, сэр, – когда же, Мерлин его дери, его вежливый донельзя голос хотя бы дрогнет от резких замечаний ненавистного профессора? – Как раз чтобы не переборщить с количеством, я использовал не листья мяты, а ментоловую эссенцию. Запах у неë резче, но количество для достижения нужного эффекта добавляется гораздо меньше. Я добавил одну каплю. Это была неприкрытая лесть. Похоже, Поттер и правда читал его эссе, да ещë и очень внимательно. И Снейп решил пойти ва-банк. – Ну раз Вы так уверены в своëм мастерстве, мистер Поттер-р-р, – пророкотал он, чтобы не потерять лицо. – Идите в дальний шкаф, левый нижний ящик, и принесите то, что там лежит. Озадаченный, парень встал и повернулся спиной, направляясь к указанному шкафу. Северус извлëк из-под мантии колбочку и влил черпаком в неë зелье из котла Поттера: оно красиво серебрилось, было жидкое и полупрозрачное, то есть, судя по всему, действительно было приготовлено идеально. Но Снейпу хотелось театральности, хотелось вернуть себе былую власть над своими иллюзиями, поэтому он изо всех сил цеплялся за происходящее как за хорошую попытку расшатать Поттера. И в момент, когда студент открыл ящик, Снейп опрокинул порцию зелья в себя, ровно в тот момент, как и собирался, ведь Поттер увидел содержимое ящика. – Сэр, нет!!! Поттер прибежал с зажатым в руке безоаром из левого нижнего ящика. Северус опустил флакон и ядовито усмехнулся, глядя на студента: – Что, настолько не уверены были в своëм зелье? Как ни странно, но Вам не удалось отравить меня. Что ж, может быть в другой раз. А пока Выше Ожидаемого и десять дюймов эссе описания применения этого эликсира. Последнее всех касается! Класс опять нестройно погудел, записал задания и стал оставлять колбочки с зельями на столе профессора. А сам Снейп в этот момент почувствовал, как в голове поднимается что-то, какая-то мысль, явно рождëнная Эликсиром. Он должен был даровать невероятное озарение, но мятная эссенция сделала своë дело: ощущение понимания приходило мягко, постепенно, заполняя ум, душу и сердце. И когда последний ученик покинул класс, Снейп опустился в своë кресло, уже полный странных, почти безумных мыслей. Поттер, Поттер, Поттер... Слишком много с ним связано в жизни Северуса. Слишком много он занимает мыслей Снейпа в последнее время. Что-то здесь не то. Что-то мятëтся в душе, не давая выхода; одно только понятно – ненавидеть его больше невозможно. Неужели и пройдоха Дамблдор был прав? Неужели Снейп и вправду неравнодушен к мальчишке? Что, если правду говорят, что от ненависти до любви один шаг?.. Но нет, этого не может быть, просто не может быть. Всë становится слишком сложно. Немного погодя эти мысли потонули в гомоне за дверью: готовился следующий урок, и Северус усилием воли умелого менталиста сосредоточился на текущих задачах. Однако в минуты покоя оно возвращалось, набирая силу и, отчаявшись занять голову чем-то другим, когда ужин был съеден, а эссе для проверки в первый учебный день ещë не было, Северус решил подняться в библиотеку и взять что-нибудь архизубодробительное, чтобы хоть немного выветрить Поттера с его дурацким Эликисиром из головы. И, как назло, прохаживаясь между стеллажей, услышал этот знакомый голос. – Рон, прекрати, пожалуйста, ты неправ, – даже голос у Гарри Поттера был такой взрослый, такой глубокий, пробирающий до мурашек. Снейп невольно застыл и прислушался, пользуясь своим прикрытием. – Гарри, я всë понимаю, он был на нашей стороне, но ради Мерлина, хватит его во всëм защищать! То, что он помогал Дамблдору ещë не значит, что он не перестал быть таким же противным ублю... – Замолчи, – грубо оборвал его Поттер. – Не называй его так! Да, характер у него не из приятных, но он слишком много пережил, его можно понять. Просто феерический неудачник, зло подумал Снейп. Это ж надо было весь день думать про этого Поттера и, в конце концов, подслушать его разговор с друзьями о себе любимом! – Это его никак не оправдывает! Сколько можно придираться к твоим зельям, смотреть на тебя, как на дерьмо, кривиться, будто бы ты не сварил сегодня крутой эликсир! Мог бы и Превосходно разок поставить, в конце концов. А он ведëт себя несправедливо! – парировал Уизли. – Рон, Гарри прав, – вмешалась Грейнджер. – Надо дать ему шанс, быть с ним помягче. Война закончилась, и теперь всë может измениться. Мы все изменились. – Этот никогда не изменится, – скептически хмыкнул рыжий, сложив руки на груди. – Это неважно. Пусть оскорбляет меня, сколько хочет, но я слишком многим ему обязан, – проговорил Поттер тихо, но отчëтливо, от чего сердце Снейпа забилось сильнее. – Я теперь всегда буду на его стороне, даже если никто больше не захочет. Я буду благодарен ему всю жизнь, и мне плевать, что кто думает по этому поводу. Снейпу хватило благоразумия испариться, оставшись незамеченным. Оказавшись в своих покоях, он с трудом мог вдохнуть, ловя ртом воздух, как рыба, как загнанный зверь. Чëртов, Мерлинов, Модредов Гарри Поттер, как всегда нарушает естественный ход вещей. Разрушенные иллюзии теперь не вернуть, и Северусу придëтся заново выстраивать свой мир.