Мелодия сломанной души

      Для Лань Ванцзи этот день начался самым обычным образом.       Единственное, что отличалось от его привычного уклада жизни — ужасные сны, но и это за последние месяцы стало привычным. В этих ужасных, совершенно ужасных снах Вэй Ин — раскрасневшийся, растрёпанный, совершенно прекрасный, творил с Лань Ванцзи что-то непотребное. Вэй Ин много целовал его — даже его, о Небожители, янский корень, развратно стонал, насадившись на него, очаровательно выгибался и звал его хриплым от удовольствия голосом. В этой ужасной ситуации виноват Вэй Ин — одного взгляда на подброшенный эротический сборник хватило, что все мысли Ванцзи заполнились… подобными вещами.       Ужасные, бесстыдные сны, за которые Лань Ванцзи не переставал корить себя. Нельзя быть таким развратным. Он должен сохранять трезвость ума, быть праведным и беспристрастным, не поддаваться порокам. Но Вэй Ин — этот потрясающий мальчик, красивый, талантливый, такой живой и открытый, был воплощением всевозможных пороков. Вэй Ин веселился и громко смеялся, нарушая покой всех Облачных Глубин и особенно покой Лань Ванцзи, ярко улыбался, подобно солнцу, бегал, прыгал, как неугомонный. Он очаровывал и влюблял в себя так легко, словно это ничего не стоило для него. Общительный, легко находящий общий язык с другими.       Краем уха Лань Ванцзи услышал, что Вэй Ин занимает первое место среди тех, с кем ученики хотят начать общение. Возможно, они имели в виду даже более близкое общение, чем он подумал.       Потому что Лань Ванцзи тоже был бы не против поближе познакомиться с Вэй Ином.       Но нет, конечно же, нет. Это невозможно. Лань Ванцзи — Второй Нефрит Гусу Лань, ему не следует даже приближаться к такому порочному человеку, как Вэй Ин.       Вэй Ин.       Все мысли Лань Ванцзи в последние месяцы возвращаются к этому невозможному человеку. С самой первой встречи, поразившей его в самое сердце.       Дядя говорил, что Вэй Ин такой же, как его мать. Если это так, то мама Лань Ванцзи, наверное, подружилась бы с мамой Вэй Ина. Потому что Вэй Ин радуется и улыбается каждому новому дню, никогда не унывает, видит в людях лучшее, никогда не поддаётся грусти или злости. Потрясающий. Похожий на солнце.       Как такой человек может быть плохим?       Лань Ванцзи бережно хранил каждое воспоминание, каждый предмет — глупые записки, красивый рисунок, даже каракули, которые мальчик оставлял на листах, когда ему становилось слишком скучно переписывать правила. И кролики — очаровательные пушистые комочки, которые сразу полюбились Ванцзи. Конечно, он был влюблён в этого яркого мальчика. Настолько, что не мог сдерживать себя. Эмоции лились через край, он всегда искал встречи с Вэй Ином, чтобы хотя бы увидеть его улыбающееся лицо или услышать громкий смех. Даже эти ужасные сны… Лань Ванцзи каждую ночь с нетерпением ложился спать, мечтая увидеть полуголого, развратного Вэй Ина, дарящего свои взгляды ему одному. На утро всегда становилось невыносимо стыдно, но янский корень стоял крепко и требовал внимания, а медитации и холодный источник не всегда помогали.       Он не должен был поддаваться такому пороку, но снова и снова проигрывал. Может, дядя и был прав, когда говорил, что ему следует держаться подальше от мальчика. Иначе Ванцзи запятнает его, этого талантливого и потрясающего человека. Что, если он не сдержится, и обидит Вэй Ина? Вэй Ин, кажется, относится к нему с пониманием, не обижается на грубости и вечные наказания, продолжает приходить к нему и разговаривать. Продолжает осыпать своим вниманием, заставляя сердце Ванцзи биться так громко, что оно заглушает голос разума и вбитые в него с детства правила.       Лань Ванцзи любит Вэй Ина. Может, он сможет заглушить эти чувства со временем. Но он знает, что Лани любят раз и навсегда.       Для него всё решено, но у Вэй Ина есть выбор.       Вэй Ин заслуживает самого лучшего, а Ванцзи не уверен, что сможет сделать мальчика счастливым.       Пытаясь утешить своё влюблённое сердце, Лань Ванцзи проводил свои дни в медитации. Вечерами он не мог сдержаться и изливал свои чувства гуциню, и все его мысли занимал Вэй Ин. Даже днём он урывал несколько моментов, чтобы полюбоваться мальчиком издалека, но приблизиться боялся. Ванцзи не очень хорошо говорит, и попросту страшно сказать что-то не то, что заставит Вэй Ина расстроиться и отдалит их ещё больше. Лучше наслаждаться тем, что у них есть сейчас.       В общем, его дни были довольно однообразными, поскольку он больше не мог посещать уроки вместе с остальными по просьбе дяди, пытающегося оградить своего племянника от влияния своего худшего ученика.       Лань Ванцзи хотел сказать, что дядя не объективен, слишком резко реагирует и банально оскорбляет мальчика. Лань Ванцзи хотел сказать, что желает и дальше посещать занятия с остальными ребятами.       Он так и не решился.       Как трус вроде него может быть с Вэй Ином? Вэй Ин смелый и решительный, не боится высказывать своё мнение, даже если оно отличается от общепринятого, и действует, как считает правильным. Лань Ванцзи так не может. Он должен неизменно уважать старших и слушаться их, не смея поставить под сомнение их мудрость.       Правила его ордена совсем не подходят Вэй Ину. Вэй Ин, следующий трём тысячам правилам, уже не будет собой. Лань Ванцзи совсем не хочет этого.       После обеда со своим старшим братом, Лань Ванцзи согласился на прогулку с ним. Лань Сичэнь, похоже, очень обеспокоен.       — Ванцзи, в последнее время ты выглядишь очень грустным. — его брат смотрит нежно и обеспокоенно, но не давит. — Это из-за того, что дядя запретил тебе посещать занятия с остальными юношами? Ты и Вэй-гунцзы… Мне показалось, что вы подружились.       Ванцзи совсем не хотел отвечать. Если он согласится, то соврёт. В конце концов, с Вэй Ином он хочет вовсе не дружбы. Он хочет бесконечно целовать его губы, обнимать, прижимая к себе, ходить с ним вместе, так близко, чтобы их плечи соприкасались, может, даже держась за руки. Лань Ванцзи хочет смотреть только на Вэй Ина, слушать только его, ходить с ним на ночные охоты и занятия, медитировать вместе. Каждый день своей жизни. Но как всё это выразить словами и не задохнуться? Ванцзи одновременно стыдно за свои эгоистичные желания — он должен думать об ордене, а не о побеге со своим возлюбленным, который даже не знает о его чувствах, — и хочется бросить всё, схватить мальчика и перемахнуть через стену ночью, чтобы уйти вместе с ним.       Мальчик только тяжело вздыхает, слишком устав от вечного противостояния внутри себя. Будет ли ему лучше, когда Вэй Ин закончит обучение и вернётся в Юньмэн? Может, когда объект его любви не будет каждый день тревожить его сердце, его чувства утихнут? Он сможет смириться и больше не будет каждую минуту своей жизни возвращаться мыслями к Вэй Ину.       Или всё станет ещё хуже.       Лань Ванцзи, правда, не знает что ему делать с этими чувствами.       — Ох, Ванцзи… — его сюнчжан потрясённо смотрит на него, конечного же, легко прочитав все мысли по его лицу. Он никогда не мог обмануть своего старшего брата. — Ты действительно любишь его?       О Небожители, конечно, Лань Ванцзи так сильно полюбил этого мальчика, что ему почти больно. И очень страшно. Дядя не одобрит. Дядя ненавидит Вэй Ина. Вэй Ин ненавидит правила. Как ему быть с этим всем? И самое главное, Вэй Ин даже не любит Лань Ванцзи в ответ. Этот мальчик всегда улыбается ему, подходит и называет своим другом. Всего лишь другом.       Может быть, его сюнчжан подскажет, что делать?       — Сюнчжан. — голос хриплый и неуверенный, но Ванцзи заставляет себя говорить, даже если это неловко. — Вэй Ин.       И без того сложный разговор прерывают крики. Сюнчжан сразу же бросается в ту сторону, Ванцзи, опешив, задержался на секунду. Они бегут, спешат, как могут, потому что крики становятся громче, наполненные страхом и паникой. Что могло напугать учеников в Облачных Глубинах? Тут всегда было безопасно, старшие адепты и патрульные не позволили бы опасности пробраться внутрь стен.       — Вэй Усянь! Очнись! Блять!       Услышав имя своего возлюбленного, Лань Ванцзи обогнал брата.       Вэй Ин, Вэй Ин, Вэй Ин. В опасности. Он в опасности.       Что могло произойти? Что случилось? Лань Ванцзи в тихой панике сжимает ножны Бичэня, не в силах успокоить взбесившееся от страха сердце. Вэй Ин ранен? Кто мог это сделать? Мысли бегают в его голове, зацепиться хоть за одну получается с трудом.       Вэй Ин, Вэй Ин, Вэй Ин, Вэй Ин. Пожалуйста, будь в порядке.       Но на поляне нет никого постороннего. Только ученики, у которых недавно закончился урок у дяди. Цзян Ваньинь пытается удержать своего шисюна, Цзинь Цзысюань и несколько других учеников покрыты синяками. На самого Вэй Ина смотреть больно — глаза дикие, покрасневшие, рычит, вырывается. Мальчик, кажется, не в себе. Разозлился на что-то? Вэй Ин, который никогда не злился и был готов простить любую вещь? Это кажется чем-то невозможным.       — Вэй-гунцзы? Пожалуйста, успокойтесь! — говорит Лань Сичэнь, пытаясь взять ситуацию под контроль.       Вэй Ин, наоборот, становится ещё яростнее. Он кричит, вырывается, как безумный, вены вздуваются. Вэй Ин ломает своё запястье — этот отвратительный хруст будет преследовать Ванцзи в кошмарах, — чтобы выбраться из хватки своего шиди, а потом нападает. Ученики кричат, пытаются отбиваться, но Вэй Ин поглощён какой-то нечеловеческой яростью. Он словно ничего не видит перед собой.       Ванцзи растерянно смотрит на мальчика, которому отдал своё сердце. Вэй Ин будто даже не замечает боли. Дикий зверь.       — Вэй-сюн! — Не Хуайсан вдалеке испуганно закричал. У юноши тоже был синяк на лице, а в волосах застряли ветки и листья. — Сичэнь-гэ, это искажение ци!       Лань Сичэнь поражённо ахнул и бросил взгляд на взбешённого мальчика. Ванцзи тоже посмотрел и тут же всё понял. Обезумевший, Вэй Ин никого даже не узнавал и не слышал, а его духовная энергия вышла из-под контроля. Бросаясь на всех, как дикое животное, Вэй Ин использовал все возможные способы, даже использовал сломанную руку, что ещё больше усугубляет рану. И другие ученики тоже получили травмы, пусть и не такие серьёзные.       Нужно сыграть мелодию для стабилизации ци. Лань Ванцзи достаёт гуцинь, Лань Сичэнь тоже достаёт свою флейту. Они играют, но поначалу это мало помогает — мальчик прикрывает уши, дёргает себя за волосы. Он сопротивляется, понимает Ванцзи. Но почему, почему это происходит? Мелодия должна действовать.       Вэй Ин горько плачет, разрывая сердце Ванцзи. А потом хватается за меч. Суйбянь искрит красной энергией, слишком дикой и яростной, будто вот-вот лезвие трещинами пойдёт от её избытка. Кажется, что-то шокирует или пугает мальчика, потому что он вдруг замирает, глядя на дрожащее лезвие, и падает. Ванцзи хочет в тот же миг рвануть к Вэй Ину, подхватить его, чтобы тот не поранился ещё сильнее, но необходимо продолжать играть.       — Сичэнь-гэ, Ванцзи-сюн, нужно что-то для спокойствия разума! — перепуганный, бледный Не Хуайсан подобрался к ним, дрожащими руками сжимая помятый веер. — Приступ искажения ци прекратился, но у него паническая атака! Цзян-сюн, твой колокольчик!       Ошеломлённый наследник Цзян, упавший после особо сильного пинка от взбешённого шисюна, потянулся к колокольчику ясности, а Ванцзи и его сюнчжан сменили мелодию. Ванцзи был удивлён поведением наследника Не — обычно тот держался в стороне и не проявлял особых знаний, а тут первым определил, что у его друга искажение ци, а потом начал раздавать команды, чтобы успокоить панику Вэй Ина. Но в этом, наверное, нет ничего удивительного, ведь адепты Цинхэ Не чаще всего подвержены искажению ци. За всю свою жизнь Не Хуайсан, похоже, видел множество таких случаев.       К этому моменту подоспел дядя, за которым побежали адепты Гусу.       Лань Цижэнь, услышав имя своего нелюбимого ученика, сначала разгневался. Он подумал, что мальчик учинил какую-нибудь безобразную шутку или даже драку, и уже даже не знал, что ему делать с этим юношей. Но потом прозвучали совершенно ужасные слова — искажение ци, нападение и травмы.       У Вэй Усяня — этого чрезвычайного весёлого, доброго и талантливого юноши, искажение ци. Вэй Усянь не нравится Цижэню, но этот ребёнок определённо не заслуживает такой участи. Ребёнок Цансэ…       Поэтому Лань Цижэнь бежал со всех ног, отправив одного из адептов к лекарям. Умудренный опытом, он быстро оценил ситуацию. Сичэнь и Ванцзи играли мелодию для спокойствия разума, Цзян Ваньинь звенел колокольчиком ясности, другие ученики были покалечены и держались на расстоянии. Цижэнь осторожно схватил мальчика за плечи, приподнял и облокотил на себя. Он коснулся запястья мальчика, прощупывая пульс. Чужое сердце колотится, как безумное, а ци крайне нестабильна.       — Сичэнь, Ванцзи, продолжайте играть!       Серые, воспалённые глаза мальчика невидяще уставились в небо и полны слёз, тело горит от температуры и серьёзных травм. Он выглядит таким хрупким и слабым прямо сейчас, что Цижэню почти страшно касаться его. Что случилось с этим мальчиком? Почему он так напуган? У него не было никаких признаков искажения ци до этого дня, так почему это произошло так внезапно?       Ладно, сейчас главное успокоить Вэй Усяня, а уже потом можно обсудить ситуацию.       Но стоило Лань Цижэню коснуться точки на шее, чтобы и там проверить потоки ци, как мальчик, тихо плачущий на его руках, закричал в страхе и забрыкался, словно обжёгся. Ошеломлённый Лань Цижэнь сжал руки мальчика, чтобы тот не навредил себе ещё больше, но это, кажется, заставило его впасть в ещё большую панику. Более того, одно запястье Вэй Усяня неприятно хрустнуло, оказавшись сломанным.       — Уйдите! Прочь! Прочь! Не трогай меня! Прочь!       Мальчик дико забрыкался, закричал, срывая голос. Но сопротивление было таким слабым, ясно стало, что сил у него совсем не осталось. К счастью, в этот момент прибежали целители с запыхавшимися адептами. Цижэнь не хочет этого признавать, но у него от сердца отлегло, когда целители смогли успокоить мальчика и погрузить его в сон.       Целители подхватили бессознательного мальчика и потащили в сторону палат. Цижэнь прикрыл глаза и позволил плечам облегчённо опуститься. Он посидел на земле несколько секунд — заминку заметили лишь его обеспокоенные племянники, а потом поднялся и отряхнулся. Сичэнь и Ванцзи поспешили к нему.              Бегло осмотрев мальчиков, Цижэнь немного расслабляется — его племянники немного напуганы, но целы. Особенно обеспокоенным выглядит Ванцзи, и Лань Цижэнь совершенно не хочет об этом думать.       Он отказывается принимать то, что Ванцзи влюблён в этого мальчика.       — Те, кто получил травмы, проследуйте к целителям. Родителям пострадавших будут направлены письма с объяснениями. Оставшиеся уроки на сегодня отменены. Идите и отдохните, чтобы ваш разум успокоился.       Ученики поклонились и начали нехотя разбредаться. Некоторые оглядывались, явно желая услышать больше подробностей о произошедшем, но противиться решению учителя не посмели. Только его племянники, Цзян Ваньинь и Не Хуайсан остались, и Цижэнь не стал их прогонять. Помощь его племянников может понадобиться при лечении, а Цзян Ваньинь и Не Хуайсан являются шиди и другом Вэй Усяня. Беспокоясь за своего друга, эти двое всё равно проберутся к Вэй Усяню, пусть уж лучше сразу направляются с ними.       — Объясните мне, что произошло.       Цзян Ваньинь и Не Хуайсан переглянулись. Наследник Не раскрыл веер, но тот оказался сломан, и лицо мальчика приобрело такое странное выражение, будто это стало последней каплей перед слезами. Только этого ему и не хватало.       — На уроке учитель Лань рассказывал нам об основателе Гусу Лань и его спутнице на тропе самосовершенствования, и после мы обсуждали то, каким мы хотим видеть своего спутника. Когда спросили у Цзинь Цзысюаня, он, эм… — юноша бросил неуверенный взгляд на бледного наследника Цзян. — Он оскорбил свою невесту, Цзян-гуньян, шицзе Вэй-сюна. Вэй-сюн разозлился и ударил Цзинь Цзысюаня, тот ударил в ответ. В этот момент у Вэй-сюна и начался приступ искажения ци.       — Всё ясно. Вы все молодцы.       Не Хуайсан первым понял, в чём дело, Сичэнь и Ванцзи подоспели вовремя и успешно подавили приступ, и Цзян Ваньинь использовал свой колокольчик ясности, чтобы успокоить мечущийся разум шисюна. Да, они все хорошо поработали.       — Я думаю, что помощь Ванцзи понадобится Вэй Усяню. Ты лучше всех владеешь музыкальными техниками, и имеешь больше свободного времени, чем Сичэнь. Ты согласен с этим?       — Да, дядя.       Ванцзи правильно кланяется, но Лань Цижэнь, пусть и хуже старшего племянника читает его, всё равно видит облегчение и радость в нём. Цижэню пришлось подавить тяжёлый вздох. Возможно, скоро ему придётся столкнуться с последствиями своего отрицания.       — Пойдёмте. Я думаю, вам всем интересно узнать о том, что думают целители о состоянии Вэй Усяня. Уж лучше со мной, чем вы проберётесь туда тайком ночью. — последнее мужчина говорит тихо, но, скорее всего, его услышали.       Юноши, очевидно, хотят бегом направиться к своему другу, но присутствие Цижэня заставляет их сдерживаться. И правильно, сегодняшний день и так прошёл в беготне и панике. Достаточно на сегодня.       По пути Цзян Ваньинь подбирает оставленный меч своего шисюна и нервно вертит в пальцах. Цижэнь хотел бы успокоить мальчика, но это вряд ли сработает сейчас. Наследник Цзян, наверняка, крайне шокирован произошедшим. У его шисюна неожиданно случился приступ искажения ци, хотя раньше подобного не случалось, любой на его месте потерял бы спокойствие.       — Ох, а ведь этот день начинался так хорошо.       Ворчание Цижэня продолжалось до палаты Вэй Усяня. В конце концов, у него теперь работы по горло — нужно написать письма родителям пострадавших, поговорить с семьёй Цзян о произошедшем искажении ци у их главного ученика, успокоить начавшийся беспорядок, вылечить Вэй Усяня. Лань Сичэнь прятал улыбку, но Цижэнь прекрасно знает, что его старший племянник тихонько смеётся над ворчанием своего дяди. К счастью, их тихую беседу никто больше не слышал.       В палатах было шумно, лекари бегали с различными травами и настойками, явно паникуя. Похоже, ситуация даже хуже, чем Лань Цижэнь думал. Их бегло, не желая тратить время, попросили подождать некоторое время.       Все изнывали от нетерпения и нервозности. Наследники Не и Цзян нервничали так сильно, что свободным лекарям после обработки их ран пришлось давать мальчикам успокоительное. Сичэнь переживал за мальчика тоже, но больнее всего смотреть было на Ванцзи.       Влюблённое сердце Ванцзи бешено колотится от страха. Перед его глазами всё ещё стоит обезумевший Вэй Ин, бледный, безудержно плачущий и совсем ничего не осознающий. Но увидеть этого жизнерадостного мальчика, падающего, как безвольная кукла, почти как труп, так страшно и больно. Искажение ци страшный диагноз, который преследует заклинателя всю его жизнь. Вэй Ин будет так страдать. Он по праву гордился своими талантами, сильным золотым ядром и живым умом. Отныне Вэй Ин каждый день своей жизни должен соблюдать осторожность, добавлять в чай успокаивающие травы и слушать мелодии для спокойствия разума.       Как человек, подобный вольной птице, справится с подобной необходимостью?       Лань Ванцзи не может не беспокоиться. На самом деле, он так напуган, что его руки сильно трясутся. Он пытается спрятать руки в рукавах, чтобы никто не заметил, но его старший брат, очевидно, всё понял. Был ли смысл прятать свои чувства от сюнчжана? Лань Сичэнь легко читал все его мысли по невыразительному лицу и золотым глазам. С самого детства его брат тот, кто помогал понять себя и правильно выразить свои чувства. Конечно же, его сюнчжан всё понял — и о глубокой, пугающей влюблённости в другого юношу, и об ужасе, который сковал тело Ванцзи из-за этих ужасных событий.       Похоже, сны Ванцзи после этого точно станут ужасными, полными крови кошмарами. В них вместо соблазнительного Вэй Ина, будет этот же мальчик на пике своего безумия, плачущий и раненый.       Может, ему стоит попросить успокаивающий чай.       Сюнчжан осторожно, незаметно для других сжимает его ладонь. Напряжение в теле Ванцзи понемногу рассеивается, когда его старший брат позволяет опереться на себя и спрятаться.       Его мысли беспорядочно бьются в голове, но паника утихает. Сосредоточиться на чём-то отвлечённом не получается, беседа, начатая братом, только больше тяготит, взволнованные взгляды дяди и шум, который нервничающие Цзян Ваньинь и Не Хуайсан производят, злит. Не Хуайсан доламывает свой веер. Его теперь точно не спасти. У наследника Не большой синяк на лице и спине, а в волосах всё ещё торчат листья и веточки — обезумевший Вэй Ин швырнул его в дерево. Цзян Ваньинь вертит в руках Суйбянь, подвеска на ножнах звенит. Ванцзи не может не вспомнить свой ужас, когда Вэй Ин схватился за свой меч. Наследник Цзян покалечен больше всех — он противостоял своему шисюну дольше остальных. Цзян Ваньинь сломал запястье Вэй Ина.       И пусть Вэй Ин сам вырывался столь яростно, что его рука была повреждена, Лань Ванцзи не может подавить злость на наследника Цзян. Беспокойство Ванцзи продолжает накапливаться, мысли всё время возвращаются к тому моменту, когда искажение ци заставило его возлюбленного утратить разум.       Прошло больше часа, когда главный целитель — Лань Чжимин, вышел из палаты мальчика. Его мрачное выражение лица не предвещает ничего хорошего. Ванцзи чувствует, как мурашки бегут по коже, заставляя его съёжиться. Он уверен, что лекарь не скажет ничего хорошего.       — Приветствую вас. — мужчина устало кивнул, опустив вежливость.       Обычно дядя на это начал бы ворчать, а сам Ванцзи был бы недоволен, но прямо сейчас мальчик чувствует, что бесполезные расшаркивания и пустые приветствия только мешают. Ванцзи необходимо узнать, как себя чувствует Вэй Ин. Судя по мрачному молчанию дяди, его тоже мало волнует невежество целителя.       — Как… — Цзян Ваньинь тихо скрипит сорванным голосом. — Как Вэй Усянь?       — Спит. Из-за стресса мальчик проспит до завтрашнего утра точно, может и дольше. Приступ прошёл, но исключить возникновение нового невозможно. Я прописал ему травы для успокоения разума, но этого недостаточно. Лань-эр-гунцзы, я вынужден попросить вас исполнять для Вэй Усяня мелодии для стабилизации ци и спокойствия духа.       — Я помогу. — Ванцзи кланяется, но напряжение всё ещё не отпускает его. Если всё так, как он и ожидал, то почему целитель выглядит таким усталым и тревожным?       — А теперь к плохим новостям. — Лань Чжимин хмурится, и Ванцзи чувствует, как внутри него всё упало. — Мы подозреваем, что мальчика прокляли.       — Прокляли? — дядя напрягается и хмурится.       Ванцзи подавляет панику и заставляет себя думать. В Облачных Глубинах безопасно, никто не стал бы проклинать мальчика. Да и кто бы захотел проклясть Вэй Ина? У него очень много друзей, все любят его. Вэй Ин — улыбчивый, дружелюбный мальчик. Значит, кто-то проклял его, когда он выбрался за пределы Облачных Глубин за вином? Вэй Ин часто уходил за Улыбкой Императора.       Но кто это сделал? И почему?       — Его искажение ци было спровоцировано тёмной энергией. Его тело отравлено ею, тёмная энергия вступает в конфликт со светлой, и это противостояние вредит его золотому ядру. — мужчина глубоко хмурится, дёргая себя за седую бороду. — Если не разобраться с источником тёмной энергии, его ядро может быть уничтожено. Ситуация усугубляется ещё и нестабильным психологическим состоянием.       Нестабильное психологическое состояние? У Вэй Ина? Мальчик всегда выглядит таким радостным и счастливым. Совсем не похоже, что его разум в смятении. Неужели под громким смехом и солнечной улыбкой этот мальчик скрывает тягостные мысли и переживания? Боль? Страдания?       Почему никто не заметил? Или Цзян Ваньинь знает? Его семья помогает ему с этим справиться? Положение Вэй Ина в семье Цзян довольно неопределённое, но Глава Цзян и Цзян-гуньян, по слухам, очень заботятся о нём. Они знают? Они делают с этим что-то?       Как он может помочь Вэй Ину? Мелодий будет недостаточно. Лань Ванцзи хочет сделать больше. Так много, чтобы его помощь затмила страдания мальчика.       Но… Что же является причиной душевных терзаний Вэй Ина?       — Проклятье? — дядя Ванцзи задумчиво хмыкнул. — Не мог ли мальчик сам наслать на себя беду? Как-то раз он говорил об использовании тёмной энергии…       — Нет! — крик Цзян Ваньиня вырывает Лань Ванцзи из туманной рассеянности. — Вэй Усянь может болтать глупости, но он не идиот! Он знает, что тёмная энергия опасна! Он бы не стал! Он обещал!       — Именно! Вэй-сюн сказал так в тот раз, только чтобы разозлить вас, учитель Лань! — Не Хуайсан сжал руки так сильно, что его потрёпанный веер треснул напополам. — Это была просто шутка!       Лань Цижэнь фыркнул, явно не доверяя им. Ванцзи хочет возразить дяде, защитить своего возлюбленного.       Это была шутка.       Он не имел ввиду ничего такого.       Вэй Ин не стал бы делать это.       Ванцзи молчит и опускает глаза в пол.