Ювелирная работа

      Манипулятор высоко упирался в вышку связи, второй касался места, где в шлем установлен коммуникатор, словно тем самым сигнал лучше ловился. Как под душем, которым пытались смыть тягостные мысли, Джувел стояла на площадке крыши невысокого здания, располагающегося напротив революционной базы-медпункта, отсюда можно было почти увидеть в окне Пакита. Если и сейчас не получится, то у нее не будет оправданий для него в виде плохой связи.       — Давай же, давай… — с напряжением в голосе повторяли мольбу, прежде чем раздался разочарованный крик, напоминающий ястребиный, когда в пятый раз прозвучало предложение оставить сообщение или попробовать позже. Какой толк от того, что Дарклайт подключила к сети, если никто не отвечал!       Несущая конструкция антенны нагрелась то ли от дневного пекла, то ли от корпуса Джувел, в равной степени злившейся и беспокоящейся. Дента впивалась в нижнюю губу, ее чуть не прокусили из-за испуга, когда поступил вызов. Радость и облегчение так же быстро, как они возникли, вымыло после прочтения названия коммуникационного номера.       «Алло, мое отчаяние чувствуется на двадцать седьмом этаже?»       «Отчетливо. У меня закончились твои сама-знаешь-что», — из-за нахождения на линии революционеров завуалировал Пакит, Джувел представляла его развалившимся на диване и злорадствующим. Одно размеренное и довольное гудение, с каким он говорил, передавало радость по поводу новостей о здоровяке, вернее, их отсутствия: «У меня еще много вопросов, так что жду».       «И астроцикла не прошло с заключения партнерства, а уже помыкаешь?» — притворно набросилась с обвинением и улыбнулась послышавшемуся скрипению-хохоту. Хорошо, что Пакит отошел от потрясений, а то она начинала переживать… еще больше. На противоположном конце затих прекрасный звук, и приунывшая Джувел попрощалась: «Скоро буду, до встречи».       Отключившись будто не от звонка с другом, а аппарата жизнеобеспечения, она побрела к лестнице, чувствуя себя лишь немногим лучше, чем до короткого обмена слов. Ей стоило настоять, чтобы Пакит пошел с ней, он мог копаться в воспоминаниях и на ее поясе. Спуск мечтали провести в тишине, но знакомый, полный страха шепот не замолкал о наступлении гражданской войны, поэтому Джувел включила музыку, выбирая на этот раз, о чем будет слагать внутренний голос. Классические и электронные инструменты создавали безумную симфонию, куда удивительно хорошо вписывался вокал, полный оптимизма. Голубой свет, она нахваливала саму себя, как Дарклайт? Бр-р-р!              Первый этаж, как и все строение в целом, представлял из себя огромную парковку, используемую для перезарядки в альт-форме — по крайней мере, таково его нынешнее предназначение. Джувел минула пару автомобилей, вырубившихся, несмотря на поднятый соседями шум: болтовня переплеталась со звоном вторично используемых кубов. Боты, обычные гражданские, потому что у революционеров для отдыха имелась база, решили не тревожить фемм, перед чьей оптикой будто кого-то дезактивировали, и она спокойно прошла мимо распивающих, судя по зловонию, зачерпнутое из стока топливо и наплевавших на его пригодность для употребления. Пренебрегли ли собственным здоровьем осознанно или выбор за ботов сделала бедность? Не всем везло функционировать над шахтой с залежами энергона.       На выходе корпус обдул раскаленный воздух, принесенный с опустевших трасс, ведших к сердцу города. Неприятный запах вытеснил тоску по New-2, веяло от каналов, возле них неизменно было оживленно. Звуки строительства и приказы разносились по улице: потоки взрывоопасного топлива закрывали конструкцией из плит металла и половинчатыми трубами, привинчивали их, чем именно не видно, в отличие от того, что это все — экстренные меры, чтобы от малейшей искры район не взлетел на воздух. Джувел чувствовала сосредоточенность трудившихся ботов, избегающих отдыха и преследующей в свободный клик грусти, что они вынуждены ради собственной же безопасности прятать только пролившиеся реки энергона. Ее не звали помочь, но она невольно подумала, какой бы могла внести вклад: предложить физическую силу, инструментарий в имплантах и музыкальное сопровождение, куда же без него.       Обходя строительный и сточный мусор, стройматериалы, грузовик и стреловой кран, в чьих ЭМ-полях высокое содержание усталости от жары и работы, других занятых ботов, она направилась к революционной базе, где спряталась от зноя. Один подъем по лестнице спустя ее приветствовала родная сигнатура, мягко соприкоснувшаяся с маленьким ЭМ-полем в идеальной стыковке. Оно не изменилось, как и его владелец, а вот восприятие Джувел — да. Она покачала шлемом, отмахиваясь от непривычного ощущения продолжения себя в отдельном и разумном существе, благодаря которому удалось обмануть цензуру.       Покои Дарклайт не встретили гомоном телевидения, полегшего, как и DataNet, в течение семи кликов после возвращения энергона на Кибертрон, в тихой комнате даже орущий в процессоре рок не заглушал опасений о начале конца. Оно было обманчиво прекрасным: не могло погибнуть то, куда до этого не вернулась жизнь, не могла вестись миллионы лет война там, где дефицит энергетических ресурсов.       Дальше последует неосвещенный в шоу период, Джувел знала лишь о деталях зарождения и завершения конфликта Автоботов и Десептиконов, да и то, как показала практика, не все. Кибертронское чудо, как и для остальных, стало для нее сюрпризом, однако догадаться до его причины Джувел было легче. Одна загвоздка, сроки не подходили под возвышение, воцарение, какое название бы ни носил процесс, произошедший с Орионом Паксом, которому вручили матрицу Лидерства. За собранием с Советом должна следовать истерика Мегатрона, затянувшаяся на сотни тысячелетий, точные сроки не указывались, его отравление Кибертрона Темным-но-не-совсем энергоном, так как в первом сезоне кровь Юникрона считали вымыслом. А после Орион отправляется к ядру планеты и получает матрицу Лидерства за «благородство», Джувел надеялась, что к той прилагалась инструкция и новоиспеченный Прайм знал, что делать, потому что ювелир абсолютно нет.              Друзья шутливо называли ее девушкой с планом, они имелись на все: на сдачи работ по учебе, на выходные, на котенка, что принес папа домой, спустя двадцать пять лет брака узнав, что у жены аллергия. Даже по возвращению на родную Землю. Было тяжело отказываться от них сейчас, но события на суде доказали невозможность готовности ко всему, показали силу импровизации — последнее очень пригодится.              Ошибалась ли она в предположении, что только появление нового Прайма могло привести к разливу рек по планете? Что передвинуло сроки? Ничего глобального не произошло, помимо использования Джувел подлинного Темного энергона… Если дело в проявлении силы Юникрона, заставившем пассивное Добро пошевелиться, последствие необязательно катастрофично: оно давало новому Прайму власть, чтобы что-нибудь предпринять прежде, чем все перерастет в планетарную войну. Если избран был, конечно, Орион Пакс, а не Мегатронус — уф, об этом гипотетическом развитии событий даже думать страшно.              Голубой свет, мало ей чувства вины, к нему добавился страх за гарантированный счастливый финал, каким теперь готовы счесть любой, где кибертронская раса не истребляет саму себя полностью. Чем дольше живешь, тем ниже падают стандарты.              Эх, пусть важные фигуры разбираются самостоятельно, а пешка, осведомленная, за кем внимательно следить на шахматной доске, будет корректировать свои ходы. Насколько сюжет отклонился от курса, будет видно позже.       Спинка дивана слегка, насколько позволял металл, прогнулась под весом, с выпрямленной спиной и сложенными на опорах манипуляторами Джувел сидела, раненная надеждой революционеров на лучшее. Где-то архивариус тоже не праздновал ни свое избрание Праймом, ни реки топлива, разлившиеся по голодающим мегаполисам, а, вероятно, пытался вразумить разгневанного друга. Она поблагодарила за везение встретить гражданскую войну с ботом, не затаившим на нее вечную обиду. Рядом, сидя на подлокотнике, Пакит безжизненно уставился вперед, копаясь в воспоминаниях прямоходящей органики, несмотря на заявление, что они закончились. Дарклайт, неведомо где пропадающая который раз, конфисковала генератор для проверки на безопасность, лишив развлечения, — и Джувел полагалась на минибота, чтобы ей не сносило кабину.              Пока решение поделиться бременем принесло обоим больше стресса, нежели облегчения. Всю дорогу от наполнившихся топливом каналов они провели в разговоре о Джувел — о человеке, чья удача исчерпалась на двадцатом году жизни. В объяснениях базовых концепций, упрощениях и сведениях к сравнению органической и механической жизни. Шлак, она описала себя, как «с тонкими проводами на шлеме, телосложением фемм и ростом минибота, на сантиметров тридцать ниже тебя». Если бы не воспоминания, где сохранился былой лик, измученный недосыпом и ужасным городским транспортом, она сомневалась, что Пакит что-нибудь понял. Он справился с потоком информации — настоящим потопом, как и ожидалось…              Если кратко, есть куда стремиться, Джувел в свое время справилась лучше. Он не изменил положения, в котором она его оставляла, отправившись за лучшим сигналом. Но он говорил довольно живо и весело по комму для того, кто открыл кладезь экзистенциального ужаса, так что собственная незначительность в масштабах как минимум двух вселенных, в одной из которых его родная — художественный вымысел, не вызвало у него желания убиться. Дайте ему пару астроциклов, и они будут вместе отпускать шутки о ресурсной нестабильности Автоботов и психической Десептиконов, пожалевшем не оказаться одиноким в космосе человечестве, смерти Кибертрона.              Хорошо, может, не о последнем.              «Праймус, так похоже на то, что у нас».       Джувел оживилась, забыв на миг о щекотавшей горло тошноте. Или то были проблемы? Тех тоже по горло.        «И меня первое время очень смущало сходство. По крайней мере, адаптироваться было проще».              Пакит пошевелился, с сочувствием уставившись на нее, потерявшую прежний дом и вынужденную тут же привыкать к новому. Джувел неловко поерзала. Честно говоря, по сравнению с пережитым и предстоящим, это уже казалось мелочью.              «Итак, ты увидел? Узнал, почему я встревожена вернувшимся энергоном?»              Лицевой экран двигался вверх-вниз, сканируя напряженный, до болезненности прямой корпус. Штыри неудобно упирались в спинку дивана, а опоры стояли слишком близко друг другу и оставляли бы царапины, не будь защитного покрытия.              — Ты никогда не была на вечеринках? — заговорил Пакит на отвлеченную тему, настолько несвязанную, что Джувел потребовалось время отобразить смысл. Она ожидала более серьезных вопросов. — С высокозаряженным на столе, а не настольными играми. Меня такое больше не интересует, но уверена ли ты, что хочешь пропустить празднование? Больше заняться нечем, а к пациентам без Дарклайт тебя не подпустят.        «Что именно ты смотрел? Не понимаю, почему тебя интересует все что угодно, кроме будущего», — было сказано по приватному каналу, недостатком какого являлся малый радиус действия, а вслух:       — Сомневаюсь, что мы там желанные гости: когда нас звали, Дарклайт одним взглядом пообещала скорый дезактив тому, кто предложит нам выпить. Не знаю, боится ли она осложнений с моим шлемом или чего еще.              — Возвращения моего старого образа функционирования, — мрачно усмехнулся он и произнес уже по комму: «По твоим же словам, знания будущего трудно применимы в этот момент. Они не стоят того риска. Не у всех есть защита, способная поджарить лезшего в ЦП бота».              «Это та дрянь из контейнера!» — защитилась она. Негодование стерлось с ее фейсплейта. А был ли виноват Темный энергон? Джувел переполняла неуверенность, подпитываемая неопределенностью: «Наверно… сама не знаю. Неважно. Как тебе может не быть любопытно?»       «Я не ты и проживу, не зная, какая деталь издает дребезжание, когда бот проворачивает манипулятор», — он с ехидством, будто поймал с поличным, обернулся на прокручивающую кисть Джувел. Она спрятала манипуляторы за спину. Придурок, сам напомнил ей, а затем издевается.       «Ладно, если это вопрос безопасности, почему ты просматриваешь мое прошлое? В нем также сокрыто немало компрометирующих данных», — подловила Джувел. Она подперла кулаком подбородок, перекинув второй манипулятор через Пакита, словно школьный задира.       — Лукавство тебе не идет, — не прилагая силы, он пихнул локтевым сочленением ухмыляющуюся Джувел вместо того, чтобы мужественно признаться в интересе к ее органической жизни.       К его раздражению, она пошла дальше, переступила границу между шуткой и издевательством, разумеется, исключительно по его мнению, и издала воркование. У-у-у! Кому-то хочется узнать ближе свою лучшую подружку! Маленький корпус начал закипать — и Джувел смиловалась, отодвинувшись, вновь сидя ровно. Штыри вдавливались в спину, угрожая вмятиной. Джувел попробовала расслабиться, но получалось натужно, корпус просто отказывался принять удобное положение.       — Подавленность тоже, — признала проблему она. В чем-то Пакит прав, ей нужно занятие. Она повернула лицевую пластину к перетаскивающим металлолом ботам снаружи, взгляд Пакита последовал за ее и увидел тех, кто оценит помощь.       — Лучше потрать время на то, чтобы разобраться с появившимися функциями симбиотического партнера, — не успела она озвучить предложение, как не поддержал он. Чем оно плохо? Или Пакит вновь показывал любовь к словесным баталиям, не уступающей к гладиаторским, ссорясь развлечения ради?       — Какой толк? Без тебя я половины терминов понять не могу. Давай, Пак, вместе вдвое веселее, даже если ты будешь присутствовать со мной только физически, — подтолкнули теперь уже минибота локтевым сочленением, не гнушаясь оказывать социальное давление. Пакит решил вспомнить о неприязни к физическому контакту и отстранился.       — Это напоминает, как ты просилась в Каон. Напомнить, чем все закончилось?       — Мы сблизились.       — Ну, и этим тоже, — невольно признал он, сильно наклонив шлем вбок в своеобразном кивке. — Но я имел в виду нападение.       Она аккуратно поднялась с мебели, наклонилась и протянула другу манипулятор. Его рассматривали с весельем и вопросом, серьезно ли Джувел проигнорирует предостережение. Каон недобр к любопытным и сострадательным — его правда, но она могла приспособиться к мегаполису, не изменяя себе при этом. Приняв окончательное решение, Пакит положил поверх крупного манипулятора свой, будто согласился составить компанию на балу. Пришедшая на ум ассоциация привела к тому, что Джувел закрутила кавалера в пируэт. Он предсказал ее порыв души и в повороте перебрался на пояс, трансформировался и закрепился на синем металле, сотрясающемся от мелодичного смеха. Быстро, как слайды на лекциях университета, перед красной оптикой проносилось детство — Пакит просматривал воспоминания, загружаемые через порты. Каждое из них бесценное, но, может быть, на этот раз он просмотрит то, что дороже и в перспективе могло бы спасти его искру.       Она вышла в коридор, про себя посмеиваясь, что Пакит, как хороший деловой партнер, не терял времени зря. Он пожаловался на неупорядоченность в банках данных — Джувел парировала своей непричастностью к беспорядочному образу, каким хранились человеческие деньки. Ее помарку, что среди хаоса информация о будущем помечена как приоритетная и, как следствие, легко находима, проигнорировали и погрузились в память Джувел. Как результат, она осталась наедине с роем мыслей.              Каждый последующий шаг замедлялся, счастье выветривалось из Джувел, вставшей посреди коридора. Она задумалась — ее первая ошибка. Вторая: о Рэтчете, знал ли тот или нет, потерявшем сегодня друга — Мегатронуса, вот-вот должного объявить о новом обозначении после официального вступления на политическую арену, вскоре можно будет не бояться случайно назвать его Мегатроном.              Несмотря на кибертронскую альт-форму, будущий автобот выглядел в точности таким же, каким его последний раз видели на экране телевизора, разве что встревоженным. Джувел и сама не пример безмятежности, не после второго каноничного врача за сутки, благо Пакит был рядом и помог справиться с паникой. Встреча принесла смешанные впечатления. Они почти не поговорили, не считая разговора, завязанного из-за того, что Джувел глупо озвучила мысли вслух. Она была вовлечена эмоционально во всеобщее изумление, а умственно — в размышления, почему во время экономического кризиса по каналам пустили дефицитный ресурс, и не уследила за собственным ртом. Но цензура пропустила, значит, все в порядке, Джувел не восприняли всерьез, а всего-то за конспиролога. Потрясающее первое впечатление.              Саундвейв, Нокаут и теперь еще один бот, которого получится избегать, едва почувствовав его электромагнитное излучение. К сохраненным сигнатурам пришло пополнение — отпечаток, где отчетливы следы страха и тревоги Рэтчета. ЭМ-поле Джувел цеплялось за знакомые эмоции в чужом, было странно разделять беспокойство с условно впервые встреченным ботом, она предпочла делиться переживаниями с кое-кем другим.       «Пак, я же могу обсудить с тобой, если буду очень размыта в предсказаниях?»       С обхватившими друг друга манипуляторами, будто пытающимися в суровую зиму запереть последнее тепло в грудной клетке, она ждала решения.       Пакит промычал, только сейчас заметив остановку своего транспорта.       «Это рискованно, и там нет ничего хорошего, чего бы я хотел знать», — отсек вариант он, не отвлекаясь от диковинных воспоминаний. Он шел по аллеи памяти последовательно, Джувел видела, как лица родителей состаривались и становились ближе к ее собственному по мере роста.       «Понимаю риск. Однако я как бы… рассказала обо всем не только потому, что ты имел право, но и из-за страха перед будущим? Было бы здорово поговорить о нем, знаешь, с единственным другом, кому я могу стопроцентно верить».       Он не польстился доверию, а напрягся всем корпусом, как пружина. Ремни впились в ее броню. Если не тревога в голосе, то в ЭМ-поле передавала важность вопроса для Джувел, и Пакит полностью осознавал, что не удастся, как он любит, избегать проблемы. Однако это не помешало ему попробовать: «Джувел, все боятся будущего, даже не зная его с твоей точностью. Посмотри, что творится за окном: все рушится!»              «Они бояться неопределенности!» — возразила она, сильнее прижав манипуляторы к грудным пластинам. Что-то сжалось и разорвалось в груди при отказе первого, кому осмелилась раскрыть пугающую тайну. Даже реальность ранее вымышленной вселенной не ужасала с такой силой!              «Джувел», — тише произнес он, растерянный сгущавшимися, как буря, эмоциями в воздухе.              Как раб механической природы, Пакит об одном: безопасность то, безопасность се, безопасность — все для него, остальные потребности не ставил во главу! Он бы выбрал медленно угасать от голода, нежели рискнуть всем ради еды, потому что стазис позволит пережить истощение. Стресс не убьет, так зачем бороться с ним, ведь «это рискованно»!              Но никто не защищен.              «Пророческие знания могут быть в безопасности со мной, но не зависимо от того, имеешь ли ты их или нет, мы в опасности. Ты знаешь личность ключника сокровищницы, где хранятся тайны, способные переломить ход будущего! Оно не так нерушимо, как кажется. Ты думаешь, моя цензура заставит злоумышленников сдаться и отпустить того, кто способен создать армию из трупов и пол-литра…» — она одернула себя и стыдливо потупила взгляд, подавляя обиду.              Это так несправедливо по отношению к нему, снова не давать Пакиту выбора, что знать, а что нет. Что она — ошибка природы, самого мироздания или даже двух. Что впереди ничего хорошего не ждет. Почему Джувел посчитала рассказать здравой идеей, а не глубоко эгоистичной, какой та и являлась? Нельзя ли держать рот на замке, как и до этого, все же было хорошо? Молчание не причиняло страданий. Зачем Пакиту заранее оплакивать Кибертрон? Какого ему будет бояться пробуждения Юникрона?              — Джувел! — докричался он через все уведомления о повышении уровня стресса. Она вздрогнула и закрыла всплывшие окна, чье появление не заметила и что мешали видеть реальность. — Глюк, клянусь, если ты собираешь снова отключиться на моих манипуляторах…              — Я здесь, я слышу.              — Так послушай! Я не считаю твои переживания глупыми, — заговорил он извиняющимся тоном, — вот их причины — да.              — Эм, это буквально ничего не меняет?              — Да? — удивился он. — То есть… я… я не знаю, как выразиться.              Пока он подбирал слова, она подошла к стене и оперлась на нее плечом. Физическая усталость редко подкашивала Джувел, но человечность действия симпатизировала. Ей нравилось принимать позы, при каких тело словно по-прежнему обтягивала плоть.       «Не хочу, чтобы показалось, что я ставлю твою безопасность выше счастья… хотя так и есть, пойми, твоя сохранность — моя ответственность. Раз ты хочешь обсудить будущее, то хорошо», — оптика удивленно расширилась, а позже настороженно сузилась, когда Пакит свел к компромиссу: «Только то, что ты собираешься делать».       «Я знаю толк в планах», — гордо задрала она шлем, параллельно обдумывая, может ли заменить обсуждение будущего планы на него. Найдется ли в нем облегчение от разделения тревог? На плечи взвалена огромная ответственность, но правильно ли из-за ее тяжести раскрывать то, что поручено хранить в секретности? Джувел понуро посмотрела на Пакита в форме поясной сумке, сейчас она, должно быть, выглядела очень похожей на папу с борсеткой, воспоминания о нем и маме все чаще поднимались, и в том не виноват минибот, которому адресовался вопрос: «Что ты думаешь об увиденном мире?»       Его одолела нерешительность. Джувел в разумных пределах не ограничивала просмотр своей жизни, но Пакит не проживал ее, не имел критериев для оценивания чего-то настолько инородного, инопланетного.       «Ты выглядела счастливой», — остановился на очевидном факте, улыбка — универсальный признак радости (или агрессии).       «Так и есть».       Образы любящих лиц прогнали. Она скучала по возможности испытывать покой, а не скорбь по живым, глядя на них.              «Внимание, спойлер: этот тип счастья на Кибертроне точно не стоит ждать», — медленно подводила она к конечной цели.              Шлак, дома уюта мирной жизни тоже не найти. Его не получить, если только не вернуться в человеческое тело. Даже так, пусть она будет роботом, внезапным предметом интереса всего человечества, если то — цена, чтобы увидеть семью, друзей, ненавистную курсовую работу, она отдаст с процентами. Изобретет синтез энергона, научиться самообслуживанию в совершенстве. Будущему не позволено забрать то прекрасное, что Джувел имела по праву рождения. Раздираемому конфликтом миру в противовес нечего предложить.              Тут же саму себя опровергли, из-за обнаруженного противоречия мрачное выражение вырезалось на фейсплейте, как на мраморе. Ее осенило резко и больно. Пакит бы не последовал за ней. Поддержать ее означало для него неминуемое расставание, нарушение обещания совместного будущего. Ладони горели от вонзенных когтей, дента скрипела от силы сжатия, удерживая почти сорвавшуюся жестокую правду, что Джувел все равно бы… она…              Она не понимала, как можно отказаться от дома?              «Надеюсь, твой актив был таким прекрасным, каким ты его запомнила», — легкомыслие, с которым сказал Пакит, прибило Джувел гвоздями к стене. Ее бросало то в жар, то в холод. Манипуляторы разжали кулаки и слабо затряслись. Пакит же безмятежно игнорировал электромагнитную бурю, открыв в общем цифровом пространстве изображение серого комка пуха и когтей: «Я удивлен, что ты выбрала хорошее обозначение питомцу, но не себе. Твой зверь мягкий и свирепый, но кому-то пора заняться его укрощением. Предоставь Торнадо мне, с тобой же справился».              Надежда и страх ошибиться в трактовке намерений одновременно пронзили дротиком в яблочко — в искру, откуда, словно из раны кровью, растеклось тепло. От тревог разливающееся чувство холодело и густело, но Джувел не успела развеять сомнения. Прогремел голос, фамильярный и знакомый:              — Где-то я уже видел этот колючий корпус! — шлем дергано повернулся на выкрик, ЭМ-поле опередило распознавание визуальных сенсоров. — Джувел, и Пакит, вижу, тоже с тобой, высокозаряженный энергон быстро заканчивается, мы должны успеть урвать для себя!              Из конца коридора к ним направлялся Тракс. Яркие полосы света из окон и языки пламени на корпусе отражали настроение меха. Джувел потерянно смотрела, как он с уверенностью бота, перед которым дрожит в страхе социальная тревожность, преодолевал расстояние с пылом, с дурашливым танцем. Прежде чем она успела осознать, плечо прогнулось под увесистым манипулятором, легшим с осторожностью, по памяти об аукнувшей болью и царапинами небрежности. Системы получили тактильный сигнал и сориентировались, затопив радостью микросхемы. Джувел не знала, на кого из мехов счастье выхлестывать и кто к нему больше причастен.              Пакит, чье волнение передавалось ей через ЭМ-поле и порты, усилил давление ремней в требовании ответить объекту восхищения.              — Тракс, мы с Пакитом рады тебя видеть! — кровавая оптика, блестевшая как влажные семена граната, изогнулась в улыбке вслед за губами.              Пакит проскрипел с пояса — впервые в вежливом приветствии не преувеличивалось, что радовалось оба. Обожаемый Пакитом гладиатор подмигнул ему, завалившись и почти вдавивши в стену Джувел, внимательно оглядывающую революционера на предмет травм. На корпусе Тракса было не за что зацепиться, тем же самым не мог похвастаться ее собственный, хотя тот несколько астроциклов назад был полностью починен и отполирован.              Чтобы соответствовать уровню восторга пары, Тракс стер невидимую каплю омывательной жидкости со щеки. Джувел с замешательством прищурилась на него, услышав, кажется, шмыганье?              — Вот она, дружелюбность, которую я искал в Каоне! Пропустим долгое ожидание, прежде чем боты могут зваться друзьями — мы теперь они. Вы обязаны выпить со мной отравы и притвориться, что это полезно, чтобы отметить!              — Мы ценим предложение, но вынуждены отказаться, — Джувел заговорила за двоих, заканчивая за себя: — Я предпочитаю другие развлечения, менее вредные.              — Ты поладила с моим лучшим другом — я думал, ты знаешь толк в саморазрушении. Как предлагаешь убить время тогда?              Почему-то по Траксу и Пакиту пробежала дрожь, когда на них свалилось осознание, что формулировка вопроса предоставляла выбор Джувел. Опасный проблеск идеи осветил ее лицевую пластину и мог быть причастен к плохому предчувствию мехов.              В этом же цикле Джувел стояла в окружении предметов, обладающих потенциалом ее дезактивировать. Частичная вина, как инициатора, была на ней, но именно Тракс слишком серьезно воспринял убийство времени. Гладиатор сиял, как ребенок в детском отделе, поедая заживо оптикой крепленные на стены «игрушки»: под модели для каждой пушки была выделена секция, стеллажи с режущими и дробящими зазывали блеском лезвий и жужжанием лазеров. Джувел отвлеклась от коллекции маньяков-убийц и развернулась к одному такому, на плечи которого незаметно перебрался Пакит.              Она окликнула минибота, не постеснявшись громкого тона: революционеры заняты сокрытием энергона или его распитием. В оружейной, кроме троицы, торжественно провозглашенной Траксом друзьями, никого не было.              — Хочу присмотреть что-нибудь для себя, — на какие деньги? Они нищие! Пакит предлагал брать в долг у десептиконов, сбрендил, что ли?! Таких безумств не приходило б в шлем, знай он будущее, как она настаивала.              — Мы здесь, чтобы Тракс потренировал меня, — она старалась придать взгляду строгости и категоричности, но тот неосознанно тяготел к тренировочному полигону.              Помимо стрельбища, вдали от склада оружия располагалась свободная площадка для борьбы — не ринг, но места для преподавания самозащите лучше не подыскать. Джувел известно, что огне-, плазмо- и другие «стрельные» обзаведены модулями, для того чтобы любой установивший в корпус боевой кластер с первых мгновений умел им пользоваться, однако Дарклайт доходчиво объяснила изъяны легкого пути. Загружаемая информация — знание, при практике ничтожно в сравнении с опытом, если оно у всех, то его обладание не принесет преимущества. Подход к обучению отражал позицию учительницы: она не брезговала загружать Джувел справочные сведения, но требующие глубокого анализа темы удостаивались датападами. В сражении задержка в выстреле легко могла стать фатальной. Кроме того, загрузка убивала удовольствие от изучения, что было решающим фактом, пожалуй, лишь для зануд вроде Джувел.               — Ты только выздоровела, а уже просишь себя избить?! — ужаснулся Тракс, когда развеялись его заблуждения касаемо цели посещения.              — Тренировать, — безэмоционально поправила Джувел, но мех как будто не слышал, уйдя в бормотания.       — Доктор с меня краску сдерет, если тебя верну на платформу — а я верну.              — Просто не бей в шлем, паникер. Погоди, ты говоришь о Дарклайт?              — А если она узнает, что это сделал именно я, то незаметно ослабит болты, подстроив несчастный случай, — дословно повторил он угрозу доктора революционерам, пригласившим Джувел и Пакита выпить.              — Да, ты говоришь о Дарклайт, — горестно провентилировала Джувел, оглядываясь в поисках пропавшего партнера.              Пакит вновь исчез из виду, он нашелся возле, вероятно, винтовок, они визуально были на порядок тяжелее минибота. Сколько пришлось бы отрабатывать их приобретение натурой, страшно представлять.       Оттуда Пакит не успеет помешать. Джувел нацепила обманчивую маску невинности, трескающуюся от коварства, необходимого, чтобы воспользоваться ошибкой друга.        — Тракс, а здоровяк с тобой?              Джувел сделала шаг за Тракса, потому что услышавший вопрос Пакит резко сменил курс на стойку метательных ножей. Тем временем драгоценный гладиатор, которого не осмелится ранить симбионт (Джувел очень надеялась на неприкосновенность живого щита), нахмурился. Она не видела раньше на нем задумчивого выражения, не то чтобы Тракс был частым гостем в ее активе. Это что, третья встреча, вторая продолжительная?              — Здоровяк в порядке, в безопасности? — обеспокоило оттягивание ответа.              — Он проверяет свою кварту, смотрит, осталось ли еще там, что спасти, — с улыбкой, убавившей в яркости, Тракс положил на нее ладонь, накрывшую шлем почти целиком, потрепав как ребенка. — Не волнуйся, я поговорю с ним о тебе. А сейчас позволь почувствовать себя желанным, несмотря на то, что я всего лишь друг твоего друга!              — Слышал, Пак? Окружи гладиатора обожанием!              Недовольный, ярко горящий от смущения лже-окуляр проводил Джувел, подошедшей к стенам со снаряжением, где она не будет мешать Пакиту наконец-то поговорить с кем-то, помимо нее и доктора. Будто на том были выгравированы стихи, она притворялась заинтересованной в длинном, как у снайперской винтовки, стволе оружия до тех пор, пока сзади не раздалась дискуссия запрета на стрельбу на гладиаторских боях, как тот сказывался на зрелищности и продолжительности сражения. Любопытно, перейдет ли тема на прошлое, потому что рассказ драматичной предыстории стало тенденцией последних двух астроциклов — в этом нет ничего зазорного, но такими темпами Джувел может чересчур расчувствоваться и протечь оптикой.              Приобретенное чувство непринужденности контрастировало шуточной мысли: казалось, в весе убавили в тонну, шлем был легким, как голова после остригания длинных локонов. Джувел было весело без всяких «но» и «если».              Опыта в шутерах, куда входила дилогия игр по Кибертрону, явно не хватало, чтобы разбираться в кибертронских пушках. Разочаровавшись в стрелковых средствах нападения, не имевших ни подписей с описанием действия, ни знакомых форм, Джувел двинулась к тому, что не менялось от вселенной к вселенной: ножи, мечи, копья… хлыст? Хвост висящей плети был будто сплетен из света, клеймящего противников жаром. За его разглядыванием Джувел застали Пакит и Тракс, которых перестало устраивать ее неучастие в разговоре. Последний нагнулся позади, задумчиво заглядывая через ее плечо.              — Для освоения лучше начинать с металлической. Этой ты скорее себя травмируешь, чем тренировочный манекен, — прозвучал дельный совет. Конечности подтвердили слова Тракса, заныв фантомной болью, в этот мир за Джувел перенесся и болезненный опыт, хотя вряд ли мышечная память входила в комплект.              — Я умею пользоваться, но не могу представить, чтобы использовать ее в бою, — без задней мысли отмахнулась Джувел, только потом спохватившись и замерев под двумя удивленными взглядами, как под микроскопом.              Пакит первым подал признаки жизни и перебрался обратно на пояс — перед Джувел замелькали воспоминания, среди которых он искал, когда в ее спокойной и безопасной жизни потребовалось обучаться орудовать хлыстом. Она подсунула фрагмент памяти о подготовке к костюмированной вечеринке в честь Хэллоуина, на что было потрачено до глупости много времени и сил, чтобы компенсировать дешевизну костюма ковбоя. Удовлетворив смешанный с беспокойством интерес Пакита, Джувел принялась отвлекать Тракса от ненужных размышлений о боеспособности юнлинга:              — Ты знаком с доктором Дарклайт, Тракс?              — Впервые слышу! — залился громким, неискренним смехом он, только больше обличая плохую ложь. Есть, цель перевыполнена.               Джувел развернулась и со скепсисом и весельем смотрела на то, как громила нервно потирал шейные сочленения и поднял шлем, чтобы взгляд пролетал над менее одаренной ростом фемм.              — Где доктор, кстати? — подключился Пакит, тоже не веря чуши гладиатора.              Вопрос заставил ее задуматься, а гладиатора поперхнуться воздухом.       

════

      Как единственная, кто с собой принес стул, Дарклайт сидела за огромным столом, вмещающим около двух десятков ботов. Рядом с ней еле сдерживал и замалчивал свое возмущение методами ведения борьбы с сенатом Рэтчет, обеспокоенно поглядывающий на пустующее место между ним и Мегатронусом. Как и остальные, стоя на опорах, напротив нервировал Саундвейв, обращающий внимание на всех, но в особенности на нее, а не на презентующего научное достижение Шоквейва.       — Недостаточно испытаний искусственных флаеров, но выдающиеся результаты, — по завершению выступления похвалил лидер, его оптика сверкала страшнее обычного. Вероятно, потому ученый промолчал. Для бота без фейсплейта Шоквейву удавалось без слов передать несогласие с критикой. Дарклайт подавила фырканье, способное выдать зависть, и, почувствовав, как металл покалывал под весом внимания, ответила на пристальный взгляд Мегатронуса не менее пронзительным. — Проведите смену альт-формы моих солдат с доктором Дарклайт. К концу декацикла я ожидаю больше эскадрильей, чем есть у Воса.       Великолепно, больше работы.       Рэтчет недовольно сжал челюсть, Дарклайт прикрыла меха своими винтами, отдавая долг за помощь с ученицей. Маскируя под кивание и почтение, шлем слегка склонили, чтобы не показать раздражения лидеру, которому давно пора выбрать официальное название его верховной должности в революционных рядах. Вот бы их, как и собрание, скорей покинуть.

════

      — Думаю, она в лучшем месте, — не подозревая глубину заблуждения, ошибалась как никогда прежде Джувел.              — Ты говоришь так, как будто она дезактивировалась, — в ответ Пакиту пожали плечами.              — Тренировка, да? — подталкивая в спину, как бульдозер, увел от темы и оружия Тракс в сторону полигона.              Тренировочная площадка оказалась отдельным помещением, оно даже закрывалось дверью от оружейной, чтобы свести к минимуму ее урон. Укрепленные стены, пол и потолок. Под каблуками Джувел площадка грохотала, обещая громкую тренировку, в чем не оставил сомнений кричащий преподаватель:              — Покажи, что умеешь и с чем я имею дело! — не сползала улыбка с призвавшего себя ударить меха.              Тракс стоял в четырех шагах с манипуляторами, упирающимися в бока, и оправданным высокомерием.              Дважды просить не нужно. Джувел дождалась, пока Пакит слезет с нее и усядется на перила, ограждающие мишени стрельбища, и исполнила просьбу. Прием был отточен каждой женщиной.              Ее пинок остановили в полете, не дав ударить по паху. Стоя на одной опоре, ведь вторая находилась в заложниках, Джувел неловко подняла оптику к Траксу. Его надоптиковые пластины выгнулись в разочаровании, а ЭМ-поле зарябило виной, смутившей Джувел.              — Э-э-э… — она подняла указательный коготь, будто хотела что-то спросить или сделать заказ.              — Плохо, — опередил он. — Ты точно из Каона?              Джувел оскорбленно поморщилась, на фоне Пакит, позабавленный иронией вопроса, саркастично подбадривал.              Тракс освободил ее конечность и потребовал попробовать второй раз. Джувел целилась выше и вложила больше сил в пинок по брюху — и оказалась на полу: Тракс использовал наноклики замахивания, чтобы ударить по опорной конечности. Джувел посмотрела вниз — на униженную фемм в отражении. Призыв к следующей попытке встретили взглядом исподлобья, заземленный провалом и болью ювелир поднялся с грацией дикого животного и с ней же совершил бросок. Устремившиеся к шее штыри сложились от силы удара Тракса. За хвалой убийственного намерения последовал приказ: «Еще раз». Снова и снова. Белые манипуляторы заламывались, так и не коснувшись серо-зеленой брони. Когти, разрезая пустое пространство, промазывали. Джувел швыряли вниз, не дав замкнуть ее удушающую хватку на шейных сочленениях. Новые попытки и вогнутости брони по частичкам убивали страх навредить Траксу. Слепая ярость перетекала в наглость, наказываемую контратакой, поэтому Джувел стала отвечать изобретательностью и отчаянием. На корпусе скапливались царапины и вмятины, взгляд Пакита становился все жалостливее.              Без опыта ей пришлось опираться на свои сильные стороны, а для начала их определить. У нее была легкость и скорость фемм, которая должна превзойти тяжеловеса! Нужно приспосабливаться и действовать резче, быть быстрой и гибкой. Хитрость незаменима, когда противник превосходил почти во всем.              Спарринг ощущался вечностью и одновременно мгновением. В короткую передышку она восстанавливала немногие оставшиеся силы, разум работал сверхурочно. Из вентиляционных отверстий вырывался жар, валили струи пара. Избитый корпус содрогался, будто дыша, он задрожал, но уже из злости, когда Тракс подстрекнул насмешливой, самоуверенной улыбкой.              Последовавший крик отличался от предыдущих, оборванных и сообщающих о боли. Джувел завопила с яростью, с расчетом. Воздух зарябил, звуковые волны из динамиков ударили по всем поверхностям. Пакит прикрыл затрещавший лицевой экран, механизмы Джувел дрожали и горели в спазмах. Она не могла заставить себя сдвинуться во время вопля — но и Тракс тоже.              Оглушение и непредсказуемость дали результат. За Джувел было решение, когда прекратить звуковую атаку, вредящую все и вся. Благодаря форе кулак достиг цели — под ним пульсировала искра меха. Уставшую от побоев лицевую пластину украсило ликование, Джувел опасалась, что его поспешит стереть Тракс, вмазав по самодовольной морде. Уверенность дрогнула по другой причине: гладиатор все еще не двигался.              С него медленно убрали белый манипулятор. В ровной, неповрежденной поверхности брони отразилась шокированная Джувел. Она попятилась, словно кулак был вбит не в его, а ее грудные пластины. Поражение ошибочно сочли за победу, за задачей достать Тракса затерялась цель любой драки — причинить вред.       Остатки боевой ярости и силы покинули ее, шлем прислонился к горячей, но холодной под ее лбом броне Тракса в ожидании нотации или подкрепления урока. Его когти сомкнулись, обхватив ее плечо. Он молча оценил ее побитое состояние, дрожь в опорах, которую не удавалось скрыть, и отвел присесть с Пакитом, где она опустошенно разглядывала когти, опасные только своей красотой. Джувел, ни черта не способная сделать для собственной защиты, использовала все, что у нее было, и этого оказалось недостаточно. Самобичевание прервал аромат топлива Дарклайт — Пакит протянул Джувел энергон, куб которого уже держал в манипуляторах Тракс. Гладиатор неподалеку прислонился к стене, не став испытывать на прочность ограждение.              — Боль делает тебя вспыльчивой и безрассудной, опыта нет, как и нормального оружия, — прозвучала очевидная оценка сквозь бульканье и глотки. А как сохранять спокойствие, когда тебе причиняют вред? Не защищая себя, зная, что это не оправдание, Джувел уныло последовала примеру тренера, чувствуя, как опустошенный после одностороннего избиения бак раздирала пустота. Тракс поморщился и высунул глоссу: — Ухг, это обычный…              — Ты суровый учитель… — всхлипнула она, тут же запивая горе. Действительно энергон Дарклайт, обычный не обладал сладким привкусом. Он был согретым корпусом Пакита, прямо как обожала Джувел по той же причине, почему люди любили горячие напитки.              — Эй, единственный энергон здесь, — поднял Тракс куб над шлемом, — и он не твой, сладкая искорка.              — Спасибо за пощаду, — благодарно пропищала она, испуская дух в иной мир.              — Хотя щадить не стоит, — осмотрев ее и не увидев голубых подтеков на броне, добавил Пакит. Он так недобр к сладкой искорке! — И больше не думай повторять то, что ты провернула, сперва не предупредив меня.              Она понуро опустила оптику на переставшие трястись опоры. Звуковая атака была сильной, но необдуманной, в нее вложили полную мощь в надежде, что чистая сила возымеет эффект. Джувел не ошиблась, разве что в недооценке своего предела децибел. Повезло не навредить ни Пакиту, ни комнате, хотя странно, что стены так хорошо выдержали: вопль не всполошил базу, что означало, он не покинул тренировочную площадку. Улучшены ли они специально под звуковое оружие?              — Извини, Пак! — сжала она его в объятия, наигранно хныча. Чувство вины приглушала могучесть голоса, опьянявшая возможностями. Узник белых манипуляторов обреченно провентилировал, не вырываясь. На фейсплейте Джувел расплылась мечтательная улыбка: — Но представь, чего можно достичь, подобрав частоту для резонанса, при достаточной силе колебаний способного разрушать мосты!              — Больше разрушений Юникрону! — произнес тост Тракс.              Джувел поднесла свой куб — раздался звон стекла. В этот раз не экрана Пакита.       — У тебя же удалили оружие, как и у остальных, Джувел? — она помахала свободным от напитка имплантом Траксу, усмехнувшемуся оригинальному способу дать ответ. — Я подскажу с характеристиками, но выбор за тебя делать не буду — его должен диктовать стиль боя, предпочтение и бюджет, разумеется, ха-ха. Я лично этого не делал, но, чтобы избежать обвинений в безответственности, должен сказать, что перед установкой желательно обратиться к врачу за советом по совместимости кластеров.       — Например, к Дарклайт? — флегматично упомянул Пакит, лениво разлегшийся на коленях Джувел.       — Я не знаю ее, — отрицал Тракс, его оптика косила в сторону от минибота.       — Но при соотношении фемм к мехам 1 к 13 угадал, что обозначение принадлежит фемм, — не поленилась поднять статистику Джувел. Возможно, она была лишена понимания носителя языка, кибертронский ей не родной, хотя мысли автоматически переводились на него, но обозначения преимущественно унисекс, за исключением исторически закрепившихся за мехами или фемм, то есть имеющих знаменитого бота-обладателя.       Со своего насеста Джувел и Пакит молча сверлили взглядом вовсе не подозрительного Тракса. Гладиатор оттолкнулся от стены, выставив манипулятор с энергоном вперед, как указывающий курс капитан морского судна.       — Перерыв на экскурсию по оружейной!       С хохотом и неоправданной поспешностью он исчез за закрывшимися дверьми.       — Я даже не провела никакого исследования заранее, — Джувел пожаловалась симбиотическому партнеру. Она впервые видела эти хлопушки и не знала характеристик.       — Я могу получить удовольствие и без него. Пойдем, попробуем выторговать у доктора что-нибудь из этого потом, — запрыгнул к ней на спину и заговорщически прошептал Пакит в аудиосенсор, нервно дернувшейся из-за последовавшего: — Присмотришь плеть.       — Кто вообще будет сражаться плетью, кроме садистов? Лучше гляну на ножи, я их за актив больше держала, — тихо проворчала она, говоря самой себе.       Не уверенная в том, чтобы снова полагаться на щедрость учительницы, Джувел поднялась на опоры и без особого энтузиазма последовала за гладиатором, скрывшимся в оружейной. Тело ломило от тупой боли, второй раунд без посещения госпиталя ей не пережить. Ну, для оценки красоты и остроты ножей не требовалось глубоких познаний или безупречного, целого корпуса.       — Тогда надеемся, Пак, что она вернется в хорошем настроении.

════

      Ощутив всю тяжесть веков, Дарклайт сгорбилась на стуле. Локтевые сочленения упирались в стол, который хотелось швырнуть, у нее имелось пару целей на примете, а ладони остужали горячий фейсплейт. Розовый окуляр проблескивал между когтей, следя за Мегатронусом, обладающим властью закончить собрание и страдания.       — Неужели Фирсторм струсил показаться? — вместо желанного, свободны, спустя циклы обсуждений лидер решил поднять отсутствие одного из участников. В голосе заключалась опасность, почти враждебность к подведшему его революционеру.       Рэтчет покосился на нее, всегда балансирующую по краю дозволенного, когда Дарклайт тяжело и громко провентилировала. Шоквейв, стоявший по другую от Дарклайт сторону, как и она, закончивший со своим отчетом, решил приблизить освобождение и ответить, ведь вопрос не адресовался кому-то конкретно:       — Фирсторм взял на себя руководство по закрытию рек энергона в Каоне.       — Не нашлось никого лучше разбирающегося в строительстве, чем моего воина и командира? Саундвейв, у нас имеются чертежи города с нанесенными каналами?       Услышав новое требование Мегатронуса, Дарклайт отчаялась. Все это время главу революционеров информировали об изменениях в мегаполисе, пропущенных из-за собрания Высшего совета, чей результат Мегатронус до сих пор не огласил, так и не подойдя к планированию. То есть обсуждалось все, что она и без того знала. За одним исключением. С каких пор ближний круг единомышленников и гении своей специальности в революционных рядах преобразовались в офицерский состав? И обязательно ли выделять их принадлежность, каждый раз называя своими, будто бывший шахтер компенсировал запрет на личные вещи на его первом месте работы?       Говоря откровенно, ей не симпатизировали изменения, произошедшие с Мегатронусом, тот перестал маскировать свою жестокость рядом с приближенными, забывал, что больше не на гладиаторской арене. Он и раньше не позволял себе невнимательность к отчетам, но его детальные выяснения передавали недоверчивость к союзникам, будто пытались поймать на несоответствии, и были очень мрачного направления, в первую очередь рассматривались худшие исходы. Но тревожнее всего становилось, когда лидер замолкал, как программа в бесконечном цикле, возвращаясь к одной и той же, готова поспорить Дарклайт, беспокойной мысли.       — Что произошло на собрании? — удивительно, но вопрос принадлежал не ей, а кому-то пришедшему к аналогичным выводам. Она не ожидала, что у кого-то хватит стали в эндоскелете требовать ответов у руководства, пока оно находилось, мягко выражаясь, в дурном настроении.       Дарклайт оторвала от манипуляторов шлем, подняв к коллеге, с решительностью смотрящему на Мегатронуса, что недобро улыбнулся другу, заставив насторожиться даже Шоквейва с узким, как диаметр иглы шприца, эмоциональным диапазоном. Саундвейв перестал сдирать с нее броню скрытым за визором взглядом, будто что-то выжидая, и повернулся к мехам, с которыми связывало товарищество. Остальные члены собрания осторожно проявляли любопытство, а кто открыто ждал драмы.       — Где Орион? — продолжил Рэтчет, чья уверенность таяла, как щелочь под кислотным дождем, чем дольше длилось молчание друга — вновь оно. Требовательность в тоне исчезла, Рэтчет со смятением искал успокоения: — Мегатронус?       — Мегатрон, — боты, не сделавшие этого раньше, в комнате развернули шлемы к предводителю. Оптика, изменившая в цвете, пылала презрением к старому обозначению. — Я не желаю делить ничего общего с Праймами, даже самого сильного из них.       — Ты сменил обозначение? — растерянно переспросил Рэтчет.       — Не я один.       — Орион, он…       — Выбрал Совет, — спокойно, ужасающе бесстрастно перебил Мегатрон. — Верит, что может просто направить сенаторов, что это исправит все их провалы, сотрет преступления и эпоху угнетения.       Смена обозначения, получение власти для контроля работы сената. Этот робкий архивариус, смотревший на хирурга, как на легенду истории… Абсурдное предположение ученицы нарушило на наноклик непоколебимость Дарклайт, никто не заметил за разворачивающимся представлением. Розовый окуляр метнулся к отвлеченному чтецу мыслей, дрожа за их приватность.       Каковы шансы? Нет, нельзя — не время, не та компания думать.       — Вы все умираете от желания узнать, что произошло? — заговорил громче, почти дразня, и оглядел собравшихся главный актер спектакля. Мегатрон ухмыльнулся молчанию, оголив острую, как зубья, денту. Сознаться в интересе было то же, что добровольно оголить главный энергокабель перед его клыкастой пастью. — Наш, как мы думали, единомышленник, Орион Пакс, следом за мной произнес воодушевляющую, оторванную от реальности речь о мире, которая понравилась Совету больше моей правды.       Он привнес театральности, сделав паузу, будто та требовалась, чтобы смириться с реальностью. И отверг примирение.       — Иакон празднует нового Прайма! — было провозглашено рычащим гласом.       — Орион стал Праймом? — за аханьем Рэтчета последовала волна шепота и ропота. Большинство сохранило молчание и профессионализм, обратившись к холодному анализу, чтобы справиться с шоком.       Последними Праймами были наречены Зета и Сентинел много ворнов назад, ознаменовав Золотой век. Все воспринимали это тогда закономерной легитимизацией власти двух мехов, чья политика спасла Кибертрон от Великой пандемии. В том нет проявления воли Праймуса, чье существование было оспариваемой позицией. Даже боты возраста Дарклайт не застали последних знаков присутствия общего создателя, чтобы утверждать о божественности его избранников.       — Совет избрал его, миролюбивого и удобного! — взревел не получивший звания претендент.       — У Совета нет полномочий для этого, а матрица Лидерства давно утеряна, — пронизанный скептицизмом ко всему ненаучному и нелогичному отметил обычно бесстрастный голос Шоквейва, не устрашившегося гнева единственного господа, которого признавал.       — И кто заявил о ее потери? — пал тяжелый взгляд на ученого, чье вздрагивание не пропустил скрытый за визором окуляр Дарклайт.       «Высший совет», — содержал ответ процессор каждого из присутствующих. Всем потребовался клик, чтобы успокоить смуту в шлеме.       Дарклайт не волновали малая вероятность исхода собрания Высшего совета или возможная ложь сената. Самым важным было значение изменений, то, к чему они приведут. Напряжённость в обществе была слишком велика, как и неопределенность, выдвигать какие-либо прогнозы в быстро изменяющихся условиях трудно.       — Если Орион действительно стал Праймом, борьба закончилась, мы победили, — вернул внимание Рэтчет. Он нес в себе надежду. — Наверху появился бот — Прайм, который слышит и видит проблемы низших страт. Нам больше незачем сражаться за равенство с жестокостью и потерями.       — Ты ошибаешься, мой друг. Борьба только началась.       Перед шестнадцатью ботами, приближенными и выдающимися специалистами, предстал гладиатор, борец на арене и за ее пределами, убежденный и решительный. Заблуждающийся и упрямый — видел Рэтчет.       — О чем ты говоришь, Мегатрону… Мегатрон. Это конец, ты получил то, за что сражался, разве нет?       — Я получил ничего! Мы получили ничего! Ложную надежду, ложного Прайма…       — Ты себя слышишь, Мегатронус?! — перекричал врач. — Ты предлагаешь продолжать бойню, уничтожить то, что мы спасали!       — Спасали? — рассмеялся с рычанием двигателя Мегатрон, будто это самое смешное и неразумное, что он когда-либо слышал. Он стер расстояние, будто очередного противника, и встал на предназначенном для архивариуса месте, над ним располагался светильник. Высокий мех почти достигал источника света, загородив его, и тьма легла на серебристый корпус. — Стены мегаполисов покрыты ржавчиной, шестерни системы смазаны маслом угнетенных. Спасать нечего, остается только разрушить и выстроить на обломках новое.       Голубая оптика врача безмолвно бегала по темному фейсплейту, где мерцало два алых огня — ненависть и обида. Дарклайт стояла за Рэтчетом и скорее слышала, чем видела, как коллегу раздирал гнев на друга. Как заглянувший незнакомец, страх тоже был там, но «за» или «из-за» Мегатрона?       — Ты не в своем уме. К тому моменту, когда я поговорю с Орионом, надеюсь, ты оправишься от сбоев.       — Твоя забота согревает меня, — без улыбки усмехнулся Мегатрон, не мешая врачу уйти, может, даже искренне веря, что тот вернется.        У выхода Рэтчет замедлился. Нет, не из сомнений, решимость не дрогнула — врач обернулся на Саундвейва, не отходящего далеко от Мегатрона, как преданная тень. Лишенный смысла вопрос не покинул глоссу, Рэтчет шагнул за дверь, отрезавшую от революционеров. Ровно клик не раздавались шаги, прежде чем он все-таки ушел. Опыт позволял Дарклайт почувствовать в этом завершенность.              Собрание не спешили возобновить. Невольные свидетели не озвучивали размышления и опасения, используя перерыв на подготовку к дебатам, если придется решать судьбу всего революционного движения прямо здесь и сейчас. Дарклайт оценивала, перевешивало ли исчезновение риска конфликта с близким товарищем лидера потери компетентного подчиненного и по совместительству советчика по преподаванию, как почувствовала неприятный, липкий взгляд, цепляющийся к ней, и тут же повернулась к Саундвейву, не ошибившись в виновнике. Гладиатор, занимающий серебро на чемпионатах, где участвует Мегатронус, не обронил ни единого слова за собрание, изредка воспроизводя запись чужого голоса, чтобы высказать мнение. От его грудных пластин отсоединился симбионт, один из двух летающих, которых Дарклайт различала по уровню страха, испытываемого по отношению к ней. Этот приземлился на дальнее от нее плечо хозяина — трусливый.       — Собранных данных из New-2, — названием прогнала кассета скуку из цепей хирурга, — не достает для исследования.       — Шахта принадлежит дочерней компании Сол? Если Фирсторм не провалился и в этом, он должен был раздобыть информацию из серверов корпорации, — вспомнив о дальнем круге революционеров, для чьих аудиосенсор не предназначались сведения, Мегатрон произнес: — Саундвейв, Лазербик, задержитесь, остальные свободны. Я отправлю приказы позже.       Подразумевалась способность к автономию отпущенных ботов, на чьих фейсплейтах окрепла решительность прийти готовыми ко второму раунду обсуждения, откуда уже не уйдут без подробностей о собрании в Иаконе и дальнейших планов. Дарклайт, носившая маску спокойствия, не торопилась покидать зал, пропуская всех вперед. В шахтерском поселении проживал предрасположенный к безрассудствам юнлинг, утративший доверие к своей гениальной учительнице, из-за чего мог утаить информацию, которой обладал фанат номер один.       — [«задержитесь»][«с доктором Дарклайт»], — Саундвейв дополнил распоряжение Мегатрона его же голосом. Красная оптика с любопытством, а не гневом, перевелась с приближенного на Дарклайт, сидевшую на стуле на колесах, и весело изогнулась забавной картине. Сменивший обозначение мех не стал комментировать принесенное ею дополнение к совещательному залу.       — Зачем же понадобился доктор? — смотря на Дарклайт, словно ожидал, что хирург начнет давать ответы, а не вопросы, спросил Мегатрон, когда в комнате осталось только четверо.       — Я заинтригована не меньше вас, не проявишь любезность прояснить, Саундвейв? — с лежащими на опорах манипуляторами и остротой в голосе произнесла она, прочерчивая четкую границу там, где заканчивалась их маленькая игра.       От одной возможности, что он поднимет тему ученицы перед Мегатроном в его нынешнем, нестабильном состоянии, пробуждался древний, забытый из-за одиночества код и пронизывал программы нецивилизованным, жадным чувством. Гнев вперемешку с потребностью оборонять. Боевые кластеры покалывали, напоминая о себе впервые за долгое время.       — Не доктор, — прощебетал, пища над шлемами, Лазербик, перелетевший на вытянувшего для минибота манипулятор Мегатрона.       — Тогда, возможно, стоило попросить остаться того, кто понадобился, — с кривой улыбкой указал Мегатрон, та быстро вернулась к оскалу.       В отличие от главы, Дарклайт не находила ничего забавного. Ее винты со скрежетом раздвинулись, заставив кассетника невысоко подлететь от испуга. Пока все лидерское внимание было обращено на кассету, взгляд хирурга сцепился с визором Саундвейва.       — Объяснись, — в мягком требовании обратился к нему Мегатронус, не может быть, чтобы не заметивший повисшее напряжение и противостояние.       Холодная хватка, сильно напоминающая панику, стиснула доктора. Процессор судорожно перебирал факты: заинтересованность в New-2, два единственных бота, связывающих шахту и Дарклайт. Насколько важно сокрыть причастность пары минибота и фемм и от чего именно? Их недоверчивость, ее подозрительность привели к тому, что Дарклайт не хватало важнейших сведений. Она двигалась к выводу в неизвестности, но и в той нашлась определенность — защита будущих ассистентов. За скоростью анализа едва ли поспевал нарушитель приватности сознания.       «Слышишь, назойливый поклонник?» — громко прозвучала в опустевшем гениальном разуме мысль, заключающаяся в сделке: «Мегатрон требовал информации, а не бота, у которого она есть, почему бы не дать именно то, что просят?»       Провода скручивало от унижения, оно предстало так явно перед Саундвейвом. И Дарклайт приходилось полагаться на решение безликого меха и предлагать ему выгоду во лжи боту, кому он честен и лоялен, как Тринадцать были к Праймусу.       — [«матрица Лидерства»], [«что произошло»]? — спустя вечность воспроизвел склейку фраз.       — Ах, думаешь, наш старый доктор может что-нибудь знать, — в оптике Мегатрона блеснуло ложное понимание. Лишь ухудшение психологического здоровья, затупившее главное оружие гладиатора — острый ум, позволило остаться обману незамеченным.       — Боюсь, это не так, но если желаете, я могу назвать обозначения ботов, которые лучше старой меня следили за скандалами в прошлом? — Дарклайт «польщенно» улыбнулась.       — Нет нужды. Полагаю, Саундвейв знает их и без того.       Несомненно.       — Тогда разрешите пойти?       Она не дожидалась согласия, в нем никогда не испытывали нужды. Оставив стул до следующей встречи, Дарклайт планировала покинуть эти сдавливающие, безоконные, серые стены, когда ее остановило высказывание за спиной:       — И еще, доктор. До меня доходило, что вы готовите замену.       Манипулятор замер над панелью, в розовом окуляре, уставившемся на закрытую дверь, незримо для тройки мехов зажегся белый крест, как прицел, устремившийся на отражение Мегатрона. Она держала в шлеме важность сохранять вопросительный тон. Если Дарклайт заговорит нормально, это вызовет вопросы.       — Кто распространяет такие гнусные слухи? Или все же старой мне пора задуматься об уходе, раз ходит молва о приемнике?       — Вам не составит труда пресечь сплетни, если они почему-то заботят. И я смею надеяться, что вы примите решение отложить отставку, — соответствовал ответ легкому тону беседы, пока не перестал: — Вердикт больше не единственный судья, кто требует сурового наказания преступницы и мятежницы.       Она и без напоминания знала, что ей некуда бежать от революционеров, отдельная благодарность созданному им беспорядку в Каоне.       Дарклайт так и не обернулась.       — Не рассчитывайте так рано увидеть мой хладный корпус, — отвечал неслышимый шепот Мегатрону, Саундвейву, его досаждающим кассетам, всем навязанным союзникам, унылому миру.       Вбивая каблуки в пол коридора, Дарклайт не слышала собственных шагов за скрежетанием рулевого винта, механизмов внутри и денты. Лезвие в манипуляторе скреблось вырваться наружу. Клубившийся гнев желали обрушить на вчерашнего юнлинга, возомнившего себя достойным стать Праймом и оскорбившегося тем, что закономерно выбрали его менее радикального товарища. На настоящего юнлинга и минибота, не предупредивших о возможных проблемах и том, что, шлак, опять произошло в этом проклятом M-2 или New-2, кого заботят названия?!       — [«доктор»].       «И на тебя тоже!» — с написанной на лицевой пластине яростью развернулась Дарклайт к догнавшему гладиатору. Почему он не может оставить в покое единственного бота, обучение которого заставило почувствовать себя гениальной, перестать сомневаться, лучшая ли она только потому, что остальные мертвы?!       — Претендуешь на освободившееся место самого ненавистного бота?       Гнев изуродовал до гримасы лицевую пластину, шрамы выглядывали из-под визора.       — Она наконец-то сбросила маску! — воскликнул в аудиосенсор не вздрогнувшему от громкости боссу Лазербик.       — Тебе починить кассету, чтобы она не издавала звуков, находясь вне проигрывателя?       Восприняв угрозу серьезно, минибот пискнул и забрался повыше — на шлем Саундвейва. Его симбионт, маленький и испуганный, поднял ей настроение, или это ярость начала остывать, а вместе с той и системы. Ее сборка была слаба вспыльчивостью, что компенсировало быстрое охладевание сильных эмоций. Взяв чувства под видимый контроль, деструктивное поведение подавили… до поры до времени.       — У старой меня и Шоквейва имеется приказ, ты способен подождать до его завершения? Полагаю, не отвлекать Шоквейва в твоих интересах? — холодно и строго по делу, сразу не разглядишь, что себе выбивали отсрочку.       Мысли затихли, потопленные в эмоциях. Дарклайт стояла в тени коридора, прогнувшись, словно мех перед ней — противник. Соперничество обжигало, утратив черты игры. Он был помехой на пути к идеальному активу, где каждый последующий астроцикл будет сопровождаться теплыми прикосновениями, веселыми разговорами, уважением, переплетенным с восхищением. Если его не могло дать общество, она будет искать признание у одного бота, по собственной воле остающегося с ней, что сильнее подпитывало неутолимое желание быть нужной.       Информатор революционеров не показывал эмоций, хотя не мог затронуть ни единого слова в процессоре доктора. Саундвейв умел справляться с редкими потерями контроля хирурга и ждал затишья бури, как все те разы, когда Дарклайт приходила жаловаться на воровство его кассет. Какой-то логичной частью все же холодно мысля, она была впечатлена сдержанной реакцией на враждебность и благодарна времени на то, чтобы успокоиться.       — Саундвейв лучше, доктор хуже, — за долгий период впервые прозвучал его настоящий голос, похожий на цифровое эхо, отразившееся от бездны.       Эксцентричность дразнилки обезоружила доктора, это мог произнести юнлинг, но никак не взрослый мех, искупавшийся в топливе гладиаторов. Дарклайт не смогла подавить короткий, почти причиняющий сухостью боль смешок. На лицевой пластине серьезность боролась с весельем. Забылось, почему изначально были злы.       За соревновательным элементом потерялась суть игры, с самого начала Дарклайт было не победить. Проигрывать оказалось неприятно, однако поражение заставило чувствовать. Гнев, страх — все лучше меланхолии и тоски.              — Было весело, — призналась она, — когда-нибудь мы обязательно повторим, я желаю реванша, но с равными шансами на победу, понял, хитрец?       — [«способен подождать»], — передал свое согласие ее словами то ли на предложение, то ли на оплату за замалчивание о причастности ботов, чье существование должно сохранить безызвестный статус для Мегатрона.        Мегатрон, он недолго подбирал новое обозначение, желал ли сохранить узнаваемость? В беспокойстве о лидерской отстраненности, чередующейся с вспышками гнева, не было и крохи заботы, когда Дарклайт сказала:       — Не думаешь, что твой расстроенный друг нуждается в поддержке?       Саундвейв наклонил шлем, спрашивая, прогоняли ли уже его. Что ж, Дарклайт не так яро возражала против его компании, как клик назад, но он должен знать лучше, чем предполагать, что нечестная игра сделала их приятелями, чтобы долго терпеть его посягающее на сохранность в секрете мыслей присутствие. Энергию на милое, приемлемое в обществе поведение не расходовало взаимодействие лишь с двумя ботами, и Саундвейв и Лазербик не были ими.       — Ах да, примешь ли мои извинения, Лазербик, ты наименее раздражающий из воришек записей? — вспомнив о присутствии минибота, она приложила усилия загладить вину. Кого волновало, что минимум? Или что по-настоящему не сожалея?       Дарклайт развернулась и ушла до того, как кассетник успел принять или отвергнуть извинения. Сзади отдалялся тяжелый шаг. Оказавшись совсем одной, она провентилировала от тяжести своего положения. Сколько всего предстояло решить, но, прежде всего, приступить к поручению лидера, его опасно сейчас гневить.       Дарклайт развернулась и крикнула в противоположный конец коридора, попытав удачу, что Саундвейв недостаточно далеко ушел, чтобы не услышать ее:       — Где искать Шоквейва?       Далекий темный силуэт перестал уменьшаться в размерах и изменил форму, когда гладиатор тоже обернулся.       [Присланы координаты]       Не задавая вопросов о точности, с какой известно местоположение ученого, Дарклайт прокричала благодарность — вдалеке мех показал большой палец вверх.