Хоккейная травма

***

- Но пока — продолжил Гончарук — есть одна проблема, о которой стоит подумать. Антон. Он сейчас у Игоря Николаевича, и это дурной знак. Может, мы не знаем всех деталей, но если он там надолго — значит, нас ждут большие перемены. И мы должны быть к этому готовы. - Перемены... — пробормотал Кульбаков, нервно сжимая кулаки — Да мы уже на грани краха. Если он что-то выложил про Ларионова-младшего, будет полное разбирательство. - И что нам делать? — вставил Конюшков — Просто сидеть и ждать, пока кто-то решит нашу судьбу? Или пойти туда и разобраться вместе? Гончарук покачал головой: - Бурей влететь к Игорю Николаевичу всем коллективом не поможет. Особенно сейчас. Мы должны подождать. Но как только Антон выйдет, надо будет его выслушать. Всё. Без ярости, без эмоций. Понять, что на самом деле происходит. И уже после — принимать решение, как нам двигаться дальше. - Коллегиально? — хмыкнул Коваленко — А если опять все начнут переругиваться, как сегодня? - Будем держать себя в руках — отрезал Гончарук — Было бы замечательно если бы ты Коля тоже держал себя в руках. Мы уже слишком далеко зашли, чтобы позволить этому разрушить нас окончательно. - Легко сказать — ворчливо добавил Линч, но замолк под строгим взглядом Гончарука. - Парни, мы все хотим побед, но для этого нужна команда. Да, сейчас мы на дне, и это факт. Но у нас есть шанс выбраться, если перестанем грызть друг друга. Завтра нам нужно прийти на тренировку с чистыми головами и сначала выслушать Сизова и тренера, а потом уже делать выводы. - И быстро принимать решение — продолжил Кульбаков — Потому что пока мы тут спорим, другие команды делают свою работу. - Правильно — кивнул Гончарук — Нам нужен план. Выслушать всех, обсудить, и двигаться дальше вместе или... по отдельности. Молчание вновь повисло в раздевалке. Никто не хотел думать о возможности раскола в команде в глобальном смысле — с выгоном своего одноклубника. Игроки переглянулись, некоторые из них уже менее агрессивно. Они понимали, что завтрашняя вечерняя тренировка станет поворотной. - Ладно — тихо сказал Летунов — Значит, ждём Антона, слушаем его и тренера, а дальше — решаем. - Все согласны? — спросил Гончарук, оглядываясь по сторонам. Молчаливые кивки и несколько приглушённых «да» дали ему понять, что команда наконец пришла к какому-то единству. Пусть хрупкому, но всё же единству. -Тогда на сегодня всё — сказал он, бросив последний взгляд на дверь кабинета тренера — Завтра будет новый день. А там посмотрим. После напряжённого разговора в раздевалке каждый из игроков погрузился в свои мысли. Никто не знал, что теперь будет с Сизовым и как это повлияет на их дальнейшую игру. Игроки начали расходиться, кто-то быстро собрался и ушёл, другие остались дольше, мрачно переглядываясь и обсуждая детали конфликта. Летунов, молча смотревший на дверь кабинета тренера, подошёл к Гончаруку. -Думаешь, Антон загнал себя в угол? — тихо спросил он. Гончарук пожал плечами. Он знал, что ситуация сложная, но также понимал, что Сизов, пусть и в запале, сказал то, о чём многие из них давно думали. - Он взорвался — ответил Гончарук — Но по сути прав. Мы в раздрае, и Игорь Николаевич это понимает, как и мы. Он не мог просто сидеть и молчать, когда команда разваливается. Пусть и выбрал не тот момент. -Надеюсь, Игорь Николаевич примет правильное справедливое решение… -Да и я боюсь, что Сизого мы больше не увидим…вряд ли после всего этого Ларионов будет его терпеть -Значит, будет повод всем нам объединится — грустно подмигнул Летунов, надеясь, что всё обойдется. -Главное, чтобы команда после этого не перестала в конец друг другу доверять…

Алексей Кручинин

Алексей, невольно оказавшись в роли слушателя, уловил разговор между Летуновым и Гончаруком о возможном отстранении Сизова. Сердце его забилось так сильно, будто пыталось вырваться из груди. Мысль о том, что его собственные тайны могут вскоре стать известны, повергла его в панику. «Что если Антон что-то знает? Что он мог слышать, что видел?» Его разум закружился, и он представил, как Ларионов-младший мог с легкостью выдать информацию динамовцу, передав все детали, которые могли бы его подставить. Воспоминания о собственных интригах, о тихих разговорах с "нужными" людьми вновь пронесли по его сознанию. «Неужели это конец? Могу ли я доверять Сизову, зная, что он на грани отстранения?» Алексей невольно прижал спину к холодной стене раздевалки, стараясь не выдать своего беспокойства. Он знал, что любой неверный шаг может привести к катастрофе. «Если Сизов не сможет оправдаться, кто знает, какие последствия это повлечёт для всех нас? А вдруг Сизов что-то знал и про меня? Ведь если Ларионов-младший слил информацию, то кто знает, сколько людей вовлечено в эту грязную игру и сколько он мог перечислить имен! Если узнают о моей помощи этому неизвестному человеку? Или то что я знал и ничего не сделал, когда Ларионов-младший занимался грязными вещичками? Что же слышал Сизов? Он меня тоже обвинил в порыве злости, но никто не обратил на это внимание…Даже Коля? Что будет с нами, когда он узнает, что я тоже предатель? Блять….я в заднице» — тревога мужчины нарастала, как волны, накрывающие берег. Кручинин должен был действовать быстро и осторожно, чтобы не оказаться в центре этой бурной схватки. «Как мне защитить себя?» — вопрос терзал его сознание, и он стал размышлять о том, что может предпринять, чтобы сохранить свои секреты в безопасности. Нужно было понять, чем именно располагает Сизов и насколько серьёзны его обвинения. Алексей знал: если он хочет выжить в этой игре, ему придётся проявить всю свою изобретательность. Алексей стоял у стены, словно замерев, когда услышал разговор Летунова и Гончарука. Их тихие голоса проникали в каждую клетку его сознания: - ...Если Антон не объяснит всё как надо, Игорь Николаевич может его отстранить. Тренер уже не первый раз намекал, что дисциплину надо ужесточить и почему бы не начать со своенравного Антона? — предполагал Летунов, нахмурив брови. - Отстранение? — повторил Гончарук, тяжело вздохнув — Это всё уже выходит за рамки игры. Команда раскалывается на части и думаешь остранение пойдет на пользу? -Честно, при любом раскладе, нам это не пойдет на пользу. Алексей напрягся и ещё больше прижался к стене, чтобы никто не заметил его присутствия. «Отстранение Антона?» — эта мысль не давала покоя. Но ещё страшнее было то, что за этим решением могли последовать новые разоблачения. Сердце бешено колотилось, ладони вспотели. Алексей вспомнил свои собственные разговоры с «нужными» людьми, которые он старался держать в тени. Ему было выгодно держать лицо в тени, никому, не раскрывая свои карты. Но теперь, когда клуб потряхивало от внутренних интриг, его тайны могли выплыть наружу. «Может, Ларионов уже подставил меня, чтобы спасти свою шкуру?» Мысли, одна за другой, пронеслись в голове Алексея. Он нервно покусал губу, вспоминая все те моменты, когда думал, что никто не слышал, никто не заметил. Но что если кто-то был рядом, как он сам стоял здесь, подслушивая разговор? - Что же будет теперь, Макс? Что нам делать? — спросил Гончарук, его голос дрожал от напряжения. Макс вздохнул, но ответил уверенно: - Ждать, Серёж. Просто ждать. Сейчас мы ничего не изменим. Завтра всё прояснится, и тогда мы вместе решим, что делать. - Вместе — с иронией повторил Сергей, словно это слово потеряло для него прежнее значение. Макс кивнул, оставаясь спокойным, несмотря на напряжение в воздухе: - Да, вместе. Не всё так плохо, как кажется. Здесь есть игроки, которые будут сражаться до последнего, и мы с тобой точно в их числе. Гончарук задумчиво взглянул на друга, и на его лице мелькнула тень удивления: - Поражаюсь тебе, Макс. Как бы ни случался полный пиздец вокруг, ты умудряешься держать голову холодной. Ну, кроме того случая с Линчем, но там, если честно, я тебя понимаю. Если бы моего друга так унижали словесно, я бы тоже не сдержался. Так что поделись, в чём твой секрет спокойствия? Макс слегка улыбнулся, но на лице промелькнула тень тех переживаний, о которых он редко говорил. - Честно? Даже не знаю, что тебе сказать. Просто я насмотрелся и пережил кое-что похуже. И к каким выводом я после пришел? В конце всегда всё становится на свои места. В итоге каждый получает по заслугам, как бы он ни скрывался. Это помогает мне не сломаться, когда вижу несправедливость или дерьмо вокруг. Я просто верю, что всё расставится по своим местам, как бы ты не скрывался. Последние слова Летунов подчеркнул своим голосом, будто чувствовал чужое присутствие или Алексею кажется? Тем не менее двое мужчин покинули стадион, немного успокоившись. Но не Леша. Мужчине нужно идти, ведь его ждет Коля в машине

Богдан Конюшков

Богдан вылетел из стадиона, как пуля, едва сдерживая ярость, кипящую внутри. Он понимал, что если начнёт разговор с молодыми ребятами из команды, то рискует только усугубить ситуацию. Всё раздражало его: слова Антона, поведение Коли, предательство, нависший хаос в команде. Внутри было подвешенное состояние, словно каждый нерв трещал на грани срыва. Он знал, что ему нужно высказаться. Держать всё это внутри больше не было сил. «Если не выпустить пар, то просто взорвусь» — думал Богдан, решая, что лучший способ успокоиться — обсудить ситуацию с кем-то, кто поймёт. Богдан гневно разблокировал телефон, готовый выговориться своему другу Васи, как вдруг его окликнул знакомый женский голос: -Богдан Романович, можете не так быстро и громко топать, я не успеваю? Он резко развернулся, и в ту же секунду в него влетела девушка. Она, не успев остановиться, врезалась своим носиком прямо в его грудь. - Саша? — удивлённо произнёс Богдан, глядя на неё сверху вниз. - Она самая — улыбнулась девушка, отступив на шаг, чтобы отдалиться от его внезапного тепла — Я тебя кричу, кричу, а ты меня не слышишь. Как ракета куда-то полетел. Я поспешила к тебе, и вот оно - столкновение двух прекрасных людей. - Прости — вздохнул Богдан, выпуская облачко холодного пара — Я задумался… разозлился... Вообщем, погрузился в себя. - Что-то случилось? — обеспокоенно спросила Саша, внимательно заглядывая в его глаза. - Да… — махнул рукой парень, как будто пытаясь отмахнуться от этого разговора. - Ты можешь мне рассказать, я готова тебя выслушать и помочь, если потребуется. - Да не бери в голову — Богдан снова махнул рукой, стараясь избежать этого разговора, который может превратиться в его нытье - Нет! Так не пойдёт! — Саша решительно остановила его руку в полёте и серьёзно посмотрела в глаза — Я же вижу, что что-то случилось. И тебя это гложет. И я, как твой друг, не уйду, пока ты мне всё не расскажешь. Такой напор приятно удивил Богдана. Он не ожидал, что в этот момент поддержка придёт именно от неё. -Давай, Богдан, я жду! - Всё разваливается, Саш… — наконец признался Конюшков, потупив взгляд — Команда, игра, всё это. И я не знаю, как собрать всё обратно. Саша мягко коснулась его плеча, её прикосновение было таким нежным, словно свет в конце этого холодного и тёмного туннеля. - Ты всегда находил решение, — тихо, но твёрдо сказала она — Может, всё не так плохо, как кажется? -Что ж…предлагаю это обсудить в баре — уже мягче ответил Конюшков — А то на улице январь месяц, я не хочу, чтобы ты потом заболела. Они вместе направились к ближайшему бару. Богдан почувствовал, как напряжение немного ослабло, словно ледяная крепость его гнева начала таять. Оставив верхнюю одежду на вешалки, пара села за столик и парень начал: -Кстати, а что ты тут делае…. Богдан неожиданно осёкся, когда заметил, в чём пришла Саша. Милые серые штаны и чёрная толстовка, на которой посередине красовался синий волк — символ их принципиальных соперников, «Динамо-Москва». Но окончательно его выбил синий шарф с надписью московской команды. Это резко напомнило ему о сегоднешнем разгроме, когда Торпедо проиграло со счётом 6:1. - Прости — виновато произнесла Саша, заметив его реакцию — Я думала, покажу это чуть по-другому. Но не могла предположить, что у тебя сегодня настолько плохое настроение... - Тебе не за что извиняться — сказал Богдан, постаравшись скрыть тоску — Я рад, что наша тайна наконец-то раскрыта. И что ты побывала на таком "грандиозном" матче. 6:1 — поистине круто для команды, за которую ты болеешь! - Не надо — теперь уже Саша махнула рукой, как бы отмахиваясь от его сарказма. - Я искренне радуюсь, правда. Динамо — достойная и сильная команда. Никита Гусев, Джордан Уил, Илья Каблуков — все на высоте. А Менелл... этот защитник реально хорош. Я за ним всегда наблюдаю, некоторые фишки даже себе подмечаю. - Правда? — Саша мгновенно загорелась, но тут же стряхнула с себя эйфорию — Нет, это мы потом обсудим! Сейчас я хочу знать, что произошло, что ты такой хмурый. Богдан, осознав, что доверие между ними заслуживает честности, глубоко вздохнул и решил рассказать всё, хоть и без лишних деталей. Он описал Саше суть конфликта в раздевалке, напряжённую ситуацию внутри команды, ощущение предательства и предстоящие перемены. -Понимаешь — закончил парень, глядя прямо в глаза Саше — я просто не знаю, что будет дальше и это меня беспокоит. Команда трещит по швам, и всё это слишком резко навалилось. А всё из-за некоторых людей…Я не знаю, что ожидать завтра. Я боюсь, что вскроется то, что мои коллеги, друзья, те кому я сильно доверял - играли ради забавы, ради денег или ещё чего-нибудь. Я так не хочу чтобы Торпедо рушилось — тяжело вздохнул Богдан, не отрывая взгляда от салфетки перед собой, которую он разорвал на несколько частей. Саша сочувственно и аккуратно коснулась его руки, её прикосновение было мягким, но значимым. - Понимаю, что ты чувствуешь — мягко начала она — У вас работа командная, и когда оказывается, что кто-то не тот, кем ты его считал, твой мир будто трескается. Но ведь люди виноваты ли в том, что они такие? Или это мы, придумав для себя идеальную картину, сами страдаем от её разрушения? Я к тому…Никто не знает наверняка, но обе стороны страдают, каждая по-своему. У каждого есть свои причины, каждый делает то что считает нужным. Возможно, всё, что сказал Антон, было попыткой раскрыть вам глаза... или запутать. Мы можем долго гадать, прав ли Ларионов-младший или нет, и из-за этого не спать ночами. А можем выплеснуть свои эмоции, дождаться завтрашнего дня — и тогда всё станет на свои места. Богдан молчал, его сердце сжималось от боли и неуверенности. - Но я не хочу, Саша... Мне будет больно. Узнать, что всё это время кто-то врал, предавал... это страшно — наконец выдохнул он, его голос был полон внутренней борьбы. Саша чуть сильнее сжала его руку, её взгляд был полон понимания. - Но согласись, лучше узнать это сейчас, чем всю жизнь жить во лжи. Что мешает вам обсудить это, услышать друг друга? Даже если правда окажется горькой, у тебя будет время это пережить и подготовиться к плей-офф, стать сильнее. Её слова звучали так мелодично и разумно, что Богдан почувствовал, как снова воспламенённые гнев и страх медленно отступают. Нежное поглаживание её пальцев по его руке заставило его немного расслабиться. - Ты права… наверное, стоит разобраться сейчас — мягко сказал он, чувствуя, как внутри него постепенно возрождается решимость. В ответ девушка только улыбнулась -Спасибо — улыбнулся ей парень в ответ и перехватил пальцами её руку — я очень ценю твою поддержку, Саш -Для этого нужны друзья — улыбнулась девушка и освободила свою ладонь Разговор между Богданом и Сашей неожиданно перетёк на тему её любви к хоккею. Девушка с живым интересом рассказывала, как её привлёк этот вид спорта, начиная с Олимпиады 2018 года. Никита Гусев — его игра, мастерство и умение решать моменты на льду — стали для неё символом хоккейной эйфории. - Ты бы видел, как он тогда играл! — её глаза загорелись, словно она снова переживала те моменты — Это было что-то невероятное. Я не могла оторваться от экрана, и с тех пор хоккей для меня - это уже не просто игра, а целый мир, где эмоции зашкаливают, где победы и поражения заставляют просто прыгать от счастья или горе. Богдан с удовольствием слушал её рассказ, чувствуя, как атмосфера становится легче и теплее. Он смотрел на неё, увлечённую, рассказывающую с таким трепетом, и вдруг поймал себя на мысли, что не хочет, чтобы этот вечер заканчивался. Ему нравилось быть рядом с ней — не только потому, что она его поддержала в сложный момент, но и потому, что её энергия заразила его. Конюшкову было особенно приятно, что Саша ждала его на холоде несколько часов, только чтобы поговорить, поддержать. А теперь, её эмоциональные рассказы поднимали ему настроение, будто отводя его мысли от клубка проблем. Это ли не ценно? «Что это за чувство?» — пронеслось в голове Богдана. В груди что-то болезненно ёкнуло, словно его сердце вдруг поймало новый ритм. Однако, он быстро вернулся к реальности. Завтрашний день всё равно настанет, и с ним — необходимость столкнуться с проблемами команды, а также обсудить всё с Васей. «Надо будет зайти к нему перед тренировкой и всё рассказать»— решил Богдан, чувствуя, что завтра станет важным днём для всех.

Николай Коваленко

Коля сидел в машине, молча глядя в окно, пока Лёша вёз их домой. Он был полностью погружён в свои мысли, внутри него кипела злость, и он не мог найти ей выхода. Ситуация с командой выводила его из себя. Всё, что произошло за последние месяцы, бесило его до предела. Но больше всего его злило то, что он сам оказался в этом замешан. Ещё в прошлом году всё было иначе. Коваленко держал железную дисциплину, контролировал всех и каждого, следил за каждой ошибкой и не давал себе поблажек. Он был суров к команде, злился на любые оплошности и не позволял смешивать личные отношения с рабочими. Тогда всё шло как надо, каждый игрок знал своё место. А сейчас? Полное расслабление. К чему это привело? Игроки злятся друг на друга, команда разваливается на глазах. Даже до драки дошло! Ужас. «И всё из-за того, что я послушал Серёгу» — думал Коля. Гончарук ведь убеждал, что нужно относиться ко всему проще, что не стоит постоянно держать себя и всех вокруг в ежовых рукавицах. Мол, так команда сломается в самый неподходящий момент. Коля решил попробовать… и вот результат. А что у нас в настоящим? Все расслабились, отношения с Лёшей испортились, начались ссоры, к тому же этот роман с Конюшковым… Не лучше ли было бы, если бы он всё-таки держал всех на дистанции? Даже с Сергеем возникли недоразумения. Да и с Фирстовым ситуация накаляется, тот получает всё больше поддержки от других игроков. А уж это хоккейная травма! Этот месяц вне игры уничтожил его ритм окончательно. Как бы мужчина не старался набрать прежние кондиции, всё равно далеко до того как это было, например в том году. Он потерял форму, скорость, уверенность. Что дальше? Матчи проигрываются, результативность на нуле, а впереди ещё поездка за границу… А сейчас ещё и голова сильно болит. «Пиздец одним словом» — Коля сжал кулаки, едва сдерживая желание ударить по сидению. Он знал, что если не выпустит этот гнев, то он его сожрёт. И вот Кручинин и Коваленко дома. Николай завернулся в одеяло, ощущая, как его бьёт небольшой озноб, но это не могло скрыть его внутреннего беспокойства. Алексей, заваривая чай, выглядел сосредоточенным, но слишком спокойным для такой ситуации. - Ну? Ты что-то хочешь мне сказать? — Коваленко принял кружку из рук Кручинина, и вместо благодарности задал вопрос, пронизывая Лёшу пристальным взглядом. - О чем? — Лёша сделал вид, что не понимает, но Коля заметил, как у него дрогнула рука, когда тот поднёс кружку к губам. - А тебе нечего мне сказать? — Николай сузил глаза, чувствуя, что сейчас весь разговор держится на грани конфликта. - Нет... — Алексей отвёл взгляд, но это прозвучало неубедительно. - Как это "нет"? — голос Коли стал холодным и жёстким. — А сегодняшняя ситуация, это нормально по-твоему? Всё окей? Мы в победителях? Торпедо рулит? А мы? Самые активные и крутые? - Ты что кричишь? — Алексей на секунду замер, словно собираясь с мыслями, но быстро продолжил — Да, это ужасно, но надо быть спокойнее, ведь скоро игра, да и завтра мы точно всё узнаем. Зачем себе и мне нервы трепать сейчас? - Спокойнее? — Коля горько усмехнулся — Ты серьёзно? У нас в команде творится чёрт знает что, люди теряют доверие друг к другу, а ты предлагаешь сидеть и ждать? Ты правда считаешь, что завтра всё чудесным образом решится? Алексей замер, понимая, что Коля слишком взвинчен для мирного разговора. Он знал, что спорить сейчас — значит разжечь огонь ещё сильнее, но и оставить всё на самотёк было невозможно. - Я просто думаю, что сейчас срываться друг на друга не поможет — наконец тихо ответил Кручинин, хотя в его голосе чувствовалась напряжённость. — Да, ситуация тяжёлая, но давай хотя бы до завтра доживём. Паника не приведёт ни к чему хорошему. - Паника? — Коля сжал кружку так, что казалось, она вот-вот треснет — Это не паника, Лёш. Это реальность. И если ты этого не видишь, то, может, и ты сам не до конца честен с собой? Алексей вздохнул, осознавая, что в этот момент их разговор перешёл из просто сложного в опасный. - Коля, я с тобой честен, — медленно произнёс он. — Просто не хочу лишний раз поднимать шум, когда всё ещё можно исправить. Твои обидные слова решения не найдут. Надо не языком молоть, а действовать. - Нет! Ты не понимаешь! — Коваленко сорвался, резко вставая с места — Мы виноваты в этом! В том году мы держали всех в ежовых рукавицах! И знаешь что? Тогда у нас были ошеломляющие результаты! А что сейчас? Пиздец, одним словом. - Я не согласен — спокойно ответил Алексей, пытаясь сдержать эмоции — Мы не можем контролировать всех и отвечать за их поступки. - А в том году это удавалось! — Коля повысил голос, словно пытаясь донести до Леши всю тяжесть своих слов. - И что ты хочешь предложить сейчас, Коля? — Алексей, несмотря на нарастающую напряжённость, оставался хладнокровным — Еще раз повторю. Криками делу не поможешь! Коваленко шагнул вперёд, стиснув зубы. Его глаза блестели от негодования, и Алексей понял, что этот разговор сегодня точно не закончится мирно. - Я хочу вернуть ту дисциплину! — Коля говорил уже на грани крика — Мы тогда держали их в узде, и у нас всё получалось! А теперь каждый делает, что хочет! Даже Сизов взялся разваливать команду! Истинный патриот! Это наша вина, Лёш, что мы расслабились и команда расслабилась! - Ты серьёзно считаешь, что это можно вернуть криками и упрёками? — Лёша пытался говорить спокойно, но внутри него всё кипело — Эти ребята, не те что в том году, мы идем и развиваемся, растем и меняемся. Вот попробуй того же Фирстова, сейчас дисциплинировать. Думаешь он тебе дастся? Нет, скорее плюнет тебе в лицо с большим удовольствием. Или может Конюшковым покомандуешь? Учти, у него розовые очки насчет тебя давно в мусорки лежат. Летунов будет терпеть? Есть ли смысл дальше перечислять? Если ты хочешь их сломать окончательно, тогда продолжай в том же духе. Но если хочешь исправить ситуацию — нужно думать, а не просто орать! Коля замер, словно оценивая слова друга, но злоба ещё не уходила. Мужчина продолжал кипеть, чувствуя, как теряет контроль. - Думаешь, мне это нравится? — наконец процедил он сквозь зубы — Я не хочу, чтобы всё разваливалось, но и терпеть этот бардак я тоже не могу! Алексей глубоко вздохнул, пытаясь найти слова, которые смогут успокоить друга. - Мы должны собраться — сказал он тише, но твёрже — Завтра поговорим с тренером, выслушаем Антона, и только тогда решим, что делать. Если мы сейчас начнём делить команду на своих и чужих — всё, конец. Мы окончательно рухнем. -И ты просто предлагаешь ждать? — с грустью рухнул на диван Коля, словно весь его пыл вылился в этом одном движении. - Да, Коля — Алексей подошёл ближе и сел рядом — Сейчас не нужно искать виноватых. Нужно искать решения для будущего команды. Если мы не удержим этот хрупкий мир, то потом не соберёмся, а про игру и вообще можем забыть. Прямо сниматься с сезона. Ты Коля такой, а они другие, подход нужен и не одному это решать. Видишь как Гончарук устал уже всех мирить? Потом что он это делает практически один. - Может, ты и прав, Лёш — Николай смягчился, хотя в его глазах всё ещё читалось сомнение. Он съёжился, почувствовав озноб, и инстинктивно натянул на себя одеяло. - Ты замёрз? — спросил Алексей, заметив, что Коля дрожит. - Да, немного знобит — тихо ответил Коваленко, стараясь не придавать этому значения. - «Немного», говоришь? А ну-ка... — Леша наклонился и приложил руку ко лбу Коли. Под пальцами ощущался лёгкий жар — Да у тебя жар, Коля. Ты заболел! — твёрдо произнёс Алексей. - Нет, не может быть! Я не могу болеть, особенно в такие важные моменты для клуба, когда я могу спасти команду! — возразил Коля, но его слова звучали менее убедительно, чем раньше. - Сначала побереги себя, герой. Как ты собираешься помогать команде, если сам на ногах не стоишь? Ложись, я сейчас принесу всё необходимое — Лёша решительно встал и направился на кухню. Коля тяжело вздохнул и лёг на диван, чувствуя, как с каждой секундой его тело становится всё тяжелее. Его мысли всё ещё метались между конфликтом в команде и его обязанностями, но забота Лёши постепенно окутывала Коваленко, как тёплое одеяло, сквозь которое пробивались его мысли о команде, об ошибках и нерешённых конфликтах. - Я тебе завтра сварю куриный суп — тихо, но уверенно сказал Алексей, ставя на стол кружку с чаем — А сейчас я побуду с тобой. Просто чтобы ты не чувствовал себя один, пока не решишь отдохнуть и поспать. Коля бросил на него усталый, но благодарный взгляд. Ему казалось, что все проблемы давят на него с невероятной силой — командные неурядицы, собственные ошибки, страх за будущее и их отношения. Но Лёша своим присутствием, своей тихой заботой словно смягчал эту тяжесть, не давая ей раздавить его окончательно. - Ты слишком добрый, Лёш, не знаю, чем я заслужил такое золото — прошептал Коля, закрывая глаза и пытаясь расслабиться. - Может, и так — улыбнулся Кручинин, садясь рядом на пол и облокотившись на диван — Но ты бы сделал то же самое для меня, верно? -Да... конечно... Может, и правда надо немного передохнуть...— Коля медленно погружался в сон, ощущая, как тепло Лёшиной заботы и простые, добрые слова помогают ему отпустить напряжение хотя бы на несколько часов. -Что ж, время покажет. Всё ещё может измениться — сказал Леша, больше себе чем Коли