Эльфийская рукопись

      Цокот копыт Ха так громко разносится по небольшому поселению, что те эльфы, что уже вернулись с общего ужина в свои дома, повысовывали головы в окна, чтобы увидеть происходящее. Почти перед самыми любопытными лицами зевак проносится только чуть заметный вихрь, а в глаза бьет холодный ветер, заставляя зажмуриться и отступить. Юнхо понимает – нельзя чтобы кто-то видел его с раненным светлым эльфом на перевес. Если хоть кто-то заметит чужака, истекающего кровью, то сразу же поднимет панику и дойдет до Правителя, а этого делать сейчас, пока еще ничего не понятно – нельзя. Юнхо скачет по широкой улице, ища место, где можно было бы свернуть на узкую тропку между домами, и направляет лошадь по темным проулкам стараясь вести себя, как можно незаметней, хотя Ха и пытается провести его коротким путем, через жилой район.       - Нет, девочка, будь умницей, - умоляет ее Хо, поглаживая по шее и тянет за поводья, чтобы он свернула. Лошадь недовольно ржет, но поводит ушами и все же идет туда, куда ее направляют. В другом конце поселения находится дом лекаря. Не факт, что он сможет помочь пострадавшему, который принял на себя весь удар демонического меча, но попытаться стоит, не бросать же беднягу на произвол судьбы и подвергать мучениям перед гибелью. Юнхо обучался у этого старейшины исцеляющей магии, но до такого уровня, как его учитель, ему еще очень и очень далеко.       Маленький домик лекаря темнеет на отшибе, в окнах не горит свет, а из трубы в крыше нет ни намека на дым от очага, хотя на улице уже достаточно прохладно, но Чон все же надеется на то, что лекарь на месте. Изначально его дом хотели построить рядом с жилым районом, но стенания и завывания, доносящиеся из постройки, когда эльф занимался лечением и исцелением, заставило всех вокруг передумать и перенести почти достроенный дом подальше. Сам лекарь только тихо кашлянул в кулак, скрывая улыбку, и остался доволен тем, что его оставили в уединении. Он никогда не любил шумных скоплений людей и даже теперь, когда каждая раса стояла на страже собственных интересов, обособился еще больше, не желая встревать в разборки. И, кроме этого, он никогда не посещал общие ужины. Сначала питался только тем, что оставалось, а после отдельную порцию ему начали приносить под дверь дома, не смея беспокоить мужчину без причины. Юнхо окольными путями добирается до нужного места, тихо шикает, и Ха сразу же понимает хозяина - мягко тормозит у самой двери, неслышно переставляя ноги и поворачиваясь боком ко входу. Лошадь досталась маленькому Хо еще жеребенком. Они, можно сказать, росли бок о бок, разделили первую охоту, первый нагоняй от отца за то, что сын сбежал с поселения, даже первый побег от черных волков, на которых Юнхо наткнулся во время одного из своих исследований близлежащих территорий. Лошади не живут долго, но Ха, что сразу же после рождения стала принадлежать эльфу, с годами вбирала в себя все больше эльфийской энергии и силы, чтобы дожить до восьмидесяти лет и все еще прекрасно себя чувствовать.       - Учитель, - Юнхо тихо стучит по хлипкой двери. Эльф, перекинутый поперек спины, тихо стонет от боли и съезжает ниже, будто пытается спуститься на ноги. Чон резво подскакивает к нему, хватает поперек талии и рукой дает лошади знак. Светлый эльф, которого Хо закинул себе на плечо, удивленно округляет глаза, наблюдая за тем, как морда Ха меняется и выглядит теперь будто бы хитрой и слишком довольной, а после она медленно разворачивается к двери крупом и со всей силы лягает ногой по дереву. Доски только на вид оказываются хлипкими, они уверенно выдерживают удар, только чуть сотрясаются, выпуская пыль во все стороны. Зато внутри слышится недовольное ворчание и шаркающие шаги. Хо поджимает губы, но ничего не говорит. Лекарь слишком любит притворяться немощным и болезным, чтобы к нему меньше лезли, но, на самом деле, пышет здоровьем и силой.       - Учитель, вы меня не обманете, - растягивает губы в улыбке Юнхо, когда на пороге появляется мужчина, который всеми силами делает вид более дряхлый, чем есть на самом деле. Несмотря на почетный возраст, эльф все еще выглядит величественно. Он красив, волосы не потеряли своего блеска и даже проблеска седины на иссиня-черных волосах не появилось за почти шестьсот лет его жизни, единственное, что выдает его возраст – морщинки у рта и глаз, но и они едва различимы и их невозможно заметить, если специально не вглядываться.       - Я и не планировал, - отрицает лекарь и приподнимает брови, видя, что у его ученика на плече болтается незнакомец, который не подает признаков жизни, - а ты прибыл, чтобы принести мне проблем? – мужчина поджимает губы и бормочет почти неслышно, но чуткий слух Юнхо все же улавливает, - будь проклят тот день, когда я решил взять тебя в ученики, несносный мальчишка.       - Мне не к кому обратиться кроме вас, - Чон почтенно кланяется, отчего светлый эльф тихо хрипит и цепляется слабыми пальцами за рубашку на спине Хо, чтобы не соскользнуть с него, - я нашел его на границе с Энией, - Юнхо смотрит в пол, все еще не разгибаясь из поклона и не смеет поднять глаза на учителя, - он стал жертвой меча, напитанного демонической энергией. В стране переворот, доступа на вход нет, и никто не знает, что происходит внутри и насколько планы Деймоса ужасны. Никто, кроме этого юноши. Если бы Вы могли спасти его и выведать еще информацию, то смогли бы защититься от зла.       Старший окидывает взглядом своего ученика с ношей, на мгновение заостряет внимание на лошади, что виновато топчется сзади, но также склоняет голову к земле, будто прося прощения за то, что она так непочтительно отнеслась к имуществу лекаря, и сдается. Ничего хорошего от этого всего ждать не стоит, но вот то, что происходит на их бывшей родине, намного страшнее, чем пара ударов розгами по спине от Повелителя. Пусть никто не пойдет защищать Энию после того, как ее Правитель поступил с ними, но все же узнать планы злодея и быть готовыми к войне, если таковая наступит, было бы на руку.       - Ты знаешь, где у меня кровать для болезных, - отступает эльф с прохода и указывает рукой на темное помещение. Внутри даже свечи не горят и темно так, что не видно ничего на расстоянии вытянутой руки, но Юнхо ориентируется почти на ощупь. Он слишком много времени провел в этом доме раньше, чтобы с закрытыми глазами отличить зелье для остановки крови от зелья для обезболивания, что уж тут говорить про обстановку в доме, которая не меняется годами.       Чон аккуратно сгружает пострадавшего на мягкую постель, пока тот висит безвольной куклой и только и делает, что пытается дышать и не откашливать кровь, которой и так уже слишком много вытекло из его тела. Зелье, что Юнхо влил в эльфа, почти перестало действовать. Рана снова открылась, а ее края – темные и будто обугленные – стали выглядеть еще страшнее. Темный эльф вздыхает, глубоко набирает воздуха в легкие и одним движением распахивает одежды на сородиче. Ткань, с противным звуком, что режет по ушам и заставляет мурашки пробежать от макушки до самого копчика, отстает от кожи в тех местах, где уже успела прилипнуть из-за крови и высохнуть, и оставляет за собой красные следы, поврежденной плоти. Если бы пострадавщий был бы в более ясном уме, то точно закричал бы от боли, но сейчас он просто издает тихий, непонятный звук, похожий на бульканье.       - Давно я такого не видел, - задумчиво произносит лекарь и наклоняется ближе, пугая Чона до чертиков. Он приблизился так бесшумно, будто дубовый лист, что скользит по траве от дуновения ветра, и так легко, словно это не он несколько минут назад тяжело шаркал ногами по полу. Темные волосы мужчины заплетены в высокую, замысловатую прическу, но, когда он склоняется, несколько прядей мажут ему по лицу, скрывая от Хо сложное выражение на лице.       - Вы уже видели такое? – почти шепчет Юнхо. У него выработался рефлекс за время обучения – нельзя повышать голос в этом доме, - это можно вылечить?       - Очень и очень давно, - хмыкает мужчина, прикладывая свою руку чуть ниже раны. Темные края сразу же будто вспыхивают серебристым цветом, но даже те крупицы восстановленной раны, что образовались от магии, моментально возвращаются к прежнему состоянию, - это темная магия не нашего мира. Не думаю, что я в состоянии помочь.       - Учитель, - беспомощно блеет Юнхо. Страх тисками сжимает горло, а спина покрывается холодным потом – если здесь уже не помочь, то, что делать, если с Минги произойдет что-то еще более страшное? А если оно уже произошло? Чон не может позволить себе даже представить тот момент, если он узнает, что его волшебного принца больше нет. Какова вероятность, что тот в порядке, если его родителей убили? – Неужели совсем ничего нельзя сделать?       - Я попытаюсь, мой мальчик, - лекарь отходит от кровати к стене, что сплошь уставлена стеллажами с целебными травами и зельями и принимается перебирать бутыльки, ища хоть что-то подходящее. Юнхо с нечитаемыми эмоциями на лице наблюдает за раной, что словно живет своей жизнью. Она медленно расползается, а темные края все больше чернеют, пока от места прокола начинают расползаться темно-бордовые, почти черные, линии. Заражение демонической энергией, - выйди на улицу и жди там, мне не нужны здесь лишние глаза. И будет лучше, если ты заткнешь уши.       Эльф на негнущихся ногах покидает дом и, как только он переступает порог, дверь за ним захлопывается, замки сами собой защелкиваются, а вход несколько раз мигает серебряным светом и потухает, оставляя подсвеченными лишь защитные руны у порога с обоих сторон двери. Сколько ему ждать, парень не представляет. Лечение такого недруга может занять несколько суток, а у него совершенно нет времени на такое ожидание. Если есть хоть крупица надежды на то, что можно спасти Минги из лап врага, то Хо пожертвует собой, но сделает все, что принца спасти. Юнхо обходит дом, чтобы на заднем дворе найти большую бочку, наполненную дождевой водой, и погружает в нее голову, пытаясь привести мысли в порядок. Даже сквозь толщу воды, Чон может разобрать неясные крики, страшное рычание и завывание, и не выныривает до тех пор, пока эти звуки не перестают вызывать мурашки и дрожь по всему телу, а кожу на щеках начинает покалывать от холода.       Светлые волосы облепливают лицо: прилипают к щекам, оплетают шею, щекочут лоб, но парень не убирает их, позволяя холодным каплям скользить дальше, за шиворот рубахи, будто бы охлаждая разгоряченное тело. Ха беспокойно ржет рядом, притираясь к парню боком, как будто испуганный пес, который жмется к своему хозяину и просит утешения, а крики и не думаю затихать. Парень несколько раз легко проводит ладонью по коричневому боку.       Только бы никто из ближайших домов не пришел проверить, все ли в порядке со старым лекарем и его пациентом. А даже если побоятся и не появятся сами, то уже завтра с рынка поползут разнообразные сплетни. О волках-оборотнях, заблудших душах или о живых мертвецах, ведь так кричать может только тот, кто уже не жилец.       - Подойди, мой мальчик, - появляется в окне мужчина, маня Юнхо к себе одним пальцами. Вид его бледный и усталый, будто у него ушло не несколько минут, а целая вечность на то, чтобы залечить раненого. Он совсем без сил и, кажется, хочет поведать Чону не лучшие вещи. Юнхо делает несколько шагов навстречу, успокаивающе похлопывая Ха по спине, и почти оседает на землю от того, что слышит, - он мертв.       Эльфа будто по голове ударяет, и он непонимающе вскидывает голову, чтобы заглянуть лекарю в глаза. В них нет ни тени улыбки, зато страх там плещется очень явно. Как может быть такое, что эльф, который продержался весь путь от леса нимф до самой окраины их поселения, умер почти сразу, как его начали лечить? Неужели светлая магия только усугубляет вред, что наносит энергия демонов? Или ускоряет действие яда?       - Он был мертв уже тогда, когда привез его сюда.       - Но он дышал, - отрицает Юнхо и даже головой мотает, как будто это поможет ему справиться с реальностью и на его слова мужчина вдруг ответит согласием, - я видел, когда убрал его одежды. Он точно дышал. Он цеплялся за мои одежды пальцами, когда я держал его. А его крики? Он не мог быть мертвым, учитель.       - Знаешь ли ты, что происходило на землях Энии больше тысячи лет назад?       - Нет, - выдыхает Хо, весь подбираясь и обращаясь во слух. Он даже делает еще шаг ближе к окну, в котором виднеется силуэт мужчины, но его ноги собсем слабеют от предчувствия чего-то совсем не хорошего.       - Мой отец был лекарем при дворце. Я пошел по его стопам и все, что я умею, я узнал у него. В те времена Эния была такой же процветающей страной, она не переставала развиваться и с каждым днем становилась все лучше и лучше. Ее правитель, Менельтор, смог соединить все народы вместе и создать условия для жизни в едином мире, но был человек, которому не нравилось такое положение дел. Маир, придворный маг. В тайне ото всех он начал изучать темную магию. Демоническую магию, которая в стране была под строжайщим запретом. Если находили кого-то, кто учился повелевать темными силами, его бросали в темницу, а после казнили. Но Маир слишком хорошо прятался, он служил при дворце и никто не мог подумать на него и обвинить в противозаконном учении. И чем больше он познавал ее, тем сильнее ему хотелось подчинить Энию себе, свергнув Правителя. Изначально, он хотел истребить все расы, кроме светлых эльфов, потому что не признавал никого, кто от него отличался, но темная энергия подчинила себе его волю и сердце так, что оно почернело и начало качать по телу не священную кровь, а гниль, - лекарь на мгновение замолчал, словно переводя дух, движением руки притянул к себе стул и тяжело осел на него, - в старых библиотеках он нашел книги, в которых говорилось, что призраки смерти могут сожрать все живое, что есть на земле, но только в тела светлых эльфов они могут вселиться и управлять ими.       - Они остаются в живых? – одними губами спрашивает Юнхо и поджимает губы, когда учитель отрицательно качает головой.       - Эльфы погибают сразу же, как в них вселяется демон, но их тела могут функционировать и дальше, управляемые уже посторонним.       - Тогда, он… - Хо вытягивает шею, чтобы заглянуть за спину лекаря и увидеть на кровати бездыханное тело с накинутым на лицо белым платком и огромной раной на груди, что раньше, когда эльф только нашел пострадавшего, выглядела, как прокол мечом, а теперь разрослась до таких размеров, что если бы парень не знал, как она получена, то подумал бы, что бедняге вспороли грудную клетку топором орков. Темные ветви бордовых полос на его теле заполнили собой всю кожу пострадавшего, делая его еще более похожим на эльфа, пораженного неизвестной, но страшной болезнью.       - Он был мертв, но вел себя, как живой, потому что им двигала только демоническая энергия. Мы могли ничего не заметить, но, к счастью, меч, который его ранил, убивает все, к чему прикасается. Призраку оставалось только погибнуть, ведь если он проникает в тело, то выбраться из него без посторонней помощи он уже не может.       - Что же происходит в Энии? – тускло спрашивает Юнхо, чувствуя, как сердце оплетают липкие щупальца страха, - неужели, ее захватили, чтобы истребить все живое?       - Я не могу ответить тебе, мой мальчик, - вздыхает лекарь, - в прошлый раз Энии удалось выстоять, но теперь мы не можем попасть внутрь, чтобы увериться в том, как обстоят дела.       - Как удалось остановить Маира? - скрещивает руки на груди Чон. Ему все сложнее дышать от открывающихся подробностей прошлого и медленного осознания ужаса происходящего.       - Отец Сонхва тогда был еще совсем молод и только-только поступил на службу во дворец. Его учителем как раз и был Маир, он взял Нимроса на обучение, но не ожидал того, что юный эльф будет слишком смышленым и почти сразу прознает о том, что придворный маг промышляет чем-то подозрительным. Его слежка за Маиром почти стоила ему жизни, но он смог вернуться во дворец и доложить правителю о том, что он видел. Маг не мог быстро уйти за своим учеником, он остался в своем убежище и попытался замести следы, но не успел. За ним пришли.       - И его так просто взяли?       Лекарь тихо кашляет, поджимает губы и тяжко вздыхает:       - Совсем нет. Бой был ожесточенным. Маир смог призвать призраков смерти и заставить их сражаться. Даже от десятка демонов погибла сотня эльфов за несколько часов сражения. Схватить предателя было очень сложно, но возможно. Я не могу сказать, мой мальчик, как им это удалось, потому что мой отец никогда мне об этом не рассказывал, но то, что Маира схватили только с помощью светлой силы эльфов.       - Вы хотите сказать, что даже если я сунусь в логово Деймоса, то не смогу одержать верх, потому что я темный эльф?       - У меня нет ответа на твой вопрос, мой мальчик, - вздыхает мужчина. Он устало прикрывает глаза, а вот Чон замечает краем глаза движение в углу окна. Парень отскакивает на шаг назад, вытягивает стрелу из колчана и быстро натягивает тетиву, целясь туда, где он заметил что-то необычное.       Труп пропал с кровати. Просто исчез в одно мгновение. О том, что там еще минуту назад лежало безжизненное тело говорит только несколько лужиц крови и чуть примятые простыни. Сбежать из дома он не мог, потому что руны у двери все еще светятся и охраняют вход, а значит, что раненый эльф еще в доме. В доме есть только одно место, которое сейчас молодому эльфу кажется более темным, чем остальные, и в котором может скрываться мертвец.       - Учитель, - шепчет Чон не отпуская тетиву, но напряженные руки подрагивают от напряжения, - насколько эти создания разумны?       - Почти так же, как мы. Они очень умело притворяются нормальными. Так они раньше оставались незамеченными среди светлых эльфов и даже смогли затеряться среди армейцев, чтобы учинить беспредел и вывести из строя одну из сильнейших армий светлых эльфов. Именно так они и погубили множество жизней тысячу лет назад.       - А насколько они ловки?       - Настолько, насколько могут быть демонические твари… - лекарь не успевает договорить, потому что стрела Юнхо летит прямо в его сторону, и мужчина от неожиданности поглатывает продолжение фразы. Острый наконечник проносится совсем рядом с лицом эльфа, чуть задевая несколько волосинок, что выбились из сложной прически, и еще до того момента, как срезанная прядь достигла пола, стрела смогла пригвоздить собой оживший труп к стене, пробив ему легкое и заставил надрывно закашляться. Лук подрагивает в руках, руны, что любовно вырезал на нем Минги, тускло светятся и это Юнхо замечает впервые. Они никогда себя так не вели, когда эльф ходил на охоту, поэтому Хо только удивленно вздергивает брови и хмыкает себе под нос. Кажется, принц нанес какие-то защитные символы, но это работает – мертвец безвольно обмякает и пока не представляет никакой опасности.       - Почему он вдруг ожил? – спрашивает Чон, снова натягивая тетиву и не сводя взгляда с эльфа, тот совершенно не двигается, только из огромной раны сочится гниль и с глухими хлопками ударяется о деревянный пол, собираясь под ногами демона и просачиваясь сквозь доски в подвал. Запах, что начинает распростроняться по помещению, тошнотворный и от него хочется закрыться. Вот только даже вытянуть демона на улицу нельзя. Его совершенно никто не должен видеть.       - Я пытался рассеять дух, что захватил тело, но моих навыков не хватает для этого. Все, что у меня получилось - на короткое время успокоить демона внутри. Но даже так, он сумел пробудиться, чтобы попытаться убить кого-то до того, как рана убьет его самого.       Юнхо поджимает губы. Если даже его учитель не может изгнать призрака смерти, то о нем самом и говорить нечего – его навыки намного ниже, а духовной силы в разы меньше, чем у мужчины. Как он собирается спасать Минги, если даже не представляет, что ему делать с одним единственным демоном? Армия Деймоса намного больше, раз они смогли устроить переворот и заставить светлых эльфов бежать так быстро и так далеко, как только они могут.       - Что мне тогда делать? Я один против всех. Деймос только посмеется, если я ворвусь к нему в одиночестве и начну махать луком.       Лекарь пристально смотрит на своего ученика и не может понять, как из смышленого, но непоседливого мальчишки тот вырос в прекрасного юношу. Он пышет силой и решимостью, его грудь тяжело вздымается от дыхания, брови нахмурены, а глаза сосредоточено смотрят на безвольное тело так, будто готов броситься голыми руками на демона, если тот подаст еще хоть какие-то признаки того, что он собирается напасть. Юнхо всегда был усердным учеником и, хотя иногда лекарю хотелось дать эльфу хорошую затрещину, он постоянно выкладывался на все сто и даже не задавал вопросов, если мужчина заставлял его мести двор или протирать пыль на бесчисленных полках.       - Посмотри на свой лук, мой мальчик.       Юнхо на секунду расслабляется, отвлекается на деревянные бока, усыпанные рунами и его глаза наполняются пониманием. Демон не просто так перестал двигаться, а потому, что светлая магия эльфов сдерживает его. Минги подарил ему лук, который может спасти ему самому жизнь, будто он знал, что что-то может произойти, а Юнхо точно придет ему на помощь и не бросит одного в лапах смерти.       - Получается, что только светлыми эльфами демоны могут управлять, но и только светлые эльфы могут их сдерживать. Вы это имели ввиду, когда говорили о том, что Маира схватили только с помощью силы светлых эльфов?       Лекарь только загадочно хмыкает себе под нос, а после указывает на пленника, что безвольно висит пригвожденный к стене:       - С ним нужно что-то делать. Нам нельзя оставлять его посреди комнаты, как сувенир из Энии.

***

      В отличии от дома лекаря, где постоянно царит тишина и темнота, у мастерской Сана постоянно громко: звучат удары молота и пышет жаром печь, что, кажется, совсем никогда не потухает. Еще на подъезде к дверям кузни, Юнхо услышал звонкий стук о наковальню и почувствовал, как страх снова сковывает его горло. Он не знает, как сейчас ему говорить со своим другом и как ему донести то, что ему, Чону, нужно. Его идея абсолютно безумна и опасна, но выбора у Юнхо нет. Он все еще взвинчен после того, как они с лекарем спускали почему-то все еще живого демона в подвал. Его никому нельзя видеть, поэтому они решили, что спрятать эльфа среди старых бочек, лучшее решение, что вообще в их ситуации можно было предпринять. Хо пришлось выпустить в призрака еще несколько стрел, чтобы таким образом приковать его к стене и с помощью магии, оставленной на луке Минги, ослабить. Сколько еще демон будет жить и бороться с раной – неизвестно, но так они хотя бы обезопасили себя. Чон предлагал сжечь мертвеца, но лекарь отмел эту идею. Большой костер в ночи стал бы маяком для односельчан, которые бы слетелись на него, как мотыльки, чтобы засунуть любопытные носы в то, что происходит.       Юнхо спрыгивает с лошади, любовно поглаживает ее по морде и прижимается к ней лбом, словно пытаясь успокоиться самому и успокоить ее, ведь после всего, что только что происходило, она все еще беспокойно поводит ушами и недовольно фырчит. Ха всегда понимала своего хозяина, она мягко бодает его в ответ и тихо ржет, примирительно стуча копытом. Она напугана, но пытается приободрить Юнхо так, как может.       - Спасибо, девочка, - слабо улыбается эльф. Он хватает поводья, отводит лошадь чуть в сторону и привязывает к длинному шесту, чтобы Ха отдохнула и поела сочной травы, - жди меня здесь.       - Ты выглядишь взвинченным, - замечает Сан, как только Юнхо перешагивает порог мастерской. Чхве будто и не двигался с места все это время, что Хо скакал до дуба, а после мчался обратно и открывал для себя страшную правду. Он все так же закаляет железо, стоя посреди кузни в одних легких штанах, весь покрытый потом и грязью, - встретился с Минги? Или что-то произошло?       - Разве я примчался бы так быстро, если бы встретил принца? – удрученно вздергивает брови Юнхо, а после скидывает свою накидку прямо на пол, отчего у Сана округляются глаза.       - Это что? Ты на кого-то нарвался?       Накидка Чона темная, поэтому на ней пятен не было видно до тех пор, пока Юнхо не показал одежды, что скрывались под ней. Светлая рубаха залита кровью, испачкана чем-то темным и темнеет пятнами воды, что натекла с длинных волос. Сами серебристые волосы эльфа высохли, но теперь завиваются кольцами у щек и шеи. Запах от Чона тоже стоит совсем отвратительный, но Сана он волнует в последнюю очередь, потому что вид его друга вызывает дрожь.       - Это то, о чем мне нужно с тобой поговорить.       Чхве сразу же напрягается, бросает железо так, что оно едва на падает на пол раскаленным концом, и скрещивает руки на груди. Весь вид Юнхо говорит о том, что разговор выйдет совсем не приятным и ничуть не легким. Чон проходит к своему темному углу, садится на стул и поднимает взгляд на подобравшегося Сана. Он не может открыть рот, губы будто склеиваются, потому что ему страшно. Страшно начать разговор и страшно услышать ответ.       - В  Энии беда.       - Какое отношение это имеет к нам? Нас выгнали оттуда много лет назад, и теперь их проблемы совсем не касаются нас, - Сан наклоняется, чтобы поднять упавший кусок железа и уложить его на наковальню. Металл уже успел остыть, но и для работы у Чхве теперь нет ни малейшего желания, поэтому он даже не испытывает разочарования от того, что у него не получится помахать молотом. Юнхо видит, как сильно его друг сейчас раздражен из-за разговора о их бывшей родине, но старается не позволить себе дать заднюю и завершить беседу так быстро.       - В этом случае касается, потому что, как только Эния падет, придет черед остальных народов.       - Я совсем не понимаю тебя, - хмурит брови Сан, - даже если Эния падет, то мы сможем защитить себя, - тон Чхве настолько уверенный, что Чону тоже передается это настроение, однако чувство легкости моментально испаряется, стоит ему вспомнить о том, что произошло несколько часов назад.       Юнхо тяжело вздыхает, трет лицо ладонями, но почти сазу чертыхается, потому что на ладонях все еще есть пятна гнили, что остались там после перемещения тела в подвал, и теперь на его щеках остались темные разводы, пахнущие мертвечиной и вызывающие тошноту. У Юнхо нет сил, чтобы сейчас отмываться, поэтому он просто решает сначала все выяснить, а уже после идти к ближайшему водоему, чтобы полностью отмыться. Рассказывать другу все, что он узнал – сложно. Эльф часто прерывает рассказ, чтобы подобрать правильные слова, повествует о том, что было тысячу лет назад и о том, что произошло в это вечер, а так же упоминает, что его лук может сдерживать демонов, но убить их он не в силах.       - Призраки смерти? – только и спрашивает Чхве, как только рассказ Хо заканчивается. Сан не может поверить в то, что все рассказанное не просто старая легенда, которая ходит в узких кругах, а то, что сейчас происходит снова. История циклична и, кажется, именно сейчас все посторяется, только с тем отличием, что Правитель убит и теперь Эния и все ее окресности в смертельной опасности.       - Да. Пока это единственный демон, что прорвался через барьер, но совсем скоро их будет здесь тьма. Мы не выживем, если сами же не поможем Энии противостоять Деймосу и его планам, - Хо поднимает глаза, чтобы заглянуть своему другу в глаза и попытаться понять, что тот вообще думает по этому поводу. В глазах Чхве сияют блики от горящей печи, брови трагично заломлены, но он пока не выказывает никаких других чувств, кроме сожаления. Юнхо кажется, что он уже знает ответ Сана на свой все еще незаданный вопрос.       - Ты хочешь собрать армию? - после нескольких минут молчания все же спрашивает Сан, - в нашем селе слишком мало подходящих по возрасту эльфов, а те, кто есть, ни за что не согласятся помогать стране, что изгнала нас. Ты знаешь, как темные эльфы относятся к правителям Энии и никто не пойдет на защиту.       - Я не хочу собирать армию, - качает головой Чон, - я хочу позвать в путь только тебя.       - Меня? – Сан неопределенно машет руками и, наконец, пристраивает их, упираясь кулаками себе в бока. Он выглядит совершенно обескуражено и так, как будто совсем ничего не понимает. Как они вдвоем смогут противостоять армии демонов и выйти из боя победителями, если у них даже нет понятия, как убить врага? Против кого они вообще смогут выступить с мечом и луком наперевес?       Чон аккуратно снимает со спины свой лук, любовно оглаживает его и кладет на стол. Руны на нем ведут себя, как и всегда, никак не выдавая того, что они наделены волшебной силой принца светлых эльфов, но всего около получаса назад, они светились и излучали свою магию. Юнхо протягивает другу лук и кивает, будто разрешая прикоснуться к тому, что ему так дорого. Сан дрожащей рукой берет предложенное оружие и так бережно сжимает, как будто держит в руках любимого человека.       - Только сила магия светлых эльфов может их остановить, но сейчас, когда в стране неразбериха, а Минги пропал, никто не сможет остановить Деймоса. Я хочу выяснить, что он задумал и попытаться остановить его. Пока у меня есть надежда только на этот лук и на то, что мы сможем найти Сонхва.       - Ты уверен, что у тебя получится? – лук в руках Сана, как будто нагревается, но вот руны не ведут себя как-то странно и необычно, как бы пристально Чхве не вглядывался в вырезанные символы, - Сонхва остался при дворце. Он либо убит, либо он примкнул ко врагу. Я бы не надеялся на него так сильно.       - Нет, я ни в чем не уверен. Единственное, что я точно знаю – я должен попытаться спасти Минги, даже если уже поздно. Я никогда не прощу себе, если вдруг узнаю, что ему можно было помочь, а я ничего не сделал, - Юнхо встает со своего места, делает пару шагов к Чхве и тянет ему свою руку, - именно поэтому, не обессудь, мой друг, но я хочу взять тебя с собой. Неважно, будем мы вдвоем или все же найдем Сонхва - я хочу, чтобы ты был рядом.       Сан мгновение смотрит на Чона, но в тот момент, когда тянется, чтобы схватить Юнхо за руку, тот добавляет:       - Битва может стать смертельной, поэтому только тебе самому следует решать, хочешь ли ты так рисковать. Я только предлагаю, но твой ответ должен идти от сердца. Тебе не стоит себя заставлять.       Сан никак не реагирует на замечание Юнхо, потому что он уже знает свой ответ. Эльф крепко обхватывает ладонь своего друга и сжимает ее, показывая всю свою решимость.       - Я готов ко всему, - твердо отвечает Чхве, - я был рожден для битвы и я пойду в бой вместе с тобой, мой друг. Неважно, как опасно будет путешествие, я не предам и не брошу тебя одного.       Юнхо хочется осесть на пол от накатившего на него облегчения. Он не сомневался в Сане, но все же тот мог поставить свою жизнь выше, чем жизнь принца предавшей их страны.       - Да помогут нам боги, - говорит Сан, отпуская руку друга и отворачиваясь к большой стойке со несколькими мечами, которые еще не успел продать. Он выбирает себе тот, что лучше всего ложится в его большую, мозолистую ладонь, и вытягивает его, чтобы наточить лезвие.       - Мы не нужны богам, - отвечает ему Юнхо, но сам кладет свой колчан на стол и извлекает стрелы, чтобы пересчитать их и настругать новых, - теперь мы только мы есть друг у друга и надеяться на кого-то - глупо.       Сан только кивает на это.       - Когда мы отправляемся?       - Как можно раньше, - Юнхо ловко орудует ножом, вытачивая из крепких сучьев новое древко, ведет носом и морщит его, - но сначала мне нужно отмыться.