Хоккейная травма

-...Можно сказать, что вашему отцу повезло. Рана неглубокая и не затрагивает важные органы — сообщил врач с лёгкой усталостью в голосе. - Тогда почему он не приходит в себя? — нетерпеливо спросил Владислав. - Причины могут быть разными. От большой потери крови до… - И сколько он пробудет в таком состоянии? — перебил его Влад. - Трудно сказать. Потом… - Вы можете сказать мне хоть что-нибудь наверняка?! — уже на взводе произнес Фирстов. -Ваш отец, Владислав Алексеевич — врач сделал паузу, глядя Владу прямо в глаза — с сильным организмом, я сделал всё, что было в моих силах. Сейчас состояние вашего отца стабильное, но когда он придёт в себя, зависит только от него. Врач замолчал на мгновение, заметив беспокойство Влада, а затем добавил: - Повторю, у него сильный организм. В конце концов, состояние у него стабильное, динамика хорошая. Поэтому нам остаётся только ждать и надеяться. А теперь прошу прощения, мне нужно к другим пациентам. Доктор покинул палату, а Владислав остался один, чувствуя, как рушится мир вокруг него. Он не находил себе места — три дня без сна, три дня без отца, который лежал на больничной койке, не открывая глаз. Руки дрожали, нервы были на пределе, и каждая секунда тянулась как вечность. Он вспоминал улыбку отца, его тёплые, ободряющие слова, и отчаяние охватывало его всё сильнее. Полиция тоже ничем не могла помочь — никаких зацепок, улик, всё дело зашло в тупик. Владислав бесчисленное количество раз представлял в голове события нападения на отца, кто мог это сделать, но ни к чему не приходил, никакого ответа на вопрос «Почему?». Оставалось только ждать и надеяться, что отец сможет рассказать всё. Каждую ночь, сидя у постели, он молился. Молился за здоровье своего отца, за то, чтобы он открыл глаза и снова улыбнулся той тёплой, родной улыбкой. Только это сейчас имело значение, ведь Алексей Фирстов был для него опорой и самым дорогим человеком на свете. «Всё будет хорошо!»- успокаивал себя парень Шли дни и ночи, и Влад с Леной решили остаться в отчем доме Владислава, чтобы быть рядом в этот непростой момент и поддержать мать. Им обоим было важно, чтобы семья держалась вместе, поддерживая друг друга, даже если отношения с матерью оставались напряжёнными. Каждое утро и вечер в доме Фирстовых проходили в молчаливом ожидании новостей из больницы, а каждую ночь все трое ложились спать с надеждой, что завтрашний день принесет хоть немного облегчения. Влад старался быть сдержанным в общении с матерью, избегая конфликтных тем, особенно когда речь заходила о хоккее. Он не хотел возвращаться к старым обидам, к разговорам о том, что хоккей стал причиной его отдаления от семьи. Мать, хотя и чувствовала эту стену между ними, понимала его осторожность и не давила на него, стараясь поддерживать хрупкий мир. Ей было больно видеть холод в глазах сына, но она была счастлива, что он сейчас рядом, что он не оставил её в одиночестве, а остался, помогая ей пережить этот ужас. Каждое его присутствие, каждый тихий разговор за чашкой чая были для неё надеждой на то, что, несмотря ни на что, они смогут найти путь друг к другу. Лена, сдерживая свои переживания за всем, что она наблюдала, старалась поддерживать обоих — как Влада, так и его мать. Девушка видела, как им тяжело, и понимала, что её присутствие помогает сглаживать острые углы угнетающей тишины. Она давно знала о напряженных отношениях между Владом и его матерью, понимала причины этого конфликта и чувствовала, что от этого холода страдали они оба. Возможно, отец Влада был тем человеком, который каким-то образом создавал баланс в семье, поддерживая их общение и помогая сохранять гармонию. Но теперь, когда его не было рядом, напряжение росло, и это негативно сказывалось на всех. Лена, наблюдая за происходящим, решила, что нужно что-то менять. Она понимала, что Влад и его мать оба переживают друг за друга, но из-за старых обид не могут найти путь к применению. Ей хотелось, чтобы эта ситуация не разрушила их еще сильнее, а, наоборот, сплотила, помогла восстановить утраченные связи. Однажды вечером, когда Фирстов ушел проветриться, Лена осталась наедине с его матерью. Она решила поговорить с ней открыто, начиная с далека: -А Влад куда пошел? -Не знаю, он мне давно не докладывает. -Вас это беспокоит? -Конечно, Лена, мой сын со мной практически не общается. Где он сейчас? Одному богу известно. Делаем вид, что мы совершенно чужие люди в родном доме. Мой единственный сын вычеркнула меня из своей жизни Женщина замолчала, сдерживая свои слезы печали -Почему бы не попробовать с ним сейчас поговорить об этом. То что вас беспокоит и чего вы хотите? -А что толку? Один раз поговорили и что в итоге? Мы отдалились ещё больше. Да и по Владу видно, что не надо ему сейчас эта. Тут проблемы с отцом, ещё и я лезу. -Вы ошибаетесь. Влад очень переживает. -Ты так говоришь, чтобы меня успокоить — отмахнулась женщина - Нет, напротив, чтобы вы поняли, что не всё потеряно. Татьяна Андреевна, я знаю, что вам сейчас очень тяжело — начала Лена, присев рядом с женщиной — Но я также знаю, что Влад тоже сильно переживает. Ему сложно показывать свои чувства, но он нуждается в вашей поддержке, даже если не признает этого вслух. Несмотря на вашу ссору, Влад, как и вы, хочет помериться. Ведь вы его мама, а он ваш сын. Мать Влада подняла глаза на Лену, чуть удивившись её словам. - Да, случилась беда и мы все хотим, чтобы глава семейства побыстрее выздоровел. Повторю, я вижу, как тяжело вам обоим — продолжала девушка— Но несмотря на всё это: может, сейчас подходящий момент, чтобы попытаться сблизиться снова? Я уверена, что Влад любит вас и ему нужна ваша поддержка и любовь. Да, в какой-то момент с приезда в Ярославль, он замкнулся в себе из-за того, что произошло в прошлом и что происходит сейчас. Но это не значит, что надо ставить крест на ваших отношениях и не пытаться вернуть их. -Понимаешь, Лен, я думаю он меня не поймет —начала открываться женщина— Безусловно, Влад играет хорошо, он огромный молодец. Но я как мать за него всегда переживала и переживаю за своего единственного сына. Это вам не шахматы, где ты поранишься только когда от яростного соперника прилетит доска. Это хоккей и травмы здесь куда опаснее. -Наверное, вы понимали это и раньше? Но всё-таки отпустили Влада в детскую секцию -Да и на это было множество причин. Сначала это от желания и давления от отца, потом самому маленькому Владику это понравилось и он отказывался бросать этот спорт. Я не стала рушить детские мечты о чемпионстве, о игровом азарте, я решила согласиться, думая, что это забава и скоро он её перерастет. Поступит на программиста и будет сидеть сайты создавать. -Но всё закрутилось? — понимающие кивнула Лена Татьяна Андреевна вздохнула, вспоминая, все пережитые невзгоды: от проблемы в команде и с тренером до хоккейных травм и душевных терзаний маленького Владика, однако мальчик не сдавался и на глазах женщины, сын шаг за шагом превращался в хоккеиста, которым он стал сегодня. - Он был таким упрямым, сильным духом — продолжила она, улыбнувшись сквозь тревогу — Каждый раз, когда я видела его в синяках и с порезами, моё сердце сжималось от страха. Я каждый раз пыталась убедить его остановиться, говорила, что хоккей слишком опасен, что он рискует здоровьем. Но, как ты сказала, всё закрутилось. Влад не слушал. Он горел этим спортом, и, как бы я ни пыталась его остановить, он возвращался на лёд. Эта любовь к игре всегда была сильнее моих уговоров. Лена мягко подбодрила её, взяв за руку: - Я понимаю, это тяжело, видеть, как близкий человек рискует, особенно когда ты не можешь его уберечь. Но Влад выбрал этот путь, и он, действительно, счастлив, играя в хоккей. И знает, каков спорт- беспощадный и волевой. И ему очень важно, чтобы близкие люди его поддерживали в его выборе, проблемах. Думаю, особенно ваша поддержка очень важна для него, даже если он не всегда это показывает. Татьяна Андреевна грустно кивнула. - Да, ты права. Я всегда пыталась быть рядом, но со временем стала чувствовать себя всё дальше от него. Хоккей всё сильнее отдалял нас. Не знаю, как объяснить… Сначала это были просто тренировки, потом поездки на турниры, затем контракты, поездки за границу. Он стал взрослым, а я… осталась здесь, с постоянным страхом за его здоровье и с ощущением, что теряю его с каждым годом. -А что с вами было, когда он уехал за границу? Какие эмоции испытали? - Первая моя реакция: радость, гордость. Потом, когда я осознала, что его может ожидать, там, за рубежом, сразу всё счастье улетучилось. Была тревога сильная за него, его там ждали серьезные эмоциональные, физические испытание, с которыми он еле-еле справлялся. В одну из игр вообще чуть не получил травму. Не помню, какой по итогу был диагноз с ногой, но тогда уже я сильно испугалась и готовая была лететь туда и забирать от этого ужасного спорта. Он где-то далеко, а я тут сижу и реву! Когда Влад приехал обратно в Россию я немного выдохла, но переживания никуда не делось. И добило меня покушение этого неизвестного, который угрожал Владу, через меня таким способам. Представляешь, как я испугалась и накрутила себя? Нападения на него, искалеченный сын в больнице - такие посещали меня кошмары каждую ночь. Влад бы на всё это сказал, что он справиться и дальше играл бы…что он делает сейчас…А угроза некуда не ушла, понимаешь? Страх потерять сына, до сих пор во мне. -Понимаю, однако и вы должны его понять. Он мальчик взрослый и знает, что он делает, какие риски это несет. Влад крепко связан с хоккеем и теперь вряд ли отступит. И что же, ссориться всю его хоккейную карьеру? Поверьте мне, вы воспитали своего сына просто отлично: с чувством долга и чести, с чувством храбрости и честности…кхм… вообщем, я понимаю вы всегда будете переживать за него, но вам стоит научиться доверять вашему сыну, ведь одними криками и угрозами вы только отталкиваете его от себя, от чего вы оба мучаетесь. - Мне сложно сейчас доверять всему что сейчас происходит, потому что мысль о том, что на моего Лешу напали те же упыри, что и на меня, не покидает. А что если следующим будет мой сын? -И в этом я вас понимаю, но здесь не виноват ни Влад, ни хоккей. А другие люди, которым все равно чем занимается человек. Думайте для программистов не существует проблем? Ваш сын постоит за вас и себя, с вашей поддержкой ваш сын сможет горы свернуть, понимаете? Он любит вас и ему тяжело без вас справляться со всеми преградами. Татьяна Андреевна внимательно слушала Лену, её глаза слегка блестели от эмоций. Слова девушки затронули её глубоко. - Ты, наверное, права, Лена… Но и ты меня пойми — вздохнула она — Я просто никогда не думала, что буду в такой ситуации, когда не смогу ничего изменить, помочь. Всё время хочется его защитить, даже когда он далеко. А эта угроза… — она замолчала, с трудом подбирая слова — Она меня просто убивает, я давно в таком стрессе не была. Я чувствую себя беспомощной. Я не знаю, как перестать беспокоиться. Лена взяла её за вторую руку, пытаясь передать свою поддержку: - Это естественно для матери — беспокоиться. Но Влад уже взрослый, и, как вы сказали, он прошёл через многое. Он справляется, несмотря ни на что. И я уверена, что он сможет защитить себя. Он знает, что вы переживаете, но ему нужна мама. Если вы сможете показать, что верите в его силы, это, возможно, поможет ему стать ещё сильнее. Я уверена, Влад докажет вам свой боевой, несломленный дух. Татьяна Андреевна кивнула, но в её взгляде ещё читалось беспокойство. - Я попробую, Лена. Я действительно постараюсь, ради него. Он ведь всё ещё мой мальчик, каким бы взрослым он ни был. Лена сжала её руки крепче. - Он вас любит, Татьяна Андреевна, и вы это знаете. Просто сейчас ему нужно ваше понимание и поддержка. Как и вам — его. Всё можно наладить, если вы будете идти навстречу друг другу. Примерный разговор Лена задумала и со своим парнем. Лежа в теплых объятиях Влада, Лена знала, что момент для разговора настал. Она вздохнула, собираясь с мыслями, и, слегка полня голову к нему, заговорила: - Влад, нам нужно поговорить… о твоих отношениях с мамой. Фирстов сразу напрягся, его руки чуть сильнее обхватили Лену. - Что именно ты хочешь сказать? — ответил он, его голос стал чуть холоднее, как будто парень уже предчувствовал, куда будет направлен этот разговор. Лена нежно погладила его спину, пытаясь успокоить его. - Я знаю, что это непросто. Вся эта ситуация... Я вижу, как тебе тяжело общаться с ней, что тебе сложно просто её простить. Но, Влад, ты же понимаешь, что она тоже страдает? Ты сам говорил, что она всегда беспокоилась о тебе. Её страхи о хоккее, травмах, угрозах — это всё копилось годами. Она любит тебя, просто не умеет показывать это правильно из-за страха за твою жизнь. Влад сдержанно вздохнул, отвернувшись на мгновение, а затем тихо ответил: - Я понимаю, что она волнуется, но иногда кажется, что она просто хочет контролировать меня. В последнее время каждое наше общение сводится к хоккею, к тому, что она винит его во всех наших проблемах. Но это не так. Мне уже надоело это слушать. Я устал от того, что она не может просто поддержать меня, поверить в мои силы. Лена погладила его по плечу, мягко продолжая: - Влад, она действительно переживает за тебя и это мешает вашему нормальному общению. Знаешь, когда ты чуть не получил серьезную травму за границей, она чуть с ума не сошла от страха? Она хотела тебя забрать оттуда, укутать в свои родные объятия и защитить тебя от всех внешних угроз. А после этого нападения сначала на неё, а потом на твоего отца, ещё больше обострило её тревогу. Ей просто страшно за тебя, потому что ты — самое ценное, что у неё есть. Влад замолчал на мгновение, переваривая её слова, прежде чем тихо вымолвил: - И ты меня пойми, мне трудно простить её за всё это давление. За то, что она пыталась диктовать мне, угрожая, ставя мне ультиматум, как жить, хотя я всегда знал, чего хочу. Лена ласково прикоснулась к его лицу и посмотрела ему в глаза: - Я знаю, что тебе больно. Но, может, стоит попробовать поговорить с ней? Не о хоккее, не о травмах, а просто… как сын с матерью. Ты ведь сильный, смелый и хочешь этого. И если она увидит, что ты готов к этому разговору, что ты не просто спортсмен, а её сын, который готов её понять, это может всё изменить. Я уверена, что один разговор, может много чего изменить. Влад молчал, его взгляд был устремлён вдаль, но Лена чувствовала, что её слова тронули его. Она тихо добавила: - Ты не обязан делать это прямо сейчас. Но, может, когда будешь готов, попробуешь. Это важно не только для неё, но и для тебя. Представь как будет счастлив твой папа, когда узнает, что вы померились? Что семья снова воссоединилась. Следующим вечером в доме царила тишина. Влад и его мать сидели в гостиной напротив друг друга. За окном уже стемнело, а слабый свет от лампы наполнял комнату мягким уютом. Оба молчали, прислушиваясь к тишине, как будто ждали, кто из них первым нарушит это хрупкое спокойствие. Мать Влада, нервно теребила край своего платка, бросая короткие взгляды на сына. Влад же, скрестив руки на груди, смотрел в сторону, казалось, погружённый в собственные мысли. Обстановка была напряжённой, но в этой тишине чувствовалась некая хрупкость, как будто одно неверное слово могло разрушить их хрупкий мир. Наконец, женщина не выдержала. - Влад… — её голос прозвучал тихо, почти шёпотом — Я знаю, что тебе трудно со мной. И я… я не знаю, как это исправить, мне страшно за тебя, себя. Я не хочу, чтобы ты лежал на больничной койки. Парень посмотрел на неё, в его глазах было что-то между усталостью и сожалением. Но он не ответил сразу. - Я всё время боюсь за тебя — продолжала она, её голос дрожал — Ты мой единственный сын. И я понимаю, что порой слишком давила на тебя. Но это… это потому что я хочу, чтобы ты был в безопасности. Знаешь сколько летальных случаев в хоккее? Пойми, после той угрозы, я боялась, что на тебя могут так же напасть и хотела и считала, что это только из-за хоккея. Влад откинулся на спинку дивана, выдохнув, как будто пытаясь найти нужные слова. - Мам, я понимаю, что ты волнуешься — начал он медленно — Но хоккей - это моя жизнь. Я не могу просто бросить его. И когда ты постоянно пытаешься меня, скажем так, оградить, мне кажется, что ты не веришь в мои силы. Не доверяешь моим решениям, поэтому я перестал с тобой общаться, ведь кроме ссор наш диалог не чем не заканчивался. Женщина опустила глаза, её руки дрожали. - Ты не прав. Я доверяю тебе, Влад — её голос был полон печали — Но я не могу побороть этот страх. Страх, что я могу потерять тебя, также как и отца… На мгновение наступила пауза. Сын посмотрел на измотанную переживаниями мать, и что-то в его сердце смягчилось. Он знал, что этот страх был искренним, что за всем её контролем и упрёками стояла простая материнская любовь и парень давно на неё не злился, просто боялся повторение всего. - Я не собираюсь исчезать из твоей жизни — тихо сказал Влад — Я умею за себя стоять, у меня есть прекрасные друзья, девушка, с которыми мы горы свернем. Единственное что мне не хватает, чтобы ты доверяла. Мне нужно чувствовать твою поддержку, а не только страх. Я в свою очередь буду тебя успокаивать и обещать каждый раз, что со мной всё будет хорошо, и буду сдерживать свои обещания. Просто не дави на меня. Женщина кивнула, её глаза наполнились слезами. -Я постараюсь, Влад. Я очень постараюсь, спасибо — прошептала она. -Я люблю тебя, мам -И я тебя, сынок Он протянул руку и осторожно коснулся её ладони. Это было небольшое движение, но оно значило так много для них обоих. Тишина в комнате уже не казалась такой тяжёлой. В воздухе витало некое облегчение, как будто они наконец-то начали говорить друг с другом по-настоящему. -Влад, Влад — закричала с другой комнаты Лена — твой отец….он пришел в себя…

***

Пока Владислав Фирстов разбирался с семейными делами, Торпедо продолжало участвовать в регулярном чемпионате, но с весьма непредсказуемыми результатами. За две недели команда провела серию крайне нестабильных матчей — то восхитительные победы с красивой игрой, то унизительные поражения, которые казались настоящими провалами. Болельщики уже начали замечать этот контраст, думая, что после очередной уверенной победы команда расслаблялась, что и приводило к неудачам в следующем матче. Однако тренер команды Игорь Ларионов видел ситуацию иначе. С его точки зрения проблема была не столько в чередовании успехов и поражений, сколько в глубинных процессах, происходящих в команде. Как опытный хоккеист и тренер, он чувствовал, что дело далеко не только в физической форме или тактике на ледовой арене. Внутренние разногласия, напряжённые отношения между некоторыми игроками, неуверенность в лидерстве — всё это постепенно разъедало Торпедо изнутри. Тренер проводил бесчисленные разговоры с игроками, пытаясь найти путь к решению проблем, но всякий раз натыкался на ту же стену: команда потеряла ту самую искру, которая в прошлом сезоне привела её к успеху Обстановка в нижегородской команде стала ещё напряжённее, когда Игорь Ларионов принял спорное решение разрешить своему сыну выйти на лёд, в то время как Сизов остался на скамейке. Изначально отношения внутри команды уже были хрупкими, но этот шаг тренера стал тем самым событием, которое усугубило раны, едва заживавшие в коллективе. Проблема заключалась не только в профессиональных качествах Ларионова-младшего, но и в восприятии этого решения со стороны команды. Многие не понимали, почему сын тренера получил привилегии, в то время как Сизов, несмотря на свой опыт защитника, был оставлен в стороне. В глазах некоторых игроков это выглядело как проявление явного фаворитизма, что подрывало доверие и уважение к тренеру. Ларионов, со своей стороны, действовал по обстоятельствам. Он не нашёл доказательств каких-либо нарушений или недобросовестных действий со стороны своего сына, в отличие от злословий Сизова. Никаких "сливов" информации или саботажа не было- только слова Сизова, и тренер понимал, что у него в руках остаётся хороший игрок, который мог бы помочь команде, особенно учитывая нехватку кадров. Нападающий Василий Атанасов получил серьёзную травму, Коваленко слёг с простудой, Белевич с растяжением и у команды буквально не хватало людей, чтобы достойно продолжать сезон. Тем не менее, для игроков этот аргумент не выглядел убедительным. Они видели только одно: тренер оставляет на скамейке проверенного товарища, а его сын получает шанс на игру, несмотря на слухи и возможные предубеждения. Доверие в команде становилось всё более шатким, и каждый матч, независимо от результата, проходил в атмосфере скрытого недовольства и недоверия. В такой ситуации единственное, что остаётся — это бороться, и Игорь Ларионов пытался сделать всё возможное, чтобы исправить положение. Он понимал, что внутренние конфликты могут разрушить команду перед плей-офф, и начал активно работать над сглаживанием углов. Применяя новые методики, тренерские техники, и пытаясь улучшить общение с игроками, он искал способы вернуть команду на путь к победе. Ларионов проводил индивидуальные беседы, стараясь донести свою позицию и услышать проблемы игроков. Он пробовал менять тренировочные программы, вводил тактические инновации, чтобы вдохновить команду и вновь вернуть им мотивацию. Порой это работало — Торпедо показывала блестящие победы, полные страсти и самоотдачи. Но были моменты, когда эти усилия только усугубляли ситуацию, приводя к ещё более болезненным поражениям и новым волнам недовольства в команде. Ключевым вызовом для Ларионова стало удержание баланса между психологической поддержкой и требовательностью. Он понимал, что физическая и моральная усталость игроков накапливается, и нужно находить правильные стимулы, чтобы пробудить в них желание бороться до конца. Однако времени было мало. Через месяц начнётся плей-офф, и если команда не стабилизирует свою игру, Торпедо рискует не попасть в турнирную сетку за борьбу Кубка. Главной задачей для Ларионова стало объединение команды и восстановление доверия между игроками, ведь на льду каждый должен верить в своего товарища. Под угрозой был весь сезон, и это понимали все — от тренера до самого младшего игрока в команде.

Николай Коваленко

-…Вот сколько это всё повторять. Нужно было сыграть в том отрезке по агрессивнее и…— раздается в трубке -И? Что ты ещё можешь мне сказать? Что я плохо сыграл- прервали мужчину- Или что я вообще не умею играть -Серег, я просто советую, чего ты завелся -Да я твои советы не просил, Коля. -Ты чего такой злой? -А ты не понимаешь? Считаешь свои комментарии уместными? Знаешь, одно дело свой насморк дома сидеть лечить, а другое на льду биться и так ужасно проигрывать, потом в раздевалки ссориться – прикрикнул Гончарук -На что ты намекаешь? -На то что я твоё мнения на хую вертел, балда. Хватит тут гуру из себя строить. Как будто я не догадываюсь, что у тебя за простуда -У меня температура! Я лежу и лечусь. -И приступы пиздострадания — разозлился Гончарук — и снова ситуация повторяется, Коля. Ты лежишь в кровати строишь из себя тренера и даёшь непрошенные советы. Нашелся тут гуру! Вперемешку ты капаешь мне на мозги, как тебе тяжело из-за своей личной жизни, наплевав на проблемы команды. И если они тебя интересуют, то только про команду, в личностных целях. Торпедо нужно показать себя в этом сезоне очень хорошо. Здорово, если твоя команда выиграет кубок, а ты потом поедешь в НХЛ, такой авторитет и симпатию словишь. Не так ли? Коля застыл от слов Гончарука. Напряжение в разговоре росло, и Сергей не хотел останавливаться. Несмотря на попытки Николая сохранять спокойствие, обвинения Сергея выбивали из равновесия. - Ты серьезно? — спросил Коля, сдерживая эмоции — Думаешь, я просто использую команду, чтобы свалить в НХЛ? - Это ты мне скажи. Насколько тебе важно Торпедо? — Сергей поднял голос — Ты когда-нибудь делал что-то для команды, не думая о том, как это отразится на твоей карьере? Играл когда-нибудь во благо команды или только для того чтобы потешать себе самолюбие и показать насколько ты опытен, бомбардир ТОГО года? - Что ты несешь, Серег? Это бред, и ты это знаешь — Коля пытался удержать ситуацию под контролем, но его голос дрожал от раздражения. — Я всегда выкладываюсь на полную, стараясь для общего блага. У нашей команды одна цель и мы вместе к ней идём. - Да? И где ты был последние две недели? С соплями дома валялся, а мы тут позорно проигрывали. И что ты делаешь? Звонишь мне после таких матчей и говоришь в чем моя проблема. Давай я передам всем, как ты "доволен" своими коллегами и как ты их деятельность оцениваешь. Думаю они оценят. -Да говори, пожалуйста, я готов ответить за свои слова— закипал Коваленко - Конечно, тебе нечего бояться. Ведь через пару месяцев ты уедешь от нас с огромной радостью. Мы тут кровь из носу, а ты в телефон уставился, ожидая звонка от скаутов? Коля почувствовал, как злость накатывает, но он решил все-таки не поддаваться эмоциям, не раздувая ещё больше огня недовольства. - Серёг — сказал он холодно — ты прав, я был дома. Но не из-за того, что хотел сбежать от проблем команды, а потому что не мог нормально играть. Я болею. А то, что ты приписываешь мне какие-то личные цели, говорит о твоих собственных комплексах. Я не для этого в Торпедо пришёл. - Ну конечно! — Гончарук почти сорвался на крик — То-то тебя весь сезон не видно. Играешь, как ты мне говоришь, "посредственно"? По сравнению с тем годом, ты про команду вспоминаешь, когда хочешь. А Колорадо ждет! Уже все вокруг только и говорят о твоей поездке и как ты её пиаришь в соцсетях. А тебе что, команда уже не важна? Ты только и думаешь о себе и своем благополучии! - Знаешь что, Сергей — Коля глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться — я тоже устал. Устал от того, что каждый раз кто-то сомневается в моей преданности. Блять, все думают что я эгоист, но вы все ошибаетесь. Я тоже за всех переживаю и злюсь за всю эту несправедливость. Ты можешь злиться, обвинять, но это не изменит того, что мы все в одном положении. Если мы не соберёмся вместе, не попадём в плей-офф. И неважно, куда я поеду после этого. Сейчас важно только одно — чтобы команда выиграла. - Команда... — Сергей усмехнулся — А нахуй тебе она? Если бы ты так думал, может начал анализировать нашу работу и ошибки в начале сезона, а не когда наш конец близок. Нахуй тебе друзья? Если они тебе нужны только для самоудовлетворения, чтобы тебя слушали и по головке гладили? А как они- да похуй. -Серег, я так не считаю, друзья для меня это... -Хуй на блюде. Оставь эти красивые слова для других дураков. Мне на них насрать. Когда я вижу, что слова не совпадают с действиями. Как там Богдан, как там Леша Гончарук был в бешенстве и уже не следил за тем, что говорит - Слышь, я хотел обсудить сегодняшний матч, а не личные дела! — Коле надоело это всё терпеть — Не лезь туда, где тебе не место. - О, да? Вот так просто? — Сергей фыркнул, и в его голосе звучал вызов — Ты же сам мне звонишь, значит, касается! -Нет, мы с тобой сейчас как хоккеисты обсуждаем игру, не лезь мне в мои трусы, смельчак. - А ты, значит, и на льду, и в жизни все делишь? — саркастично подчеркнул Гончарук —Как дела у Конюшкова, все те же подружки? -Замолчи! -Ты просто не хочешь видеть, как наплевал на коллектив, на игру, на командные проблемы. -Это неправда. Я переживая и ищу пути выходы, как и ты -Да, ну? А то я вижу, как ты каждый раз, когда конфликт впихивает в раздевалки первый на рожон лезешь. Ладно, пусть так. Но тогда не жди от меня поддержки, когда начнется настоящий замес на льду или в раздевалке — Сергей уже явно устал от этого разговора. Коля замолчал на несколько секунд, пытаясь взять себя в руки. - Серёг, слушай, я понимаю, ты на взводе. Проигрыши, давление... всё понимаю. Но давай не будем превращать это в грязь. Я позвонил, чтобы мы обсудили игру, а не устраивали разборки на личном уровне. -Пф, как благородно ты врешь — Гончарук ухмыльнулся — Почему ты не хочешь ответить на мой вброс? Потому что в глубине душе понимаешь, что я прав. Ты сбавил как по игривым габаритам, так и по качествам друга. Хватит мне терпеть твоё отношения ко мне как к плюшевому мишки, к которому удобно плакаться и потом выбрасывать. Но я тебя прекрасно понимаю, Коленька, у тебя сейчас другие приоритеты. Личное дело- это святое. Думаю, твои хахали с этим спорить не будут, ведь они встречались с самим Колей Коваленко. Значит, когда решишь, что для тебя важнее — поебушки с Лешей или друг с командой — тогда и поговорим. -Иди нахуй, Сережа, с таким мнением -А вот как? Почему ты не хочешь выяснить со мной отношения, а просто шлешь? Наверное, ответ лежит на поверхности. Сходить нахуй? Хорошо, я схожу туда после того, как ты попрыгаешь на нем у Кручинина. Прощай, златовласая умница Трубку сбросили. Коваленко злобно перезвонил, но звонок не приняли. -Сука — злился Коваленко Николай сидел, уставившись в экран телефона, размышляя над разговором с Сергеем. Эмоции всё ещё бурлили внутри, но он понимал, что Гончарук был частично прав. Проблемы копились, и не только в команде, но и в его личной жизни. Простуда, напряжение в отношениях с Лешей, состояние Торпедо — всё это давило на него, и вместо того чтобы сосредоточиться на выздоровлении и игре, он погряз в этих эмоциональных конфликтных вихрях. «Когда вернусь на лёд, всё изменится» — думал Коля, уговаривая себя. Но в глубине души он понимал, что простое возвращение на лед не решит всех проблем. Команда находилась на грани, а у них впереди был важный отрезок сезона, в котором любая ошибка могла стать фатальной. Сергей, несмотря на свою вспыльчивость, был прав ещё в коем чем: если Николай действительно хочет помочь Торпедо, ему нужно сосредоточиться на игре, а не на личных обидах и ссорах. «Благо, скоро вернусь» — подумал он с надеждой. Степаныч уже сказал, что после выездной серии матчей он снова будет в строю — «И тогда я сделаю всё, чтобы помочь команде выбраться из этой ямы. Снова будем бороться, как в прошлом году. Мы сможем, если будем держаться вместе». Так весь сезон себя успокаивал Коваленко..... Скоро команда приедет с выездных матчей и он вернется в строй. Из этого выходит и следующая проблема- отношения с Кручининым. Николай чувствовал, как беспокойство медленно, но верно, овладевает им. Ситуация с Алексеем становилась всё более напряжённой. Раньше они делились всем, понимали друг друга без слов, но теперь что-то изменилось. Леша стал отстранённым, всё больше погружённым в свои проблемы, семейные дела, и это пугало Колю. Он уже несколько раз пытался откровенно поговорить с ним, но каждый раз натыкался на ответы, полные неопределённости и отговорок. Конечно, Николай понимал, что сын Алексея — важная часть его жизни, и это нужно уважать. Но чем больше Алексей общался с женой, тем сильнее росли его страхи. Мысли о том, что Леша может вернуться в семью, становились всё более навязчивыми. «А вдруг он решит, что семейная жизнь с женой — это то, что ему нужно?» — думал Коваленко, вглядываясь в свой экран телефона, и вспоминая, как Алексей теперь проверял свой с заметным беспокойством всякий раз, когда приходило сообщение, прятая от глаз Коваленко. Всё это подрывало уверенность Николая в их отношениях. Он уже не знал, как реагировать — задавать вопросы, которые Алексей снова проигнорирует, или просто ждать, пока тот сам решит, что будет дальше. Но ждать становилось невыносимо, особенно когда в сердце росла тревога. «Может, он действительно передумает?» — мелькала мысль в голове Коли, заставляя его глубже задуматься о будущем. Стоит ли ему быть рядом с человеком, который уже не проявляет прежней нежности? С другой стороны, он знал, как важны для Алексея их отношения, сколько тот готов был ради них пожертвовать. И эта двойственность вызывала только больше вопросов и сомнений. «Я должен поговорить с ним, честно и открыто, пока не стало слишком поздно» — решил Коваленко. Но как начать этот разговор, чтобы всё не закончилось ещё одной ссорой или уклончивым ответом? Выездные матчи практически полностью отдалили их теплоту и заботу. Теперь сообщения были реже, видеозвонков практически не было. Что на уме Алексея, чего ждать Коли? Вот что мучило Коваленко. Вдруг, через два дня Леша приедет и бросит его. Этого Коля больше всего не хотел, он прикипел к Леши, влюбился в него, мужчине казалось, что без Кручинина он совсем с чахнет. «Ох, Леша, Леша» Коваленко привязался к Алексею, каждый миг, проведённый с ним, казался ему особенным. В этих отношениях мужчина наконец-то нашёл не только любовь, но и поддержку, чувство безопасности, нашел своё счастье. Они всегда понимали друг друга без слов, и это ещё больше сближало их. Коля не хотел терять Алексея. Он не мог представить свою жизнь без него. «Я же люблю его... Что мне делать, если он решит уйти?» — думал он, не находя ответа. Чувства смешивались с паникой, сердце сжималось от неуверенности в будущем. До возвращения Алексея оставалось всего два дня. Коля боялся этого момента, но в то же время с нетерпением его ждал. «Я должен быть готов ко всему. Если он бросит меня… Я не знаю, как я это переживу» — признавался он себе. Коли приходиться только терзать себя сомнениями и ждать возращения своего любимого

Адам Хуска

-Адам, я не против вашего общения — спокойно объяснял Максим, сидя в номере отеля после сложного матча — просто я считаю это не очень хорошим решениям. -Почему? Я считаю он стал меняться в лучшую сторону. Разве он не достоин второго шанса? — искренне недоумевал Адам -Бобби? — поднял брови в удивлении Летунов — Человек, который тебя после расставания пытался задеть? Человек, который раскрыт чужой личный секрет? Человек, который провоцировал других на драку? Человек… -Я понял, понял! Не продолжай. Всё это было в прошлом. Посмотри на него, что с ним сейчас? Он стал внимательнее, добрее, мягче. Ты даже сам говорил, что теперь он немного сбавил пыл и стал играть лучше, без удалений -Адам, одно дело играть, другое человеческие отношения. Не верю я, что человек за такое время поменялся. Скорее он просто притих, выжидая -Выжидая, что? -Не знаю — дернул плечами Макс, не высказывая свои предположения -Макс, послушай… - Нет, это ты выслушай меня, добродушный мой вратарь. Я просто прошу тебя быть осторожнее — Максим нахмурился, не сводя взгляда с собеседника — Я не хочу, чтобы ты снова попал в неприятности из-за этого человека. Он может измениться в игре, но характер так быстро не меняется. - А что, если он действительно изменился? Люди могут меняться, Макс. Я не говорю, что снова сближаюсь с ним, просто мы стали чаще общаться, и он... кажется другим — Адам пытался подобрать слова, чтобы объяснить свою позицию. Он был наивен, но верил, что люди заслуживают войти в реку дважды. - Да, я понимаю тебя, ты хочешь видеть в людях только хорошее. Ты имеешь на это право и мне даже это немного нравиться в тебе — вздохнул Летунов — но с Бобби всё сложнее. Он не просто ошибался, он причинял тебе боль. Я не хочу, чтобы ты снова оказался в таком положении. Адам нахмурился и опустил взгляд. В глубине души он понимал, что Максим прав, но что-то внутри него подсказывало, что Бобби действительно изменился. - Макс, может, я просто хочу верить, что люди способны становиться лучше? — тихо произнёс Адам, глядя на собеседника с лёгкой неуверенностью.— Что не всё так чёрно-бело. -Понимаю. Однако. Люди не меняются… Максим вздохнул, глядя в сторону. Его разочарование было заметно, но он понимал, что Адам всё равно поступит по-своему. - Я просто не хочу, чтобы это плохо закончилось — спокойно продолжил Макс — Мы оба знаем, каким человеком может быть Бобби, когда что-то идёт не по его плану. Адам молчал, немного смущённый этим разговором. Ведь он плавно перетекал в ссору. Ему не хотелось, чтобы между ними возникло недопонимание из-за Бобби, но он не мог игнорировать внутренний позыв дать старому другу ещё один шанс. - Я ценю твою заботу, Макс. Правда — наконец сказал Адам, мягко сжав руку Максима — Но я хочу довериться Бобби. Я чувствую, что у нас может сложиться хорошая дружба. И если что-то пойдёт не так, я обещаю, что первым делом скажу тебе. - Еще бы ты не сказал....Ох, ладно — коротко ответил Летунов, чувствуя, что полностью уговорить Адама не удастся — Просто помни, что я всегда на твоей стороне. -И я это ценю, мой Джефф — чмокнул в щеку мужчину вратарь -Подлиза, моя любимая Всё-таки Адам Хуска видел в Бобби Линче что-то, чего другие отказывались замечать. Его перемены за последние две недели были очевидны: меньше грубости - больше самообладания. Казалось, будто с ним произошёл внутренний перелом, и этот новый Бобби вызывал у Адама искреннее уважение. Постепенно общаясь днем за днем, они снова сблизились, теперь иногда общаясь после матчей, обсуждая не только хоккей, но и личные моменты. -Знаешь, Макс — задумчиво произнёс Адам — мне кажется, люди меняются. Бобби раньше был вспыльчивым, да, но сейчас он старается. Максим лишь хмыкнул, поджимая губы. -Может ты прав, тебе виднее. Однако я просто не могу забыть, сколько раз он тебе делал больно — ответил Летунов, покачав головой — Эти перемены могут быть временными. Кто знает, что он задумал? -А может, он просто понял свои ошибки — тихо добавил Адам, будто сам себя убеждая — Я вижу, как тяжело ему было оставить это прошлое. Он один из немногих, кто после ссоры всё-таки попробовал стать лучше. -Время покажет — скептически бросил Макс — Но если он снова что-то выкинет, я не промолчу. Адам лишь усмехнулся: -Ладно, защитник ты мой. Но знай, я тоже не из робкого десятка.

***

-Алло — взял трубку Летунов после разговора с Хуской — Влад? Как дела? Какие новости? -Папа пришел в сознании и рассказал, что произошло. Макс, у нас проблемы, а точнее у всего Торпедо