Ювелирная работа

      Короткое время реабилитации для кибертронцев было скрытым благословением, о существовании которого раньше не подозревали. Восстановление, что могло потребовать человеку шесть месяцев, заняло шесть астроциклов, и результаты диагностики Джувел вновь соответствовали норме. По крайней мере, норме для нее.       Несмотря на полное выздоровление, Дарклайт не спешила выписывать и вместо этого допустила ошибку, заперев Джувел в замкнутом пространстве. Палата утратила медицинскую стерильность и приобрела обжитый вид, застряв между сумбурным порядком и систематическим хаосом. Серьги, над которыми завершили работу, наполовину свисали с музыкальной аппаратуры с пошарпанностями, приобретенными при ее протаскивании через узкий проход в кварту, на ней скопились датапады и кибертронские закуски, любезно принесенные доктором. Ужасы по телевизору превратились в шумовой фон, в саундтрек к локации Палата Джувел, не выключаемый исключительно из-за того, что нужно было как-то отслеживать ответные меры против беспорядков в Каоне, быть готовыми перебраться в бомбоубежище и все такое.              Шутка, ситуация в городе пока не обострилась до такой степени. Последние горячие новости сообщали о скором собрании Высшего совета в Иаконе для рассмотрения каонской проблемы, где, в отличие от обычного состава сената, будут присутствовать еще и Праймы. Зета и Сентинел, если вдаваться в конкретику, а еще необъявленный официально старичок Альфа Трион, готова поспорить Джувел, которая не уверена, не забыто ли общественностью славное прошлое летописца и одного из первых лидеров Кибертрона. Боты в DataNet обсуждали предстоящее событие с воодушевлением и надеждой, что они наконец-то были услышаны, но Джувел уже видела, к чему все приведет, и, по всей видимости, не она одна. Пакит, услышавший вместе с ней весть, выразил соболезнования, что Джувел зажглась на Кибертроне, чье правительство за половину декацикла умудрилось потерять власть над целым мегаполисом. Его голос потрескивал от разочарования, с каким мать извиняется перед ребенком, чей отец съел последнюю конфету в доме. «Оно было некомпетентно задолго до меня, сейчас просто стало ясно», — был ее нелицеприятный ответ, она не питала ложных надежд, тем более на оперативное разрешение назревавших последние тысячелетия проблем.              В одном из углов комнаты, справа от единственной двери, располагалась медицинская койка-стойка, где без прикрепленной трубки теперь могли лечь боком, свернувшись возле датапада, как телефона или книги, в манипуляторе, позволив штырям упереться в стену. С нее открывался хороший обзор на Пакита, занявшего диван и запрокинувшего на подлокотник опоры. Джувел ожидала причудливой, неудобной позы, в какую позволяла скрутиться миниботу гибкость, однако он просто лежал на спине, держа над шлемом датапад, откуда доносились записанные звуки битвы, иногда было трудно отличить, раздавались ли крики оттуда или из репортажа с места событий по телевизору. Во время восстановления она была слегка расстроена видеть друга из астроцикла в астроцикл на диване. Пакита не удерживали в неволе, в отличие от нее, и все же он так ни разу и не воспользовался свободой. Последнее расставание прошло не самым удачным образом, но нельзя же не выходить из палаты и вечно откладывать уход из-за этого.              — Я интереснее твоего чтива? — судя по тому, как он сам заметил, что Джувел перестала читать, его видео тоже было не особо захватывающим. Разумеется, она тактично не упомянула наблюдение. — Что это? Доктора?              Пакит не ошибался, сложно ошибиться, когда все датапады здесь принадлежали Дарклайт, сильно ограничивая в разнообразности. Учительская любовь к исторической литературе граничила с одержимостью, из принесенного не нашлось ни одного произведения, затрагивающего недалекое прошлое или настоящее — сплошь Золотой век, который давно проржавел и не соответствовал подходящему для эпохи процветания названию.              — По словам доктора, любовная новелла о Солусе и Мегатронусе Прайме. Наверное? Здесь не написано жанров, и ничего особенно романтичного не происходит, — с тем же успехом любовная история могла быть бромансом, но между мехом и фемм. Слова любви вводили в заблуждение, из-за них Дарклайт легко могла принять дружбу за романтику. Впечатленная, что доктор смог проникнуться химией между главными героями и вообще что-либо понять из прочитанного, Джувел прищурилась на строчке, где остановилась, и тихо пробормотала: — «Вступили в агон»? Не может быть, чтобы этот набор символов был реальным словом.       Текст «Звездных сказаний: молот и наковальня» было тяжело воспринимать из-за нагроможденных речевых конструкций, неизвестных слов, которые, как подсказывало языковое чутье, устаревшие и полностью вышедшие из употребления. Будто уже было недостаточно плохо, Джувел больше узнавала об авторе, чем о сюжете, чью нить повествования потеряла примерно на третьем абзаце: бот был начитанным и старым, но не как Дарклайт, а как сама концепция времени. Удивительно, что новелла не начиналась с «В начале было Слово», учитывая возвышенный слог и высоконравственность писателя. Складывалось впечатление, что мудреца убило бы, если половина текста не была философским рассуждением или проповедью о морали. Когда с проблемой трудности понимания обратились к Дарклайт, изредка находившей свободное время, чтобы проведать пациентку и Пакита, та рассмеялась, Джувел почти уверена, что над ней. Учительница переслала файл-словарь и сказала, что данное чтиво — адаптированное переиздание ее эпохи. Если это правда, то Джувел не хотела видеть оригинал.              Хотя ни витиеватый и мертвый, поддерживаемый лишь Дарклайт и еще кучкой ботов в двух шагах от загробного мира, язык, ни недостаток жгучей страсти между двумя первыми Праймами больше всего мешали закончить новеллу. В ней была врезавшаяся в сознание сцена в кузнице Солус, детально описанная, будто очевидцем, с упоминанием реально созданных древним Праймом артефактов, как Звездный меч, о каких Джувел знала благодаря поискам информации о реликвиях прошлого, способных искажать пространство-время (к ним меч не относился). Строчки затронули струны души, хотя и не так, как рассчитывал автор, и в этом нет его заслуги: Дарклайт не говорили о любимых жанрах литературы, где романтика шла сразу после ужасов, о чем могла знать только подтертая история поиска, и уж точно об интересе к творениям Солуса Прайма, когда Джувел прилагала столько усилий, чтобы скрыть его. Почему же новелла описывала и первое, и второе? Травма шлема сделала ее безумнее — не глупей, чтобы списать на совпадение.       — Разве Мегатронус Прайм не дезактивировал ее, а потом был изгнан? — с сомнением уточнил Пакит общеизвестный факт, вырвав из задумчивости.              — Полагаю, трагичность добавляет остроты, — невозмутимо заявила она, прикрывая фейсплейт датападом, словно возвращаясь к чтению, и в тайне наслаждаясь осуждением ее вкусов в литературе или романтике. Не суть, она не уверена, что второе вообще существовало в той же форме, что и на Земле. Спасибо Пакиту, ответственно подошедшему к DataNet-безопасности с поставленным им фильтром на хорроры и ужасы другого, любовного вида. Может быть, когда-нибудь любопытство подвигнет Джувел на исследование, когда война не будет нависать дамокловым мечом, сейчас же знания в любовной области казались бесполезными. Не похоже, что она сможет их физически применить.       На самом деле у нее пропало желание дочитывать, и спойлер концовки не был причастен к утрате интереса. Новелла «Звездные сказания: молот и наковальня» — во второй раз прозвучало каким-то образом хуже, какое претенциозное название для бессюжетного философствования — заставляла мысли гулять. Думать о скором возвращении Дарклайт, которая придет, чтобы обменять прочитанную историю на новый датапад, вовсе не хотелось, пока Джувел не разберется, откуда доктор черпал информацию о ней, и определится с чувствами по этому поводу, помимо железобетонной уверенности в том, что узнавать о литературных предпочтениях через сторонние источники, а не напрямик, знаете, задав вопрос, — вне всякого сомнения, жутко.       Отложив датапад на музыкальную аппаратуру-тумбу, Джувел разогнулась на стойке, позволила штырям воткнуться в пол и поднять ее. Сочленения сладко захрустели, заждавшись физической активности. Когда фемм согнула корпус в следующий раз, ее тень упала на Пакита, напомнив о маленьких размерах комнаты (или больших Джувел, которой тесно в этой каморке!). Вместо того чтобы нависать над ним, как лезвие гильотины, она обогнула его, плюхнувшись брюхом на свободную часть дивана.              — Что смотришь? — из преследующей скуки пропела она, хотя уже видела на экране серого гладиатора с красными вставками брони и голубой оптикой.              Мегатрон мог носить старое имя, немного отличающийся внешний вид, чем к которому Джувел привыкла, но звание чемпиона Каона — лишь его, поэтому она не заблуждалась, кого показывали на записи. От реалистичности будущего антагониста, капель энергона на серебристой броне или предстоящих военных преступлений, кто знал настоящую причину, во рту пересыхало, а шлем болел, как от теплового удара. Вместе с болезненными симптомами тихий голосок вздыхал от смеси облегчения и усталости: если знакомые боты реальны, то увиденное прошлое и будущее тоже.              Как же выглядели остальные герои до войны, заставит ли взгляд на них замереть от благоговения или снова от страха? Жаль, не каждый легенда гладиаторской арены, с кем существовало под сотню циклов отснятого материала.              Мимолетным видением образ бота, тенью всегда пребывающего подле военачальника, посетил центральный процессор. А что насчет него?              — Наверняка этот бой ты пересматривал неоднократно, — закралась в речь спешность. Пока оптика блестела от нетерпения, лже-окуляр отвели на датапад, избегая прямого ответа. Но Джувел не обманешь, она чувствовала любопытство Пакита насчет того, чего она хотела, да и с такой силой. — Раз так, ты не будешь возражать включить что-нибудь, где будет Саундвейв, пожалуйста?       Искра создала электрический импульс, отдавшийся в аудиосенсорах ударом грома, при упоминании вызывающего дрожь страха и трепета десептикона, о чьей гладиаторской карьере успели забыть, но никогда о нем самом. Откинув шлем назад, Пакит с подозрением бросил на Джувел косой взгляд то ли из-за интереса к определенному гладиатору при полном отсутствии любви к гладиаторским боям, то ли исходившего от нее волнения. Невозможно представить ничего кошмарнее встречи с Саундвейвом, когда в твоем центральном процессоре хранятся знания судьбы не одной, а двух планет, и при всех рисках увидеть отголосок увиденного будущего хотелось ни капли не меньше. Конечно, не настолько, чтобы мечтать о личном знакомстве, упаси господь, опыта одного допроса с лихвой хватило на все оставшееся функционирование.              — Есть какая-то причина, почему именно он? — вбивая в строку поиска обозначение гладиатора, без энтузиазма поинтересовался Пакит.              — Саундвейв крут, — вероятно, он задуман как персонаж таким, что делало это объективным фактом. Ни капли субъективности! Ее кивок самой себе задел плечо минибота, они синхронно поморщились от дребезжания металла вблизи аудиосенсоров.              — И все?       — А нужны ли другие причины?       Пауза, во время которой минибот не выглядел сильно уж убежденным.       — И я не знаю других гладиаторов, — Джувел не понравилось, насколько это прозвучало ближе к правде и то, что тяжелое вентилирование вырвалось впечатляюще громко для таких маленьких воздухосборников, как у Пакита.       Придержав свое мнение при себе, он поманил когтем посмотреть на датапад. Джувел быстро узнала поле битвы гладиаторской арены, двое бойцов уже были в пылу сражения. Она мысленно нахмурилась.       — Кто из них Саундвейв?       Оба меха были крупного телосложения, ни один даже отдаленно не похож на долговязого связиста. Слишком высокие даже для Саундвейва.       — Шипастый, — разочарованный в ней, не способной признать «крутого любимца», он ткнул когтем по экрану в темную фигуру, пронзающую мечом таз врага. Опоры поверженного бота отказали, в отчаянной хватке за жизнь он уползал от мечника.       Изображенный под когтем мех был крупнее противника, его опоры гнулись в противоположную сторону, напоминая птичьи. Она аккуратно убрала манипулятор минибота с экрана, чтобы лучше рассмотреть гладиатора, которым, как утверждал Пакит, являлся Саундвейв. Замешательство прочно закрепилась на лицевой пластине, пока Джувел разбиралась, насколько Саундвейв распространенное обозначение на Кибертроне. Темная броня иногда блестела фиолетовым, шипы же, большинство из которых располагались на спине, предостерегали от того, чтобы легкомысленно прикасаться к гладиатору, чью лицевую пластину закрывал Т-образный визор… и описание не должно было быть знакомым.       О, она покойник. Джувел смиренно закрыла оптику, скрывая обреченность в ней.       — Не нужно смотреть бои, раз у тебя непереносимость насилия.       — Я видела его раньше. Бота, не бой.       — А, — укоризна в тоне исчезла, Пакит скучающе протянул: — вот в чем дело.       — Вживую, — она опустила оптику, глядя на свои нервно сцепленные когти, норовящие куда-нибудь вонзиться.       — Когда ты перепила и отправилась искать слив, да? Ты упоминала гладиатора, но не то, что им был Саундвейв, — предположил он, что при других обстоятельствах заставило бы Джувел недовольно поморщиться из-за двусмысленной формулировки, выставляющей ее пьяницей. Она его уже не слышала, с отчаянием вцепившись когтями в шлем и уткнувшись им в диван, тот пах железом. О Праймус, Юникрон, кто бы ни внимал молитвам, покончите с ее черной полосой и сопутствующими невезению проблемами.       Шлак! А если Саундвейв умел читать мысли, как в некоторых вселенных?! О темной лошадке же почти ничего неизвестно! Она даже не могла вспомнить, о чем тогда думала, будучи слишком напугана перспективой, что оказалась там, где ей не следовало быть. Ее цензура не распространялась на чертоги разума, одно проскользнувшее человеческое словечко, как случайно назвать манипулятор рукой, — и кранты, на Джувел повесят мишень, а следом кандалы. Цепной оракул — вот смеха-то будет, но не ей. Да ему даже не нужно быть телепатом, чтобы выведать все желаемые секреты!       От неожиданного прикосновения к шлему прошелся заряд по всему корпусу, статика задержалась на штырях, покалывая. Маленькие когти старательно избегали открытого стекла смененного визора, более не закрываемого центральным гребнем, и, массируя, почесывали боковые гребни, пружинящие как линейка на краю стола. Джувел оторвала искривленный испугом фейсплейт от жесткой поверхности дивана. Ловящая фокус, как объектив фотоаппарата, оптика устремилась к Пакиту, пересевшему на подлокотник и куда-то девшему датапад — второй манипулятор был свободен от устройства.       — Встреча прошла неловко, как и всегда? Я думал, позориться при знакомстве вошло тебе в привычку, — посыпались не такие уж и утешительные слова сверху, добрая насмешка, шутка для своих между друзьями.       Джувел удержалась от того, чтобы задумчиво прикусить нижнюю губу, с нее достаточно боли. Она могла воспользоваться предоставляемой возможностью отшутиться, могла уклончиво промычать, избежав прямой лжи. Как много вариантов предстало перед ней.       И она выбрала честность.       — Я не стыжусь, я в ужасе, что он мог узнать обо мне. Пакит, ты не понимаешь, я [Дискредитирующая информация], — не совсем кибертронец, из другого измерения, знаю вариацию будущего. Неважно, какой именно факт она собиралась озвучить, физическое ограничение заглушило неудобную для цензора правду.       Отдающие холодом когти замерли на ее шлеме, как и лже-окуляр, и Пакит отдернул их. В ряби электромагнитного поля узнали беспокойство, Пакиту было некомфортно под встречным неморгающим взглядом, не сводившегося с его лицевого экрана и молящего о чем-то непонятном ему, однако минибот хотел восстановить шутливую беседу, посчитав, что мог просто проигнорировать сбои глюка, как всегда. Верно, для них было обыденностью, почти традицией не поднимать тему прошлого друг друга, даже если о существовании такового у первой не подозревал второй. Принадлежавшее ей недовольство негласным правилом окутало искру, затем и комнату.       — Снова эта защита, и на что корпорация установила ее? Боится, что кто-нибудь украдет секреты обработки вольфрама, ха-ах-       — Это не работодатели, — смех резко оборвался, а изображение лже-окуляра перестало обновляться.       «Кто тогда?» — она видела немой вопрос, который Пакит не решался задать. Ох, ей не стоило начинать перечислять все то, что она видела за время существования двумя разными по природе происхождения разумными организмами, если хотела закончить разговор к следующему утру. Да и не то чтобы могла.       Пространство между ботами заполнилось напряжением, а следом уменьшилось. Не щадя личные границы, Джувел придвинулась ближе, манипулятор лег на спинку дивана, отрезав пути отступления.       — Почему ты не хочешь замечать мои странности, почему в глюках ищешь им оправдания? Вспомни, как я впервые назвалась, как я не предполагала, знала, что сделает содержимое контейнера. Множество подсказок ждут, когда их заметят, пожалуйста, предположи, чтобы я хотя бы могла кивнуть. Ха-ха-ах… я даже кивнуть не способна, скорее всего! Я хочу рассказать обо всем сама, так много всего, о чем можно рассказать, и в то же время я твержу только какую-то [Подвержено цензуре: использование дискредитирующего слова].       Помехи прорезали тысячами лезвий горло — никто, кроме Джувел, так и не услышал человеческого сквернословия. Экран Пакита мигал, как лампы при высоком напряжении, а ЭМ-поле пыталось сомкнуться на самом себе, лишь бы избежать веса эмоций фемм. Ей на плечо положили манипулятор, пытаясь отодвинуть, — как скала, синий корпус не сдвинулся. Она не отступит, другу придется разгадать неприглядные тайны, насколько бы слабо в правдивость разгадок ни верилось самой хранительнице секретов.       — Если цензура тебя так беспокоит, мы можем попросить доктора Дар…       — Не хочу беспокоить ее. Она и так почти не появляется здесь, настолько загружена работой, — была вынуждена грубо перебить и отклонить Джувел. Она принялась осматривать комнату с внимательностью параноика. Паранойя ли, если за тобою взаправду следят?       В тревогах ювелир ненадолго забыл о ней и необходимости держать глоссу за дентой. Как многое Джувел выдала учительнице? Сколько наводок и подсказок?       Пакит обеспокоенно смотрел то ли на озирающуюся с прищуром фемм, то ли на входящий вызов в цифровом пространстве от нее, прежде чем принять его и услышать: «Я думала, она потеряла интерес к моим особенностям, раз не нарушает обещания не досаждать вопросами, пока я не буду готова доверить ответы. Я должна была знать лучше, чем верить, что любопытство может угаснуть или быть вечно сдержанным. Она ищет ответы в другом месте, не спрашивая чьего-либо разрешения. Боту, тайно действующему за спиной, нельзя доверять секреты, даже если он единственный, кто может помочь их раскрыть в обход цензурному блоку, к нашему сожалению».       Несмотря на одну озвученную причину, по коммуникатору назвали совершенно другую — лишнее, если в комнате находились двое. Это избавило от сомнений, какая из них истинная. Осознание вызвало волну понимания со стороны Пакита и вернуло ему былое недоверие, питаемое к хирургу. С привычной картины слазили яркие краски; красочные акценты: безвозмездная помощь, щедрость и неистощимое терпение — больше не отвлекали от закулисных дел. Казалось, он даже вспомнил что-то, чему не была свидетельницей Джувел. Ей не терпелось перечислить все, что тяготило со сцены в кузнице, получить подтверждение от кого-то, что ее подозрительность не надумана. Повышенная активность цензора небеспричинно совпадала с медосмотрами Дарклайт!       — У вас всегда оживленно? — ворвался в палату сначала голос, а затем и его обладательница.       Пока люди смазывали петли, чтобы двери открывались бесшумно, кибертронцы, кажется, пошли от обратного. Открытие дверей сопровождалось шумом космического шлюза, и хотя дверь из палаты вела не в космос, весь воздух будто всосало холодным вакуумом.       Доктор не дождался ни приглашения войти, ни пока дверь полностью въедет в пол, перешагнув ее. Манипуляторы были необычно свободны от датападов, будто забытых в спешке, на лицевой пластине по-прежнему далекой звездой сверкала дежурная улыбка, что хирург носил вместо медицинской маски, и адресовалась Джувел. Умом та понимала, что Дарклайт, лишь прозвучало упоминание о ней, при всем желании не могла добраться досюда со скоростью света, но после недавнего неприятного открытия для Джувел каждая мелочь казалась крайне подозрительной.       Не отойдя далеко от выхода, у аппаратуры-тумбы Дарклайт проверяла датапад с загруженной недолюбовной новеллой, не изменила ли ученица шрифт на розовый курсив. Снова. Джувел с совместными усилиями Пакита так и не поняла, как она изменила в первый раз, зато знала одно: это было слишком забавно, чтобы пытаться исправить.       Больше не нуждаясь в том, чтобы давить на Пакита морально и буквально, Джувел слезла с дивана и минибота по совместительству тоже, нужно поприветствовать их покровительницу как следует и продемонстрировать каонцам, что манеры — не пустой звук. Первый шаг всегда самый трудный, но к фемм на целый шлем меньше, принесшей все эти датапады и сладости («Чем-то же отмечать твое освобождение нужно, будущая ассистентка?»), обеспечившей безопасную, отдельную палату, вдруг стало тяжело относиться с настороженностью. Дарклайт выглядела уставшей, измученной работой и чужой глупостью, и сочувствие подтолкнуло сделать шаг вперед. Когда Джувел дошла до доктора, учительница отложила датапад в сторону и транслируемые эмоции мятной фемм стали больше соответствовать счастливому выражению фейсплейта. Джувел спрятала свои, не желая, чтобы те раскрыли или же за них цеплялись, точно не после относительно недавнего взаимодействия с Темным энергоном, на ее вкус чересчур много неоправданных рисков.              — Тебе понравилась новелла, нашла что-нибудь любопытное в ней? — вроде бы обычный, светский вопрос, а щекотал нейросети и заставил ювелира споткнуться. Доктора, кажется, удовлетворила смесь сложных чувств на лицевой пластине Джувел, и он развернулся ко второму постояльцу. — Пакит, ты уверен, что не хочешь, чтобы я приглядела что-нибудь интересное и для тебя?       — Я перечитал все, что меня интересовало, еще в старой лаборатории, — быстро отмахнулся он, но у хирурга не было веских оснований сомневаться в честности. Пакит запоздало добавил, чуть не ослепнув от последовавшей гордой улыбки подруги: — Спасибо.       — Все равно дай старой мне знать, если передумаешь, хорошо?       Джувел сузила оптику: о предпочтениях Пакита планировалось узнать таким же окольным путем? Она отбросила саркастичную мысль, травящую негативом ЦП, наконец-то выбрав, какому чувству дать волю.              Тому, что не прогневит покровительницу.       — Вы выглядите утомленной, когда вы последний раз посещали вашу кварту… каюту? Нет, покои звучат излишне величественно, эм-м, — Дарклайт растянула эти смущающие мгновения, не подсказывая искомого слова, Пакит был ничем не лучше, предатель. Джувел сдалась: — Место, где перезаряжаетесь?       — О чем ты, я уже здесь?       Как это она уже здесь? Это бы означало, что они с Пакитом не в одноместной палате, и Джувел не нравились все проистекающие отсюда выводы. Минибот излучал такое же удивление, но быстро примирился с открытием, чего не сказать о фемм, что занимала учительскую комнату уже шесть астроциклов и ни разу не покинула ее, не уступила занятому выматывающим интеллектуальным трудом доктору платформу для перезарядки. Где все это время…       — Тебя мучает вопрос, где я отдыхала? — со странной гордостью предположила Дарклайт, а следом нервно рассмеялась, будто тоже хотела знать. Джувел переглянулась с Пакитом, безмолвно сойдясь во мнении, что это нездоровая реакция.        Что ж… Мир находит новые способы удивлять, Джувел не допускала и мысли, что хирург будет пренебрегать отдыхом, то не в его характере. Ей не хватало наглости обвинить вслух, но Дарклайт была ленива — и это неоспоримый факт: всегда со скрипом принимала пациентов и при удачной возможности скидывала, извините, делегировала работу, и одна попытка на то, чтобы угадать кому. С другой стороны, любая работа может надоесть через пару другую миллионов лет, а за время с принятия закона «один бот — одна профессия» и подавно.       Вот и все, она определилась. Может, Дарклайт и подозрительна, как сотрудники банка, просящие по телефону назвать цифры с обратной стороны карты, фемм многое сделала для Джувел, когда ей нечем отплатить взамен, чтобы резко отстраниться из-за нарушенной конфиденциальности, на данный момент не нанесшей никакого реального вреда. Беседа о неприкосновенности личной жизни, когда не будут в жесткой зависимости от благосклонности Дарклайт, разрешит проблему позже. Она свято уверена в этом! Разговор способен на многое, в зависимости от его участников даже закончить гражданскую войну, но то мечты, мечты, а сейчас Джувел позаботиться о боте, что не в состоянии сделать это сам.       (Родители гордились бы, что она помогает одиноким старушкам).       Она опустила манипуляторы на плечи второй фемм, игнорируя, как на мгновенье вспыхнула искра доктора желанием сбежать из-за плохого предчувствия. Иногда реакции Пакита и Дарклайт оскорбляли до глубины души…       — Вдвоем мы быстрее управимся с вашей работой, а после вы получите заслуженный отдых. Безумный смех позволен только мне!       — Мы? — выгнулась серповидная надоптиковая пластина. Идея отдыха прозвучала заманчиво, доктору пришлось бороться, чтобы справиться с соблазном.       — Мне давно пора вернуться к роли помощницы, — и заодно покинуть эту темницу. Был предел развлечений, которые можно откопать в четырех стенах. Ее рассудок поддерживал исключительно работающий с частыми перебоями DataNet.       Возражение уже плясало на глоссе Дарклайт, мятная фемм была в шаге от того, чтобы его озвучить, ее удерживало, вероятно, лишь то, что она еще не подогнала отказ под формулировку вопроса. Запаниковав, Джувел отправила по комму просьбу помочь ей обрести свободу: «Пак! Выручай, придумай какую-то чушь!»       Его не впечатлила мольба, но он согласился на сделку, что она не будет петь до конца астроцикла в обмен на помощь. Ей удалось выпросить исключение в виде колыбельных и тихих песен с установленным пределом децибел, все-таки создание песен — все еще ее работа, пока не будет сказано обратное революционерами, и они договорились на компромисс.       — Ваш черед сидеть с юнлингом, доктор, — Джувел возмущенно обернулась. Назвать обузой, не говоря об этом прямо, было сложно, однако он справился. — Вы не сможете держать ее взаперти вечно, я пытался и потерпел неудачу, пусть займется чем-то полезным.       — Даже не знаю, работа здесь несколько отличается от того, к чему она привыкла, а если ей станет плохо от зрелища, что ждет старую меня на рабочем месте?       — Вы двое снова скатываетесь в обсуждение меня при мне же? — манипуляторы Джувел надавили на плечи доктора, во-первых, напоминая, что они до сих пор лежали там, а во-вторых, настойчиво выталкивая Дарклайт из комнаты. — Я кристально четко помню прошлые операции и штурм здания суда, со мной все было нормально тогда, буду в порядке и сейчас.       — Если под «в порядке» подразумевается быть в двух шагах от сбоев, то да. В полном порядке.       — В полном порядке! — бодро вторила она, игнорируя контекст, а по комму плаксиво пожаловалась: «Ты должен был быть на моей стороне».       Джувел убрала манипуляторы лишь тогда, когда Дарклайт оказалась за порогом. Штырь подцепил серьги, грозящие вот-вот упасть с края музыкальной аппаратуры, и ювелир вышел в коридор следом. Она обернулась напоследок, желая удостовериться, согласен ли Пакит остаться в обители доктора и скуки без нее, и стараясь создать иллюзию, что это вежливость или забота, а не волнение, — он бы не отпустил ее одну, если бы думал иначе. А Джувел жизненно необходимо заново научиться справляться с одиночеством или, конкретнее, отсутствием друга поблизости. Им обоим.       — Постарайся не вылить содержимое бака публично от «зрелища», — лениво махнул он манипулятором, заваливаясь на диван и доставая датапад из себя.       Губы скривились от раздражения. Не доверяя своему воколайзеру, Джувел попросила учительницу жестом закрыть дверь. Придурок обойдется без трогательных прощаний.       Словно шагнули в потусторонний мир, за пределами апартаментов Дарклайт оказалось на удивление тихо, лишь работающие системы двух фемм прогоняли электрическим гулом тишину. В коридоре не было спешащих куда-то революционеров, никаких озлобленных и голодных до мести пленников, отчаявшихся больных или вестников террора, позволяя насладиться уединением. Свободное от множества накладывающихся друг на друга ЭМ-полей пространство дышало миром и спокойствием — совсем не то, что ассоциируется с повстанческой базой. Увы, если верить словам доктора, это все же была именно она.              Джувел отпустила раздражение вместе с воздухом через вентиляционные отверстия на груди, пообещав самой себе отыскать способ раскрыть «дискредитирующую информацию» Пакиту без вмешательства Дарклайт. Они до сих пор так нормально и не обсудили ничего. Как вообще подойти к раскрытию тайн вселенских масштабов без возможности говорить правду прямо? Черта с два она будет загадочно вещать, исключительно прямота!       Штыри касались закрывшейся двери, впереди стена вынуждала выбирать, свернуть ли направо или налево, везде в любом случае пролегал светлый коридор, ведущий неизвестно куда, из-за чего несильно расстраивало, что доктор уже сделал выбор за Джувел. Она еще успеет исследовать невыбранную, правую часть коридора. Они с Пакитом застряли с революционерами надолго.              И чья это вина?..              «Всему, включая любопытство, свое время», — с успокоившей чувство вины мыслью она присоединилась к Дарклайт, как образцовая ученица, какой ей и положено быть. Ювелиру не оставили иного выбора, кроме как встать справа от учительницы, хотя с той же стороны у доктора находился визор: слева из окон заливал утренний свет, частицы пыли отбрасывали кружащиеся тени в воздухе, и Дарклайт практически прижималась плечом к стеклу, за которым виднелся растущий вверх мегаполис. Вдалеке, на другом конце города неслышимо гремели взрывы, обесточенные небоскребы навевали тоску. Очередной дом, который предстояло навеки утратить.              Учительскую улыбку украсило наслаждение урбанистическим пейзажем в розовом окуляре — серьги, висящие на дрогнувших от удивления штырях, звякнули, как колокольчики на двери в магазин. Ах, Джувел почти забыла со всеми этими переживаниями о происходящем в Каоне, о новой форме шлема, новом убежище, отказывающем оставлять ее одной Паките, а теперь еще и о кое-чьих сталкерских наклонностях. Белый манипулятор потянулся к двум полумесяцам, прикрепленных на цепочке из маленьких звезд к магнитам: лучи звездочек изгибались как листья растений, а лунный серп был словно сплетен из узоров, вдохновленных виньетками из начала или конца страниц бумажных книг. Позабыв о городской красоте, Дарклайт лестно любовалась представляющим ценность не серебром, а вложенными усилиями и смыслом, утонченным ювелирным изделием, когда его к ней протянули, предлагая принять в дар.       Добрые слова, забота, нежные прикосновения и время — Джувел владела всеми языками любви и разговаривала с Дарклайт почти на каждом, кроме того, на котором мятная фемм предпочитала говорить. Энергон, датапады, предложение новых имплантов — учительница очень любила дарить, не так ли? Джувел позаимствует эту черту, ничего не могло выразить признательность лучше материального подарка-напоминания, как и нельзя красноречивее сказать о благодарности, чем отдать последнее, что у тебя осталось.       Лежа вырезая очередной завиток полумесяца, Джувел представляла возможные реакции на подарок: радостный щебет, после чего пришлось бы защищать щеки от посягательства и болезненных щипков, мягкую улыбку, под которым безрезультатно пытались скрыть отсутствие энтузиазма, вплоть до вежливого отказа — но никак не то, что мятная фемм безмолвно застынет на месте, как ледяная скульптура. Или очень старый компьютер, что идеально описывало доктора. Прицепить серьги к аудиосенсорам было бы навязчиво, поэтому ювелир терпеливо ждал, пока Дарклайт примет или отвергнет подарок, и чем дольше длилось ожидание, тем сильнее охватившая искру неловкость требовала Джувел сказать хоть что-нибудь. Ну же, есть воколайзер, так воспользуйся им!       — Это награда для лучшего учителя? Или оплата? — всю оперативную память Джувел заняло облегчение, что робот перед ней не завис, чтобы обратить внимание на обделенные весельем голос и ЭМ-поле.       — Благодарность за все. За наставничество, за спасение актива и помощь, какую вы мне и Пакиту до сих пор оказываете, — не нужно было выпускать эмоции в ЭМ-поле, искренность звенела в каждом слове.       — Боишься остаться в долгу?       — Не с вами.       Искренность вновь заставила Дарклайт тормозить, как интернет начала двухтысячных. Двух фемм рассекала золотая полоса света, пробивающегося между каонских башен на улице и заставляющего прищуривать один из окуляров. Человеческие руки давно бы уже дрожали от необходимости быть столь долго протянутыми — теперь неудобство стало и физическим тоже.       Одним долгим кликом позже наконец-то был задан вопрос:       — Я, наверное, должна взять их?       Быстро ткнув когтем в серьги, Дарклайт заглянула в красную оптику за подтверждением и неуверенно опустила взор обратно на них, будто ожидала, что их насильно впихнут ей в манипуляторы, как бесполезную грамоту, от которой вместе с получателем бумажки желали поскорее избавиться. Спустя пять нанокликов и один поощряющий кивок докторская ладонь аккуратно легла поверх украшения, прежде чем долгожданно подобрать и поднести поближе к окуляру — нет, к визору. С чего бы, если за ним нет окуляра? В ЦП промелькнули воспоминания, как доктор присаживался на край стойки-койки правым боком к Джувел, как при отсоединении трубки от нее держал шлем ровно, вместо того чтобы слегка наклонять, как раньше, во время операций. Джувел не мерещилось, что с недавних пор, с суда, Дарклайт перестала отдавать предпочтение левой, зрячей стороне? Дарклайт бы сказала, если б починила оптику, да? Зачем такое скрывать?       — Это нормальная практика между учеником и его учителем? Хотя откуда нам об этом знать, раз для нас обеих наставничество и ученичество в новинку? — если починку и правда скрывали, Дарклайт не заметила свой промах. Смешок, старческий и радостный, покинул ее воколайзер: — У судьбы извилистые пути вернуть то, что по праву твое, не находишь?       — Может, и нашла, если бы вы уточнили.       Едва она закончила предложение, как заговорил развеселившийся доктор:       — Вот сюрприз, ты не поддалась любопытству и не поинтересовалась, кто заказал серьги?       Джувел внезапно одолело неуемное желание схватить фемм и встряхнуть, встряхнуть, встряхнуть. Невозможно было думать ни о чем другом, кроме как вытрясти всю загадочность и придурь из мятной фемм. Тринадцать циклов! Ровно столько ушло на создание дизайна и гравировку и все только потому, что Дарклайт посчитала забавным сделать заказ у работодателей, и то, что ювелир добровольно захотел закончить работу, ее не оправдывало!       — При всем уважении, доктор, я сказала, какой компании принадлежу, не для того чтобы вы добавляли мне работы!       — Прости, прости, но ты бы смогла удержаться на моем месте?       Джувел бессвязно прорычала, чтобы не признаваться, что нет.       Ни крохи раскаяния! Аргх!!! Почему ее учительница такая, почему врач, между которым и героем она ставила знак равно, такой? Такой эталонный педагог, конечно. Джувел сжала кулак перед собой, раздраженно скалясь и напоминая себя, что она выше насилия над старушками, тем временем как мятная фемм, видя ученицу в точке кипения, подняла манипуляторы, капитулируя.       — Прошу больше не делайте так, пожалуйста. Лучше в следующий раз попросите меня лично.       — Где в этом удовольствие? — Дарклайт быстро дополнила предыдущий ответ под испепеляющим взглядом: — Не волнуйся, какой может быть следующий раз, юное дарование, когда Сол и подконтрольной корпорации компании больше нет?       И немыслимым образом исправление в разы ухудшило самочувствие Джувел. Уже известная ей весть об уничтожении работодателей не принесла ожидаемой радости. Может, облегчения, но не ее.       Несмотря на наступающий день, набирающий яркость и свирепость пылящий шар, так же известный как солнце Кибертрона, коридор похолодел. Отрезвляющее напоминание пронзило искру, болящую за потерю даже неприятной неотъемлемой части жизни… считавшейся неотъемлемой. Джувел породнилась с чувством утраты, не ее любимый родственничек, признаться, однако каждое прощание болезненно ударяло по ней, как в первый раз. Что исчезнет в небытие следующее?       Пожалуй, одна из избранных, кто способен понять Джувел из-за длинного актива и не меньшего списка утрат, ухватила за белый манипулятор и вытянула из гнетущих мыслей, поведя вперед по коридору. В то же время свободный манипулятор учительницы, не роняя серьги, отодвинул лобовое стекло кабины в груди и закинул их внутрь, почти переубедив, что существование водительский кабин у кибертронцев не так уж и глупо, если туда можно забросить свое барахло. К сожалению или, может, к счастью, альт-форма бура не предусматривала кабину. После более тщательного осмысления предыдущую положительную оценку пересмотрели: внутреннее пространство плохо оборудовано под груз, Джувел видела сиденье внутри кабины здоровяка.       Ступор. Недоумение. Она повторила конец предложения про себя.              Зачем сиденье, кто на нем собирался сидеть? Миниботов считают слугами, чтобы позволить им собой рулить.       — Какой глупец выставляет на обозрение то, что нравится? — неправильно трактовали ее озадаченный взгляд. Послышался щелчок, подтверждающий закрытие кабины, вместе с чем Джувел решила закрыть вопрос о практичности водительского места у автономного транспортного средства. — Как-то мы задержались, не думаешь? Поведаешь по пути старой мне, как твой шлем?       Вопрос побудил неосознанно прикоснуться к макушке, по стеклу аккуратно поскребли коготками. По зеркальному визору будут скучать, но красно-фиолетовый цвет хорошо смотрелся с лицевой пластиной, что приобрело особую важность теперь, когда он навсегда на виду без прикрывающего центрального гребня. Больше беспокоил не столько внешний вид, как то, что металла на затылке стало меньше, делая его уязвимее. Видимо, прежнюю форму шлема искусственно придал бот, отвечающий за модернизацию Джувел, у предшественника, Джула, не было визора — вероятно, это как-то связано между собой, из-за чего шлем странно зажил. «Восстановился заложенным в КНК образом, срастившись со старыми деталями», — краткое содержание предположения, выдвинутого Дарклайт, когда Джувел поделилась с ней догадкой в прошлый раз.       — Пакит сказал, что я не стану глупее, только безумнее, так что меня все устраивает, — перехватив учительский манипулятор удобнее (что означало, накрывать ладонью сверху), позволяя и дальше вести себя, ответила Джувел, обдумывая, не добавить ли уточнение об отсутствии боли или и без того понятно.       — Безумие — это хорошо, но как насчет внешнего вида? — напирала Дарклайт.       — Не знаю, — коридор вильнул вправо, и окна больше не встречались по пути. Белое искусственное освещение сменило утренний свет, и Джувел уже скучала по его теплу. — Я только привыкла к старому шлему, как его сломали и нужно привыкать к новому.       — Хорош ли старый шлем только потому, что был старым, и плох ли новый по той причине, что он новый? — обдумав, Джувел повторила свое «Не знаю…», Дарклайт и не требовала ответа на философский вопрос. — Я могу помочь с восприятием, чтобы новый образ стал твоим выбором, чтобы ты видела в отражении не напоминание о боли и несправедливости, а себя, если ты позволишь?       Программы самосохранения предостерегали, что чревато принимать предложение, она не могла привести ни один хороший пример, когда потакание доктору не заканчивалось мелким поручением, которое ей предстояло после выполнить, но из любопытства Джувел согласно кивнула: вечер преображения с Дарклайт звучал слишком абсурдно, чтобы отказаться, не попробовав разок. Он хорошо сочетался с планом группового спа. Доктор настораживающе широко улыбнулся, пошатнув уверенность. Новая улыбка, обещающая, что она не пожалеет, тут же растеряла дружелюбность.              Джувел сделала что-то не так? Не понадобилось много времени, чтобы разобраться в причине.              Две фемм дошли до перекрестка, где три коридора объединялись в один. Идущие по другому коридору боты не стеснялись громко разговаривать: два голоса энергично переговаривались, когда как последний звучал реже и моложе. Интерес и радость вырвались из тюрьмы искровой камеры и прокрались во внешний мир, аудиосенсоры Джувел воодушевленно навострились, уловив медицинский жаргон и обсуждение больных, называемых по травмам, а не обозначениям. Не очень-то здесь ценилась конфиденциальность пациента. Дарклайт отпустила белый манипулятор и увела за спину Джувел, практически вибрирующую от восторга, к огорчению учительницы. Врачи, врачи, врачи! О да!              Беседа неестественно оборвалась, когда вышедшая из-за угла группа ботов столкнулась с мятной фемм, позади нее каким-то чудом Джувел смогла удержаться от того, чтобы возбужденно помахать. Все трое мехов пережили краткое погасание искры от испуга, двое из них носили голубой и зеленый больничные цвета, из-за чего им было проще соответствовать образу неприкасаемых героев, позволяющему и дальше закрывать оптику на пренебрежение в голосе к пациентам, забота о ком должна быть их приоритетом и главной обязанностью.       Третий же был незначительно ниже коллег, но не в сравнении с Джувел, с бирюзовой броней пастельного тона и более хрупким и нежным телосложением, идеальным для врача, по мнению фемм, которая почему-то посчитала, что молодой голос принадлежал ему. Он хмуро смотрел на Дарклайт со сметенным выражением фейсплейта, в отличие от испытывающих дискомфорт из-за столкновения с ней приятелей, но, что было странно, за растерянностью скрывались восхищение и обида. Конечно, те не шли в никакие сравнения с фанатизмом клерка или злобой Вердикта, однако сильные версии чувств облегчили определение их слабого аналога. Даже несмотря на существование какой-то истории между ним и Дарклайт — односторонней, судя по равнодушию учительницы, — Джувел не стала бы выделять бирюзового меха от остальных врачей, но у нее сложилось впечатление, что его где-то уже видели. Не встречали или знали из телешоу, в журнале сигнатур не была записана его, меха с девичьим личиком не забыли бы, так что именно видели.       Продолжать безнаказанно пялиться не позволила Дарклайт, чья обманчивая приветливость заставила вздрогнуть теперь и Джувел, что с неудержимым энтузиазмом, смешенным с нездоровым любопытством, смущала невозмутимостью и в то же время пристальным, расчленяющим взглядом врачей. Один из высоких ботов попытался то ли поприветствовать хирурга, то ли предложить пройти вперед — уж точно не рисковал, прося уступить. Их осторожность вынудила Джувел прозреть и обратить внимание на холодность к коллегам врача, который был с ней все это время.       «Учительница, не можем ли мы задержаться, чтобы я познакомилась с другими докторами? Или у вас какие-то проблемы с ними?» — прошептали по коммуникатору, чтобы случайно не заглушить медиков, если они решат заговорить.       «Ты, наверное, хотела сказать, есть ли у них какие-то проблемы со старой мной, потому что у старой меня нет и не может быть проблем, разве что за тем исключением, что бракоделы не будут способны на трансплантацию околоискровых труб без моего руководства и через семьсот ворнов? Или тем, что у старой меня даже не получается вспомнить одного из них? По какой причине ты заинтересована в группе посредственностей?» — ощетинилась Дарклайт, получившая исчерпывающий ответ: «Врачи!»       В ее защиту: непросто блистать красноречием вблизи своих героев и объектов восхищения. В ее воображении вокруг них летали звездочки и блестки.       Дарклайт заслонила их, хмурясь, указывая на себя: «Но я тоже?»              Заглядывая за учительское плечо, ювелир в мыслях сравнил ее и трех медиков, судя по проявленному терпению, всех лично знакомых с хирургом и опечаленных, что с ним предстояло работать. Действительно незавидная участь. За колоритной, эксцентричной личностью трудно разглядеть героя, спасающего жизни, чей неприкасаемый образ никогда по-настоящему не покидал Джувел, расплывчато ответившей: «Вы… доктор Дарклайт».       «Что это должно значить?» — возмутилась она.              «Не слишком ли вы суровы к ним? Трансплантация околоискровых труб, чем бы то ни было, звучит сложно».              «Хочешь посмотреть, как я делаю это без манипуляторов? Зачем тебе знакомство с бездарями, которые считают, что им достаточно уметь исправлять износ поршневых колец или сайлентблоков, чтобы делить со старой мной одну ученую степень?»              Джувел положила манипулятор на поднявшиеся, как взъерошенные перья, винты, опустив.       — Они ушли, — указала она за спину, на этот раз непреднамеренно избежав прямого ответа. — Полагаю, можете забыть о просьбе задержаться.       — Они снова это сделали? — не удивившись, Дарклайт развернулась и тоже отметила исчезновение коллег, воспользовавшихся тем, что две фемм отвлеклись. Фемм зашагала дальше по коридору, как будто столкновения и вовсе не было.       Джувел не разделила облегчения доктора и не могла удалить из процессора встречу с врачами, она упустила шанс познакомиться с нормальным медиком. Хотя бы одним! Смахнув невидимые слезы, она догнала Дарклайт, чуть ли не бьющуюся током. Винты мятной фемм прижались к спине, как уши готовой напасть кошки. Неужели Дарклайт разозлил побег коллег? Почему? Судя по «снова», избегание имело систематичный характер, вина объективно лежала на ней и ее колючем поведении.       Подметив испорченный настрой спутницы, ювелир сделал шаг шире, признавая, не так уж и важна причина, когда следствие — испорченное настроение учительницы. Не придавая ускорению значения, Дарклайт сравнялась — Джувел ускорилась в ответ, вновь опережая на два-три шага. Ни лифты, ни любопытные взгляды незнакомцев не замедляли их. Одна увеличивала темп вслед за второй, затем возвращающей первенство, пока учительница не оказалась втянута в шуточное соревнование, закончившееся ничьей, когда обе фемм добрались до пункта назначения — огромного, как неуверенность в завтрашнем дне, накрытого госпиталя, переполненного медицинским персоналом (вот как выглядел рай) и пациентами на койках-стойках.       Джувел моргнула, паника разбила розовые очки. Если не пациента или посетителя, то доставшаяся ей роль — медицинского персонала. Голубой свет, с какой стороны ни посмотри, она не подготовлена к врачебной практике ни профессионально, ни морально. Где врачи, а где Джувел! Она еще не готова к исполнению обещания, данного самому себе во время знакомства с Дарклайт! С бега перешли на размеренный шаг, корпус сковывала неуверенность, не оставшаяся незамеченной.       — Куда испарилась решимость? Не передумала помогать? — Дарклайт добавила тише и обеспокоеннее: — Тебе причиняет дискомфорт большое скопление ботов?       — Никак нет, мэм! — уверила Джувел, шутливо отдав честь, несмотря на усилившееся волнение. Доктор теперь даже не утруждался скрывать свою осведомленность о чувствительности ее электромагнитного излучения! — И не беспокойтесь, толпы мешают мне не больше, чем любому другому боту.       Лазарет напоминал военный госпиталь, где все свободное пространство между стойками, разделенными лишь перегородками, занимало медицинское оборудование, Джувел охватила гордость, когда она смогла распознать и назвать пару приборов. Учеба не пропала даром. Все пространство было условно разделено пополам широким проходом посередине. Рядом с пустующими койками соседствовали те, где сидело по несколько ботов — все с явными внешними травмами — и общались между собой, что и объясняло свободные стойки, врачи же стояли на опорах либо возле больных, либо с коллегами у мониторов и оборудования. Были и закрытые, операционные зоны, какие намеренно игнорировали пациенты или, по крайней мере, старались; Джувел, подойдя ближе, вероятно, сможет уловить запах топлива, свежесплавленного металла и сварки. Если повезет, он перебьет концентрат страданий в воздухе.       Будет ложью сказать, что стало неожиданностью через эмоции улавливать такие чисто физические ощущения, как боль. Как раз этого и опасались, отважившись посетить гладиаторскую арену, перспектива прочувствовать предсмертную агонию проигравшего гладиатора не прельщала. Но, как и сказали Дарклайт, ощущение чужой боли не отличалось от того, что у нормальных кибертронцев, если верить описанию Пакита, в итоге главная проблема Джувел заключалась в сострадании. В суде было предостаточно «распространителей боли», чтобы Джувел парализовало от боли, но чего не произошло, подтверждая правильность вывода.       В отличие от здания суда, в госпитале приходилось вычленять из сплетения разнообразных эмоций толпы. Интересно, потребуется ли его постояльцам столько же времени, что и тяжелораненым революционерам из камеры суда, чтобы распознать по голосу Селебрити? И будет ли радикально хранить молчание до возвращения в апартаменты Дарклайт для сохранности анонимности? Эх, ответ на поверхности, но это не отменяло того факта, что тревожно ничего не знать о том, кто знает о тебе через медиа и испытывает неоправданную парасоциальную привязанность…              Вау, описание напоминало кого-то, с кем Джувел очень тесно знакома и виделась в зеркале. Отлично, она усвоила урок на будущее. Вспомнив встречу с врачами, Джувел посчитала, что ей, возможно, пригодится выученный урок гораздо раньше, чем до знакомства с каноничным составом. Голубой свет, ее фанатизм по врачам был так же чрезмерен, как того гугл-клерка по Селебрити! Надеясь отвлечься от жара смущения в искровой камере, Джувел сосредоточилась на окружении. Она уже некоторое время шла с Дарклайт на автопилоте.       — Он активен, что ли? Мне казалось, что его отключили.              — Ничего не отключили, хотя, думаю, он скоро будет завидовать дезактивированным. Мегатронус прославился не милосердием.              Ладно, это было плохой идеей. Грозные взгляды двух мехов, чей разговор ненароком подслушали, впились кинжалами в спину. Манипулятор Дарклайт покровительственно лег ей на дальнее плечо, и Джувел окатило облегчение, словно из нее вынули лезвия.       — Тебе наверно любопытно, в чем заключается моя работа?       — Хирургические операции, — она произнесла негромко, но не шепотом, привлекающим внимание больше просто тихого голоса.       — Если бы… неужели не нашлось более важных поручений старой мне, чем присмотр за кучкой некомпетентных неумех и единицами приемлемых медиков?       — Сурово и критично, но вам виднее, не я руковожу работой целого лазарета. На самом деле я несильно удивлена, что вы главный врач, это не так уж и сложно представить с вашим внушительным опытом. Действительно ли управление им настолько ужасно?       Подслушавшие вопрос врачи и пациенты одновременно смолкли, что выдало их неуместное любопытство. Тишина накрыла часть лазарета, где шла Джувел, которая начала в замешательстве оглядываться на пустые выражения лицевых пластин ботов поблизости, прежде чем растерянно взглянуть на внезапно притихшую учительницу. Убрав манипулятор с плеча, Дарклайт отстраненно уставилась в пустоту перед собой.       — За тобой следить проще, чем за ними, — вызвавшее дрожь отсутствие вопросительной интонации подтвердило серьезность доктора.       — Ясно… — не зная, что еще сказать, выдала Джувел. А потом до нее дошло: — Эй! Я не так уж и плоха! Хорошо, я принимаю извинения за грубость…       — Когда я говорила «прости»?       — Только что, — повысила голос на два тона Джувел. Соблазн отправиться на поиски топора и повторить за нищим философом из русской классики был велик. — Итак, в чем заключаются ваши обязанности, доктор?       Вместо нормального ответа, Дарклайт поймала какого-то бедолагу, проходящего мимо них, ухватившись мертвой хваткой за его запястье. К тому моменту, разговоры вокруг возобновились, и никто не услышал испуганный писк жертвы. Мех собирался выплеснуть последовавшее негодование криком, а рев двигателя предупреждал о готовности к насилию, но, обернувшись, приглушенно-желтый, как увядшее поле пшеницы, бот столкнулся со своим боссом. Злость и воля к жизни пропала из его оптики.       — Где первостепенно требуется мое присутствие?       — Фирсторм вернулся в сеть… — после пяти нанокликов размышлений, ответил бот, будто прочитав с листка, по крайней мере, пытался, пока не был бесцеремонно перебит.       — Видимо, он крепче, чем выглядит?       — …и не подпускает никого откалибровать его, — выложил медик, не жалуясь на перебивание, чтобы быстрее освободиться. Джувел была благодарна за благоразумие и мысленно дала пять за экономию их времени и нейросетей. — Я знаю, что вы уже оперировали его, но он угрожает своим положением.       — А я единственная, кому все равно, что лепечет неудавшийся великий захватчик Колодца? — оставив за собой последнее слово, Дарклайт отпустила бота и двинулась к Фирсторму, как предположила не вмешивающаяся до последнего момента Джувел, улыбнувшаяся пойманному медику за спиной доктора, извиняясь за наставницу. Тот остался скорее растерянным взаимодействием, чем злым.       Праймус, Дарклайт всегда такой образец деликатности с остальными? С пациентами она немногим помягче. Может, она из тех, кому требуется время, прежде чем потеплеть, гипотеза, конечно, разбивалась об ее доброжелательность при знакомстве, да и в дальнейшем. Джувел не могла вспомнить, когда учительница была враждебна с ней или Пакитом.       Несмотря на пафосный титул, каким наградила важного пациента Дарклайт, тот занимал рядовую койку, огражденную белыми медицинскими ширмами, а единственное, что ему виднелось оттуда, — завешенная зона для операций напротив. Удручающе, без посетителей угнетало посильнее будущего, чего и говорить, если рядом не наблюдалось личных вещей и ни один врач не отваживался лишний раз смотреть в ту сторону, проходя мимо. Равнодушный медицинский персонал плюс проблемный пациент — на выходе получался уголок отчуждения, вместо комфортного больничного места. Когда Дарклайт завернула туда, Джувел ни капли не удивилась ни этому, ни своей удаче.       На приятную личность пациента тоже не возлагалось надежд, однако не выдвигали предвзятых предположений о внешности, вопреки условности мира, где она соответствовала характеру. У Фирсторма почти не было цветных пластин брони, он был сложен средним, умеренным телосложением, не позволяющим определить сильных или слабых физических качеств. Для бота с обозначением, где первым его составляющим был «страх», а вторым — «шторм», он на удивление имел стандартную наземную альт-форму: два колеса располагались на внешних сторонах голеней, еще пара — в области, где манипуляторы соединялись с корпусом. Светло-серый фейсплейт стал втрое озлобленнее, когда он заметил неумолимо приближающуюся, как смерч, мятную фемм, внимание меха приковалось к доктору, благодаря чему Джувел беспрепятственно пялилась на Фирсторма, пропустившего панику на лицевой пластины второй идущей к нему фемм. Насосы бешено перегоняли по энергомагистралям внутренний энергон, свет казался ослепляющим, а шлем гудел, пытаясь мыслить рационально.              К Юникрону рациональность, перед ней лежал вехикон! Бесцветный, с лицевой пластиной, но все еще вехикон, опередивший образование фракции Десептиконов! А ведь астроцикл начинался многообещающе: Джувел наконец-то покинула палату, повстречала нормальных врачей.       Вехикон не был каким-то отдельным персонажем, а целым классом массово производящегося пушечного мяса или, лучше сказать, металла и рабочей силы Мегатрона. Она ничего не знала об их каноничном происхождении, склоняясь к фанатской теории о клонировании. Вехиконы перестали представлять угрозу сразу же после своего первого появления в качестве антагонистов, инсектиконы и тем более предаконы продержались дольше. Почему же копия беспрекословно повинующегося солдата десептиконов восстанавливалась от травмы и занимала какое-то высокое положение в рядах революционеров?              Фирсторм все же быстро оглядел Джувел, прежде чем окончательно остановиться на докторе разгневанной алой оптикой — видеть ее было так же странно и жутко, как Саундвейва без визора.       — Избавь меня от своего общества, главный хирург.       — До сих пор лелеешь свой провал и доставляешь всем проблемы, моим коллегам и старой мне, Фирсторм?       — Я полностью исправлен.       Его колесо на правой опоре выбрало тот же момент, когда были произнесены слова, чтобы начать вращаться, в результате чего мех ухватился за край стойки и задрал опору до того, как съехал с койки. Дарклайт снисходительно посмотрела на проблемного пациента сверху вниз, как бы говоря «ну-ну». Хотя и не показав внешне, Фирсторм смутился. Неудачное совпадение, согласилась Джувел. Он медленно опустил опору, сумев отправить команду колесу остановиться.              — Не собираешься поблагодарить того, кому ты обязан этим? Или хотя бы не мешать закончить спасителю работу?               — Это твоя работа, и она закончена.       Дарклайт перевела взгляд на ученицу, затем снова на него. «Вот, с кем старой мне приходится иметь дело», — читалось в нем. Доктор открыл рот, но, прежде чем еще один вопрос сорвался с уст, громкое и торопливое «Извините, Дарклайт» прервало со спины. К ним подошел тот же бирюзовый бот, с каким пересеклись в коридоре.       — Куда делся профессионализм, бирюзовый бот?       Он выглядел ошеломленным и задетым. Джувел чуть не брызнула растворителем от смеха, когда недовольная прерыванием Дарклайт назвала его в точности, как и она в мыслях. Это равнозначно тому, чтобы обратиться к светловолосому человеку «блондин» или «эй, ты, в красной куртке!». Ей пришлось надеть маску, чей выдвигающийся звук засек Фирсторм, с прищуром оглядывающий подавляющую хохот Джувел, ответившую тем же. Пока двое ботов позади играли в гляделки, Дарклайт выставила манипулятор перед собой, останавливая от представления обозначения или запоздалого добавления «доктора» к своему.              — Уверена, у тебя есть причина опустить формальности и прерывать обследование бота, лечение которого поручил сам наш лидер лично старой мне?       Джувел и копия или, может быть, оригинал вехиконов перевели молчаливые взгляды друг от друга на хирурга, отчетливо видя незамысловатое запугивание. Младшее звено в медицине тоже видело попытку, но храбрый вид был лишь хорошо державшейся бравадой. Испытываемое уважение к Дарклайт сталкивалось с ее непочтительностью. Когда Джувел уже взвешивала, вмешаться ли ей, конфликтные ситуации ни к чему, бирюзовый мех отбросил разочарование и заговорил:       — Диско Элизиум, — о, Джувел помнит ее, интересная игра… стоп, это обозначение? — меня послали передать, что для оценки нового медицинского сотрудника требуется ваше присутствие.       Белый крест засиял в розовом окуляре, позволив окружающим отслеживать направление взгляда Дарклайт, обдумывавшей, в действительности ли требуется ли ее участие.       — Вы запросили сведения из реестра и номер лицензии бота? — напряжение исчезло в плечах бирюзового бота, когда по прошествии пары нанокликов Дарклайт не отмахнулась от него.       — По его словам, он работал только в косметических салонах, их легальность оставляет сомнения.       — Доктор Шоквейв не может заняться этим? — Джувел захотелось в равной степени и закричать, и спрятаться, в качестве компромисса сработала реакция «замри». Здесь был циклоп?! Почему снова он! Она яростно обвиняла во всех грехах сериал, почти что не предоставивший предысторий персонажей до войны. Как же задрало случайно пересекаться с самыми опасными из них!       — Доктор отсутствует на данный момент, — Джувел облегченно провентилировала, ощутив приятную слабость в конечностях, — и вы единственный хирург, не занятый операцией.       — Как неудачно, какая область хирургии?       — Аэродинамика, уменьшение веса и косметика.       Дарклайт была не впечатлена, откровенно скучающая, когда она развернулась к Джувел, которой не понравилось то, что мятная фемм собиралась сказать. Знание, что Шоквейва не было на данный момент, не приносило утешения. Джувел взяла себя в руки, в манипуляторы, штыри и другие будущие конечности (никогда не предугадаешь, какие видоизменения претерпит тело). Нет, паника не охватит ее из-за надуманного страха, она убедилась с утра, что ее тайны в безопасности, к сожалению, даже от тех, от кого не хотелось хранить их. Все будет хорошо… в конечном итоге. Джувел решила действовать на опережение страху, пока не поддалась неуверенности.       — Идите, доктор, — спрятав за спиной сжавшиеся в кулаки манипуляторы, предложила она, несмотря на надежду, что Дарклайт откажется уходить. — Я буду здесь к вашему возвращению.       — Ох, откуда ты всегда знаешь, какие слова могут растопить искру одинокого гения? — проворковала Дарклайт растроганно и преувеличенно, но, к замешательству Джувел, не полностью притворно. Она заставила себя улыбнуться доктору, посчитав, что безопаснее всего подыграть, и напрочь забыла, что на ней маска.       — Разве одинокого гения не ждет врач, помешанный на скорости и красоте? — поторопил Фирсторм, недовольный каждым кликом, проведенным в компании медиков.       — Специализирующийся, — поправил Диско Элизиум, чье замечание встретили в штыки, и Джувел узнала новое оскорбление, на использование которого тут же наложил запрет старший врач.       Хотя этим ребятам не уделяли много экранного времени, она не могла припомнить, чтобы вехиконы были такими враждебными, как Фирсторм. По крайней мере, по отношению к союзникам.       — Позаботишься об особенном пациенте в мое отсутствие, ученица? — заметно уставши от продолжительного разговора, попрощалась Дарклайт и последовала к выходу из мрачного угла госпиталя, а потом и самого лазарета, не дожидаясь предсказуемого ответа.       Отлично, поздно давать заднюю.       Что-то в сказанном хирургом заставило младшего врача окаменеть от шока, оцепление держалось до тех пор, пока стук каблуков Дарклайт не растворился в гуле голосов госпиталя, после чего его широко открытая небесно-голубая оптика перевелась с отдаляющейся спины мятной фемм и зафиксировалась на Джувел. Он выглядел обманутым и брошенным, затем задетым несправедливостью и обвиняющим. Не вставая, Фирсторм пнул по ширме, поехавшей с вжи-и-ик и отрезвевшей его больничное место от остального лазарета и Диско Элизиума, прежде чем тот успел собраться с мыслями. Джувел рассматривала вариант выйти к бирюзовому меху, когда по ее ЭМ-полю, выдержавшему парад негативных чувств, ударил взрыв ярости. Э-э-э, или лучше подгадать лучшее настроение. Да, мудрое решение, она так и поступит.       Приступ гнева не утихал, но ширму не пытались отодвинуть. В конечном итоге послышались шаги, сообщающие о том, что младший врач тоже ушел.       Избавившись от последнего нарушителя спокойствия, Фирсторм довольно усмехнулся. Надоптиковые пластины впервые перестали слипаться у места, где у людей расположена переносица. Мех развалился на койке, закрыв оптику, тут же распахнувшуюся от осознания, что он не один. Он рывком принял сидячее положение, только услышав скрежет сочленений. Не найдя места, где присесть, Джувел сместила скрежетавшие штыри, образуя импровизированное сиденье: она зависла в воздухе, поджав поры под себя, пока штыри поддерживали ее. Поморщившись от резкой ряби испуга, коснувшегося электромагнитного поля, она повернулась к потенциальному оригиналу вехиконов и вопросительно наклонила шлем. Он забыл о ее присутствии, не так ли? О семи метрах острой кибертронской стали поблизости? Она добавила в мысленные заметки заторможенность реакции и забывчивость, чтобы передать Дарклайт позже.       — Привет, — опережая попытку прогнать ее, беззаботно помахала манипулятором Джувел, движение было плавным, будто совершенным в воде. Мех нахмурился, на что она сняла маску и улыбнулась, стараясь расположить к себе. Быть неопасной, но не беззащитной, как учил Пакит. — Мне сказали подождать мою учительницу здесь.       Она сразу обозначила свое положение, раз мех не брезговал угрожать своим. Явное выделение принадлежности притяжательным местоимением оставило кислое послевкусие, будто учительницей пользовались и в то же время являлись приложением к ней — маленьким ребенком, который шел в комплекте с приглашенным на вечеринку гостем.       — Нет, ты сама решила ждать именно тут, — опроверг Фирсторм.       Она пожала плечами, не став оспаривать. Обтекаемый ответ не смягчил его, он лишь с опасением не сводил оптики с незнакомки, а что еще хуже — с незнакомки, связанной с главным хирургом. Репутация доктора, о которой Джувел посчастливилось узнать сегодня, играла против нее.       — Все равно доктор будет искать меня здесь.       — Напиши ей о новом месте встречи, в лазарете есть много ориентиров.       — Мой коммуникатор не подключен к глобальной сети, — легко нашлось новое оправдание, ее пресное выражение фейсплейта передало, что она даже не лгала. Как только комм начнет работать дальше, чем на десять мехаметров, Джувел планировала в первую очередь связаться со здоровяком. Из-за мысли о друге следующие слова были произнесены с теплотой: — И вы выглядите как кто-то, кому не помешает компания.       Может, это не совсем правда. Она его не знала, как и просил ли он покоя, потому что по-настоящему хотел уединения, или из-за неготовности признаться в нужде кого-то рядом. Джувел поставили перед трудным выбором: проявить неуважение к чужим желаниям или бросить выздоравливающего бота, огораживающегося от окружающих и их помощи. Если бы не его отказ от калибровки, она остановилась бы на первом варианте — это было бы легко и «правильно», ей бы не пришлось мириться с дерьмовым отношением по отношению к себе. Примеры колючих кибертронцев, встречаемых ею с астроцикла первой активации, грубых и безнадежно одиноких, напоминали, что терпение воздается: у Джувел появилось двое друзей, которые, она знала, своеобразно о ней заботились, и Пакит даже открыто признавался в привязанности. Фемм не преследовались корыстные цели, ведь ею вело только любопытство к боту, что, вероятно, предстояло стать прототипом для серии бойцов, и необязательная задача облегчить работу медикам с проблемным пациентом, поэтому она приветливо протянула манипулятор:       — Я Джувел.       Вот он, момент смерти разговора, тот застопорился, превратился в односторонний. Джувел не могла уверенно ответить, не прослушал ли Фирсторм, когда она без учительницы, постоянно пресекавшей любые попытки, наконец-то представилась. Проигнорированная протянутая конечность опустилась. Фирсторм лег набок и отвернулся лицевой пластиной к ширме, безразличие ранило сильнее едких слов. Прежние рассуждения вылетели из шлема. От раздражения Джувел захотела ударить по колесу в его манипуляторе и с силой крутануть его, но решила быть выше издевательств над выздоравливающим ботом. К тому же это было бы контрпродуктивно.       Бота пытались заинтересовать последними новостями, дискуссией на спорные и провокационные темы, отвлечь от плохого настроения и развлечь богатым на каламбуры монологом об исторической драме, рекомендованной Дарклайт, — все даром. Спустя сотню бесплодных слов, как будто брошенных в пустоту, воколайзеру позволили отдохнуть, спокойно рассудив, отсутствие результата — тоже результат. Самодовольство излучалось молчуном, заблуждающимся, что непреодолимая сила капитулировала перед недвижимым объектом, а не тактически отступила для доработки стратегии. Джувел без спешки обдумывала все, что успела узнать о Фирсторме, и каждая крупица знаний была от других ботов, а не его самого, из-за чего достоверность и непредвзятость являлись спорным вопросом. Ясно, что ей нужно развеять грозовые тучи над мехом, прежде чем она добьется чего-то от него, но как? Все опробованные способы подбодрить не возымели эффекта, и вдобавок ее игнорировали, хотя она была вежлива и мила, как не была Дарклайт почти со всеми.       Тогда стоило попробовать пойти от обратного и молиться не заработать в результате новую травму шлема за грубость.       — «…неудавшийся великий захватчик Колодца?», — процитировала она не своим голосом, заставив меха замереть, сжавшись еле заметно, но не для нее. Никогда не для нее. — С начала беспорядков я была либо офлайн, либо в изоляции, что произошло?       Он не развернулся, однако красный блеск сверкнул в пространстве между плечом и шлемом. Не заинтересованностью, но определенно уязвимостью, брешью в защите. Джувел обхватила свои манипуляторы и аккуратно подбирала, что собиралась сказать:       — Колодцем искр владела Сол, я не ошибаюсь? И что-то пошло не по плану при его захвате, возглавляемым вами, — подтверждало или опровергало ли молчание? Она не могла ответить, продолжая озвучивать свои догадки: — Революционеры не заполучили источник жизни. Если мои бывшие работодатели потеряли к нему доступ, я не вижу в этом провала.       Это заставило наконец-то посмотреть на нее. Ну, может, не совсем — конкретно на импланты, но Джувел засчитала за прогресс.       — Не все разделяют твоих взглядов, — не договорил, но подразумевалось «жаль». Джувел быстро соотнесла новую информацию со случайно подслушанным разговором.       — Вы боитесь, что Мегатронус разгневан. Тогда зачем ему приказывать лучшему хирургу починить вас?       — Ты не знаешь его, — она бы оспорила это утверждение в чем-то ложное, в чем-то верное.       — Но вы знаете. Он бы тратил ресурсы впустую?       — Главный врач подобрал тебя за любовь к вопросам? — развернулся он, ложась на спину. В вопросе пропал пыл. Джувел с подозрением прищурилась, заметив уход с темы и давая понять об этом собеседнику.       — За бесконечное терпение, — съязвила она и была приятно удивлена, услышав тихий смешок. Тот воодушевил похлеще автомата на экзамене.       Две пары красной оптики встретились друг с другом, в том не было враждебного столкновения или молчаливого понимания, просто один бот увидел второго и что-то за пределами накрученных им же самим переживаний.       — Все шло по плану, — отзеркалили ее формулировку, — пока беспричинно не перестало. Даже не сам Колодец, а проход к нему закрылся, и корпорация к этому не причастна. Я не верю в это, но не могу объяснить отсутствие такого протокола в системе безопасности и неведения начальника службы безопасности. На допросе от него не добились ничего, и ему даже не пришлось прилагать усилий! Следов стирания памяти не нашли, как тогда это возможно? Кто закрыл путь к Колодцу искр?!       Чем дольше Фирсторм говорил, тем эмоциональнее становился и его корпус больше приближался к вертикальному положению, под конец тирады мех сидел под прямым углом, а манипуляторы жестикулировали с выразительностью итальянца. Чувство несправедливости и злость на себя за самоуверенность транслировались им, Джувел могла только посочувствовать, видя, что в частичном провале операции виноваты непредвиденные и неподвластные ему обстоятельства.       — Праймус? — полушутя, выдвинула она кандидатуру.       Наглядный пример доли правды в шутке. Праймус никогда не скрывал благосклонности к Автоботам, подлянка Десептиконов на раннем этапе не казалась чем-то немыслимым. Ведь помешать создавать солдат, это не то же, что и рабов, да? Уже можно и вмешаться.       Фирсторм не воспринял фемм всерьез, смотря как на городского сумасшедшего: со смесью жалости и веселья. Такова участь провидец — не быть воспринятой всерьез.       — Из-за манеры речи главврача может быть трудно понять, но доктор рассказывает старые сказки. Я бы сказал, древние. Воспринимай их с долей скептицизма, Вайтглавз, — теперь Джувел знала, как выглядела для своей бабушки (и она не про Дарклайт). В отличие от нее, фемм не собиралась убеждать в существовании бога, пассивного добра, иронично допустившего бездействием зло. К чему неблагодарный труд, когда был Юникрон, что бесплатно сделает за нее всю работу?       Но она не могла не отметить, как без семени сомнения в голосе упоминал Праймуса в разговоре возле окаменелостей предаконов основоположник науки и самопровозглашенный гений медицины. Ученым не присуще брать на веру без доказательств. Дарклайт, казалось, не верила и не отрицала, однако едва ли глосса поворачивалась назвать ее агностиком.       Джувел не стала развивать мысль, обработав, как именно к ней обратились, и сразу обратив взгляд на свои «белые перчатки».       — Дружеское прозвище? Уже? — широко, что могла случайно сломать зажившую после грубого поцелуя с трибуной челюсть, ухмыльнулась она.       — Это не твое обозначение? — звучал, выглядел и также ощущался искренне удивленным Фирстром, из-за чего улыбка непроизвольно угасла. Он, правда, верил, что Вайтглавз — ее обозначение?       — Вайтглавз — так Вайтглавз, хотя можешь поднять свои записи за моим обозначением, если оно все же заинтересует, — оригинал вехиконов имел совесть выглядеть пристыженным, да не сильнее, чем раздраженным пропажей уважительного обращения. — Фирсторм, не потребую ли я слишком многого, если попрошу подробностей разгрома моих никчемных работодателей, пожалуйста?       Штыри переместили к сидящему на койке меху, Джувел со сцепленными в умоляющем жесте когтями упрашивала его, подобравшись ближе, по-прежнему не касаясь опорами пола. Ее не пугали кровавые детали, их сгладит увлеченность рассказчика, возвращающегося к моменту славы. Глава бытия рабом заслуживала получить завершение, которое, надеялись, сможет пролить свет на судьбу тройки мехов, тех, кто задал дальнейший путь в механическом мире. Оно не будет достойным, ровно таким же уродливым, как и начало, Джувел все равно была готова услышать то, что захочется забыть потом.       Дикость исчезла из ее оптики, когда ее оттолкнули — только физически, чтобы отвоевать личное пространство.       — Раз публика просит.       Она не прогадала, поставив на то, что Фирсторм с рвением поделиться историей о захвате научного комплекса. Пересказ превзошел все ожидания: не порезанное цензурой описание насилия не берегло впечатлительный центральный процессор юнлинга, вдаваясь в мельчайшие подробности. Пакит не был так щедр на детали, по ее просьбе пересказывая штурм здания суда. Были и моменты рейтинга G, как гонка в проверке наводки на Колодец искр, выставляющие Фирсторма хорошим командиром с таким же чувством юмора.       — Не верю, что ты поддержал это!       — Я не думал, что кто-нибудь воспримет соревнование всерьез, — усмехнулся он. Ухмылка ощущалась вознаграждением за усердие. — Никакого приза не было заготовлено. В результате вручать его оказалось не за что, так что хоть какой-то плюс в провале.       — Частичный успех звучит приятнее, по моему мнению.       Всему хорошему и плохому приходит конец. К окончанию повествования о героическом захвате главного научного центра корпорации за Джувел не вернулась наставница, поэтому она встала перед вопросом, как поддержать разговор, пока собеседник в хорошем расположении духа. От усердия безыдейный ЦП начал дымиться.       — Для неприступной лаборатории мегакорпорации Сол оказалась не самым сложном вызовом за мой актив, — предложили спасение разговора, в которое она намертво вцепилась.       — Что же тогда?       Гладиаторское прошлое бравого воина было богато на вызовы, в настоящем их число не сократилось. Дезактивация пятерых одним выстрелом (по взорвавшемуся в последствие генератору) впечатляла мастерством. На долю Джувел тоже выпадали испытания, о которых она так и не обмолвилась ни словом, но не из злого умысла. Она сомневалась, что Фирсторм найдет кого-нибудь в лазарете, кому мог выговориться так же свободно, как ей, прежде чем его отсюда выпишут, отправив на следующее задание. Медицинский персонал ни разу так и не зашел проверить его.       Значит, никто не помешает ей лучше узнать основу для вехиконов Десептиконов до того, как их пути разойдутся: она займет место рядом с Дарклайт, а он — в офицерском составе Мегатронуса. Однако до этого момента они могли насладиться обществом друг друга.       Пакит определенно будет завидовать, что она продолжала случайно встречать гладиаторов, ха-ха!

════

      Микрочастицам взрывчатого вещества, смешавшимся с запахом металла и горючего, было некуда деться в гробнице под шахтерским поселением, из-за них большая нагрузка ложилась на фильтры и вентиляционную систему. Гора из руды и других пород засыпала несущие балки и тела — последствия обрушения предстали перед группой из шести ботов. Двое особенно выделялись своим интересом, что не написано на их фейсплейтах, где черты заменены бесстрастным стеклом, красным и черным, как сама пустота, однако неоспоримо, иначе бы мехи не присутствовали здесь сейчас.       Писк и крылья разрезали воздух, и самый высокий бот отошел от завала, направившись к вернувшемуся с поверхности симбионту. Сопровождающая группа отступила от выхода из шахт, пропуская летящего минибота. Лазербик подлетел, со щелчком соединился с корпусом, дополнив грудные пластины, и начал процесс передачи полученных из центра слежения данных.       [Сектор ЕXIT-C: около двух десятков сотрудников покидали объект]. Перемотка. [Сектор А-J2: вылезшая из тесного прохода серая фемм передавала крупному серому меху музыкальные стержни].       На последнем кадре задержались на стержнях в серых манипуляторах, прежде чем отодвинуть обработку на второй план. Вместе с кассетником Саундвейв вернулся к ученому, чье сканирующее устройство выдало очередной разочаровывающий результат. Шоквейв напряженно сжимал сканер в манипуляторах, и без фейсплейта показывая заметное раздражение, несмотря на якобы отсутствие чувств. Эта схожесть двоих революционеров облегчала сотрудничество: эмоции в разной степени притуплены, оба не способны на сострадание, однако их безэмоцинальность имела разное происхождение и оттого отличия. Что для него спасение от промедления над горлом противника, для другого должно было быть наказанием. Умей и ученый улавливать отголоски мыслей, вероятно, согласился бы, сказав без тоски по слабости голосом: «В теории».       — Точно ли безошибочно установлено местоположение источника? Нецелесообразно тратить время, если там ничего не будет, — отразился от свода уравновешенный, невозмутимый голос, вырвавшийся из воколайзера, но не рта. Большой красный окуляр говорившего пал на четверых фиолетовых ботов, отрешенно стоявших позади. От них пахло свежей краской, по совпадению любимого цвета Мегатронуса, той, которую легче и быстрее всего достать.       Ответить ученому вызвался один из близнецов — самый болтливый. Его прервала единственная присутствующая фемм, заткнув ладонью. Молчание было не только умным решением, но и подтверждением уверенности в причине инцидента New-2. Несмотря на переименование, поселение продолжало становиться центром массовых дезактиваций.       — Полезна ли новая информация?       Шоквейв, ведомый научным интересом, обратился к нему, обычно выступающему в качестве информатора. Саундвейв не закончил обработку кадров, какие, если верить четверым первоначальным осведомителям, в итоге окажутся малоинформативными: все действие происходило под поверхностью, где наблюдались перебои со связью, из-за чего не сохранилось на информационном носителе. Не получив ответа, научный исследователь устремил окуляр на черные следы взрыва возле обвала.       — Я не могу обнаружить никаких аномалий.       — Мы уже предоставили все имеющиеся доказательства, — защитился от подразумеваемого обвинения второй брат.       — Бесполезные. Я не могу установить по ним причину. Сколько займут раскопки?       — [«Нецелесообразно»], — вторил собственный голос ученому, неудовлетворенному отказом.       Произошедшее в шахтерском поселении было занимательно, его нельзя оставлять без внимания, но оно занимало все мысли Шоквейва.       — Нелогично не ставить изучение оживших ботов в приоритет над сменой наземной альт-формы на летающую. Я смогу продолжить разработку операции и завершить ее за два астроцикла, при изменении на неосновное исследование — уложусь в декацикл.       Саундвейв был непреклонен. Завтра — последний астроцикл без острой необходимости в авиационном подразделении, каждый последующий будет огромной проблемой. И обязанность обеспечить господство в воздухе возложена на Шоквейва, его же заинтересованность в воскрешении шахтеров терпит отлагательства. Наука войны выше в приоритете, чем обычная.       — Есть какая-то срочность? — заговорила публика спора двух революционеров приближенного круга лидера, поразив проницательностью, когда об участниках завтрашнего слушания собрания в Иаконе не было оглашено. Зная о составе, было несложно спрогнозировать исход и обострение противостояния с сенатом. Но [Пресайс Джеб] быстро устранил недопонимание, существующее исключительно в процессоре Саундвейва: — Если Сол не опередила нас и не была здесь, то, значит, наш командир так и не доложил.       Безликие мехи резко развернулись на упоминание нового участника событий, в частности Саундвейв перемотал видео с камер на время отбытия бывших силовиков корпорации, обнаружив еще трех ботов, помимо рекрутов-информаторов. Определить командира было незатруднительно: преимущественно светлая броня и [отсутствие сведений], чем могли похвастаться новые высшие звенья, пока что не попавших под его пристальную слежку.       — Кто-то еще знает?       Саундвейв же промолчал, он смотрел на другой неупомянутый субъект на записи. Архивы подняли все связанные материалы без задержки на поиски. Лазербик прокомментировал скорость, по все видимости, Саундвейв делал это слишком часто раньше.       — Да. Мы говорили, что нас послали за последним шахтером, JEWEL-0034, — повторила [Квадра] на этот раз для ученого. — Почему теперь это имеет для вас значение?       Синяя фемм имела 98% внешнее сходство с Селебрити, достигающее максимального значения, если убрать раны и грязь. Она делила похожее происхождение с его другом и, как Мегатронус, носила не обозначение, а номер — не ища, Саундвейв узнал о ней больше, чем за все время целенаправленных поисков.       — Я не был проинформирован в полном объеме.       Саундвейв проигнорировал упрек.       Когда он только получил невероятную историю, которой бывшие силовики Сол пытались купить хорошее место в рядах революционеров, гладиатор уже знал, ему предстояло проверить на правдивость ее, слишком невероятную, чтобы поверить или проигнорировать. Тех предоставленных видео, записываемых силовиками во время любых операций, с искалеченными мятежниками M-2 хватило, чтобы привлечь Шоквейва. Ни у одного из них не было времени на предположения и составление теорий, но теперь он не уйдет без ответов, когда известна причастность музыканта. Селебрити — сохранившийся свидетель причины, а не последствий, как бывшие силовики, в условиях, когда место воскрешения взорвано и погребено под толстым слоем металла.       — [«JEWEL-0034»] [«знает?»].       — У нее был травмированный ЦП, когда мы ее нашли, — неуверенно ответил [Пресайс Кросс], чью уклончивость моментально зафиксировали.       — Она спустилась до вас, — озвучил факт Шоквейв.       Былого спокойствия команды пропал и след, немного подтолкнуть — и она сама преподнесет ему все, что старалась скрыть. Саундвейв вывел на визор изображение бледно-лилового минибота на трубах. Лазербик прощебетал при виде знакомого бота: внешность Пакита кассете была известнее, чем знаменитого симбиотического партнера. Ирония не ускользнула от всеохватывающего взгляда гладиатора.       — [«Не могу обнаружить»][«травмированный ЦП»].       Попытки огораживать фемм не могли стать еще явней. Зачем? Вся вычислительная мощность ушла на анализ, чтобы найти ответ как можно быстрее, желательно за считанные мгновенья. Отдавшие Селебрити службе безопасности Каона боты не могли руководствоваться заботой о ней, с кем только цикл назад состоялась первая встреча. Укрывалось нечто большее, настоящая причина выражения испуга у рекрутов.       Вскоре он пришел к выводу и отвернулся от завала и того, что сокрыто под ним. Шоквейв оторвался от сканера, ожидая пояснений.       — [«Да»], [«она»] [«полезна»], — воспроизвели по очереди голоса фемм и меха.       Последовавшие усиление страха и увеличение количества паникующих мыслей подтвердили предположение. Бывшие силовики были напуганы, что он смог проследить связь от шахтеров до Селебрити, потому что она знала о произошедшем больше их самих, веривших, что революционеры не могли изучить как следует инцидент в разрушениях. Мотивы, почему рекруты хотели сохранить детали под покровом тайны, не имели значения, ровно как и они, всего лишь свидетели, продавшие задорого сплетню. Настоящую ценность представляли же уничтоженный каньон шахты и фемм с ее миниботом.       — Тогда найдите и допросите ее, до этого момента любой подход к изучению воскрешения — безрезультатная деятельность.       Саундвейв кивнул скорее из-за удовлетворения, что ученый вернется к разработке смены альтернативного режима, чем согласия. Для него не было секретом, где или с кем искать Селебрити. Игру с доктором придется преждевременно закончить, и он размышлял, как с наибольшей эффектностью объявить о своей победе. Ее следовало прижать перед Мегатронусом, чтобы она не могла ускользнуть вместе с Селебрити. Придется дождаться его возвращения из Иакона. Привычность ожидания ложилась на искру нечетким колющим ощущением, в котором он распознал предвкушение.       Перед тем, как покинуть шахту, его манипулятор лег, придавив тяжестью страха к земле опоры [Репресса]. У него хранилось то, что Саундвейву хотелось приобрести.

════

      В тесном помещении, где боялись получить царапину от грубых подлокотников, красно-серый мех находился в кресле, сложив манипуляторы на коленях, подальше от острых углов. Он маскировал за улыбкой дискомфорт. Напротив него за столом сидела фемм, приложившая видимые усилия, чтобы ее фейсплейт выглядел хорошо, но нелицензированный медик передумал озвучивать комплимент в тот же момент, когда она представилась безумным хирургом из скандальных новостей и медицинских статей, на которых он обучался. Лесть в этом случае могла дать обратный результат, трудно предугадать.       Спустя клик чтения фемм оторвала розовый окуляр от датапада, где он кратко изложил свои достоинства: успехи в изобретательстве, неопубликованные исследовательские работы — все, за исключением одного очевидного. Но он не беспокоился на этот счет, у Дарклайт отсутствовал только один окуляр, чтобы не заметить его главную гордость.       К сожалению, одной неотразимости недостаточно, поэтому Нокаут ждал, когда доктор объявит итог, пожалуй, самого странного и волнительного за его актив собеседования. Порывы сбежать подавлялись здравой мыслью, что с закрытием салонов в городе, он нуждался в работе, не заключающейся в тяжелом физическом труде, а другие мегаполисы не были столь же снисходительны к работе медиков без официального разрешения, как Каон.       Наконец-то она впервые наполнила затхлую комнату голосом кумира тысячи начинающих врачей, о встрече в реальности с которым юным ботам не следует мечтать. Нокаут давно перерос этот этап, не испытывая к хирургу ничего, помимо уважения и опасения. Он надеялся, стресс от собеседования плохо скажется только на его производительности, а не внешности. Задымление в городе и так марало броню.       — Я не перезаряжалась последние три декацикла и должна следить за собранием ботов с лазерными резаками и за моим юнлингом, которого чуть не дезактивировали, так что, если ты достаточно компетентен, чтобы приступить к работе без моего кураторства, готов пойти в переполненный лазарет прямо сейчас?       В окуляре хирурга тлели желание увидеть мир в огне и ненависть к переработкам.       — Что? — растерянно выдавил Нокаут, прежде чем нерешительно согласиться: — Да?       — Великолепно, если возникнут вопросы, не стесняйся обращаться не к старой мне, хорошо? Конкретно спросишь Шоквейва, есть вопросы?       Очень много! Он открыл рот, глотая воздух, которым чуть не подавился, когда Дарклайт вскочила на опоры. Нокаут вжался в кресло — винты фемм раздвинулись и прошли в миллиметре от его безупречной полировки, и Дарклайт в спешке зашагала прочь, оставив его в замешательстве и легком раздражении.       — Какой холодный прием.