Мелодия сломанной души

      Вэнь Жоханю приходится прикладывать неожиданно много сил, чтобы скрыть то, как его взбудоражила картина заслуженной мести Илин Лаоцзу. Илин Лаоцзу выглядит, как тёмный Бог, окружённый тьмой, его глаза сияют багрянцем, а волосы и одежды (которые подарил Вэнь Жохань, что греет душу) развеваются. Мадам Юй у его ног кажется раздавленной букашкой, ничтожеством, она вся грязная, в крови и ранена. Момент, когда Илин Лаоцзу вырвал у неё из груди золотое ядро… О, это лучшее, что он видел.       Илин Лаоцзу выглядит прекрасно в своей жестокой мести, словно Божество сошло с небес, дабы покарать грешницу. У Вэнь Жоханя бегут мурашки по спине, и он думает о том, чтобы преклонить колени перед этим человеком.       Он игнорирует злобное, болезненное шипение Юй Цзыюань, сосредотачиваясь только на бледном, хмуром лице Вэй Усяня. Илин Лаоцзу выглядит напряжённым, словно ожидает чего-то.       Цзян Фэнмянь проносится мимо него, падая рядом со своей женой, обеспокоенно расспрашивает её о случившемся, и в этот момент Вэнь Жохань понимает. Илин Лаоцзу беспокоится о последствиях своих действий. О наказании, которое, как он думает, последует за этим.       Что за человек? Разве Вэнь Жохань не говорил ему о том, что поддержит любое его решение? Илин Лаоцзу может вырезать весь клан Цзян, может сжечь Облачные Глубины, может побрататься с Не-гунцзы, может управлять Орденом Вэнь, и Вэнь Жохань в любом случае будет стоять на его стороне и поддерживать. Видимо, должно пройти какое-то время, прежде чем Вэй Усянь осознает реальную власть, которую ему в руки вложил Вэнь Жохань.       — Что здесь произошло? — голос Не Минцзюэ суровый, он хмурится, но, на удивление, не спешит с выводами. Возможно, дело в том, что Не-гунцзы висит на его руке со стороны сабли, мешая схватиться за оружие. Какой хитрый маленький лис. Хорошо, что у Илин Лаоцзу есть такой друг.       Услышав его вопрос, Илин Лаоцзу вздрагивает. Вэнь Жохань усилием воли отгоняет своё восхищение, будоражащее его кровь, и подходит ближе к Вэй Усяню. Тот вздрагивает ещё раз и опускает взгляд вниз. Вэнь Жохань протягивает ладонь, заметив, что его плечо ранено, и хочет проверить, насколько серьёзна травма. Но Илин Лаоцзу отступает на шаг, а потом склоняется в глубоком поклоне. Вэнь Жохань поражённо смотрит на него, но успевает схватить его за локти, когда Илин Лаоцзу собирается упасть на колени и склониться в пол.       Он не позволяет Илин Лаоцзу отвесить ни единого поклона. Да и перед кем? Перед трусливым Цзян Фэнмянем, который никогда не мог поставить свою собственную жену на место? Перед Юй Цзыюань, которую он в любом случае собирался уничтожить? Перед Не Минцзюэ, которому вообще не должно быть до этого дела?       Перед ним?       Это Вэнь Жохань должен упасть перед этим человеком на колени и бесконечно благодарить за то, как Илин Лаоцзу защищал его клан ценой всего. Илин Лаоцзу не должен кланяться вот так перед кем-то. Перед кем угодно. Вэнь Жохань клянётся, что не допустит этого.       Вэнь Жохань мягко, но твёрдо держит Вэй Усяня за локти и заставляет выпрямиться. Илин Лаоцзу неожиданно робко смотрит на него, и теперь он совсем не похож на того мстительного Бога, каким был минуту назад. Илин Лаоцзу бросает на него взгляд, неуверенный и беспокойный. Вэнь Жохань пальцами массирует его руки в попытке успокоить. Печально, что ему приходится довольно скоро отпустить его, чтобы взять ситуацию под контроль, но он остаётся так близко, что их руки почти соприкасаются. Вэнь Жохань надеется, что его присутствие покажется Илин Лаоцзу достаточно надёжным, и он перестанет так сильно волноваться из-за пустяков.       — Кажется, здесь всё очевидно, — голос Вэнь Жоханя твёрдый, но в нём достаточно насмешки, злой и пренебрежительной. — Мадам Юй снова напала на Илин Лаоцзу, думая что её жестокость здесь примут также легко, как и в Пристани Лотоса.       Но Вэнь Жохань не позволит этой женщине бесчинствовать. Он хотел уничтожить её, разорвать на части за всю ту боль, которую она причинила Вэй Усяню, все те плохие реакции, которые этот человек пронёс через всю свою жизнь. Но Илин Лаоцзу сказал, что сам разберётся с ней. Как Вэнь Жохань мог отнять у него право на заслуженную, долгожданную месть? Вот почему он не ограничил посещаемость дома Вэй Усяня, хотя и догадывался, что Юй Цзыюань не выдержит унижения и придёт к виновнику. Ему не нравилась мысль оставить эту женщину с Вэй Усянем, но Илин Лаоцзу может позаботиться о себе. Он сильный и смелый, талантливый и эмпатичный. Юй Цзыюань ничто по сравнению с Илин Лаоцзу.       Вэнь Жохань надеется, что свершившаяся месть успокоит хотя бы часть боли этого человека.       Что ж, Илин Лаоцзу отомстил Юй Цзыюань, но Вэнь Жохань не собирается так просто отпускать её. Пусть она осталась без золотого ядра, пусть Цзыдянь оставит ей шрам навсегда… Разве этого достаточно? Вэнь Жохань убедит Илин Лаоцзу показать как можно больше прегрешений этой женщины из своих воспоминаний, чтобы растерзать её политически. Её репутация будет полностью уничтожена, а после этого… Никто не станет беспокоиться о презренной женщине, верно?       Как Юй Цзыюань говорила? Разорвать на куски и скормить диким псам?       Звучит очень хорошо.       — Моя Госпожа, ты в порядке? — Цзян Фэнмянь стирает с лица жены кровь, аккуратно исследуя рану на лице. — Вэй Ин, как ты мог напасть вот так? Я понимаю твою обиду, но это не повод совершать подобное… Преступление!       Разочарованный взгляд Цзян Фэнмяня вводит Вэнь Жоханя в крайнюю степень ярости. Как этот бесхребетный трус смеет заикаться об этом? Жаль, что Цзыдянь уже уничтожен, иначе Вэнь Жохань отходил бы им этого бесполезного ублюдка. Его энергия обжигает воздух, но он следит, чтобы это никак не повлияло на Илин Лаоцзу. Вэй Усянь, вероятно, ещё не привык к светлой энергии, и он уже ранен, так что Вэнь Жохань не хочет напрягать его своей подавляющей силой. Он бдительно следит за тем, чтобы обжигающее давление обходило стороной Илин Лаоцзу, окутывало его в ласковое тепло, и яростно обжигало всех остальных. Под его яростным давлением Мадам Юй харкает кровью, сотрясаясь в руках мужа, и Цзян Фэнмянь хмурится, пытаясь спрятать её в своих объятиях. Раненная и обессиленная, она перестаёт лаять и, наконец, послушно затихает в руках мужа.       — Обида? Мадам Юй годами мучила Илин Лаоцзу, и получила заслуженное наказание. Вы так не считаете? Тогда, может быть, вы не достойны быть Главой своего Ордена? Скольких детей ваша жена избивала Цзыдянем? — он рычит, когда Илин Лаоцзу вздрагивает, вероятно, вспоминая своих шиди и шимэй, страдающих от зверства этой женщины.       — Моя супруга виновата, я не отрицаю этого, Вэнь-цзунчжу, но это слишком суровое наказание! — Цзян Фэнмянь печально вздыхает. — Зачем же лишать её золотого ядра?       Сила Мадам Юй была единственным её достоинством, хотя Вэнь Жохань считал её весьма посредственной. Если она лишится и этого, то какой смысл от такой жены Цзян Фэнмяню? Её даже нельзя будет назвать Госпожой Ордена, поскольку она теперь обычный человек. В остальном Юй Цзыюань была ужасной женой.       Теперь она полностью бесполезна. Интересно, выбросит ли её Цзян Фэнмянь? Судя по тому, что сейчас он защищает эту женщину, в нём достаточно привязанности к ней, чтобы защищать Юй Цзыюань перед ним и Илин Лаоцзу. Жалкий дурак. Он подписывает свой смертный приговор.       Жаль, что Орден Цзян не имеет достойного наследника, и, вероятно, вскоре распадётся. Цзян Ваньинь был точной копией своей матери, и в этом нет ничего хорошего. Слишком вспыльчивый, завистливый и трусливый, но чрезмерно гордый. Если он придёт к власти в своём Ордене, то будет править с такой же жестокостью, как его мать. Страх — плохой способ получить верность, Вэнь Жохань знает это на своём опыте. Цзян Ваньинь будет править недолго. О Цзян Яньли и вовсе бессмысленно говорить. Слабая, наивная до глупости, она мечтала только о любви, и всегда закрывала глаза на насилие в собственной семье, во всём Ордене.       Падение Ордена Цзян близко, и на этот раз Вэнь Жоханю почти ничего не нужно делать.       — Мне кажется, всё справедливо. — Вэнь Жохань встаёт так, чтобы немного прикрывать собой Илин Лаоцзу. Он не может позволить семье Цзян снова повлиять на этого человека. — Разве не должен пострадавший определять меру наказания виновного? Мадам Юй годами издевалась над Илин Лаоцзу, и продолжает делать это даже сейчас. Она ворвалась в его дом, напала, снова оскорбляла. Илин Лаоцзу защищался.       — И всё же мы для начала должны были определить долю её вины, и только потом принять решение о наказании. — Не Минцзюэ, кажется, возражает просто для того, чтобы не соглашаться с ним. В голосе мальчишки нет огня, присущего ему, его отцу и деду, когда они борются за праведное дело. Что за мальчишка, разве он не должен первым защищать несправедливо обиженного ребёнка? Неужели он решил отринуть свою праведность только потому, что считал Вэнь Жоханя виновным в смерти его отца?       Зато Не Хуайсан, этот хитрый лис, был полностью на стороне Вэй Усяня. Не-гунцзы ущипнул своего старшего брата, пряча выражение лица за расписным веером, и Не Минцзюэ скривился от боли.       — Но, полагаю, это верно, что Вэй-гунцзы вынужден был защищаться всеми возможными способами.       Не Хуайсан был бы полезным союзником, учитывая как легко он переманил своего брата на свою сторону. Илин Лаоцзу необходимы такие люди в окружении. Вэнь Жохань не позволит кому-либо помешать этим двоим побрататься. Вот бы ещё кого-то в это братство затащить… Кого-то надёжного, кто будет на стороне Илин Лаоцзу в любой ситуации. Стоит подумать над этим больше потом.       — Он тёмный заклинатель!       Голос Мадам Юй сорванный, истеричный и до тошноты мерзкий. Вэнь Жохань морщится, когда у него начинает болеть голова от глупости этой женщины. Чего она пытается добиться? Её уже отхлестали и лишили золотого ядра. Как можно быть настолько глупой? Вместо того, чтобы заткнуться, она продолжает лаять, как бешенная псина. Ему хочется пнуть её, как надоедливую бродячую собаку. Неужели она не понимает, что только сильнее злит Вэнь Жоханя?       Злить его — ужасная идея. В конце концов, все знают, что он страшен в гневе.       К сожалению, этого заявления достаточно, чтобы Не Минцзюэ нахмурился. Использование тёмной энергии порицалось всеми в заклинательском обществе. Это было опасно, аморально и развращало душу. По крайней мере, так голословно заявляли все поборники праведности. На самом деле, Илин Лаоцзу был первым человеком, решившимся использовать тёмную энергию для культивации. Если бы его не доводили до срыва, Вэй Усянь бы не убивал людей. Однако, для всех этих праведных и благородных заклинателей, тёмный путь — мерзость, предательство и отступничество. Какая чушь. Илин Лаоцзу был более праведным и благородным, чем все эти громкие защитники света вместе взятые.       К чёрту их всех.       — Мадам Юй не знает всей истории, а уже лает, как бешеная собака. — Вэнь Жохань не позволит этой суке сказать что-то ещё, и не даст Не Минцзюэ сказать что-то, что расстроит Илин Лаоцзу. — Как и было сказано, мы ответим на все вопросы уважаемых Глав Орденов, когда Илин Лаоцзу закончит работу над массивом.       Не Минцзюэ хочет возразить, но его младший брат пинает его, невинно обмахиваясь веером. Какой умный, милый мальчик.       Находясь под защитой Главного Заклинателя, Илин Лаоцзу не нужно беспокоиться о чём-либо. Вэнь Жохань не позволит никаким последствиям задеть его, чтобы он не сделал. Вэнь Жохань защитит его от всего, и никто больше не посмеет портить репутацию этого человека. Цзян Фэнмянь ни слова не скажет, как и всегда, а его жену он заткнёт сам. Не Минцзюэ не станет болтать, его младший брат поддерживает Вэй Усяня и тоже будет на его стороне. Осталось разобраться с болтливыми языками Лань и Цзинь.       Цзинь Гуаншань умрёт. Его мерзкий племянник, вероятно, тоже. Его жена и сын могут остаться жить, если будут помалкивать и не спровоцируют Илин Лаоцзу. Лань? Они мерзкие лицемеры, которые болтают слишком много для Ордена, в правилах которого написано не сплетничать. Он не убьёт их, но и не будет с ними милосерден.       А, и он не подпустит к Илин Лаоцзу этого Лань Ванцзи. Этот мальчишка так долго мозолил ему глаза. И если бы от него был хоть какой-то толк! Но Лань Ванцзи только сверлил Вэй Усяня раздражающим, печальным взглядом, влюблённо вздыхал и никак не помогал своему возлюбленному. Ха! Какая любовь, чёрт возьми? Лань Ванцзи был просто одержим. Если бы он действительно любил Илин Лаоцзу, Лань Ванцзи должен был быть рядом с ним, помогать и поддерживать. А он? Лань Ванцзи снова и снова спорил с Илин Лаоцзу, ещё больше расшатывая его и без того ослабленную психику, всегда отмалчивался, когда должен был защищать его, и всегда уходил, когда должен был остаться.       В этот раз Вэнь Жохань не даст этому мальчишке ни шанса.       К счастью, Илин Лаоцзу с трудом различает любовь к себе, даже такую больную и одержимую, и едва ли считал Лань Ванцзи хотя бы другом. Вэй Усянь и вовсе принимал чувства мальчишки за ненависть. Может быть, он и проникся бы к маленькому Ланю тёплыми чувствами, если бы узнал о его любви. Но он так и не узнал. Лань Ванцзи никогда не говорил о своих чувствах, а его поведение воспринималось, как отвращение и ненависть. Так что сейчас Илин Лаоцзу даже не думает о Лань Ванцзи как о ком-то, кроме знакомого, с которым у него были сложные отношения. Спасибо воспитанию Лань Цижэня.       Это Вэнь Жоханю только на руку.       Это позже. Лань Ванцзи сейчас всё равно не проблема. Ему пятнадцать, он только осознаёт свои чувства к Вэй Усяню и не может справиться с гормонами. Вся эта история с путешествием во времени, наверняка, вывела его из равновесия. Пока мальчишка придёт в себя и решит, что делать, Вэнь Жохань позаботится о том, чтобы Илин Лаоцзу даже не посмотрел на этого человека.       Сейчас он должен увести Илин Лаоцзу и успокоить его.       — Это приемлемо. — Не Минцзюэ морщится, будто ему неприятно каким-либо образом соглашаться с Вэнь Жоханем, и едва ли вежливо кланяется. — Тогда мы подождём, когда Вэй-гунцзы сделает свою работу.       Не Минцзюэ так быстро уходит, что его младший брат едва поспевает за широкими шагами. Одной проблемой меньше. Теперь он может свободно угрожать Цзян Фэнмяню и его жене. Не то чтобы Не Минцзюэ как-то мешал ему это делать, но без свидетелей у него развязаны руки полностью. Илин Лаоцзу всё ещё молча стоит рядом с ним, потупив взгляд. Он неуверенный, кажется таким маленьким, его рукав пропитывается кровью из раны, оставленной Цзыдянем, и в нём всё ещё чувствуется какой-то глубокий страх. Тревога. Вэнь Жохань знает, кто в этом виноват. Цзян Фэнмянь тоже, поэтому он встаёт, придерживая свою жену за плечи, и прячет её за своей спиной. Будто не понимает, как это бесполезно — пытаться защитить эту женщину от его гнева.       Вэнь Жохань усмехается, и Цзян Фэнмянь съёживается, хотя и пытается храбриться. Его жена рычит от ярости, боли и унижения, и Вэнь Жоханю хочется ещё сильнее растоптать её.       — Ты позволишь своей маленькой шлюхе портить репутацию своего Ордена, Вэнь Жохань?! — Юй Цзыюань пытается оттолкнуть мужа, но теперь она слабый человек, который не может поколебить заклинателя. Она рычит, как голодная собака, но вызывает только отвращение.       Как эта тварь посмела подобным образом оскорбить Илин Лаоцзу? Её острый, ядовитый язык следует укоротить. Никто не смеет порочить честь этого человека. Особенно кто-то вроде Юй Цзыюань.       Илин Лаоцзу пожертвовал всем ради того, чтобы спасти кучку стариков, женщин и детей. Семью Вэнь Жоханя. Его тёти, дяди и племянники выжили только благодаря ему. Пусть они всё равно умерли позже, но Илин Лаоцзу устроил настоящую резню ради них. Вэнь Жоханю не хватит этой второй жизни, чтобы отплатить за все жертвы Вэй Усяня для помощи его клану.       Эта мерзкая женщина…       Его энергия нагревает воздух, и давление заставляет дыхание Цзян сбиться. Вэнь Жохань бдительно следит, чтобы это никак не задело Илин Лаоцзу. Это сложно, но Вэнь Жохань единственный из ныне существующих заклинателей, близкий к бессмертию. Его контроль над энергией лучший. Из ныне живущих только Илин Лаоцзу может быть ему достойным соперником. Может быть, позже, когда Вэй Усянь придёт в норму, отдохнёт и обретёт былую уверенность в себе, они смогут устроить настоящий спарринг. Это было бы здорово.       Это будет потом. Сейчас ему нужно поставить эту суку на место.       — Мадам Юй не может разобраться со своими постельными делами, а уже лезет в мои. Тебе-то какое дело?       Это оскорбительно, предполагать, что Вэнь Жохань и Илин Лаоцзу любовники. Эта мысль по-своему соблазнительна, но Вэй Усяню на данный момент пятнадцать. Пусть Вэй Усяню ментально и больше двадцати, его тело слишком юное. Вэнь Жохань не педофил, какими бы ужасными ни были слухи о нём. Он не похож на Цзинь Гуаншаня, спасибо большое.       Конечно, в будущем Илин Лаоцзу будет обладать удивительной красотой. Даже измученный бесконечной болью, страдающий от голода и бессонницы, он был похож на свет луны, отражённый в переливах горного хрусталя. Прекрасный не только физической красотой, но и своим характером: лёгкий, оптимистичный, но также непоколебимый в своих принципах и справедливый.       Его родители бы очень гордились тем, каким человеком вырос Вэй Усянь. Вэнь Жохань тоже хотел бы иметь кого-то такого рядом.       — Цзян Фэнмянь. — его голос спокойный, но никого это не обманывает. Его ярость очевидна для всех, как то, что небо голубое, а солнце встаёт на востоке. — Я предупреждал тебя, чтобы ты заткнул свою жену.       Вэнь Жохань обнажает меч. Цзяньтянь отражает солнечные лучи, наливается его энергией, и он чувствует жажду крови, заключённую в сталь. Меч дрожит в его руках, готовый пролить кровь ради своего хозяина, ради Илин Лаоцзу. Сталь звенит, рассекая воздух и останавливается у шеи мрачной, озлобленной Юй Цзыюань. Цзяньтянь останавливается, не снеся голову с плеч этой твари, но рассекает кожу, пуская кровь.       Он не убил её не потому, что ему жаль эту женщину. Её убийство не волновало Вэнь Жоханя, хотя это и вызвало бы проблемы. Остальные Ордена не оставили бы убийство жены Цзян Фэнмяня без внимания. Но даже с этим Вэнь Жохань мог бы справиться.       Вэнь Жохань не убил её потому, что Илин Лаоцзу положил ладонь ему на плечо. Осторожно, словно боялся удара, но крепко, чтобы остановить. Вэнь Жохань едва почувствовал это прикосновение, но не мог не остановиться, когда этого хотел Илин Лаоцзу. Его маленькая ладонь сжала плечо Вэнь Жоханя, но отпустила уже через несколько секунд. Он такой неуверенный, что Вэнь Жоханю хочется рычать от разочарования. Илин Лаоцзу должен понимать, что находится на вершине этого мира, но он слишком привык к тому, что ползает в грязи.       Это недопустимо.       Вэнь Жохань послушно убирает меч и смеряет семейку Цзян давящим, горящим взглядом. Какой бы глупой и вспыльчивой ни была Юй Цзыюань, она знает, когда ей лучше прикусить язык и не отсвечивать. Под палящими солнечными лучами, испускаемыми Цзяньтянь, она прячется за мужем, пытаясь сохранить свою жалкую жизнь. Эта сука может тявкать на Вэй Усяня, потому что привыкла, что он её жертва, но она держит себя в руках перед ним. Мадам Юй знает, когда отступить, но Вэнь Жохань уверен, что она ещё выкинет что-то. Цзян Фэнмянь умнее. Он понял, что это было последнее предупреждение.       — Поблагодари Илин Лаоцзу, что сохранила свою жизнь сегодня.       Конечно, она не благодарит никого. Для Юй Цзыюань, этой незаслуженно гордой женщины, всё это — ужасное унижение. Её лишили силы, которой она безмерно гордилась, оставили шрам на лице, а теперь ещё и попытались убить. Вэнь Жохань удивлён, что сейчас она действительно прикусила свой язык, а не взорвалась, как это было обычно. Даже странно. Как много вещей понадобилось, чтобы она заткнулась наконец.       — Прочь с глаз моих.       Цзян Фэнмяню не нужно что-то ещё говорить, чтобы он убежал, поджав хвост. Никчёмный трус. Он ещё и посмел бросить на Илин Лаоцзу разочарованный взгляд! Каков наглец! Цзян Фэнмянь хватает свою жену за плечи, видимо, не рассчитав силы, и тянет шипящую женщину за собой. Пусть проваливают, эти падальщики. У Вэнь Жоханя есть дела поважнее, чем разбираться с безобразными истериками Юй Цзыюань. Он должен позаботиться об Илин Лаоцзу. Этот человек, вероятно, продолжает винить себя в драке с Мадам Юй или бояться мнимого наказания.       Ну что за человек.       — Илин Лаоцзу, давайте пойдём в ваш дом. Ваша рана требует внимания.       Вэнь Жохань заставляет свою энергию улечься в меридианах, чтобы она никак не давила на Вэй Усяня, и пытается выглядеть менее угрожающим, чем обычно. К сожалению, это не особо помогает, поскольку Илин Лаоцзу покорно кивает ему и склоняет голову, провожая Вэнь Жоханя к дому. Этот человек не должен быть таким послушным и тихим. Илин Лаоцзу должен быть шумным и активным, уверенным и улыбчивым. Вэнь Жохань тяжело вздыхает.       Со временем он добьётся того, чтобы Илин Лаоцзу полагался на него и перестал бояться быть собой.       Они идут в тишине. Вэй Усянь слишком задумчив и хмур, чтобы что-то говорить, и Вэнь Жохань не хочет ещё больше тревожить его. Любое его слово, кажется, только сильнее напрягает Илин Лаоцзу. Какая жалость… Он хотел бы поддержать его. Но Вэнь Жохань с самого начала понимал, что Илин Лаоцзу не будет доверять так просто, как хотелось бы. Раньше, когда Вэнь Жохань был лишь призрачным огоньком, он мог без проблем прижаться к этому мужчине, пытаясь отогреть и поддержать. Теперь всё стало гораздо сложнее. Вэнь Жохань стал прежним, а Илин Лаоцзу получил такую ужасающую травму, что это почти сломало его. Ему нужно действовать мягко и неторопливо, но уверенно. Между ними теперь есть неясная граница, вокруг которой Вэнь Жохань кружит, не решаясь переступить.       Он не торопится, позволяя Илин Лаоцзу действовать в его темпе.       Как это тяжело. Вэнь Жоханю давно не приходилось действовать так осторожно в отношениях с кем-то. Как ему убедить Илин Лаоцзу в своих намерениях?       Пока Вэнь Жохань размышляет об этом, то вспоминает прошлое, когда был крохотным призрачным огоньком. Он легко помещался в ладонях Илин Лаоцзу, и его длинные, тонкие пальцы щекотали его эфемерное тело. Присутствие Вэй Усяня было подавляющим и холодным, непоколебимым, как сами Могильные Курганы. Но Вэнь, их семья, не боялись. Вэй Усянь был надёжным человеком, оптимистичным и не умеющим сдаваться. Вэнь Жохань очень давно не встречал таких хороших людей. Поначалу он сомневался в каждом действии этого человека, искал подвох, выискивал выгоду, которую мог бы получить Вэй Усянь. Но ничего не находил.       Вэй Усянь просто был добрым человеком, который боролся за справедливость. Вэнь Жохань медленно проникся к нему симпатией и уважением, и ему хотелось всё больше и больше сделать что-то для Вэй Усяня. К сожалению, призрачный огонёк не мог что-то сделать. Вэнь Жохань мог только кружить рядом с Илин Лаоцзу, утешать и отвлекать от боли в особенно плохие дни.       Но теперь Вэнь Жохань может сделать намного больше для Илин Лаоцзу, чем раньше. Он возвысит Илин Лаоцзу, сделает его неприкосновенной персоной, равным ему, нет, даже выше, чем сам Вэнь Жохань.       Никто и никогда больше не посмеет смотреть свысока на Вэй Усяня. Никто и не подумает о том, чтобы причинить ему вред.       Вэнь Жохань обеспечит это.       Вэй Усянь тихо следует за Вэнь-цзунчжу, практически след в след. Он подавляет своё беспокойство, но его сердце гулко колотится где-то в горле. Да, Вэнь Жохань защитил его перед Цзян Фэнмянем и Не Минцзюэ, но Вэй Ин не обманывается. То, что он сделал… Вэнь Жохань не отпустит его так просто. Конечно, Вэй Усянь силён, и он мог бы отбиться от этого человека, но дело не в силе. В руках Вэнь Жоханя члены его семьи, с которыми он может сделать, что угодно. Если выбор — получить заслуженное наказание самому или навлечь гнев Главного Заклинателя на стариков и детей, то… Разве выбор не очевиден?       К тому же, Вэй Ин никогда не сбегал от наказания, если оно справедливое.       Он признаёт, что ему не следовало срываться подобным образом на Юй Цзыюань, жену Главы Ордена. Одно дело драка и несколько оскорблений, но он не остановился на этом. Вэй Ин не только изуродовал её Цзыдянем, но и лишил золотого ядра, превратив Мадам Юй в обычного человека. Вэй Ин всё равно не жалеет. Его шиди и шимэй из Ордена Цзян больше не будут дрожать от страха. Любое наказание, которое может придумать Вэнь Жохань, стоит этого.       Вэй Ин готов стерпеть любую боль, любые унижения, чтобы дети, которых он знал с детства и похоронил такими молодыми, больше не испытывали страха каждую секунду своей жизни. Конечно, у Мадам Юй есть её две верные служанки, но Иньчжу и Цзиньчжу далеко не так плохи, как их Хозяйка.       Он бросает сложный взгляд на Вэнь Жоханя, кажущегося расслабленным и спокойным. Вэй Ин не обманывается. Когда Мадам Юй была в дичайшей ярости, она тоже предпочитала наказывать его наедине, где никто не видел бы, как она разрывает его на части. Хотя Вэй Усянь и готов принять наказание сейчас, его шаги всё равно тяжёлые и неуверенные. Он не знает, чего ждать от этого человека.       О Вэнь Жохане всегда много плохого говорили. Слухи рисовали его беспощадным, жестоким монстром, который не щадил ни родных, ни чужих. Ранее, во времена войны, Вэй Ин тоже ненавидел его — за лагерь перевоспитания, где его сын унижал их всех, за сожжение Облачных Глубин, за падение Ордена Цзян, где всех учеников перебили, как скот. Его ненависть и бесконечную злость подогревали Могильные Курганы, где он выживал три месяца без золотого ядра. Но даже эта боль и ненависть выгорела после всего. Он увидел монстров более ужасных, чем Вэнь Жохань. По крайней мере, Вэнь Жохань никогда не скрывал того, кем является. Эта честность делает ему честь.       Но даже так, Вэй Ин всё равно опасается того наказания, которое его ждёт. Вряд ли это будет порка. О Вэнь Жохане говорили, что он любит подвергать тех, кем недоволен, беспощадным пыткам на Огненной Площади. Облачные Глубины, конечно, совсем не тоже самое, что и Огненная Площадь в Безночном Городе. Здесь запрещено причинять вред кому-то, но разве какие-то правила могут остановить Главного Заклинателя?       Вэй Ин сжимает ладони в кулаки, впиваясь ногтями в кожу. Он медленно, ровно дышит, контролируя дыхание, и выпрямляется. Хватит дрожать, как промокшая бродяжка. Илин Лаоцзу не положено трястись от страха, перед кем бы он не стоял. Главный Заклинатель? Плевать. Илин Лаоцзу со всем достоинством примет любое наказание.       Оставшиеся несколько шагов до его домика, Вэй Ин строго контролирует дыхание и выражение лица, намеренно пустое, безразлично-вежливое. Его спина вспыхивает фантомной болью, шрамы горят от вечной памяти о молнии, которая оставила их. Он тяжело сглатывает и ведёт плечами, пытаясь незаметно размять спину и избавиться от призрачной боли.       Когда Вэнь Жохань распахивает дверь его домика и проходит внутрь, Вэй Ин тихо следует за ним. Вэнь Жохань остановился посреди комнаты, и, прежде чем мужчина успел обернуться, Вэй Ин распластался на земле, уткнувшись лбом в пол. Он совершил поклон, который Вэнь Жохань остановил ранее. Это и извинение, и готовность принять наказание.       Вэй Ин умеет признавать свои ошибки, и готов принять наказание за эту оплошность.       Вэнь Жохань над ним тяжело вздыхает. Вэй Ин не разгибается из поклона и не поднимает взгляда. Он не хочет видеть образ Мадам Юй, которая стоит над ним с кнутом в руках, вместо Главного Заклинателя.       Неожиданно его рук на полу касаются горячие ладони. Вэнь Жохань стоит на коленях рядом с ним, во что Вэй Ин не может поверить. С чего бы такому высокопоставленному человеку становиться перед ним на колени? Выражение лица мужчины какое-то печальное, когда он тянет Вэй Усяня наверх, заставляя встать на ноги.       Он не понимает, почему. Разве Вэнь Жохань пошёл с ним в дом не для того, чтобы наказать? Почему Вэнь Жохань не заставил его стоять на коленях до тех пор, пока это не удовлетворит его? Мужчина совсем не выглядит счастливым от этого. Но тогда что Вэй Ину нужно делать? Мадам Юй становилась довольней, когда Вэй Ин показывал ей, что знает своё место. Вэнь Жохань выглядит недовольным, хотя не показывал такого выражения лица даже во время ссоры с Цзян.       — Позвольте мне осмотреть вашу рану. — голос Главного Заклинателя ровный и спокойный, несмотря на явное недовольство. Вэй Ин вздрагивает, не успев подавить реакцию своего тела.       — Мою… Рану?       — Ваше плечо, Илин Лаоцзу.       Верно. Цзыдянь задел его плечо. Вэй Ин был так погружён в свои мысли, что совсем забыл об этом. Даже кусачая боль от молний не напомнила ему о травме. Это была довольно слабая боль, его едва задело, хотя кровь всё равно пропитала рукав. У него довольно высокий болевой порог, так что это не особо беспокоит его, но если Вэнь Жохань настаивает…       — Да, конечно.       Вэнь Жохань указывает рукой на удобное сидение, и Вэй Ин послушно садится там. Он тянется к ханьфу и морщится, когда вспоминает, что Мадам Юй порвала его. Немного, но всё равно неприятно. Это был подарок Вэнь Жоханя, и Вэй Ин не хотел его портить. Это была полная копия его прошлого наряда, только невероятно роскошная, мягкая и красиво украшенная. Ему понравился этот наряд.       К сожалению, Юй Цзыюань всегда разрушала то, что он любил.       Очень жаль, но, возможно, у него получится зашить эти дыры позже. Вэй Ин умеет шить, хотя он будет впервые работать с тканью такого качества. Лишь бы не испортить всё ещё больше! Вот это было совсем плохо.       Вэй Ин развязывает пояс одежд и спускает их. Холодок бежит по коже, посылая мурашки. Он незаметно ёжится, чувствуя внезапное смущение. Странно, Вэй Усянь никогда не был стеснительным. Но под взглядом Вэнь Жоханя он почему-то чувствует желание прикрыться. Они же оба мужчины! Чего тут стесняться? Он сотню раз видел своих соучеников и друзей полуголыми, когда они купались в озёрах Юньмэна!       Ладно, справедливости ради, Вэнь Жохань совсем не похож на его шиди или А-Сана. Совсем не похож. Вэй Ин смотрит на мужчину из-под растрёпанной чёлки, следя за тем, как он достаёт из своего мешочка цянькунь медицинские принадлежности. Этого времени достаточно, чтобы немного взять себя в руки. Хотя Вэй Усянь всё равно чувствует, что его лицо немного горячее. Он подавляет порыв прикрыться, как смущённая девица, и расправляет плечи.       Не хватало ещё краснеть тут! Где всё его хвалённое бесстыдство? Вэй Усянь был первым среди молодых людей по неприличному поведению, и заслуженно гордился этим. А теперь что? Смущается, как будто Вэнь Жохань тут будет оценивать его!       Тишина заставляет его ещё больше нервничать, но, как назло, его не менее хвалённая способность болтать без умолку, тоже отказывает. Вэй Ин теребит мягкий пояс в руках, пальцами прослеживая вышитые узоры.       — Вы всегда носите с собой медицинский набор?       Вэй Ину тут же хочется побиться головой об стену от собственной глупости. Конечно, Вэнь Жохань носит с собой медицинский набор! Так делают все заклинатели, покидающие свой Орден! Даже сам Вэй Усянь принёс с собой такой из Юньмэна, хотя тот и остался лежать в его старом домике, который он делил с Цзян Ваньинем.              Но Вэнь Жохань не смеётся над его глупым вопросом.              — Да. Всегда. — Вэнь Жохань приближается, и Вэй Ин следит за каждым его уверенным, точным движением, как у сытого хищника. — Мой младший брат… Никогда не интересовался политикой. Он был целителем. И таким упрямым. Он всегда заставлял меня носить с собой самое необходимое для экстренного лечения. Диди убили, а привычка, вбитая им, осталась со мной до конца жизни.              Это… Неожиданная личная история. Вэй Ин удивлённо моргает, глядя на мужчину. Цин-цзе и А-Нин рассказывали о своём отце. У их отца и дяди были на удивление хорошие отношения. Настолько, что Вэнь Жохань, став Главой Ордена и клана, подарил своему младшему брату целую гору для постройки больницы. Дафань Вэнь была самой большой больницей в Поднебесной, пока Лань не захватили эту стезю после смерти Вэнь Гуанмина.              Вэнь Жохань сказал, что его брата убили… Сан-гэ говорил, что после происшествия, самый очевидный виновник тот, кто получил наибольшую выгоду. Или тот, кто, кажется, и вовсе не получил никакой выгоды. Вэй Ин может щёлкать, как орешки, ситуации, связанные с призраками и нечистью, но не подобные ситуации.              Лучше не продолжать эту тему. Вэнь Гуанмин умер уже давно, но для его старшего брата это, вероятно, остаётся больной темой.              Вэнь Жохань смачивает ткань водой, игнорируя творческий беспорядок, устроенный Вэй Ином за работой. На столе беспорядочно лежит куча его бумаг, исписанных его неровным почерком, стоят миски из-под еды, полупустой кувшин вина. Тёплая ткань мягко касается его плеча, стирая кровь. Вэй Ин едва вздрагивает от влажного, тёплого прикосновения, но Вэнь Жохань всё равно замечает это движение и становится мягче и неторопливей.              Вэй Усяню стыдно за подобную слабость, но он благодарен мужчине, что тот не акцентирует на этом внимание.              Рана, на самом деле, пустяковая. Просто немного рассекло кожу, даже швы не нужно накладывать. Особенно сейчас, когда в его груди снова тёплое, сильное золотое ядро. Заживёт через несколько дней. Как сложно привыкнуть к тому, что голодная пустота в его теле изменилась. Вэй Усянь, честно говоря, до сих пор думает, что это долгий, сладкий сон. Или, возможно, вся его жизнь была просто дурным кошмаром, и он только проснулся. Небеса смеются над ним, да?              Вэй Ин заставляет себя сосредоточиться на мужчине перед ним, откинув эти мысли. Не время разбиваться на части, тем более перед Главным Заклинателем.              К счастью, Вэнь Жохань хорошо отвлекает внимание от всех других мыслей.              Мужчина уверенными, отточенными движениями стирает кровь, а после сжигает тряпку. Его горячие, ловкие пальцы бережно втирают мазь в кожу вокруг раны. Она приятно пахнет какими-то травами, прохладная, что облегчает боль и зуд. Бинт крепко обхватывает плечо, но не давит слишком сильно. Работа, которой могла бы гордиться Вэнь Цин.              — Спасибо. — Вэй Ин поспешно натягивает одежду, и, к счастью, он не путается в руках и многочисленных слоях.              Вэнь Жохань собирает мази и бинты в свой мешочек цянькунь, который прячет в рукав. Вэй Ин, наверное, должен как-то отблагодарить этого человека за помощь. Но у него нет ничего. Хотя… Он может больше внимания уделять работе над обещанным массивом.              — Не желаете выпить немного вина? — они с Хуайсаном выпили немного, но кроме Улыбки Императора ему всё равно нечего предложить.              Вэнь Жохань, кажется, доволен и этим.              Они садятся напротив друг друга, и Вэй Усянь тянется разлить вино по пиалам. Вэнь Жохань неловко замирает на месте, когда Вэй Ин первым схватил кувшин. На этот раз он сам должен позаботиться о своём госте, как велит этикет, да и в качестве благодарности за помощь. Вино мало влияет на него, но, к счастью, немного расковывает его и развязывает язык. Вэй Ин никогда не беспокоился о пустой болтовне, даже перед высокопоставленными людьми. Но Вэнь Жохань… На другом уровне. Остальные Главы Орденов не могут сравниться с этим человеком. Вэнь Жохань близок к вознесению. Бессмертию. Единственный человек, достигший подобного уровня, это Баошань-саньжэнь.              Это заслуживает уважения.              — Простите, что я устроил ту ужасную сцену с Мадам Юй.              Сколько раз он уже извинился за это перед Вэнь Жоханем? Хотя бы это мужчина примет?              — Вы были в своём праве, Илин Лаоцзу. — Вэнь Жохань с удовольствием смакует вино и довольно улыбается. — Я в любом случае собирался вручить судьбу этой жалкой женщины в ваши руки.              Вэй Ин вовремя убрал пиалу от губ, иначе точно поперхнулся бы.              — Но… То что я сделал… — он отчаянно пытается подобрать слова, чтобы донести до мужчины глубину своей вины. — Разве это не ухудшит отношения между Орденами Вэнь и Цзян?              — Это мы ещё посмотрим. — Вэнь Жохань усмехается, будто эта ситуация его только смешит. — Вы наказали Юй Цзыюань по своему, но я всё ещё ничего не сделал с ней. Как только все её грехи станут общественным достоянием, я потребую от Ордена Цзян соответствующей компенсации.              Какой будет соответствующая компенсация за годы насилия над десятками детей? Вэй Ин не хотел бы быть причиной новых проблем, но его шиди и шимэй заслуживают того, чтобы их боль и страх приняли во внимание и наказали виновных. Вэй Усянь не будет возражать. Не ради себя, он не заслужил такой всеобъемлющей помощи, но ради этих детей.              Он выпивает вино, надеясь, что его сладость смоет горечь в его мыслях. Честно говоря, алкоголь никогда не помогал ему справляться с ситуацией, но это давало ему хотя бы немного расслабиться. Вэй Усянь не хочет вспоминать тот период своей жизни, когда он был больше пьян, чем трезв. Это было сразу после войны, он не мог спать, не чувствовал себя в безопасности дома, постоянно ссорился с Цзян Ваньинем, и ещё много, очень много всего другого. В том числе, у него появилось время осознать, что у него больше нет и никогда не будет золотого ядра. Вэй Ин не оправдывается, но это было крайне тяжёлое время для него, и война больше не занимала все его мысли и всё его время. Это заставляло его думать, и это было больнее всего, что случалось на войне, так что да, он пытался подавить все эти чувства и разрушительные мысли алкоголем. У Вэй Усяня всегда была хорошая стойкость к алкоголю, но в те времена даже она не спасала его.              Об этом времени лучше не вспоминать.              — Ещё кое-что, — Вэнь Жохань одним глотком допивает вино и ставит пиалу на стол. Вэй Ин отвлекается от своих мыслей и берёт кувшин вина, наполняя пиалу мужчины вновь. — Цзян Фэнмянь не хотел возвращать его, когда понял, что вы не вернётесь в его Орден. Но кто он такой, чтобы лишать заклинателя его духовного меча? Я забрал его, чтобы вернуть вам.              Рука Вэй Усяня дрогнула и он поспешил поставить кувшин на стол, боясь разлить вино.              Мужчина протягивает ему Суйбянь.              Его меч. Его драгоценный друг. Суйбянь.              Он так давно не держал в руках меч. Без золотого ядра Вэй Ин не мог его даже обнажить. Он не мог его почувствовать. Вэй Ин всё равно его оставил, хотя каждый взгляд на недоступного друга резал ему по сердцу. Суйбянь всегда оставался рядом, тихо плакал на краю сознания, но ничем не мог помочь. По крайней мере, Вэй Ин не был совсем один. У него была Чэньцин. Но даже её присутствие не облегчало боль от раны, появившейся после потери золотого ядра и связи с Суйбянем.              Но сейчас эта связь цела. Даже сейчас он чувствует нежное, печальное гудения меча, жадную вибрацию, требующую прикосновения. Суйбянь тоже скучал по своему владельцу.              Вэй Усянь использовал его дважды в этом времени. Первый раз сразу же, как появился в этом времени. Тогда Вэй Усянь был в полном раздрае, он только потерял всю свою семью, умирал от полученных в ходе осады ран, в пылу битвы он использовал всё, что у него было, чтобы убить как можно больше врагов. Суйбянь сам прыгнул ему в руку, когда Вэй Ин отчаянно сражался. Это привело его в чувство, вывело из, как оказалось, отклонения ци, в которое он впал после возвращения в прошлое. Второй раз… Он выхватил свой меч из рук Цзян Ваньиня, чтобы перерезать себе горло. Помимо потери всей своей семьи, своего сына, ему предстояло пережить все ужасные события своей жизни ещё раз. Вэй Усянь сдался. Поддался слабости и попытался оборвать эту череду бесконечных страданий. К счастью, не получилось. Иначе сейчас его младший брат оказался бы в прошлом один на один с людьми, которые убили его и всю их семью.              Сейчас Суйбянь лежит в его руках полузабытой тяжестью, гудит утешающе, поёт о том, как скучал по своему владельцу. Вэй Ин смаргивает влажность на глазах, прогоняя слёзы, и гладит рукоять. Он так, так сильно скучал по Суйбяню. Но примет ли его меч новую, искажённую тьмой энергию? Суйбянь — мощное духовное оружие, которое обычно искореняет зло и тёмную энергию. Энергия Вэй Ина больше никогда не будет чистой и светлой.              Но в этом времени он уже использовал Суйбянь дважды. Возможно, Суйбянь всё равно примет своего владельца, даже если он изменился так сильно.              Вэй Ин переплёл в своих меридианах светлую и тёмную энергию. Они неохотно сплелись в единый поток. Светлая энергия была лёгкой и быстрой, тёплой и мягкой, как одеяло. Тёмная энергия холодная и тягучая, ленивая, подобно сытому зверю. Они плохо сочетались друг с другом, но Вэй Ин был хорош в использовании обоих типов энергии. Он был многообещающим учеником, четвёртым в списке молодых господ. Возможно, будь он аристократом, то занял бы более высокое место в этом списке, но Вэй Усянь к этому не стремился. Что касается тёмной энергии, ему вообще нужно что-то об этом говорить? Вэй Усянь стал основателем тёмного пути, и не было никого, кто мог с ним в этом сравниться.              Энергия медленно наполнила меч. Суйбянь радостно зазвенел в его руках. Какая разница, да? Вэй Ин широко улыбнулся, махнул рукой и отправил меч по комнате. Суйбянь стремительно пронёсся по комнате, облетел её по кругу и послушно вернулся в руки своего владельца.              Вэй Ин не смог сдержать счастливого смеха.              Вэнь Жохань, наблюдая за взбудораженным и счастливым Илин Лаоцзу, тоже улыбается. Хорошо. Второй его подарок тоже пришёлся по душе этому человеку. Постепенно, день за днём, он сможет добиться его расположения, его доверия. Именно это ему и нужно. Вэнь Жохань чувствует, как его взбудораженная кровь бежит по венам, требуя выхода этой энергии.              — Илин Лаоцзу, не желаете провести небольшой спарринг?              Вэй Усянь удивлённо смотрит на мужчину. Он очень давно не пользовался мечом. Раньше Суйбянь был продолжением его руки, верным и точным, гибким и быстрым. Чэньцин стала достойным партнёром для него, но Вэй Ин всё равно очень скучал по Суйбяню.              Каждый день.              Вэй Ин не сомневается в себе, своих силах, но он давно не пользовался мечом и, вероятно, потерял некоторые навыки. У него нет сомнений, что он не сравнится с Вэнь Жоханем сейчас, если будет использовать только духовное совершенствование. Но плевать, Вэй Ин просто хочет снова сражаться с Суйбянем.              Он с энтузиазмом кивает, подскакивает на месте и сжимает ладонями Суйбянь, который в руках своего владельца возбуждённо дрожит. Вэй Усянь чувствует себя так, словно ему действительно пятнадцать, и ничто в мире не угрожает ему.              — Конечно, хочу! — Вэй Ин ярко улыбается, и Вэнь Жохань вздрагивает от того, насколько похожими это выражение лица делает Вэй Усяня и его мать. — Не ожидайте многого, я давно не тренировался!              Вэнь Жохань сдержал порыв также подпрыгнуть от возбуждения. Он годами мечтал о спарринге с Илин Лаоцзу. Со времён войны, когда этот невозможный человек выкашивал его армию, подобно Богу Смерти. Вэнь Жохань несколько лет преследовал его в виде призрака, следя за Илин Лаоцзу, проникаясь им всё больше и больше с каждым днём. Илин Лаоцзу бесконечно храбрый, сильный человек, до невозможности добрый. Он не умеет сдаваться. Это делало его желанным противником для спарринга. Обычно никто не был достаточно смелым, чтобы не отступить от боя с ним один на один. Но Илин Лаоцзу нельзя назвать обычным.              Вэнь Жохань медленно, неторопливо допивает вино, поднимается на ноги и протягивает руку Вэй Усяню. Ему хочется как можно скорее оказаться на тренировочной площадке, но он не может схватить его и потащить на спарринг. Вэнь Жохань не забывает обстоятельства смерти Илин Лаоцзу. Вэй Усянь может сам инициировать физический контакт, но не терпит, когда его внезапно хватают. Вероятно, это напоминает ему о том, как руки мертвецов разрывали его тело на части. Вэнь Жохань не собирается разрушать это счастливое настроение мужчины плохими воспоминаниями.              Он терпеливо ждёт, протянет ли Вэй Усянь ему руку в ответ или нет. Даже если и нет, ничего страшного. Вэнь Жохань будет доволен прогулкой бок о бок и хорошей тренировкой с ним.              Вэй Усянь замер на мгновение, рассматривая большую ладонь, протянутую ему. Сомнение овладело им на минуту, но его инстинкты молчали. Вэнь Жохань не был хорошим, но и Вэй Ин тоже не святой. Вэнь Жохань в этом времени не сделал ему ничего плохого. Вэнь Жохань проявлял только уважение к нему, поклялся, что войны не будет, сделал ему несколько прекрасных подарков, был честен. Вэй Ин хотел бы быть более настороженным по отношению к мужчине, но он не мог заставить себя прямо сейчас, когда он так воодушевлён возвращением своего духовного оружия.              Вэй Ин вкладывает свою ладонь в горячую руку мужчины, и её осторожно сжимают. Вэнь Жохань медленно тянет его к выходу из дома, и Вэй Ин следует за ним лёгким шагом.              Он чувствует себя на удивление спокойным и радостным. Его месть давнему обидчику свершилась, его защитили от всеобщего порицания, и его друг, его Суйбянь вернулся и принял его. Вэй Ин сегодня почти счастлив, несмотря на волнение.              Вэй Ин позволяет Вэнь Жоханю вести себя и отбрасывает все мысли и сомнения. Суйбянь согревает его вторую ладонь, и Вэй Ин не может сдержать широкую улыбку. Он позволяет себе немного сильнее сжать руку мужчины и ускориться, чтобы идти бок о бок.