Мелодия сломанной души

      Больно, больно, больно, больно, больно, больно, больно, больно, больно, так больно.       Вэй Ин одновременно плачет и смеётся, опустошённый множеством потерь. Тьма и боль переполняют его, вина обжигает внутренности. Он так хотел, чтобы Вэнь, его драгоценная семья, были в безопасности. Он так старался, вложил все оставшиеся силы. Вэй Ин надеялся, что Цзян Яньли и Цзян Чэн, его старшая сестра и младший брат помогут ему. Но его сестра ушла, чтобы стать женой Цзинь Цзысюаня и счастливой матерью А-Лина, а потом она умерла, чтобы защитить его жизнь.       Эта рана всё ещё свежа — его шицзе мертва из-за него. Осознание этого выбивает почву из-под ног, его разум трескается и наполняется тьмой. Дядя Цзян и Мадам Юй погибли, он не смог защитить своих брата и сестру — имеет ли он право так их называть? — Цин-Цзе и А-Нин ушли, а теперь все остальные Вэни тоже умирают один за другим.       Слава Небожителям, Вэй Ин успел спрятать А-Юаня.       Пожалуйста, пожалуйста, пусть хотя бы А-Юань переживёт осаду. Пусть его не найдут, пусть не поймут, что он Вэнь, пожалуйста.       Всё, что осталось Вэй Ину — умолять, чтобы его драгоценный ребёнок, малыш А-Юань выжил. Может, его найдёт кто-то и спасёт. Может, Не Хуайсан придёт сюда, чтобы всё проверить и заберёт мальчика. Может, Лань Чжань вспомнит о малыше, который цеплялся за его ноги, и позаботится о нём. Пусть он и ненавидит Вэй Ина, Лань Чжань — хороший человек, он не оставит ребёнка.       Может, Цзян Чэн…       Саньду безжалостно рубит мертвецов и живых. Вэй Ин был готов проглотить любую колкость от своего младшего брата, любое наказание, его ненависть, зависть и обвинения. Вэй Ин пожертвовал всем ради него, а в ответ…       Саньду пронзил Бабулю. Бабуля Вэнь, добрая, но строгая женщина, которая относилась к нему, как к родному внуку — утешала и обнимала, разговаривала с ним и наставляла, гладила по голове, как неразумное дитя, прогоняла отдыхать, когда Вэй Ин забывал о сне и еде. Его Бабуля — самый добрый, нежный человек. Это самый старый человек, которого он когда-либо встречал в своей жизни. Пусть она и была бойкой женщиной, всё в ней говорило о почтенной старости. Вэй Ин надеялся, что заклинатели — эти праведные, лицемерные ублюдки, пощадят их, увидев стариков.       Но вот Бабуля падает, убитая его братом.       Бабуля, тётушка, четвёртый дядюшка. Все до единого.       Они пощадят А-Юаня? Как я мог быть таким наивным? Конечно же, нет. Они убьют даже ребёнка. Мой малыш А-Юань…       Следующим Саньду пронзает Вэй Ина — грудь болит, кровь пропитывает грязную одежду, тьма в его теле бушует, пытаясь не дать ему умереть. Цзян Чэн… Нет, отныне Цзян Ваньинь, дико рычит, смотрит с яркой, всепоглощающей ненавистью, готовый следующим ударом отнять его жизнь.       И Вэй Ин принимает решение.       С него хватит.       Он не смог никого защитить. Но он всё ещё может спасти А-Юаня. Никто не причинит вреда его сыну. Цена не важна.       Из его рукавов выскальзывают две половины Печати. Тёмная энергия немедленно взвыла в его сознании, яростная и жестокая. Отвечая на отчаянный, жестокий приказ своего владельца, Тигриная Печать наделяет мертвецов крайней степенью ярости. Никто, никто из этих ублюдков не доберётся до его сына. Взбешённые мертвецы взревели, атакуя яростно и беспощадно, разрывая заклинателей на части. Цзян Ваньинь был оттеснён дальше от него и, кажется, серьёзно ранен.       Плевать. Плевать, плевать, плевать, плевать! Этот чёртов ублюдок пошёл осадой на него, зная, что здесь лишь слабые, больные и голодающие старики и ребёнок. Он убил Бабулю Вэнь. Он убьёт Вэй Ина и А-Юаня. Не поможет, не пощадит никого. После всего, чем Вэй Ин пожертвовал ради него.       Не прощу. Не прощу, никогда не прощу!       Две половины Печати соединяются. Тёмная энергия вихрится, ревёт. Могильные Курганы призывают всё новые и новые трупы, бесчисленная армия мертвецов восстаёт против армии заклинателей. Вэй Ин кричит, поглощённый ненавистью, тьмой и горем. Тигриная Печать мигает алым, его глаза, скорее всего, тоже.       — Разорвите всех на части… — сипло шепчет Вэй Ин Печати, и этого тихого приказа достаточно.       Со всех сторон слышны крики, звон мечей, Могильные Курганы поют, приветствуя новые души, навеки запертые в них. Вэй Ин, оглушённый песнью Курганов, криками умирающих и голосами духов, падает и бьётся в припадке.       Больно, больно, больно, больно, больно, больно, больно, больно, больно, больно, больно, больно, больно, больно, больно, больно, больно, больно, больно, больно, больно, больно, больно, больно, больно, больно, больно, больно, так больно, пожалуйста, хватит!       Его голова раскалывается на части, в груди горячо и больно из-за сквозной раны, а горе заставляет впадать в неистовую ярость.       «Ненавижу! Всей душой ненавижу! Посмотри вокруг, какую беду ты навлек на нас!»       «Послушай меня внимательно! Защищай Цзян Чэна, умри, но защити его, ты меня понял?»       «А-Ин, А-Чэн… позаботься о нём.»       «Почему ты спас Лань Ванцзи?! Почему тебе приспичило заговорить?! Сколько еще нужно повторять, чтобы ты не вляпывался в неприятности! Не нагнетал! Тебе правда так сильно хочется поиграть в героя?! А ты хоть видел, что происходит, когда ты корчишь из себя спасителя? А?! Счастлив теперь?!»       «Старейшина Илин? Когда-то он был прославленным заклинателем, но теперь превратился в демона! Его следует уничтожить, пока он не решил воцариться над миром!»       Они всегда его ненавидели.       Мадам Юй была бы только счастлива, если бы он умер. Она всегда желала забить его до смерти, как скотину. Не более, чем жалкий раб в их семье.       А дядя? Всегда говорил, что любит его, но никогда не вмешивался, когда его жена избивала Вэй Ина до полусмерти. Он использовал его, как громоотвод, чтобы ярость Юй Цзыюань не задевала его детей так сильно.       А что насчёт драгоценной Цзян Яньли? Он думал, что она единственный человек, который безоговорочно его любит. Но разве это так? Она могла утешить его после избиений от своей матери, но никогда не защищала от этого. Она говорила ему улыбаться, как прежде, и не обращать внимания. Уверяла, что Юй Цзыюань, несмотря на свою жестокость, тоже привязана к нему. Давила на его чувство долга.       Но какое чувство долга может быть у ребёнка, взятого на попечение? Разве это было не решением взрослых?       Почему Вэй Ина так долго искали? Он никогда не покидал Илин, Цзян Фэнмянь знал, что это последнее место, где его семья была.       Почему, почему, почему… Почему он так долго искал? Почему не забрал раньше? Он действительно не знал о маленьком сироте, выживающем на улицах Илина? Подойти к любому человеку, и каждый укажет на нужного попрошайку.       А его дорогой младший брат? Он только злился и завидовал, потому что никогда не мог превзойти его, сына слуги. Даже подавляя свои способности, свой безграничный ум, Вэй Усянь возвышался над ним. Над всеми. Цзян Ваньинь будет только рад, когда самое большое его препятствие исчезнет.       Был ли он когда-нибудь его братом? Он никогда не позволял ему проявить себя, всегда вынуждал сдерживаться. Завидовал, завидовал, завидовал. Он закрывал глаза на его боль, утопая в своём собственном болоте. А Вэй Ин всем пожертвовал для него. Его золотое ядро. Его будущее. Как бы высоко он вознёсся, если бы не поклялся быть рядом с этим истеричным ребёнком? Ему суждено было стать великим человеком, но он всегда, всегда выбирал оставаться в тени этой семьи.       И сейчас он умирает, презираемый всеми. Цзян Ваньинь привёл в его дом армию. Убил его семью. Его сына. Не пощадил ни одного человека. Все эти праведные заклинатели такие. Справедливость? Честь? Эти лицемерные ублюдки. Только посмотри на них. Убивают больных, голодающих стариков, называя их его ужасающей армией для захвата власти.       Они все просто выращивали овощи. Занимались фермерством. Они не сделали ничего плохого.       Все эти люди…       Не прощу. Не прощу, не прощу, не прощу, не прощу, не прощу, не прощу, никогда их не прощу.       Как они посмели заявиться сюда? Как посмели убить ни в чём не повинных людей? Бабуля, тётушка, четвёртый дядя, седьмой дядя, Цин-цзе, А-Нин. А-Юань. Они ничего не сделали. Ни в чём не виноваты. За что? За что, за что, за что, за что? Если праведные заклинатели такие, то они не заслуживают жизни.       Атакованный со всех сторон — армия заклинателей, тьма, голоса духов, заглушающие его собственные мысли, — Вэй Ин задыхается. Он больше не видит и не слышит ничего — только тьма и её голоса, давящие на его болевые точки.       Вэй Ин кричит, срывая голос, и теряет контроль. Песнь Могильных Курганов превращается в яростный рёв, и мертвецы впадают в неистовство. Армия заклинателей едва может давать отпор, погибшие становятся их врагами — друг против друга, брат против брата, родители против своих детей. Заклинатели никак не ожидали, что многочисленная армия так стремительно проиграет.       — Вэни уничтожены, отступаем! — крикнул кто-то, а потом захрипел, когда ближайший мертвец вцепился ему в глотку.       Ещё живые попытались убежать. Но Вэй Ин, уже не осознавая себя от боли и горя, велел Могильным Курганам запереть их всех. Территория, признавшая его своим хозяином, отзывается. Могильным курганам плевать, осознаёт он происходящее или нет, поддался он тьме или нет. Они просто убивают всех этих людей, одного за другим, разрывают на части, жрут.       Вэй Ин больше не может кричать — горло дерёт, рана в груди адски болит, его разум, кажется, идёт трещинами. Шицзе, Цин-цзе, А-Нин, Бабушка, все остальные. А-Юань. Ушли. Он никого не смог защитить. Не успел. Был недостаточно сильным.       Слишком доверчивый. Вэй Усянь думал, что его драгоценная шицзе действительно любит его, но она никогда не защищала его. Он думал, что Чэн-Чэн будет на его стороне, как Вэй Ин всегда был рядом с ним, но он оказался его врагом.       Глупый, глупый, глупый.       Нужно просто убить их всех.       Задыхаясь и безудержно плача, Вэй Ин из последних сил тянется к Тигриной Печати в надежде уничтожить. Он просто хочет всё это закончить. Он устал, так сильно устал. Больше ничто не имеет значения. Он всё равно не выживет — рана слишком серьёзная и крови потеряно очень много, Цзян Ваньинь бил наверняка. Но Печать уничтожить нужно. Заклинатели снова вернутся сюда, мечтая отомстить ему, и обязательно найдут эту вещь. Нельзя, чтобы она попала кому-нибудь в руки. Что тогда случится с миром? Вэй Ин — единственный, кто пользовался ею, и он погубил тысячи людей только что. Если Печать пойдёт по рукам лицемерных заклинателей, преследующих власть, сколько людей погибнет? Этого нельзя допустить.       Как Вэй Усянь и ожидал, прогремел взрыв. Достаточно мощный, чтобы оторвать ему руку — боли почти не чувствуется, возможно, из-за шока. Дыхание смерти холодом касается шеи. Вэй Ин пытается раскрыть глаза, увидеть хоть что-нибудь, но кровь стекает по лицу, мешая. Оставшейся рукой он проводит по лицу, чтобы последний раз взглянуть на небо. Лёжа в луже крови — своей и чужой, Вэй Ин хрипит и задыхается. Кажется, у него повреждены лёгкие. Или ещё что-то внутри. Потому что он выплёвывает полный рот крови, но её слишком много, она стекает по подбородку нескончаемым потоком. Он буквально захлёбывается ею.       Небо над Могильными Курганами всегда тёмное, солнце здесь никогда не светит. Даже будучи покорёнными, Могильные Курганы всё ещё остаются самым опасным местом в Поднебесной с самой сильной концентрацией тёмной энергии. Вэй Ин действительно безумен. Он покорил это место, возвысился над ним, подчинил своей воле. Люди, которых он привёл, смогли вырастить что-то на этой мёртвой земле, где в каждой капле воды содержится ужасный яд.       Вэй Ин оставил в этом месте осколок своей души, и Могильные Курганы встали на пустующее место, став с ним чем-то неразделимым. Вэй Ин не остался человеком после тех адских трёх месяцев выживания, но и демоном не стал. Но вполне может стать им сейчас, когда его сердце перестанет биться. Его израненная душа наполнена тьмой, так просто на перерождение она уйти не сможет. Особенно, учитывая то, какую сильную боль и ненависть он испытывает сейчас.       Хриплый, булькающий смех возносится к небу. Шок проходит. Тьма пытается поддерживать его тело, как может, но она не способна отрастить ему новую руку взамен потерянной. С раной от меча ещё можно что-то сделать, немного подлатать, как его раздробленные кости, но прожить так долго всё равно не выйдет. Будь здесь его Цин-Цзе, она бы смогла зашить рану. А-Цзе может даже вытащить его с того света. Она даже почти решила проблему с его костями. Учитывая условия в этом месте — нет привычного кабинета, инструментов и лекарств, Вэнь Цин действительно гений медицины. Ещё немного и Вэй Ин мог бы продолжать жить без ужасной боли, поселившейся в его теле.       А сейчас он медленно умирает, страдая от боли — его тело ранено, его душа потрескалась и вот-вот рассеется, его разум тонет во тьме. Он остался один. Все умерли, и Вэй Ин скоро тоже умрёт. Может быть, ещё пару минут помучается, а потом потеря крови сделает своё дело.       Вэй Ин сжимает в ладони оставшуюся целой вторую половину Печати. Пусть так. Она повреждена достаточно, чтобы её не смогли восстановить — потрескалась так сильно, что вот-вот рассыпется. — Разорвите меня. Мертвецы, как послушные марионетки, шатаясь, направляются к нему. Вэй Ин умиротворённо улыбается и прикрывает глаза. Чужие руки хватают его, рвут конечности, вгрызаются в плоть и откусывают куски, ломают и обгладывают кости. Вэй Ин не может больше кричать, хотя боль расцветает в его теле. В каждой клеточке его тела будто происходит маленький взрыв. Так больно, но Вэй Ин знает, что ещё немного и всё закончится. Фраза, которую он говорил себе каждый раз, чтобы не уйти из жизни раньше, больше не действует.       Чужие руки повсюду на его теле. Причиняют невыносимую боль. Скорее, пожалуйста, пусть это закончится скорее. Вэй Ин просто хочет отдохнуть. Хотя бы минутку без боли. Или страха. Отчаяния.       Пожалуйста.       Вэй Ин мысленно умоляет. Кого угодно. Без разницы. Боги или демоны, пожалуйста, кто угодно.       Пожалуйста, хватит.       Может, его душа сможет вырваться и успокоиться. Уйти на перерождение. Или хотя бы развеяться в ничто. Пожалуйста, прекратите. Не трогайте меня. Не трогайте, не трогайте, не трогайте, не трогайте, не трогайте! Больно, больно, больно, больно, больно, больно, больно, больно, больно, больно, больно, больно, больно, больно!       — Держите его крепче! Он сейчас себя покалечит!       Вэй Ин так шокирован громким голосом над ухом, что едва не теряет сознание от ужаса. Кто-то выжил, сейчас его добьют, его изобретения — даже самые ужасные, которые никогда не должны попасть в руки других людей, будут использованы. И самое ужасное — спрятанного А-Юаня найдут и убьют. Это вызывает в нём такой всепоглощающий страх, что Вэй Ин игнорирует боль и слабость. Он вырывается из чужой хватки, рычит, как дикий зверь, и нападает, ничего не видя перед собой.       Он бьёт, инстинктивно уворачивается, наученный горьким опытом — просто чувствует энергию чужого тела. Бьёт, снова и снова, но вокруг слишком много людей, его хватают — до боли и синяков, пытаются подавить. Но Вэй Ин привык к боли, она для него почти родная, сопровождает его в каждом мгновении жизни. Он выворачивается, ломая захваченное запястье, и бьёт, бьёт, бьёт, снова и снова.       Вэй Ин обязан защитить хотя бы А-Юаня. Хотя бы своего маленького ребёнка, его редисочку.       Чёртовы ублюдки, вы не доберётесь до него!       А-Юаню всего четыре года. Они отпраздновали его день рождения скромно, но весело. Они даже смогли наскрести денег на небольшой подарок — бабочка, которую он с мальчиком самостоятельно разукрасили. Всего четыре года. Ребёнок. Вэй Ин умрёт, но даст А-Юаню шанс на выживание. Даже если это будет совсем небольшой шанс, Вэй Ин сделает всё, что в его силах.       Боль ослепляет, крики вокруг оглушают. Не разбирая ничего перед собой, Вэй Ин сражается яростно, рычит и скалится. В ход идёт всё, что он может использовать — камни и палки, собственные руки и даже зубы. Пытаясь нащупать Чэньцин на поясе или оставшуюся половину Печати — в ней всё ещё хранится колоссальное количество тёмной энергии, Вэй Ин натыкается на…       Ножны?       Расфокусированный взгляд на мгновение падает на предмет, зажатый в ладони. Поняв, что он держит, Вэй Ин едва не теряет сознание от ужаса.       В его руках Суйбянь.       Меч мелко дрожит, готовый выскользнуть из ножен, но так не должно быть. Суйбянь валялся где-то в пещере Фумо, пыльный и слишком тяжёлый для него. Вэй Ин не мог им пользоваться с тех пор, как лишился своего золотого ядра. Бесполезный груз, который лишь бредил старые раны. Но прямо сейчас Суйбянь легко скользнул в его руку, искрит от духовной энергии, поступающей в него.       Это невозможно. Не может быть.       Подняв ошеломлённый взгляд на небо, Вэй Ин вовсе теряет дар речи.       Небо ясное и голубое. Нет тёмной энергии, отравляющей воздух, возвышающейся настолько, что она заслонила собой небо. Светит солнце. Вэй Ин не был ослеплён яростью или болью, или кровью, стекающей по лицу. Его слепило яркое, полуденное солнце.       Больно ему было не от того, что его рвали на куски. Его конечности вообще все целы — рука не оторвана взрывом, плоть не съедена. Будь он в том состоянии, в котором был пару минут назад, он не смог бы даже встать, о сражении и речи не идёт.       Больно ему от того, что привыкнув пользоваться тёмной энергией, пропитывающей каждую клеточку его тела, циркулирующей в кровотоке, соединяющей его сломанные кости во что-то более-менее целое, Вэй Ин подсознательно отвергал духовную энергию. Духовная энергия могла изгнать из его тела тёмную энергию, тогда его кости снова бы разбились на мелкие осколки. Это было бы верной смертью.       Прямо сейчас в его теле горит золотое ядро. По его меридианам циркулирует светлая энергия, которую он пытался подавить, чтобы не упасть сломанной куклой. Но его кости не сломаны. Он стоит уверенно на своих двоих, не чувствуя боли каждую секунду своей жизни. Больно только в груди, где пульсирует отвергаемое им золотое ядро.       Его золотое ядро.       О Небожители. Пожалуйста, нет. Это не могло быть просто сном. Все эти смерти… Пристань Лотоса, Аннигиляция Солнца, его шицзе, Цин-Цзе и А-Нин, остальные Вэни, А-Юань. Это просто не может быть сном.       Пожалуйста, нет.       Отчаянно дрожа, Вэй Ин больше не может сдержать слёзы. Он падает на колени, задыхаясь, Суйбянь падает рядом. По нему всё ещё бегают красные искры духовной энергии, служа неопровержимым доказательством того, что всё реально. Вэй Ин бессознательно дёргает все нити, энергетически и духовно связанные с ним — и Суйбянь послушно выскальзывает из ножен, готовый к использованию.       Вэй Ин готов молиться.       Пожалуйста, пусть это будет не прошлое. Пусть это будет галлюцинация его умирающего мозга. Пожалуйста, если это прошлое, он не выдержит. Снова увидеть всех людей из прошлого. Дядя Цзян и Мадам Юй, его шицзе. Пусть они и не любят его, но увидеть их снова живыми будет невыносимо. Цин-Цзе и А-Нин…       «Прости. И ещё, спасибо.»       Этих двоих увидеть будет особенно больно. Его А-Цзе и А-Нин ушли. И остальные Вэни тоже. Пожертвовали собой. Ради него. Как он сможет снова посмотреть на них? Он не смог их защитить. Никого из них. Только малыш А-Юань, его маленькая редисочка остался спрятан. Выжил ли он?       Нет, нет, нет, нет, пожалуйста, нет, только не снова.       Обессиленный Вэй Ин безудержно плачет, разрываясь на части. Его ядро болезненно пульсирует в груди, оно на грани уничтожения. Меридианы горят огнём, заставляя боль медленно растекаться по всему телу. Каждая клеточка тела мучительно горит, будто в огне. Так ощущается искажение ци?       Плевать, пожалуйста, пусть это всё закончится.       Словно услышав его тихую, бессильную мольбу раздаются звуки гуциня и флейты. Медленно, нехотя — Вэй Ин старательно сопротивляется, усугубляя своё состояние, — чужая духовная энергия проникает в его напряжённое, горящее от боли тело. Мелодия заставляет его золотое ядро затихнуть и успокоиться. Духовная энергия больше не направлена на уничтожение своего владельца, но Вэй Ин всё ещё может пользоваться ею. Это тяжело, больно, но возможно.       А потом мелодия меняется. Неестественное спокойствие заставляет дрожь в теле утихнуть. Разум перестаёт метаться в агонии, но это не особо помогает. Вэй Ин на грани, никакие мелодии Гусу Лань не способны изменить это.       Его окружают люди, они шумят, что-то кричат, яркий солнечный свет всё ещё неприятно жжёт глаза, его трогают чужие руки — хватают, рвут, рвут, рвут на части, ломают кости, отрывают, больно, больно, больно, больно, больно, больно, больно, больно, больно, больно. Всего этого слишком много, Вэй Ин просто хочет, чтобы его оставили в покое, никогда больше не разговаривали с ним и не трогали его. Разве он много просит? Вэй Ин устал, так сильно устал, он больше никогда не хочет видеть этих людей. Может, только его Цин-Цзе, А-Нин и А-Юань, и другие Вэни, ставшие его семьёй. Но нет, Вэй Ин не заслуживает снова увидеть их, он не смог защитить их, никого из них, они все умерли по его вине.       Поглощённый отчаянием и горем, Вэй Ин не замечает, как кто-то приближается к нему опасно близко, протягивает руку, касается. Прикосновение само по себе безобидное, его просто придержали за плечи, но воспоминания о мертвецах, разрывающих его на куски, затмевают голос разума. Вэй Ин кричит, раздирая больное горло ещё больше, вырывается и плачет, но сил совсем не осталось. Незнакомец — взгляд никак не сфокусируется на фигуре, перед глазами только большое белое пятно, легко удерживает обессиленного мальчика.       — Сичэнь, Ванцзи, продолжайте играть! — воскликнул человек над ним, продолжая крепко держать.       — У него искажение ци!       — Какой ужас!       — Уйдите! Прочь! Прочь! Не трогай меня! Прочь!       — Не мешайте лекарям! Отойдите!       Многочисленные голоса сливаются в один, больно бьющий по ушам. Не способный сопротивляться, Вэй Ин даже не может отвернуться, когда ему под нос суют какие-то травы. Вэй Ин никогда не интересовался медициной, но он больше года прожил с целителями, кое-чему научился. Эти травы — успокоительное со снотворным эффектом, довольно сильное. Цин-Цзе старательно выращивала их и некоторые другие лекарственные травы на мёртвой земле Могильных Курганов. С трудом, но у них получилось. Большая часть этих трав использовалась для Вэй Ина — ему требовались обезболивающие, чтобы хоть немного отдохнуть.       Вэй Ин знает, что не сможет противостоять эффекту этих трав. Его отчаянный, покрытый трещинами разум пытается, но сил совсем нет. Тьма медленно поглощает его, зрение туманится и расплывается, голоса затихают. Его тошнит, ему больно, он всё ещё шокирован произошедшим с ним буквально за последний час.       Вэй Ин не выдерживает и теряет сознание.