Надо же...

Вторая учебная неделя началась у Северуса приступами неприятного кашля. Голосовые связки, некогда разораванные Нагайной и срощенные обратно усилиями колдомедиков, похоже, не выдерживали нагрузки преподавательской работы: приходилось много говорить, дышать испарениями зелий целыми днями, причëм порой не самого высокого качества. Это показало Снейпу, насколько его привычная жизнь была расшатана донельзя. Возможно, в скором времени ему придëтся покинуть Хогвартс, если его горло не сможет работать полноценно, и занять себя чем-то ещë. Хотя, наверное, это будет к лучшему: хотя бы Поттер, который въелся под кожу тысячей иголок, будет далеко и наконец покинет свой пьедестал в голове Снейпа, на который он, как всегда, нагло залез без спросу, вывернув наружу даже душу одного из самых сильных в Британии менталистов. Как назло, и на Зельеварении он стал одним из лучших студентов – сосредоточенных, внимательных, чутких. На любые замечания говорил только "да, сэр" или "конечно, сэр", или "спасибо, профессор", оставаясь верен тому, что сказал тогда, в библиотеке. А бесстыжие глаза-изумруды сияли таким принятием, глядя в самую душу, что аж больно становилось, и Снейп даже перестал меряться с ним взглядами, принимая внутренне своë поражение. Неисправимый гриффиндорец, кажется, добился своего. Очередной урок зелий начался с блиц-опроса. Студенты сидели напряжëнные, ожидая, кому прилетит следующий каверзный вопрос, и только Поттер что-то рисовал в своëм пергаменте, показывая всем своим видом спокойствие и готовность к любому варианту развития событий. – Мистер Поттер, – Снейп до последнего избегал нападать на него, но больше игнорировать его было нельзя. Как назло, именно в этот момент к горлу подкатил очередной приступ кашля, который Снейп проглотил с гигантским усилием. – Назовите мне свойства фиалки в зельеварении. – Смотря какой фиалки, профессор, – наглец поднял глаза, но даже перо из рук не выпустил и расслабленной позы не поменял. – Повторите, – отчеканил Снейп яростно. – Я говорю – смотря какой фиалки, сэр. Лепестки фиалки обыкновенной применяются в настойках для придания вкусу бархатности, так как большинство из них горчат из-за спирта в их основе. Некоторым эликсирам они придают тягучесть, сгущают консистенцию, усиливают магические свойства отдельных ингридиентов, например, в сочетании с лирным корнем... – Вы всего лишь пересказываете учебник пятого курса, – Северус нарочно ошибся, потому что эта статья была из учебника шестого курса, и он хорошо это знал. – А Вы упомянули, что знаете ещë какие-то виды фиалок. Поведайте нам. Поттер лишь пожал плечами, как бы говоря "да пожалуйста", и желудок Снейпа словно сделал сальто. К горлу помимо кашля подступила лëгкая тошнота. – Например, у фиалки широколистной активно используются не только лепестки, но и листья, и корни, причëм корни часто являются главным компонентом быстродействующих ядов. Но наиболее интересным я нахожу применение фиалки пионовидной – в одном исследовании говорится, что еë соцветия невероятно хорошо маскируют действие Амортенции. При употреблении такой Амортенции будет очень непросто распознать одержимость человека без специальных заклинаний – он остаëтся вменяемым, его влечение развивается постепенно и довольно незаметно для него самого; более того, фиалка пионовидная снижает токсичность зелья до минимума, поэтому такая Амортенция куда безопаснее при длительном применении... Снейп опять ощущал, что ему не хватает воздуха. Исследование свойств фиалки пионовидной в Амортенции было его работой, опубликованной в ряду статей Британской коалиции Зельеваров четыре года назад. Поттер, похоже, специально читал именно работы своего профессора, чтобы расширить свой кругозор и улучшить свои результаты. И возразить ему было нечего. Наглый, беспринципный подхалим, модредов победитель Тëмного Лорда, слишком добрый и слишком честный, чтобы предъявить ему что-то. Абсолютно невозможный человек, к которому Снейп уже не понимал, что чувствует. А он ненавидел терять контроль над своими чувствами. – Хорошо, – только и смог выговорить Северус, когда смог протолкнуть воздух в лëгкие. – Рецепт на доске, приступайте, – он махнул классу рукой и отвернулся, чтобы хотя бы секунду не видеть этого несносного Поттера. Ему пришлось прокашляться, прежде чем он смог вернуться в процесс работы и наблюдать за студентами. Сегодня была его очередь патрулировать коридоры ночью, и Снейп не знал, что хуже: не спать, мучаясь удушающими приступами кашля и дурацкими мыслями; или спать и видеть неуместные сны, о которых лучше не вспоминать утром. Да ещë последние пару дней на подушке Снейп начал находить лепестки красных роз, что его дико раздражало. Это новая традиция домовых эльфов, украшать по ночам подушки героев войны? Или чьи-то дурацкие ухаживания за мрачным зельеваром? Он вышел на патруль раньше обычного, до отбоя, потому что решительно невозможно было просто сидеть и думать о Поттере – это уже походило на безумие. Его внимательный, серьëзный взгляд, его спокойный голос, повзрослевшее лицо, возмужавшее тело, Мерлин бы его побрал. Снейп так не хотел, чтобы мальчишка умирал от руки Тëмного Лорда – и вот, пожалуйста, он не только не умер сам, но ещë и самого Снейпа вытащил с того света, упрямо и нагло, как умели только гриффиндорцы, а теперь благородно защищал его перед всем миром, бередя душу Северуса, так непривычного к чьему бы то ни было участию. В тëмном, пустом коридоре виднелось две фигуры, и Снейп с ужасом опознал в них младшую Уизли и главного героя его суматошных мыслей последних месяцев. Они стояли, склонившись друг ко другу головами и о чëм-то негромко переговаривались, и в душе Северуса внезапно вспыхнула неподдельная, обжигающая ярость, по которой он так соскучился в отношении Поттера. Стоит здесь и обжимается со своей подружкой, которую до этого, наверное, активно нацеловывал – и это было больно, горько и противно осознавать. Что бы там Снейп не думал о Поттере – золотому мальчику это безразлично, у него всë есть, он и дальше будет обнимать и целовать рыжеволосую засранку, и наверняка сейчас они планируют, какой укромный угол занять после отбоя, чтобы перейти от простых поцелуев к чему-то посерьëзнее, и вот сейчас можно со спокойной душой наорать на них, выплеснуть свой клокочущий, разрывающий изнутри гнев. Можно дать выход эмоциям и наконец положить конец своему безумию, вернуть себя в привычное русло ненависти к мальчишке Поттеру, но в этот момент кашель перекрыл Снейпу воздух, и он смог только захрипеть, не в состоянии произнести желанной гневной тирады. Парочка услышала этот звук и обернулась. – Прости, Джинни, – пробормотал Поттер, отпуская еë руку. – Иди спать, хорошо? – Я тебя не понимаю, – Уизли покачала головой, между бровей еë залегла глубокая складка, но она развернулась на каблуках и ушла. Поттер же подошëл к своему профессору, разрушая удобный момент для возвращения статус-кво. – Профессор Снейп, сэр, Вам плохо? – спросил он, и зеленющие глаза снова загорелись неподдельным, глубоким сочувствием. – Я могу Вам помочь? Я слышал, что Вы кашляете всю неделю. – Десять минут до отбоя, Поттер, – пробулькал Снейп почти нечленораздельно, воздерживаясь от кашля. – Через десять минут я начинаю снимать баллы. – Хорошо, сэр, простите. Когда Поттер удалился на достаточное расстояние, Снейп позволил себе зайтись в таком сильном кашле, что на платке, который он прижимал ко рту, остались капли крови. Дело принимало нехороший оборот, но обычное противокашлевое и бодроперцовое зелья почему-то не помогали, хотя такой зельевар как Снейп варил их с закрытыми глазами и исправно пил каждое утро. Возможно, ему стóит обратиться в Мунго – последствия укуса Нагайны действительно могут быть непредсказуемы. Он пришëл с патруля непривычно вымотанный – кашель никак не хотел успокаиваться всю ночь, отнимая силы. Уже нестерпимо жгло горло и болели мышцы спины и живота, так что Снейп благоразумно отрубился на пару часов, пропустив завтрак, чтобы дать организму отдых. В горячечных снах Поттер в тëмном коридоре стоял не рядом с рыжей красоткой, а с ним, Северусом Снейпом, прижимая его к стене, горячо дыша в губы, и изумруды сияли лишь для него одного. Так близко, так чудесно, и сердце Снейпа билось загнанной птицей где-то в горле... Он не мог себе больше врать – он хотел, чтобы Поттер был с ним и только с ним. Чтобы это была не просто благодарность, а что-то бóльшее, о чëм Снейп раньше не мог и помыслить. Чтобы также ласково гладил его своими мозолистыми ладонями, как делал это в Мунго, чтобы шептал что-то ласковое, а потом впивался в губы напротив страстным поцелуем, сметая всевозможные границы... Проснувшись с гудящей головой и болью в груди, Снейп, пошатываясь, направился в ванную. Надо срочно взять себя в руки и немного позаниматься окклюменцией перед сном – может, хоть ненадолго это принесëт облегчение взбунтовавшемуся сознанию. Северус плеснул в лицо ледяной воды, кашель снова перехватил горло, и в раковину упало несколько окровавленных бархатных ярко-алых лепестков.