Хоккейная травма

Алексей Кручинин

Алексей с легкой улыбкой наблюдал за тем, как Николай лениво потягивается и всё ещё остаётся в постели. Он прекрасно понимал, что в их отношениях всё выглядело безоблачно и счастливо. Мужчина чувствовал, как волны блаженства захлёстывали его с головой, и не мог поверить, что жизнь подарила ему такое счастье. Все казалось слишком хорошим, чтобы быть правдой: каждый момент, проведённый с любимым человеком, приносил неземное удовольствие и наполнял его сердце теплом и радостью Но кое-что его беспокоило: Коваленко становился всё более равнодушным к своей карьере в хоккее. Как бы он ни был рад их близости, Алексей знал, что их любовь не должна стоять на пути профессионального роста и амбиций. Но Николай забывал о своих планах, мечтах с головой погрузившись в член своего мужчины. И вот сейчас Алексей снова решил поднять тему их постоянных споров. - Коля — Леша наклонился и поцеловал его в лоб— Ты же понимаешь, что после Нового года начинается важнейший этап сезона? Тебе нужно быть в форме и сосредоточиться на игре. Я тебе это сейчас как капитан команды говорю. Николай посмотрел на него с лёгким раздражением, но тут же улыбнулся, словно пытаясь сгладить это ощущение, поцеловав Алексея в уголки губ. - Да знаю я, Леш. Не переживай так. Я просто хочу сейчас немного пожить для себя, понимаешь? Хоккей никуда не денется, а вот такие моменты... — он притянул Алексея ближе и поцеловал его в шею. — Такие моменты я не хочу упускать. Алексей вздохнул. Ему было приятно чувствовать эту привязанность, но в его голове постоянно крутилась мысль о том, что, возможно, он должен как-то подтолкнуть Николая к более серьёзному отношению к своей карьере. - Коля, я понимаю, что тебе хочется расслабиться. Но ты знаешь, что тебя ждёт большая игра в Колорадо. Это твой шанс показать себя на новом уровне. Тебе надо собраться и подготовиться как следует. - После Нового года начну стараться — лениво отмахнулся Николай, словно всё уже было решено— Леш, давай закроем тему. Я и с нашими отношениями неплохо играю. У меня уже есть действующий контракт за рубежом, если надо, танк везде пройдет. И я всё сделаю. Николай действительно верил, что сможет переключиться, когда это будет нужно. Но Кручинин не был уверен, что это будет так просто. Алексей не мог избавиться от мысли, что их отношения могли стать тем якорем, который мешает Николаю достичь своих целей. Он видел, как много Коля вложил в свою карьеру, как он мечтал об игре за рубежом, и теперь, когда эта цель была так близка, Кручинин не мог позволить себе быть причиной, которая отвлечет его партнера от мечты. - Хорошо — Алексей попытался не показывать свои переживания. — Но, пожалуйста, не забывай, что хоккей — это не просто работа, это твоя страсть. И я хочу, чтобы ты продолжал её развивать. Николай неохотно кивнул, но в его глазах читалось непонимание. Он явно не разделял беспокойства Леши, веря, что сможет всё контролировать -Давай собираться— улыбнулся Николай и пошел в душ Алексей открыл чат команды, чтобы посмотреть, что обсуждали его товарищи. Он заметил, что Кульбаков, известный своей позитивной энергией и чувством юмора, отправил в чат смешную гифку с посылом: "Завтра обыграем последних соперников!" На картинку уже успели отреагировать несколькими смешными смайликами и гифками Атанасов, Сизов, Линч, Фирстов, Бокун и, что неожиданно, Богдан Конюшков. Взгляд Алексея задержался на последней реакции. Он не мог не заметить, что Богдан всё ещё активен в командном чате и, кажется, не потерял своего боевого настроя, несмотря на недавние события. Это могло означать, что Конюшков сохранял профессионализм и пытался не выносить личные проблемы в команду. Это было уважаемо. Что же касается Богдана после происшествия…Коля рассказал, что приезжал к нему, чтобы попытаться примириться, искренне надеясь, что хотя бы немного смягчит его боль. Однако Конюшков сухо выслушал Коваленко и ничего толком не сказал. Когда Алексей услышал от Николая о его встрече с Богданом, его сердце сжалось. Он знал, что этот разговор рано или поздно произойдёт, но всё равно это не стало легче принять. - И как он отреагировал? — Алексей спросил сдержанно, но внутри его разрывало на части от беспокойства. Почему? Леша сам не понимал, ведь он действовал с холодным расчётом, зная что делает, а Богдана всё равно жаль…Неужели привязался? -Он выслушал меня — тихо начал Николай. — Но его взгляд был таким холодным… Я чувствовал, что, между нами, теперь настоящая пропасть. Он сказал, что не простит меня. Как и тебя. Эти слова пронзили Алексея, заставив его почувствовать тяжесть содеянного. Он знал, что предательство, совершённое ими с Николаем, оставило глубокие раны, которые не заживут просто так. Парень этого не заслуживал- это понимали оба мужчины - Я понимаю его — с грустью произнёс Алексей, обхватив голову руками. — Мы оба знали, что так может закончиться, но всё равно пошли на это. -Я думал, что хоть немного смогу объясниться, как-то всё уладить… — продолжал Николай, разочарованно покачав головой — Но Богдан был настолько отстранённым. Как будто я уже никто для него. - Потому что мы предали его доверие, Коля — сказал Алексей, его голос был полон сожаления — Доверие, которое, возможно, невозможно будет вернуть. Он был прав, когда сказал, что не простит нас. И это — его право. Николай тяжело вздохнул, опустив голову. Ему хотелось верить, что время залечит раны, что Богдан сможет когда-нибудь простить их. Но на данный момент всё казалось окончательно разрушенным. Алексей не удержался и поставил свой лайк на гифку Кульбакова, добавив в комментариях: «С такой поддержкой, как у нас, завтра точно всех разорвём!». Мужчина старался поддерживать лёгкую атмосферу в команде, ведь завтра предстоял важный матч, и настрой был важен для каждого из них. -Ты всё ещё валяешься? — вышел Николай с душа, демонстрируя свой голый торс—если не поторопимся, то опоздаем. -Я задумался! -Надеюсь о нашем будущем— ухмыльнулся мужчина, подойдя к Алексею, поцеловав его в губы -Да и как ты хорош в постели -Льстец! — прикусил губу Коля и снова прильнул к манящему рту Кручинина— Всё! Пока хватит, а то Игорь Николаевич ругаться будет, что капитан команды и его ассистент опоздали. Не хочется мне отжиматься лишний раз -Хорошо, хорошо, мой танчик Пока мужчины собирались на заключительную и последнюю тренировку в этом году, Николай завел эту тему: -Что будем делать на Новый год? Куда поедем? -Всмысле? -Ну, как, скоро праздник, а мы вроде как пара, поэтому я спрашиваю какие планы -Кхм— немного помялся Алексей— я еду к своей семье. Сын по мне соскучился, и я по нему тоже -А я? -Ты….можешь со мной поехать. Думаю, Кристина не будет против -Издеваешься? Ты понимаешь, что любовника приглашаешь в свою семью -А что ты ещё предлагаешь сделать? Не ехать к сыну, которого не видел больше двух месяцев? Тем более ты не чужой человек и все тебя знают и любят -А как я буду глядеть им в глаза? Что им скажу? — начинал злиться Николай -Будешь вести себя как обычно: другом нашей семьи -Пф! Бред. Я не буду так постилаться -А когда я тебя трахал ты по-другому говорил— раздражался Алексей -Тогда я не знал, что ты бросишь меня в Новый год -А как ты хотел? Или ты забыл, что у меня есть семья? -И ты собираешься разрываться, между нами? И рыбку съесть и нахуй сесть? -Пока да -Пока? А там что? Мне нужно знать, что я для тебя не просто временное развлечение. Кого ты бросишь? - Николай, давай не будем сейчас раздувать этот конфликт — Алексей сделал попытку смягчить тон — Новый год - семейный праздник, и я не могу просто так отказаться от встречи с сыном. Это не значит, что я тебя бросаю. Мы найдём время для нас. - Время для нас? — Коля едва сдерживал раздражение — Это всё, что ты можешь предложить? Немного времени, когда тебе удобно, а потом снова бежать к своей идеальной семье? - Я не могу отказываться от обязательств перед сыном — вздохнул Алексей. — Пойми, я люблю его, и я люблю тебя. Но это не значит, что нужно выбирать одно из двух. - Ты так уверен, что сможешь удержать и то, и другое? — Николай прищурился. — А если однажды тебе придётся выбирать? - Надеюсь, что этого не случится — сухо ответил Алексей, избегая прямого ответа. -Здорово— недовольно пробубнил Коля— Мы поедем в дом Кручининых и я как добрый дядька Николай побеседую с твоим сыном: «Привет, Артемий, у меня вот для тебя сюрприз, я трахаю твоего отца, как тебе?»— закривлялся Коля - Прекрати— злобно шикнул Леша - «Ой Кристина, прости, ты не можешь спать с Алексеем, потому что ему больше по вкусу мой член, чем твоя пизда» - Последний раз повторяю. Закрой рот! -«Ой, это мне подарок, что вы, не стоит, главный подарок вы мне отдали- это попка вашего папы и мужа» Алексей злобно прошипел и взял за руки Коваленко, сильно прижав к стене, полностью навалившись телом. -Отпусти— завопил Николай -Это ты успокойся! Я сказал, всё решу, тебе стоит потерпеть. Понял?— в глазах была холодная уверенность и злость. Николай, довольно улыбаясь, кивнул и лизнул кончик носа Леши: -Не дуйся, пупсик. -А ты не выводи. -Я или Кристина? Вместо ответа Кручинини грубо поцеловал Коваленко и после добавил: -Пошли, а то реально опоздаем на тренировку Они оба вышли, будто ничего не произошло. Алексей пытался скрыть раздражение и сохранять сосредоточенность, а Николай, как всегда, надел свою привычную маску легкомысленности. Но в глубине души каждый из них понимал, что этот конфликт не утих, а только набирает силу.

***

Алексей Кручинин стоял в раздевалке перед зеркалом, поправляя капитанскую нашивку на своем свитере. Этот матч был для него особенным. Не только потому, что это был последний матч года, но и потому, что он был решающим. Алексей чувствовал на себе груз ответственности за команду и знал, что все будут ждать от него не только красивой игры, но и лидерства, которое поможет привести их к победе. Кручинин гордо вспоминал все те моменты, когда его советы помогали ребятам на льду. Как он поддерживал товарищей, подбадривал их в сложные минуты и делился своими знаниями и опытом. Ему нравилось быть тем, к кому все могли обратиться за помощью и поддержкой. Будучи капитаном, он не просто носил эту нашивку — он жил этим званием. В его воображении уже складывалась картина будущего: его собственная команда, молодые и амбициозные игроки, которые горят желанием побеждать. Они тренируются под его руководством, учатся у него, перенимают все лучшее, что он знает. В его мечтах они выигрывают кубок, и он, стоя на тренерском мостике, с гордостью наблюдает, как его команда поднимает трофей над головой. Но это были мечты о будущем, а сейчас перед ним стояла реальная задача — выиграть этот последний матч года. Алексей глубоко вдохнул, чувствуя, как волнение смешивается с решимостью. Сегодня ему нужно было не просто хорошо сыграть, но и вдохновить свою команду, показать им, что этот матч — не просто завершение года, а начало чего-то нового, лучшего. Кручинин всегда гордился своим капитанским статусом и тем влиянием, которое он оказывал на команду. Но последние события стали неожиданностью даже для него. То, что капитанскую нашивку передали молодому, неопытному защитнику, было неожиданным и даже несколько оскорбительным для его амбиций. Особенно, когда это оказался Богдан Конюшков — игрок, с которым у него были далеко не самые простые отношения. Когда Богдан принял нашивку, его взгляд был полон решимости и вызова, что сразу же насторожило Алексея. Он знал, что молодой игрок способен на многое, но такой резкий шаг со стороны тренера оставил много вопросов. Алексей пытался скрыть свои эмоции, но внутри него клокотало напряжение. Почему именно Конюшков? Почему так внезапно? Три матча под капитанством Богдана прошли успешно, и это только добавило масла в огонь. Кручинин не мог не заметить, как уверенно и безошибочно Богдан справлялся с новой ролью и как рада команда его назначению. Однако, несмотря на это, Алексей был уверен в своей позиции. Несколько бесед с главным тренером, Игорем Николаевичем, вернули ему капитанскую нашивку, но что-то в их разговоре оставило неприятный осадок. Кручинин не сразу понял, что эта смена капитана была не просто экспериментом. Взгляд тренера во время их последней беседы был напряжённым, как будто за этим решением стояло что-то большее. Подозрительность Игоря Николаевича, с которой он отдал нашивку обратно Алексею, осталась в голове Кручинина, хотя он старался не придавать этому значения. Но внутри него всё равно росли сомнения. Почему тренер решился на такой ход? Было ли это проверкой, предупреждением или попыткой встряхнуть команду и самого Алексея? Возможно, Игорь Николаевич видел в Богдане больше, чем Алексей готов был признать. А может, это был сигнал, что доверие к нему, как к капитану, пошатнулось? Или в этих делах свою руку приложил мужчина в деловом костюме? Что ж, сейчас это неважно. Леша-капитан, настрой должен быть боевой. Пора настраивать команду на победу. Матч с Локомотивом всегда был значимым событием, и в этот раз он имел особое значение. Торпедо начинали свой регулярный сезон против этого соперника и теперь должны были завершить первую половину сезона на такой же высокой ноте. Каждый игрок понимал важность игры. В таких матчах удача и настрой команды играли решающую роль. Удача всегда была непредсказуемой, но что касается настроя, с этим как оказалось было сложнее. Когда Алексей Кручинин вошёл в раздевалку, он застал сцену, которая мгновенно заставила его напрячься. Посреди раздевалки, в окружении остальных хоккеистов, разразилась потасовка между Бобби Линчем и Максимом Летуновым. Казалось, что они готовы вот-вот броситься друг на друга: шлемы валялись на полу, а лица обоих игроков были перекошены от ярости, от смертельной битвы их сдерживали другие хоккеисты. Ситуацию пытался исправить незаменимый и надежный Сергей Гончарук. -Так, ребята вы вкурсе, что через пятнадцать минут у нас раскатка— спокойно проговаривал Сергей, готовясь разнимать мужчин— Давайте немного отпыхнем. Если есть какие-то предъявы, то давайте цивилизованно обсудим это сейчас или после матча Было явно, что причина конфликта лежала далеко за пределами одного неосторожного слова или жеста. Это было что-то более глубокое, накопившееся за время их совместной игры. Летунов выглядел разъярённым и решительным, в то время как Линч был не менее готов к драке, его глаза горели агрессией. -Он уже всё сказал— злобно проговорил Максим— сначала на Сизова, потом на Бокуна, дальше переключился на Кульбакова, а теперь лезет к Адаму -Хочешь я и тебе пару ласковых слов скажу?—сердился Линч—у меня всегда правда в кармане лежит, ты только дай добро -Если у тебя есть какие-то проблемы, ты мог это нормально мне сказать, а не унижать при всей команде -Ой, ой какой благородный — с сарказмом бросил Линч, не сдерживая насмешливую улыбку— Пытаешься быть крутым, ути ути, пытаешься быть мудрым, хорошим, честным справедливым. Но вот заступится решил за команду только когда я задел твоего приятели. Не это ли лицемерно?— некрасиво улыбнулся Линч— Спасатель команды, да? А что, если я скажу, что весь этот твой "героизм" – просто маска, чтобы скрыть собственные слабости? Максим стиснул зубы, его взгляд стал еще более жестким, но он сдержался. Слова Линча задели его за живое, но он понимал, что тот только и ждет, чтобы он сорвался. Вся команда следила за этой перепалкой, напряжение витало в воздухе, как перед бурей. - Я могу разобраться с тобой и твоими "правдами" прямо здесь и сейчас – произнес Летунов, но в его голосе была не только угроза, но и сдерживаемая боль – Но мне не хочется опускаться до твоего уровня. Сергей Гончарук вмешался в разговор, став между ними, чтобы окончательно развести стороны: – Парни, достаточно. Это не то, зачем мы здесь. У нас через десять минут раскатка, и нам нужно думать о предстоящем матче, а не тратить силы на эти разборки. Давайте соберемся, сделаем свою работу и после матча, если надо, поговорим. -Да, Сереж ты прав, нечего мараться в это—процедил Летунов -Ой, слышите? Опять благородство? Мне тебе в ножки поклониться, за то что ты сдержался? -Можешь и поклониться! -Не дождешься! Мужчины попытались вырваться из схватки своих друзей и сцепиться, но хоккеисты не дали это делать – Максим, не стоит это говно того. Только замараешься – мягко убеждал Летунова Фирстов, пытаясь удержать друга от дальнейших действий. Он знал, что эта вспышка ярости может стоить команде дорого. В то же время Ларионов-младший, видя, что Линч также на взводе, пытался достучаться до его разума: - Бобби, отпусти эту ситуацию. Они не поймут — Его голос был тихим, но настойчивым. Он понимал, что этот конфликт уже перешел границы обычной ссоры, и продолжение может привести к необратимым последствиям. Но несмотря на все усилия, обоих мужчин переполняли эмоции, и они почти одновременно ответили: - Я устал это терпеть. Эти слова прозвучали как сигнал к действию, и напряжение достигло предела. Игроки, стоявшие рядом, крепче сжали своих товарищей, пытаясь предотвратить драку - Воу-воу, успокойтесь — старался хоть что-то сделать Сергей, разводя руками — дракой дело не решишь. Максим, ты же разумнее, отступи. Летунов, сжав кулаки, сверкнул глазами, но отступать не собирался. - Он мог бы оставить остатки уважения к команде и так не отзываться о своих сокомандниках. Ты сам прекрасно слышал, что он говорил о Адаме сейчас? О вратарях в принципе. Ты как лидер решил промолчать, а он пошел дальше и хуже. Если он не уважает нас, почему я должен это делать? Есть проблемы - мы можем выйти и поговорить! — слова вырвались с гневом и отчаянием. Летунов явно не мог сдерживать свои эмоции, накопившиеся за время молчания. Линч, усмехнувшись, бросил вызов: - Давай выйдем— с издевкой предложил он — но боюсь, тебя потом в травмпункт вести придется! - Гаденыш— прошипел Максим, уже готовый к действию. В тот момент Алексей понял, что эта ссора могла стать катастрофой для команды, особенно перед таким важным матчем. Он был капитаном, и от него ожидали не просто участия в игре, но и того, что он сохранит единство команды. Мужчина это видел, когда на него выжидающе смотрели другие игроки, в их числе был и Коля и Богдан. - Стоп! — подал голос Алексей, который разнёсся по раздевалке, заставляя всех замереть. Он быстро встал между Линчем и Летуновым, растягивая руки, чтобы предотвратить дальнейший конфликт — Если вы не прекратите, я вас отстраню на игру и поговорю о вашем поведении с главным тренером Максим тяжело дышал, его кулаки были сжаты, но он сделал шаг назад, пытаясь взять себя в руки. Линч, хоть и был всё ещё на взводе, тоже отступил, отводя взгляд. -Вот и славно! Сейчас команда пойдет на раскатку, дальше сыграет матч, а потом можете решать свои вопросы. В данный момент мне нужна команда, а не сброд, который любит подраться. Уяснили? В ответ Максим кивнул, Бобби лишь пренебрежительно фыркнул

***

Раскатка проходила напряженно. Несмотря на то, что конфликт был между Летуновым и Линчем, задумалась вся команда и как-то недоверчиво посматривала на друг друга. «Это что за отстой?», «Говно, а не игра», «Они спят?», «Где защитник, а нападающий?»- кричали болельщики, когда началась игра. Матч с Локомотивом превращался в кошмар для Торпедо. Команда, которая совсем недавно демонстрировала уверенность и динамику, вдруг потеряла свой привычный ритм. Разногласия и внутренние конфликты разъедали их изнутри, и это стало очевидно в первых двух периодах. Пока на льду происходила хаотичная игра, в раздевалке царила атмосфера недоверия и обвинений. Каждый игрок был погружен в свои мысли, пытаясь найти виноватого в том, что происходило. И если раньше Торпедо славилась своей командной игрой и взаимопониманием, то сейчас каждый начал играть сам за себя, теряя связь с остальными. Атаки срывались на корню, защитные линии ломались под натиском соперников, а Хуска, который обычно был надежным последним рубежом, не мог поймать практически ни одной шайбы. Публика, привыкшая к ярким и эмоциональным матчам, начала свистеть и гоготать, не понимая, что случилось с их любимой командой. Игорь Николаевич, главный тренер, в отчаянии пытался достучаться до своих подопечных в перерывах, но его слова не находили отклика. Игроки, поглощенные своими внутренними конфликтами, едва слушали его. Даже капитан команды, Алексей Кручинин, который обычно был символом единства и решительности, не мог вдохновить своих товарищей… Вместо того чтобы объединиться и выстоять перед трудностями, команда раскалывалась на глазах. Каждый взгляд, каждое слово только усугубляли ситуацию. Они были как корабль без капитана, который потерялся в буре эмоций и недовольства, и никто не знал, как вернуть все на круги своя. 5:0- это было больно. Максим Летунов не мог больше терпеть происходящее. Он видел, как их игра разваливается на глазах. Болельщики уже отчаянно пытались поддержать своих игроков и молились хотя бы на один гол. Но казалось, что хоккеисты Торпедо не слышат и не чувствуют ничего, кроме разочарования и гнева. Когда у Максима в паузе вырвались слова недовольства, он уже не мог остановиться. Его голос прорезал тишину, пронзая всех, кто находился рядом: - Всё, заколебало! — сказал он, сжав кулаки и яростно оглядывая команду — Вам не стыдно? Вы счёт видите? Ау? Это изнасилование нижегородской команды Торпедо! Если вы и дальше собираетесь как страусы держать головы в говне, то пожалуйста. А я нацелен победить. С этими словами он подошёл к своему звену — к тем, кому доверял, кто всегда был с ним на льду: Фирстову и Атанасову. Летунов знал, что они тоже не собираются сдаваться. Максим давал быстрые указания, его голос дрожал от напряжения, но в нём звучала стальная решимость. Мужчина не был готов так просто отдать победу Локомотиву. Фирстов и Атанасов внимательно слушали, поглощенные его словами, потому что знали — это их шанс. Шанс вернуть себе уважение и честь, шанс показать, что они ещё могут бороться. С последних слов Летунова в воздухе витал новый настрой. Злоба и раздражение сменялись решимостью и желанием исправить ситуацию. В глазах его товарищей по звену загорелся огонь, тот самый, который раньше помогал Торпедо вырываться из самых сложных ситуаций. Они знали, что время ещё есть. Шестнадцать минут — это не много, но и не мало, если бороться до конца. И они были готовы это сделать. И вот на лед выходит звено Летунова, все готовы. Вбрасывание. Его выигрывает Максим с такой яростью, словно на кону была не просто игра, а их честь. Он мгновенно отдал пас Конюшкову, который переадресовал шайбу Атанасову. В тот момент, когда защита Локомотива ожидала привычного хода от нападающего, Атанасов резко изменил направление и вернул пас Летунову. Максим, вырвавшись на пятак, с уверенностью послал шайбу в ворота, сократив разрыв до 5:1. Арена взорвалась ликующими криками — болельщики наконец-то увидели долгожданный первый гол. Оставалось четырнадцать минут. Команда почувствовала, что это может быть началом чуда. И вот, спустя всего двадцать секунд, Фирстов принял пас от Гончарука и, не задумываясь, отправил шайбу в сетку Локомотива. Счёт становился 5:2. Ледовая арена уже не просто визжала от радости — она бурлила надеждой. Болельщики вновь поверили, что Торпедо может вернуться в игру. Спустя ещё две минуты третий гол оказался в воротах ярославской команды. Теперь счёт был 5:3. В сердцах всех, кто находился на арене и у экранов, зародился шанс на возвращение в игру. Однако Локомотив быстро понял, что Торпедо проснулось и начало сражаться всерьёз. Ярославский клуб усилил оборону, и хотя нижегородцы боролись отчаянно, время было не на их стороне. К сожалению, как бы ни старалась команда, пятнадцатиминутное чудо закончилось. Счет остался 5:3. Торпедо упустило свой шанс на победу, и со звуком финальной сирены они покидали лед с чувством горечи и разочарования. Арена затихла, болельщики медленно покидали свои места, обсуждая произошедшее. Вопросы о том, что пошло не так, будут задаваться ещё долго. Главному тренеру предстоит нелёгкий разговор с журналистами, но он уже знал, что будет защищать своих ребят, несмотря на неудачу. А в раздевалке снова витала напряженность. Негатив, который был лишь временно подавлен, начал медленно возвращаться. Казалось, что разгромное поражение только усилило внутренние противоречия. Однако в каждом из них оставался след той борьбы, той искры, которая показала — они ещё способны сражаться, даже когда всё кажется потерянным. Линч продолжал кипеть от гнева, его голос становился всё громче и резче, а слова — острее. -И вы считаете, что я не прав? Наша команда уходит впросак, и все молчат! А что сделал наш лидер сегодня? Где был Адам Хуска? А защитники? Нападающие? Они что, спали всю игру? — язвительно выпалил он, оглядываясь на своих товарищей. Сизов, уже явно раздражённый этим монологом, буркнул: -Тебе обязательно сейчас это выговаривать? -А когда? Перед матчем вы мне не даёте говорить, на тренировках отмахиваетесь, как от надоедливой мухи. А сейчас, когда правда в лицо вам бьёт, вы тоже не готовы её услышать? — Линч не унимался, его слова разносились по раздевалке, вызывая всё больше недовольства. Богдан, пытаясь разрядить обстановку, спросил: -Но зачем тыкать всех в это и выводить на эмоции? Это никому не поможет. -Хороший вопрос — саркастично отозвался Линч— Потому что вы все лжёте друг другу и терпите! Почему вы не можете открыто сказать, что что-то идёт не так? Почему вместо честности вы выбираете молчание и притворяетесь, что всё в порядке? Я не собираюсь молчать и мириться с этим! -Слушай, помолчи, тошно- отмахивался Сизов -Парни, давайте хотя бы попробуем не убивать друг друга. Мы проиграли, это правда, но нам нужно собраться и искать пути, как исправить—решил пойти по пути миротворца Конюшков Линч не собирался отступать, полностью проигнорировав слова Богдана: -А что, может, мне заткнуться и сделать вид, что ничего не произошло? Может, просто пожать всем руки и улыбнуться? «Вау, ребята вы такие молодцы. Так сыграли, ахуеть». Нет! Это была не просто игра, это был позор! И если кто-то должен сказать об этом правду, пусть это буду я! -Может, Линч и не прав в том, как он это говорит, но он прав в том, что мы слишком долго скрываем проблемы. Команда разрушается изнутри, и если мы не начнём говорить открыто, всё станет только хуже— неожиданно для всех поддержал Бобби Летунов. Тот в ответ только закатил глаза на "подвиг" центрального нападающего -Знаешь, Максим, это должен говорить не ты. А тот, кто воздвиг себя на пьедестал лидерства— с нескрываемым осуждением сказала защитник Сизов -Кстати да— подхватил Кульбаков— сегодня капитан был нужен как никогда, только слышите? И я тоже ничего не слышу. -Да на его фоне Конюшков лучше смотрится— это был защитник Бокун, специально поддевая Кручинина Алексей, как капитан, понимал, что от него ждут решающего слова. Но он сам чувствовал себя загнанным в угол. Слова Линча били по его самооценке, поддержка команды убивала, но он знал, что часть правды в них есть. -Да у нас дурдом и никто не хочет ничего исправлять — это был всё ещё недовольный Линч - Давайте по фактам пройдемся? — взял на себя инициативу Сизов — Команда теряет свои былую наигранность: нападающие то слишком агрессивные и сидят на удалениях, то как овощи погруженные в свои мысли забывают играть. Например, Коля Коваленко играл в том году безупречно, а в этом сник и скис, Линч агрессивен, Фирстов погружен в себя, Летунов пыжиться, но его никто не слышит. Что там по защитникам? Да тоже самое. Конюшков то работает, то грустит, Бокун любит подраться, я люблю ругаться. Вратари играют как бог даст. Команда летит в дно. Мало этих игровых недочетов, так тут все друг на друга зуб держат. Гончарук попытался помочь нам, а мы дружно хуй на его усилия положили. Тут два пути: исправляемся и двигаемся дальше, либо сосем -Значит, что ты предлагаешь? Конкретрику! — наконец, спросил Линч, немного сбавив тон. -Я предлагаю всем нам начать с нуля. Обсудить всё, что нас беспокоит, но не здесь, ни в таком состоянии. Давайте возьмём паузу, остынем, а потом поговорим как взрослые люди, а не как враги -И что теперь? Мы уже обсуждали это с подачи Сереги, и что это дало? Ничего! – с явным раздражением бросил Бокун. -Ты всерьез считаешь, что все мои идеи никуда не годятся? — Гончарук наконец утратил терпение — Ты думаешь, что если мы сейчас начнем еще больше ругаться, это чем-то поможет? -А ты хоть раз пробовал дать волю эмоциям? Может, именно это и нужно, чтобы привести всех в чувство! — уколол Бокун. -А если это только усугубит ситуацию? — парировал Гончарук, едва сдерживая раздражение. -Если бы у тебя в голове было хоть немного больше мозгов, ты бы это понял! —саркастически бросил Бокун, ухмыляясь. Эти слова, прорезали пространство раздевалки, и напряжение мгновенно достигло предела. Каждый игрок, казалось, резко замолк, чтобы посмотреть, как ситуация развернется дальше. Сергей Гончарук устал терпеть и сохранять позитив в команде, который даже не ценили, он решил выговориться: -Если бы у тебя было хоть немного мозгов, ты бы не реагировал только на эмоциях, Бокун! Критика и обсуждение - это часть работы. Мы не можем просто прятаться за фразами типа "это не поможет" и ждать, что все само собой решится! -Ага, видим, как это помогает — усмехнулся Бокун — только чуть не подрались перед матчем сегодня. А что будет завтра? -Да что ты вообще понимаешь, Бокун? – голос Гончарука зазвенел от напряжения. – Ты просто недоволен, потому что тебе не дают играть, как ты хочешь. Но вместо того, чтобы принимать конструктивную критику, ты только орешь! Мне это уже надоело! Я делаю все, что могу, чтобы сохранить хоть какую-то командную работу. А что вы делаете? Вместо того чтобы поддерживать друг друга, вы тратите время на ссоры и обвинения. Вы все слишком заняты собственными эго! Бокун не собирался отступать и, презрительно усмехнувшись, бросил: -А ты, Серег, чего так разнервничался? Думаешь, что, если поорёшь, все сразу возьмут и послушаются? Я, знаешь ли, больше ценю действия, чем пустую болтовню. -Болтовня?— Гончарук закипел ещё сильнее, сжав кулаки. — Ты хочешь действий? Отлично, давай разбираться прямо сейчас! Потому что мне уже надоело, что каждый раз мы сталкиваемся с тем, что кто-то тащит одеяло на себя, вместо того чтобы играть как единая команда! Кручинин, чувствуя, что ситуация выходит из-под контроля, попытался вмешаться: -Ребята, давайте не будем увеличивать этот конфликт. Нам нужно что-то делать, а не просто кричать друг на друга! Мы же команда, а не кучка вечно ссорящихся людей! Но Гончарук не собирался отступать. Ему нужно было выплеснуть всю ту горечь, что накопилась за долгие месяцы. -Что ты лезешь теперь? Подожди — его голос зазвенел от злости, – дайте мне выговориться. Каждый из нас здесь виноват по-своему. Леша – ты был отличным игроком, но теперь твоя форма - это просто разочарование. И почему? Потому что ты расслабился и перестал ставить команду на первое место! Ты думаешь, что я не вижу? Мы все это видим! Ты просто делаешь вид, что все нормально, а на самом деле тебе плевать! Показываешь себя капитаном, а на деле ты пуст, как пробка! -Я делал всё возможное! — выкрикнул он, шагнув к Гончаруку. – Ты не имеешь права так говорить! Ты хоть знаешь, как это - пытаться держаться, когда все вокруг разваливается? -О, я прекрасно знаю — холодно заступился Конюшков за Сергея, который уже был на грани кому-то втащить — Но твое "всё возможное" не спасает команду от того, что мы сейчас видим на льду. Ты можешь сколько угодно оправдываться. -Я не один в этой команде -Но ты один носишь капитанскую нашивку— парировал Конюшков -Не один я носил её! Ты был, Летунов был, а виноват почему-то я. Если хочешь вывести из эмоции у тебя не получиться. Я тебя не боюсь Конюшков, уже не скрывая своей злости, сжал кулаки и сделал шаг вперед, закрыв спиной Гончарука, его голос звучал напряженно, как натянутая струна. - А стоило бы! — наконец проинес он, пристально глядя на Кручинина — Ты думаешь, что можешь просто так отмахнуться от наших проблем, притвориться, что всё нормально? Да ты трус, Кручинин! Трус, который боится признать, что теряет контроль! Кручинин, хотя и пытался сохранять спокойствие, почувствовал, как его терпение лопнуло - Трус? Ты называешь меня трусом? — его голос задрожал от сдерживаемого гнева — Ты даже не представляешь, через что мне пришлось пройти, чтобы держать эту команду на плаву! И если кто-то здесь трус, так это ты, Конюшков, который предпочитает ныть, а не решать реальные проблемы! - Решать проблемы? — Конюшков приблизился к нему еще ближе, его лицо было всего в нескольких дюймах от Кручинина — Это называется "решать проблемы"? Ты просто прячешься за своей должностью, надеясь, что всё само собой наладится! - Хватит! — выкрикнул Гончарук, пытаясь встать между ними — Мы все в этом дерьме, но обвинениями ничего не добьемся! - Уйди с дороги— резко ответил Кручинин, отталкивая его в сторону— Это уже между мной и Конюшковым! - Отлично! — рявкнул Богдан, теряя остатки самообладания — Если ты так хочешь, давай решим это по-мужски! Конюшков не выдержал, его терпение лопнуло, словно натянутая струна. Он с силой ударил Кручинина, вкладывая в этот удар всю накопившуюся злость и обиду. Этот удар был не просто физическим. Он олицетворял всю ту боль, что копилась в его сердце: за измену, за притворную дружбу, за ложь, за разбитую любовь. Однако Богдан не остановился на одном ударе. Парень снова замахнулся и с яростью обрушил кулак на Кручинина. Этот второй удар был за всё остальное— за команду, за этот ужасный день, за всё, что разрывалось внутри него. Гнев и отчаяние переполняли его, превращая каждый его новый удар в крик души. Кручинин, ошеломленный первыми двумя ударами, мгновение колебался. Но терпеть четвертый удар он уже не стал. Сжав зубы, Алексей ответил своим кулаком, вложив в этот удар весь свой собственный гнев и обиду, накопившиеся за время разногласий и конфликтов. Драка была ожесточённой, удары летели с обеих сторон, каждый пытался причинить боль не только физически, но и эмоционально. В воздухе витала напряженность, готовая разорвать команду на части. Но тут вмешались Фирстов и Коваленко. Влад, уже измотанный токсичной атмосферой, решил, что с него хватит. Он бросился между дерущимися, пытаясь разнять их, несмотря на сопротивление. Коваленко, понимая, что это может зайти слишком далеко, быстро поддержал его, хватая Богдана за плечи и оттягивая его назад. -Хватит, прекратите! — прокричал Фирстов, его голос дрожал от напряжения и усталости — Вы только усугубляете всё! Мы и так в дерьме, не нужно ещё больше топить друг друга! Коваленко, удерживая Богдана, тоже пытался привести его в чувство: - Это ни к чему хорошему не приведёт, Богдан! Мы все на грани, но это не выход! - Нормально разберемся, Серег? — усмехнулся Бокун, кивая в сторону сцены, которую только что наблюдал — Неужели вы думаете, что ваши постоянные попытки наладить отношения болтушкой хоть что-то изменят? Мы все видим, что ни черта не меняется! Два месяца всё в себе держим! - Почему ты всегда наезжаешь на всех? — не выдержал Фирстов, вскипев от возмущения. — Как будто ты сам идеален. Ты ни на шаг не лучше нас! Казалось, что напряжение в комнате нарастает с каждой секундой, готовое вот-вот разорваться. Коваленко, видя, как ситуация снова выходит из-под контроля, попытался вмешаться, но его голос не нашел отклика. -А что? — вспылил Бокун на Фирстова — Я хотя бы не трачу время на ерунду. Вместо этого я играю, в отличии от некоторых! - Да хватит уже орать друг на друга! — уже громче рявкнул Коваленко, надеясь хоть как-то успокоить ситуацию, но его слова лишь подлили масла в огонь — Давайте уже как-то нормально разберемся! Эта попытка навести порядок только усугубила ситуацию. Фирстов, который старался до этого выслушать своих коллег и найти какой-то компромисс, на этот раз не смог сдержать раздражение. Уж, не Коваленко это говорить! - Посмотрите кто проснулся? — развел руками Фирстов, обращаясь к остальным. Его голос был пропитан сарказмом и скрытой злобой — Наконец-то вынул палец изо рта, наш лидер, лучший бомбардир. Ну что, давайте послушаем, что поведает нам Великий Коваленко. В раздевалке повисла гнетущая тишина, все взгляды устремились на Николая. Он почувствовал, как на него надавливают ожидания и враждебность, исказившое лицо Фирстова и остальных. Атмосфера в раздевалке стала невыносимо накаленной. - Так что скажешь? — с вызовом спросил Фирстов, скрестив руки на груди. — Или тебе тоже нечего добавить, кроме бессмысленных криков? - Вы все идиоты. Как были с пубертатом в жопе, так и остались — зло бросил Коваленко, оглядывая всех — Каждый пытается прогнуть другого, прикрываясь своими обстоятельствами. - Кто бы говорил — буркнул Конюшков, скептически глядя на него. - Мы все одинаково плохи, и ты тоже не исключение! — резко ответил Коваленко, не держа себя в руках от нервов — Давайте просто признаем это и прекратим этот хаос! Линч, чувствуя, что сдерживаться больше нет смысла, сорвался: - А ты что? Нашелся тут оратор, пророк истины! — не выдержал он, обратившись к Коваленко с презрением в голосе. — Ты в этом сезоне вообще не играешь! Где был твой вклад в команду? Только в постели с Конюшковым! Эти слова прозвучали как пощёчина, ударив по самому больному месту. Конюшков моментально напрягся, глаза его сузились от злости. Воздух в раздевалке наполнился гнетущей тишиной, разрядившейся лишь через несколько секунд. - Что ты сказал? — сдавленно, сквозь зубы, проговорил Конюшков, делая шаг вперед. - Ты прекрасно слышал! — Линч не собирался отступать. Его лицо исказилось от гнева, и он шагнул вперед, навстречу Конюшкову. Повисла неловкая тишина. Все пытались переварить услышанную информацию -Это правда?— разочарованно стоял Фирстов рядом с Конюшковым, придерживая его от лишних лап Богдан с немым вопросом посмотрел на Коваленко, в надежде, что тот станет ответственный за его выбор, боль, тайну. Однако Николай потупил глаза в пол - Это... — начал Богдан, пытаясь найти слова — Это неправда! - Да? — Линч тут же подхватил издевательски, его лицо исказилось в злорадной улыбке, наконец-то найдя для себя жертву — А тот случай в ресторане? Или, может быть, Конюшков стал капитаном по рекомендациям Коваленко? - Что ты несешь, юродивый? — вмешался Атанасов, явно недовольный происходящим. Он шагнул вперед, готовый заступиться за друга. - Говорю то, что видел — бросил Линч, с ухмылкой смотря на Атанасова. - Значит протри глаза! -Ой, да ладно, нечего этого стыдиться, любой путь - это путь. Только кто-то старается заработать честным и кропотливым трудом, а кто-то скачет на чьем-то хуе - Не смей моего друга называть проституткой! — прорычал Атанасов, не выдержав. Его руки сжались в кулаки. Эта последняя фраза послужила искрой для новой вспышки агрессии. Линч, чувствуя, что наконец-то может выплеснуть накопившиеся эмоции, снова кинулся в драку, теперь уже с Атанасовым. Оба мужчины с яростью обрушили свои удары друг на друга, не жалея сил и ни на миг не думая остановиться. Атанасов, защищая честь своего друга, хоть и был в ссоре с ним, понимал, что долг дружбы превыше личных обид. Линч, напротив, был рад возможности наконец-то избавиться от внутреннего напряжения, хотя мечтал, чтобы это был Летунов. Бокун, заметив, что Гончарук снова пытается вмешаться, толкнул его в сторону, не давая ему приблизиться к дерущимся. В ответ Сергей, разъяренный до предела, сам бросился на Бокуна, и между ними вспыхнула драка. Остальные игроки в панике пытались разнять дерущихся, но агрессия и обида слишком накалили атмосферу. Шум, крики, стук кулаков — раздевалка превратилась в хаос, где уже никто не думал о командах, победах или поражениях. Все, что осталось — это только желание каждому высказать все, что наболело, как в словах, так и в действиях. Ситуация все больше выходила из-под контроля, затягивая каждого в этот вихрь конфликтов, обид и старых ран. Фирстов, который уже давно кипел от накопившихся обид, не мог удержаться от пока словесных нападок: - Может, скажешь что? Придумаешь план? В том году ты хорошо находил выходы, когда врал. Может повторишь? Как лучший бомбардир того года? - Что я могу сказать? — ответил Коваленко, с трудом сдерживая себя. - Ну, не знаю, тебе лучше знать. Может, как самый крутой хоккеист закончишь эту вакханалию, пока я тебя не побил. - У тебя есть ко мне претензии? — решил осведомиться Коваленко, под давлением такой ситуации. - А они с того года не закончились — рявкнул Фирстов, в его голосе слышалась горечь. - Ты всё ещё помнишь тот тупой случай? — Коваленко был явно раздражён, его лицо исказилось от гнева. - Вот так ты отзываешься о своей бывшей девушке? — не удержался Фирстов, вспоминая прошлогоднюю драку, когда Коваленко сказал своей команде, что она прошла на почве игровых моментов. - О чём вы? — вмешался в разговор Богдан, пытаясь разобраться в происходящем. - Он тебе не рассказал? — удивился Влад, его тон был полон презрения. — Что ж, от этого труса и подлеца я ничего и не ожидал. - Заткнись — рявкнул Коваленко, его лицо стало красным от ярости. - Так никто не знает? — прозрел Фирстов — Это отличный повод поделиться. Смотри, как все ругаются. -Последний раз повторяю, Фирстов, заткнись, или... — Коваленко сжал кулаки, гнев и страх переполняли его. — Или? Ох, Колечка, помнишь, что я тебе сказал когда-то на тренировке? Нет? А я напомню: про карму слышал? Железно работает, без всякого запугивания. Сегодня ты звезда, а им свойственно падать. Как долго ты ещё продержишься, главный бомбардир ТОГО сезона, когда я расскажу о тебе всю правду? -Ах, ты сученышь.... Дверь распахнулась, и в хаотичную раздевалку вошел главный тренер Игорь Николаевич. Его взгляд сразу же захватил ужасный беспорядок: Кручинин с ссадиной на лице пытался подняться на ноги, в то время как Атанасов был повален на пол, и над ним нависал Бобби Линч, яростно избивающий его. Летунов, его лицо было бледным от волнения, пытался успокоить Адама Хуску, который был в шоковом состоянии. Бокун и Гончарук продолжали орать друг на друга, затеяв новую словесную перепалку. Сизов активно что-то доказывал Кульбакову, который с каждым словом всё больше распалялся, а Коваленко замахнулся на Фирстова. В центре этой кутерьмы стоял Конюшков, совершенно не понимающий, что происходит вокруг него. - Стооооп! — проревел Игорь Николаевич, его голос пробился сквозь общий шум — Все остановились и сели на свои места! Его требовательный тон пронзил атмосферу напряжения, и в раздевалке наступила гнетущая тишина. Каждый игрок замер в своих действиях, не веря в то, что наконец-то появился человек, который мог бы разрулить эту ситуацию. - У нас тут полная анархия? — продолжал он, всматриваясь в лица своих подопечных. — Не могу поверить, что мы дошли до такого. Мы здесь не для того, чтобы драться друг с другом, а чтобы играть в хоккей и поддерживать друг друга. Если вы думаете, что насилие и крики помогут, вы глубоко ошибаетесь. Разговор будет долгим и энергозатратным