Эльфийская рукопись

      В кустах справа от Юнхо раздается шорох, а после слышится осторожный треск веток, как будто кто-то медленно и аккуратно пытается отступить. Парень знает, что это олень, на которого он охотится уже несколько часов подряд, но животное, будто чувствуя опасность, умело избегает поползновений в свою сторону. Когда Юнхо с родителями только перебрались в глухую местность, подальше от границ Энии, никакие звери не вели себя так осторожно. Наоборот, смело подходили, обнюхивая новоприбывших и устраивая свои небольшие домики поближе к эльфам, будто ища тепла и защиты. Вот только сейчас, спустя больше семидесяти лет, все они знают, что могут попасться под руку и оказаться на обеденном столе. Эльф откидывает со лба белые волосы, что выбились из высокого хвоста и теперь прилипают к мокрой коже, и закрывает один глаз, прицеливаясь в сторону листвы. лук в его руках подрагивает, но стрела смотрит точно в нужную точку. Юнхо уже готов выпустить ее, когда сзади на него налетает вихрь, и они вместе огромным клубком катятся по траве, собирая в длинные волосы листочки и веточки, а одеяния превращая в грязные лохмотья.       — Я не позволю тебе, — грозно раздается прямо рядом с ухом. Эльф тяжело вздыхает, ощущая, как злость поднимается от желудка выше по пищеводу и оседает горьким привкусом на корне языка, и улавливая чутким слухом удаляющееся топанье, и скидывает с себя незваного гостя. Из всех эльфов из племени Юнхо, ему посчастливилось наткнуться именно на ту эльфийку, что своими костьми ляжет, но не позволит убить ни одно живое существо.       — А что мы, по-твоему, будем есть на ужин? Снова твои коренья и ягоды? — вспыхивает парень. Он хватает с земли упавшую стрелу, осматривает ее и недовольно опускает в колчан - та сломалась, не выдержав такого напора. Он ее починит, но осадок все равно остается. Эльфийка, что снесла его с ног, грозно хмурит брови и упирает руки в бока, не обращая внимания на то, что ее заплетенные волосы, выбились из косы и нестройно легли на плечи, а сама она не выше, чем человеческий двенадцатилетний ребенок.       — Лучше их, чем снова убивать животное, Хо! — почти шипит девушка. Если бы она могла, то отобрала бы и лук, и стрелы, и даже мечи, с которыми ее сородичи ходят на охоту. При рождении ее наделили компактной фигурой, небольшим ростом и огромной жаждой справедливости, так что девушка уже не раз и даже не два прокрадывалась в кузни и столярные мастерские, чтобы стащить оттуда как можно больше оружия, что с таким усердием ковали и стругали ее соплеменники. В последнее время она совсем осмелела и перестала прятаться под покровом ночи, чтобы совершить поползновение, а почти в открытую совершала задуманное средь бела дня. Единственным, кого ей не удавалось обокрасть последние десять лет, был Юнхо. Вот над его слухом и зрением природа потрудилась на славу, отдавая самое лучшее и ничего не жалея. Его чутье было настолько острым, что он мог услышать приближающиеся шаги за несколько сотен эрдилей и безошибочно определить с какой стороны к ним пожаловали гости, — Мы пришли в их дом, и мы их же здесь убиваем! Мы выселили животных с их родных земель.       — Так же, как когда-то выселили нас, — грозно парирует эльф, вешая за спину лук, перед этим любовно его огладив и протерев от грязи и пыли, что осели на резных боках. Раз Вэнди оказалась здесь, то ни о какой дальнейшей охоте не может быть и речи. Если ей взбредет в голову, то она переломает все его тщательно выточенные стрелы или просто распугает всех живых существ в округе, с нее станется. Такое уже было и девушка не чувствовала ни капли угрызения совести, когда племени, по ее вине, пришлось есть одни ягоды и грибы почти две недели. Правитель их селения был настолько недоволен поведением эльфийки, что назначил ее ответственной по уборке, надеясь на то, что девушке не понравится драить котлы и перемывать гору посуды с запретом на использование магии, но Вэнди была бы не Вэнди, если бы сдалась так просто. Она усердно выполняла свою работу, не жалуясь и не выказывая недовольства, но как только ее наказание закончилось, то сразу же взялась за старое. Снова начали пропадать мечи и стрелы, а животные, что были в загонах просто исчезли. Никто не утверждает с уверенностью, но все точно убеждены, что это дело рук эльфийки и ее ненормальных принципов. Единственное, чего изящные ручки не касались - лук Юнхо. Все в племени знали, насколько ему дорог его лук и что за него эльф готов отдать душу самому Махани, только бы защитить его и оставить при себе.       — И ты должен понимать, как это страшно, не понаслышке, Юнхо, — почти примирительно говорит девушка, подходя ближе и робко касаясь пальцами напряженной руки с быстро затягивающими после падения ранками и порезами. Парень почти сразу же сдувается, хотя неприятное чувство раздражения оседает где-то внутри от осознания, что на ужин снова придется жевать жареные корешки и запивать их водой. Юнхо в последнее время почти постоянно напряжен и раздражен. От Минги уже больше полугода нет никаких вестей. Он не появляется на месте их постоянных встреч, не отвечает на письма и никак не дает о себе знать. Если бы парень мог, то уже давно явился бы под окна дворца и кричал, пока Ги бы не выглянул, чтобы убедиться, что с ним все в порядке. Вот только путь на земли Энии ему заказан уже очень и очень давно. Настолько давно, что даже воспоминания о пейзажах страны почти полностью размылись, оставляя вместо себя только чувство печали и легкой горечи, — я собрала трав, так что сделаю чай. Все лучше обычной воды.       — А мясо лучше того, что мы будем есть сегодня, благодаря тебе, — бурчит Хо, направляясь в сторону деревни и таща на себе эльфийку, что почти всем своим весом повисла на его руке и быстро начала перебирать ногами, чтобы не отставать ни на шаг. Девушка по росту едва доходит Юнхо до плеча, так что ее вес почти не ощущается. Если бы она запрыгнула эльфу на плечи, то с большой вероятностью, он бы даже не шелохнулся от неощутимой тяжести.       — Ты знаешь, что они заслуживают жизни, — вздыхает Венди. Девушка вьется вокруг Юнхо, бегая кругами и пытаясь разжалобить, но своими действиями заставляет эльфа только сильнее злиться. Он замедляет шаг, чтобы случайно не запнуться о мельтешащую перед ним девушку, но она только быстрее перебегает из-за его спины к лицу и обратно.       — Хватит! — резко хватает Чон Вэнди за руку, останавливая, а та картинно поджимает губы и болезненно заламывает брови, будто Юнхо схватил ее так сильно, что ее запястье вот-вот сломается. Чон знает, что это не так, потому что он всегда контролирует свою силу, но все же тень вины проскакивает по его лицу, а после оно снова разглаживается, - Не мельтеши.       Вэнди затихает и тихонько идет рядом с эльфом до самого поселения. Парень сам не заметил, как далеко он ушел во время охоты, зато эльфийка смогла его выследить и помешать. Если бы он не был так сосредоточен на том, чтобы подстрелить оленя для ужина, то точно услышал бы легкий шелест травы, что издает девушка, когда передвигается и тогда племя могло бы нормально поесть, но он сам виноват, что отвлекся и потерял бдительность. Юнхо прислушивается, но все, что он может разобрать – тихие разговоры с улочек и небольшого рынка, где его соплеменники продают овощи, что выращивают на крошечных огородах позади своих домиков. Их селение разрастается все больше и больше, процветает и налаживает торговые пути с другими расами. Кроме них – темных эльфов - из Энии изгнали все народы. Дворфы ушли на Север, туда, где возвышаются огромные горы с большим количеством драгоценных металлов для ковки оружия, и возможностью в прочном камне пробить пещеры для жизни. Люди же обнаружили на Востоке множество заброшенных селений, которые можно было восстановить и обосноваться в них. Для расы, что живет так мало, почти готовый город был спасением и они, даже не задумываясь, перекочевали туда. Леса, что простираются прямо за самой границы Энии, населили нимфы и феи. В их леса входить нежелательно, потому что эти две расы очень сильно любят пошалить и заставить путника бродить среди одних и тех же пяти деревьев несколько дней, но особой опасности они не несут, особенно для эльфов, что могут ориентироваться в любом пространстве почти без усилий. Зато опасность несут орки, что заселили весь Юг. В их владения никто даже носа не кажет, чтобы остаться в живых или, в лучшем случае, не потерять конечности. Раса орков умом не блещет, зато очень кровожадна и мстительна.       Сами же темные эльфы нашли свое пристанище на Западе. Ландшафт очень мало отличался от их старого места обитания, так что Правитель отдал указание оставаться здесь. Новый город отстраивался медленно, но верно. Теперь никто не смотрел на то, что какие-то семьи в прошлой жизни были богатыми, а какие-то не могли позволить себе купить даже хлеба, потому что сейчас в интересах всех было, как можно быстрее восстановить прежний ритм. Часть эльфов воздвигала дома, вторая часть возделывала поля, а вот эльфийки занимались рукоделием и тем, что кормили своих мужчин, который зарабатывались так, что валились с ног к вечеру. На тот момент, когда ворота в Энию для темных эльфов закрылись, Юнхо было чуть за восемьдесят. Совсем ребенок с игрушечным луком за спиной, смешным торчащим на макушке хвостом и неуемной энергией. Пока все его сородичи пытались вернуться к прежней жизни, сам юный эльф сбегал к границе, где заканчивалось поле, сплошь усеянное цветами и высокой травой, и начинался густой лес. Именно там, под раскидистым дубом, они с Минги всегда встречались, чтобы поиграть и просто провести время вместе. Так получилось, что почти с самого рождения они стали очень близки. Ги, сын правителя Энии, родился всего на десяток лет позже, чем Юнхо, который являлся сыном служанки при дворце, и маленький Чон очень любил пробираться в покои крошечного принца, чтобы посмотреть на то, как тот дует свои губки и хмурит редкие бровки, имея вид не по годам хмурый и серьезный, но больше всего Хо нравились волосы малыша. Их для Минги будто отлили из золота самые искусные мастера. Когда Юнхо их трогал, то ему казалось, что он пропускает через пальцы шелк самого высшего качества, что только можно было найти.       Однажды, когда сын служанки снова нежно гладил Ги по голове, скрываясь от своей матери и работы, что она обычно ему поручала, его застукала жена правителя. Женщина удивленно посмотрела на незваного гостя, но еще до того, как мальчик успел открыть рот, чтобы начать молить о прощении и просить не наказывать его мать за его проступок, жестом приказала ему молчать, а после присела рядом и ласково сказала, смотря на своего сына, что все так же тихо сопел маленьким носиком и даже не думал просыпаться:       - Я надеюсь, что, когда мой сын подрастет, то сможет всегда на тебя положиться, - правительница провела своей небольшой, ухоженной рукой по всклоченным волосам Юнхо и перевела взгляд на него, - тебя ждет великая судьба, мой мальчик. Велинта наградила тебя слухом, зрением и ловкостью. Твои пальцы созданы для того, чтобы уверенно держать в них лук, а твоя духовная сила в будущем сможет заставлять целые войска сбегать с поля боя. Столько даров сразу не достается без определенной цели. Ты должен быть защитником. Защитником своей семьи, своего дома, своего любимого человека, - женщина мягко улыбнулась, - Минги никогда не спит рядом с незнакомцами. Ты давно уже побираешься к нему?       Юнхо боязливо кивнул. Он трепещет перед правительницей, чувствуя, как тяжестью наливаются все его конечности, а страх сковывает горло. Ему нельзя здесь появляться, но он уже очень давно нарушает этот запрет, чтобы хотя бы глазком взглянуть на волшебного мальчка в резной кроватке.       - У принца красивые волосы, - почти неслышно шепчет Хо, - мне нравится их трогать.       - Вы станете хорошими друзьями, - теплые, сухие губы прижимаются к горячему лбу, а после женщина поднимается на ноги и тянет руку мальчику, - идем, твоя мама давно тебя ищет.       Возможно, у правительницы был дар предсказания, а может она просто сказала то, что посчитала правильным в той ситуации, в которой мальчик тогда оказался, но по истечении времени, он и Минги действительно подружились, а лук, что подарил ему отец и что был просто игрушкой, стал в его руках оружием против хулиганов, что пытались задирать его и Минги. Маленький принц был до ужаса трусливым, но упорно продолжал следовать за Юнхо, куда бы тот ни пошел. Впрочем, если Ги действительно слишком боялся куда-то идти, но, трясясь, словно осиновый лист, упорно просил пойти вместе, Юнхо оставался с ним в замке, делая вид, что совсем не хотел ловить лягушек в туманном ущелье или охотиться на ядовитых змей. Они вместе исследовали поля и леса, плавали в безумно холодном горном ручье и в теплом лесном озере, лазили по деревьям в поисках яиц феникса и спускались в пещеры, надеясь отыскать там несметные сокровища. Юнхо чувствовал себя самым счастливым, когда получал радостные улыбки и слова благодарности каждый раз по возвращении домой. Он чувствовал себя защитником и самым лучшим другом.       А после правитель издал указ о изгнании всех рас, кроме светлых эльфов, из Энии.       Волнения, что поднялись в стране, были жестко погашены правительственным войском. Протестующих хватали, кидали в темницы, жестоко избивали и калечили, а особо рьяных вешали на площади у дворца, в назидание тем, кто хотел выяснить правду и добиться справедливости. Никто не понимал смену настроения власти, но поделать с этим ничего не могли. Народы сдались почти сразу, как восстали. Никто не хотел погибать, понимая, что ничего не изменится, но вот гнев на главного правителя затаили, стоя планы на его свержение уже из тех мест, куда они переселились.       - Ты о чем так задумался? – звонкий голос Вэнди так резко проникает в уши, что Юнхо вздрагивает и будто просыпается. Он слишком сосредоточился на своих ощущениях, что вернулся в те времена, когда рядом был Минги и их детские, но такие большие и важные, приключения. Чон все бы отдал, чтобы снова вернуться в те беззаботные моменты их жизни.       - Ни о чем, - вздыхает Чон. Тоска пронзает сердце и ему хочется чем-то отвлечься, так что, как только они перешагивают границу города, эльф сразу кивает девушке и быстро удаляется в другую сторону от того места, где находится дом его семьи. Матушка и отец будут волноваться, но они знают, что их сын давно вырос и обособился ото всех.       В дальнем районе, там, где в основном стоят мастерские и небольшие магазинчики, обитает его друг. Сан всегда был рукастым, так что, когда он оповестил о своем желании ковать мечи, ни у кого не возникло ни капли сомнений, что у него что-то не получится. Мечи, которые выходили из его маленькой кузни, славились на всю округу. За оружием к молодому эльфу присылали даже гонцов от орков и гномов, но такого количества уже готовых мечей у Сана не находилось. Он тратил огромное количество сил, внимания и любви для каждого своего творения, так что на изготовление одного высококлассного меча уходили годы. Иногда Юнхо тоже помогал ему, занимаясь тем, что искусно вырезал из дерева рукояти. К каким-то мечам подходили расписные – Вэнди ловко орудовала кистями, поэтому все цветные росписи были ее рук делом – каким-то лучшего всего были грубо отесанные и необработанные, а над какими-то Хо сидел ночами, чтобы вырезать защитные символы и руны. Сам он не умел обращаться с одноручным оружием, потому что его стезей был лук. Вот с ним эльф вытворял такие фокусы, что многим даже и не снились, а о том, чтобы попасть белке в глаз с расстояния одного велизия, многие могли только мечтать.       - Здравствуй, мой друг, - улыбается Сан, не оборачиваясь. Его лицо раскраснелось от жара печи, волосы на лбу слиплись мокрыми прядями, а кисти, спрятанные в больших, толстых перчатках, почти без усилий ворочали длинный кусок металла в языках пламени. Чхве совсем недавно приступил к своей новой работе и теперь постоянно пропадал в мастерской, не желая думать о чем-то, что не касалось ковки. Эльф стоял посреди темной мастерской в одних нижних штанах, обнажая свой крепкий торс и бицепсы, что внушали одновременно страх и благоговейный трепет.       - Здравствуй, - подходит Чон ближе, чтобы заглянуть Сану за плечо. Особых усилий для этого не требуется, потому что разница в росте между ними составляет два с половиной невера и ничто не мешает Хо упираться другу подбородком в макушку.       - Нас сегодня вечером ждет пир? – эльф шикает на Юнхо, чтобы тот отошел, а сам одной рукой перебрасывает раскаленный металл на наковальню и звонко бьет по нему молотом несколько раз, стараясь не упустить ни секунды, пока заготовка еще горит красным цветом. Его мышцы играют при каждом движении, пот стекает по сильной спине, а лицо так сосредоточено, будто он прямо сейчас накладывает исцеляющие чары, от которых зависит чья-то жизнь.       - Вэнди, - только и говорит Чон. Сан на секунду замирает, бросает взгляд на Юнхо, и за эту секунду Хо видит целую гамму эмоций на лице Чхве.       - Значит, сегодня можно не идти на ужин, - подытоживает эльф и снова ударяет молотом, но в этот раз будто сильнее.       - Я тоже не пойду, нет сил снова пить отвар, - Юнхо тяжело оседает на стул, что стоит в темном углу, и уже знакомым движением включает масляную лампу, что тускло освещает небольшой деревянный стол и лежащие на нем предметы. Со времени, когда эльф был в этой мастерской в последний раз, в этом углу ничего не поменялось. Он оставил на поверхности стружки от рукояти, небольшой рубанок, пару острых тонких игл для вырезания рун и даже стакан с остатками хмельного отвара, что они вместе распивали во время отдыха. Сан совсем ничего тут не трогал, будто каждый день ждал, что Юнхо вернется за этот стол и продолжит чем-то заниматься рядом с ним, - от Минги все еще никаких вестей, - выдыхает парень, сосредоточенно оглядывая колчан и достает несколько стрел. Ту, что сломалась у него в руках и еще пару, что не выдержали удара прямо внутри кожаного мешка. Стоит их починить, раз уж он снова пришел к Чхве и у него теперь есть все возможности.       - Уже много времени прошло, как вы виделись в последний раз, - озабоченно говорит Сан, как только слышит своего друга. С Минги он сам лично не знаком, но очень много знает о нем из рассказов Чона. Раньше, возвращаясь со своих ночных свиданий – Хо упорно зовет это дружескими встречами и никак иначе – он мог без умолку трещать о том, чем они с Ги занимались, сколько светлячков поймали, сколько звезд насчитали и какие планеты были видны на небе в этот день. Юнхо светился изнутри каждый раз, когда приходило время их встреч, но вот последние полгода, Сон будто в воду канул, а сам Хо потухает все сильнее с каждым днем, - когда следующая луна?       - Сегодня, - поджимает губы Юнхо, он откладывает стрелы на стол, скидывает теплую накидку, потому что от печи идет такой жар, что просто невозможно дышать, и прилаживает сломанную деревяшку. Материал очень плотный и упругий, именно такой, который больше всего подходит для полетов на дальние расстояния с тяжелыми наконечниками.       - Поедешь? – вопрос настолько глупый, что Сану хочется закатить глаза и ударить самого себя. Конечно, Юнхо поедет. Он не пропустил ни одной луны их встречи и теперь тоже не откажется. Не откажется до тех пор, пока есть надежда увидеть принца Энии. Иногда Чхве кажется, что Юнхо живет только одной надеждой на новую встречу с отпрыском правителя.       Чон молчит. Ответа на такой простой вопрос не требуется, и они оба это знают.

***

      Место встречи Юнхо и Минги не менялось все года, что они жили порознь. У самой границы Энии растет большой, раскидистый дуб, который своими ветвями мог бы объять небо. Вокруг дуба простирается лес, но именно под ним простирается сочная вечно молодая трава, усыпанная цветами. Светлячки в листве зажигают свои животики сразу же, как заходит солнце, и начинают порхать с места на место, тускло озаряя все вокруг. Чону безумно сильно нравится смотреть, как тени играют на красивом лице его возлюбленного, пока они сидят друг напротив друга. Иногда начинает казаться, будто Ги вышел из какой-то сказки, в которой к главному герою постоянно питают симпатию все лесные животные и птицы, потому что еще ни разу не было такого, чтобы к принцу Энии не пристала какая-нибудь маленькая белка или заяц.       Ха – лошадь Юнхо – переходит на шаг, как только они въезжают в лес. Юнхо гладит животное по шее, легко похлопывает и направляет ее по тому пути, что нужен. Нимфы снова поменяли расположение тропок, и чтобы разобраться, где правильное направление, приходится быть очень внимательным. С разных сторон доносится переливчатый смех, звонкие голоса и шуршание листвы. Жители леса наслаждаются тем, что к ним наконец кто-то пожаловал и можно немного развлечься.       - Такой симпатичный, - смех звучит сзади и Юнхо готов поклясться, что чувствует прикосновение к волосам и тяжесть на накидке, будто кто-то пытается за нее дернуть и стянуть с сильных плеч, но не обращает на это никакого внимания, чтобы еще больше не раззадоривать жительниц этого места.       - И совсем один, может быть, одна из нас придется ему по нраву? - хихиканье становится кокетливым, но эльф только натягивает поводья и уводит лошадь в сторону. Ему совсем не интересны нимфы и феи, да даже если бы к нему пришла свататься их королева, то он отклонил бы ее предложение. Все знают, что они безумно красивые и воздушные, веселые и шаловливые, но и у них есть непривлекательные черты. Множество рас каждый год сватаются к нимфам, в надежде прибрать к рукам одну из них, но почти никто не имеет понятия о том, что они безумно обидчивые и злопамятные. Если однажды обидеть нимфу – она будет мстить до конца своей жизни или до тех пор, пока не изведет обидчика до помутнения рассудка и смерти в муках. Чон старается не обращать на них внимания, чтобы не сболтнуть чего лишнего и не отвлечься от правильной дороги. Деревья перед ним то расступаются, то сходятся так, что даже Юнхо было бы сложно протиснуться через них боком, не говоря уже о том, чтобы проехать верхом, и лошадь, взволнованно дергая ушами, обходит их так медленно, будто сама просчитывает каждый шаг.       Только спустя больше получаса блуждания среди заколдованного леса, эльфу удается выбраться на знакомую поляну. Юнхо взволнованно оглядывается по сторонам, осматривает те ветки дерева, что находятся ближе всего к земле, надеясь увидеть там силуэт Минги, осматривает высокую траву, ближайшие деревья, но никого не находит. Совершенно пусто.       - Ты наконец пришел, - улыбка, что озаряет лицо принца, похожа на весеннее солнце, согревающее своими мягкими лучами все вокруг, но еще не обжигающее так сильно, как в середине лета. Эльф грациозно поднимается на ноги, поправляет одежды и складывает ладони у груди, переплетая свои изящные пальцы. У Чона перехватывает дыхание от того, как мягко выглядит его друг детства. Широкие рукава его верхней накидки свободно развеваются от малейшего дуновения ветра, а полы, распахнутые и плавно стекающие по бедрам, открывают взору нижние одежды и широкий черный пояс с красным орнаментом на нем, опоясывающий узкую талию. Тонкая, газовая ткань служит обычным украшением, которая распространена среди богачей, и если Юнхо относится к таким бездумным тратам не очень хорошо, то в случае с Минги он бы сам скупил ему все самые дорогие ткани и самые красивые драгоценности, потому что в этих украшениях принц выглядит просто обворожительно.       - Нимфы снова заставили меня поплутать, - улыбается Юнхо. Ха нетерпеливо бьет копытом по земле, и эльф отпускает поводья, чтобы лошадь просеменила к принцу и сразу же склонила голову, ожидая ласки. Хо тоже хочется вот так подойти и склонить свою голову, чтобы его погладили по волосам и запустили в них длинные пальцы, но не решается.       Минги поднимает голову, не отвлекаясь от почесывания довольной морды, и так выжидательно смотрит, что Чон гулко сглатывает. Он делает несколько несмелых шагов, потому что ноги подкашиваются от волнения и от того, как сильно бьется сердце о грудную клетку, но желание оказаться рядом заставило бы его даже проползти на коленях по раскаленным углям к Сону. Тоска так сильно разъедала ему сердце все последнее время, что сейчас ему даже больно от облегчения.       - Я очень скучал, - тихо говорит Юнхо, во все глаза наблюдая за сменой эмоций на лице принца. Он так сильно любит, как Минги смущается, как расцветают маковыми цветами его щеки, как теплеет шея и как начинают блестеть глаза. Принц смущенно прикрывает нижнюю часть лица ладонью, а газовая ткань медленно сползает вниз, обнажая тонкое запястье, которое очень хочется обхватить всей ладонью и прижаться к нему губами. Он так сильно любит всего Минги.       - Я тоже, - мягко улыбается принц, все еще излучая всем своим видом тепло, которым хочется греться постоянно. Руку от лошади он убирает только для того, чтобы приблизиться к другу, обнять его за шею и прижаться всем своим телом. Будь его накидка еще чуть более разлетающейся, то она скрыла бы их двоих от любопытных глаз нимф, что выглядывают из-за деревьев и наперебой жалуются друг другу на то, что им не удалось своими сладкими речами заманить Юнхо в свои сети. Минги тыкается носом куда-то Чону в шею и тихо признается, - мне очень хочется, чтобы мы виделись чаще, а не только каждую луну.       - Я знаю, - темный эльф аккуратно кладет обе свои руки на острые лопатки, потирается щекой о мягкие волосы принца и вдыхает его запах глубоко в легкие, - но это опасно.       - Отец уже не охотится за всеми, кто приближается к границам, - вскидывает голову Сон, так преданно заглядывая в глаза, что Юнхо чувствует себя виноватым, хотя ему даже не из-за чего испытывать это чувство, - тебе нечего опасаться.       - Минги, - Юнхо позволяет себе на мгновение крепче прижать друга к своей груди и сразу же отпустить, - я переживаю не за себя, а за тебя. Я не хочу, чтобы ты рисковал. Если твой отец узнает, что ты сбегаешь из замка, то запрет в комнате и больше никогда не выпустит. А если узнает к кому ты убегаешь, то отстегает тебя плетями.       - Я сбегу, - хмурит брови принц, - я сбегу совсем и останусь с тобой.       Чон на секунду прикрывает глаза. Ему бы так хотелось, чтобы Минги был с ним постоянно рядом, проспаться и засыпать вместе, ходить на охоту и просто убегать ото всех в поле и на речку. Просто быть вместе. На самом деле, он влюблен в своего лучшего друга уже огромное количество времени - столько, сколько себя помнит - но вот только сказать ему об этом он не может. Сон считает его лучшим другом, так что рассказать о своих настоящих чувствах – предать все доверие, что между ними возникло за все годы дружбы.       - Нет, - наконец отрицательно качает головой эльф, - я не могу позволить тебе отказаться от своей жизни просто ради того, чтобы мы чаще виделись. Да и каждую луну мы без устали болтаем, а разве так будет, когда ты сбежишь? Твоя матушка сойдет с ума, если ты покинешь дворец.       Минги на это ничего не отвечает. Принц делает шаг назад, скрывая свои глаза и неопределенно ведет плечом. Только сейчас Хо замечает, что под тонкими верхними одеждами у него что-то есть. Сон несколько мешкается, словно боится открыть рот или чувствует себя обиженным на отказ, но все же аккуратно извлекает посторонний предмет, крепко сжимая его ладонями.       - Это мне? – широко распахивает глаза Юнхо.       - Тебе, - скромно кивает Минги. Он протягивает другу собственноручно изготовленный лук. Тонкий, расписанный узорами и защитными рунами, с тщательно обработанными ушками и прочной тетивой, - наш друг пожертвовал для тебя свою лучшую ветку, а Ха любезно позволила взять несколько ее волос из хвоста, - лошадь на это только гордо ржет, а вот дуб наоборот как-то смущенно шелестит листьями на своих ветках.       - Ты сам его сделал? – восхищенно шепчет Юнхо, не смея оторвать глаз от подарка, но и не рискуя взять его в руки. Словно, он дотронется до деревянной основы и она тотчас сломается.       - Я долго тренировался в магии сотворения и, как только у меня начало получаться, отдал все силы на то, чтобы сделать для тебя лук. Я понимаю, что он не сможет заменить тот, который делал еще твой отец, но я бы хотел, чтобы ты его взял.       - Нет! – восклицает Чон, - Он просто прекрасен. Я обязательно буду им пользоваться и точно пойду с ним на охоту.       Минги расцветает прямо на глазах, а Юнхо очень хочется его поцеловать.       - Кто здесь? – эльф вскидывает голову, отрываясь от разглядывания своего лука, что много лун назад ему преподнес Минги на этом самом месте, и прислушивается. Вокруг слишком тихо: нет смеха нимф, трепета крыльев фей, шелеста травы и хруста веток под ногами животных. Это очень подозрительно – лес живет всегда - и заставляет Юнхо затаить дыхание. Где-то чуть дальше от него в высокой траве вновь раздается звук, что отвлек его от воспоминаний. Тихий, полный боли стон. Чон выхватывает отлаженную стрелу из колчана, натягивает тетиву и метит ровно в то место откуда доносится копошение, но в последний момент, когда стрела готова вот-вот сорваться, он чуть отводит лук в сторону, чтобы удар пришелся не на цель, а рядом с ней, - Кто здесь?       Эльф крадется по земле так, будто он плывет по воздуху. Он не издает ни единого звука, но его дыхание то и дело спирает и хочется громко схватить воздух ртом, чтобы не задохнуться. В траве обнаруживается тяжело раненный светлый эльф. На вид ненамного старше самого Юнхо, может лет ста пятидесяти, но ему точно еще жить и жить. Чон быстро оглядывается по сторонам, пытаясь уловить хоть еще какие-то движения, потому что ранение может быть ненастоящим, а в засаде будет находиться еще дюжина вооруженных воинов Энии. Тишина. Гнетущая и пугающая тишина.       - Господин, - светлый эльф говорит тихо, как будто где-то вдалеке звенит хрусталь, и то и дело срывается на хрип. На его белых одеждах расползается большое кровяное пятно, и оно увеличивается с каждым вдохом незнакомца. Юнхо падает на одно колено, сосредотачивает магию в кончиках пальцев и прижимает их аккурат в место под сердцем, именно туда, где виднеется рана между лоскутами одеяний. У темных эльфов почти нет способности к магии исцеления, но Чон как-то изучал залечивание ран. Его сил едва хватало на порез от кухонного ножа, так что здесь у него никаких шансов, хотя он все же пытается, посылая всю свою силу в конкретное место, - господин… опасность…       - Тише, - просит Юнхо, хмуря брови и прикрывая глаза. Он пытается сделать хоть что-то и на первое время у него получается хотя бы остановить кровь, - говори медленно и четко. После я отвезу тебя в поселение.       Юноша хватается слабой рукой за кисть Чона и сжимает. Несмотря на то, что он потерял много крови и достаточно серьезно ранен, сила в его пальцах совсем немалая.       - Нужно… спа…саться…       - От чего? Что произошло?       - Эния, - светлый эльф надрывно кашляет кровью, устало закрывает глаза, собираясь с силами и шепчет почти неслышно, - правитель и его жена… убиты. В Энии госу…дарственный переворот.       - Как убиты? – Чон на секунду перестает контролировать свою магию, отчего страшная рано вновь начинает кровоточить, а парень на земле смыкает губы сильнее, хотя из уголков рта кровь все равно просачивается и затекает в светлые растрепанные волосы.       - Придворный маг… предатель…       Юнхо пытается вспомнить есть ли у него что-то с собой и почти дает себе пощечину. В его рукаве всегда есть кровоостанавливающий отвар, который он начал носить с собой с тех пор, как мальчишки стали преследовать его на охоте. У детей еще нет такой быстрой регенерации, и чтобы ей помочь, Чон затолкал себе в рукава несколько помогающих отваров. Эльфу в рот приходится вливать жидкость насилу, тот отплевывается, выворачивается, но все же делает несколько глотков.       - А ты думал, что это чай? – вздергивает брови Юнхо. На вкус жидкость похожа на полынную настойку – горькая, вяжущая и вызывающая рвоту – но зато она очень действенная, - говори четче.       - Придворный маг оказался предателем, - тихо затараторил эльф, как только кровь свернулась и он почувствовал себя немного лучше, - это он околдовал правителя, чтобы изгнать все расы из Энии, он управлял страной, подстраивая ее под себя. А теперь…       Чон хватается пальцами за виски. Голову простреливает болью, и в мозгу бьется только одна мысль:       - Что с принцем?       - Принц пропал. Ходят слухи… что Деймос… заточил его в темнице и пытает, чтобы выведать секреты бывших правителей. Никто точно не знает, жив ли принц до сих пор.       Юнхо хватает ртом воздух, как будто он задыхается, но каждый вдох обжигает легкие так, будто в них попадает раскаленная лава.       - Как давно? – одними губами шепчет Чон, не в силах повысить голос. Из него будто выкачали всю жизнь разом.       - Около шести лун назад.       - Почему до этого ничего не было известно? – обескровленное лицо темного эльфа похоже на лицо живого мертвеца и незнакомец гулко сглатывает кровь, что вновь подступила к горлу от его вида.       - Вокруг Энии установлен магический барьер. Никто не может войти и выйти.       - Тогда как же ты смог?       - Я нашел слабое место и смог прорваться, но… - светлый эльф замолкает, морщится от боли в груди и с ужасом наблюдает за тем, как рана расползается миллиметр за миллиметром. Рана, нанесенная демоническим мечом, - на меня напали на подходе к лесу. Уже после того, как я прошел и пытался скрыться.         Юнхо вскакивает на ноги, громко свистит, засунув подушечки большого и указательного пальцев в рот, и хватает пострадавшего, чтобы закинуть его себе на плечо. Ха останавливается рядом с ним именно так, как нужно, чтобы быстро запрыгнуть самому и уложить светлого эльфа поперек спины животного. Мчаться через лес, который кишит нимфами, но не наткнуться ни на одну из них – пугает. Хо предпочел бы, чтобы они все так же путали его, заигрывая, а не попрятались от ужаса, что принесла с собой демоническая энергия. Впереди у эльфа долгая дорога. Если кто-то уже смог прорваться через барьер наружу, то он точно отыщет способ пробиться через него внутрь и найти Минги. Живого или мертвого.