Мелодия сломанной души

      Не Хуайсан, разумеется, не слушает Вэй Ина. Он не собирается сидеть на месте, когда его лучшего друга будут снова унижать и избивать. Не Хуайсан бегом следует за А-Ином, пытаясь догнать, но всё равно немного опаздывает. Он видит, как искрящийся молниями кнут несётся в его младшего брата, а Вэй Ин стоит на месте, даже не пытаясь уклоняться. Этот идиот! Почему он позволяет этой мерзкой женщине снова причинять себе вред?!       Он до треска сжимает веер в руках, бежит, собираясь оттолкнуть А-Ина с линии удара, но не успевает. Тёмная энергия вспыхивает, извивается ядовитой змеёй, кольцами защищая Вэй Ина. Худая, бледная ладонь, охваченная тьмой, легко ловит искрящийся, шипящий кнут.       Хуайсан спотыкается, больно бьётся коленями, и восхищённо смотрит на развернувшуюся сцену.       Вэй Ин в порядке. В полном. Тьма поглощает удары молний, не позволяя духовному оружию причинить хоть какой-то вред жертве. Вэй Усянь выглядит… Злым. Он смеётся, как сумасшедший, и это делает его ещё более страшным. Вэй Ин выглядит почти таким же ужасающим, как и в том видении про Могильные Курганы. Младше, здоровее, да, но такой же опасный.       Тёмная энергия ползёт по земле, распространяется, подобно чуме. Тьма касается Хуайсана, но он не чувствует чего-то странного или хоть какого-то влияния. Это просто приносит ощущение холода и напряжения. Тёмная энергия не причиняет ему вреда, просто осторожно кружит вокруг Хуайсана. Зато Мадам Юй она определённо причиняет вред. Женщина с болезненным шипением вырывает кнут из хватки Вэй Ина, и стремительно нападает снова.       Тьма и молнии сталкиваются, и эти двое продолжают оскорблять друг друга. Хуайсан с открытым ртом смотрит на то, как Вэй Ин совершенно не следит за своим языком. Вэй Усянь упрекает женщину в отвратительном характере, слабая и бесполезная, говорит о том, что она нежеланна в собственной семье.       Хуайсан не может сдержать улыбки, когда эта отвратительная женщина ревёт от ярости, как зверь, и лает в ответ, как собака. Хуайсан и не мечтал о том, что однажды увидит, как её ставят на место. Он тихо, счастливо смеётся, но Вэй Ин и Юй Цзыюань не обращают на него внимания.       Он даст Вэй Ину отомстить, хотя бы так. Но разве этого будет достаточно? Драка и оскорбления? Это поможет А-Ину чувствовать себя более спокойно, но едва ли это можно назвать достаточным наказанием. Но ничего, Не Хуайсан знает, что делать. Вэнь Жохань перед всеми объявил, что защищает Вэй Ина, а Мадам Юй всё равно напала на него. Разве Вэнь-цзунчжу не разозлится, если узнает об этом? Что тогда будет с Цзян, когда Главный Заклинатель уже недоволен ими?       Злая, торжествующая улыбка появляется на лице Хуайсана.       Юноша осторожно поднимается на ноги, и тьма кружит вокруг него, а потом расступается. Хуайсан бросает последний взгляд на сражающихся. Вокруг Мадам Юй сверкают молнии, она быстрая и изворотливая, подобно змее, и она сражается только Цзыдянем. Не Хуайсан не помнит, когда видел эту женщину в последний раз с мечом. Вэй Ин… Спокойный. Он с лёгкостью парирует атаки противника, и почти не двигается на поле боя, зато тёмная энергия будто бы повсюду. Хуайсан понимает, что у Вэй Усяня нет даже меча, и эта тьма единственное его оружие прямо сейчас.       Ему нужно поторопиться. Хуайсан не сомневается в силе и способностях своего друга, но ему всё равно не нравится идея сражения без какого-либо оружия. Поэтому он бежит. Взрослые, вероятно, до сих пор спорят. Он врывается в комнату, и на него почти не обращают внимания. Только Вэнь Цюнлинь поворачивается к нему и мгновенно хмурится. Наверное, Хуайсан растрёпанный. Плевать, сейчас это только на пользу.       — …ваша жена всё ещё обвиняется в жестоком обращении с ребёнком. — Вэнь Жохань скучающе вертит пиалу в руках, повторяя одно и тоже несколько раз. — И, поскольку Илин Лаоцзу теперь часть Ордена Вэнь, расследование будет проводиться лично мной.       Цзян Фэнмянь опять открывает рот, чтобы возразить, но Хуайсан не позволяет ему. Они весь день спорят об этом, как им не надоело?! Вот почему Хуайсан ненавидит политику!       — Дагэ! — он бросается к старшему брату, и Не Минцзюэ рефлекторно ловит его в объятия.       — Хуайсан? Что случилось? — дагэ смотрит на Хуайсана с такой надеждой, умоляя вытащить его из этого бесконечного спора.       Позже Хуайсан попросит новый веер за то, что помог своему дагэ в этой ситуации. Хотя он всё ещё злится на него, так что, может быть, он попросит и больше.       — Я пошёл навестить Вэй Усяня, но к нему ворвалась Мадам Юй и напала! Сейчас они дерутся!       Не Хуайсан намеренно не говорит, что Вэй Ин был в полном порядке и охотно участвовал в завязавшейся драке. Это ещё один шаг к наказанию этой семьи за то, что они годами мучили его лучшего друга. Обвинение в жестоком обращении было первым гвоздём в гроб Юй Цзыюань. Это безобразное нападение ещё сильнее разрушит её и без того шаткую репутацию. Вэй Ин больше не заботится об этих людях, так что Хуайсан может больше не сдерживаться.              — Даже сейчас эта женщина не прекращает свои издевательства над ним. — Вэнь Жохань поднимается со своего места, и Хуайсан сглатывает от той тяжести, что опустилась ему на плечи. Давление энергии этого человека было чудовищным. — Если ты не можешь контролировать свою жену, Цзян Фэнмянь, это сделаю я.              Его голос тягучий и бархатный, с нотками довольного урчания. Угроза, сказанная таким тоном, пугает даже Не Хуайсана, хотя угрожают даже не ему. Как Цзян-цзунчжу может продолжать спорить, когда Вэнь-цзунчжу такой жуткий? Цзян Фэнмянь никогда раньше не спорил так настойчиво. Почему сейчас решил начать?              Вэнь Жохань идёт широкими шагами, его белые и красные одежды развеваются, а энергия бушует вокруг, нарушая фасад спокойствия мужчины. Все идут за ним, и Хуайсан тоже спешит, чтобы увидеть, как этот страшный человек растерзает Юй Цзыюань. Он прячет улыбку за рукавом, когда они бегут к дому Вэй Усяня. Шоу будет интересным.              ***              Вэй Ину не хватает Суйбяня. Или Чэньцин. За прошедшие годы он больше привык к своей флейте, но прямо сейчас он лишён какого-либо оружия. Плевать. Вэй Ин справится и своими силами. Мадам Юй привыкла иметь дела с духами или мертвецами, но она никогда не сражалась с тьмой напрямую.              Уворачиваться от ударов кнута просто. Проще, чем он ожидал. Особенно сейчас, когда в его теле нет сломанных, раздробленных костей. Пусть он давно не отдыхал, но у него есть золотое ядро, которое делает его тело легче. К тому же, боевой стиль Вэй Ина всегда опирался больше на ловкость, чем силу. Да и предсказывать атаки этой женщины так просто. Гнев делает Юй Цзыюань нетерпеливой и резкой. Её атаки необдуманные и прямые, и Вэй Ину без проблем удаётся избегать их.              Он смеётся, когда понимает. Женщина, которую он боялся до дрожи, было бы так легко победить, если бы он решился. Разозли её, и она превратится в гневную змею, которая не видит, кого кусает. В таком состоянии её было бы так легко одолеть.              — Я думал, ты слишком высокомерна, чтобы участвовать в ночных охотах. А ты просто бесполезна! — Вэй Ин посылает волну тёмной энергии, сбивая женщину с ног. Цзыдянь проходит в цуне от его лица. — Твоему мужу было бы ещё более стыдно, ведь ты и жена плохая, и заклинательница никудышная.              — Уж лучше твоей матери! Эта шлюха могла только скакать от одного мужчины к другому, и ты такой же вырос! Даже не стесняешься признавать, что стал постельной грелкой Вэнь Жоханя!              Это была чушь, которую он нёс только для того, чтобы разозлить её ещё больше. Но Вэй Ин не говорит ничего против, только усмехается, готовый укусить в ответ.              — Моя мать была ученицей Бессмертной. Ты не сравнилась бы с ней, даже проживая сотни жизней. — он усмехается, когда молнии становятся ещё яростнее. Его волосы электризуются, и тьма вздымается защитным коконом. — Даже твой муж это понимает.              — Ублюдок!              Цзыдянь яростно бьёт по кокону из тьмы, но тёмная энергия поглощает его молнии. Запах озона жжёт нос, и Вэй Ин уворачивается от череды безостановочных атак женщины. Её ревность была основной причиной его страданий, и прямо сейчас Вэй Ин чувствует невообразимое удовольствие от того, как тыкает эту жалкую дуру носом в её недостатки.              Вэй Ин понял, что ему надоело только защищаться. Он срывается с места, вытягивает руку и посылает в Мадам Юй сгусток тёмной энергии. Женщина уворачивается, и там, где она стояла мгновение назад, трава чернеет и рассыпается пеплом. Тьма скручивается в жгуты и следует за Юй Цзыюань, гоняя её по полю боя. Хотя Вэй Ин и говорил, что она плохая заклинательница, потому что она почти не покидала Пристань Лотоса и только обучала, а не ходила на ночные охоты, эта женщина всё равно имеет достаточный боевой опыт. Пусть её годами не видели с мечом в руках, Юй Цзыюань хорошо управляется кнутом. Да, её техника полна гнева, атаки в основном прямые, но она всё равно сильна. Не так сильна, как когда-то давно он думал о ней, но расслабляться всё равно не стоит.              Он уворачивается от Цзыдяня, но молния всё равно обжигает его руку.              — Эта тварь явилась в наш дом, а Цзян Фэнмянь смотрел только на неё! — достав своего врага один раз, женщина загорается и атакует с новой силой. — Мою репутацию растоптали! А Цзян Фэнмянь никогда не опровергал слухи об их романе!              — И из-за этого ты решила превратить мою жизнь в сущий кошмар?!              Тьма превращается в острые стрелы, и они летят в женщину. Юй Цзыюань ловко уворачивается, но одна из них пронзает её плечо. Это нарушает течение духовной энергии и повреждает меридианы в её теле. Вэй Ин довольно улыбается. Цзыдянь, конечно, тоже вредит меридианам, он грозное духовное оружие. Но тёмная энергия гораздо хуже. Вэй Ин чувствует, как тьма разъедает духовные пути Мадам Юй. Женщина тоже это чувствует, и не может сдержать вскрика боли.              Вэй Усянь пользуется мгновением её слабости. Жгут тёмной энергии оплетает тонкую шею, сжимает, заставляя женщину хрипеть от недостатка воздуха. Ещё несколько тёмных лент оплетают её тело, тянут вниз, вынудив упасть на колени. Вэй Ин сжимает ладонью раненную руку. Ожог от молнии болит, но это ничто. Пройдёт через пару дней. Он медленно подходит к женщине, пытающейся вырваться. Цзыдянь валяется рядом с ней, но Юй Цзыюань не может дотянуться до него, когда тёмная энергия удерживает её в тисках.              Вид этой женщины, раненной и поверженной… Навевает воспоминания о её смерти. В тот раз он был в ужасе. Не то чтобы он горевал из-за неё, но общая картина: полыхающая Пристань Лотоса, трупы учеников, сваленные в кучи, тела Мадам Юй и Цзян-цзунчжу… Это было слишком, так что да, он был в ужасе, подавлен, и скорбел.              Сейчас?              Он не чувствует ничего. Вэй Ин думал, что будет рад. Доволен. Но этот вид вызывает в нём лишь горькое чувство отвращения. Жалости. Эта женщина такая жалкая. Мадам Юй своими руками разрушала своё семейное счастье, свою репутацию, своих детей, и даже Орден.              Но Вэй Ин всё равно должен спросить.              — Почему? — его голос тихий и ломкий. Вэй Ин чувствует себя пятнадцатилетним ребёнком, которого только что снова незаслуженно избили, оскорбили и унизили. Ему кажется, что спину снова разрывает от боли и заливает кровью. — Чем я это заслужил?              Мадам Юй смотрит на него с пылающей ненавистью в глазах. Её лицо уродливо искажено яростью. Она истерично смеётся сквозь удушье. Вэй Ин сжимает руки в кулаки, но ждёт.              Объяснение — это всё, что ему нужно от этой женщины. Он и сам знает, что ничем не заслужил подобные мучения. Вэй Ин был маленьким ребёнком, когда это началось, и жестокость продолжалась до момента смерти Юй Цзыюань. Если бы эта сука не умерла во время падения Ордена Цзян, она продолжила бы избивать его. Но из-за чего? Из-за ревности к давно умершей женщине? Из-за того, что он был лучше Цзян Чэна, и якобы занял его место?              Просто… Почему?              — Почему?! — Юй Цзыюань ревёт яростным зверем. — Твоя мать разрушила мой брак! Вертела задницей перед Цзян Фэнмянем, как шлюха, а этот дурак влюбился в неё! Чтобы я не делала, я никогда не могла привлечь его внимание. Цансэ, Цансэ, Цансэ! Только эта шлюха была у него на уме.              Вэй Ин едва сдерживает новый гнев. Раньше он никогда не защищал свою маму перед этой женщиной. Он знал, что любое упоминание его мамы сделает последующее наказание ещё хуже. Но теперь ему не нужно бояться какого-то наказания. Кто такая Юй Цзыюань, чтобы наказывать Илин Лаоцзу?              — Моя мать любила моего отца, и только его. — голос Вэй Ина ровный и непреклонный.              — Если бы у неё с Цзян Фэнмянем ничего не было, ходили бы все эти слухи? Говорил бы кто-то, что Цансэ должна стать хозяйкой Пристани Лотоса? Разве Цзян Фэнмянь не развеял бы все эти слухи, если бы между ними действительно ничего не было?! — Мадам Юй рычит на него, дёргаясь в своих путах. — А потом родился ты. Цзян Фэнмянь был так счастлив, пока твоя мать не убежала с Вэй Чанцзе!              Вэй Ин срывается. Ему казалось, что он может контролировать себя. Вэй Усянь собирался докопаться до правды, заставить Мадам Юй признать свою вину в бессмысленной жестокости. Но это? Причина его страданий — ревность? Эта женщина сумасшедшая? Как можно так жестоко избивать ребёнка из-за того, что её муж любил другую женщину? Если это действительно так, а не надуманная причина. Может быть, Цзян Фэнмянь просто не любил её, а Юй Цзыюань выдумала эту любовь к другой женщине, чтобы оправдать отсутствие любви со стороны мужа.              Он бьёт её по лицу. Его ладонь горит от силы, с которой он дал пощёчину. Мадам Юй замирает, неверяще смотря на свою маленькую, идеальную жертву, которая впервые ответила насилием на насилие. Её щека горит от боли, опухла и покраснела.              — Ты… Ты посмел… — голос женщины на удивление тихий и робкий. Наверное, это первый раз, когда на неё подняли руку. Цзян Фэнмянь никогда не спорил с ней, что уж говорить о рукоприкладстве. — Ублюдок, я убью тебя! Забью до смерти, а потом скормлю бродячим псам!              Вэй Ин бьёт снова. По другой щеке.              — Тупая сука. Ты ревновала своего мужа, и потому превратила мою жизнь в кошмар?! — он хватает её за волосы и безжалостно дёргает, случайно вырывая заколку из причёски. — Только из-за того, что была так неуверенна в себе?! Ты не задумывалась о том, что Цзян Фэнмянь не любит тебя, потому что ты ведёшь себя, как мразь?!              Они замерли, с ненавистью глядя друг на друга.              — Пусть он не любит меня, плевать, но он обязан любить своего сына! — женщина кричит, и она выглядит так жалко. Скованная, униженная, погружённая в ненависть так глубоко, что причиняла боль даже собственным детям. — Но он всегда смотрит только на тебя! Хвалит только тебя! А Цзян Чэн?! Он даже лишил его места главного ученика!              — Потому что он такой же, как ты! — Вэй Ин отпускает волосы Юй Цзыюань и отступает на несколько шагов. — Ты научила его ненавидеть, злиться, завидовать. Всё остальное ты заставила его подавить, говоря, что это недопустимая слабость. Ты такая жалкая, что я даже убивать тебя не хочу.              Он качает головой и вцепляется в свои волосы, потянув пряди до пульсирующей боли. Вэй Ин ходит перед женщиной, пытаясь справиться с эмоциями. Он ненавидит и злится так сильно, что у него дрожат руки. Но это правда. Вэй Усянь не собирается убивать её, хотя мог бы. Это было бы легко. Это избавило бы его от части напряжения, хранящегося в его костях. Но это было бы слишком лёгким наказанием для этой женщины. Юй Цзыюань годами избивала его, оскорбляла и унижала. Просто убить её? Позволить её душе уйти на перерождение? Нет. Нет, этого недостаточно.              — Убить меня? У тебя сил не хватит. — женщина смеётся, и она выглядит безумной. Её глаза блестят счастьем, когда она видит его терзания. — Ты всегда мог только молча страдать, плакать в плечо маленького Не и ползать на коленях, выпрашивая у остальных хоть каплю любви. Но кому ты вообще нужен? Даже для Яньли ты не более, чем милый щенок, с котором можно поиграть от скуки.              Вэй Ин знал это. Никто в семье Цзян не любил его искренне, даже милая Яньли. Не Хуайсан был его семьёй больше, чем кто-либо из Цзян. Вэнь были ему семьёй, несмотря на изначальное недоверие и страх. И всё же, больно снова слышать напоминание об этом. Вэй Усянь всё сделал для Цзян. Он позволил Юй Цзыюань выплёскивать на него весь свой гнев. Он не спорил с Цзян Фэнмянем и принимал все его подачки, даже если не был согласен. Вэй Ин терпел зависть и ревность Цзян Чэна, который не понимал того, что Вэй Ин был в этой семье только для того, чтобы поддерживать его. И он продолжал улыбаться для Цзян Яньли, даже когда его исполосованную спину разрывало от боли.              Он делал всё для этой семьи, но в ответ получал только боль. Конечно, он знал, что его не любили. Не Хуайсан любил его, смотрел сквозь все его маски, утешал и поддерживал. Цин-цзе заботилась о нём, хотя и была строгой и непоколебимой. А-Нин был милым младшим братом, уважительным и нежным. Вот, что значит семья, а не то жалкое подобие, которое создали Цзян.              — Я не убью тебя. — Вэй Ин опускает руку, выпуская волосы из пальцев, и смотрит на женщину спокойно, хотя в его глазах плещется тьма. Он подходит, и Мадам Юй хмурится, внезапно испугавшись. — Но я обещаю тебе… Ты пожалеешь о том, что останешься жива.              Юй Цзыюань усмехается и открывает рот, чтобы снова сказать что-то мерзкое. Вэй Усянь больше не собирается слушать её. Он наклоняется к земле, и его рука обхватывает рукоять Цзыдяня. Духовное оружие агрессивно трещит молниями в его руках, отказываясь подчиняться кому-либо, кроме своего владельца. Он посылает волну тёмной энергии в кнут, и тот послушно затихает, подавленный тьмой. Мадам Юй испуганно вздыхает. Вероятно, его глаза снова горят алым.              Цзыдянь сверкает молниями в его руках.              — Неблагодарный ублюдок, как ты смеешь?! — Юй Цзыюань отчаянно дёргается в путах тьмы, но у неё нет ни шанса. Вэй Усянь мог подавить гораздо более сильных противников, чем она.              Вэй Усянь заносит руку для удара, и Цзыдянь шипит в ожидании крови. С треском молний кнут рассекает кожу женщины, оставляя след на её лице, разрывая в клочья верхнюю одежду. Кровь стекает по её лицу, пропитывает ткань ханьфу в месте, где Цзыдянь разорвал её грудь и руку до крови. Вэй Ин не сдерживался, поглощённый своей яростью.              С ещё одним мощным потоком тёмной энергии Цзыдянь рассыпается в труху.              Мадам Юй рычит от боли и ярости, извивается в своих путах, стонет от остаточных молний, обжигающих её внутренности. Вэй Усянь жадно смотрит на её лицо, искажённое болью. Тёмная часть его, которая родилась и закалилась в Могильных Курганах, в восторге от того, как эта жалкая женщина стонет от единственного удара. Вэй Ин выдерживал десятки таких, не проронив ни звука.              Такая жалкая, что аж тошно.              Без Цзыдяня она кажется такой слабой и беспомощной. Как он мог бояться её раньше? Одного удара хватило, чтобы Юй Цзыюань превратилась в это.              Больше ни один ученик в Пристани Лотоса не будет бояться боли.              — Я разорву тебя! — Мадам Юй истерично кричит. Она отплёвывается от крови, которая попала ей в рот. Грязная, раненная и дикая, как ядовитая змея, она больше не кажется тем монстром, преследующим его в кошмарах годами. — Убью, раз уж самому сил не хватило! А потом разрублю и накормлю диких псов!              — Надоела, — Вэй Ин недовольно щурит красные глаза.              Он степенно подходит, и тьма вьётся вокруг него. Вэй Ин решил, что пора заканчивать со своей местью.              Его мама была бы разочарована им, верно? Она говорила не держать в своём сердце обиду. Платить за доброту тысячекратно, и забывать о зле. Но как это возможно? Как забыть годы издевательств? Его спина навсегда исполосована кнутом. Эта женщина оставила ему шрамы, которые невозможно свести с кожи. Иногда она избивала его так сильно, что судороги после этого сводили его с ума.              Вэй Ин не знает, насколько святым нужно быть, чтобы простить такое.              В любом случае… Даже если его мать и отец разочаруются…              Вэй Ин ответит этой женщине за всё. Сейчас.              Больше никто не пострадает из-за неё.              Юй Цзыюань продолжает кричать на него, пытаясь освободиться и напасть на него даже голыми руками. Вэй Усянь игнорирует всю ту грязь, которая льётся с её ядовитого языка. Вырвать бы его с корнем… Но Вэй Ин уже выбрал лучшую месть из возможных.              Вэй Усянь делал это только один раз, но он всё ещё помнит.              Он бросается к женщине и тянется к её груди. Тёмная энергия кипит в его крови, бежит по меридианам, оттесняя светлую энергию, к которой он всё ещё не привык. Вэй Ин знает, как проходят меридианы в теле человека, он очень плотно изучил эту тему в прошлом. А когда Вэнь Цин вырезала его золотое ядро, Вэй Ин изучал каждый ровный, медицинский срез его собственных меридиан.              Илин Лаоцзу грубо врывается в сеть меридиан Мадам Юй, заставляя женщину кричать от боли, и тянется к её дяньтяню. Ему требуется всего секунда, чтобы вырвать золотое ядро из груди Юй Цзыюань. Тёплый золотой шар энергии согревает его ладонь, а потом рассеивается в пыль.              Юй Цзыюань с недоверием смотрит, как её золотое ядро в его ладони превращается в ничто. Годы усердной работы уничтожены одним движением. Вэй Ин опускает руку, в его ладони всё ещё чувствуется остаток тепла. Он смотрит равнодушным взглядом красных глаз на разбитую в одно мгновение женщину. Тьма, сдерживающая её, рассеивается. Вэй Ин усмехается, чувствуя мрачное веселье. Теперь она — обычный человек, и ничего не может ему сделать.              Мадам Юй задыхается от разрывающей её тело боли и холодной пустоты в груди там, где раньше было золотое ядро. Когда её путы рассеиваются, она падает на землю. Руки дрожат, но выдерживают вес тела и позволяют ей не упасть в грязь лицом. Юй Цзыюань прижимает ладонь к груди, игнорируя рану от Цзыдяня. Она пытается управлять своей духовной энергией, но она пуста.              Её лицо бледное, покрытое грязью и кровью, с выражением неверия, которое хорошо знакомо Вэй Ину. Он выглядел также, когда только лишился своего золотого ядра. Но он смог быстро смириться с пустотой и холодом в груди, с неожиданной слабостью, которой он не чувствовал с тех пор, как был ребёнком, и болью, которая судорогой сводила его меридианы. Но сможет ли Мадам Юй, больше всего гордящаяся своим совершенствованием и силой, привыкнуть к такой жизни?              Это было очень жестоко. Вэй Ин использовал это только один раз до этого дня. Вэнь Чжулю заслужил это, посколько расплавил золотые ядра бесчисленного количества людей, в том числе и Цзян Ваньиня. Вэй Усянь заставил его пройти через то же, что чувствовали жертвы Вэнь Чжулю, хотя тот и не прожил долго после возмездия. Мадам Юй, конечно, не разрушала совершенствование своих учеников, но она имела пристрастие ударить особо непослушных Цзыдянем пару раз. Цзыдянь вредил их меридианам и причинял безумную боль, с которой детям было сложно справиться. Разве это не хорошая идея, заставить Мадам Юй, ставшую обычным человеком, справлять с последствиями использования её любимого кнута?              — Ублюдок! Как ты посмел забрать его?! — руки женщины цепляются за чёрную ткань ханьфу, тянут, но у неё теперь недостаточно сил, чтобы заставить его хотя бы пошатнуться. Вэй Усянь хватает её за волосы и усмехается. Юй Цзыюань дрожит, смотря на него с ненавистью и зарождающимся страхом. — Что ты сделал?!              — Вернул тебе всю ту боль, что ты причиняла мне на протяжении всей жизни. — он наматывает её волосы на кулак и тянет, заставляя шипеть от боли. — Ты же не думала, что сможешь совершать всё это безнаказанно? В прошлый раз я не смог отомстить тебе лично, но теперь я не упущу этот шанс.              Женщина пытается вырваться и вцепиться в его шею руками, но она не может бороться с его хваткой. Такая жалкая. Бессильная. Больше никто не пострадает от её рук.              — Теперь ты проживёшь свою жалкую жизнь обычным человеком, и никогда не сможешь снова сформировать золотое ядро. Больше ни один ученик не будет бояться тебя.              — Я убью тебя… — женщина хрипит сорванным голосом, пальцами разрывая ткань его одежд. — Ты не уйдёшь безнаказанным! Орден Цзян не отпустит тебя!              Вэй Ин смеётся, и тёмная энергия в нём искажает голос.              — Вы можете попробовать, я буду ждать. — его алые глаза горят кровавым безумием. — Даже объединившись, Великие Ордена не смогли одолеть меня. Думаешь, Орден Цзян справится в одиночку? Какая поразительная гордыня.              Илин Лаоцзу разорвал армию заклинателей на части в Могильных Курганах. Он может повторить это при необходимости. Если курица сама лезет в пасть лисе, какой смысл отказываться? Вэй Усянь даже не напрягается при такой угрозе.              — Ты тёмный заклинатель… — она шипит змеёй, сжимая его руку, царапая запястье длинными ногтями. — Великие Ордена не оставят тебя в покое!              — Я буду рад, если кто-то осмелится.              Но пока это случится, Вэй Ин успеет состариться. Главы Орденов такие нерешительные. Они годами терпели ужесточающуюся тиранию Вэнь Жоханя, закрывали глаза на то, как он всё больше и больше притеснял мелкие кланы. Они зашевелились только после того, как сами пострадали. Хотя даже после сожжения Облачных Глубин они не особо протестовали. Падение Ордена Цзян было последней каплей, но даже тогда Цзинь Гуаншань до последнего не действовал в попытке усидеть на двух стульях.              Эти люди что-то сделают с ним? Илин Лаоцзу будет с нетерпением ждать.              Кто-то начал хлопать, и Вэй Усянь вздрогнул от неожиданности. Пелена гнева спадает, и он отпускает волосы женщины. Мадам Юй зарывается пальцами в землю, её руки дрожат, пытаясь выдержать вес тела. Вэй Ин подавляет тёмную энергию, и та неохотно подчиняется, но продолжает взволнованно гудеть под кожей. Его взгляд скользит от одного ошарашенного лица к другому, и сердце Вэй Ина глухо бьётся где-то в горле.              Вэнь Жохань, Цзян Фэнмянь и Не Минцзюэ с Хуайсаном смотрят на всю эту картину.              Пылающий взгляд Вэнь Жоханя обжигает, посылая табун мурашек по коже Вэй Ина. Он незаметно ёжится, чувствуя нарастающую панику.              Поглощённый всеми этими эмоциями… Застарелая обида, острый, подобно мечу, гнев и ненависть, которую Вэй Усянь таил в своём сердце практически всю жизнь. Возможность отомстить своему самому жестокому обидчику настолько взволновала его, что Вэй Усянь забыл о своём положении в обществе. Он может быть ужасающим Илин Лаоцзу, но он всё ещё никто. Его вспыльчивость теперь вызовет гнев Ордена Цзян, и разве Вэнь-цзунчжу будет этому рад?              Молодец, Вэй Ин, ты в новом Ордене и недели не пробыл, а уже вызвал неприятности.              Мадам Юй и Цзян Ваньинь были правы, когда говорили, что Вэй Усянь всегда привлекает неприятности и впутывает в них всех окружающих.              Одно дело, если бы он просто подрался с Юй Цзыюань. Но он избил её Цзыдянем и лишил золотого ядра. Это можно назвать политической катастрофой. А, и теперь все знают, что он — тёмный заклинатель. Не то чтобы Вэй Усянь собирался скрывать это, но он не хотел раскрывать это подобным образом. Теперь его снова назовут всеобщим врагом?              Вэй Ин этого не боится, правда. Он уже однажды пережил осаду, и сможет сделать это снова, но он не хочет снова быть запертым в Могильных Курганах и быть порицаемым обществом.              Как Вэнь Жохань отреагирует на его поведение? Слухи о Мадам Юй были плохими, и в них её называли вспыльчивой, ревнивой стервой. Вэнь Жохань по слухам — монстр с человеческим лицом. Если наказания этой стервы были такими ужасными, то что сделает разозлённый монстр? Да, Вэнь Жохань говорил, что уважает его и будет поддерживать. Но Вэй Ин не дурак. У любой благосклонности есть черта, и то, что он натворил здесь, определённо её переступило.              Глядя в эти горящие, жадные красные глаза, Вэй Ин с трудом сглатывает и хмурится.              Итак, что сделает с ним Вэнь Жохань? Какое наказание посчитает удовлетворительным? Интересно, придумает ли он что-то настолько жестокое, что это поразит Илин Лаоцзу?