Глава седьмая. Ловушки, огненная тризна и землетрясение.
28 мая 2024 г., 22:32
А вот в Большой Медной шахте и с собакоголовыми нам не повезло.
Со всем, что было связано с Большой Шахтой, Вайн связываться отсоветовал. Пока отсоветовал.
— Очень бы хотелось, Нит. Но пока лучше не связываться. Их право гарантируется губернатором, чтоб у него клыки и все остальное выпало или отвалилось.
— И как именно гарантируется?
— Правами губернатора-наместника империи Анка… Не надо на меня так криво смотреть, Нит. Не посмотрю на то, что ты вроде постарше и поменьше, и на арену пойдем.
— Ладно-ладно. — Не стал дразнить сонного минотавра я, применив лучшую часть своей мудрости, что приходит к людям лишь с возрастом. Кстати, а как вообще с возрастом у гоблинов, интересно. Ладно, потом узнаю.
Конечно, это был еще большой вопрос, кто из нас с Вайном кого на арене, но ссориться с основным представителем власти в этих краях точно не было хорошей идеей. К тому же, несмотря на склонность к алкоголю в моей компании, и частое нытье и жалобы, Вайна тренировал его папа, и если правдой в ходивших в поселении байках о его папане была хотя бы десятая часть, это все равно впечатляло. Даже если шансы на то, что мы с ним как-то схлестнемся, были довольно высоки, хотелось бы, чтоб причиной было что-то большее, чем мой ироничный взгляд, почему-то бесивший Вайна до крайности. Взгляд, который я когда-то, в бытность ассистентом, натренировал на особо выдающихся студентах…
— Не надо смотреть на меня как на тупую самку двурога, Нит! Дослушал бы. Так вот, право Ост-Анкской компании гарантируется правами губернатора-наместника империи Анка и его наемниками. Это, кроме тех, что, собственно, сама компания приволокла. Наемники из дальних земель и сделают все. За деньги. А деньги у этого козла с рогами во рту, а не на голове есть. Этот изношенный сластолюбец забирает налоги продуктами и вдобавок к прямой плате за пользование рудников втридорога продает провизию компании. А его наемники следят, чтоб никто не общался с персоналом рудника под угрозой лишения жалования. Пока у него есть рудник и еда на продажу, у него есть деньги на наемников. А пока у него есть деньги на наемников, у него есть рудник и еще больше денег.
— А если налоги заплатят не едой? Формально повода их не принять же не будет.
Вайн вздохнул, оглянулся, с облегчением обнаружил, что никого нового и незнакомого вокруг нету, и вздохнул еще раз:
— И откуда ты такой умный выискался, гоблин. Пока все равно скажу — рано. Пока рано.
— Понял-понял. — кивнул я. — Пока что оставим. А что там с собакоголовыми?
Собакоголовые, псоглавцы, кинокефалами их звали в землях Старой Империи. Живущие же в землях ветвисторогих северных минотавров звали их гноллами. В Межгоре они были чем-то между мелкими вредителями и стихийным бедствием, занимая ту нишу, что в одном жестком аниме занимали как раз гоблины.
Я пытался пообщаться и с ними, но вот с ними общение никак не задалось. Даже гарпии воспринимались как условно разумные изначально, но все же после показанного желания договориться смогли найти общий язык.
Гноллы же просто и незатейливо хотели нас убить. Более, как я узнал немного позже — убить и съесть. Само по себе это нестрашное преступление, наше земное человечество вполне себе поедало друг друга десятками тысяч лет.
Вообще, мы несколько раз чуть не попали в беду, еще до прямого столкновения, и не сильно не пострадали-таки только благодаря Ричерии.
Дорога в места, где обитали собакоголовые была не одна, но, судя по отзывам тех минотавров-охотников, что осмеливались туда забредать, было крайне опасно идти туда по любой. Племена собакоголовых были довольно примитивными, но это не делало их ловушки менее смертоносными. Ловушки эти не были непреодолимыми для слаженной группы, даже если она состояла исключительно из охотников, вот только минотавровские охотники редко работали большими группами. Плюс собакоголовые из своих мест выходили редко, чтоб считать такую ситуацию критичной.
Поэтому мы для Вайна и в этом аспекте были просто находкой. Отряд из мага, воина, друида и охотника. Способны и ловушки найти, и магией их издалека отпыщить. Да и подлечиться, если что. И нападение не очень большого отряда способны отразить. Для разведки — самое то. Ну и, если что — нас не так жалко.
Первым знаком того, что мы зашли на территорию собакоголовых, было то, что Эдрика чуть не разнесло на фиг бревном. То есть, бревном его таки снесло, но этого оказалось мало, чтобы причинить существенный вред минотавру в броне и в закрытом шлеме. Пусть и минотавр был довольно молодой, да и броня могла быть и получше. Дворфы все никак до конца не доделывали доспехи, хоть и по-быстрому (относительно) сковали кирасу и переделали шлем, чтобы держался получше, и рога, чтоб не отбили.
Бревно удивило и сильно напугало Риче, ну не привыкла она к тому, чтоб одного из ее сыновей бревном сносило. А вот Эдрику не причинило какого-либо серьезного вреда. А еще удивление Риче выразилось в том, что пока Эдрик начинал свой полет минотавра, Рури судорожно начинал его лечить, а я приноравливался, как бы разнести бревно и не разнести Эдрика, Риче выстрелом настолько метким, что никак не выходил на тренировках, перебила веревку, прервав такой недолгий полет Эдрика.
Ловушка, к счастью, оказалась, во-первых, одиночной, а во-вторых, не сопровождалась засадой. Но оказалась довольно отрезвляющим явлением. Поэтому, когда подлечили Эдрика, успокоили Риче, и отпоили зельем маны Рури, сжегшего всю ману на лечение Эдрика, дальше продолжили с большей осторожностью. Ну и после того еще дерево потушили, которое я от неожиданности поджег сам…
— Стоп, — молчавшая с того самого момента, как мы заново начали путь Риче, остановила все еще шедшего впереди Эдрика, — Всем стоять! Рури три шага назад. Дорогой, не дергайся, пожалуйста, и не надо ничего сжигать и морозить. Эдрик, сынуля, подбери-ка ветку слева от себя, длинную такую.
— Да, мама, хорошо.
— Теперь, пожалуйста, тыкни-ка ее в немного более темный кусок земли справа. Ветки как раз должно хватить. И сразу падай на землю, пожалуйста. Опоздаешь и поранишься, Рури-то тебя отлечит, а вот я буду недовольна.
— Да, мама, хорошо, мама. — Эдрик, как и все остальные, знал, что останавливать маму, которая вышла на тропу войны за здоровья членов семьи, дело утомительное, неблагодарное и бесполезное.
Вторая ловушка была посложнее, хоть и начиналась тоже с падения бревна. Но после падения бревна, от которого Эдрик уклонился, с той стороны, откуда улетело бревно, распрямилась ветка, с прикрепленными к ней острыми колышками.
— Вроде все. Продолжаем.
Ловушки с бревнами закончились, вместо них были целые серии ловчих ям, закрученных веток с остриями, причем сразу с нескольких направлений.
А еще там-сям, в траве были закопаны несколько мелких колышков, смазанных чем-то исключительно вонючим и мерзким даже на вид.
Мы продолжали двигать вперед, хоть и довольно медленно.
Но визуализировать ловушки чуть позже научился и Рури, сумевший продвинуть свое «видение природы» на новый уровень, и дело пошло побыстрее. Спустя еще несколько часов, мы, наконец, добрались до чего-то, что выглядело как стоянка собакоголовых. Учитывая количество ловушек, до этого бросаться в лоб, было крайне тупо, и мы ограничились разведкой.
И сработала очередная ловушка, но этот раз с какой-то сигнализацией. Попасться мы в нее не попались, но явно что-то разбили. Я не сразу понял, что это было, потому что вместо громкого звука или вспышки разбился какой-то горшочек, и поляну, по которой мы проходили, заполонила вонь.
И почти сразу, с ближайших деревьев, причем с тех, что мы прошли, на нас полетели копья. Ричерию ухитрились поцарапать, она каким-то способом ухитрилась уклониться. Рури пробили плечо, правда, неглубоко, копей он выдернул, сосредоточился, отлечил себя и Ричерию. Эдрик, абсолютно не пострадавший, уже несся рывком одному из тех деревьев, где была засада, ухитрился со всей дури влететь в него со щитом и сбить на фиг тех, кто на нем сидел. Я занялся метанием огненных шаров по второму дереву, а оправившаяся Ричерия стрелами не давала свободы действий собакоголовым, сидевшим на третьем, вынуждая тех сидеть, прижавшись к стволу. Сидели они там, как собаки на деревьях, то есть очень неуверенно. Рури же не лез вперед, а отлечивал небольшие повреждения, что все-таки получал Эдрик.
Когда же мы, наконец добрались до домиков стоянки, то чуть снова не вляпались в ловушки. Домики же оказались пустыми…
Подобная ситуация повторялась уже несколько раз, все также являя нашему взгляду пустые хижины с наспех сооруженными ловушками. Пустые. Без людей.
В очередной же раз Рури с Риче смогли вовремя заметить собакоголовых в ветвях дерева, я их как следует проморозил, а запущенную ловушкой склянку с «запаховой сигнализацией» схватить и заморозить раньше, чем та разбилась. Это была первая партия собакоголовых, которую удалось захватить живьем. И следующий лагерь пустым уже не оказался. Собакоголовых в нем было много, и мы решили попробовать их захватить и попытаться наладить диалог.
Мы медленно двигались вперед, обездвиживая и связывая тех, кого встретили, и все еще искали возможность поговорить. В какой-то момент я заметил походный костер. Место, где кормилась последняя группа, большую часть которой мы уже успели обезвредить. Первым шел Эдрик, за ним разглядывающий местность Рури потом, я и за мной Ричерия. Справа был походный лагерь. Нормальный такой походный лагерь. С лежанками. С костром. С котлом. В котором я разглядел то, что я не хотел бы, чтобы видел никто из моей семьи. Обглоданная голова минотавренка.
Как будто раздался какой-то внутренний «крак», и я создал такой величины огненный шар, что он вполне мог бы быть оружием массового поражения. Возможно, и стал. Разглядывать, был ли кто еще из гноллов на площадке, я не стал.
— Ложись — только и успел крикнуть я, выпуская шар и сам плюхаясь плашмя.
На месте стоянки осталось выжженное пятно, в котором ничего уже невозможно было разобрать. Пусть Ричерия до конца вечера выносила мне мозг, рассказывать, что я видел, я не стал. Одно было совершенно ясно.
***
— Гноллы должны умереть. Вайн в ответ на рассказ по поводу не вполне оконченного задания подробностей вытащил две глиняные чашки и какую-то оплетенную бутылку. — Дикие мелкие тролли на юге гонят, — пояснил он. — Называют себя «троллями земли». Ничем не торгуют, только меняют настойку на оружие изредка. Настойка на травах из их лесов, редкая штука, пробирает даже Великих Шаманов. Выпили, не чокаясь. — Понятно теперь. Орс Зимний Луг. Он пропал две недели назад. Искали его… Жалко. Вайн налил еще раз. Еще раз выпили. — Гноллы должны умереть. — К ним сложно подойти. — вздохнул Вайн. — Впрочем, ты уже и сам это понял. Ловушки их эти проклятые, если б не лекари, было б совсем кисло. Да и минотавры живучие, а у троллей — регенерация зверская. Но коли бы не лекари и живучесть, то много народу бы без рук-ног остались . Так вот. Подойти к ним сложно. Еще сложнее пройти незамеченными и большим количеством. А если заметят, сбегут. Сначала к другим стоянкам. Но если нападение на них будет массированным, то сразу в пещеры. И там их не найти, и опасно это. Минотавры в этих пещерах вообще не вояки… Деревьев там нет, но ловушки они и там организую за милую душу. Так что, даже если мы их выдавим из ближайших к пещерам лесов, то в пещерах завязнем, заходит туда смертельно опасно для всех, кроме разве что гномов, но их нанять, если выйдет — будет полное разорение. — И не надо заходить внутрь, — довольно зло усмехнулся я. — Скажи, Вайн, а правда, что шаманы могут локальное землетрясение устроит? — Ну да, могут. — Пожал тот плечами. — Понял тебя, стоящая идея. Вот только столько шаманов, чтоб оно стало не совсем уж локальным, а прихватило бы если не все пещеры, то большинство, у нас нету. Пару тройку-то я найду в Деревне Кровавого Плеча. Еще несколько можно наскрести по окрестным деревням. — И все? Или они еще где есть? А сколько надо бы? — Есть. В столице. В Молниевых холмах. Меняют там всякие услуги излечения, «выправления удачи» и «силу духовного тела» на «особые» вещества для просветления. — Странно. А им не лучше быть на горах, в природе, чтоб просветляться. — Это один вариант, — Покивал головой Вайн. — И большинство так и делает. Но не единственный, и не самый эффективный по времени. Кое-какие травки из тех, что в Межгоре растут, им подходят. Вот только растить их должен сильный друид, а тем обычно не до того, чтоб поощрять шаманскую любовь к веществам. Просто это самое большинство сильно рассеяно. По деревням их не так мало, просто живут сильно на отшибе, и по призыву к операции собрать сложно. А в столице их много и все одном… Ну не квартале, но почти… Ехать в столицу было напряжно, но я гоблин, а не Убийца Гоблинов, чтоб от такого нос воротить. Правда, семью брать не стал: Вайн нашел мне какого-то молодого охотника, и которого первая любовь была шаманкой. Не очень удачливой в прикладном шаманизме, и потом даже вернулась. Но не к нему… Впрочем, историю о разбитом сердце межгорского охотника по пути я слышал раза три. В любом случае место шаманского холма в столице Гори Могучий Ясень знал, и, что для меня еще более важно, знал, собственно, где эта самая столица Межгора, а большего мне не требовалось. Шаманский холм с первого взгляда поражал своим бардаком. Большие палатки, средние палатки, маленькие палатки… Во все, так или иначе, стояли очереди больных. Как объяснил мне Могучий Ясень, мы прибыли аккурат к началу приема больных. Мои попытки найти Главного Шамана оказались неудачными: мы наткнулись на стоявший вокруг палатки, довольно высокий забор и объяснения кого-то из учеников, что «Великой Кер Горный Пик» изволит дрыхнуть, еще с вечера, испробовав новый препарат, с помощью которого почти сумел призвать Великого Духа и сказал его будить, только, если придет лечить геморрой губернатор. На последних сливах на ученика зашикали другие ученики, и я решил оставить эту тему. — А заместители у него есть, ну там Второй-Третий, Великий Шаман? Или еще кто? — Уважаемый гоблин, видимо, имеет достаточно денег для лечения у Великих Шаманов, — отозвался какой-то минотавр постарше, не сильно похожий на шамана, но явно живший недалеко. — Впрочем, я редко видел бедного гоблина. Вот, забодай меня цветок, я бы тебя разочаровал. Пожилой минотавр же продолжал: — Второй Великий Шаман занят приемом больных, вместе с моим заместителем. Впрочем, они, как обычно, делают большую долю работы, лечения. — А третий? — Спросил я, уже особо ни на что не надеясь. — Третья, — немного скривился: минотавр, оказавшийся немного нимало, главным друидом. — Третья вчера перебрала афродизиаков, и, зараза, ухитрилась мне всю третью группу младших друидов к себе затащить. Впрочем, если что, сама их отлечит, а тем будет полезный опыт. — И кого же мне для координации действий-то искать. — Тогда тебе нужен Четвертый, Рин Каменные Кубики, он как раз даже меньше, чем обычно, занят. — Минотавр махнул рукой на среднего размера палатку невдалеке, в которую довольно часто и ненадолго заходили и выходили существа всех рас, — Он как раз заведует логистикой и документацией. Шаманского дара у него поменьше, но в области организации редкий талант: моему помощнику Ринту Зеленому Копыту до него далеко, как от Межгора до моря. Ну, что я скажу, с Четвертым нам более менее повезло, правда, если бы не несколько возов особой травы, выращенных Рури и отправленных Вайном, могли бы и не договориться.
