Хоккейная травма

Коваленко и Кручинин

Коля и Леша, решив провести выходной с пользой для души и тела, отправились в баню. Они давно планировали устроить этот отдых, и наконец-то выдался подходящий момент. Чтобы сделать встречу еще более приятной, они пригласили Сергея, своего давнего друга, с которым не так часто удавалось провести время в последнее время. Гончарук с радостью принял приглашение, тем более что он тоже чувствовал, как их общение постепенно становилось редким. Сергей уже не раз говорил, что чувствует себя третьим лишним в их компании, но в глубине души он ценил этих ребят и понимал, что в такие моменты нужно просто расслабиться и не придавать значения мелочам. Коля и Леша, уже расслабленные после первых заходов в парилку, сидели в уютной комнате для отдыха, наслаждаясь тишиной и теплом. Леша вытянулся на скамье, чувствуя, как его тело постепенно согревается от приятных, успокаивающих паров. Он взглянул на Коваленко, который казался таким же расслабленным, и с легким флиртом в голосе спросил: - Сергей надолго опаздывает? - Сказал, что через минут двадцать точно будет здесь — ответил Коля, приподняв голову, чтобы взглянуть на часы. Леша слегка коснулся ноги Коли, его прикосновение было легким, почти случайным, но в нем чувствовалась теплота и игривость. - Ну, что ж, нам же лучше. Попарить тебя? — предложил Леша, с улыбкой и намеком в голосе. Коля ответил ему легким кивком, улыбнувшись в ответ. - Я бы не отказался — произнес он, чувствуя, как между ними возникло что-то шаловливое. Кручинин встал, потянув за собой Коваленко, и они вместе вернулись в парилку, готовясь к следующему заходу. Николай, чувствуя себя уверенно, без стеснения, медленно снял полотенце, давая Алексею возможность насладиться каждым движением. Его действия были полны игривой легкости, словно он заигрывал со своим партнером, медленно разминая свои ноги, прежде чем лечь на скамейку, обнажая спину для предстоящей процедуры. Алексей, взяв веник, сначала решил подразнить Коваленко, нежно касаясь его спины руками, растирая мышцы и заставляя Николая полностью расслабиться. Кожа Николая приятно теплилась под каждое касание, и он начал погружаться в состояние полного умиротворения. Но это спокойствие длилось недолго. Как только Николай чуть расслабился, Алексей внезапно, но умело, с силой ударил веником по спине Коваленко: -Эге-гей— заорал Кручинин Удар был настолько резвым и неожиданным, что Коля чуть не вскрикнул от неожиданности, но вместо этого лишь глубоко вздохнул, ощущая, как тепло от удара разливается по всему телу, придавая этому моменту особую остроту и удовольствие. - Ого! — выдохнул Коля, почувствовав, как кровь начинает быстрее циркулировать, и его тело оживает под умелыми движениями Алексея. Кручинин продолжал улыбаться, с удовольствием наблюдая за реакцией Николая. С каждым движением он менял силу и ритм ударов, экспериментируя с гранями между удовольствием и легкой болью, которые приносили Коле то расслабление, то прилив энергии. Николай изредка вздыхал или издавал едва слышные звуки, наслаждаясь каждым прикосновением веника, каждым ударом, который прожигал его тело жаром, оставляя приятное, глубокое тепло. -Ты как там, не потек от блаженства?— нежно спросил Кручинин Каждый новый удар сопровождался ощущением, как напряжение в мышцах постепенно уходит, уступая место полной расслабленности. Алексей искусно комбинировал мощные, ритмичные удары с легкими прикосновениями, балансируя между интенсивностью и мягкостью. -Ты продолжай, а я потом отблагодарю тебя - Тогда, я уже ближусь к кульминации Когда Леша наконец закончил, Коля с удовольствием выдохнул, чувствуя себя полностью обновленным. Он присел на скамейку, посмотрев на Алексея с благодарностью и теплотой, Леша сел рядом. И резко прильнул к его губам. Дико. Страстно. Невозмутимо -Надеюсь оплата прошла за то, что вы приятно меня попарили— улыбнулся Коля Алексей ответил на поцелуй с не меньшей страстью, их дыхания смешались, а пространство между ними будто исчезло. Он улыбнулся, глядя в глаза Николаю, и, слегка наклонив голову, шепнул: - Оплата принята, и, кажется, с процентами. Он нежно провел пальцами по щеке Коли, словно подчеркивая значимость этого момента. Затем, еще раз коснувшись его губ, Алексей тихо добавил: - Может, продолжим это банное удовольствие? Ситуация накалялась, и между ними разгоралось еще большее напряжение. Николай с улыбкой и игривой искоркой в глазах продолжал свое прикосновение, добавляя в этот момент толику неожиданности. Их дыхание учащалось, и каждый последующий поцелуй становился глубже и насыщеннее. -Ты готов?— спросил Коваленко, уже ощупывая головку члена -Ты просто не оставляешь шансов на ответ — прошептал Алексей с ухмылкой, ощущая прикосновение Николая. -Тогда начнем с начала! Обводя пальцами узоры по плечу своего мужчины, Коваленко с наслаждением наблюдал, как Лешина грудь поднималась и опускалась, каждый вдох был глубже, чем предыдущий. -Продолжай — улыбался Леша Теперь большой палец Коли плавно перемещался вперед и назад , исследуя и щекоча каждую часть тела Алексея, в то время как его взгляд не отрывался от глаз любимого. Леша задержал дыхание, чувствуя, как руки Коли постепенно скользят вниз, очерчивая сосок груди, каждый мускул и опускаясь всё ниже и ниже. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь их неровным дыханием. Николай внимательно наблюдал за каждой реакцией Алексея, чувствуя тепло, исходящее от его тела. Каждый прикосновение было осознанным, почти медитативным, словно они пытались понять друг друга через малейшие детали. Теперь его ладонь скользнула вниз, нарушая рамки приличного - Ты ведь знаешь, что я никогда не остановлюсь на полпути? — с тихой усмешкой прошептал Коля, продолжая изучать каждый сантиметр члена Леши, касаясь его с нежностью, в которой было столько заботы и любви. Желание между Лешинами ногами нарастало, и мужчина чувствовал, как уже не может контролировать себя, поскольку пальцы Коваленко все ближе и ближе двигались к возбужденной зоне, слегка дотрагиваясь и потом убегая наверх, будто дразня своего партнера. Наконец Николай скользнул по кончику члена, самодовольно смотря на то, как Алексея закрыл глаза и закусил губу, пытаясь заглушить стон. -Не медли, мой танчик Коваленко грубо притянул бедра, усаживая на скамейку и раскрывая ноги перед ним, уже нагло проведя рукой по члену. Леша чувствовал, как по телу распространяется жар, и невольно выпускает стон, когда его пальцы снова прикоснулись к головке члена. Прежде чем выкинуть ещё одно слово о том, чтобы тот поторопился, Кручинина резко развернули лицом к скамейке. Коваленко, по-хозяйски обхватив ягодицы, толкнул свой твердый член глубоко в Алексея -Боже! — закричал мужчина от неожиданности и блаженства Энергия между ними перешла на новый уровень близости. С каждым новым вколачиванием Коваленко, оба не могли сдерживать свои стоны, погружаясь в этот момент, они полностью забыли о времени и пространстве, наслаждаясь друг другом. Затем настал черед Кручинина. Его руки скользнули в светлые жесткие волосы Коваленко и крепко их сжали, когда их языки встретились. Дальше Леша вытащил одну руку и, желая подарить ласку, опустил к его пульсирующему члену, начав его поглаживать. Колины стоны отзывались эхом у него во рту. Теперь Кручинин соскользнул по уже неприлично горячей скамейке и приказав сесть на скамейку, взял в рот его достоинство. Все тело Коваленко напряглось, и он издал глубокий стон. Теперь ладони Коли были прижаты к скамейке, сдерживаясь, чтобы не затолкать свой член глубже Леши, а глаза были закрыты от напряжения. Стоны и желание раздавались в жаркой бани и казалось, в этом моменте не было ничего кроме близости, взаимопонимания, и ощущения, что их связь крепче всех препятствий и нерешенных вопросов После такой банной процедуры, сидя на скамейке, держась за руки Николай внимательно оглядел Алексея -Что, хочешь ещё? — улыбнулся Кручинин -Нет — улыбнулся Коля — просто задумался -О чем? -О том, кого тебе? Когда любишь меня, а женат на Кристине -Коль…опять ты об этом…—выдохнул Леша, но его перебили -Нет, мы с тобой встречаемся, я числюсь твоим любовником. Ты это понимаешь? А меня это не устраивает. Тебе со мной хорошо ведь? -Коль, понимаешь… -Ты ответь: тебе хорошо со мной? -Да… -А с женой? -Ты ставишь такой вопрос…выбери маму или папу. Я уже не раз объяснял, я не хочу дистанционно бросать свою семью. Кристина умеет быть мстительной. Ты её недооцениваешь. Она умная женщина, у которой не простой папа, брат юрист. -Ты боишься потерять имущество? Всего-то - Дело не только в имуществе — Алексей сжал челюсти, взгляд его стал напряжённым — Ты правда думаешь, что я боюсь за вещи? Нет, причина в другом. Это семья. Я связан с ними больше, чем деньгами или домом. Я боюсь разрушить жизни. Кристина... она заслуживает уважения. И я не могу просто взять и всё бросить, резко, грубо - Но ты уже бросаешь всё ради меня — резко ответил Николай, с трудом сдерживая эмоции— Ты не можешь любить нас обоих. Рано или поздно тебе придётся выбрать, иначе мы оба будем страдать. Ты хочешь это продолжать? Алексей молчал, зная, что Николай прав, но слова были слишком тяжелыми, чтобы сразу ответить. - Ты всегда откладываешь решение, Лёша — тихо добавил Николай — Но знаешь, что бывает, когда откладываешь слишком долго? Всё рушится. -Нет, я боюсь, что она заберет от меня моего сына -Да, мы наймем лучших юристов… -А она ещё лучше— Алексей печально выдохнул, отпустив руку Коли — пойми, будет проще, когда я буду в Питере, тогда я нормально с ней поговорю и мы без суеты разведемся и договоримся о сыне. А так я скажу, допустим, по телефону, а к ней влиятельная родня приедет и скажет, что она достойна лучшего, а я должен лишиться сына -Она и без родственников это знает -Ну вот видишь. Коль— повернулся Кручинин всем корпусом и взял мужчину за обе руки— я хочу быть вместе с тобой. Это давно я понял. Но обстоятельства зарегистрированного брака… -Да ты ищешь отговорки— воскликнул Николай - Это не отговорки, Коль — взволнованно ответил Алексей, крепко сжав руки Николая — Ты думаешь, я не хочу всё решить прямо сейчас? Но если я сделаю всё необдуманно, я потеряю сына. И это не то, что можно вернуть, наняв юристов или объяснив кому-то, что я был прав. Сын- это моё сокровище. И кто знает, что Кристина без меня ему скажет. Николай посмотрел на него, пытаясь понять, насколько Алексей искренен, но горечь внутри всё равно не отпускала. - А сколько ещё ты собираешься так жить? — спросил он, попытавшись освободить свои руки от цепкого хвата Леши — Ты ведь понимаешь, что я не смогу ждать вечно, да? Я хочу быть с тобой полностью, а не делить тебя с твоими "обстоятельствами". - Я не прошу тебя ждать вечно — тихо произнёс Алексей — Я прошу немного времени, чтобы всё сделать правильно. Николай тяжело вздохнул, чувствуя, как внутри него нарастает конфликт между его желаниями и реальностью. Слова Алексея резонировали, но обида всё ещё не отпускала. - Ты просишь времени— начал Коваленко, глядя Алексею прямо в глаза — а я теряю себя, пока жду. Каждый раз, когда мы вместе, а потом ты возвращаешься к Кристине и сыну, я чувствую, как этот груз всё сильнее давит на меня. Алексей молчал, слушая его, но взгляд его становился всё мрачнее. - Я не могу быть счастливым, когда мне приходится скрывать нашу связь — продолжил Николай — Я не хочу быть в тени. Ты знаешь, что я дорожу тобой, но это больно, Алексей. - Думаешь, мне не больно? — сорвался тот, нахмурившись— Я жертвую многим ради тебя, а ты ведёшь себя так, будто это легко. Мне тоже непросто, но я готов ради нас пройти через это. И все что я прошу это время. Так трудно подождать? Или ты хочешь просто всё закончить сейчас? — его голос стал твёрже, почти требовательным. -Да надоело мне!— встал Коваленко— я как какая-то тупая любовница, ждущая своего папика, который кормит завтраками о разводе…Я не хочу так жить, я не хочу ждать, это какое-то неуважение… -Уважение? Вот как ты заговорил— тоже закипал Кручинин— Почему-то тебя не беспокоило эта ситуация, когда ты ночью со мной трахался, а утром, губки Богдана облизывал! Ты хочешь выставить себя жертвой, но при этом делал всё тоже самое. -У меня другие обстоятельства! -Какие!? Ах, наверное, ребенок! Имущество! Нервная жена со связями! Осуждение со стороны родственников и родной матери! — закричали ему в ответ— Ты пойми уже наконец, я тебя выбираю и ухожу ото всех, начиная новую жизнь— немного смягчился Кручинин— Мне непросто и я уже связывался со своими адвокатами, поэтому всё что я прошу, это простого времени! Позволь быть с тобой! Позволь нашим отношениям подождать до официального объявления Николай всмотрелся в эти потерянные и в то же время уверенные глаза своего мужчины. В нем ещё были сомнения: не водит ли за нос Леша его? Не играет ли с его чувствами? Но сомнениям пришло облегчение, ведь Коля верил ему, а больше и ничего не оставалось - Я…верю тебе, Леша Алексей, услышав эти слова, вздохнул с облегчением и, приподнявшись, крепко обнял Николая, прижав его к себе. - Спасибо, что веришь, Коль — тихо прошептал он, поглаживая его по спине — Я знаю, что тебе нелегко, и поверь, мне тоже. Но я обещаю, что всё сделаю, чтобы быть с тобой. Николай закрыл глаза, чувствуя, как от этого объятия волна тепла разливается по его телу. Всё внутри него ещё гудело от недавней ссоры, но, несмотря на это, он понял, что готов дать им обоим шанс. Сомнения всё ещё таились в глубине, но вера в Алексея и его любовь оказались сильнее. - Ладно— произнёс Николай, слегка улыбнувшись — Но если ты обманешь меня, я первым найму адвокатов. Алексей рассмеялся, отпуская напряжение, и нежно поцеловал Колю в лоб. - Обещаю, не разочарую. Коля обхватил руками лицо Алексей в качестве примирительного поцелуя, но не успел этого сделать, как зашел Гончарук, который явно был не в приятном шоке от увиденной сцены - Оу… — выдавил Сергей, не зная, куда деть взгляд — Я… видимо, не вовремя.

Игорь Ларионов-младший

В этот день, когда многие игроки предпочли отдохнуть, несколько хоккеистов решили направить силы на внутреннее восстановление команды. Вратарь Иван Кульбаков, защитник Антон Сизов и нападающие — Линч и Ларионов-младший — собрались вместе. Это не было случайностью: каждый из них уже давно осознавал, что напряжение в команде в немалой степени исходило именно от их сложных отношений. Иван Кульбаков, привыкший держать всё под контролем на льду, теперь чувствовал, что должен взять на себя ответственность и вне игры. Вратарь прекрасно понимал, что без сплочённой команды даже его лучшие сейвы могут оказаться напрасными. Сизов, как защитник, всегда считал себя "стеной", но внутренние конфликты, которые он поначалу игнорировал, начали пробивать эту стену. Линч, с его горячим нравом, не раз вступал в перепалки с партнёрами, но всё чаще начал замечать, что его агрессия вредит не только команде, но и ему самому. А Ларионов-младший, несмотря на свою молодость, тоже ощущал груз ответственности, стремясь оправдать своё громкое хоккейное имя и быть достойным командного уважения. Каждый понимал, что атмосфера в раздевалке стала напряжённой, и это начинало сказываться на их выступлениях. Решение встретиться в этот день символизировало первый шаг к устранению трений и возрождению доверия между ними. Встречу решили провести у Ивана Кульбакова, в его уютной квартире с современной отделкой, где каждая деталь интерьера словно подчёркивала его стремление к порядку и комфорту. Атмосфера была спокойной, но под поверхностью витали эмоции — ведь каждый знал, что за этим "конгрессом" скрывается больше, чем просто дружеский вечер. Все расселись за круглым столом, по чашке чая перед каждым, но никто не спешил начинать разговор. Минуты тянулись, пока напряжение не стало слишком ощутимым, и Сизов, всегда готовый брать на себя инициативу, наконец нарушил тишину: -Слушайте — начал он, скрестив руки на груди и посмотрев на каждого из сидящих — Мы здесь не просто так. Каждый из нас знает, что происходило в последние месяцы. Это больше не может продолжаться. Мы не враги, и если мы не решим наши проблемы, мы никогда не будем играть как одна команда. Все молча кивнули, ощущая тяжесть его слов. - Я не буду оправдываться — продолжил Сизов — Я сделал свою долю ошибок. Но если мы хотим двигаться дальше, то нам нужно начать с доверия. И это значит, что нам нужно не просто обсуждать ошибки друг друга, но и учиться их прощать. -А с чего начинать? — искренне не понимал Линч -С наших претензий друг другу — терпеливо стал объяснять Антон — чтобы мы смогли это обсудить и в дальнейшим не дезморалить команду, нашими выпадами -Ну, я уже высказался до этого! Вратарь-дырка, в защите-болт, в нападающих неполадки. Личных претензий нет! -Лаконично — скривился Кульбаков — я так не считаю, я играл на максимум. Мой коэффициент полезности тому подтверждения. Да где-то не получалось, но это не повод мои ошибки выставлять на показ, да ещё в язвительной форме, Бобби -Играл бы ты лучше, исправлял свои моменты и претензий было бы мало! -То есть я виноват в том, что ты так думаешь?— начинал закипать Ваня -Ты виноват в том, что сердобольно на мои слова реагируешь. Ведь я прав — парировал Линч -А как должен? Улыбаться? Когда тебе плюют в душу? -Ты же хоккеист? У тебя таких хейтеров иногда собирается целый стадион! Неужели ты не слышал, как тебя восхваляли?— последнее слово было язвительно изображено кавычками— ты должен противостоять критики и делать всё возможное, чтобы её было меньше -То есть я тебя ещё и благодарить должен? Ты посмотри, Антох. Как самовлюблено — толкнул в бок Сизову вратарь — болельщики одно, но твой одноклубник, который должен быть в одной с тобой связки и стоять горой за ошибки, малейшие ошибки- это совсем другое. Я без твоих подсказок знаю, где у меня есть недочеты, тренер мне помогает их исправить. А личного мотиватора, я не запрашивал. -А стоило бы! -Ах ты… Антон поднял руку, призывая к тишине, прежде чем спор окончательно вышел из-под контроля. - Парни, стоп! — сказал он твёрдо — Мы тут собрались не для того, чтобы снова ссориться. Линч, твоя точка зрения понятна, но если мы хотим что-то изменить, надо понять, что просто обвинять друг друга не поможет. Линч, покачав головой, всё ещё не выглядел удовлетворённым. - Да я не обвиняю, просто факты. Но, наверное, ты прав. Буду помягче к нашему сердобольному вратарю. С чего мы начнём? Антон вздохнул. - С претензий, как я и сказал. Если у тебя есть проблемы с игрой Кульбакова, скажи это нормально, без язвительных комментариев. Мы не на стадионе, мы — команда. Нам нужно выработать диалог. - Ладно — смягчился Линч, задумавшись — Моя претензия в том, что Ваня не всегда уверенно играет на выходах. Бывает, теряет ворота. Это сбивает нас, нападающих, мы становимся более нервными и осторожными. Из-за этого не можем концентрироваться на атаках. Кульбаков кивнул, уже без агрессии. - Справедливо. Я это замечал сам и работаю над этим. Но, Линч, ты тоже учти — если нападающие не возвращаются в защиту, я остаюсь на линии один. Мне приходится брать риски на себя, и иногда из-за этого допускаю ошибки. Линч, подумав, пожал плечами. -Хорошо. Если ты будешь играть увереннее, мы тоже будем более организованными в атаке и не бросим тебя одного. Антон одобрительно кивнул. - Вот так и должно быть. Мы не должны соревноваться, кто больше ошибок допустил, а помогать друг другу исправлять их. После этого всё стало получаться, одни проговаривали проблемы, другие пытались лаконично и грамотно ответить. И уже начальной холодности между нападающим и вратарем и не было. Остался один вопрос- Ларионов-младший. Сизов догадывался, что парень пришел поддержать своего друга и помочь сдерживать агрессию Линча. Однако Игорь не принимал никого участия в их беседе, а как-то дергано вел себя, скромно сидя рядом. То с кем-то спишется, сбросит номер телефона, то от нерв затрясет ногой, покусывая подушечку пальца. Будто ему кто-то докучал или наоборот. В уже теплой беседе, Антон пытался включить парня в их диалог, но того хватало ненадолго. - Игорь, у тебя все в порядке? — мягко спросил Антон, стараясь не показывать подозрений Ларионов-младший вздрогнул от неожиданного вопроса, поднял глаза на Сизова и попытался натянуть на лицо слабую улыбку - Да, все нормально — коротко ответил он, но его движения оставались нервными. -Ладно… И наконец Игорь сдался и удалившись на кухню принял звонок, прежде закрыв дверь. Сизов облегченно вздохнул, надеясь, что телефонный звонок поставит все точки и облегчит нервозность парня. Шло время. Ларионов находился долго в комнате и не придав сильного внимания на этот счет, Антон встал, чтобы сходить в туалет. По дороге обратно мужчина не заметил, как задел чашу с конфетами, около кухни. И зачем они Вани здесь? -Если ты уронил конфеты, то собери их все, а то я тебя съем— кричал с зала Иван — они у меня все на счету! В это время дверь на кухню слегка приоткрылась. Антон, пытаясь не обращать внимания на свою неуклюжесть, наклонился, чтобы собрать конфеты, которые рассыпались по полу. Едва он начал это делать, как услышал приглушённый разговор из-за приоткрытой двери кухни. Слова были едва различимы, но тон Ларионова был спокойным, а иногда даже напряжённым: -….Да, я всё запомнил - конечно, я помню все действия. Не первый раз. Главное вы не забывайте, что обещали сделать для меня… Что? И Динамо? Ладно. Всё! Я и так долго с вами разговариваю…Всего хорошего Сизов, чувствуя окончание телефонного звонка, быстро собрал конфеты и вернулся в зал, делая вид, что ничего не произошло. Внешне он был таким же, как и прежде, но внутри его разумы бушевали догадки и вопросы. Его интуиция подсказывала, что разговор Ларионова-младшего был не просто личным, а скорее связан с чем-то более серьёзным. Однако сейчас не было смысла выводить Игоря на откровенность, тем более в такой обстановке. Сизов решил, что пока просто будет наблюдать за происходящим. Время покажет, как и что произойдет, и, возможно, те странные реплики Игоря обретут ясность. Его молчаливость и напряжённое поведение только усиливали чувство, что Ларионов скрывает что-то важное. Но Антон знал: нельзя торопить события. Важно дождаться подходящего момента. В последующие дни он будет невольно прислушиваться к каждому слову Игоря, замечать малейшие перемены в его поведении, а также следить за ситуацией внутри команды. То, что сейчас казалось загадкой, однажды сложится в картину, и тогда он поймёт, о чём шла речь в том тревожном разговоре.

Сергей Гончарук

Гончарук замер на пороге, не веря своим глазам. Он стоял молча, переваривая происходящее, и выражение шока на его лице сменилось смесью замешательства и неловкости. -Ебать ваш хуй— заревел Гончарук, приходя в себя — и давно это у вас? Двое мужчин стояли как статуи, парализованы то ли от шока, то ли от стыда, что их застукали. -Может отлипните друг от друга, дурачье — злобно плюнул Сергей — или мне уйти, дав вам совершить то, что вы хотели? Алексей и Николай отпрянули друг от друга, оба с долей смущения в глазах. Кручинин сделал шаг вперёд, пытаясь разрядить напряжённую атмосферу. - Серёг, всё нормально — начал он спокойно — Мы… просто разбирались с некоторыми вещами. - Разбирались? — Сергей приподнял бровь, всё ещё находясь в шоке. — Ну, вы, ребята, даёте. Я-то думал, у вас тут обычные посиделки в бани - Это немного… сложнее — ответил Коля, пытаясь не потерять уверенность — Но не стоит переживать, всё под контролем. Мужчины тихо сели на скамейку, пока Гончарук не подлил пару для бани. -Мне можно на скамейку? Вы ведь на ней не занимались сексом? -Нет, нет — приглушенно ответили мужчины -Ну?— давил на них друг — что молчим, как будто воды в рот набрали. "Привет правое яйцо, привет левое яйцо! Что за палка между вами? Колоти ее ногами" -Серег, прекрати язвить — сказал Коли, которому было неприятно -Я? Я ещё не начинал! -Что ты от нас услышать хочешь? Оправданий или "ты не так всё понял"?- закатил глаза Коля -Да мне похуй, трахаетесь или нет вы. Хотя и я так догадываюсь, что вы до меня делали. Мне просто интересно, как долго вы хотели скрывать это от своего лучшего друга? Ты мне перед новым годом, распинался — скривился Сергей — "да понимаешь…отцепись...что пристал" Я успел подумать, что надоел вам, когда вы одни без меня Новый год решили праздновать…а тут оказывается дело совсем в другом Сергей хмуро бросил на них взгляд, подлил ещё пару и сел напротив, скрестив руки на груди. - Ну что — начал он, прерывая тягостное молчание —Я ведь не слепой. Думаете, можно вот так прятаться и не сказать мне ни слова? — Его голос звучал напряжённо. Коля отвёл взгляд, явно не зная, что сказать, а Алексей, вздохнув, попытался смягчить обстановку: - Серёг, это сложная ситуация... Мы просто не знали, как тебе сказать. Сергей усмехнулся, явно не удовлетворённый ответом. - Не знали, как сказать? Или не хотели? — его голос зазвучал громче — Я думал, мы друзья. А оказывается, мне нельзя доверить такие вещи. Вы просто предпочли скрываться! Коля попытался оправдаться: - Мы не хотели тебя втягивать в это... - Втягивать? — перебил его Сергей, вставая со скамейки, его голос звучал яростно и искренне — Да это уже давно не просто ваша проблема. Мы считали друг друга братьями! Я вам доверял все свои переживания, высказывал свои страхи, помогал вытаскивать вас из депрессии, убирал вашу блевотню. Я знал о ваших проблемах, делился с вами своими. Мы никогда ничего не скрывали друг от друга, обещали быть честными, поддерживать друг друга. А теперь что? Тьфу! Сергей топнул от досады, гнев нарастал, словно волна: - И вот так всё получилось? Вы заставили меня чувствовать себя дураком, который последний обо всём узнаёт! Коваленко, пытаясь оправдаться, поднял руки. - Серег, мы не хотели… Это всё как-то само собой… - Не хотели? — Гончарук хмыкнул, его глаза метали искры — Вы шептались за моей спиной, пока я был занят, пытаясь спасти вас обоих от своих собственных демонов! Выслушивая и искренне, давая советы Кручинин, испуганно перешагнув через своё смущение, попытался вмешаться. - Сереж, мы… мы просто не знали, как тебе это сказать. Ты слишком много переживаешь, и мы не хотели добавить ещё одну бочку дёгтя в твою жизнь. - Какой ещё дёготь? — ответил Гончарук, его голос дрожал от подавленной обиды — Вы считаете, что наша дружба мне в тягость? Я сам решу, что мне нужно. Но в первую очередь я заслуживаю честности от своих друзей. Я думал, мы команда! А вы просто предали меня! Коваленко опустил взгляд, почувствовав тяжесть упрёка: - Мы признаем, что поступили неправильно. Но это не значит, что мы не ценим тебя. Мы ошиблись, и мы готовы это исправить. - Исправить? — Гончарук снова бросил на них взгляд, полный боли — Вы думаете, что можно просто взять и «исправить» всё это? Дружба — это не игра. Это нечто большее. Я не знаю, смогу ли я просто забыть, как вы заставили меня почувствовать себя чужим в своей команде. Алексей сжал кулаки, но старался сохранять спокойствие: - Мы пытались разобраться в этом сами, это было сложно для нас обоих. -Конечно сложно! А как же Богдан? Кристина? -Не сыпь соль на рану — отмахнулся Коля -А я тебе не муха, чтобы ты тут своими лапищами махал на меня. Наверное, нет смысла вас спрашивать об обстоятельствах? Может я здесь уже лишний? -Серег.... Мужчины переглянулись, понимая, что молчание затягивается, и, вздохнув, начали рассказывать Сергею всю историю их тайных отношений. Говорили о том, как всё начиналось: с небольших жестов, случайных взглядов и неуместных прикосновений, которые постепенно переросли в нечто большее. О том, как им приходилось скрываться, балансируя между своими чувствами и обязательствами перед другими. Алексей рассказал о Кристине, Николай — о Богдане, и каждый из них раскрыл свои страхи, сомнения и борьбу с чувством вины. Сергей выслушал их до конца, а потом, сжимая губы, покачал головой. - Нет, это полный абсурд — с горечью подытожил он, вставая со скамейки и оглядывая обоих с тяжёлым взглядом — Нельзя так поступать с другими. Богдан и Кристина этого не заслуживают. Его слова повисли в воздухе, как тяжёлый груз. - Я понимаю, что у вас есть чувства друг к другу, но это не даёт вам права игнорировать чувства тех, кто рядом с вами. Вы сами загнали себя в ловушку — Гончарук взглянул на них с досадой — Вам нужно что-то с этим делать и побыстрее решать. Так дальше не может продолжаться. Коля тихо вздохнул: - Мы это понимаем. Просто не знаем, как выбраться из всего этого… Сергей пристально посмотрел на обоих, а потом неожиданно предложил: - Если вы хотите быть вместе, будьте честны. Но будьте готовы к последствиям. Сможете ли вы вместе всё это перенести. Вы должны сделать выбор - честный и зрелый, понимая, что дальше дороги назад не будет. И сделать этот выбор прямо сейчас, а не дальше скрываться. Иначе всё рухнет. - Ты думаешь, это просто? — с трудом выдавил Алексей, прерывая затянувшуюся тишину— Бросить семью, ребёнка… - Это будет непросто — согласился Сергей. — Но ты не можешь тянуть двоих сразу. Это разрушит вас всех, в первую очередь самого себя. -Да, Серег. Я уже сделал выбор. Осталось его реализовать... -Ты только, Леш, потом не пожалей — поставил точку Гончарук в этом вопросе «Может я уже жалею»- пробежала такая мысль у Кручинина Мужчины ещё долго беседовали, пытаясь разобраться в своих чувствах, высказывая накопившиеся мысли и делясь мудрыми советами. Временами разговор переходил на лёгкие темы, где они обсуждали последние новости и делились планами на будущее. С каждым словом напряжение спадало, уступая место тёплому взаимопониманию. Атмосфера менялась — от глубоких признаний к шутливым репликам, которые помогали отвлечься от насущных проблем. В итоге, разговор, начавшийся с вопросов и споров, привёл их к новому пониманию друг друга.