Хоккейная травма

Максим Летунов

Утро встретило Макса тяжёлым чувством тревоги. Осталось всего несколько часов до вечерней тренировки, которая, по его ощущениям, могла стать переломным моментом для всей команды. В воздухе витало напряжение, будто надвигается что-то неизбежное, но непонятное. Макс провел ночь без сна, ворочаясь с боку на бок, вспоминая прошлые ошибки и обдумывая возможные исходы сегодняшнего дня. Он верил Сизову. Вся эта ситуация, как будто отражение его собственной истории, отзывалась болью в душе. Когда-то Макс тоже пытался донести правду до команды, но его попытки обернулись катастрофой "Да прибудет с тобой смерть" — эти слова долго преследовали Макса, как зловещая тень из прошлого. Тот вечер, когда всё изменилось, всплыл в его памяти, словно язвенная рана. Тогда в НХЛ, после приятной встречи с Адамом в баре, он вернулся домой в приподнятом настроении. Воспоминания об их разговорах о жизни, о хоккее ещё звучали в его голове. Но это ощущение благополучия было жестоко разрушено. Как только Макс вошел в свою квартиру, его уже поджидали. Люди, которые пришли не для беседы, а для издевательства. Они стояли в полутьме, и один из них заговорил, язвительно и злорадно: - Ну что, Максутка, будешь ещё лезть в мои дела? — его голос звенел презрением, когда он ударил связанного Макса по щеке. -Как знать, где ты ещё накосячишь? — слова Летунова текли, как яд, с насмешкой и высокомерным превосходством. -Ты не в том положении, чтобы угрожать!- злился мужчина -Как и ты, раз злой пришел сюда и раскрыл свою личину! -А мне боятся нечего, всё равно тебе никто не поверит. Даже твой обожаемый друг. -Это мы ещё посмотрим — холодно ответил Макс, сжав зубы от боли — Хорошо тот кто смеется последним. Это было последнее оружие - вера в правду, даже в тот момент, когда он чувствовал, что ситуация выходит из-под его контроля. Мужчина, который был его мучителем, наклонился к его окровавленному лицу, усмехаясь с дикой радостью: - Это буду я. Раздавлю тебя, проглочу и посмеюсь, ХА.ХА — он говорил это с уверенностью хищника, чувствуя свою близкую победу. В ответ Макс собрал последние силы и плюнул сгустком крови прямо в лицо противнику, выражая весь свой непокорённый дух, словно в этот жест вложил всё своё презрение. -Сука! -Так тебе больше идёт к твоему изумрудному костюмчику, урод! Тогда Макс Летунов выдержал всё с мужеством, которое мало кто мог бы представить. Боли, унижения, угрозы — всё это стало частью его прошлого. Он постоянно твердил себе: «Это когда-то закончится». Этот принцип помогал ему двигаться вперёд, даже когда всё вокруг рушилось. Пытки заканчивались, проблемы на льду — тоже. Даже страдания Адама, с которыми они проходили через огонь и воду, подошли к концу, и плохое наконец-то сменилось хорошим. Когда Макс переехал в Россию и оказался в Торпедо, его жизнь начала обретать новый смысл. Влюбленность в новую команду, гармония с тренером, весёлая атмосфера в коллективе — это было то, о чём он давно мечтал. Именно тогда мужчина нашёл настоящих друзей: Денис Ян, Кирилл Воронин, Владос Фирстов. Честные, благородные, верные люди, с которыми Летунов чувствовал единение, комфорт и поддержку. Они стали для него новой семьёй. С тех пор началось и его собственное развитие как хоккеиста. Летунов завоевал доверие тренера, постепенно становясь одним из лидеров команды. Его игра стала результативной, а он сам — наставником для младших игроков, тех самых «оболтусов», которым он пытался передать свой опыт. И в итоге, как он и твердил себе: «Это когда-то закончиться» — проблемы остались позади. Но, увы, всё в жизни циклично. На смену светлым дням пришли проблемы. Черная полоса, в которую погрузилась команда, была полна интриг и скандалов. В команде начались расколы, и перед Максом вновь замаячила фигура из прошлого, словно передавая ему привет. Летунов изо всех сил пытался поддерживать команду, но и он сам однажды не сдержался — едва не подрался с Линчем, подавая отвратительный пример молодым игрокам. Последствия? Вася ввязался в драку с Бобби, Влад перестал терпеть Коваленко, а Виноградов, самый спокойный из всей компании наставляемых, вдруг стал пререкаться с ветеранами команды. И вот теперь новая угроза — Антон Сизов. Макс уже не знал, как поддержать команду и справиться с этим хаосом. Летунов даже решился написать Антону, предложив свою помощь, если та понадобится. В ответ пришёл лишь смайлик «класс» — тот самый символ безразличия или, возможно, скрытой боли, который заставил Макса задуматься. -Доброе утро — прервал поток мыслей только проснувшийся вратарь -И тебе, Адам — слабо улыбнулся Макс -Давно проснулся? -Давно. -Ты плохо спал? Из-за Торпедо? В ответ ему только кивнули -Опять прокручиваешь всё с начала? Ищешь загвоздки, ошибки? Ты не изменяешь себе — провел Хуска рукой по плечу своего парня — тебе бы в аналитику идти работать с такими подходами к жизни. Выдохни. Сегодня все решиться. -А что толку-то? Всё равно ничего хорошего. Я не хочу слышать любое решение Игоря Николаевича. Я знаю, что при любом исходе оно мне не понравится -Но ничего не поделать, Макс, нужно принять это, как бы ни было сложно, – мягко продолжил Адам, продолжая успокаивающе гладить Макса по плечу — Ты ведь сам говорил: «всё когда-то заканчивается». Вот и этот кошмар тоже закончится. Надо пережить это. Макс глубоко вздохнул, чувствуя, как тепло и уверенность Адама хоть немного помогают ему справиться с внутренней бурей. - Я просто боюсь — признался он, сжавшись под одеялом – Боюсь того, что всё рухнет, когда я мог что-то сделать. Команда уже трещит по швам, а если на нас обрушится ещё одна новость... хуже всего — предательство, не знаю, выдержим ли мы. - Мы- это ты правильно сказал. Не ты один — Адам заглянул ему в глаза — Команда держится не только на тебе, есть другие ребята, которые так же переживают. Мы все в одной лодке, Макс. И разбираться с этим придётся вместе, что бы ни случилось. Запомни, Торпедо не сдается! -Но если Сизов правда… — Макс не закончил фразу, просто зажмурился от неприятных мыслей. - Если это правда, мы с этим справитемся. Просто не думай сейчас о худшем. Сегодня всё решится, и мы начнём действовать. Не в первой! Макс молчал, переваривая слова Адама. В глубине души он знал, что вратарь прав. Нужно просто дождаться тренировки, когда всё станет ясно. Но страхи, тянувшиеся из прошлого, снова нависали над ним тенью. - Спасибо, что ты здесь — наконец тихо произнёс Макс, чувствуя, как напряжение понемногу начинает отпускать его. - Я всегда буду здесь, Макс — улыбнулся Адам, легко поцеловав его в висок — И в хорошем, и в плохом. Да, как заметил читатель, пара после Нового года решила съехаться и попробовать отношения вместе. И, на удивление обоих, почти ничего не изменилось. Макс всё так же выслушивал Адама, помогая ему пережить боль и страхи, сидел с ним ночами, успокаивая после очередного кошмара. Хуска, в свою очередь, всегда был рядом, когда Макс нуждался в поддержке — его терзания за команду и друзей были понятны и близки вратарю. Но их отношения не сводились только к обоюдной поддержке в трудные моменты. Были и светлые, радостные мгновения, которые делали их связь по-настоящему крепкой. Каждая прогулка с Джесси — их любимым псом — заканчивалась взрывами смеха, настолько сильными, что у обоих болели щеки. Небольшие походы в кафе или рестораны становились для них идеальным способом сбежать от повседневных забот, добавляя ярких красок в их общую жизнь. Они обожали готовить вместе на кухне, наслаждаясь этим простым, но таким тёплым ритуалом, или устраивать вечера кино, засыпая под звуки любимых фильмов. На тренировках и играх они обменивались лёгкими подмигиваниями, касались рук в моменты, которые не требовали слов, но были полны смыслов. Эти жесты были столь драгоценными и сокровенными, что, несмотря на все шутки и поддразнивания со стороны команды, все приняли их отношения как нечто естественное и заслуживающее уважения. -Опять летаешь в облаках? — добродушно посмеялся Адам, протягивая тарелку с сырниками, политыми медом. -Немного — смущённо признался Макс и взял свою порцию, не упустив возможность оценить кулинарный талант своего партнёра. -Теперь над чем задумался? — сел напротив Адам и принялся поглощать приготовленное с удовольствием. -О нас... о тебе. Просто осознал, что ты единственный лучик света в этой куче проблем -Льстишь — с улыбкой отмахнулся вратарь — Но спасибо -Адам, это не лесть, а мои настоящие чувства. С тобой мне спокойно и весело, тепло и уютно. Ты тот, кто понимает и принимает меня таким, какой я есть. Это бесценно. -Ой-ой — покраснел вратарь, чуть не подавившись сырником — ты предупреждай о таком выплеске нежнятины, чтобы я тут не краснел как красная тряпка для быка Макс засмеялся и, увидев смущение Адама, подал ему стакан молока, подмигнув: -Вот, запей, а то вдруг ещё чего сладкого скажу — и вообще растает наш вратарь -Спасибо за такие комплименты, Макс — улыбнулся Адам — Твои слова всегда меня вдохновляли и поднимали настроение. Да и самооценку тоже. -Как вчера? Ты буквально ожил, оглушив команду своей правдой. Да ещё и Коваленко отпор дал. Браво — поддразнил Летунов. -Да я только перестал краснеть, Максим — притворно заскулил Адам, но тут же добавил с благодарностью — Спасибо. Знаешь, после этого выплеска я понял, что могу. Всё это время что-то внутри сдерживало меня, какой-то внутренний барьер мешал высказываться, защищать себя. А теперь, когда это случилось, я больше не боюсь. Вообще. -Да-да, я заметил эти искры вчера и даже сегодня. Стоило один раз попробовать - и вот ты уже супермен нижегородского клуба — усмехнулся Макс. -Хватит сыпать мне комплиментами — улыбнулся Адам — А то я свой завтрак не доем. Оба рассмеялись, наслаждаясь моментом тёплого утра и втайне готовясь к непростой вечерней тренировке, на которой предстояло решить, кто они есть и куда дальше двигаться.

***

Попрощавшись с таксой, мужчины прогулочным шагом отправились к стадиону. Время было предостаточно, чтобы подышать свежим воздухом и немного поболтать -Знаешь — начал Адам, прерывая тишину — нечасто у нас бывают такие спокойные моменты. Обычно всё либо хаос на льду, либо разборки вне его. -Да уж, это точно — кивнул Макс, задумчиво наблюдая за хрустом снега под ногами — Но как ни крути, такие дни с тобой помогают сохранить баланс. В конце концов, мы все люди, а не машины. После короткой паузы Адам решился поднять тему, которая уже давно висела в воздухе. Тему, которую он всё время откладывал, но больше не мог игнорировать. - Мой агент ищет варианты для меня в клубах НХЛ — произнёс Хуска, бросив короткий взгляд на Максима. - Уже? — Летунов напрягся, стараясь скрыть охватившую его тревогу. - Ну, да. Надо заранее присматриваться, оценивать варианты: какие клубы могут дать толчок вперёд, а от каких стоит отказаться. Нельзя терять время — Адам говорил уверенно, но в его голосе чувствовалась тень сомнений. - Значит, ты всё для себя решил окончательно — тихо ответил Максим, пряча свою грусть за спокойной маской. - Я думаю, да. Мне нужно двигаться дальше. Я ведь приехал сюда, в Россию, в поисках исцеления, чтобы скрыться от своих проблем. И здесь я стал сильнее, нашёл себя заново. А с тобой всё стало ещё лучше... — Хуска слегка улыбнулся, но в его глазах была горечь. - Я рад за тебя — слабо улыбнулся Летунов, но улыбка его не достигала глаз. Адам прищурился, понимая, что происходит в душе Максима. - Я знаю, что ты чувствуешь сейчас. Мы ведь дружим уже пять лет, и теперь живем вместе... Я не хочу, чтобы это заканчивалось. Может, ты поедешь со мной? Мы бы встречались, когда графики совпадут, или... — голос Адама затихал, как будто он сам не был уверен в своих словах. Макс глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. - Прости, Адам, но я останусь в Торпедо — произнёс он спокойно, хотя внутри всё сжалось. - Почему? — Хуска смотрел на него, ожидая ответа, но уже понимая, что скажет его любимый человек - Я ещё не готов к следующему шагу. Я чувствую, что Торпедо может мне дать то, чего мне сейчас не хватает. Я должен дорасти до своей настоящей силы. И тогда, может быть, когда я буду готов... я вернусь в НХЛ. Но не сейчас — Максим говорил твёрдо, но с каждым словом в его душе нарастала тяжесть, как будто сейчас мужчина терял что-то важное. Адам молча кивнул, чувствуя, как между ними образовывается невидимая преграда. Оба понимали, что это решение, пусть и принятое с любовью и уважением, могло стать началом новой главы, где их дороги, возможно, разойдутся. - Я тебя понимаю, Макс — наконец тихо сказал Хуска — Но всё равно тяжело это принять. Надеюсь, это не последнее наше утро вот такое... совместное. - Кто знает, что ждёт нас впереди, Адамчик? Мы всегда справлялись со всем, что нам подкидывала жизнь. И я верю, что и с этим справимся. Адам тяжело вздохнул, понимая, что неопределённость будущего была неизбежной. Оба не знали, как сложится их жизнь дальше. - Смогу ли я вообще закрепиться в новом составе? — тихо произнёс Адам, словно проговаривая свои страхи вслух. Максим посмотрел на него внимательно, его взгляд был полон поддержки, но и в его глазах мелькали тени сомнений. - А я смогу ли когда-нибудь набрать нужные кондиции, чтобы вернуться за рубеж? Или, может, всё наоборот? — задумчиво продолжил мысль Летунов — Вдруг я полечу туда, когда ты решишь вернуться в Россию? Эти мысли витали в воздухе, тяжело давили на обоих. Вопросы без ответов. Моменты, которые не контролируешь, а они могут изменить всё. - Мы столько раз строили планы — тихо сказал Адам, склонив голову — И каждый раз жизнь их корректировала по-своему. Теперь я даже не знаю, стоит ли их строить... Макс кивнул, понимая, о чём говорит Адам. Но в его глазах мелькнула твёрдость. - Знаешь, может, дело не в том, что мы не можем строить планы, а в том, что нам нужно научиться принимать то, что случится. Я не знаю, где мы окажемся через год, Адам. Но знаю одно - я буду стараться, чтобы мы справились с любым исходом. Вместе. Мы никогда не потеряем друг друга - это я знаю и чувствую. Я как твой соавтор нашей романтической истории, скажу, что чтобы нам не подкидывала жизнь — мы друг у друга были, есть и будем. Адам слегка улыбнулся, хоть грусть и не уходила из его глаз. - И что же с нами будет? — выдохнул Адам, будто наконец выпустив накопившееся напряжение — Неужели ты думаешь, что расстояние и жизнь в других странах ничего между нами не изменит? Максим удивлённо поднял бровь. - А это что-то изменит? — спросил он, его голос был спокойным, но внимательным. - Говорят, расстояние портит отношения Макс хмыкнул, чуть прищурившись. - И ты думаешь, это про нас? — в его голосе звучала уверенность, подкреплённая чем-то большим, чем просто словами — мы с тобой хоккеисты. И не раз у нас было то, что наши друзья уходили в другие команды или вообще покидали спорт. Адам молчал, его взгляд был устремлён вдаль, но внутри шла борьба. Он искал ответ, который бы успокоил его душу. Максим коснулся его плеча, заставив его вернуться в реальность. - Слушай, если мы прошли через всё это вместе — через мои проблемы с командой, через твои ночные кошмары, через переезды, адаптации, конфликты и так далее. Ты правда думаешь, что километры нас остановят? - Но всё равно... — начал Адам, но Макс перебил его: -Всё зависит от нас, а не от расстояния. Ты мне важен, и это не изменится. И ты сам знаешь, что мы справимся. Мы справлялись с более ужасными испытаниями, так что справимся и с этим — Максим говорил уверенно, но мягко, глядя Адаму прямо в глаза. - Я просто боюсь потерять тебя — признался вратарь тихо. Макс покачал головой. - Мы сильнее, чем ты думаешь, Адам. Особенно ты - сильнее меня уж точно. Расстояние только сделает нас крепче. - Возможно, ты прав… - Возможно? — Макс поддел его в бок, хихикнув. - Ладно, ладно — сдался Адам, подняв руки в знак капитуляции — я тебе верю. Макс удовлетворённо кивнул, чувствуя, что смог немного развеять напряжение между ними. Они оба понимали, что будущее может принести разные вызовы, но их связь была крепкой. Независимо от того, куда их занесёт судьба, они знали: главное — это доверие друг к другу. В это время дорогу переходил Богдан Конюшков, общаясь по видеозвонку со своим другом, не замечая, что сзади идут двое его коллег: - Вася, ты смотрел? - Конечно смотрел — ответил голос на другом конце — Что там у вас творится? Всё разваливается на глазах. - Ты не представляешь — Богдан вздохнул, чувствуя, как злость и разочарование рвутся наружу — Антон в какой-то истерике, команда на грани, а я просто не знаю, как это всё держать вместе. Все словно на взводе. Коля… — Богдан запнулся, думая о тех странных действиях и возможных предательствах — Коля тоже не на своём месте. Это как нож в спину. Не знаю, что и делать - Я заметил, что у вас в третьем периоде всё пошло не так — подтвердил Вася — Что-то изменилось. Ребята явно не играли в полную силу, будто что-то их сдерживало. - И это меня бесит! — рявкнул Богдан — Каждый тянет в свою сторону, как будто мы вообще не команда. Я больше не могу так. Что если всё это развалится окончательно? На другом конце Вася помолчал, словно обдумывая ответ. - Богдан — сказал он наконец — тебе нужно держать себя в руках. Ты всегда был тем, кто мог найти выход даже из самой сложной ситуации. Возможно, настало время поговорить с Антоном и Николаевичем. Может, он знает больше, чем мы думаем. Не время себя накручивать и страдать, как шестилетняя девочка. Богдан кивнул. Он понимал, что Василий прав, но злость всё ещё жгла его изнутри. -Или, знаешь, Богдан — продолжил Вася — Может правда, стоит поговорить с тренером. Рассказать, что на душе, покумекать насчет Сизого. Может чего узнаешь и исходя из этого можно что-то придумать. -Может — дернул плечами защитник -Пиздец, блять. Почему всё-так происходит? Какая-то черная полоса!— завелся Атанасов — всё ещё думаю, что ты разыгрываешь меня -И не говори, Вась — вздохнул Богдан, устало потерев лицо — я уже весь на нервах. Каждое поражение тянет нас вниз. Каждая новая правда уничтожает командный дух, каждая травма выбивает нас из только что найденного равновесия. И что хуже всего — я боюсь, что своими действиями только усугублю ситуацию. Мне хватило того, что я уже подрался с Кручининым. -Так! Не раскисать, мой мальчик! Ты не один! Я буду с тобой, я тебе помогу! А ещё у тебя есть…Максим? Привет, дружище! Тут защитник повернулся назад и увидел своих коллег: -Кхм, привет — немного смущенный тем что мужчины всё слышали поздоровался Конюшков -Привет, привет — Летунов улыбнулся, весело помахав рукой в камеру, на которой был Василий Атанасов — Вася, как у тебя дела? - Нормально, всё по плану — улыбнулся Василий — Соблюдаю рекомендации, тихонько лечусь. Сейчас в Питере с близкими. Не уверен, смогу ли попасть на игру с Металлургом и поболеть за вас, но я постараюсь! - Не переживай, главное - поправляйся— сказал Адам — Здоровье важнее. - Спасибо, братцы — ответил Вася с благодарностью — Ну что ж, я отключаюсь. Желаю вам хорошей тренировки и удачного исхода. Если что, я всегда на связи! Звонок прекратился, и компания направилась к стадиону, не отпуская ситуацию и обсуждая возможные дальнейшие действия. Настроение немного улучшилось, но напряжение всё ещё висело в воздухе.

***

Решение проблем казалось таким же далёким, как и предстоящая игра. Тренировка шла напряжённой, но в то же время вялой. Броски у большинства нападающих игроков выходили кривыми, вратари пропускали самые простые шайбы, а защитники не только не ставили правильно блоки, но и игнорировали возможные силовые приёмы во время товарищеской игры. Лидеры проводили минимум времени в атаке, словно потеряли веру в собственные силы. В каждом хоккеисте чувствовалось напряжение — они были погружены в свои мысли, украдкой посматривая друг на друга, будто пытались вычислить возможного предателя. Особенно негативные взгляды доставались Ларионову-младшему. Хотя громкая фамилия и говорила сама за себя, авторитет Сизова не оставлял сомнений — никто не верил, что он способен на ложь. Его слово перевешивало любые заслуги, связанные с фамилией Ларионова и его сына. Тем не менее, с трудом отработав тренировочные элементы и кое-как обсудив тактику на игру с Металлургом, команда наконец завершила тренировку. Все хоккеисты быстро разошлись по раздевалкам, молча переодевались, мысленно готовясь к собранию. В воздухе ощущалась тревога — эта встреча должна была, наконец, всё расставить по своим местам.

***

Когда все торпедовцы расселись и напряжённо ждали прихода главного тренера, в зале повисла давящая тишина. Никто не решался заговорить — каждый переживал за своё будущее и за то, что может произойти на собрании. Особенно нервничал Кручинин. Его мысли были заняты одним: что, если Сизов раскроет все его тёмные дела? Страх сковывал Алексея, он почти физически ощущал, как от этого сжимается горло. Нога непроизвольно тряслась, а во рту всё пересохло. Каждая секунда ожидания тянулась бесконечно. Рядом сидевший Бобби Линч, наблюдая за переживаниями своего товарища, едва сдерживал ухмылку. Ему казалось забавным видеть Алексея в таком состоянии. - Лёх, прекрати создавать землетрясение! — тихо прошептал Линч, наклонившись ближе — Ничего тебе не будет. Кручинин резко посмотрел на него, глаза выдали смесь страха и недоверия. - Откуда такая информированность? — прохрипел он, пытаясь держать голос под контролем. - Просто поверь мне — ухмыльнулся Бобби, подмигнув — Я же лучший друг, сам знаешь кого. Глаза Кручинина ещё больше расширились от тревожных догадок, и он уже собирался спросить, причастен ли Линч к загадочной фигуре, о которой ходили слухи и на каких условиях они сработались. Однако в этот момент дверь в зал медленно открылась, и все взгляды устремились на вошедшего тренера. Игорь Николаевич выглядел уставшим и подавленным, как будто не спал всю ночь. Его глаза были полны усталости, а лицо не скрывало следов беспокойства. -Ребята — наконец заговорил тренер, тяжело вздохнув. Голос его был тихим, но в нем слышалась тяжесть происходящего — Нам предстоит сложный разговор. Времена нелёгкие, но мы должны с вами разобраться в том, что происходит. Все сидели напряжённо, не отводя глаз от тренера, чувствуя, что сейчас начнётся что-то важное. Кручинин, до этого мучимый страхами, словно застыл, а Бобби Линч лишь пожал плечами, словно предвидя, что момент истины близок. Немного помедлив, главный тренер продолжил: -Рад, что почти все хоккеисты в сборе. Начнем с важных объявлений. Николай Коваленко сегодня и завтра как минимум не сможет появиться, он слег с температурой. Также нас завтра ждет сильный соперник- лидер всей турнирной таблице, поэтому будьте завтра готовы несмотря на то что я впоследствии скажу. Что касается вчерашней ситуации. Все вы слышали слова Антона Сизова и Игоря Ларионова, один из них утверждает, что второй рассказывал все наши тактические передвижения и уловки, другой считает, что это клевета основанная на личных амбиций и переживания насчет всех последних поражений. Я поговорил с каждым из них. Также поговорил с некоторыми из вас, чтобы убедиться в своей какой-то правоте. Я убедился, что нет никаких конкретных доказательств насчет правды Сизова В зале прошелся недовольный шёпот. Кручинин, всё ещё напряжённый, ждал дальнейшего развития событий, а Бобби Линч продолжал следить за всем с едва заметной ухмылкой. Антон Сизов сидел на первом ряду, скрестив руки, его взгляд оставался твёрдым и непроницаемым, как будто он знал, что ему уже нечего терять. -Тише, ребята — слегка повысил голос Ларионов- старший — Но! В защиту, Антона, я и не нашёл доказательства, что это может быть неправда. И я буду исходить только из вчерашнего происшествия, откинем все обвинения, которые невозможно опровергнуть или подтвердить, а сконцентрируемся на самом событии. Все мы видели, как Сизов высказывался против собственной команды и не считался со своими коллегами и тренером в том числе. Это произошло, когда команда переживала разгромный счет поражения, когда команда находилась в кризисе. Это понимал и сам Антон. Мы все знаем о характере нашего защитники и в каком-то смысле спускали его прямолинейность, граничащую с оскорблением. В том числе это было и в мою сторону, однако все мы без исключения можем говорить, что как защитник Сизов - ценный игрок. Однако как бы мне не было сейчас тяжело, но такое неуважение проявленной вчера, я не могу спустить. Беседа была проведена с нашим защитником, и он понимает, что так не должен был высказываться в сторону своих коллег, особенно перед периодом игрового матча, так и не извинившись. Поэтому я отстраняю защитника Сизова Антона от хоккейной игры Торпедо. - Насколько — храбро спросил Кульбаков - Навсегда- выдохнул главный тренер В зале повисла тишина, почти осязаемая. Никто не ожидал столь резкого решения от тренера. Слова Игоря Николаевича повисли в воздухе, как топор, разделяя судьбы ключевых игроков команды. Антон Сизов оставался неподвижным, его лицо превратилось в каменную маску. Никто не знал, что он чувствует в этот момент — гнев, обиду или смирение с неизбежным исходом. Он всегда был прямолинейным и резким, но теперь мужчина молчит, понимая, что эта черта сыграла против него злую шутку. - Я понимаю ваше недовольство — снова заговорил Игорь Николаевич, видя замешательство на лицах игроков — Но это решение принято ради дисциплины и будущего команды. Мы долго советовались с тренерским штабом. И решения для нас далось не легко. Мы не можем позволить себе внутренние конфликты, особенно перед решающими играми. Команда должна быть единым целым, и мы не можем оставаться сильными, если между нами будет пропасть недоверия и конфликтов. Все мы помним во что это вывалилось перед новогодними праздниками. Но! Чтобы всё было по справедливости, нападающий Игорь Ларионов, также отстранён на две недели от хоккейный игры или до того момента, пока полностью вся ситуация не проясниться. Кручинин, который сидел ближе к центру, почувствовал, как по спине пробежал холодок. Ситуация приняла неожиданный оборот. Ларионов-младший, отстранённый на две недели, выглядел менее шокированным, чем тот же Сизов без права теперь носить экипировку Торпедо. -Игорь Николаевич, при всем уважении — начал Иван Кульбаков — Антон, честный и хороший защитник, который сделал многое для команды и отдельных игроков, считаю несправедливым вот так просто его отстранять Многие хоккеисты покивали головой, но не все -То есть ты считаешь, что грубить своим коллегам и тренеру это нормально? — запротестовал Бокун -Бобби, это делал и ничего страшного, сидит, вон и улыбается — парировал Кульбаков, не ожидая, что его лучший друг будет обратного мнения Линч, сидевший неподалёку, ухмыльнулся, но решил не вмешиваться. -Ты сравниваешь теплое с холодным. Линч - это Линч — ответил Бокун — Он не говорит, что вся команда ни на что не годится. А Антон перешёл границу. Одно дело говорить, что мы все плохо играем, что делает каждый из нас время от времени, другое дело выливать грязь на всех, говоря, что наша команда- говно. - Вы хотите сказать, что у вас никогда не было моментов, когда хотелось высказаться? Мы же люди, чёрт возьми! -Были, конечно — вмешался один из старших игроков — но надо уметь контролировать свои слова. Мы — команда, и если каждый начнёт говорить всё, что думает, это разрушит нас изнутри. -Погорячился с кем не бывает, человек не достоин второго шанса?— пытался держать оборону Кульбаков -Ты серьёзно, дашь шанс тому, кто вытер об тебя ноги уже не первый раз? Спор в зале начал набирать обороты. Хоккеисты разделились на два лагеря: тех, кто поддерживал Сизова, и тех, кто считал его действия неприемлемыми. Напряжение нарастало, и каждый новый аргумент подливал масла в огонь. - Нет, Игорь Николаевич, от лица всей команды, прошу вас, подумайте ещё раз — обратился Летунов с серьёзным выражением лица, стараясь говорить уверенно — Мы все ценим Антона, он не просто наш одноклубник, он — часть команды. И если на то пошло, мы готовы простить его слова. Конюшков, сидевший рядом, поддержал коллегу: - Да, Игорь Николаевич, Антон сделал многое для команды, и мы знаем, что он всегда говорит то, что думает. Мы ценим его за честность, и пусть его слова были жёсткими, мы понимаем, что это было сказано в порыве. Все совершают ошибки. Я прошу, не рубите с плеча. Он осознал, что погорячился. В зале повисла пауза, все ждали ответа главного тренера. Лицо Игоря Николаевича оставалось неподвижным, но его взгляд скользил по каждому хоккеисту, ловя их выражения лица. Видя, что большая часть команды поддерживает Сизова, тренер сжал челюсти и немного нахмурился. - Я вас услышал — наконец, сказал Игорь Николаевич сдержанно — Это сложное решение, и я понимаю вашу позицию. Но дисциплина — это основа любой команды. Вы знаете, как важно для нас уважение друг к другу и к коллективу в целом. Вы должны понимать, что вчерашний инцидент не первый для Сизова, а стала последней каплей. Если я прощу это всё, то какой пример подам для вас, парни? Чтобы вы сделали, когда вас и вашего тренера обливают грязью? Простили бы? И вы думаете, что это потом не повториться. Я понимаю всех. Те кто сегодня просили за Сизова и тех, кто за него заступается. И даже понимаю, кто против Антона. Но я уже всё решил и обговорил с нашем защитником, сегодняшним собранием я ставлю жирную точку в этом вопросе. Торпедо пора двигаться дальше. Это всё. До завтра! Тренер окинул команду взглядом, после чего вышел из зала, оставив команду в тишине, наполненной сомнениями и надеждой на то, что ситуация сможет разрешиться, по справедливости. - Ну что, брат, видишь, мы за тебя! Ничего. Видишь как при давлении Игорь Николаевич усомнился в своём решении. Сейчас как соберемся и вернем тебя! — попытался держать позитивный настрой Гончарук, похлопав Сизова по плечу — Главное, что команда тебя поддерживает. Антон сдержанно кивнул, но его лицо оставалось серьёзным. Он прекрасно понимал, что такая поддержка — это большая ответственность. Теперь слова, которые он произнёс в сердцах, были не просто ошибкой. Антон понимал что вчерашние событии и дальнейшие его участие в жизни Торпедо могли разжечь ещё больший конфликт внутри команды. Как бы Сизов не хотел остаться тут, тренер сказал всё по делу. - Антон, ты не один — начал Кульбаков — Мы все видим, как ты борешься, и понимаем, что ты сказал это в порыве. Но знаешь, это не только твоя ошибка. Мы все могли бы постараться лучше - как команда. Конюшков, чувствуя момент, шагнул вперёд: - Да, мы все немного запутались. Каждый из нас переживает за результат, за свою игру. И все эти эмоции иногда вырываются наружу. Но мы здесь, чтобы пройти через это вместе. Если тебе тяжело — говори. Мы должны поддерживать друг друга, иначе какой мы коллектив? Сизов посмотрел на своих товарищей, чувствуя тепло от их слов. - Антон, ты важная часть этой команды — внезапно произнёс Бобби Линч — Я видел, как ты выкладывался на каждой игре. Если кто-то и заслуживает второго шанса — это ты. "Лицемер"- мысленно на этот тезис ответил Кручинин В этот момент игроки начали потихоньку подниматься, по одному подходя к защитнику, хлопая его по плечу или кивая в знак поддержки. Сизов чувствовал, что, несмотря на неопределённость своего будущего в команде, он был среди тех, кто действительно ценит и уважает его. Хотя теперь это можно говрить в прошедшим времени. -Спасибо ребята за вашу поддержку — начал Сизов. Многие вчера мне писали и звонил, но я не отвечал, потому что мне было стыдно, когда я осознал, что натворил. Я не буду отказываться от своих слов, ведь я сказал, что видел. Да, надо было сбавить градус агрессии, но по-другому я не мог. Простите. И ещё, чтобы не решил наш тренер, знайте, Торпедо будет в моём сердце, я не держу на вас зла, и вы не держите меня. Сизов шагнул в коридор, закрывая за собой дверь и стараясь дышать ровнее. Внутри него кипели эмоции: горечь, обида, и чувство несправедливости переполняли его. Он отдал Торпедо столько лет, стал частью команды, словно семья. А теперь его словно вырвали из этого привычного уклада, как ненужную собаку. Антон не мог понять, как всё так быстро разрушилось. Он был уверен, что говорил правду, но, похоже, что это уже никого не волновало. Никому не нужна была эта правда. «Ничего страшного, время всё расставит по своим местам — думал мужчина, выходя на свежий воздух — Карма возьмёт своё. А мне нужно просто дождаться, когда правда вскроется, момент будет и я возьму своё последнее слова» Он посмотрел на стадион, где защитник провёл столько часов в тренировках, играх и дружеских разговорах. Вспомнились победные моменты, смех в раздевалке, рукопожатия после тяжёлых игр. Это был его дом. Теперь же, уходя, он чувствовал себя не столько преданным командой, сколько преданным ситуацией. Но даже в этой ситуации мужчина понимал, что нужно двигаться дальше. Обида не могла править его решениями. Антон глубоко вдохнул и закрыл глаза, делая шаг в новое будущее, где время расставит всё на свои места. -Прощай, Торпедо