Хоккейная травма

Адам Хуска

Адам Хуска застыл на месте, наблюдая за развернувшимся хаосом в раздевалке Торпедо. Внутри него бушевала буря противоречий. С одной стороны, он понимал, что должен вмешаться, сделать хоть что-то, чтобы остановить драку. Но с другой — прошлые неудачи и неуверенность грызли его изнутри, сковывая любые попытки действовать. Каждый удар, который наносили друг другу Конюшков и Кручинин, резонировал в его сердце, словно это он сам получал эти удары. Воспоминания о неудачах, о криках команды из НХЛ и Кристофера, снова всплывали в голове, разъедая его силу воли. Словно голоса прошлого, они тянули его вниз, заставляя сомневаться в себе, в своих способностях, в своём праве быть частью команды. «Что ты можешь сделать? Как исправить ситуацию?»– раздавался голос Кристофер в голове Адама. Он всегда задавал эти вопросы после пропущенных шайб вратаря – «Ничтожен, ты ничтожен! Всё что ты делаешь всегда превращается в неудачу. Зачем ты такой нужен?» Адам замер, чувствуя, как страх и сомнения снова захлестывают его с головой. Силуэт Кристофера в углу раздевалки был словно олицетворением всех его глубинных страхов и неуверенности. Каждое слово, произнесённое этим призраком из прошлого, било по нервам, заставляя Хуску чувствовать себя всё более беспомощным и никчёмным. «Ты проиграл... Команда разваливается, и ты ничем не можешь помочь...» — голос Кристофера был пропитан ядом, теперь его силуэт был в дальнем углу раздевалки. Он словно смаковал каждое слово, наслаждаясь тем, как они разрывают душу Адама на куски. Хуска сжал кулаки до побеления костяшек. Его дыхание участилось, и на глаза навернулись слёзы от бессилия и боли. Внутри него происходила борьба: желание броситься на помощь, стать частью команды, было столь же сильным, как и страх провала. Каждый пропущенный гол сегодня был для него не просто ошибкой — это была личная трагедия, подтверждение всех его самых ужасных опасений. -Нет... Я могу... — прошептал вратарь, но голос его был настолько слабым, что он сам едва ли мог его услышать. Силуэт Кристофера лишь рассмеялся в ответ, глядя на Адама с презрением. «Ты никогда не сможешь. Ты всегда будешь слабым. Всегда будешь тем, кто ломается в самый ответственный момент...» — слова тонули в гуле драки, но в сознании Адама они звучали оглушительно громко. -Нет-нет, уйди– совсем тихо произнёс про себя Хуска и завертел головой «Я без тебя никуда не уйду! Пока ты ни признаешь, что от тебя никакой пользы в хоккеи! Что ты трус, который не может признаться в чувствах мужчине! Что ты негодяй, который крутил нашем Бобби. Из-за тебя сегодня началась ссора между Летуновым и Линчем! Признай, только от тебя одни проблемы!» -Нет... Оставь меня... — прошептал Хуска, трясясь Адам чувствовал, как все эти обвинения и напряжение окутывают его, словно тяжелое одеяло, под которым невозможно дышать. Каждое новое грубое слово, каждый удар в драке, происходящей буквально у него перед глазами, только усиливали его чувство беспомощности. Это было как погружение в кошмар, из которого он не мог вырваться. Он сидел на скамейке, стиснув голову руками, его ноги дрожали, словно у человека, попавшего в сильный холод. Все это напоминало ему о темных временах, которые он думал, что оставил позади. Но сейчас все это возвращалось — вновь и вновь. Хуска чувствовал, как его собственное тело начинает предавать его, как контроль ускользает, уступая место панике. «Почему я не могу просто остановить это?» — мысленно кричал Адам себе, но никакие усилия не помогали. Его сердце колотилось так, будто собиралось выпрыгнуть из груди. Мужчина не мог справиться с этим давлением. Задыхаясь в попытке подавить подступающую панику, Адам осознал, что ему нужно что-то сделать, чтобы выйти из этого состояния. Внутри него разрывались две противоборствующие силы — одна, желающая тишины и покоя, и другая, требующая действия и решительности. -Адам? С тобой все в порядке– этот вопрос отвлек вратаря от полностью погрузившегося во тьме своих страхов и фобий. -Все хорошо– отмахнулся вратарь -Уж не ври мне, Адам! — голос был серьезным -Максим, почему? Почему мы ссоримся? Этот вопрос поставил нападающего в тупик, однозначного ответа не было. -Потому что конфликты в команде накапливались уже давно — ответил Максим, стараясь говорить мягче—Сегодняшний проигрыш, конечно, сыграл свою роль, но это только верхушка айсберга. В нас копилось напряжение, и вместо того, чтобы обсуждать проблемы и искать компромиссы, мы все замалчивали их, думая, что это как-то само собой рассосется. -Но если бы мы сегодня не проиграли...если бы я поймал эти шайбы... "Ничтожный вратарь"— все ещё в углу злился Кристофер -Ты что? Себя винишь? Мой хороший, не глупи— Летунов слегка коснулся плеча друга и нежно её погладил — пора тебе вбить в голову, что в любых конфликтах необязательно виноват ты. Поверь, если бы мы сегодня выиграли, то при другом любом проигрыше это бы случилось. Твой вклад в команду намного больше, чем ты думаешь. И этот проигрыш не отменяет того, что ты для нас сделал. Мы все совершаем ошибки. Но обвинять себя за то, что происходит сейчас — это несправедливо. Ты обещал себе бороться с негативом, так это ли не повод дать отпор тому кто тебя сейчас гложет? Адам глубоко вдохнул, прислушиваясь к словам Максима, которые проникали сквозь пелену его тревоги. Внутреннее напряжение постепенно спадало, как будто нити, связывавшие его страхи, начали распутываться. Летунов всегда умел подобрать правильные слова в трудные моменты, и сейчас его спокойствие и уверенность передавались Хуске. Силуэт Кристофера, мрачное напоминание о прошлых неудачах и самообвинениях, начал исчезать, растворяясь в свете осознания, что происходящее в команде не зависит только от него. Постепенно его дыхание стало ровнее, и нервные конвульсии в ноге утихли. "Я ещё вернусь"— только и успел пригрозить силуэт Кристофера -Ты прав — наконец произнес Адам, кивнув. Мужчина поднял глаза на Летунова и встретился с его взглядом, чувствуя, как тепло дружбы и поддержка постепенно заменяют холод одиночества и страха— Спасибо, Макс. Ты всегда знаешь, что сказать. После долгой и напряженной беседы, которую возглавил Игорь Николаевич, в раздевалке наконец-то наступило затишье. Тренер, чья мудрость и опыт позволили удержать ситуацию под контролем, сумел донести до команды важные истины: «…Мы все здесь - одна команда — продолжал Игорь Николаевич, его голос был твердым и уверенным— И если кто-то из вас чувствует несправедливость или недовольство, то не бойтесь говорить об этом. Мы должны поддерживать друг друга, а не разрушать…» После длинного монолога главного тренера, его уговоров, примеров и советов игроки начали обмениваться взглядами, и в глазах многих уже не было той враждебности, что царила в начале разговора. Возникло молчаливое согласие — каждый понял, что внутренняя сплоченность и взаимоподдержка важны не меньше, чем навыки и тактика на поле. Когда команда стала расходиться, Адам набрался смелости и подошёл к Летунову, который уже прощался со своими друзьями: -Макс, я хотел спросить... Так как через четыре дня Новый год и все разъезжаются...нам все равно нечего больше делать... короче.... не хочешь переехать ко мне... Максим от неожиданности вытаращил глаза, но не успев мужчина ничего ответить, как его опередил краснеющий Хуска: -Конечно это временно, ты ничего не подумай! Просто постоянно к друг другу ехать в гости- это лишнее время тратить. К тому же Джесси не любит ездить в такси. А так мы все вместе будем, и я уверен, найдём чем заняться... Так, что скажешь? -Х-хорошо— подумал и улыбнулся Летунов—тогда я завтра часов в девять к тебе приеду, тебе будет удобно? -Да!— радостно воскликнул Хуска. Адам был взволнован, но доволен тем, что смог пригласить Максима. Он чувствовал, как нервозность отступает, заменяясь радостным предвкушением. Летунов, видя смущение друга, только шире улыбнулся, по-доброму хлопнув его по плечу. - До завтра, Адам — сказал мужчина, всё ещё улыбаясь. - До завтра, Макс, — ответил Хуска, чувствуя, как в его душе воцаряется тепло и спокойствие. Когда Летунов ушёл, Адам остался стоять, задумчиво глядя ему вслед. Он знал, что впереди у них был Новый год, который они проведут вместе, и это наполняло его душу светом. Радостная мысль о том, что вратарь не будет один, скрасила тяжёлый день, который начался с конфликтов и сомнений. Сегодня, вернувшись домой, Хуска решил сосредоточиться на подготовке к приезду Максима. Он хотел, чтобы всё было идеально: чистая квартира, уютная атмосфера и вкусный завтрак на утро. Джесси, его преданная такса, уже предвкушала весёлые дни, которые ей предстоит провести в компании Летунова.

Богдан Конюшков

Боль, грусть, стыд и ненависть — все эти чувства переполняли душу Конюшкова, разъедая её изнутри. Боль — за то, что когда-то сплоченная и веселая команда Торпедо, которая играла свой дерзкий и атакующий хоккей, сегодня обратилась в разъярённую толпу, раздающую удары не по шайбе, а друг другу. Крики Игоря Николаевича, его ругательства и истина, которая болезненно ударила по сердцу, стали для него шоковой терапией. Грусть овладела им, когда он осознал, на какой ноте команда Торпедо разошлась по домам и семьям. Без привычных извинений, без теплых слов, без традиционного ежегодного празднования — лишь холодные, выжатые фразы и тишина. Никто не был в настроении продолжать вечер, который стал символом их распада. Стыд заполнил его, когда Конюшков вспомнил, как команда узнала о его личной жизни. Он всегда понимал, что кто-то, а в частности Линч, мог воспользоваться увиденным, но никак не ожидал, что эта информация всплывёт в самый неподходящий момент — в разгар ругательств и драки. От этой мысли у него внутри все сжалось. Ему было стыдно за то, что он оказался участником этой потасовки, и за то, что допустил, чтобы это произошло. И всё же, где-то в глубине души Богдан чувствовал мрачное удовлетворение от того, как смачно он зарядил Кручинину. Но сильнее всего была ненависть. Ненависть к Коваленко. Коля не ответил за их отношения, не защитил их, как будто стыдился. Коля оказался на стороне Леши, а не его. Коля смотрел на Алексея влюбленными глазами, но не сделал ничего, чтобы остановить этот кошмар для Богдана, будто уважения между ними никогда и не было. Конюшков чувствовал, как в нем кипит злость, направленная на того, кого он когда-то любил и кому доверял. Его мир, его уверенность в себе и в команде, всё рухнуло за один вечер. Теперь ему предстояло не только собрать себя по кусочкам, но и решить, что делать с этими чувствами, которые терзали его душу. Почему всё плохое произошло под Новый год? -Всё ещё сидишь? Я думал все уже разошлись и я последний— прервал поток мыслей сокомадник— Дай угадаю, ты всё ещё обдумываешь сегодняшний день? -А как может быть по-другому, Влад?—развел руками Богдан— Начиная с игры и заканчивая этой потасовкой…Если бы Игорь Николаевич не пришёл я бы тоже с фингалом вышел или ещё чего похуже… Я думаю, все сегодня глубоко задумаются обо всем -Надеюсь, что многие придут к правильному выводу… Никогда не думал, что Торпедо столкнется с проблемой дружелюбия и мирных переговоров. Но что произошло, то не исправить! -Это говорит тот человек, который в самую последнюю игру того сезона подрался с Коваленко— прищурился Богдан -Я подрался не потому, что я драчун, а потому что он это заслужил— сразу посерьезнел Фирстов -Расскажешь? -Я?— хихикнул Влад— Мне бы хотелось узнать твою историю. Как так получилось, что ты стал ластиться перед этим славянином? Как так получилось, что ты влюбился в такого олуха, помня, что он делал в том году? Спросил бы моего совета сначала, как одноклубника, который не просто так недолюбливает Коваленко -Это долгая история… -Ну мы тут на улице, сидим около стадиона, никого нет. Или ты куда-то торопишься? Если ты переживаешь о моей усидчивости, то не беспокойся. За последнее время я нахватался опыта слушателя -Да рассказывать особо нечего -Бля, харе строить из себя недотрогу, рот открыл и начал свою историю! И Богдан рассказал. Как они сблизились в августе с Николаем. Как Коваленко поддерживал своего новоиспеченного друга, помогал в советах, проводил индивидуальные тренировки, беседовал и переписывался с ним каждый вечер. Скорее всего для мужчины это были простые признаки общения и какого-то флирта, но для Богдана это было всё серьёзно: - Всё было вроде бы просто — продолжил Конюшков, избегая взгляда Влада — Мы стали близки, проводили много времени вместе. Сначала это были просто тренировки, потом посиделки после игр, болтовня в мессенджерах… Он был таким... заботливым, всегда знал, что сказать, как поддержать. Я начал чувствовать что-то большее... Знаешь, Влад, я даже не заметил, как втянулся, как стал ждать каждого его сообщения, каждой встречи с ним. -Богдан, у человека манера общения такая—вставлял свое Фирстов— он любит быть в центре внимания, чтобы его любили, уважали и слушали. Грубо говоря, он любил доминировать. Неужели то что он в том сезоне об нас ноги вытирал, тебе ничего не говорит -Нет— просто ответил Конюшков и продолжил свою историю Дальше Богдан поведал своему слушателю, что и так знает читатель: о безграничной любви, вечерах, конфликтах, спорах, недопониманий. Фирстов слушал внимательно, не перебивая. - Это было сложно, Влад — продолжал Богдан, опустив взгляд — Всё началось так невинно. Мы с Колей проводили много времени вместе - сначала просто как друзья, потом всё стало гораздо глубже, во всех смыслах... Он был внимательным, заботливым, мне казалось, что мы наконец-то нашли общий язык. Даже те споры, которые у нас случались, казались незначительными на фоне того, как хорошо нам было вместе. Но потом… что-то пошло не так. Фирстов кивнул, подбадривая друга продолжать. Тем временем Конюшков, сместив свой вектор повествования, не опустил момент и рассказал про Атанасова -И ты считаешь, что Вася был не прав?— поднял брови Влад -Ну…—замялся Богдан— я был на той стадии отрицания, что слишком возвысил в глазах Коваленко… -И понизил своего друга. Знаешь, Вася говорил о тебе. Что вы сильно поссорились, что ты его не слышишь и не хочешь замечать с новым окружением и друзьями…Но никогда он мне не говорил о том, что причина ваших ссор - это тупой Коваленко. -Я ему благодарен должен быть? -Нет. Просто жаль, что Коваленко затуманил твой разум, что твой друг не смог признаться в том, что видел, как Коваленко обжимался с Кручинином. -Что?— вскрикнул Конюшков -Это было после матча звезд. Тогда парень сильно напился из-за вашей ссоры. И единственное, что я под конец разобрал это слова: он обжимался с Лехой, я не мог ему это сказать. А кто, что, я не понял. Да вообще решил, что это заметки напившего мальчишки. А теперь пазл сошелся -Почему, почему он мне не сказал? -А он пытался. Но ты его не слушал. А если бы он сказал ты бы поверил ему и бросил Коваленко? -Нет— после некоторой паузы выдохнул Богдан — но может мне бы стало легче... -Мда…Любовь не картошка - не бросишь в окошко - Неужели бы тоже стерпел, когда твой друг говорит гадости о твоем партнере? -Нет, конечно. Но ты встречался с Коваленко - это другой случай -И это должно меня утешить? Фирстов с сочувствием посмотрел на Богдана, понимая, насколько сложным было для него услышать эти слова. - Богдан — продолжил он мягко — Ты был ослеплён своими чувствами к Коваленко. Поверить, что он мог так поступить, было бы равносильно признанию собственной ошибки, а это всегда тяжело. Особенно когда ты уже вкладываешь всё в эти отношения. Ты не виноват. Богдан не знал, что сказать. Внутри всё переворачивалось от боли и стыда. Он чувствовал, как в груди нарастает тяжесть — разочарование в себе и в том, что позволил этому случиться. - Я не могу поверить, что всё зашло так далеко — прошептал он, пытаясь осмыслить услышанное — Вася… он был рядом, и я просто не видел этого. Я был слишком занят тем, чтобы угодить Коле или Алексею, чтобы не потерять их... И в итоге потерял самого себя. Фирстов положил руку на плечо друга, показывая свою поддержку. -Мы все ошибаемся, Богдан. Жизнь не состоит из череды правильных решений. Но важно то, что ты осознаешь свои ошибки и учишься на них. Конечно, всё это неприятно, и впереди ещё будет много трудностей. Но у тебя есть шанс всё исправить. И ты знаешь, что можешь на нас рассчитывать. В ответ Конюшков только вздохнул и продолжил свой рассказ, перейдя к части предательства и измены. С каждым словом глаза у Фирстова всё больше и больше округлялись и лезли глаза на лоб. Богдан, наконец, закончил свой рассказ, тяжело выдыхая, словно сбросил с плеч огромный груз. А реакция Фирстова не заставила себя ждать: - Бляяя… — протянул Влад, пытаясь переварить услышанное. — С вами, конечно, не скучно… Так что, Кручинин с Коваленко? Ахуеть. Богдан кивнул, почувствовав странное облегчение от того, что наконец-то поделился этой историей и выложил все свои мысли, с которыми долгое время оставался один. Пусть история и была мрачной, но скрывать её дальше он просто не мог. -Да — спокойно подтвердил Конюшков — Ты должен был это знать. Фирстов замолчал на мгновение, явно поражённый открытием. - Спасибо за доверие, конечно… Но, честно говоря, я в ауте. А его жена об этом в курсе? Богдан отрицательно покачал головой. - Не знаю — признался он — Я даже не уверен, что хочу это выяснять. Всё это настолько запутано… Фирстов ухмыльнулся, хоть и без особого веселья. - Ну, правильно говорят: два дебила — это сила! Нашли друг друга и считают себя самыми счастливыми и гордыми. Хотя так измарались в говне, что аж больно нюхать… Конюшков только кивнул, понимая, что всё, что произошло, действительно было далеко не идеальным. - Ирония в том — продолжил Фирстов, — что в погоне за своей правдой и счастьем они испортили всё и всем вокруг. А теперь… Ну что ж, мы все в этом замешаны, так что как бы ни было отвратительно, придётся разбираться. - Да, возможно, ты прав — сдержанно ответил Богдан — Но сейчас я просто хочу немного отдохнуть от всего этого… Даже не знаю, как к этому подступиться. - Это понятно. Главное - не отчаиваться — сказал Фирстов, похлопав друга по плечу. — Переживём и это. А пока... можешь на меня рассчитывать. -Спасибо -Я теперь в нашей душевой буду оглядываться— продолжал жаловаться Влад — Это ужас. Нашли место! Оно же общественное! Я же там моюсь! В ответ Конюшков истерично засмеялся, ему было лучше, когда он выговорился и таких смешных кривляний ему явно не хватало. На мгновении парень понял, что скучает по Васе. - Тьфу. И как ты отреагировал с этой порнухи? Надеюсь, втащил им как следует? -Нет, я просто ушел— разочарованный вздох Фирстова не заставил себя долго ждать — Напился и хотел мстить. Но я такой мягкотелый, что ничего не придумал. И решил оставить всё как есть, вычеркнув их из моей жизни. Хотя я был рад, что на несколько матчей стал капитаном! Я как мог выпячивался и крутился перед Кручининым, зная, что это удар по его самолюбию. -Ахахаха, а я думал, что ты так выеживаешься. -Это было сильно заметно? — улыбнулся Богдан -Ещё как— загоготал Фирстов — я тебе сейчас покажу, как выглядело со стороны Влад встал и начал изображать Богдана, надувая грудь и выпячивая её вперёд, как будто готовится к важному событию. Он ходил по кругу, высоко поднимая ноги и театрально размахивая руками, словно показывая, как Конюшков стремился показать себя в лучшем свете перед Кручининым. - Вот так ты выглядел — с усмешкой сказал Фирстов, пародируя, как Богдан будто бы невзначай поправляет форму, делает лишний круг на льду и намеренно громко даёт советы товарищам по команде. - Серьёзно? — Богдан поморгал, чувствуя себя немного неловко, но одновременно с этим не мог удержаться от смеха. - Да, братан, именно так! — Фирстов не прекращал свою комедийную сцену, добавляя преувеличенные движения, чтобы ещё больше подчеркнуть, как старался Конюшков. -Ну что ж— Богдан пожал плечами, весело улыбаясь — Пусть. Это хоть помогло немного сбить с них спесь. - Может, и помогло, но ты выглядел, как будто каждый раз идёшь на Олимпийские игры — Фирстов окончательно рассмеялся, присаживаясь обратно рядом с другом. - Ладно — смеясь вместе с ним, отозвался Конюшков. — В следующий раз, если что-то такое будет, просто дай мне знать. Не хочу снова выставлять себя дураком. - А вот тут ты ошибаешься! — с хитрой ухмылкой вставил Фирстов — Ты должен продолжать! Как говорил один классик: "Если жизнь бросает тебе вызов, принимай его с достоинством и, если надо, с улыбкой на лице." -Боюсь спросить, как зовут того классика? -Владислав Фирстов! Они оба засмеялись, и, несмотря на весь пережитый стресс, Богдан почувствовал, что с такими друзьями, как Фирстов, можно преодолеть любые трудности. -Так, что— после некоторой паузы начал Богдан— что такого сделал Коваленко, что ты его не любишь -Поправочка, я его ненавижу. Это разные вещи. Да и это долгая история— саркастический подмигнул парень -Ой, Влад, я понял, понял. Извиняюсь за свою затравку а-ля будет долго. Начинай! -Это было постепенно, как снежным ком, я терпел, смотрел. Не для кого не секрет, как Коваленко вел себя во время командной работы в том году. Собрал около себя «лучших друзей» и с ними смотрел на нас с высока. Как принижал наши труды, как ему было плевать на личные проблемы. Он был нацелен на результат и ему не важно, как это было достигнуто. Все терпели, потому что главный тренер поддерживал, не знаю всей картины, а хоккеисты были обескуражены таким сильным результатом. Поэтому я, как и не многие, терпел. Ведь по итогу мы прошли на второй раунд плей-офф, хоть потом и проиграли с позором. Но что этот сильный бомбардир ТОГО года сделал со своей девушкой, это было выше моих сил… - Что же он сделал? — Богдан наклонился вперёд, с тревогой всматриваясь в глаза Влада. -Ты же помнишь Федотового?— в ответ ему кивнули— лучшие друзья, не разлей вода. Не смутило ли тебя то, что Федотов стал ухаживать за девушкой своего друга. Не задался ли ты вопросом: почему? -Просто понравилась девушка. Из-за чувств он метался между дружбой и любовью. В итоге понял чувства при выше всего -И этим бредом тебя кормил Коваленко?—хмыкнул Фирстов— Нет, у тебя слишком романтический взгляд на это всё. Здесь всё намного хуже. Поведаю сказку, Богдашка, слушай внимательно! Однажды в неизвестном городе после очередного победного матча, по пьянки или всерьез двое мужчин поспорили: один из них может закадрить девушку другого. С легкостью, что тот не поймет… -Что? Ты же не хочешь сказать, что…. -Да, Богдан. Коваленко был очень самоуверенным и самовлюбленным, что, бив себя по груди, доказывал, что его девушка не поведется на Федотового. А тот тоже не из лучшего теста сделан, заявил, что он охмурит Алину, палец о палец не ударив. Зачастую, когда мы увлечены кем-то, мы не замечаем очевидного— холодно выговорил Фирстов, его голос был полон горечи — Коваленко и Федотов просто играли. Они оба видели в людях лишь инструменты для своих амбиций и развлечений. Эта девушка, Алина, была для них просто ставкой в их больном споре. Богдан не мог поверить, что человек, которого он считал своим другом и любовником, мог быть таким жестоким. Парень посмотрел на Влада, пытаясь найти в его глазах хоть какой-то намёк на то, что это всё шутка, что Фирстов просто хочет разозлить его или вывести из себя, а может такой выдуманной историей, хочет облегчить выбор Богдана. Но взгляд Влада был серьёзен и полон сожаления. -Слухи также говорили о том, что Коваленко изменял ей— наконец продолжил Фирстов, не сводя взгляд с асфальта перед собой — Он гулял налево и направо, как будто она для него ничего не значила. А она... она просто боготворила его, не видела ничего вокруг, кроме него. Знакомо, не так ли? Он ей никогда ничего не говорил прямо, просто продолжал свою двойную жизнь, разрываясь между хоккеем, «друзьями» и теми девушками, с которыми он крутил мимолетные ночные романы. Девушка узнала об этом только после расставания. -Откуда ты всё это знаешь? -Ты можешь мне не верить, Богдан. Но я не взял это из воздуха. Поверь, мне фантазий не хватит, чтобы придумать такое. -И кто же твой источник? -Сама Алина -Что?— недоумевал Конюшков -Я был свидетелем этой сцены — сглотнул Фирстов, и в его голосе прозвучала горечь — Видел её глаза, видел, как она разрушилась прямо передо мной. Как Коваленко строил из себя жертву и бил по морде Федотового, лучшего друга. Коваленко скорее думал, что это игра и лучший друг не сделает то, что сделал или он был уверен в Алине. Я не знаю. Сам Федотов любил вызовы, любил ломать, разрушать и он принял этот спор как настоящий вызов. Девушка рыдала от такой несправедливости. И кто её утешал? Правильный ответ: не Коваленко. Тогда она мне многое рассказала для неё это был крик души, желание выговориться. Я думаю, Богдан, у тебя это повторяется. И после твоей истории, я какой раз убеждаюсь, что Коваленко- настоящая мразь... Опустошение и злость. Богдан сжал кулаки, чувствуя, как внутри него закипает ярость. Он всегда считал Коваленко человеком принципов, человеком, который умеет разделять работу и личную жизнь. Но то, что он слышал сейчас, полностью разрушало этот образ. -...И я поклялся, что никогда не прощу ему этого— продолжал Влад — Потому что такой поступок заслуживает только презрения. После нашего с ней разговора я видел, как Коваленко строит из себя жертву несчастья. "О боже, потерять двоих людей одним разом". Какой ужас! Все тогда его утешали! Блять! Все! Хотя виноват во всём сам он. Его решения и напыщенность привело к этому. Видя эту сцену, я понял, как он использует людей, как манипулирует их чувствами ради своей выгоды. Ты думаешь, он тебя любил? Нет, Богдан, этот мужчина любил только себя и свою власть над тобой. Ты был для него всего лишь ещё одной игрушкой. - Боже... — выдохнул Богдан, закрыв лицо руками. Конюшков постепенно прозревал. Парень постепенно осознавал, что человек, которого он любил, мог такое вытворить. Измена с Лешей это одно из доказательств. -Тогда я не выдержал—продолжал Фирстов— при всей команде я высказал всё что думаю о нем, за себя и Алину. Я высказался за нас обоих! И, конечно, по справедливости, навалял ему. Он так этого не ожидал, что я успел смачно зарядить ему в лицо— загордился Влад -Почему ты об этой истории никому не рассказывал? -Ты смеешься что ли?—прыснул Влад—кто мне бы поверил? Коваленко и здесь одолел меня. Он выставил меня пацаном без тормозов, который зол в проигрыше со СКА. Вы все поверили. Я даже объяснился перед Гончаруком, мне даже он не поверил. В том сезоне вы слишком податливы были к Коваленко и его компании. Вы верили авторитету, а не мне. Слишком легко поддаться на харизму человека, который умеет убедительно говорить и манипулировать. Особенно когда он играет важную роль в успехах команды. Тем более Федотов хотел рассказать всю правду, но почему этот трус этого не сделал, я не знаю, но так надеялся на него. И вот поэтому — продолжил Фирстов, посмотрев в глаза Конюшкову— я ненавижу его. Ненавижу за то, что он сделал с теми, кто ему доверял. И знаешь что, Богдан? Я надеюсь, что ты, наконец, увидишь его таким, какой он есть на самом деле. И если я хоть как-то помог тебе в этом своей историей, то буду считать свою миссию выполненной. -Влад…я не знаю, что сказать…прости за нашу команду и слепоту? -Не нужно. Я рад, что отчасти ты мне веришь. Но поверь. Скоро вся команда об этом узнает. Главный бомбардир ТОГО года сам всё испортит После некоторого времени тишины и осмысления всей ситуации, Фирстов немного приободрено спросил: -Какие планы на Новый год? -Чего? — не понял Богдан к чему такой вопрос -Да брось, Коваленко того не стоит. Он сейчас отдыхает и готовиться к празднику. Так почему бы тебе не задуматься, куда отправиться -Я? Не знаю. К родителям ехать не хочется, Васи навязываться тоже. Я думаю, мы пока оба не готовы к этому…. -Понятно. Тогда я предлагаю простой вариант. Ты пойдешь со мной. Мы будем не против тебя принять. -Мы? -Кхм, ну да— немного смутившись ответил Владислав—я недавно познакомился с одной прекрасной девушкой. Она, кстати, болельщица Торпедо. Такая забавная... Мы потом поняли, что наша первая встреча была на матче с Ак барсом, когда она первый раз пришла ОЧЕНЬ ГРОМКО поболеть за нас, а я ей ещё и подмигнул тогда…ахахахаха. Мы на протяжение уже долго времени постоянно общаемся... Мне она очень нравиться, у нас столько общего. А её глаза и….Хотя что-то я разболтался. Ну так что, идешь с нами? Богдан заметил, как Владислав говорит с особой теплотой, и это его слегка удивило. Обычно Фирстов не был столь откровенным в разговорах о своих чувствах. Однако сейчас было видно, что он действительно увлечён этой девушкой. - Звучит так, будто ты на самом деле влюбился, — с улыбкой заметил Богдан. - Возможно — не стал отрицать Владислав — Она очень милая и интересная. Мы много общаемся, и каждый разговор с ней приносит что-то новое, необычное. Если ты сам с ней познакомишься сам всё поймешь -А я вас не стесню? -Думаю нет. Ну мы спросим её. Хотя я знаю уже ответ—хитро прищурился Владислав— у неё кстати есть милая подружка. Александра зовут. Это я так, без намеков Богдан удивлённо посмотрел на Владислава, не ожидая от него такого предложения. После всего, что произошло за последние недели, мысль о праздновании Нового года в компании казалась ему странной, но в то же время заманчивой. - Ты серьёзно? — спросил он, всё ещё сомневаясь. — Я, конечно, рад, что у тебя всё так хорошо складывается с девушкой, но... не уверен, что мне сейчас будет комфортно в компании. После всего этого... - Именно поэтому тебе и стоит пойти с нами — твёрдо сказал Владислав, наклоняясь чуть ближе — Ты слишком зациклился на этой ситуации, и это понятно, но, если ты будешь только об этом думать, тебе станет ещё хуже. Надо вырваться из этого круга, сменить обстановку, отвлечься. Новый год — отличный повод для этого. Богдан задумался. В словах Влада был смысл. Может, действительно стоило отвлечься и позволить себе немного радости в этот праздник? - Ты думаешь, мне это поможет? — неуверенно спросил он. - Определённо — с улыбкой ответил Влад. — Мы не будем на тебя давить, если захочешь, можешь прийти, отметить с нами, а если почувствуешь, что тебе нужно время наедине, никто не будет против. Но я уверен, что тебе понравится. В конце концов, не каждый день встречаешь такую компанию, как наша. Богдан чуть улыбнулся, задор Фирстова перешёл и к нему. Теперь парень начинал думать, что, возможно, это действительно будет хорошей идеей. - Хорошо — наконец сказал он, принимая решение — Давай попробуем. - Отлично! — обрадовался Владислав, хлопнув друга по плечу — Это будет здорово. Мы ещё обсудим все детали, но можешь не волноваться, всё будет круто. И, кстати, ты действительно понравишься Саше. Она просто обожает хоккей и точно оценит компанию такого, как ты. - Как я? Хм. Посмотрим — улыбнулся Богдан чуть шире — Ладно, пойду собираться. Если честно, мне сейчас нужно немного времени для себя, но я тебе наберу. - Конечно, не вопрос. До встречи, Богдан, и помни - этот Новый год станет началом чего-то хорошего, я уверен.

Максим Летунов

Четыре дня прошли для Летунова быстро и задорно. Чего только они не переделали с Адамом: и погуляли по городу, и поиграли с собакой, и сходили в ресторан и кинотеатр, и съездили к друзьям Максима и много ещё чего, всё не перечислить. Но новогодний праздник пара решила провести исключительно дома за просмотром новогодних фильмов с шикарным столом. И кстати, готовили они тоже вместе, хихикая, флиртуя и шутя. Максим Летунов не мог ни заметить, как его чувства к Адаму Хуске постепенно начали меняться. То, что начиналось как простое предложение о совместном праздновании Нового года, стало чем-то гораздо большим. Каждое утро, просыпаясь и видя, как Адам с улыбкой готовит завтрак, Максим чувствовал, как его сердце наполняется нежностью. Мужчина понимал, что то, что он испытывает, уже давно переросло дружбу. Когда Адам смеялся над его шутками или ворчал, когда они вместе выбирали фильм или решали, что приготовить на ужин, Максим ловил себя на мысли, что ему всё это невероятно дорого. И каждый раз, когда он смотрел в карие глаза Адама, нападающий ощущал то самое тепло, которое не мог объяснить словами. Но… Давно для себя Летунов решил, что отношения — это источник переживаний, стресса и боли, которых он больше не хотел испытывать. Слишком много раз его доверие и любовь были разбиты, слишком много раз он терял веру в то, что можно найти что-то настоящее, что не причинит боль. Хоккеист привык жить один, зная, что так ему проще и безопаснее. Но что теперь? Что изменилось? Почему его сердце начало стучать сильнее при виде Адама Хуски? Ведь он знал его уже столько лет, считал другом, и вдруг… Эти чувства, о которых мужчина так долго старался не думать, вдруг начали пробиваться наружу. Может, они всегда были там, глубоко спрятаны, и Максим просто научился их игнорировать, не желая снова переживать боль? Владислав Фирстов не раз намекал ему на эти скрытые чувства, подшучивал над ним и Адамом, но Максим каждый раз отмахивался, уверяя себя, что это всего лишь дружба. Но теперь, когда они так много времени проводили вместе, он больше не мог игнорировать то, что чувствовал. Возможно, Фирстов был прав — эти чувства были настоящими, просто Максим слишком долго пытался их подавить. И теперь, когда мужчина наконец осознал это, перед ним встал новый вопрос: что делать дальше? Адам Хуска, казалось, не думал о таких вещах. Он был сосредоточен на своей карьере, готовился к отъезду за границу, отмахивался от Линча. Еще одна проблема: Максим понимал, что их пути скоро могут разойтись. Хуска собирался покинуть страну, продолжить свою карьеру за рубежом, тогда как Летунов был связан контрактом с Торпедо на несколько лет вперёд. Эти мысли начинали давить на Максима, но он старался не погружаться в них. Сейчас, в эти дни, когда они были вместе, мужчина просто наслаждался их компанией. Ведь рядом с Адамом было так легко и тепло, что он не хотел думать о том, что может случиться завтра. И вот лёжа на одном диване и смотря фильм "Один дома", смеясь и кушая, все что они приготовили, Адам заговорил: -Осталось всего десять минут до нового года. У тебя есть желание, которое ты хочешь загадать? -Думаю да, а ты? -Я ещё не уверен, у меня столько планов и надежд на этот год, что я даже не знаю, что загадывать -А ты не думай так сильно. Когда начнутся куранты то, что в голову первое придёт то и загадай. У нас в России иногда говорят, что "первая мысль всегда самая правильная" -Хорошо— улыбнулся Адам и положил голову на плечо Максиму, так он делал уже не раз за эти четыре дня— а ты что загадаешь? В какой сфере? -У меня уже есть всё что я когда-то хотел— врал ли Максим или ему действительно не надо, мужчина сам не понимал— но для меня важен хоккей, поэтому об этом я и попрошу -Загадаешь, чтобы мы выиграли кубок Гагарина? – слегка разочарованно спросил Хуска -Не совсем. Победа хоть и важна, но ценно совершенно другое. С этими словами Адам приподнялся и взглянул на Максима. Его взгляд был глубоким и изучающих, будто он что-то пытался найти у Максим, правду или ложь, грусть или счастье. Но что бы не искал вратарь, он нашёл, потому хитро и игриво улыбнулся и пошёл на кухню за шампанским Когда Адам вернулся с бокалами шампанского, Максим не мог не заметить, как легко и свободно тот двигался, как его глаза светились радостью и предвкушением. Хуска передал бокал и сел обратно рядом, снова положив голову на его плечо, как будто это было самое естественное и правильное место для него. - Вот и всё, через несколько минут начнётся новый год — сказал Адам, и его голос был тихим, почти шепотом, но в нём звучала та самая уверенность и спокойствие, которые так успокаивали Летунова. - Пять минут это много или мало? — улыбнулись ему в ответ Максим поднял бокал, и они слегка чокнулись, наблюдая за стрелками на часах. Весь мир вокруг них, казалось, замер, ожидая первых ударов курантов. Эти мгновения были полны какой-то особенной, волшебной атмосферы, как будто всё, что происходило, было только их личным моментом, закрытым от внешнего мира. «Пусть моё сердце обретет покой и счастье»— загадал Адам «Пусть Торпедо обретет свою былую гармонию»— просил Максим Куранты отзвучали, оставив в прошлом старый год со всеми его событиями, и теперь, когда бокалы с шампанским были опустошены, Адам и Максим сидели в тишине, погружённые в свои мысли и мечты. Новый год начался, неся с собой ощущение свежести и новых возможностей. Телевизор, стоящий на заднем плане, переключился на новогоднюю программу, где звучала знакомая праздничная песня. Музыка наполнила комнату, создавая уютную атмосферу, а лёгкий свет гирлянд делал всё вокруг волшебным. Максим, чувствуя в себе тепло от выпитого, поднял бокал ещё раз, как будто произнося тост для себя: - Ну что, Адам — начал он, взглянув на друга с улыбкой. — Пусть этот год принесёт нам всё, о чём мы мечтали. Пусть у нас всё получится, и пусть хоккей дарит нам ещё больше ярких моментов. Хуска, ответно улыбаясь, кивнул в ответ, подняв свой бокал. В его глазах светилась надежда и вера в то, что этот год действительно будет особенным. - За нас, за нашу команду, за всё, что у нас есть, и за то, что будет — добавил он, и они снова чокнулись, наслаждаясь этим моментом. Музыка продолжала играть, а милая такса продолжала радостно прыгать около своего хозяина. -Знаешь, Максим. Я хочу сказать тебе огромное спасибо, за эти четыре безумно сказочные дни. С тобой я позабыл все тревоги и несчастья. Я растворился в твоей компании постоянно улыбаясь. Я давно столько не улыбался, что у меня аж мышцы лицевые болели. И хоть я не знаю, что ты загадал, но для себя я решил. Что сделаю все чтобы этот год кардинально отличался от меня прежнего. И поэтому....пусть за меня скажут поступки... Адам отложил бокал недопитого спиртного и вплотную подошёл к Максиму. Они были одинаково высоко роста и хороши собой. Это пробежало у Максима в голове, что он не сразу понял, что задумал Хуска. Вратарь медленно взял щеки своего друг и нежно поцеловал. Максим застыл на месте, ощущая тепло губ Адама и удивляясь происходящему. Это был неожиданный, но в то же время невероятно трогательный момент, который словно остановил время вокруг них. Поцелуй Адама был мягким, почти невесомым, но в нем чувствовалась вся нежность и благодарность, которые хоккеист хотел выразить. Максим почувствовал, как его сердце заколотилось быстрее, и в голове смешались тысячи мыслей. Он не знал, как на это реагировать, но в то же время понимал, что в этом жесте не было ничего принуждающего, только искренность и чувство. Когда Адам отстранился, их взгляды встретились. В глазах Хуски светилась искренность, немного застенчивость и ожидание. Он ничего не говорил, только смотрел на Максима, словно ожидая его реакции. Адам понимал, что мужчина поймёт его чувства, ни оттолкнет и ни сделает больно, даже если они не взаимны. С горькой усмешкой и полной уверенностью не взаимностью, Хуска потянулся обратно к бокалу, но не успел. За его руку осторожно дотронуться Максим и подойдя также близко к нему тихо спросил: -Можно? Адам не мог поверить этому вопросу. В его сердце горело пламя, ему хотелось прыгать, кричать от счастья и взять на руки Летунова. Однако он просто кивнул, готовясь получить новый поцелуй. И он его получил. Максим нежно поцеловал Адама, позволяя себе наконец признать те чувства, которые он так долго игнорировал. Этот поцелуй был глубоким и чувственным, наполненным теми эмоциями, которые они оба долгое время скрывали друг от друга и, возможно, даже от самих себя. Адам был поражен. Он не ожидал, что его смелость может привести к такому повороту. Чувства переполняли его, словно все сомнения и страхи, которые мучили его до этого, вдруг испарились. Теперь вратарь понимал, что Максим чувствует то же самое, что между ними есть нечто большее, чем просто дружба. «Тяф-тяф»- виляла радостно такса